--------------
* Но ведь (фр.).
- Я осматривал больного мальчика в соседнем коллеже, - сказал он, - и
заметил, как шкатулка выпала из окна его комнаты, вот я и отправился поднять
ее.
Как просто все объяснилось! В записке упоминалось, что в тот момент
врач смотрел "Густава".
- Ah ca! - не преминула заметить Розина, - il n'y a donc rien
la-dessous: pas de mystere, pas d'amourette, par exemple?*
--------------
* Ах, вот что! значит, тут ничего не кроется - ни секрета, ни любовной
интрижки? (фр.)
- Pas plus que sur ma main*, - проговорил доктор и протянул раскрытую
ладонь.
--------------
* Не больше, чем у меня на ладони (фр.).
- Quel dommage! - отозвалась Розина. - Et moi - a qui tout cela
commencait a donner des idees*.
--------------
* Как жаль! А у меня-то как раз начали складываться некоторые
предположения (фр.).
- Vraiment! Vous en etes a vos frais*, - последовал невозмутимый ответ.
--------------
* Неужели? Значит, вы потерпели на этом убыток (фр.).
Розина надула губки. Доктор не мог сдержать смеха, увидев ее гримаску.
Когда он смеялся, у него на лице появлялось особенно доброе и мягкое
выражение. Я заметила, что рука доктора потянулась к карману.
- Сколько раз вы открывали мне дверь за последний месяц? - спросил он.
- Мосье следовало бы вести счет самому, - с готовностью ответила
Розина.
- Будто мне больше нечего делать! - насмешливо отозвался он, но я
увидела, что он дает ей золотую монету, которую она приняла без церемоний,
после чего полетела открывать парадную дверь, где колокольчик звонил каждые
пять минут, так как наступило время, когда за приходящими ученицами
присылали из дому слуг.
Читателю не следует думать о Розине слишком дурно - по существу, она не
была плохой, а просто не понимала, как позорно хватать все, что дают, и
какое бесстыдство - трещать как сорока, обращаясь к благороднейшему из
христиан.
Из вышеприведенного эпизода мне удалось узнать кое-что не связанное с
ларцом, а именно, что сердце доктора Джона разбито не по вине розового,
муслинового или серого платья и не из-за передника с кармашками - эти наряды
были явно столь же непричастны к его страданиям, сколь и голубая кофточка
Жоржетты. Что ж, тем лучше. Но кто же виновница? Что лежит в основе всей
этой истории? Каковы ее источники и как ее объяснить? Кое-что прояснилось,
но как много еще оставалось нераскрытым!
"Впрочем, - сказала я себе, - это не твое дело", и, отведя взор от
лица, на которое я невольно смотрела вопросительным взглядом, я отвернулась
к окну, выходившему в сад. Между тем доктор Джон, стоявший у кровати,
медленно натягивал перчатки и наблюдал за своей маленькой пациенткой,
которая, засыпая, смежила веки и приоткрыла розовые губки. Я ожидала, что он
уйдет, быстро поклонившись, как обычно, и пробормотав "до свидания". Он уже
взял шляпу, когда я, подняв глаза на высокие дома, окаймляющие сад,
заметила, что решетку на упомянутом выше окне осторожно приоткрыли, затем в
отверстие просунулась рука, махавшая белым платочком. Не знаю, поступил ли
из невидимой для меня части нашего дома ответ на этот сигнал, но тотчас же
из окна вылетело что-то легкое и белое - несомненно, записка номер два.
- Посмотрите! - помимо воли воскликнула я.
- Куда? - взволнованно отозвался доктор Джон и шагнул к окну. - Что
это?
- Опять то же самое, - ответила я. - Махнули платочком и что-то
бросили. - И я указала на окно, которое теперь уже закрылось и имело
лицемерно невинный вид.
- Немедленно спуститесь вниз, поднимите это и принесите сюда, -
мгновенно распорядился он, добавив: - На вас никто не обратит внимания, а
меня сразу заметят.
Я отправилась не мешкая. После недолгих поисков я нашла застрявший на
нижней ветке куста сложенный листок бумаги, схватила его и отнесла прямо
доктору Джону. Полагаю, что на сей раз меня не заметила даже Розина.
Он тотчас же, не читая, порвал записку на мелкие клочки.
- Имейте в виду, - промолвил он, глядя на меня, - она ничуть не
виновата.
- Кто? - спросила я. - О ком вы говорите?
- Так вы не знаете?
- Не имею понятия.
- И не догадываетесь?
- Нисколько.
- Если бы я знал вас лучше, я бы, возможно, рискнул довериться вам и
таким образом поручить вашим заботам одно невиннейшее, прекрасное, но
несколько неопытное существо.
- То есть сделать из меня дуэнью?
- Да, - ответил он рассеянно. - Сколько ловушек расставили вокруг нее!
- добавил он задумчиво и впервые бросил на меня пристальный взгляд, полный
нетерпеливого стремления убедиться, достаточно ли у меня доброе лицо, чтобы
доверить мне опеку над неким эфирным созданием, против которого ополчились
силы тьмы. Я не обладала особым призванием опекать эфирные создания, но,
вспомнив случай на станции дилижансов, я почувствовала, что должна заплатить
добром за добро, и, насколько могла, любезно дала понять, что "готова в меру
своих сил позаботиться о каждом, к кому он проявляет интерес".
- Это интерес стороннего наблюдателя, - произнес он с достойной, как
мне показалось, сдержанностью. - Мне знаком тот никчемный человек, который
дважды посягнул на святость этой обители, мне приходилось встречать в свете
и предмет его пошловатого ухаживания. Превосходство ее тонкой натуры над
прочими людьми и врожденное благородство, казалось, должны были бы оградить
ее от дерзкой наглости. Однако в действительности дело обстоит не так. Если
бы я мог, я бы сам охранял невинное и доверчивое создание от сил зла, но,
увы, я не могу приблизиться к ней... - Он умолк.
- Ну что ж, я согласна помочь вам, - проговорила я, - скажите только
как. - И я стала лихорадочно перебирать в уме всех обитательниц нашего дома,
пытаясь найти среди них сей идеал, сию бесценную жемчужину, сей бриллиант
без изъяна. "Это, должно быть, мадам, - решила я. - Из нас всех только она
умеет изображать совершенство, а что касается доверчивости, неопытности и
т.п., то тут доктору Джону тревожиться не стоит. Однако такова его причуда,
и я не стану ему противоречить, приноровлюсь к его прихоти: пусть его ангел
остается ангелом".
- Но уведомьте меня, на ком именно должна я сосредоточить свое
внимание, - произнесла я чинно, посмеиваясь про себя от мысли, что мне
придется стать покровительницей мадам Бек или какой-нибудь из ее учениц.
