- Живите и не падайте духом. Смотрите, только не подставьте себя под
пулю Майка Хартли! Спокойной ночи!
x x x
Пообещав накануне зайти под вечер к Шерли, Каролина считала себя
связанной словом; но мрачные часы провела она в ожидании вечера. Она почти
весь день просидела взаперти у себя в комнате и сошла вниз только дважды,
чтобы позавтракать и пообедать с дядей; избегая расспросов, она сказала
Фанни, что занята переделкой платья и предпочитает шить наверху, где ее
ничто не отвлекает.
Она и в самом деле шила; но как ни проворно мелькала ее игла, мысли ее
мелькали еще проворнее. Никогда еще ей так не хотелось посвятить себя
какому-то настоящему делу, пусть даже неблагодарному и утомительному. Нужно
еще раз поговорить с дядей, но сначала хорошо бы посоветоваться с миссис
Прайор. Строя всевозможные планы, Каролина в то же время усердно шила легкое
муслиновое платье, разостланное на кушетке, в ногах которой она сидела. Но
как ни старалась бедняжка отвлечься от грустных мыслей, слезы то и дело
навертывались ей на глаза; впрочем, это бывало редко, и ей удавалось быстро
пересилить свое волнение; острая боль затихала, слезы, туманившие взор,
высыхали; Каролина снова продевала нитку в иголку, выравнивала складки и
продолжала шить.
Под вечер она переоделась и отправилась в Филдхед; в дубовую гостиную
она вошла, когда подавали чай. На вопрос Шерли, почему она так запоздала,
Каролина ответила:
- Я занималась шитьем. В такие ясные солнечные дни стыдно ходить в
зимнем платье, вот я и привела в порядок свой весенний наряд.
- В нем вы мне особенно нравитесь, - заметила Шерли. - Не правда ли,
миссис Прайор, наша маленькая Каролина выглядит настоящей леди?
Миссис Прайор никогда не делала комплиментов и редко высказывала в
присутствии человека свое мнение - пусть даже благоприятное - о его
внешности. И сейчас, подсев к Каролине, она только ласково отвела рукой
пряди волос, упавшие ей на лоб, погладила ее по щеке и заметила:
- Что-то вы все бледнеете и худеете, милочка моя. Вы, наверное, плохо
спите? Да и глаза у вас невеселые. - И миссис Прайор тревожно взглянула на
девушку.
- Мне часто снятся печальные сны, - призналась Каролина, - а в те часы,
когда мне не спится, я почему-то все думаю о том, как стар и мрачен наш
церковный домик; он стоит у самого кладбища, и я слышала даже, будто службы
в давние времена были построены на месте старого погоста, прямо на могилах.
Мне бы очень хотелось уехать из этого дома.
- Дорогая моя! Неужели вы так суеверны?
- Нет, миссис Прайор, но у меня, кажется, нервы расстроены. Все
представляется мне в каком-то мрачном свете, меня терзают страхи, каких
прежде никогда не было, но я боюсь не привидений, а грозных ударов судьбы,
гибельных событии; точно камень давит мне на сердце, и я дала бы что угодно,
лишь бы избавиться от этого гнетущего ощущения.
- Странно! Я ничего подобного не испытываю! - воскликнула Шерли.
Миссис Прайор промолчала.
- Ни погожий день, ни солнечный свет, ни природа - ничто меня не
радует, - продолжала Каролина. - Тихие ясные вечера не дарят моей душе
покоя; ласковый лунный свет теперь наводит на меня одну тоску. Как вы
думаете, миссис Прайор, уж не душевная ли это болезнь? Я ничего не могу с
собой поделать; я стараюсь побороть это уныние, стараюсь взять себя в руки,
- но все бесполезно.
- Вам следует побольше гулять, - заметила миссис Прайор.
- Гулять! Я гуляю до полного изнеможения.
- Старайтесь меньше сидеть дома, ходите в гости.
- Миссис Прайор, я готова совсем не сидеть дома, но не ради праздных
прогулок и хождений по гостям. Я хочу стать гувернанткой, как вы. Поговорите
об этом с моим дядей, вы меня этим чрезвычайно обяжете.
- Какие глупости!-вмешалась Шерли.- Придумали тоже! Стать
гувернанткой! Это хуже, чем стать рабыней. Что за надобность? Что это вам
пришло в голову?
- Дорогая моя, вы еще слишком молоды, да и недостаточно сильны, -
возразила миссис Прайор. - А обязанности гувернантки очень трудны.
- Вот и хорошо. Трудные обязанности больше займут меня.
- Больше займут ее! - вскричала Шерли. - Да вы и так ни минуты не
сидите без дела.Всегда за работой! Я в жизни не встречала более
трудолюбивой девушки. Сядьте-ка лучше рядом со мной, выпейте чаю, и вам
станет веселее на душе. Как видно, вы не дорожите моей дружбой, раз
собираетесь покинуть меня?
- Что вы, Шерли! Я очень дорожу вашей дружбой. Мне самой грустно, что
придется покинуть вас; где еще я найду такого друга!
При этих словах мисс Килдар схватила Каролину за руку, и лицо ее
озарилось нежностью.
- Если так, то вам следовало бы подумать и обо мне, а не оставлять
меня, - сказала она. - Это нелегко - расставаться с теми, к кому
привяжешься! Вот и миссис Прайор иногда грозится покинуть меня, - говорит,
мне больше подошла бы компаньонка помоложе и поинтереснее. Но ведь это все
равно, что променять старомодную маму на какую-нибудь светскую модницу! Что
касается вас, то я уже льстила себя надеждой, что мы задушевные подруги; что
вы любите Шерли почти так же горячо, как и она вас. А если Шерли полюбит -
то от всего сердца!
- Я очень люблю Шерли. Я люблю ее с каждым днем все больше. Но это не
делает меня ни счастливее, ни здоровее.
- А зависимое положение в чужой семье, по-видимому, сделает вас
счастливее или здоровее? Нечего и думать об этом - все равно ничего не
выйдет; безотрадная жизнь гувернантки совсем не для вас; вы не выдержите и
свалитесь с ног; выкиньте это из головы!
Решительно произнеся этот приговор, мисс Килдар умолкла. Несколько
минут спустя она продолжала все с тем же сердитым видом:
- А для меня уже стало приятной привычкой высматривать каждый день,
когда же мелькнет между деревьями шляпка и шелковый шарф моей тихой,
рассудительной, задумчивой подруги; знать, что сейчас она войдет, сядет
возле меня и я буду смотреть на нее и говорить с ней или предоставлю ей
заниматься, чем она сама найдет нужным. Может быть, я рассуждаю эгоистично,
но я обычно говорю то, что думаю!
- Я буду писать вам, Шерли!
- Письма! Это всего лишь pis-aller*. Выпейте чаю, Каролина, и съешьте
что-нибудь; ну улыбнитесь, успокойтесь и оставайтесь с нами.
--------------
* Лучше, чем ничего (франц.).
Мисс Хелстоун покачала головой и вздохнула. Она поняла, что ей не
удастся убедить друзей в необходимости изменить свою жизнь. Но ее не
покидала уверенность, что она должна поступить так, как решила, что только
серьезное и трудное дело даст ей исцеление от душевной муки. Но так как она
никому - а тем более Шерли - не могла открыть свое сердце, то друзьям ее
решение представлялось непонятной причудой, и потому они пытались отговорить
ее.
У Каролины нет никакой необходимости покидать свое спокойное убежище и
наниматься в гувернантки; нечего и сомневаться, что дядя обеспечит ее в
будущем, выделив ей долю в наследстве. Так рассуждали ее друзья, - и
рассуждали по-своему правильно, - им ведь не все было известно о ее жизни.
Они не догадывались о ее затаенном горе, изнемогая от которого она искала
спасения в бегстве, не знали и о том, как мучительны для нее ночи и
безотрадны дни. Она не могла быть с ними откровенной, да ее никто бы и не
понял; оставалось только ждать и терпеть. Многим из тех, кто нуждается в
пище и одежде, жизнь представляется не столь безотрадной, как Каролине, да и
в будущем им брезжит надежда; многие из тех, кого угнетает бедность, не так
горюют, как она.
- Стало у вас веселее на душе? Вы согласны, что лучше не уезжать из
дому? - допытывалась Шерли.
- Я не уеду из дому без одобрения друзей, но я убеждена, что и они в
конце концов признают мое решение правильным, - ответила Каролина.
Прислушиваясь к разговору подруг, миссис Прайор выглядела несколько
встревоженной.Врожденная сдержанность непозволяла ейни свободно
высказывать свое мнение, ни тем более расспрашивать; вопросы замирали у нее
на губах; ей хотелось бы дать добрый совет, но она не решалась. Наедине с
Каролиной она, конечно, постаралась бы утешить ее, но в присутствии даже
такого близкого ей человека, как мисс Килдар, она стеснялась выразить свое
участие; сейчас, как и во многих случаях жизни, необъяснимое замешательство
овладело ею, не позволяло ей высказать свое мнение. Но она по-своему
проявила внимание к девушке, - спросила, не жарко ли ей, заботливо поставила
между нею и камином экран, затворила окно, из которого будто бы дуло, и
часто с беспокойством поглядывала на нее.
Шерли между тем продолжала:
- Отговорив вас от вашего намерения, - а я надеюсь, что это так, - я
предложу вам кое-что получше. Каждое лето я отправляюсь путешествовать. В
этом году я предполагала провести два месяца на шотландских или английских
озерах; но я поеду только в том случае, если вы согласитесь сопровождать
меня, а если нет - так и я останусь здесь.
- Как вы добры, Шерли...
- Вернее, буду добра, если вы позволите мне проявить доброту, а я
только этого и желаю. У меня дурная привычка прежде всего думать о самой
себе; но кто создан иначе? Однако когда капитан Килдар доволен, имеет все,
что ему надо, и даже приятного товарища по путешествию, для него нет
большего удовольствия, чем порадовать этого товарища. Разве мы с вами не
будем счастливы, Каролина, в горах Шотландии? Мы там побываем. Если вы
хорошо переносите путешествие по морю, поедем на острова - Шотландские,
Гебридские, Оркнейские. Разве вам это не улыбается? Я уже вижу, что да.
Миссис Прайор, взгляните, она вся просияла.
- Да, я была бы рада посетить все эти места, - ответила Каролина. Она
чувствовала, что оживает при мысли о таком заманчивом путешествии. Шерли
радостно захлопала в ладоши.
