относится с уважением к гробницам. Следовательно, душа бессмертна. Отец и
мать чувствуют нежность, слыша лепет новорожденного. Следовательно, душа
бессмертна."Мыоскорбилибычитателя,еслибы остановились на
доказательствебессмертиядушии существования бога, основанном на
свидетельстве внутреннего голоса, называемого нравственным самосознанием".
Не нужно забывать, что в год выхода "Гения христианства" итальянец Вольта и
англичане Карлайль и Никольсон проделали опыт разложения воды электричеством
на составные части, что Бонапарт, заключая договор с папой, одновременно
заключал договоры с химиками на улучшенное успешное изготовление селитры для
артиллерийских складов, что этот Бонапарт пролагал огромные дороги в Италии
и, собирая миллионную контрибуцию с итальянского населения, по этим дорогам
тащил пушки и французские товары, что, на основе трудов Гальпани, Кабанис в
1802 году давал материалистическое и механистическое истолкование всех
моральных и физических функций человеческого организма, что Кювье готовил
замечательную работу по сравнительной анатомии позвоночных и геологический
труд,бесконечно отодвигающий назад возраст земли, что в 1804 году
Гэй-Люссак поднялся на воздушном шаре, наполненном новооткрытым газом -
водородом, на высоту семи тысяч метров над землею, а сам Бонапарт в этом же
году закончил колоссальнейшую работу над созданием "Гражданского и торгового
кодекса", в котором декларация прав учила перед декларацией священного права
собственности, семьи и религии. Французская буржуазия, как в зеркале,
увиделасебя в этом "Кодексе". Французская буржуазия гордилась этим
документом, этой колоссальной юридической пирамидой, провозглашавшей ее
права. Промышленный капитал, еще не освобожденный в других странах, тянулся
на этот "Кодекс", как на магнит, за него поднимали бокалы на студенческих
пирушках Германии, для него пели марсельезу.
Однако буржуа 1802 года пережили страшные времена. Поль Лафарг пишет:
"Один возвращался из изгнания, другой выходил из тюрьмы, еще кто-то,
застигнутый, когда он поднимался с постели, был отправлен на границу, на
такого-то был сделан донос, как на недостаточно горячего патриота: те, кто,
защищенные своей незначительностью, прожили это время, никем не тревожимые,
были терроризованы зрелищами, воспоминание о которых вызывало еще трепет.
"Большинство людей, - писала в 1800 году мадам де-Сталь, - напуганное
страшными переменами в судьбе, пример которых явили политические события,
потеряло всякий интерес к самосовершенствованию и слишком поражено силой
случая, чтобы верить в роль умственных способностей".
Все Ренэ дрожали за свою голову; они вынуждены были подражать манерам
санкюлотов,"деградировать,чтобынебыть преследуемым"; Шатобриан
выражается более поэтически: они, как говорит он, должны были "понизить свою
жизнь, чтобы привести ее в уровень с обществом". Лагарпа преследовал образ
"этих усатых патриотов, среди которых было немало от'явленных раньше
аристократов, которые затем превратились в совершенно других людей и с
угрозами смерти обрушивались в секциях, во имя равенства, саблей и палкой на
несчастного бедняка, забывшего обращение на "ты".
Психологическое состояние, изображаемое Шатобрианом в "Ренэ", есть одна
из форм той мировой скорби, которой занимаются все крупные поэты позднейшего
времени. Черты характера молодого человека, именуемого Ренэ, с иными
вариациями и оттенками повторяются в романе, повести и драме. Они делаются
принадлежностью почти каждого литературного героя. Когда литература с такой
упорной настойчивостью воссоздает один и тот же тип, постоянно воспроизводит
одно и то же психическое явление, то это является прямым показателем
преобладания подобного типа в общественной обстановке. Разочарованный,
скорбный человек, повторяющий слова Вертера: "Вся человеческая деятельность
направлена на удовлетворение потребностей, но это удовлетворение опять-таки
не имеет никакой другой цели, кроме продления нашего существования",
мучается вопросом, для какой цели мы живем. Молодежь с этим вопросом на
устах мелькает перед глазами поэта, прозаика, драматурга. Мир этого молодого
человека, отмечен печатью таланта Шатобриана, он сумел воспользоваться
языком, образами и страстями своей эпохи и олицетворить тот сантиментальный
и выдуманный мир который его современники носили в своем сердце и в своей
голове.
Другие произведения Шатобриана: "Начезы" - картина гибели индейского
племени под натиском белых, "Последние абенсеражи", "Христианские мученики",
"Странствования по Востоку" - развертывают нам воззрение и миропонимание все
того же Ренэ.
Первый консул, генерал от революции, и недавний эмигрант встретились.