Доктор Джон, следует заметить, обладал чувствительной нервной системой
и сразу инстинктивно улавливал то, чего не ощутил бы человек с менее чуткой
душой, - он быстро смекнул, что я немного потешаюсь над ним. Лицо его залила
краска, и, слегка улыбнувшись, он отвернулся и взял шляпу, намереваясь уйти.
У меня сжалось сердце от угрызений совести.
- Я непременно, непременно помогу вам, - с жаром воскликнула я. - Я
сделаю все, что вам угодно. Буду сторожить вашего ангела, буду заботиться об
этой юной особе, только скажите, кто она.
- Как может статься, чтобы вы не знали? - сказал он серьезно и очень
тихим голосом. - Такую безупречную, добрую, неописуемо прекрасную! Второй,
подобной ей, здесь быть не может. Совершенно очевидно, что я имею в виду...
И тут задвижка двери, соединявшей комнату мадам Бек с детской, внезапно
щелкнула, будто дрогнула тронувшая ее рука, и послышалось неудержимое
чиханье, которое пытались подавить. Подобные неприятности случаются даже с
лучшими из лучших. Мадам (изумительная женщина!) как раз находилась при
исполнении служебных обязанностей.Она незаметно вернулась домой, на
цыпочках пробралась наверх и оказалась у себя в комнате. Если бы она не
чихнула, то услышала бы все до конца, как и я, кстати, но злополучное
чиханье вынудило доктора Джона замолчать. Он стоял, пораженный ужасом, а она
вошла в комнату - бодрая, невозмутимая, в наилучшем и притом спокойном
настроении: даже тот, кому ведом ее нрав, мог бы решить, что она лишь
недавно вернулась домой, и с презрением отверг бы самую мысль о том, что она
добрые десять минут подслушивала под дверью, прильнув ухом к замочной
скважине. Она заставила себя чихнуть еще раз, объявила, что "enruhmee"*,
затем принялась рассказывать, как ездила "courses en fiacre"**. Колокол
возвестил час молитвы, и я оставила ее наедине с доктором Джоном.
--------------
* Простужена (фр.).
** В фиакре по делам (фр.).
Глава XIV
ПРАЗДНИК
Как только Жоржетта выздоровела, мадам отослала ее в деревню. Мне стало
грустно - я любила эту девочку, и разлука с ней усугубила мое одиночество.
Но мне не следовало бы жаловаться. Я жила в доме, где кипела жизнь, и могла
бы завести приятелей, если б сама не предпочла уединения. Все учительницы по
очереди делали попытки завязать со мной самые близкие отношения, я всех их
испробовала. Одна из них оказалась достойной женщиной, но ограниченной,
нечуткой и себялюбивой. Вторая, парижанка, при благородной внешности, в душе
была растленной особой без убеждений, без правил, без привязанностей; под
внешней благопристойностью вы обнаруживали низкую душу. Она отличалась
поразительной страстью к подаркам, и в этом от ношении третья учительница,
вообще-то особа бесхарактерная и незаметная, была весьма на нее похожа, с
той лишь разницей, что ей была свойственна алчность. Ею владела страсть к
деньгам как таковым. При виде золотой монеты ее зеленые глаза загорались -
такое редко приходится наблюдать. Однажды она, в знак глубокого ко мне
расположения, повела меня наверх и, открыв потайную дверцу, показала свой
клад - кучу шероховатых больших пятифранковых монет общей суммой примерно в
пятнадцать гиней. К этому кладу она относилась с такой же любовью, с какой
птица относится к снесенным ею яйцам. Это были ее сбережения. Она часто
говорила мне о них с таким безумным и неослабным обожанием, которое странно
наблюдать в человеке, не достигшем еще двадцатипятилетнего возраста.
Парижанка же, напротив, была расточительной (во всяком случае, по
склонностям, а на деле - не знаю) и злобной. Змеиная головка ее злобы
мелькнула предо мною на мгновение лишь однажды. Я успела уловить, что это
весьма диковинная гадина,и необычность этого создания разожгла мое
любопытство - если бы она выползла смело, я, возможно, сохранила бы
философское спокойствие, не отступила бы и хладнокровно рассмотрела всю
длинную тварь от раздвоенного языка до покрытого чешуей кончика хвоста, но
она лишь зашуршала в листках скверного бульварного романа и, натолкнувшись
на опрометчивое и неразумное изъявление гнева, юркнула меж страниц и
скрылась. С тех пор парижанка меня возненавидела.
Она постоянно была в долгах, так как еще до получения жалованья
приобретала на всю сумму не только туалеты, но и духи, косметические
снадобья, сласти и разные пряности. Как равнодушна и бессердечна была эта
женщина ко всему, кроме наслаждений! Вот она словно стоит передо мною:
худощавая, тонкое бледное лицо с правильными чертами, прекрасные зубы, узкие
губы, крупный выступающий вперед подбородок, большие, но совершенно ледяные
глаза, выражавшие одновременно мольбу и неблагодарность. Она смертельно
ненавидела всякую работу и обожала нелепо, бездушно, бессмысленно расточать
время, что в ее понимании и было истинным наслаждением.
Мадам Бек отлично понимала ее характер. Как-то она заговорила со мной о
ней, и в ее словах я ощутила своеобразное смешение проницательности,
равнодушия и неприязни. Я спросила, почему она не увольняет эту особу. Она
ответила откровенно: "Потому, что мне так выгоднее", - и отметила уже
известное мне обстоятельство - мадемуазель Сен-Пьер обладала исключительной
способностью держать в повиновении обычно непокорных школьниц. От нее
исходила парализующая сила - спокойно, без шума и принуждения она сковывала
их, как безветренный мороз сковывает бурный поток. В приобщении детей к
наукам от нее было мало проку, но зато никто не мог превзойти ее в умении
держать учениц в строгости и добиваться выполнения всех правил приличия. "Je
sais bien qu'elle n'a pas de principes, ni, peut-etre, de moeurs"*, - честно
признавалась мадам, но всегда с философским видом присовокупляла: "son
maintien en classe est toujours convenable et rempli meme d'une certaine
dignite; c'est tout ce qu'il faut. Ni les eleves ni les parents ne regardent
plus loin; ni, par consequent, moi non plus"**.
--------------
* Я прекрасно знаю, что она беспринципна и, возможно безнравственна
(фр.).
** Но в классе она держит себя всегда надлежащим образом и, может быть,
даже с некоторым достоинством, а это все, что требуется. Ученицы и их
родители большего и не желают, следовательно, и я тоже (фр.).