- Я могу дарить людям счастье, могу делать добро! - воскликнула она. -
Моя тысяча фунтов в год - это не только грязные бумажки и гинеи (впрочем, я
люблю их и хочу говорить о них с должным уважением); они могут принести
здоровье больному, силу - слабому, утешение - страдальцу. Я всегда хотела
сделать на эти деньги что-нибудь хорошее, - мне мало жить в красивом
старинном доме и носить шелковые платья; мне мало уважения знакомых и
признательности бедняков. И начнем вот с чего: этим летом миссис Прайор,
Каролина и я пускаемся в плавание по северной части Атлантического океана к
Шотландским и Фарерским островам. Увидим тюленей в Сюдере, а может быть, и
русалок в Стреме. Вот она и рассмеялась, миссис Прайор, мне удалось
рассмешить ее, кое-что хорошее уже сделано!
- Конечно, я с радостью поеду, - повторила Каролина. - Моя давняя мечта
- услышать плеск океанских волн, увидеть их наяву такими, какими они
рисуются моему воображению: изумрудно-зеленые сверкающие гряды, и гряды эти
колышутся, увенчанные белоснежной каймой непрестанно набегающей пены. Какое
это будет удовольствие любоваться,проплывая мимо, скалистыми дикими
островками, где привольно гнездятся морские птицы; или плыть путем древних
викингов там, где вот-вот покажутся на горизонте берега Норвегии. Да, ваше
предложение для меня радость, пусть смутная, но все-таки радость.
- Извольте теперь думать, когда вам не спится, о Фитфул-Хед, о чайках,
с пронзительными криками кружащих вокруг него, о валах, которые с шумом
разбиваются о его подножье, а не о могилах под вашим домом.
- Постараюсь выбросить из головы гробы, саваны, человеческий прах и
буду представлять себе тюленей, греющихся в лучах солнца на уединенных
берегах, куда еще не ступала нога рыбака или охотника; расселины в скалах,
где среди морских водорослей покоятся перламутрово-белые яйца; непуганых
птиц, что веселыми стаями красуются на белой отмели.
- И невыносимая тяжесть, которая гнетет вас, исчезнет?
- Я постараюсь преодолеть ее, раздумывая о бездонной глубине океана, о
стадах китов, кочующих в этой синевато-серой пучине, покинув полярную зону;
их великое множество; поблескивая мокрыми спинами, они величественно плывут
следом за китом-патриархом, гигантом, который, кажется, уцелел еще со
времен, предшествовавших всемирному потопу; такой вот кит представлялся
несчастному Смарту{213}, когда он писал:
Борясь с волной, огромный кит
Плывет навстречу мне...
- Надеюсь, однако, что мы не повстречаемся в пути с подобным стадом,
Каролина.Вы,очевидно, представляете себе этаких морских мамонтов,
пасущихся у подножия "вечных гор" и пожирающих странный корм в обширных
долинах, по которым перекатываются морские валы. Мне вовсе не хочется
оказаться в волнах по милости одного из таких китов-патриархов.
- Зато вы надеетесь увидеть русалок?
- Да, хотя бы одну - непременно. И вот как она должна появиться:
поздним летним вечером брожу я по палубе в одиночестве, глядя на полную
луну, которая тоже глядит на меня сверху, медленно и величаво поднимаясь все
выше и выше, и, наконец, застывает на месте, разливая мягкий свет, а прямо
под ней на водяной глади вдруг что-то забелеет, заскользит, исчезнет из виду
и снова всплывет. До меня донесется крик - это человеческий голос! Я зову
вас взглянуть на видение, что возникло над темной волной, прекрасное, как
мраморное изваяние; нам обеим теперь хорошо видны ее длинные волосы, ее
поднятая рука, белая, как пена, а в ней овальное зеркальце, оно сверкает,
как звезда.Новот видение подплывает ближе,уже можно различить
человеческое лицо, похожее на ваше, Каролина; правильное, тонкое лицо,
прекрасное даже всвоей бледности;русалка смотрит нанас своими
удивительными,нечеловеческими глазами; в их коварном блеске столько
сверхъестественных чар! Вот она манит нас; мужчина сразу ответил бы на этот
призыв и бросился бы в холодные волны, презрев опасность ради объятий еще
более холодной обольстительницы, но мы - женщины, мы в безопасности, нам
только немного жутко; она это понимает, видя наш спокойный взгляд; она
чувствует бессилие своих чар,и чело ее омрачает гнев;бессильная
околдовать, она хочет нас напугать! Она поднимается все выше и выше на
темном гребне волны, предстает нам в своем грозном обличье. Обольстительное
чудовище! Жуткое подобие нас самих! И вы, Каролина, вздыхаете с облегчением,
- не правда ли? - когда она, наконец, с пронзительным воплем скрывается в
морских глубинах.
- Но, Шерли, почему же она наше подобие? Ведь мы не соблазнительницы,
не страшилища, не чудовища?
- Некоторых женщин считают и соблазнительницами, и страшилищами, и
чудовищами; есть мужчины, которые представляют себе женщин только такими.
- Дорогие мои, - вмешалась миссис Прайор, - вы, наверное, и сами не
замечаете, что ваш разговор - сплошная фантазия?
- Но разве предаваться фантазиям нехорошо?
- Мы прекрасно знаем, что на свете нет русалок; зачем же говорить о них
как о чем-то существующем, реальном? Как может занимать вас разговор о
какой-то призрачной мечте?
- Не знаю, - сказала Шерли.
- Дорогая моя, к нам кто-то идет; мне послышались чьи-то шаги в аллее;
да вот и калитка скрипнула!
Шерли посмотрела в окно.
- Да, к нам идет гость, - обронила она, спокойно отвернулась от окна и
села на свое место; но легкий румянец окрасил ее щеки и в глубине глаз
засветился трепетный луч. Она склонила голову на руку, опустила взгляд и
словно задумалась в ожидании.
Доложили о приходе мистера Мура, и Шерли повернулась к дверям, в
которые уже входил гость. Он словно стал еще более рослым, или так
показалось трем женщинам, из которых ни одна не была особенно высокой.
Никогда еще за весь последний год он не выглядел так хорошо, как сейчас: он
помолодел, щеки его оживлял румянец, глаза блестели, да и в осанке появилось
больше уверенности, - ведь теперь у него возродились надежды на достижение
желанной цели. Выражение лица его оставалось энергичным и твердым, но
суровость и замкнутость сменились оживлением. Здороваясь с мисс Килдар, он
сказал ей:
- Я только что из Стилбро и решил заглянуть к вам, рассказать, как
обстоят мои дела.
- И очень хорошо, а то я беспокоилась; вы заглянули к нам как раз
вовремя, к самому чаю. Присаживайтесь; надеюсь, вы уже достаточно освоились
с английскими обычаями и полюбили этот напиток? Или вы все еще преданы кофе?
Мур взял предложенную ему чашку.
- Я превращаюсь в настоящего англичанина, - заметил он, - и мои прежние
привычки понемногу оставляют меня.
Он поклонился миссис Прайор - почтительно и учтиво, как и подобает
кланяться пожилой даме. Затем он взглянул на Каролину, - впрочем, уже не в
первый раз, - подошел к ней, пожал ей руку и спросил, как она поживает.
Каролина сидела спиной к окну, и свет не падал ей на лицо, к тому же сумерки
уже окутывали комнату, и девушке удалось ничем не выдать овладевшего ею
замешательства. Она ответила спокойным, хотя и несколько сдавленным голосом,
продолжая сидеть в неподвижной позе; никто не мог бы сказать, что она
вздрогнула или залилась румянцем, предположить, что она очень волнуется или
что у нее сильно колотится сердце; никаких признаков волнения не было
заметно; они обменялись самым сдержанным приветствием, какое только можно
вообразить.
Мур занял свободное место рядом с ней, напротив Шерли; такое близкое
соседство лишало его возможности наблюдать за кузиной, и под покровом
сгущавшихся сумерек она вскоре овладела собой не только внешне, но и на
самом деле справилась с чувством, которое властно заговорило в ней, когда
служанка доложила о приходе Мура.
- Я ходил в казармы и беседовал с полковником Райдом, - сказал он,
обращаясь к Шерли. - Он одобрил мои планы и обещал помощь; готов был даже
предоставить в мое распоряжение больше солдат, чем мне нужно, - с меня
хватит и пяти. На что мне целый полк солдат? Они нужны мне для видимости, в
основном же я полагаюсь на своих друзей.
- И на капитана? - сказала Шерли.
- На капитана Килдара? - спросил Мур, улыбаясь, но не поднимая на нее
глаз; некоторая вольность шутки смягчалась почтительностью тона.
- Нет, на капитана Жерара Мура, который очень верит в доблесть своей
правой руки, - возразила Шерли, тоже с улыбкой глядя на собеседника.
- Вооруженной к тому же конторской линейкой, - шутливо ответил Мур,
затем продолжал уже серьезно: - С вечерней почтой я получил из министерства
внутренних дел ответ на мое письмо: там встревожены тем, что происходит
здесь, на севере, и нас, фабрикантов, упрекают в малодушии и пассивности;
там разделяют мою точку зрения, что в данный момент бездействие и малодушие
вредны и равносильны преступлению; мы только потакаем беспорядкам, которые в
конце концов приведут к кровопролитию. Вот это послание, прочтите его; и вот
пачка газет, в них вы найдете новые сообщения о событиях в Ноттингеме,
Манчестере и других местах.
Мур вынул из кармана газеты и письма и положил их на стол перед мисс
Килдар;пока она читала,он медленно пил чай;но хотя язык его
бездействовал, внимание не дремало. Он полностью отдавал его двум девушкам,
даже не замечая миссис Прайор, сидевшую несколько в стороне.
Удобнее всего было ему разглядывать мисс Килдар - она сидела напротив
него, озаренная лучами догорающего заката, четко выделяясь на темном фоне
дубовой панели. Щеки Шерли все еще окрашивал румянец, вспыхнувший несколько
минут тому назад; черная кайма опущенных ресниц, тонкая линия бровей,
блестящие кудри оттеняли краски ее разгоревшегося лица, делая его похожим на
яркий цветок. В ее позе было непринужденное изящество, а ее строгое шелковое
платье, падавшее свободными живописными складками, казалось роскошным из-за
переливчатого цвета, - ткань платья была выткана из ярких нитей разных
тонов. Золотой браслет поблескивал на ее руке, матово-белой, как слоновая
кость; весь ее облик был блистателен. Похоже, что все это не ускользнуло и
от Мура, ибо он долго не отводил от нее взгляда; однако лицо его, как
всегда, не выдало волновавших его мыслей и чувств: человек хладнокровный, он
предпочитал сдержанность и невозмутимую серьезность, - но, конечно, не
грубость, - всяким проявлениям чувства.
Разглядывать Каролину он не мог, ибо она сидела рядом с ним; поэтому
Муру пришлось откинуться на спинку стула, и теперь она вся была перед ним.