Бонапарту захотелось украсить Шатобрианом свою Францию. Два года прошли
благополучно. Но вот в 1804 году Бонапарт приказал расстрелять на чужой
территории внушавшего ему опасение герцога Энгиенского. В том же году
Франция увидела в Бонапарте императора. Римский папа приехал в Париж
собственноручновозложить корону на голову "этого исчадия террора и
революции". Дворянское сердце не выдержало - Шатобриан вышел в отставку. Он
отправилсяпутешествоватьповостоку, вернулся, напечатал статью в
"Меркурии", - Наполеон закрыл журнал. В 1809 году двоюродный брат Шатобриана
подвергаетсяказни как роялистский шпион. Ходатайство поэта остается
безрезультатным. Шатобриан избирается в Академию. Он готовит речь, -
Бонапарт ее запрещает. Это был 1811 год. Шатобриан, оскорбленный и еще более
разочарованный, остается не у дел. Он ждет кары со стороны Банапарта за свой
дерзкий отказ согласиться с поправками Наполеона, кара не наступает;
Бонапарт делает вид, что Шатобриана не существует на свете. Рассерженный,
охлажденный, он ведет жизнь отверженного гения, наслаждается собственной
отверженностью в дамских светских салонах Парижа. Так проходят его дни,
сходит со сцены Бонапарт, реставрируются Бурбоны: на смену запуганному
Людовику XVIII появляется полоумный Карл X и предает Францию в руки
дворянской реакции. Наступает июльская революция, а потом восемнадцатилетнее
царствование короля банкиров Луи-Филиппа. Все это проходит мимо Шатобриана,
он вышел из литературы в 1814 году и умер в 1848 году.
II
Франсуа-Ренэ Шатобриан родился десятым ребенком в семье, нисколько не
повредив здоровью своей матери. Однако его герой Ренэ "стоил жизни своей
матери, появляясь на свет". Это было в духе времени настраивать читателя на
мрачный лад таким описанием несчастья при рождении, таким романтическим
приемом. Но другой герой другого автобиографического романа о молодом
человеке, романа, который мы предлагаем читателю, действительно был причиной
смерти своей матери. Бенжамен Констан де Ребекк, автор "Адольфа", родился в
Лозанне в 1767 году. Мать его умерла от родов.
Констан не был дворянином, подобно Шатобриану. Он рос в обстановке
швейцарского буржуа и рано испытал на себе тяжеловатое влияние отца,
сурового, деловитого протестанта. Детство в Швейцарии, ранние поездки по
Европе, университетские годы в Эдинбурге среди англичан и шотландцев, затем
работа в университете в Эрлангене, изучение немецкой, греческой, латинской
литературы - все это сделало его космополитом и авантюристом. Он рано
научился покидать свои привязанности и перебрасывать свои симпатии. Он пишет
в своем раннем дневнике: "Мое сердце испытывает пресыщение ко всему, что мне
доступно, и страстно желает того, что мне не дается". Пути, которыми шел
Бенжамен Констан были совершенно иными, нежели пути Шатобриана. Дворянская
реакционность автора "Ренэ" у Констана сменилась своеобразным буржуазным
либерализмом. Чрезвычайно характерным для него является то, что он, не
отрицая религии, приближался к вольтеровскому деизму в своем учении о
божестве, сотворившем мир и предоставившем его собственному течению, как
хорошо налаженную машину. Этот вольтеровский деизм сменяется у него иногда
выходками откровенного скептицизма, не даром он сам, жонглируя своей
фамилией, берет себе девизом "Sola in constantia constans". - "Я только в
непостоянстве постоянен". С точки зрения Констана, все относительно. Его
забавнаядиалектика превращается скорее всего в софистику, пламенные
аргументы внезапно прерываются холодным смехом, причем он способен одинаково
смеяться над своей неудачей и над чужой удачливостью. Этот недобрый смешок
похож на циничный смех раба над своими цепями, когда нет ни воли, ни силы
для того, чтобы их сбросить. Впрочем, он писал однажды, после больших
политических передряг в Европе:
"О, как государи великодушны и благородны: они издали теперь опять
манифестопомиловании,из которого не из'яли никого, кроме лиц,
участвовавших в мятеже. Это напоминает мне псалом, воспевающий подвиги
иудейского бога. Он убил того и того, потому что его божественная благость
бесконечна; он потопил Фараона и все его войско, потому что его божественная
благость бесконечна; он поразил смертью всех перворожденных египтян, потому
что его божественная благость бесконечна и т. д. и т. п.".
"Это кажется мне не демократичным. Я верю, как и вы, что в глубине души
революционера таятся измена и бешенство. Но я больше предпочитаю ту измену и
то бешенство, которые ниспровергают крепости и отменяют титулы и другие
глупости подобного же рода, чем ту измену и то бешенство, которые хотят
сохранить и освятить те порождения варварской глупости иудеев, которые
коренятся в варварском невежестве вандалов".
"Чем больше думаешь об этом, тем больше перестаешь понимать sui bono (и
на чью пользу) создана та бессмыслица, которая называется жизнью. Я не
понимаю ни цели, ни зодчего, ни живописца, ни фигур в этом волшебном фонаре,
составною частью которого имею честь быть. Лучше ли я пойму это, когда
исчезну с этого тесного и мрачного шара, на котором какая-то невидимая сила
забавляется тем, что заставляет меня танцевать с моего согласия или против
моей воли? Я этого не знаю. Но я боюсь, что с этою тайною происходит то же,
что и с тайной франкмасонов, которая только в глазах непосвященных может
представлять кое-какую цену".