Пансион наш представлял собой странный, взбудораженный и шумный мирок.
Прилагались огромные усилия, чтобы скрыть цепи под гирляндами цветов, тонкий
аромат католицизма пропитал всю жизнь школы: снисходительное отношение к,
так сказать, земным радостям уравновешивалось строгими запретами в духовной
сфере. Юный разум складывался под давлением законов рабства, но дабы дети не
слишком много размышляли на эту тему, использовался любой предлог для игр и
телесных упражнений. В нашей школе, как и повсюду в Лабаскуре, церковь
стремилась воспитать детей сильных телом, но слабых духом - полными,
румяными,здоровыми, веселыми, невежественными, бездумными,
нелюбознательными. "Ешь, пей, живи! - внушает церковь. - Заботься о своем
теле, а о душе позабочусь я. Я исцеляю ее и руковожу ею. Я обеспечиваю ей
спасение". Эту сделку каждый истинный католик считает для себя выгодной. А
ведь подобные же условия предлагает и Люцифер: "Тебе дам власть над всеми
сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее,
итак, если ты поклонишься мне, то все будет твое".
В это время года, т.е. в разгар лета, в доме мадам Бек начиналось такое
веселье, какое только можно допустить в учебном заведении. По целым дням
широкие двери и двустворчатые окна стояли открытыми настежь, солнечный свет,
казалось, навечно слился с воздухом, облака уплыли далеко за море и,
наверное, отдыхали где-нибудь подле островов, таких, например, как Англия
(милая страна туманов), навсегда покинув засушливый континент. Мы проводили
в саду больше времени, чем в доме, - вели занятия и ели в "grand berceau"*.
Кроме того, уже чувствовалась подготовка к празднику, что давало право почти
на полную свободу. До осенних каникул оставалось всего два месяца, но еще
раньше предстояло празднование великого дня -именин мадам, которые
отмечались очень торжественно.
--------------
* Большой беседке (фр.).
Подготовкой кэтому днюруководила главным образом мадемуазель
Сен-Пьер. Мадам же держалась от всего в стороне, якобы не ведая, что
готовится в ее честь. Ей-де не известно, она и не подозревает, что ежегодно
со всей школы по подписке собирают деньги на достойный ее подарок.
Тонкийитактичный читатель предпочтет,вероятно,опустить в
последующем повествовании описание краткого тайного совещания по упомянутому
вопросу, происходившего в комнате мадам.
- Что вы хотите получить в этом году? - спросила приближенная к мадам
парижанка.
- Ах, совершенно все равно! Не стоит об этом говорить! Пусть у бедных
детей останутся их франки. - И мадам приняла кроткий и скромный вид.
Тут Сен-Пьер обычно выдвигала вперед подбородок; она знала мадам как
свои пять пальцев и всегда называла мину "bonte"* у нее на лице "des
grimaces"**.
--------------
* Кротости, доброты (фр.).
** Гримасой (фр.).
- Vite!* - изрекла она ледяным тоном. - Назовите нужный предмет. Что вы
хотите - драгоценности, фарфор, гребешки-ленты или серебро?
--------------
* Побыстрее! (фр.).
- Eh bien! Deux ou trois cuillers, et autant de four-chettes en
argent*.
--------------
* Ну ладно! Столовое серебро - две или три ложки и столько же вилок
(фр.).
В результате переговоров появлялась нарядная коробка со столовым
серебром стоимостью в 300 франков.
Программа праздничной церемонии состояла из вручения подарка, легкой
закуски в саду, спектакля (в исполнении учениц и учителей), танцев и ужина.
Помнится, все это производило великолепное впечатление. Зели Сен-Пьер
понимала толк в таких вещах и искусно устраивала подобные развлечения.
Главным пунктом программы был спектакль, к которому начинали готовиться
за целый месяц. Умения и осторожности требовал прежде всего отбор актеров;
затем приступали к урокам декламации,балетных движений, после чего
следовали бесконечные утомительные репетиции. Не трудно догадаться, что для
этого Сен-Пьер уже не годилась, так как возникала необходимость в знаниях и
способностях иного рода. Ими обладал преподаватель литературы - мосье Поль
Эманюель. Мне никогда не приходилось бывать на его занятиях по актерскому
мастерству, но я нередко видела, как он проходит по квадратному вестибюлю,
соединяющему жилое помещение с учебным, а в теплые вечера мне доводилось
слышать через открытые двери, как он ведет уроки; и вообще о нем без конца
рассказывали всякие истории, в том числе и смешные. Особенно любила
упоминать о его изречениях и рассказывать о его поступках наша старая
знакомая, мисс Джиневра Фэншо, - ей была поручена важная роль в этом
спектакле, - которая удостаивала меня чести проводить значительную долю
своего свободного времени в моем обществе. Она считала мосье Поля страшным
уродом и изображала ужасный испуг, чуть ли не истерический припадок, когда
слышала его голос или шаги. Он и вправду был смуглым и низкорослым,
язвительным и суровым. Он, с его коротко подстриженными черными волосами,
высоким бледным лбом, впалыми щеками, широкими раздувающимися ноздрями,
пронизывающим взглядом истремительной походкой,дажемнеказался
малоприятной фигурой. К тому же еще был он очень раздражителен - до нас
доносились страстные тирады,которые онпроизносил перед неуклюжими
новобранцами, находившимися под его командованием. Иногда он обрушивал на
этих неопытных актрис-любительниц яростный гнев за фальшивые представления,
холодные чувства и немощную речь. "Ecoutez!"* - восклицал он, и по всей
округе раздавался его трубный глас, когда же слышался писк какой-нибудь
Джиневры, Матильды или Бланш, пытающейся подражать его интонациям, всякому
становилось ясным, почему это жалобное эхо вырывало у него из груди либо
глухой стон, полный презрения, либо злобное шипение.
--------------
* Слушайте! (фр.)
Я сама слышала, как он кричал громовым голосом: "Vous n'etes donc que
des poupees. Vous n'avez pas de passions - vous autres. Vous ne sentez donc
rien! Votre chair est de neige, votre sang de glace! Moi, je veux que tout
cela s'allume, qu'il ait une vie, une ame!"*
--------------
* Вы куклы, а не люди. Вам неведомы страсти. Вы ничего не чувствуете!
Плоть ваша - снег, а кровь - лед! А я хочу, чтобы вы воспламенились, чтобы в
вас вселилась жизнь, душа! (фр.).
Напрасные желания! Как только мосье Поль окончательно убедился в их
тщетности, он тотчас же перестал работать с ними над высокой трагедией,
разорвал ее в клочья и принес текст пустячной комедии. Пансионерки отнеслись
к ней более дружелюбно, и ему вскоре удалось вбить это произведение в их
гладкие, круглые, бездумные головки.