Во внешности мисс Хелстоун не было ничего поражающего взгляд. Одетая в
скромное белое платье с узкой голубой каймой, не украшенное ни цветком, ни
брошью, она сидела в тени, бледная, ко всему безучастная, и даже ее карие
глаза и каштановые волосы, проигрывая от неясного сумеречного света,
казались сейчас тусклыми. Юная хозяйка дома затмевала ее, подобно тому как
яркая картина затмевает нежную пастель. Со времени их последней встречи она
очень изменилась; заметил ли это Роберт - неизвестно, он ничего не сказал.
- Как чувствует себя Гортензия? - тихо спросила Каролина.
- Хорошо. Но ее тяготит безделье; ей очень не хватает вас.
- Передайте ей, что и я скучаю без нее, но не забываю ежедневно читать
и писать по-французски.
- Она обязательно спросит, передавали ли вы ей привет. Вы помните,
наверное, что она щепетильна на этот счет и очень ценит внимание.
- Передайте ей самый сердечный привет и скажите, кстати, что если она
улучит минутку написать мне письмецо, то очень меня порадует.
- А вдруг я забуду? На меня ведь в таких вещах трудно полагаться.
- Нет, Роберт, не забудьте: это не просто любезность - это от чистого
сердца.
- И, следовательно, должно быть передано в точности?
- Да, пожалуйста.
- Гортензия наверняка прольет слезу. Она питает самые нежные чувства к
своей ученице и иной раз даже досадует на вас за излишнее послушание
дядюшке. Дружба, как и любовь, бывает несправедлива.
Каролина, взволнованная до глубины души, ничего не ответила; дай она
себе в эту минуту волю, она бы расплакалась и поведала ему о том, как дорого
ей все, что с ним связано; что о маленькой гостиной в его доме она
вспоминает, как о земном рае; что она жаждет вернуться туда так же страстно,
как, быть может, жаждала вернуться в Эдем изгнанная оттуда Ева. Не смея,
однако, высказать свои чувства, она молча сидела рядом с Робертом и ждала,
не скажет ли он ей еще что-нибудь. Давно уже не приходилось ей сидеть вот
так, около него, давно уже его голос не ласкал ее слуха; каким блаженством
было бы верить, что их встреча хоть сколько-нибудь приятна и ему! Но даже
сомневаясь в этом, боясь, что ему скучно с ней, она все же радовалась, как
радуется пойманная птичка солнцу, заглянувшему к ней в клетку; она не
рассуждала, она слепо отдавалась чувству охватившего ее счастья: находиться
вблизи Роберта означало для нее ожить.
Мисс Килдар отложила газеты.
- Что ж, эти угрожающие известия печалят вас или, наоборот, радуют? -
спросила она Мура.
- Ни то, ни другое; но хорошо, что я предупрежден. Наша единственная
задача сейчас - проявить твердость; должным образом подготовленные, мы
решительно отразим удар и, надеюсь, сумеем избежать кровопролития.
Затем он спросил,обратила ли Шерли внимание на одно особенно
примечательное сообщение, и когда она ответила отрицательно, подошел к ней,
чтобы указать его; он продолжал разговор, стоя возле нее. Из содержания их
беседы явствовало, что в окрестностях Брайерфилда ожидаются волнения,
неизвестно только, в какую форму они могут вылиться. Миссис Прайор и
Каролина не участвовали в разговоре:события, очевидно, недостаточно
назрели, и не было смысла открыто обсуждать их; поэтому они не докучали
своим любопытством помещице и ее арендатору,не пытаясь узнать все
подробности дела.
Оживленно и доверчиво беседуя с Муром, Шерли сохраняла присущую ей
величавость. Но вот служанка принесла зажженные свечи и помешала в камине, и
вся комната наполнилась светом; теперь стало заметно, что лицо Шерли дышит
оживлением, что беседа ее захватила; однако в ней не было ни тени
кокетливости; какое бы чувство ни питала она к Муру, это было серьезное
чувство. Таким же серьезным было и его отношение к ней, и намерения его не
оставляли никакого сомнения; он не прибегал к дешевым уловкам, стараясь
ослепить или покорить. Однако он, как и всегда, оставался господином
положения; несмотря на то что он старался говорить тихо, его глубокий голос
нередко звучал повелительно, заглушая более мягкий голос собеседницы и как
бы невольно и неумышленно подчиняя его себе, так же как его твердость и
решительность, по-видимому, оказывали воздействие на восприимчивую, хотя и
гордую натуру Шерли. Мисс Килдар сияла счастьем, говоря с ним, и в ее
счастье как бы сливалась радость настоящего и прошлого, воспоминаний и
надежд.
Все, сейчас написанное, не что иное, как мысли и чувства Каролины;
глядя на Шерли и Мура, она старалась подавить охватившее ее отчаяние, но не
могла. Несколько минут назад ее истомившаяся душа вкусила каплю влаги и
крупинку пищи, которые могли бы поддержать ее таявшие силы; но прежде чем
она успела отведать роскошных яств, они были отняты у нее и отданы другой;
она же осталась зрителем на чужом пиру.
Пробило девять часов, пора было собираться домой. Сложив свое рукоделие
в сумочку, Каролина спокойным голосом пожелала доброй ночи миссис Прайор,
которая простилась с ней теплее, чем всегда, затем подошла к Шерли.
- Спокойной ночи, Шерли!
Шерли вздрогнула.
- Вы уже уходите? Почему так рано?
- Уже пробило девять часов.
- А я и не слышала! Но завтра вы придете, а сегодня будете спокойны и
веселы, хорошо? И помните о наших планах.
- Да, - ответила Каролина, - я помню.
Но сердце говорило ей, что ни эти планы, ни какие-либо другие не смогут
вернуть мир ее душе. Повернувшись к Роберту, она подняла голову, и свет от
стоявших на камине свечей упал на ее бледное, измученное лицо, такое
осунувшееся и грустное. Глаза у Роберта были зоркими; но если он это и
заметил, то не показал вида.
- Спокойной ночи,- произнесла Каролина, вся дрожа и торопливо
протягивая ему свою худенькую руку, чтобы поскорее покончить с тягостным
прощанием.
- Вы идете домой? - спросил Мур, не взяв ее руки.
- Да.
- Разве Фанни уже пришла за вами?
- Да.
- Что ж, я провожу вас немного. Не до самого дома, конечно, не то мой
старый друг Хелстоун, чего доброго, еще пристрелит меня из окна.
Он засмеялся и взял шляпу. Каролина начала было возражать, говорила,
что не стоит ему утруждать себя, но он прервал ее, попросив поскорее
собираться. Она накинула шаль, надела шляпку, и они вышли. Мур дружески взял
ее под руку, совсем как в былые дни, когда он был так ласков к ней!
- Вы можете идти вперед, Фанни, - сказал он, - мы вас нагоним.
Когда служанка отошла от них на несколько шагов, он сжал руку Каролины
и заговорил о том, как он рад был встретить ее в Филдхеде, где она,
по-видимому, стала постоянной гостьей; он надеется, что ее с мисс Килдар
будет связывать все более тесная дружба, добавил он, и она найдет в этой
дружбе много приятного, да и полезного для себя.
Каролина сказала, что полюбила Шерли.
- Несомненно, она отвечает вам тем же, и знайте, что, выказывая вам
свое расположение, она вполне искренна; ей чуждо притворство и ложь. Ну, а
нам с сестрой уже не суждено видеть вас у себя, Каролина?
- Боюсь, что нет, если только дядя не передумает.
- Вы часто сидите одна?
- Да. Мне никого не хочется видеть, кроме мисс Килдар.
- Скажите, хорошо ли вы себя чувствуете в последнее время?
- Хорошо.
- Вам следует беречь свое здоровье, побольше бывать на воздухе. Мне
что-то показалось, будто вы изменились, - побледнели и осунулись. Ваш дядя
добр к вам?
- Да, как всегда.
- Иначе говоря - не слишком, не слишком заботлив и не очень внимателен.
Что же с вами такое, скажите мне, Лина?
- Ничего, Роберт, - ответила она, но голос ее дрогнул.
- Вернее, ничего такого, в чем вы могли бы открыться мне; вижу, что я
лишен прежнего доверия. Неужели разлука сделает нас чужими?
- Не знаю, Роберт; боюсь, что да.
- Но этого не должно быть. "Забыть ли старую любовь и дружбу прежних
дней?"*
--------------
* Строка из стихотворения Роберта Бернса (1759-1796) "Застольная".
- Я не забываю, Роберт.
- Вы не были у нас уже целых два месяца.
- У вас в доме - да.
- А вам случалось проходить мимо?
- Я часто приходила по вечерам к обрыву и смотрела вниз. Однажды я
видела, как Гортензия поливала в саду цветы, и я знаю час, когда вы
зажигаете лампу в конторе; сколько раз я ждала, когда она засветится,
сколько раз видела и вас за столом, - я не могла ошибиться, ваш силуэт
отчетливо вырисовывался в освещенном окне.
- Странно, что я не встречал вас. Я и сам ведь нередко на закате брожу
по краю лощины.
- Знаю! Я чуть было не заговорила с вами однажды вечером - вы прошли
так близко от меня.
- Не может быть! Я прошел мимо и не заметил вас? Я, верно, был не один?
- Да. Я видела вас два раза, и оба раза вы были не один.
- Но кто же был моим спутником? Одно из двух: либо Джо Скотт, либо в
лунную ночь - моя собственная тень.
- Нет, не Джо и не ваша тень, Роберт. В первый раз с вами был мистер
Йорк; во второй раз та, которую вы называете тенью, обладала белым личиком и
черными локонами, а на шее у нее сверкало ожерелье; впрочем, я только издали
увидела вас и это прекрасное видение: не желая слушать ваш разговор, я
поспешила уйти.
- Вы, как видно, бродите невидимкой. Я сегодня заметил кольцо на вашей
руке, - это, чего доброго, волшебное кольцо Гигеса{221}? Впредь, засиживаясь
поздно вечером в конторе, я буду воображать, что Каролина, наклонясь над
моим плечом, читает ту же книгу, что и я, или сидит рядом со мной и
вышивает, но по временам поднимает на меня глаза, стараясь угадать мои
мысли.
- Вам незачем опасаться моей навязчивости; к вам я не приближаюсь,
только издали, со стороны наблюдаю за вашей жизнью.
- И когда вечером, заперев фабрику, или ночью, бродя по окрестностям
вместо ночного сторожа, я услышу шорох птички в гнезде или шелест листвы,
мне почудится, что это вы идете рядом; тени деревьев во мраке будут
принимать ваши очертания; вы будете мелькать предо мной среди белых ветвей
боярышника. Лина, ваш образ будет преследовать меня.
- Нет, я никогда не буду докучать вам, никогда не увижу и не услышу
того, что вы хотели бы сохранить в тайне.