Очень характерно, что человек, писавший огромную работу "О религии,
рассмотренной со стороны ее происхождения, форм и путей развития", назвал
шатобриановскоепроизведение"Гений христианства" двойной галиматьей.
Характерно также, что в своем курсе "Конституционной политики" Бенжамен
Констан, защищая конституционную монархию и либерализм, очень предостерегает
государство от вмешательства в отношения между рабочими и хозяевами. Еще
более характерна защита избирательных цензов: беднота не должна участвовать
в политике, она имеет массу предрассудков: только человек обеспеченный имеет
необходимый досуг для управления государством. Политическое, социальное лицо
нашего нового молодого человека получает в этой фразе ясные контуры. Первые
годы Французской революции Констан провел в центре контрреволюционных
сплетен, в Брауншвейге, - город, в котором герцог Брауншвейгский печатал
манифест о сожжении революционного Парижа. В этом городе Констан женился и
немедленно развелся. В конце 1794 года произошла встреча с той женщиной,
которая явилась героиней романа "Адольф". Это была знаменитая писательница,
дочь женевского банкира Неккера, того самого, который, будучи министром
Людовика XVI, имел несчастье опубликовать банкротский бюджет последнего
французского короля. Мадемуазель Неккер, в замужестве мадам де Сталь, в 1794
году вступила в опасную связь с красивым, но чересчур непостоянным и
прихотливым Бенжаменом Констаном. Ему было двадцать семь лет, мадам де Сталь
двадцать восемь. С нею он направился впервые в Париж. Сталь имела там салон,
в котором Констан встретил огромное количество политических деятелей,
дипломатов-интриганов и светских дам-интриганок. Бонапарт был у всех на
устах. Будущее Франции рисовалось неясным. Мадам де Сталь, поддерживая
авторитет своего отца, отдавалась идеям "свободной Франции" с огромным
энтузиазмом. Констан получил место во французском трибунале. Чутко относясь
к политическим событиям и философствуя на тему о свободе, Констан одним из
первых понял монархические домогательства Бонапарта и открыто повел против
них борьбу. 1802 год, конкордат, Шатобриан в Париже, день республики,
уходящий куда-то в прошлое, - все до такой степени перепутало политические
горизонты, что разобраться было трудно. Ясно становилось одно: разговоры
философов о гражданских свободах не нравились первому консулу. У него уже
созреловполне определенное отношение к тем, "кто рассуждает, а не
действует". Слово "идеолог" стало ругательством в устах Бонапарта, и Констан
со всей обстоятельностью, с полным основанием принял на свой счет слова
Бонапарта о пяти-шести несчастных идеологах Парижа, которым предстоит
искупаться в воде в качестве утопленников. Неккер, его дочь и ее любовник
принуждены были, став в оппозицию к первому консулу, уехать из Парижа. Два
года они счастливо скитались по Германии. Это был расцвет их отношений и в
то же время выяснение полной невозможности сделать эти отношения прочными.
Тут биографически завязался узел Адольфа и Элеоноры. То расходясь, то
сходясь снова, эти люди, мучившие друг друга, встретились снова в Париже
после падения Наполеона. Оби были полны надежд на то, что падение узурпатора
свободы вернет Франции буржуазный республиканизм. Действительно, Бонапарт
истощил Францию. Буржуазия мечтала о спокойной наживе, о тихом сидении за
конторкой, о твердых барышах, а тут вдруг ее что ни год стал давить призрак
военно-бюрократической монархии. Увы, надеждам на свободу не суждено было
сбыться. Неожиданное возвращение Бурбонов в лице Людовика XVIII, крутой
поворот назад, палата, набранная в первые же месяцы реставрации королевства,
"бесподобная" по своей угодливости и подлости, готовая лизать пятки Людовику
XVIII или распуститься, вообще так или иначе выразить свой дикий восторг по
поводу короля, все это подогревало скептическую настроенность Бенжамена
Констана и ужасало его подругу. Писательница, не мало пострадавшая от
Наполеона, теперь думала о нем иначе под влиянием контраста, данного ей
Людовиком XVIII. Бурбоны боялись отнять у Франции Гражданский кодекс,
наиболее приятные статьи которого были продиктованы самим Бонапартом -
вождембуржуазии.Дворянствохотелои не могло стать руководящей
политической силой. Буржуазия хотела и не могла видеть в Людовике своего
короля. Бонапарт ухитрился "обезвредить рабочих". Это многочисленное к тому
времени "сословие" было отдано под двойной контроль полиции и хозяина
суровым законом о рабочих книжках. Пролетарий, не имевший такой книжки,
считался бродягой и подлежал шестимесячному тюремному заключению, но если он
имел эту книжку, он должен был прописываться на каждом новом месте в полиции
исдаватькнижкукаждомуновомухозяину.Создавалсяновый вид
фабрично-заводского рабства. Рабочие Франции не были никак организованы и не
принимали еще никакого участия в политической жизни. При Людовике XVIII
возникла конституция, буржуазия считала ее самой "свободной" в Европе. Около
ста тысяч человек, имевших свыше тридцати лет и уплачивавших свыше трехсот
франков прямого налога, имели право выбирать в палату. Около пятнадцати
тысяч человек, достигших сорокалетнего возраста, имели право быть избранными
впалату. Представитель "Бурбонской династии" озаботился обеспечением
положения буржуазии, то тяжелый налог на ввозной хлеб гораздо более
обеспечилреставрированнуювластьфранцузского дворянина.