Мадемуазель Сен-Пьер всегда присутствовала на уроках мосье Эманюеля, и
мне говорили, что ее учтивые манеры, притворный интерес, такт и любезность
производили на него весьма благоприятное впечатление. Она, в самом деле,
когда ей было нужно, умела понравиться, кому хотела, но обычно ненадолго -
через какой-нибудь час приязнь к ней рассеивалась как дым.
Канун именин мадам был не менее праздничным, чем самый день торжества.
Три классные комнаты мыли, чистили, приводили в порядок и украшали. Дом был
охвачен веселой суетой; ищущий покоя не мог найти тихого уголка ни в
верхнем, ни в нижнем этаже; мне пришлось укрыться в саду. Весь день я
бродила или посиживала там одна, грелась на солнце, пряталась в тени
деревьев и беседовала сама с собой. Помню, за весь день я едва ли обменялась
с кем-нибудь и двумя фразами, но от одиночества я не страдала, тишина была
мне даже приятна. Мне - стороннему наблюдателю - было вполне достаточно
пройти раз или два по комнатам, посмотреть, какие происходят перемены, как
устраивают фойе и театральную уборную,воздвигают маленькую сцену с
декорациями,как мосье Поль Эманюель, вкупе с мадемуазель Сен-Пьер,
руководит всеми этими делами и как стайка горящих нетерпением учениц, среди
них и Джиневра Фэншо, весело выполняют его распоряжения.
Великий день наступил. Небо было безоблачно, солнце палило с самого
утра и до вечера. Все двери и окна открыли настежь, отчего возникало
приятное ощущение летнего приволья, а непринужденный распорядок дня создавал
чувство полной свободы. Учительницы и пансионерки спустились к завтраку в
пеньюарах и с папильотками в волосах; "avec delices"* предвкушая вечерние
туалеты, они, казалось, словно олдермены{141}, с радостью постящиеся в
ожидании предстоящего пира, наслаждались тем, что позволили себе в то утро
роскошь появиться в столь неряшливом виде.Около девяти часов утра
показалась важная персона - парикмахер. Как это ни кощунственно, но он
разместил свою главную квартиру в молельне, и там, перед benitier**, свечой
и распятием,начал торжественно демонстрировать свое искусство. Всех
пансионерок по очереди приглашали воспользоваться его услугами, и каждая
выходила отнегосгладкойкакраковина прической,разделенной
безукоризненным белым пробором и увенчанной уложенными по-гречески косами,
блестевшими как лакированные. Я тоже побывала у него и с трудом поверила
тому, что сказало мне зеркало, когда я обратилась к нему за справкой: меня
поразили пышные гирлянды переплетенных темно-каштановых волос, я даже
испугалась, не парик ли это, и убедилась в обратном, лишь несколько раз
сильно их дернув. Тогда я поняла, какой искусник этот парикмахер, раз он
умеет выставить в наилучшем свете самое заурядное создание.
--------------
* С наслаждением (фр.).
** Чаша со священной водой у входа в католический храм (фр.).
Молельню освободили и заперли, и теперь дортуар стал местом, где с
поразительной тщательностью совершались омовения, одевание и прихорашивание.
Для меня навсегда останется загадкой, почему они тратили так много времени
навыполнение столь незначительного дела.Процедура была сложной и
длительной, а результат получался весьма скромный: белоснежное муслиновое
платье, голубой кушак (цвета пресвятой девы), белые или бледно-желтые
лайковые перчатки - вот тот парадный мундир, для облачения в который все
учительницы и пансионерки потеряли добрых три часа. Следует признать,
однако, что, хоть наряд был прост, в нем все было превосходно - фасон,
покрой, опрятность. Девичьи головки были причесаны тоже с тонким изяществом
и в стиле, который подчеркивал пышную и здоровую миловидность уроженок
Лабаскура, но был бы, пожалуй, грубоват для красоты более мягкой и нежной,
однако все вместе составляло весьма отрадное зрелище.
Не могу забыть, как, увидев эти волны прозрачной белоснежной материи, я
почувствовала, что выгляжу мрачным, темным пятном в море света. У меня не
хватило смелости надеть прозрачное белое платье, а поскольку на улице и в
доме было слишком жарко и нужно было одеться полегче, мне пришлось обойти
целый десяток магазинов, пока я набрела на нечто вроде крепа лилового цвета
с сероватым оттенком, точнее, цвета серо-коричневого тумана, покрывшего
цветущие вересковые заросли. Моя tailleuse* любезно сделала из него все, что
было возможно, ибо, как она справедливо заметила, раз он "si triste - si peu
voyant"**, необходимо обратить особое внимание на фасон; весьма отрадно, что
она отнеслась к делу таким образом, ибо у меня не было ни цветка, ни
украшения, чтобы освежить платье, а главное - на щеках моих не играл
румянец.
--------------
* Портниха (фр.).
** Такой печальный, такой тусклый (фр.).
В однообразии повседневного тяжелого труда мы нередко забываем и думать
о недостатках своей внешности, но они резко напоминают о себе в те светлые
мгновения, когда все должно быть прекрасным.
Однако в мрачноватом платье я чувствовала себя легко и свободно, я не
испытывала бы подобного состояния, если бы надела более яркий и приметный
наряд. Поддержала меня и мадам Бек: на ней было платье почти в таких же
спокойных тонах, как мое, но, правда, она еще надела браслет и большую
золотую брошь с драгоценными камнями. Мы столкнулись с ней на лестнице, и
она одобрительно кивнула и улыбнулась мне, не потому, конечно, что ей
понравилось, как я выгляжу в своем наряде, - вряд ли ее интересовали
подобные мелочи, - а потому, что, по ее мнению, я оделась "convenablement,
decemment"*, a la Convenance et la Decence** были теми бесстрастными
божествами, которым мадам поклонялась. Она даже остановилась на минутку,
положила мне на плечо обтянутую перчаткой руку, державшую вышитый и
надушенный носовой платок,идоверительным тономсделала несколько
саркастических замечаний касательно туалетов других учительниц (которым уже
успела наговорить комплиментов). "Ничто не выглядит более нелепо, чем "des
femmes mures"***, одетые как пятнадцатилетние девочки - "quant a la
St.-Pierre, elle a l'air d'une vieille coquette qui fait l'ingenue"****.
--------------
* Прилично, благопристойно (фр.).
** Приличие и Благопристойность (фр.).
*** Зрелые дамы (фр.).
**** А что касается Сен-Пьер, то она похожа на старую кокетку в роли
инженю (фр.).