- Вы будете являться мне даже средь бела дня, на фабрике; впрочем, я
уже видел вас там, не далее как с неделю тому назад. Я стоял в одной из
мастерских, наблюдая за девушками, работавшими на другом ее конце; и вдруг
мне показалось, будто среди них мелькнули вы. Не знаю, что именно вызвало
этот обман зрения, - был ли то луч солнца или игра светотени. Я подошел к
этой группе, но виденье уже исчезло, передо мной были только две краснощекие
работницы в фартуках.
- Я не последую за вами на фабрику, Роберт, пока вы сами не позовете
меня туда.
- Но воображение сыграло со мной шутку и в другой раз. Вернувшись домой
поздно вечером, вхожу я в гостиную, ожидая застать там Гортензию, и вдруг
вижу, или мне кажется, что вижу, - вас; уходя спать, Гортензия унесла с
собой свечу, но ставни не были закрыты, комнату заливало яркое лунное
сияние, и там стояли вы, Лина, у окна, чуть наклонясь - в вашей обычной
позе. На вас было белое платье, в котором я видел вас на каком-то вечере.
Мне показалось, что ваше свежее, оживленное личико обращено ко мне, что вы
смотрите на меня; я даже подумал - вот подойду к ней, возьму за руку, скажу,
как я рад ее видеть, и побраню за долгое отсутствие. Но стоило мне сделать
два шага, как очарование рассеялось: изменились линии платья, краски
побледнели и растаяли, и я увидел только белую занавеску да покрытый яркими
цветами бальзамин на окне, - словом, sic transit*.
--------------
* Начало поговорки: "Так проходит слава мирская" (лат.).
- А я уже подумала, что это был мой двойник!
- Нет, всего лишь кисея, фаянсовый вазон и розовый цветок. Пример
обманчивости мирских иллюзий.
- И как только вы, такой занятой человек, находите время для подобных
иллюзии!
- Нахожу! Во мне, Лина, уживаются два разных человека. Один принадлежит
миру и делам, другой тяготеет к тихим радостям домашнего очага; Жерар Мур -
это кремень, фабрикант и торговец; тот, кого вы зовете кузеном Робертом, -
своего рода мечтатель, и его интересует не только контора и биржа.
- Ну что ж, эти два человека, видно, легко уживаются друг с другом; вы,
кажется, отлично себя чувствуете и в хорошем настроении; озабоченное
выражение лица, которое так огорчало меня еще недавно, бесследно исчезло.
- Вы это заметили? Да, мне удалось выпутаться из многих трудностей,
благополучно обойти подводные камни и выплыть в открытое море!
- И при благоприятном ветре вы надеетесь успешно завершить свое
путешествие?
- Могу надеяться, конечно, но надежды бывают обманчивы; для волн и
ветра нет законов: грозные шквалы и мертвая зыбь, - сколько помех на пути
мореплавателя! Он всегда должен быть готов ко встрече с бурей.
- Ну что ж, вы выдержите все, вы ведь закаленный моряк, умный капитан,
искусный кормчий; вы проведете свой корабль и сквозь бурю.
- Моя кузина, как всегда, безгранично верит в меня; но я хочу видеть в
ваших словах пророчество, а в вас самой - ту птицу, которую моряки называют
вестницей счастья.
- Хороша вестница счастья! Я слишком слаба и ничтожна, чтобы принести
вам удачу. Что толку говорить о том, как мне хочется быть вам полезной, раз
я бессильна это доказать на деле; и все же я желаю вам успеха, богатства,
настоящего счастья.
- Кто-кто, а вы всегда желали мне добра! Но что это Фанни остановилась?
Я же просил ее идти вперед. А! Мы уже поравнялись с кладбищем. Значит, пора
расставаться, а жаль; если бы с нами не было Фанни, мы могли бы посидеть
немного на ступеньках церкви. Вечер такой тихий, такой теплый, что мне не
хочется возвращаться домой.
И он повернул к церкви.
- Но ведь не можем же мы сейчас сидеть на ступеньках.
- Пожалуй, но велите Фанни идти домой; скажите, что мы идем вслед за
ней, - несколько минут не имеют значения.
Часы на колокольне пробили десять.
- Сейчас появится дядя. Он каждый вечер как часовой обходит кругом
церковь и кладбище.
- Ну и пускай! Если бы не Фанни, которая знает, что мы здесь, я, право,
шутки ради поиграл бы с ним в прятки: направится он к паперти - мы притаимся
под восточным окном, направится ли к северной стене - мы свернем к южной, да
и за памятниками можно неплохо спрятаться, - чем не надежное укрытие тот же
огромный памятник Уиннов?
- Ах, Роберт, вы сегодня все шутите, - заметила Каролина. - Уходите,
уходите скорей! - поспешно добавила она. - Я слышу скрип двери...
- Но мне вовсе не хочется уходить, - я бы лучше остался.
- Но поймите, дядя рассердится. Он запретил мне встречаться с вами, он
считает вас якобинцем.
- Хорош якобинец!
- Ступайте, Роберт, он уже близко. Слышите, он покашливает.
- Черт побери! У меня как нарочно непреодолимое желание побыть здесь!
- Помните, что он сделал, когда Фанни со своим... - начала было
Каролина и тут же осеклась; "возлюбленный" - было то слово, которое она не
решалась выговорить; это могло бы создать впечатление, что она хочет внушить
ему определенные мысли, - мысли обманчивые и порождающие тревогу, - а такого
намерения у нее не было. Однако Мур не проявил такой щепетильности.
- Когда Фанни гуляла со своим возлюбленным? - подхватил он. - Кажется,
ваш дядюшка угостил его холодным душем из насоса?Он,наверно, с
удовольствием угостил бы меня тем же самым. И я, со своей стороны, был бы не
прочь подразнить старого тирана, да боюсь, он накинется на вас. Однако
должен же он понимать, что есть разница между кузеном и поклонником.
- О, таких мыслей у него нет, ведь ваша размолвка с ним касается только
политики. Мне просто не хотелось бы еще углублять разрыв между вами, вы же
знаете, какой он вспыльчивый. Вот он уже у калитки! Уходите, Роберт, я прошу
вас ради вашего и моего спокойствия!
Эта просьба сопровождалась умоляющим жестом и еще более умоляющим
взглядом. Мур взял ее сложенные руки в свои, ласково сжал их, посмотрел ей в
глаза, шепнул "спокойной ночи" и удалился.
В одно мгновение Каролина очутилась рядом с Фанни у двери в кухню, и
тут же тень широкополой шляпы упала на залитую лунным светом могилу; выйдя
из своего садика, священник, прямой как шест, заложив руки за спину,
размеренным шагом двинулся по кладбищу. Мур чуть было не попался: ему
пришлось и вправду "поиграть в прятки", крадучись обойти вокруг церкви и
затем, согнувшись в три погибели, укрыться за величественным фамильным
памятником семьи Уинн. Ему пришлось прождать там минут десять, опустившись
на одно колено и низко пригнув непокрытую шляпой голову, но глаза его
сверкали веселым смехом, и он улыбался нелепости своего положения; священник
тем временем стоял вдвух-трех шагах отнего,нюхал табак ис
сосредоточенным видом взирал на звезды.
К счастью, мистер Хелстоун был далек сейчас от всяких подозрений; его
мало беспокоило,как проводит время Каролина,онэтим никогда не
интересовался и даже не знал, что ее вечером не было дома; он полагал, что
она, как всегда, читает или вышивает у себя в комнате. Впрочем, в эту минуту
она и в самом деле была там, но не вышивала, а с замиранием сердца смотрела
в окно, дожидаясь, чтобы дядя вернулся домой, а кузен благополучно покинул
кладбище. Наконец у нее вырвался вздох облегчения; она услыхала, как мистер
Хелстоун отворил дверь, увидела, как Роберт пробрался между могил и
перескочил через ограду; только тогда Каролина сошла вниз к вечерней
молитве. Когда же она вернулась к себе в комнату, на нее нахлынули
воспоминания о Роберте. Спать ей ничуть не хотелось, и она долго просидела у
окна, глядя вниз на старый сад, на старинную церковь, на серые безмолвные
памятники, залитые лунным сиянием. Она следила за шествием ночи по ее
звездному пути, долго-долго, вплоть до рассвета; все время в мечтах она была
с Муром: она сидела с ним рядом, слышала его голос, ее рука покоилась в его
горячей руке. Когда же били часы или раздавался неясный шорох, когда мышка,
частая гостья в ее комнате, - Каролина ни за что не позволяла Фанни ставить
мышеловку, - шмыгала по туалетному столику в поисках приготовленного для нее
сухарика и случайно задевала медальон с цепочкой, кольцо или другие вещицы,
девушка поднимала голову, на мгновение возвратившись к действительности, и
произносила вполголоса, словно оправдываясь перед невидимым судьей:
- Нет, нет, я не лелею любовных надежд, я только раздумываю, потому что
мне не спится; я прекрасно знаю, что он женится на Шерли.
Но когда умолкал звон часов, когда ее маленькая protegee забивалась в
свою норку и снова воцарялось безмолвие, Каролина вновь предавалась мечтам -
льнула к своему видению, слушала его голос, отвечала ему. Наконец оно стало
бледнеть; с наступлением рассвета, когда занялась заря, а звезды померкли,
потускнело и видение, созданное ее фантазией; пение пробудившихся птиц
заглушило его шепот. Увлекательную ночную повесть, проникнутую страстным
чувством, развеял утренний ветер, и от нее остались лишь смутные шорохи.
Образ, который при лунном сиянии казался живым и трепетным, обладал
бодростью и свежестью молодости, стал серым и призрачным на фоне алеющей
зари. Он растаял, оставив ее в одиночестве. В полном унынии и изнеможении
она наконец легла в постель.
ГЛАВА XIV
Шерли ищет успокоения
в добрых делах
"Я знаю - он женится на Шерли, - с этой мыслью Каролина проснулась
утром. - Да это и хорошо, Шерли поможет ему в его делах - тут же с
решимостью добавила она. - Но когда они поженятся, я буду забыта! - пронзила
ее сознание горестная мысль. - Совсем забыта! Что же будет со мной, когда у
меня навсегда отнимут Роберта? Моего Роберта! О, если бы я имела право
назвать его моим! Но - увы! Я для него - бедность и ничтожество, а Шерли -
богатство и власть и также красота и любовь, этого не отнимешь. Тут нет
корыстолюбивого расчета: Шерли любит его, и ее любовь - не поверхностное
чувство; а если еще не любит, то вскоре полюбит всем сердцем, и он сможет
только гордиться ее чувством. Против этого брака нечего возразить. Так пусть
они поженятся, а я исчезну из его жизни. Оставаться подле него на правах
сестры я не в силах. К чему обманывать себя, к чему лицемерить? Для Роберта
я хочу быть всем или ничем. Как только они поженятся, я уеду отсюда. Играть
при них жалкую роль, притворяясь, что тебя удовлетворяет спокойная дружба, в
то время как сердце разрывается от других чувств, до этого я не унижусь. Ни
стать общим другом мужа и жены, ни превратиться в их смертельного врага для
меня невозможно: я не смогу ни жить их жизнью, ни мстить им; Роберт в моих
глазах - идеал человека, единственный, кого я любила, люблю и буду любить. Я
с радостью стала бы его женой, но это мне не суждено, и я уеду далеко
отсюда, чтобы никогда его больше не видеть. Одно из двух - или слиться с ним
в одно целое, или стать для него чужой и далекой, как далек Южный полюс от
Северного. Так разлучи же нас, судьба, разлучи скорее!"