Дворянин-землевладелец и буржуа-скупщик земель из национального фонда стали
диктоватьвысокиехлебные цены внутреннему рынку. Дворянство хотело
прекратить также дорогу ввозу английских паровых машин и обложило их большой
ввозной пошлиной, но на этой почве возникла новая сословная распря. Буржуа
указывали Людовику на то, что его хлебные законы тормозят развитие сельского
хозяйства, содействуют удорожанию хлеба, премируют помещичье безделье и, в
сущности, увеличивают издержки производства. Эта борьба разгоралась. Широкие
слои населения не принимали в ней участия, они просто в одинаковой степени
страдали и от буржуазии, и от дворянства. В месяцы наиболее напряженных
страданийпо Франции разнеслась весть о том, что Наполеон-Бонапарт,
сосланный на Эльбу, после того как союзные войска заняли Париж, а короли
с'ехалисьвВенедля организации "священного союза" (международной
религиозно-политической полиции), этот самый Бонапарт высадился на юге
Франции и со своими приверженцами двинулся на Париж. Людовик бежал из
Парижа, занятия Венского конгресса были прерваны, короли перепугались. И вот
мы видим нашего молодого человека Бенжамена Констана в Париже, встречающим
Наполеона.Какбудто все наступило прежнее: победоносный император,
могущественный и сильный, Франция в лице всех, кого успел обидеть Людовик
XVIII, встречает его горячо... И все-таки нынешний день не похож на
вчерашний. Красивый буржуа, юрист и литератор, любовник той самой женщины,
котораяеще недавно вместе со своим отцом причиняла столько хлопот
Наполеону, целый час сидит перед изгнанником, ставшим снова императором.
Бонапарт совещается с ним о государственном строе Франции; именно для него
Бенжамен Констан пишет "Добавочную статью к конституции империи". Император
либерален, Констан тоже. Но генералы не проявили такую же преданность и
верность к Бонапарту, какую проявил Констан. Кроме маршала Михаила Нея, не
на кого, повидимому, рассчитывать, а старая и хитрая лисица Фуше, ставшая
снова министром полиции, того и гляди продаст и предаст. В такой обстановке
Наполеон с войсками вышел навстречу англо-прусским армиям и 18 июня 1815
года, на девяносто девятый день своего нового царствования, у горы св.
Иоанна, в двадцати километрах от Брюсселя, в том месте, которое англичане
впоследствиипрозвалиВатерлоо, он потерпел решительное и последнее
поражение. Через некоторое время английский корабль вез его на далекий
океанский остров, где он умер в 1821 году, маршал Ней был расстрелян на
тюремном дворе в Париже, другие сподвижники Бонапарта, примкнувшие к нему в
период Ста дней, рассеялись по свету, а его красивый буржуазный советник,
писавший дополнительную статью к императорской конституции спокойно жил в
Брюсселе, не радуясь падению Наполеона и не печалясь об его изгнании. Если
от чего он мог страдать, то лишь от крайности своего индивидуалистического
себялюбия. Буржуазия как класс вырабатывала особенности этой эгоистической
психологии. Оторванность от той среды, ради которой хотелось и нужно было
делатькакое-тообщее радующее дело, сказывалась на этом блестящем
представителе раздвоенного в мыслях и воле поколения. Если бы он мог
захотеть чего-нибудь так сильно чтобы оказаться способным на жертву! Таких
предметов желаний не было. Можно было брать в жизни и то и это с одинаковой
легкостью. И в это время психика молодого человека превращалась в мягкий
воск, на котором тяжелая рука эпохи клала свой отпечаток. Как сильна
изменился наш старый знакомый Ренэ! Далеко ушел со времени 1774 года Вертер,
молодой человек, не сумевший побороть противоречий в канун великих и грозных
европейских событий и добровольно расставшийся с жизнью. Новые молодые люди
имеют позади себя десятилетия героической борьбы, десятилетия страшных
сокрушающих мир событий. Они устали и не знают, чего хотеть. Они ищут
забвения в религии и в то же время внезапно чувствуют ее фальшь. Они ищут
забвения в политике своего класса, в то же время чувствуя ее фальшь. В
отличие от Ренэ, Адольфу эпохи реставрации и реакции нет возможности утопать
втаинственныхинедостижимыхчувствах меланхолической и набожной
сантиментальности. Хорошо еще, что у них хватает духу описать свои состояния
с такой простотой и беспощадностью, что мы обязаны высоко оценить их
творческие возможности. С этой стороны "Адольф" Бенжамена Констана по
психологической точности не имеет произведений себе равных.