Поскольку я оделась часа на два раньше остальных, мне удалось на этот
раз отправиться уже не в сад, где слуги расставляли стулья вдоль длинных
столов, накрытых к предстоящему пиру, а в классы, где теперь было пусто,
тихо, прохладно и чисто. Стены там были свежевыкрашены, дощатые полы
отскоблены и еще влажны от мытья, только что срезанные цветы в вазах
украшали на время затихшие комнаты, а на окнах висели блистающие чистотой
нарядные шторы.
Укрывшись в старшем классе, поменьше и поуютнее других, и открыв своим
ключом застекленный книжный шкаф, я вынула книгу, которая, судя по названию,
могла оказаться интересной, и устроилась почитать. Стеклянная дверь этой
классной выходила в большую беседку. Ветки акации, тянувшиеся к розовому
кусту, расцветшему у противоположного косяка, ласково касались дверного
стекла, а вокруг роз деловито и радостно жужжали пчелы. Я принялась читать.
Мирное жужжание, тенистый полумрак и теплый уют моего убежища уже начали
заволакивать смысл читаемого, туманить мой взор и увлекать меня по тропе
мечтаний в глубь царства грез -как вдруг неистовый звон дверного
колокольчика, какого никогда не издавал этот немало испытавший на своем веку
инструмент, вернул меня к действительности.
В то утро колокольчик звонил беспрерывно, ибо то и дело являлись то
мастеровые, то слуги, то coiffeurs*, то tailleuses**, то посыльные. Больше
того, были все основания ожидать, что он будет трезвонить весь день, потому
что еще должны были прикатить в колясках или фиакрах около ста приходящих
учениц; вряд ли замолчит он и вечером, когда родители и друзья станут во
множествесъезжаться наспектакль.Притакихобстоятельствах без
колокольчика - пусть даже резкого - обойтись нельзя; однако же этот звонок
громыхал каким-то особенным образом, так что я очнулась, и книга упала на
пол.
--------------
* Парикмахеры (фр.).
** Портнихи (фр.).
Я было наклонилась, чтобы поднять ее, но тут - кто-то прошел скорым,
четким, твердым шагом через прихожую, по коридору, через вестибюль, через
первое отделение, через второе, через залу - прошел уверенно, безостановочно
и быстро. Закрытая дверь старшего класса - моей святая святых - не могла
послужить препятствием: она распахнулась, и в проеме показались сюртук и
bonnet grec*; затем меня нащупали глаза и жадно вперились в меня.
--------------
* Феска (фр.).
- C'est cela! - раздался голос. - Je la connais; c'est l'Anglaise. Tant
pis. Toute Anglaise et, par consequent, toute begueule qu'elle soit - elle
fera mon affaire, ou je saurai pourquoi*.
--------------
* Ну вот!.. Я не знаю. Она англичанка. Тем хуже. Англичанка и,
следовательно, недотрога. Но все равно она мне поможет, будь я неладен
(фр.).
Затем не без некоторой грубоватой любезности (надо полагать, пришелец
думал, что я не разобрала, к чему клонился его невежливый шепот) он
продолжал насамом отвратительном наречии,какое только можно себе
представить:
- Сударинь, ви играть нада - я вас уверять.
- Чем я могу быть вам полезна, мосье Поль Эманюель? - спросила я, ибо
это был не кто иной,как мосье Поль Эманюель,к тому же весьма
взволнованный.
- Ви играть нада. Ви не отказать, не хмурить, не жеманить. Я вас
насквозь видаль, когда ви приехать. Я знать ваш способность. Ви можете
играть, ви должны играть.
- Но как, мосье Поль? О чем вы говорите?
- Нельзя терять ни минуты, - продолжал он по-французски. - Отбросим
нашу лень, наши отговорки и жеманство. Вы должны участвовать.
- В водевиле?
- Именно в водевиле.
Я задохнулась от ужаса. Что же имел в виду этот коротышка?
- Послушайте! - сказал он. - Сперва надо объяснить положение вещей, а
уж потом вы ответите - да или нет; и мое отношение к вам в дальнейшем
всецело зависит от вашего ответа.
С трудом сдерживаемый порыв сильнейшего раздражения окрасил его щеки,
придал остроту его взгляду, его нрав - вздорный, противный, неустойчивый,
угрюмый и возбудимый, а главное, неподатливый - мог чуть что стать неистовым
и неукротимым. Молчать и слушать - вот лучший бальзам, который может его
успокоить. Я промолчала.
- Все провалится, - продолжал мосье Поль. - Луиза Вандеркельков
заболела, по крайней мере, так заявила ее нелепая мамаша. Я, со своей
стороны, убежден, что она могла бы сыграть, ежели бы пожелала. Но ей это не
угодно.Ей поручили роль,как вам известно. Или неизвестно - это
безразлично. Без этой роли пьеса не пойдет. Осталось всего несколько часов,
чтобы ее разучить, но ни одну ученицу не убедишь взяться за дело. По правде
говоря, роль неинтересна и неприятна и учениц оттолкнет от нее их дрянное
amour-propre*, низменное чувство, которое с избытком есть у каждой женщины.
Англичанки - либо лучшие, либо худшие представительницы своего пола, Dieu
sait que je les deteste comme la peste, ardinairement**, - процедил он
сквозь зубы. - Я молю англичанку о помощи. Что же она ответит - да или нет?
--------------
* Самолюбие (фр.).
** Одному богу известно, что я их вообще-то боюсь как чумы (фр.).
Тысяча возражений пришла мне в голову. Чужой язык, недостаток времени,
выступление перед обществом. Склонности отступили, способности дрогнули.
Самолюбие ("низменное чувство") затрепетало. "Non, non, non!"* - восклицали
они; но, взглянув на мосье Поля и увидев в сердитых, взбешенных и ищущих
глазах некий призыв, проникающий сквозь завесу гнева, я обронила слово
"oui"**. На мгновение его твердое лицо расслабилось и выразило удовольствие,
но тут же приняло прежнее выражение. Он продолжал:
--------------
* Нет, нет, нет! (фр.)
** Да (фр.).
- Vite a l'ouvrage!* Вот книга. Вот роль. Читайте.
--------------
* Скорей за работу! (фр.)
И я начала читать. Он меня не хвалил; время от времени он взвизгивал и
топал ногой. Он давал мне урок - я усердно ему вторила. Мне досталась
непривлекательная мужская роль, роль пустоголового франта, в которую никто
не мог бы вложить ни души, ни чувства. Я возненавидела эту роль. В пьесе,
сущей безделке, говорилось по большей части о двух соперниках, добивавшихся
руки хорошенькой кокетки. Одного воздыхателя звали "Ours"*, то был славный и
любезный, хотя и лишенный лоска малый, нечто вроде неограненного алмаза;
другой был мотыльком, болтуном, и предателем. Мне-то и предстояло быть
предателем, болтуном и мотыльком.