Так терзалась Каролина до самого вечера, когда вдруг она увидела, что
та, которая занимала ее мысли, показалась за окном гостиной. Шерли шла
медленно; на лице у нее было свойственное ей выражение легкой задумчивости и
рассеянности; когда же она бывала оживлена, рассеянность исчезала, а
задумчивость, сочетаясь с мягкой веселостью, придавала ее улыбке, взгляду и
смеху невыразимое очарование, - очарование неподдельной искренности; ее смех
никогда не походил на треск тернового хвороста под котлом{227}.
- Вы не пришли ко мне сегодня, а ведь обещали. Как это понимать? -
спросила она Каролину, входя в комнату.
- Мне просто не хотелось, - откровенно ответила Каролина.
Шерли посмотрела на нее пытливым взглядом.
- Да, я вижу, что вам не хочется дружить со мной, на вас напали уныние
и тоска и все люди вам в тягость. Что ж, с вами это бывает!
- Вы к нам надолго, Шерли?
- Да, я пришла выпить чашку чая и без этого не уйду. Позволю себе снять
шляпку, не дожидаясь приглашения.
Она сняла шляпку и остановилась у порога, заложив руки за спину.
- Ваше лицо красноречиво говорит о ваших чувствах, продолжала она, все
еще глядя на Каролину испытующим взглядом, в котором, однако, не было и тени
неприязни, а скорее даже светилось участие. - Вы ни в ком не нуждаетесь,
ищете только, уединения, бедная раненая лань! Неужели вы боитесь, что Шерли
начнет вас мучить, узнав, что вы страдаете, что истекаете кровью?
- Я никогда не боюсь Шерли.
- Но нередко дуетесь на нее, часто ее сторонитесь. А Шерли чувствует,
когда ею пренебрегают, бегут от нее. Если бы вы ушли от меня вчера не в
обществе известного вам спутника, вы были бы сегодня совсем другая. В
котором же часу вы вернулись домой?
- Около десяти.
- Гм! Вы потратили целых три четверти часа, чтобы пройти одну милю!
Кому же не хотелось расставаться - вам или Муру?
- Полно говорить глупости, Шерли!
- Он, конечно, наговорил вам глупостей, в этом я не сомневаюсь, по
крайней мере взглядами, если не языком, что еще хуже. Я вижу отражение этих
взглядов в ваших глазах. Я готова вызвать его на дуэль - будь у меня
надежный секундант; я очень сердита на него, рассердилась еще вчера вечером
и сержусь весь сегодняшний день.
Вы даже не спрашиваете, за что? - продолжала Шерли после минутного
молчания. - Ах вы, маленькая, тихая скромница; вы, собственно говоря, не
заслуживаете моего чистосердечного признания, но уж так и быть, скажу вам,
что вчера вечером мне страстно захотелось последовать за Муром с самыми
кровожадными намерениями: у меня есть пистолеты, и я умею стрелять!
- Полно, Шерли! Кого же вы собирались подстрелить - его или меня?
- Может быть, ни вас, ни его, может быть, просто себя, - а скорее всего
летучую мышь или древесный сучок. Он фат, ваш кузен; этакий степенный,
серьезный, умный, рассудительный и честолюбивый фат; я так и вижу, как он
стоит передо мной, разговаривая серьезно и в то же время очень любезно, и
старается подавить меня своим превосходством, - о, я это прекрасно понимаю,
- своей непреклонной решимостью и тому подобным... Словом, он выводит меня
из терпения!
Мисс Килдар принялась расхаживать по комнате, повторяя, что она терпеть
не может мужчин, в особенности же своего арендатора.
- Вы ошибаетесь, - взволнованно заговорила Каролина. - Мур вовсе не фат
и не сердцеед. За это я ручаюсь.
- Вы ручаетесь! Так я вам и поверила! Если дело касается Мура, вам
можно доверять меньше, чем кому бы то ни было. Ради его благополучия вы бы
отрубили себе правую руку.
- Но не стала бы лгать; и вот вам чистая правда, - вчера вечером он был
очень вежлив со мной, но ничего больше.
- Каким он был, я не спрашиваю, кое-что я и сама понимаю; я видела из
окна, как он сразу же взял в свои длинные пальцы вашу руку.
- Ну и что же? Вы знаете - я ему не чужая. Я с ним давно знакома, и
вдобавок я его родственница.
- Словом, я возмущена - вот и все, - ответила мисс Килдар и через
минуту добавила: - Он нарушает мой покой, постоянно становясь между нами; не
будь его, мы были бы добрыми друзьями, но этот долговязый фат то и дело
омрачает нашу дружбу; вновь и вновь он затмевает ее лик, который мне
хотелось бы видеть всегда ясным; из-за него вы подчас начинаете видеть во
мне помеху и врага.
- Да нет же, Шерли, нет.
- Да! Вот вы не захотели прийти ко мне сегодня, и мне это очень обидно.
Вы по природе очень замкнуты, а я общительна и не могу жить в одиночестве.
Если бы нам никто не мешал, мы могли бы почти не разлучаться; и никогда ваше
общество не наскучило бы мне. А вот вы не можете сказать мне того же.
- Шерли, я скажу все, что вам хочется: я очень люблю вас.
- Но завтра же вы захотите, чтобы я оказалась за тридевять земель
отсюда.
- Вовсе нет. С каждым днем я все больше привыкаю к вам, все сильнее к
вам привязываюсь. Вы знаете, у меня чисто английский склад характера, я
нелегко схожусь с людьми, но я вижу, что вы такая умница, что вы так не
похожи на других, и я глубоко уважаю и ценю вас. И никогда не думаю о вас
как о помехе. Вы мне верите?
- Отчасти, - ответила мисс Килдар, но в улыбке ее сквозило недоверие. -
Вы ведь очень своеобразный человек; под внешней скромностью в вас таятся
незаурядные способности, большая сила, но это не сразу удается заметить и
оценить. Кроме того, вы несчастны, это видно.
- А несчастные люди редко бывают добры - не так ли?
- Вовсе нет; я хочу сказать, что несчастные люди всегда чем-нибудь
озабочены и им подчас не до болтовни с легкомысленными приятельницами вроде
меня. Кроме того, горести не только удручают, но и подтачивают силы, - и я
боюсь, что именно таков ваш удел. Поможет ли тебе сострадание друга, Лина?
Если да, возьми его у Шерли, она предлагает его не скупясь, от чистого
сердца.
- Шерли, у меня никогда не было сестры и у тебя тоже, но вот сейчас я
поняла, какие чувства питают друг к другу сестры: привязанность входит в их
плоть и кровь, ничто не может искоренить ее, а если даже из-за какой-нибудь
обиды она и поблекнет ненадолго, то только затем, чтобы расцвести еще более
пышным цветом, когда размолвка будет забыта. Никакая страсть не способна
вытеснить из сердца эту привязанность, даже любовь может только соперничать
с ней в силе и искренности. Но любовь, Шерли, причиняет нам столько боли:
она мучает и терзает, в его пламени сгорают наши душевные силы, а
привязанность не причиняет страданий и не сжигает, в ней мы черпаем только
отраду и исцеление. Вот и я чувствую себя успокоенной, умиротворенной, когда
ты - только ты одна, Шерли, - возле меня. Теперь-то ты мне веришь?
- Я всегда охотно верю тому, что мне по душе. Значит, мы друзья, Лина,
и затмение прошло?
- Близкие друзья, - ответила Каролина, беря Шерли за руку и сажая ее
возле себя, - что бы ни случилось.
- Ну и хватит говорить о нарушителе нашего спокойствия, поговорим о
чем-нибудь другом.
Но тут в комнату вошел мистер Хелстоун и помешал разговору, и только
перед самым уходом, уже в прихожей, Шерли посвятила Каролину в свои
намерения.
- Каролина, я должна тебе признаться, - у меня на душе большая тяжесть;
с некоторых пор моя совесть неспокойна, словно я совершила или готова
совершить преступление. Правда, это не моя личная совесть - она вполне
чиста, чего нельзя сказать о совести помещицы и землевладелицы; она-то и
попалась в лапы орла с железными когтями. Увы, я подчинилась чужой, очень
сильной воле и не могу противиться ей, хотя и сама тому не рада; в ближайшее
время произойдет нечто такое, о чем мне даже думать неприятно. И вот с целью
предотвратить зло, если это еще возможно, или хотя бы немного облегчить свою
совесть, я собираюсь заняться добрыми делами. Пусть тебя не удивляет, если я
вдруг с большим рвением посвящу себя благотворительности. Я понятия не имею,
как за это браться, но надеюсь на твою помощь; завтра мы поговорим об этом
подробнее. Кстати, попроси милейшую мисс Эйнли заглянуть ко мне, - я надеюсь
найти в ней наставницу. Не правда ли, у нее будет превосходная ученица?
Намекни ей, что желание у меня большое, но очень мало знаний, не то мое
невежество по части всяких благотворительных дел и обществ изумит ее.
Зайдя к Шерли на следующее утро, Каролина застала ее за письменным
столом, на котором лежали хозяйственная тетрадь, пачка банкнот и туго
набитый кошелек. Вид у нее был весьма серьезный и вместе с тем несколько
растерянный; она сказала, что взглянула на записи еженедельных расходов по
хозяйству, чтобы выяснить, нельзя ли их немного сократить, и обсудила этот
вопрос с миссис Джилл, после чего та удалилась в полной уверенности, что у
ее хозяйки голова не совсем в порядке.