Этотнебольшой роман написан в 1806 году после нескольких лет
совместной жизни с мадам де Сталь. Писательница, автор замечательной книги
"О Германии", автор "Коринны", книжки, изрубленной в куски жандармами
Наполеона за то, что в ней "ни слова не говорится об императоре",
писательница эта сделала очень много для доказательства своей любви к
Констану; не беря с него никаких обещаний, она развелась с мужем, но он не
женилсянамадамдеСталь. Он продолжал переписываться со своей
брауншвейгской приятельницей Шарлоттой фон-Гарденберг, скрывая переписку от
подруги своих будней. Мадам де Сталь овдовела, и это не принесло никаких
перемен в ее судьбу. Летом 1808 года, пряча в баул рукопись "Адольфа",
Констан внезапно уехал. На маленькой почтовой станции из дилижанса вышла его
корреспондентка.БенжаменКонстаниШарлотта фон-Гарденберг тайком
перевенчались и уехали в Женеву. Но мадам де Сталь тяжело приняла это
вероломство.Она появилась в Женеве, начались душураздирающие сцены.
Шарлотта приняла яд, ее удалось спасти. И, однако, "Постоянный только в
непостоянстве" бросил жену и уехал с мадам де Сталь в Коппе. Казалось бы,
навеки. Припомним, сколько раз появлялись романы о том, как сословные
границы мешают любящим людям соединиться, как семейная вражда заводит
молодых людей в тупик в семьях феодалов, как, наконец, тысячи предрассудков,
расчетов и неуловимых, непреодолимых препятствий становятся на пути любящего
сердца* {Вертер, которому общество и общественные обязательства ставят
препятствия}, все это было знакомо, все это было естественно, все это
вызывало сочувствие. И вдруг тут, в романе "Адольф", перед читателем
открывается ужасающая картина внутренней опустошенности чувств. Общество
обладает ядом, не препятствующим соединению, а разлагающим чувство. Бенжамен
Констан живет несколько лет совершенно уединенно в Геттингене.
Наступил 1816 год. Людовик XVIII опять царствовал во Франции. Европа
чувствовала себя на пожарище. Тысячи пушек и миллионы подкованных сапог,
сотни тысяч лошадей истоптали ее вдоль и поперек. Наполеоновские войны
кончились, Франция вернулась к старой границе, дворяне-эмигранты в'ехали, в
старые имения. Кто мог наживался, кто мог сидел за конторкой, кто не мог,
тот должен был итти в священники, которых появилось невероятное множество,
как в нынешней Италии, где чуть не каждый десятый встречный является
церковником. Молодое столетие тщетно звонило в церковные колокола. Этот
грустный меланхолический перезвон в зимнем воздухе Франции был похоронами
несбывшихся надежд. Очень знаменательно, что именно в этом году Бенжамен
Констан напечатал своего "Адольфа". Прошло десять лет, прежде чем он на это
решился. Десять лет он колебался опубликовать слишком автобиографический
документ о своей победе над сердцем женщины, сумевшей стойко бороться и
выдерживать гонения Бонапарта. Первоначальная мысль о том, что эта женщина
стоит его победы, ни разу не сменялась у Констана мыслью о том, что он сам
этой победы не стоит. В этой постоянной борьбе с самим собою и с нею, он ее
заразил своими колебаниями, своим анализом, своим умением разложить все
привлекательные цельные чувства на составные непривлекательные элементы,
своим безволием. Одна интересная черта: философ и социалист Сен-Симон
заговорил о женской свободе. Элеонора в "Адольфе" именно такая свободная
сен-симоновскаяженщина. В "Адольф " обсуждается вопрос об условиях
верности, и при отсутствии внутренней уверенности в прочности своего чувства
герой перекидывает свое внимание на те условия, при которых человеческое
общество может обусловить прочность суб'ективного чувства. Этот как будто
несложный по фабуле роман с железной логикой ведет читателя к обвинению
противобщества,так как общество, поддерживая помощью целого ряда
предрассудков и фальшивых мнений, порабощает дух и уничтожает волю, не
признаваявнутренне-благородныесоюзывтом случае, когда они не
укладываются в юридические, моральные, обывательские ящики, придуманные
новым веком. Однако герои констановского романа и не думают бороться с этим
обществом. В этом все дело. Смотрите, как рассуждает герой: "Я могу сказать
в свое извинение, что надо время, чтобы привыкнуть к людям, каковы они есть,
какими создали их эгоизм, тщеславие, аффектация и трусость. Удивление,
которое чувствуешь в ранней юности при виде столь искусственного и столь
произвольного устройства общества, выказывает скорее естественный образ
мыслей, чем зловредное умственное направление. Кроме того, обществу нечего
опасатьсянас;онотак угнетает нас, его тупое влияние настолько
могущественно, что ему не нужно много времени, чтобы преобразовать нас
согласно общему образцу. Тогда мы изумляемся нашему первому удивлению,
подобно тому как с течением времени начинаешь свободно дышать в наполненной
людьми комнате, где нам сначала казалось, будто мы задыхаемся".