--------------
* Медведь (фр.).
Я делала что могла - но все получалось плохо. Мосье Поль вышел из себя;
он рассвирепел. Взявшись за дело как следует, я старалась изо всех сил;
думаю, он отдал должное моим добрым намерениям, и настроение его несколько
смягчилось.
- Ca ira!* - воскликнул он; тут в саду раздались голоса и замелькали
белые платья, а он добавил: - Вам надо куда-нибудь уйти и выучить роль в
уединении. Пойдемте.
--------------
* Дело идет на лад! (фр.)
Не имея ни сил, ни времени, чтобы самой принять решение, я в тот же миг
понеслась в его сопровождении наверх, как бы увлекаемая вихрем, пролетела
через два, нет, три лестничных марша (ибо этот пылкий коротышка, казалось,
был наделен чутьем, позволявшим всюду находить дорогу) - и вот я сижу одна в
пустых, запертых комнатах верхнего этажа; ключ, ранее торчавший в дверях,
теперь унес исчезнувший куда-то мосье Поль.
В мансарде было очень неприятно. Надеюсь, мосье Поль об этом не
подозревал, иначе он не заточил бы меня сюда столь бесцеремонно. В летние
дни там было жарко, как в Африке, а зимою - зябко, как в Гренландии.
Мансарду заполняли коробки и рухлядь, старые платья занавешивали некрашеные
стены, паутина свисала с грязного потолка. Известно было, что мансарду
населяют крысы, черные тараканы и прусаки, - ходили слухи, будто здесь
однажды видели призрак монахини из сада. Один угол мансарды прятался в
полутьме,он, словно для пущей таинственности, был отгорожен старой
домотканой занавеской, служившей ширмой для мрачной компании шуб, из которых
каждая висела на своем крючке, как преступник на виселице. Говорили, что
монахиня появилась именно из-за этой занавески, из-за горы шуб. Я этому не
верила и не чувствовала страха. Зато я увидела огромную черную крысу с
длинным хвостом, выскользнувшую из грязной ниши, а затем перед моими глазами
предстало множество тараканов, усеявших пол. Это зрелище встревожило меня,
пожалуй, сильнее, чем хотелось бы признаться; не меньше смущали меня пыль,
захламленность и одуряющая жара, которая в самом скором времени грозила
стать невыносимой, не найди я способа открыть и подпереть слуховое окошко,
впустив таким образом в комнату немного свежего воздуха. Я подтащила под это
окно огромный пустой ящик, поставила на него другой, поменьше, стерла пыль с
обоих, тщательно подобрала платье (мое парадное платье, как, должно быть,
помнит читатель, и, следовательно, законный предмет моей заботы), забралась
на импровизированный трон и, усевшись, взялась за исполнение своей задачи;
разучивая роль, я не переставала поглядывать за черными тараканами и
прусаками, которых смертельно боюсь, думается, даже больше, чем крыс.
Сперва у меня создалось впечатление, что я взялась за невыполнимое
дело, и я просто решила стараться изо всех сил и приготовиться к провалу.
Впрочем, вскоре я обнаружила, что одну роль в такой коротенькой пьесе можно
выучить за несколько часов. Я зубрила и зубрила, сперва шепотом, а потом и
вслух. Полностью огражденная от слушателей, я разыгрывала мою роль перед
чердачными тараканами. Проникнувшись пустотой, фривольностью и лживостью
этого "фата", переполненная презрением и возмущением, я отомстила моему
герою, представив его, насколько могла, придурковатым.
В этом занятии прошел день, и постепенно наступил вечер. Не имея ни
крошки во рту с завтрака, я чрезвычайно проголодалась. Тут я вспомнила о
легкой закуске, которую поглощали сейчас внизу, в саду. (В вестибюле я
видела корзинку с pates a la creme*, которые предпочитала всем кушаньям.)
Pate или кусок пирога были бы, как мне показалось, весьма a propos**; и чем
больше росло мое желание отведать этих лакомств, тем труднее становилось
свыкнуться с мыслью, что весь праздник мне придется поститься в тюрьме. Хотя
мансарда и находилась далеко от парадной двери и вестибюля, но до нее все же
доносилось звяканье колокольчика, а равно и непрерывный стук колес по
разбитой мостовой. Я понимала, что дом и сад заполнены людьми, что всем -
там, внизу - весело и радостно; здесь же темнело - тараканы были еле видны;
я задрожала при мысли, что они пойдут на меня войной, незамеченными
вскарабкаются на мой трон и, невидимо для меня, поползут по юбке. В тревоге
и нетерпении я продолжала повторять роль, просто чтобы убить время. Когда я
уже подошла к концу, раздалось долгожданное щелканье ключа в замочной
скважине - чрезвычайно приятный звук. Мосье Поль (я еще могла разобрать в
полумгле, что это и впрямь мосье Поль, ибо света было достаточно, чтобы
разглядеть его иссиня-черные коротко остриженные волосы и лицо цвета
пожелтевшей слоновой кости) заглянул в дверь.
--------------
* Пирожными с кремом (фр.).
** Кстати (фр.).
- Bravo! - воскликнул он, открывая дверь и стоя на пороге. - J'ai tout
entendu. C'est assez bien. Encore!*
--------------
* Браво!.. Я все слышал. Это неплохо. Повторите! (фр.)
Мгновение я колебалась.
- Encore! - произнес он сурово. - Et point de grimaces! A bas la
timidite!*
--------------
* Повторите! И хватит кривляться! Долой робость! (фр.)
Я повторила всю роль, но и вполовину не так хорошо, как до его прихода.
- Enfin, elle sait*, - сказал он, несколько разочарованный. - В нашем
положении нельзя слишком копаться и придираться. - Затем он добавил: - У вас
еще двадцать минут на подготовку. Au revoir!** - И шагнул к выходу.
--------------
* По крайней мере, она знает слова (фр.).
** До свидания! (фр.)
- Мосье! - окликнула я его, набравшись решимости.
- Eh bien! Qu'est ce que c'est, Mademoiselle?*
--------------
* Ну, в чем дело, мадемуазель? (фр.)
- J'ai bien faim*.
--------------
* Я очень хочу есть (фр.).
- Comment vous avez faim? Et la collation?*
--------------
* Почему это вы голодны? А закуска? (фр.)
- О ней я ничего не знаю. Я этой закуски и в глаза не видала, ведь вы
меня заперли.