- Я прочла ей длинную нотацию, - говорила Шерли, - о необходимости
соблюдать бережливость, что было для нее новостью; я так красноречиво
доказывала ей пользу экономии, что и сама себе дивилась: ведь и для меня все
это внове, я до сих пор никогда об этом не думала и, уж конечно, не
говорила. Но все было хорошо только в теории, когда же дошло до практической
стороны дела, выяснилось, что нельзя урезать ни шиллинга. У меня не хватило
духа убавить хотя бы один фунт масла или потребовать отчета в том, куда
девается у нас в доме столько жира, свиного сала, хлеба, говядины и прочей
еды: мы как будто не устраиваем иллюминаций в Филдхеде, но я не решилась
спросить, что означает непомерный расход свечей; у нас не стирают на весь
приход, но я безмолвно взирала на указанные в счетах пуды мыла и крахмала,
способные успокоить самого взыскательного человека, вздумай он осведомиться,
как у нас обстоит дело в этом отношении. Ни я, ни миссис Прайор, ни даже
миссис Джилл не плотоядные животные, однако я только захлопала глазами и
закашлялась, когда увидела счета мясника, ибо они явно опровергают этот
факт, - вернее сказать, подтверждают факт жульничества. Каролина, ты вправе
смеяться надо мной, но ничего не поделаешь! В некоторых вопросах я
малодушна, - есть за мной этот грех, есть в моем характере эта черточка. Я
только опустила голову и залилась краской стыда, тогда как именно миссис
Джилл следовало бы в замешательстве оправдываться передо мной. Я не решилась
ни сказать ей напрямик, ни даже намекнуть, что она мошенница. Нет во мне
спокойной твердости, внушающей уважение, нет и настоящего мужества!
- Что это ты на себя наговариваешь, Шерли? Дядя, который не склонен
хвалить женщин, заявляет, что во всей Англии не насчитаешь и десяти тысяч
мужчин равных тебе по отваге.
- Да, опасность меня никогда не пугает. Я не потеряла присутствия духа,
когда однажды на лугу передо мной откуда ни возьмись появился рыжий бык
мистера Уинна, заревел, пригнул к земле свою перемазанную свирепую морду и
двинулся на меня, а ведь я была совсем одна. Но я очень боялась увидеть, как
миссис Джилл растеряется и покраснеет от стыда. В некоторых вопросах у тебя,
Каролина, вдвое, нет, в десять раз более твердый характер, чем у меня;
пройти мимо самого смирного быка тебя не убедишь никакими силами, но у тебя
хватило бы решимости уличить мою экономку в нечестности, затем тактично, не
говоря лишнего, побранить ее и от души простить, если бы она выказала
раскаяние. Признаюсь, я на это не способна.
Однако, несмотря на непомерные расходы, я пока еще не разорена: у меня
есть деньги на добрые дела. Бедняки Брайерфилда живут очень плохо, им надо
помочь, но как? Не начать ли сразу же раздавать им деньги?
- Нет, Шерли, так делать не нужно. Ты думаешь, что, раздавая направо и
налево шиллинги и полукроны, делаешь добро, но ничего хорошего из этого не
выйдет; тебе нужно иметь около себя разумного помощника, не то ты себе
наделаешь неприятностей; ты сама назвала мисс Эйнли, - я переговорю с ней, а
ты пока сиди смирно и не вздумай швырять деньгами. Но как много их у тебя,
Шерли! Ты, наверно, чувствуешь себя богачкой!
- Да. Я чувствую себя важной птицей. Сумма, по правде говоря, не так уж
велика, но распределить ее следует с толком, - и это тяготит меня больше,
чем я думала. Говорят, в Брайерфилде есть семьи, чуть ли не умирающие с
голоду; бедствуют и многие из моих батраков, вот им-то мне и хочется
поскорее помочь.
- Многие считают, Шерли, что милостыня вредна.
- Ну и напрасно. На сытый желудок легко рассуждать о том, что милостыня
развращает; люди забывают, что жизнь коротка и полна горестей; все мы
недолговечны, так будем же посильно помогать друг другу в годы нужды и горя,
невзирая на все сомнения досужих философов.
- Что ж, ты и помогаешь своим ближним. Ты для них много делаешь, Шерли.
- Нет, недостаточно; я должна делать гораздо больше, или кровь моих
братьев возопит к небесам против меня. Скажу тебе прямо, если подстрекатели
сумеют разжечь в наших краях мятежи и на мою собственность будут покушаться,
я как тигрица ринусь на ее защиту. Я готова прислушиваться к голосу
милосердия, пока он мне слышен, но как только этот голос заглушат крики
бунтующих головорезов, во мне сразу же вспыхнет желание усмирить их,
постоять за себя! Если бедняки соберутся в мятежную толпу и двинутся на
меня, я пойду против них как аристократка; если они бросят мне вызов, я
отвечу им ударом; если на меня нападут, я должна защищаться - и я буду
защищаться всеми силами!
- Ты говоришь, совсем как Роберт!
- У меня и чувства те же, что у Роберта, даже более яростные! Пусть
только нападут на Роберта, или на его фабрику, или хоть в чем-нибудь нанесут
ему ущерб, - и я возненавижу их. Пока я не чувствую себя патрицианкой и не
считаю бедняков плебеями, но если они причинят настоящее зло мне или близким
мне людям и осмелятся навязывать нам свои требования, то презрение к их
невежеству и возмущение их наглостью возьмут в моей душе верх над жалостью и
состраданием к их горестям и бедности!
- Шерли, как сверкают у тебя глаза!
- Потому что это задевает меня за живое; ты сама разве не встала бы на
защиту Роберта, если бы ему угрожала толпа?
- Будь у меня твои возможности помочь Роберту, я поспешила бы ему на
помощь! Если бы я могла быть ему таким надежным другом, каким можешь быть
ты, я готова была бы умереть рядом с ним.
- Теперь и твои глаза, Лина, вспыхнули, хоть пока и не очень ярко. Не
опускай ресниц - я уже подметила сверкнувший огонек. Но дело еще не дошло до
схваток. Моя цель - предотвратить зло; я ни на минуту не забываю, что
ожесточение бедных против богатых порождено страданием; если бы им не
казалось, что мы счастливее их, они не стали бы нам завидовать, не стали бы
нас ненавидеть. Вот я и намерена облегчить их страдания и смягчить ненависть
и от своего богатства щедро оделить их. Но, для того чтобы мой дар принес
нужные плоды, надо действовать осмотрительно... Словом, призовем на наш
совет человека, наделенного здравым смыслом и трезвым умом, а посему приведи
ко мне мисс Эйнли.
Каролина сейчас же надела шляпку и ушла. Тебе может показаться
странным, читатель, почему ни она, ни Шерли не подумали обратиться за
советом к миссис Прайор, однако они поступили правильно: они чувствовали,
что обратиться в данном случае к этой даме - значило бы поставить ее в
затруднительное положение; она, безусловно, была образованнее, начитаннее и
умнее мисс Эйнли, но совершенно лишена деловых способностей, энергии,
решимости; она, конечно, охотно внесла бы посильную лепту, - творить добро
было в ее характере, но в благотворительных начинаниях большого размаха она
не могла принимать участия, и уж во всяком случае не могла сама ничего
придумать; поэтому Шерли не сочла нужным обратиться к миссис Прайор; это не
принесло бы пользы и только лишний раз напомнило бы почтенной даме о ее
недостатках.
Светлый то был день для мисс Эйнли, когда ее пригласили в Филдхед
поговорить о делах, столь любезных ее сердцу, и, усадив с почетом и
уважением за стол, на котором лежали стопка бумаги, перо, чернила и, самое
главное,тугонабитыйкошелек,попросили составить подробный план
вспомоществования беднякам Брайерфилда. Она их всех знала, была посвящена в
их горести и отлично понимала, в чем и как им можно помочь, если только
найти необходимые средства; ее доброе сердце радовалось, когда она могла
подробно рассказать взволнованно расспрашивавшим ее девушкам о положении
бедняков, которое она так хорошо знала.
Шерли отдала в ее распоряжение триста фунтов, и при виде такой крупной
суммы мисс Эйнли заплакала от радости; она уже видела, что голодные
накормлены, нагие одеты, больные выздоравливают. Она сразу прикинула, как
целесообразнее всего распределить эту сумму, и уверила девушек, что теперь
для здешних бедняков наступят лучшие времена, ибо благородному примеру
владелицы Филдхеда, несомненно, последуют и другие, а сама она постарается
открыть дополнительную подписку, чтобы составить фонд помощи нуждающимся. Но
прежде всего нужно посоветоваться с лицами духовного звания, - в этом она
была непреклонна. Необходимо обратиться за советом к мистеру Хелстоуну, к
преподобному Болтби, а также и к мистеру Холлу (ведь нельзя же забывать,
что, кроме Брайерфилда, есть еще Уинбери и Наннли), и с ее стороны было бы
непростительной дерзостью предпринять хоть один шаг в таком важном деле без
их одобрения.
Любое духовное лицо было священно в глазах мисс Эйнли; неважно, если
они как люди не обладали особыми достоинствами, - их сан облекал их
святостью. Даже молодых священников, заносчивых и высокомерных, недостойных
завязать шнурки на ее башмаках или нести за ней ее дешевенький зонтик или
клетчатый плед, даже их она по чистоте душевной считала чуть ли не святыми;
как бы ни пытались окружающие открыть ей глаза на их мелкие слабости и
смешные стороны, она ничего не замечала: белизна их стихаря ослепляла ее, не
позволяя увидеть скрытых под ним грехов.
Шерли, зная о ее безобидном пристрастии, настаивала на том, чтобы
молодые священники не принимали участия в распределении денег; пусть даже не
протягивают к ним своих алчных рук. Вот к пожилым священникам непременно
нужно обратиться за советом, на них во всем можно положиться: у них есть
опыт и проницательность, а мистер Холл к тому же славится своей добротой. А
их помощников следует отстранить самым решительным образом, да и вообще не
мешает держать их в строгости и почаще внушать им, что их положению и
возрасту более всего приличествует скромность и послушание.
Мисс Эйнли содрогалась, слушая эти дерзкие суждения, но немного
успокоилась, когда Каролина замолвила словечко за Суитинга, - Суитинг был
любимцем старой девы. Она старалась относиться с уважением и к Мелоуну и
Донну, но только Суитинга при каждом визите в ее скромный домик угощала она
с материнской заботливостью ломтиком пирога и стаканом домашней настойки.
Как-то раз она предложила и Мелоуну свое неприхотливое угощение, но тот
отказался, не скрывая своего презрения, и она больше не отваживалась
потчевать его. Донну она всегда предлагала перекусить, заметив, что ее
стряпня ему по вкусу, да и то сказать, он съедал сразу по два куска пирога,
а третий уносил с собой в кармане, радуя сердце доброй хозяйки.
Мисс Эйнли, неутомимая в своих усилиях делать добро, порывалась тут же
отправиться в путь, пройти с десяток миль, повидать всех трех священников,
посвятить их в затеваемое дело и смиренно испросить у них одобрения; но
Шерли шутливо пожурила ее за чрезмерное усердие и предложила другое -
пригласить священников вечером в Филдхед и устроить нечто вроде совещания
избранных, главным лицом на котором, само собой разумеется, будет мисс
Эйнли.