Бывают такие тяжелые морщины десятилетий, такие эпохи безвременья,
когда молодежь, вступающая в жизнь, выходит на дорогу пятками вперед, каждый
шагтащитее к тяжелым призракам прошлого, к отравленным колодцам
неприятельского нашествия, и свежесть ее чувств бывает отравлена дыханием,
питьем и пищей. Такими отравленными годами для молодежи были последующие
десятилетия. Общество калечило людей, зловеще звучали слова книги Констана:
"Самое страстное чувство не может бороться против установленного порядка
вещей. Общество слишком сильно. Это придает слишком много горечи любви, не
признанной и не одобренной обществом. Горе поэтому женщине, ищущей себе
опоры в чувстве, которое все в совокупности желают отравить и против
которого общество, если оно не обязано признавать его законным, вооружается
всем, что есть наиболее дурного в сердце человека, чтобы уничтожить все, что
есть в нем хорошего".
В черной одежде, в черных чулках и в черных туфлях этот молодой человек
появился в европейских домах. В нем мы узнаем старого знакомого: это тот же
Ренэ, снявший голубой сюртук с черным бархатным воротом и белые атласные
чулки. Внимание к этому юноше было привлечено повсюду, его меланхолические
повадки, его грусть, его поза неприкаянного человека обратили на себя
вниманиемногих.Вяземский с Пушкиным затеяли переводить "Адольфа".
Вяземский осуществил этот перевод, а Пушкин еще задолго до "Евгения
Онегина", работая над "Кавказским пленником", писал: "Характер пленника
неудачен:этодоказывает,что я не гожусь в герои романтического
стихотворения. Я в нем хотел изобразить это равнодушие к жизни и ее
наслаждениям,этупреждевременнуюстаростьдуши, которые сделались
отличительными чертами молодежи XIX века".
Байрон написал в одном из своих писем об "Адольфе": "Книга заключает в
себе мрачные истины, но по моему мнению, это слишком печальное произведение,
чтобы рассчитывать на популярность. Я впервые прочитал его в Швейцарии по
требованию мадам де Сталь. - Она сама говорит в одном месте об этой книге:
"Я не думаю, чтобы все люди были похожи на Адольфа: на него похожи только
тщеславные".
Как ни просто это выражение, чувствуешь в нем самозащиту женщины,
потому что "Адольф" затронул лично дочь Неккера, обнажив ее глубочайшую
сердечную рану.
Констан искал утешения в азартной карточной игре и в религии. Довольно
забавно то, что он все свое главное сочинение о религии написал на
обыгранных колодах карт. В этом было своеобразное щегольство и это также
мало имело отношения к старинному католичеству, как путешествие в Палестину
Шатобриана ради поэтических образов и ради влюбленного шика герцогини де
Муши. Не странно ли провести ночь в игорном доме, а под утро преподнести
приятельнице де Шаррьер колоду карт, исписанную религиозными рассуждениями?
Вороха этих колод были потом напечатаны. В самом деле, буржуазия устами
министра Тьера впоследствии выразила в истерическом лозунге свой страх: от
социализма может спасти только катехизис. Бенжамен Констан пережил Людовика
XVIII. Он умер в 1824 году. В 1825 году произошли большие события - волны
восстаний прокатились по Европе, и на севере, в Петербурге, на Сенатской
площади, разбились о николаевские штыки усилия декабристов. Лучшая часть
русского дворянства вступила в полосу разочарования и горя. В Париже на
чердаке умер обедневший и ведший нищенское существование Сен-Симон, со всей
остротойпоставивший социальную проблему. Сотни инженеров, выпущенных
парижской политехнической школой, утвержденной Конвентом, работали над
улучшением и усовершенствованием машин. Пар и электричество обогащали
буржуазию. Десятки тысяч безработных стремились в Париж, толкая и давя друг
друга во вновь открытых фабриках и заводах. Облик французских городов
менялся. Пролетарий становился видной фигурой. Его замечали, его пугались.
Рабочие еще не шли сомкнутым строем, но молодой человек из низшего класса
пробивал себе дорогу и тоже пока терпел разочарование. Мы покажем этого
молодого человека, пришедшего на смену разочарованному дворянину и слишком
быстроразочаровавшемусянеудачнику-буржуа, в лице сына французского
плотника Жюльена Сореля, описанного пером Стендаля. Он жил в пору злейшей,
но бессильной дворянской реакции, когда в шестилетний период между смертью
Людовика XVIII и наступлением Июльской монархии полоумный Карл X делал все,
чтобы вернуть Францию на путь феодализма. Этим он ускорил процесс, ускорил
взрыв, который вызвал июльские баррикады 1830 года, когда снова на плечах
массового восстания проскочила к власти крупнейшая промышленная буржуазия и
на последующие десятилетия укрепила свою власть во Франции. Как раз накануне
Июльской революции Констан получил от одного из своих друзей письмо со
словами: "В Париже играют в ужасную игру: наши головы в опасности; пришлите
нам и свою". Констан приехал без колебаний. Жизнь ему казалась слишком
дешевой. Он стал среди той буржуазии, которая организовала заговор против
Карла X. Через несколько месяцев, когда парижские банкиры возвели на престол
Франции Луи-Филиппа Орлеанского, новый король охотно уплатил сто тысяч
франков - карточный долг Бенжамена Констана. Констан умер в этом году, все
чаще и чаще повторяя любимую формулу своей диалектики: "Нет полной истины,
пока мы не примем в соображение и ее противоположности".