- Ah! C'est vrai!* - воскликнул он.
--------------
* А ведь и правда! (фр.)
В ту же минуту был покинут мой трон, а за ним и мансарда. Вихрь,
который принес меня в мансарду, помчал меня в обратном направлении -
вниз-вниз-вниз-вниз, прямо на кухню. Думаю, я спустилась бы и в погреб.
Кухарке категорически приказали подать еды, а мне, так же категорически, -
поесть. К великой моей радости, вся еда была - кофе и пирог. Я боялась, что
получу сладости и вино, которого не любила. Не знаю, как он догадался, что я
с удовольствием съем petit pate a la creme, но он вышел и где-то его
раздобыл. Я ела и пила с большой охотой, придержав petit pate напоследок,
как настоящая bonne bouche*. Мосье Поль надзирал за моим ужином и заставлял
меня есть чуть не силком.
--------------
* Лакомка (фр.).
- A la bonne heure*, - воскликнул он, когда я заявила, что больше не
могу проглотить ни кусочка, и, воздев руки, молила избавить меня от еще
одной булочки, которую он намазывал маслом. - А то вы еще объявите меня
эдаким тираном и Синей Бородой, доводящим женщин до голодной смерти на
чердаке, а я ведь на самом деле не такой злодей. Ну как же, мадемуазель,
хватит ли у вас смелости и силы выйти на сцену?
--------------
* На здоровье (фр.).
Я ответила утвердительно, хотя, по правде говоря, изрядно смутилась и
едва ли могла отдать себе отчет в собственных чувствах. Однако этот
коротышка был из тех людей, которым невозможно возражать, если ты неспособен
сокрушить их в одно мгновение.
- Тогда пойдемте, - произнес он, предлагая мне руку.
Я взяла его под руку, и он зашагал так стремительно, что я была
вынуждена бежать рядом с ним, чтобы не отстать. В carre он на мгновение
остановился: здесь горели большие лампы; широкие двери классов и столь же
широкие двери в сад, по обе стороны которых стояли апельсиновые деревья в
кадках и высокие цветы в горшках, были открыты настежь; в саду меж цветов
прогуливались или стояли дамы и мужчины в вечерних туалетах. В длинной
анфиладе комнат волновалась, щебетала, раскачивалась, струилась толпа,
переливая розовым, голубым и полупрозрачно-белым. Повсюду ярко сверкали
люстры, а вдалеке виднелась сцена, нарядный зеленый занавес и рампа.
- N'est-ce pa pas que c'est beau?* - спросил мой спутник.
--------------
* Не правда ли, красиво? (фр.)
Мне бы следовало выразить согласие, но слова застряли у меня в горле.
Мосье Поль уловил мое состояние, бросил на меня искоса грозный взгляд и
слегка подтолкнул, чтобы я не боялась.
- Я сделаю все возможное, но как хочется, чтобы это было уже позади, -
призналась я, а потом спросила: - Неужели нам нужно пройти сквозь эту толпу?
- Ни в коем случае. Я все устрою: мы пройдем через сад, вот здесь.
Мы тотчас вышли из дома, и меня несколько оживила прохладная, тихая
ночь. Луны не было, но сверкающие окна ярко освещали двор, и слабый отблеск
достигал даже аллей. В безоблачном, величественном, небе мерцали звезды. Как
ласковы ночи на континенте! Какие они тихие, душистые, спокойные! Ни тумана
с моря, ни леденящей мглы - ночи, прозрачностью подобные полдню, свежестью -
утру.
Пройдя через двор и сад, мы подошли к стеклянной двери старшего класса.
В тот вечер были отворены все двери, мы вошли в дом, и меня провели в
комнатушку, отделявшую старший класс от парадной зады. В этой комнатке я
едва не ослепла от яркого света, чуть не оглохла от шума голосов, почти
задохнулась от жары, духоты и толчеи.
- De l'ordre! Du silence!* - крикнул мосье Поль. - Это что за
столпотворение? - вопросил он, и сразу наступила тишина. С помощью десятка
слов и такого же количества жестов он выдворил из комнаты половину
присутствовавших, а остальных заставил выстроиться в ряд. Они уже были одеты
к спектаклю, значит, я оказалась среди исполнителей в комнате, служившей
артистическим фойе. Мосье Поль представил меня. Все воззрились на меня, а
некоторые захихикали. Для них было большой неожиданностью, что англичанка да
вдруг будет выступать в водевиле. Джиневра Фэншо, очаровательная в своем
прелестном костюме, глядела на меня круглыми от удивления глазами. Мое
появление,по-видимому, несказанно ошеломило ее в момент, когда она
находилась наверху блаженства и, не испытывая ни страха, ни робости перед
предстоящим выступлением, пребывала в полном восторге от мысли, что будет
блистать перед сотнями глаз. Она готова была что-то воскликнуть, но мосье
Поль держал ее и всех остальных в крепкой узде.
--------------
* Спокойно! Тихо! (фр.)
Окинув взглядом всю труппу и сделав несколько критических замечаний, он
обратился ко мне:
- Вам тоже пора одеваться.
- Да, да, одеваться в мужской костюм! - воскликнула Зели Сен-Пьер,
подскочив к нам, и услужливо добавила: - Я одену ее сама.
Надеть мужской костюм мне было неприятно и неловко. Я дала согласие
носить в спектакле мужское имя и исполнять мужскую роль, но надевать мужской
костюм - halte-la!* нет уж! Что бы там ни было, но я буду играть в своем
платье. Все это я заявила решительным тоном, но тихо и, может быть, не очень
разборчиво.
--------------
* Увольте! (фр.)
Вопреки моим ожиданиям, он не только не разбушевался, но даже не
произнес ни единого слова. Зато вновь вмешалась Зели:
- Из нее получится отменный petit-maitre*. Вот полный костюм; правда,
он немного великоват, но я подгоню по ней. Идемте, chere amie - belle
Anglaise**.
--------------
* Фат, щеголь, франт (фр.).
** Милый друг - прелестная англичанка (фр.).
И она насмешливо улыбнулась, ибо "belle"* я отнюдь не была. Она
схватила меня за руку и потащила за собой. Мосье Поль продолжал стоять с
безучастным видом.
--------------
* Прелестной (фр.).
- Не сопротивляйтесь, - настаивала Сен-Пьер, пытаясь сломить мое
решительное сопротивление. - Вы все испортите - веселость пьесы, радостное
настроение гостей,вы готовы все ився принести вжертву своему
amour-propre*. Это очень нехорошо; мосье, вы ведь этого ни за что не
допустите?