Старшие священники собрались все вместе еще до прихода мисс Эйнли, и
Шерли постаралась привести ихвсех всамое благодушное настроение.
Преподобным Болтби и Хелстоуном она занялась сама. Первый - старый валлиец
крутого и упрямого нрава - делал немало добра, но и немало трубил об этом;
второй нам уже хорошо знаком. Шерли была расположена к обоим, в особенности
к Хелстоуну, и ее любезность по отношению к ним не стоила ей никакого труда.
Она пригласила их в сад, преподнесла им по букету цветов, - словом, вела
себя как нежная дочь. Мистера Холла она поручила Каролине, или, вернее, он
сам отдался под ее покровительство.
Вообще если мистеру Холлу случалось встретиться в обществе с Каролиной,
он от нее не отходил.Это был что называется книжник, рассеянный,
близорукий, в очках; он не был дамским угодником, но все женщины его любили;
спожилыми дамами он держался как почтительный сын.Прямодушный и
благородный, скромный и простой, глубоко набожный и благочестивый, он
нравился всем без исключения и всюду завоевывал друзей; его причетник и
пономарь души в нем не чаяли; владелец поместья, на чьей земле был
расположен его приход, питал к нему глубокое уважение. И только в обществе
молодых модниц чувствовал он себя неловко; его, человека некрасивого и
скромного, отпугивала их бойкость, элегантность, высокомерие. Но мисс
Хелстоун не отличалась ни бойкостью, ни высокомерием, а ее скромная
девическая прелесть была прелестью полевого цветка, прячущегося в траве.
Мистер Холл был занимательным, живым собеседником, и Каролина охотно
беседовала с ним tete-a-tete*, радуясь, когда на каком-нибудь вечере он
садился подле нее, избавляя ее от общества Питера Огеста Мелоуна, Джозефа
Донна или Джона Сайкса. Мистер Холл никогда не упускал такого случая.
Предпочтение, оказываемое холостяком молодой девушке, казалось бы, должно
было дать пищу всяким сплетням и пересудам, но Сирилу Холлу было сорок пять
лет, он уже начинал лысеть и седеть, и никому не приходило в голову, что он
может иметь виды на руку мисс Хелстоун. Да он об этом и не помышлял; он был
всецело предан своим книгам и делам своего прихода; его добрая сестра
Маргарет, такая же ученая особа, в таких же очках, как и он сам, сумела
сделать его одинокую жизнь по-своему счастливой, и он считал, что ему уже
поздно что-либо менять. Кроме того, он помнил Каролину еще хорошенькой
девочкой, которую он сажал к себе на колени, которой дарил игрушки и книги;
он знал, что она питает к нему дружеское чувство, к которому примешивалось
дочернее почтение, и не собирался придавать этому чувству иной оттенок; он
спокойно любовался ее хорошеньким личиком, и это не смущало покой его тихой,
чистой души.
--------------
* С глазу на глаз (франц.).
Мисс Эйнли была приветливо встречена всеми присутствующими. Миссис
Прайор и Маргарет Холл усадили ее на диван между собой; увидев это
своеобразное трио, ветреные молодые насмешники не преминули бы подтрунить
над некрасивыми пожилыми дамами - вдовой и двумя старыми девами; однако они
обладали многими, пусть не бросающимися в глаза достоинствами, о чем хорошо
знали многие страдальцы и одинокие горемыки.
Шерли рассказала присутствующим о своем замысле и показала намеченный
план.
- Узнаю руку, которая все это начертала, - сказал мистер Холл, с
кроткой улыбкой взглянув на мисс Эйнли.
Его одобрение было завоевано сразу, зато Болтби слушал и размышлял,
насупясь и выпятив нижнюю губу; он считал свое мнение слишком веским, чтобы
высказать его так скоро. Хелстоун бросал по сторонам подозрительные,
пытливые взгляды, как бы желая разгадать, что у женщин на уме, - уж не
стараются ли они забрать чересчур много воли, придать себе уж очень много
важности? Это не укрылось от Шерли.
-
.
,
1
!
!
2
3
4
5
6
7
8
,
9
;
.
10
,
11
;
,
12
,
,
13
.
14
;
,
15
.
16
-
,
.
17
,
18
.
,
19
,
,
.
20
,
21
;
,
,
22
;
,
,
,
23
;
,
24
.
25
;
26
,
.
,
,
27
:
28
-
.
29
,
.
30
-
,
-
.
-
,
31
,
?
32
33
-
-
34
.
,
,
35
,
,
:
36
-
-
,
.
,
,
37
?
.
-
38
.
39
-
,
-
,
-
,
40
,
-
,
41
;
,
,
42
,
.
43
.
44
-
!
?
45
-
,
,
,
,
.
46
-
,
,
47
,
,
,
48
;
,
,
49
.
50
-
!
!
-
.
51
.
52
-
,
,
-
53
,
-
.
-
54
;
.
55
,
,
?
56
;
,
,
57
-
.
58
-
,
-
.
59
-
!
.
60
-
,
.
61
-
,
,
62
.
,
.
63
,
.
64
-
!
-
.
-
!
65
!
,
.
?
66
?
67
-
,
,
,
-
68
.
-
.
69
-
.
.
70
-
!
-
.
-
71
.
!
72
.
-
,
,
73
.
,
,
74
?
75
-
,
!
.
,
76
;
!
77
,
78
.
79
-
,
,
80
,
-
.
-
-
,
81
!
,
-
,
82
.
83
,
-
!
84
,
,
;
85
,
.
-
86
!
87
-
.
.
88
,
.
89
-
,
-
,
90
?
-
91
;
;
92
;
!
93
,
.
94
:
95
-
,
96
,
97
,
;
,
,
98
99
,
.
,
,
100
,
!
101
-
,
!
102
-
!
-
*
.
,
,
103
-
;
,
.
104
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
105
*
,
(
.
)
.
106
107
.
,
108
.
109
,
,
,
110
.
111
-
-
,
112
,
113
.
114
115
;
,
116
,
.
,
-
117
-
,
-
.
118
,
119
,
,
120
.
,
121
;
.
,
122
,
,
,
123
;
,
,
124
,
.
125
-
?
,
126
?
-
.
127
-
,
,
128
,
-
.
129
,
130
.
131
,
;
132
;
,
.
133
,
,
,
134
,
,
135
;
,
,
136
,
.
-
137
,
-
,
,
138
,
,
,
139
.
140
:
141
-
,
-
,
,
-
142
-
.
.
143
144
;
,
145
,
-
.
146
-
,
.
.
.
147
-
,
,
,
148
.
149
;
?
,
,
150
,
,
151
,
.
152
,
,
?
.
153
,
-
,
154
,
.
?
,
.
155
,
,
.
156
-
,
,
-
.
157
,
.
158
.
159
-
,
!
-
.
-
160
-
(
,
161
)
;
162
,
-
,
-
.
163
-
,
-
164
;
165
.
:
,
166
167
.
,
,
168
.
,
,
169
,
-
!
170
-
,
,
-
.
-
171
-
,
,
172
:
-
,
173
,
.
174
,
,
175
,
;
176
,
-
.
,
177
,
,
-
.
178
-
,
,
-
,
,
179
,
,
180
,
.
181
-
,
,
182
,
183
,
;
,
184
-
;
185
,
.
186
-
,
,
?
187
-
,
,
188
,
-
,
;
189
;
,
190
-
,
,
,
,
191
,
;
192
,
:
193
194
,
195
.
.
.
196
197
-
,
,
,
198
.
,
,
,
199
"
"
200
,
.
201
-
.
202
-
?
203
-
,
-
.
:
204
,
205
,
,
206
,
,
,
,
,
207
-
,
,
208
.
-
!
209
,
,
,
210
;
,
211
,
,
,
,
,
212
.
,
213
,
,
;
,
,
214
;
215
,
;
216
!
;
217
,
218
,
-
,
,
219
;
,
;
220
,
;
221
,
!
222
,
.
223
!
!
,
,
,
224
-
?
-
,
,
225
.
226
-
,
,
?
,
227
,
?
228
-
,
,
229
;
,
.
230
-
,
-
,
-
,
,
231
,
-
?
232
-
?
233
-
,
;
234
-
,
?
235
-
?
236
-
,
-
.
237
-
,
-
;
-
;
238
!
239
.
240
-
,
,
-
,
241
;
242
.
,
243
.
244
,
,
245
.
,
246
,
.
247
,
:
248
,
,
,
249
,
-
250
.
,
251
.
,
252
:
253
-
,
,
254
.
255
-
,
;
256
,
.
;
,
257
?
?
258
.
259
-
,
-
,
-
260
.
261
-
,
262
.
,
-
,
263
,
-
,
,
.
264
,
,
265
,
266
.
,
,
267
;
,
268
,
,
269
;
270
;
,
271
.
272
,
;
273
,
274
,
275
,
,
276
.
277
-
,
-
,
278
.
-
;
279
,
,
-
280
.
?
,
281
.
282
-
?
-
.
283
-
?
-
,
,
284
;
.
285
-
,
,
286
,
-
,
.
287
-
,
-
,
288
:
-
289
:
,
290
,
,
,
,
;
291
,
292
;
,
293
.
,
;
294
,
,
295
.
296
297
;
,
;
298
,
.
,
299
,
.
300
-
301
,
,
302
.
,
303
;
,
,
304
,
305
.
,
306
,
,
-
307
,
-
308
.
,
-
,
309
;
.
,
310
,
;
,
311
,
:
,
312
,
-
,
,
313
,
-
.
314
,
;
315
,
.
316
.
317
,
,
318
,
,
,
,
319
,
,
320
.
,
321
.
322
;
-
,
.
323
-
?
-
.
324
-
.
;
.
325
-
,
,
326
-
.
327
-
,
.
,
328
,
.
329
-
,
,
330
,
.
331
-
?
.
332
-
,
,
:
-
333
.
334
-
,
,
?
335
-
,
.
336
-
.
337
338
.
,
,
.
339
,
,
;
340
,
,
341
,
;
342
,
;
,
343
,
,
.
,
344
,
,
,
345
-
.
346
,
,
;
347
,
-
!
348
,
,
,
,
349
,
;
350
,
:
351
.
352
.
353
-
,
,
,
?
-
354
.
355
-
,
;
,
.
356
-
;
,
357
,
,
.
358
,
359
,
,
,
360
;
,
.
361
,
,
362
,
.
363
:
,
,
364
,
;
365
,
366
.
367
,
368
.
,
369
;
,
370
,
;
371
;
,
372
.
,
373
;
,
374
.
,
,
375
;
,
376
,
377
,
378
,
-
,
,
379
.
,
,
380
,
381
.
382
,
,
,
;
383
,
,
384
.
385
,
;
386
,
;
387
.
388
,
.
389
,
,
390
,
,
.