Об Авторе. Виноградов, Анатолий Корнелиевич
[28.III (9.IV). 1888, с. Полотняные Заводы Смоленской губ., - 26.XI.
1946, Москва] - русский советский писатель.
Родилсяв семье учителя. В 1912 окончил историко-филологический
факультет Московского университета. Был директором Румянцевского музея,
после его реорганизации - директором Государственной библиотеки СССР им. В.
И. Ленина (1921-25). Совместно с М. Горьким работал над изданием классиков
иностранной литературы, редактировал серию "История молодого человека 19
столетия".Автористорико-литературныхработ"Меримев письмах к
Соболевскому" (1928), "Мериме в письмах к Дубенской. Письма семье Лагренэ"
(1937) и ряда историко-биографических книг: "Три цвета времени" (1931) - о
жизни и творчестве Стендаля, "Осуждение Паганини" (1936), "Потерянная
перчатка. (Стендаль в Москве)" (1931), "Повесть о братьях Тургеневых"
(1932), "Черный консул" (1932) - из эпохи Французской революции конца 18 в.,
художествнно-биографических книг "Байрон" (1936), "Стендаль и его время"
(1938). Последний роман Виноградова "Хроника Малевинских" (1941) - семейная
хроника рода уральских промышленников, доведенная до советского времени.
Книги В., особенно роман "Три цвета времени", отличаются занимательностью
изложения, насыщены документ, материалом; в то же время они не обладают
подлинно научной достоверностью, содержат элементы модернизации исторической
действительности, произвольной трактовки отдельных образов.
Сочинения:
Избранные произведения, т. 1 - 3, М., 1960. [Вступ. ст. Э. Бабаяна -
Анатолий Виноградов и его книги].
Литература:
Горький М., Предисловие к книге А. К. Виноградова "Три цвета времени",
Собр. соч. в 30 тт., т. 26, М., 1953;
Лежнев И., Хроника Малевинских, "Новый мир", 1944, NoNo 8-9.
================================================================
Источник: Краткая Литературная Энциклопедия, том 1. Стр. 978-979.
М.:1962
OCR: В.Есаулов, 25 февраля 2003 г.
================================================================
.
,
.
1
,
.
,
2
.
"
,
3
,
4
,
"
.
5
,
"
"
6
7
,
,
,
8
9
,
10
,
,
11
,
,
,
12
13
,
14
15
,
,
16
-
,
-
17
,
,
18
"
19
"
,
20
,
.
,
,
21
"
"
.
22
,
,
23
.
,
,
24
"
"
,
,
25
,
.
26
.
:
27
"
,
,
-
,
28
,
,
,
29
-
,
:
,
,
30
,
,
,
31
,
.
32
"
,
-
-
,
-
33
,
,
34
35
,
"
.
36
;
37
,
"
,
"
;
38
:
,
,
"
39
,
"
.
40
"
,
'
41
,
42
,
,
43
,
"
"
.
44
,
"
"
,
45
,
46
.
,
,
47
,
.
48
.
49
,
50
,
51
.
,
52
,
:
"
53
,
-
54
,
"
,
55
,
.
56
,
,
.
57
,
,
58
,
59
60
.
61
:
"
"
-
62
,
"
"
,
"
"
,
63
"
"
-
64
.
65
,
,
.
66
.
67
.
68
.
69
.
70
"
71
"
.
-
.
72
,
,
73
"
"
,
-
.
74
.
75
.
.
,
-
76
.
.
,
77
,
.
78
,
;
79
,
.
,
80
,
,
81
.
,
82
,
:
83
84
.
,
85
-
.
,
86
.
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
-
,
97
.
"
98
,
"
.
99
,
100
.
101
,
,
,
102
.
,
"
"
,
103
.
.
104
,
.
105
,
106
,
.
,
107
,
,
108
,
,
,
109
-
.
110
.
111
:
"
,
112
,
,
"
.
,
113
,
.
114
"
"
115
.
,
,
116
,
117
,
,
118
.
119
,
,
120
,
"
"
.
-
"
121
"
.
,
.
122
,
123
,
124
.
125
,
,
126
,
.
,
,
127
:
128
"
,
:
129
,
'
,
,
130
.
,
131
.
,
132
;
,
133
;
,
134
.
.
.
.
"
.
135
"
.
,
,
136
.
137
,
138
,
,
139
,
140
"
.
141
"
,
(
142
)
,
.
143
,
,
,
,
144
.
,
145
,
-
146
,
147
?
.
,
,
148
,
149
-
"
.
150
,
,
"
,
151
,
"
,
152
"
"
.
153
,
"
"
154
,
,
155
.
156
:
157
,
:
158
.
,
159
.
160
161
,
,
-
,
162
.
163
.
,
164
"
"
.
,
165
,
,
,
166
,
167
.
,
,
168
,
169
.
,
170
.
.
,
171
,
172
-
-
.
173
.
.
,
174
,
"
"
175
.
.
176
,
177
178
.
,
,
,
,
179
-
,
-
180
,
.
:
181
.
182
,
"
,
183
"
.
"
"
,
184
,
185
-
,
186
.
,
187
,
,
.
188
.
189
.
190
.
,
191
,
,
,
192
.
,
193
.
,
194
.
,
195
,
,
196
-
.
,
197
.
,
198
,
,
,
199
"
"
,
200
,
201
,
202
.
,
203
,
,
204
.
,
205
-
206
.
207
.
208
.
"
"
.
209
"
"
210
.
,
,
211
,
212
,
213
.
214
-
.
215
.
216
,
"
"
.
217
,
218
,
.
219
,
,
220
.
"
"
221
,
222
.
223
-
-
224
.
225
226
,
.
227
,
228
,
,
,
229
,
.
.
230
,
231
,
.
232
,
-
,
233
,
,
234
'
"
"
(
235
-
)
,
236
.
237
,
,
.
238
,
239
.
:
,
240
,
,
241
,
.
.
.
-
242
.
,
,
,
243
244
,
,
.
245
;
246
"
"
.
247
,
.
248
,
.
,
249
,
,
,
,
250
,
.
251
-
252
,
,
.
253
,
,
,
254
,
255
.
256
,
,
257
,
,
258
,
,
,
259
260
,
.
261
,
262
.
263
.
,
264
-
,
265
.
266
-
!
267
.
268
.
269
,
.
270
!
,
271
,
272
.
273
,
274
.
,
.
275
.
276
,
.
277
,
278
279
.
,
280
,
281
.
"
"
282
.
283
284
.
,
285
"
"
,
"
"
,
,
286
,
"
"
,
287
288
;
,
,
289
.
290
-
,
291
.
,
292
.
,
"
"
,
293
.
294
.
-
295
.
296
.
,
.
297
,
.
,
,
"
298
"
.
,
299
.
,
,
300
,
301
,
,
,
,
302
,
303
*
,
304
,
,
,
305
.
,
"
"
,
306
.
307
,
,
.
308
.
309
.
.
310
.
,
311
.
312
,
,
-
'
,
313
.
,
,
,
314
,
,
315
,
316
.
.
317
318
.
,
319
"
"
.
,
320
.
321
,
322
.
,
323
,
,
324
.
,
325
,
,
326
,
327
.
:
-
328
.
"
"
329
-
.
"
"
330
,
331
,
332
'
.
333
334
,
,
335
,
,
336
-
,
337
,
,
,
338
.
339
.
.
,
:
"
340
,
,
,
,
341
,
,
.
,
342
343
,
344
,
.
,
345
;
,
346
,
,
347
.
,
348
349
,
,
"
.
350
,
,
351
,
,
,
352
,
353
,
,
354
.
355
.
,
:
356
"
357
.
.
,
358
.
,
359
,
360
,
,
361
,
,
,
362
"
.
363
,
364
.
:
365
,
366
.
,
367
,
,
368
.
"
"
.
369
,
"
370
"
,
"
"
,
:
"
371
:
,
372
.
373
,
,
374
"
.
375
"
"
:
"
376
,
,
,
377
.
378
.
-
:
379
"
,
:
380
"
.
381
,
,
382
"
"
,
383
.
384
.
385
,
386
.
387
,
388
389
.
,
390
,
?
391
.
,
392
:
393
.
394
.
.
-
395
,
,
,
396
,
.
397
.
398
-
,
399
.
,
400
,
,
401
.
402
.
,
403
.
404
.
.
,
.
405
,
406
.
407
,
408
-
,
409
,
.
,
410
,
411
,
412
.
,
413
,
,
414
415
.
416
417
:
"
:
;
418
"
.
.
419
.
,
420
.
,
421
-
,
422
-
.
,
423
:
"
,
424
"
.
425
426
427
428
429
430
.
,
431
432
433
434
[
.
(
.
)
.
,
.
.
,
-
.
.
435
,
]
-
.
436
.
-
437
.
,
438
-
.
.
439
.
(
-
)
.
.
440
,
"
441
"
.
-
"
442
"
(
)
,
"
.
"
443
(
)
-
:
"
"
(
)
-
444
,
"
"
(
)
,
"
445
.
(
)
"
(
)
,
"
"
446
(
)
,
"
"
(
)
-
.
,
447
-
"
"
(
)
,
"
"
448
(
)
.
"
"
(
)
-
449
,
.
450
.
,
"
"
,
451
,
,
;
452
,
453
,
.
454
455
:
456
,
.
-
,
.
,
.
[
.
.
.
-
457
]
.
458
459
:
460
.
,
.
.
"
"
,
461
.
.
.
,
.
,
.
,
;
462
.
,
,
"
"
,
,
-
.
463
464
465
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
466
:
,
.
.
-
.
467
.
:
468
:
.
,
.
469
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
=
470