391
-
,
!
392
.
393
-
?
?
394
-
.
395
-
!
,
396
,
?
.
397
-
,
-
,
-
.
398
,
,
-
399
.
,
,
400
,
,
401
.
;
402
,
.
403
-
,
-
,
404
,
405
.
406
-
?
-
,
.
407
-
.
408
-
?
409
-
.
410
-
,
.
,
,
411
,
,
.
412
.
,
,
413
,
,
414
.
,
,
.
415
,
,
!
416
-
,
,
-
,
-
.
417
,
418
,
,
,
419
-
,
;
,
420
,
,
421
,
.
422
,
.
423
-
,
,
,
,
424
,
;
.
,
425
,
?
426
-
,
,
.
427
-
?
428
-
.
,
.
429
-
,
?
430
-
.
431
-
,
.
432
-
,
,
-
.
433
?
434
-
,
.
435
-
-
,
.
436
,
,
?
437
-
,
,
-
,
.
438
-
,
,
;
,
439
.
?
440
-
,
;
,
.
441
-
.
"
442
?
"
*
443
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
444
*
(
-
)
"
"
.
445
446
-
,
.
447
-
.
448
-
-
.
449
-
?
450
-
.
451
,
,
,
452
;
,
,
453
,
-
,
454
.
455
-
,
.
456
.
457
-
!
-
458
.
459
-
!
?
,
,
?
460
-
.
,
.
461
-
?
:
,
462
-
.
463
-
,
,
.
464
;
,
,
465
,
;
,
466
:
,
467
.
468
-
,
,
.
469
,
-
,
,
?
,
470
,
,
,
471
,
,
,
472
,
,
473
.
474
-
;
,
475
,
.
476
-
,
,
,
477
,
,
478
,
;
479
;
480
.
,
.
481
-
,
,
482
,
.
483
-
,
;
,
484
,
.
485
,
,
;
486
,
.
,
487
,
-
.
488
,
,
489
.
490
-
,
,
491
.
492
-
.
493
,
,
,
494
,
,
,
-
;
,
495
,
,
496
,
,
,
,
-
497
.
,
-
.
498
,
,
,
499
;
-
,
,
,
500
,
.
501
,
:
,
502
,
503
,
-
,
*
.
504
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
505
*
:
"
"
(
.
)
.
506
507
-
,
!
508
-
,
,
.
509
.
510
-
,
,
511
!
512
-
!
,
,
.
513
,
;
-
514
,
;
,
,
-
515
,
.
516
-
,
,
,
;
,
517
,
;
518
,
,
.
519
-
?
,
,
520
!
521
-
522
?
523
-
,
,
;
524
:
,
-
525
!
.
526
-
,
,
,
,
527
;
.
528
-
,
,
;
529
,
-
,
530
.
531
-
!
,
532
.
,
,
533
;
,
,
534
.
535
-
-
,
!
?
536
.
!
.
,
537
,
;
,
538
.
,
,
539
.
540
.
541
-
.
542
-
,
;
,
543
,
-
.
544
.
545
-
.
546
.
547
-
!
,
,
,
,
,
548
:
-
549
,
-
,
550
,
-
551
?
552
-
,
,
,
-
.
-
,
553
!
-
.
-
.
.
.
554
-
,
-
.
555
-
,
.
,
556
.
557
-
!
558
-
,
,
.
,
.
559
-
!
!
560
-
,
,
.
.
.
-
561
;
"
"
-
,
562
;
,
563
,
-
,
-
564
.
.
565
-
?
-
.
-
,
566
?
,
,
567
.
,
,
568
,
,
.
569
,
.
570
-
,
,
571
.
,
572
,
.
!
,
,
573
!
574
575
.
,
,
576
,
"
"
.
577
,
578
;
579
,
,
,
,
580
.
:
581
"
"
,
582
,
,
583
.
,
584
,
585
,
;
586
-
,
587
.
588
,
;
589
,
,
590
,
;
,
591
,
,
.
,
592
,
,
593
,
,
,
594
.
;
,
595
,
,
596
;
597
.
,
598
.
,
599
,
,
,
600
,
.
601
,
-
,
;
602
:
,
,
603
.
,
,
604
,
-
605
,
-
606
,
,
607
,
,
608
,
:
609
-
,
,
,
,
610
;
,
.
611
,
612
,
-
613
,
,
.
614
;
,
,
,
615
,
;
616
.
,
617
,
,
.
618
,
,
619
,
620
.
,
.
621
.
622
623
624
625
626
627
628
629
630
631
"
-
,
-
632
.
-
,
-
633
.
-
,
!
-
634
.
-
!
,
635
?
!
,
636
!
-
!
-
,
-
637
,
.
638
:
,
-
639
;
,
,
640
.
.
641
,
.
642
.
,
?
643
.
,
.
644
,
,
,
645
,
.
646
,
647
:
,
;
648
-
,
,
,
.
649
,
,
650
,
.
-
651
,
,
652
.
,
,
!
"
653
,
,
654
,
,
.
655
;
656
;
,
,
657
,
,
,
658
,
-
;
659
.
660
-
,
.
?
-
661
,
.
662
-
,
-
.
663
.
664
-
,
,
,
665
.
,
!
666
-
,
?
667
-
,
.
668
,
.
669
,
.
670
-
,
,
671
,
,
,
672
,
.
-
,
673
,
,
!
,
674
,
,
,
?
675
-
.
676
-
,
.
,
677
,
.
678
,
.
679
?
680
-
.
681
-
!
,
!
682
-
?
683
-
,
!
684
-
,
,
,
,
685
,
,
.
686
.
-
687
;
,
688
.
689
,
?
-
690
.
-
,
,
;
,
,
691
,
,
,
692
693
:
,
!
694
-
,
!
-
?
695
-
,
,
,
,
,
-
696
.
,
;
,
697
,
,
;
,
698
,
,
699
,
-
,
,
700
-
.
.
.
,
701
!
702
,
,
703
,
.
704
-
,
-
.
-
705
.
.
706
-
!
!
,
707
,
.
708
.
709
-
;
,
-
710
,
.
711
-
,
,
-
;
712
,
.
713
-
?
-
.
,
714
.
715
-
,
-
,
-
716
:
-
,
;
717
,
,
718
;
,
719
;
-
720
.
721
-
,
,
.
722
-
!
,
.
723
,
.
724
,
;
725
.
.
726
-
,
,
:
.
727
-
,
728
.
729
-
.
,
730
.
,
,
731
,
,
,
732
,
.
733
.
?
734
-
,
-
,
.
-
735
;
736
,
,
737
.
,
,
.
738
-
-
?
739
-
;
,
-
740
741
.
,
,
,
-
742
,
.
,
?
743
,
,
,
744
.
745
-
,
,
746
,
:
747
,
,
-
-
748
,
,
749
,
.
750
,
751
.
,
,
:
752
,
,
753
,
754
.
,
,
755
-
,
,
-
.
-
?
756
-
,
.
,
,
,
757
?
758
-
,
-
,
759
,
-
.
760
-
,
761
-
.
762
,
763
,
,
764
.
765
-
,
,
-
;
766
,
767
.
,
-
768
,
;
-
769
.
,
,
770
,
;
771
,
.
772
,
,
773
,
.
,
774
.
,
775
,
;
776
.
,
,
-
777
.
,
?
778
,
,
,
779
.
780
,
781
,
,
782
.
783
;
,
784
,
,
,
785
,
,
786
.
787
-
,
-
,
-
788
,
;
789
,
:
790
,
,
,
791
.
,
792
,
,
.
793
,
794
,
,
,
795
:
,
796
,
;
797
,
,
798
,
,
799
.
,
,
800
,
801
,
,
802
,
-
,
.
,
803
,
!
804
,
-
,
.
805
,
806
.
807
,
,
.
808
,
,
!
809
-
,
?
,
810
,
,
811
.
812
-
,
.
,
813
814
,
,
815
,
.
,
816
.
,
817
,
,
,
,
;
818
,
819
,
,
820
,
,
821
.
,
.
822
,
,
:
823
.
,
824
,
?
?
825
-
,
,
.
,
,
826
,
,
827
;
,
828
;
,
-
,
829
.
,
830
!
,
,
!
831
-
.
.
,
,
832
,
,
-
,
833
.
,
,
834
;
,
-
835
.
836
-
,
,
.
837
-
.
,
838
;
,
;
839
,
,
840
.
841
-
,
.
,
.
842
-
,
;
,
843
.
,
844
,
845
.
846
,
,
847
,
,
848
!
849
,
;
,
850
;
,
-
851
!
852
-
,
!
853
-
,
,
!
854
,
,
-
855
,
-
.
856
,
857
,
858
859
!
860
-
,
!
861
-
;
862
,
?
863
-
,
864
!
,
865
,
.
866
-
,
,
,
.
867
-
.
868
.
-
;
,
869
;
870
,
,
,
871
.
872
.
,
873
,
.
.
.
,
874
,
,
875
.
876
.
877
,
,
,
878
,
:
,
879
-
880
;
,
,
,
881
,
,
,
882
;
,
,
,
-
883
,
884
,
885
;
;
886
887
.
888
,
889
,
,
,
890
,
,
,
,
891
,
,
892
.
,
893
,
,
894
;
,
895
896
,
.
897
,
898
;
,
899
,
,
.
,
900
,
,
901
,
902
,
,
,
903
,
.
904
,
-
905
.
,
906
,
(
,
907
,
,
)
,
908
909
.
910
;
,
911
,
-
912
.
,
,
913
914
,
;
915
916
,
:
,
917
.
918
,
,
,
919
;
920
.
921
,
:
922
,
.
923
,
924
,
925
.
926
,
,
927
,
,
-
928
.
929
,
930
.
931
-
,
932
,
,
933
.
,
,
934
,
,
,
935
,
.
936
,
,
937
,
,
,
938
;
939
-
940
941
,
,
,
942
.
943
,
944
.
945
.
-
946
-
,
;
947
.
,
948
,
.
949
,
,
-
,
950
.
,
,
,
951
.
952
,
953
.
,
,
954
,
;
,
;
955
.
956
,
,
,
957
;
958
;
,
959
,
.
960
;
,
961
,
,
,
.
962
,
,
963
,
.
964
,
,
965
-
-
*
,
,
-
966
,
,
967
.
.
968
,
,
,
969
,
970
,
,
,
971
.
;
972
;
973
,
,
,
,
974
-
,
,
975
-
.
,
976
,
,
;
977
,
,
978
,
;
979
,
,
980
.
981
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
982
*
(
.
)
.
983
984
.
985
;
986
,
987
-
;
988
,
,
989
.
990
991
.
992
-
,
,
-
,
993
.
994
,
,
995
;
,
996
.
,
997
,
,
,
-
998
,
999
?
.
1000