--------------
* Самолюбию, гордости (фр.).
Она вопросительно посмотрела на него, ища ответного взгляда; я тоже
пыталась встретиться с ним глазами. Он глянул на нее, потом на меня.
"Стойте!" -медленно произнес он, обращаясь к Сен-Пьер, которая не
переставала тянуть меня за собой. Все ждали, какое решение он примет. Он не
выказывал ни гнева, ни раздражения, и это придало мне смелости.
- Вам не нравится этот костюм? - спросил он, указывая на мужскую
одежду.
- Кое-что я согласна надеть, но не все.
- А как же быть? Как можно исполнять на сцене роль мужчины в женском
платье? Разумеется, это всего лишь любительский спектакль, vaudeville de
pensionnat*, и я могу допустить некоторые переделки, но должно же быть
что-то, указывающее на вашу принадлежность, по роли, к сильному полу.
--------------
* Водевиль на сцене пансиона (фр.).
- Верно, сударь, но надо все устроить, как мне хочется, пусть никто не
вмешивается, не надо принуждать меня делать так, а не иначе; разрешите мне
одеться самой.
Ничего не сказав, мосье Поль взял костюм у Сен-Пьер, отдал его мне и
разрешил мнепройти вуборную.Оставшись одна,яуспокоилась и
сосредоточенно принялась за работу. Ничего не изменив в своем платье, я лишь
прибавила к нему небольшой жилет, мужской воротник и галстук, а сверху
сюртучок; весь этот костюм принадлежал брату одной из учениц. Распустив
волосы, я высоко подобрала спускавшиеся по спине длинные пряди, а передние -
зачесала набок, взяла в руку шляпу и перчатки и вернулась в фойе. Там все
меня ждали. Мосье Поль взглянул на меня и сказал:
- В пансионе и так сойдет, - а потом прибавил довольно благодушно: -
Courage, mon ami! Un peu de sang froid, un peu d'aplomb, M.Lucien, et tout
ira bien!*
--------------
* Смелей, дружок! Немного хладнокровия, немного самоуверенности, мосье
Люсьен, и все будет хорошо! (фр.)
На лице Сен-Пьер вновь показалась присущая ей холодная и ядовитая
улыбка.
Волнение привело меня в раздраженное состояние, и я, не сдержавшись,
повернулась к ней и сказала, что, не будь она дамой, я, по роли джентльмен,
не преминула бы вызвать ее на дуэль.
- Только после спектакля, - воскликнул мосье Поль, - я разделю тогда
мою пару пистолетов между вами, и мы разрешим ваш спор согласно принятым
правилам - это будет продолжением давнишней ссоры между Францией и Англией.
Но уже приближалось время начать представление. Мосье Поль, построив
нас, обратился к нам с краткой речью, подобно генералу, напутствующему
солдат перед атакой. Из всего им сказанного я уловила лишь то, что он
советует нам всем проникнуться чувством своей ничтожности. Ей-богу, подумала
я, некоторым напоминать об этом вовсе не нужно. Зазвонил колокольчик. Меня и
еще двоих вывели на сцену. Опять колокольчик. Произнести первые слова пьесы
предстояло мне.
- Не смотрите в зал, не думайте о зрителях, - прошептал мосье Поль мне
на ухо. - Вообразите, что вы на чердаке и выступаете перед крысами. - И он
исчез.
Занавес взвился и собрался в складки где-то под потолком. Перед нами
разверзся длинный зал, нас ослепили яркие огни, оглушила веселая толпа. Я
старалась думать о черных тараканах, старых сундуках и источенном жучком
бюро. Слова свои я сказала скверно, но все же произнесла их. Трудным
оказалось именно начало - я сразу же поняла, что боюсь не столько зрителей,
сколько собственного голоса. Присутствие целой толпы посторонних людей, да к
тому еще иностранцев, нисколько меня не трогало. Когда я ощутила, что язык
мой стал двигаться свободно, а голос обрел присущие ему высоту и силу, я
сосредоточила все свое внимание только на исполняемой роли и на мосье Поле,
который, стоя за кулисами, слушал нас, следил за всем происходящим и
суфлировал.
Между тем, чувствуя прилив свежих сил - для чего просто требовалось
время, - я достаточно овладела собой, чтобы обратить внимание на моих
партнеров. Некоторые из них играли очень хорошо, особенно Джиневра Фэншо; по
роли ей полагалось кокетничать с двумя поклонниками, и это ей великолепно
удавалось, ибо она оказалась в своей стихии. Один-два раза, как я приметила,
она обошлась со мной - фатом - подчеркнуто любезно и внимательно. Она
оказывала мне предпочтение столь неприкрыто и пылко и бросала такие
многозначительные взгляды в аплодирующий зал, что мне, знавшей ее достаточно
хорошо, стало совершенно ясно: она играет для кого-то из зрителей. Тогда я
начала следить, куда она посылает взгляды и улыбку, к кому простирает руки,
и почти сразу обнаружила, что для своих стрел она выбрала весьма крупную и
заметную цель - на пути их полета, возвышаясь над всеми зрителями и потому
являясь самой уязвимой, стояла знакомая всем фигура доктора Джона; выглядел
он спокойным, но и сосредоточенно-напряженным.
Весь облик его наводил на размышления. Взгляд его был красноречив, и
хотя я не могла понять, что именно таилось в этом взоре, он вдохновил меня:
я извлекла из него некую идею, которую сразу вложила в исполнение моей роли
- вчастности,стала по-другому изображать ухаживание за Джиневрой.
"Медведь", который истинно любил героиню, казался мне двойником доктора
Джона. Сострадала ли я ему теперь, как раньше? Нет, я ожесточилась, вступила
с ним в соперничество и одолела его. Я понимала, что являю собой всего лишь
фата, но там, где "Медведя" отвергали, меня встречали благожелательно.
Теперь-то я сознаю, что играла свою роль, как бы исполненная решимости и
стремления одержать победу. Джиневра подыгрывала мне, и мы общими стараниями
существенно изменили весь характер пьесы, разукрасив ее от начала до конца.
В антракте мосье Поль заявил, что с нами произошло нечто ему непонятное, и
пытался умерить наш пыл. "C'est peut-etre plus beau que votre modele, -
сказал он, - mais ce n'est pas juste"*. Я тоже не знаю, что со мной
произошло, но, так или иначе, я испытывала непреодолимое желание затмить
"Медведя",тоесть доктора Джона.Раз Джиневра проявляла комне
благосклонность, как могла я вести себя не по-рыцарски? Храня в памяти
известное письмо, я под его влиянием дерзко нарушила весь дух пьесы. Я не
могла бы исполнять свою роль, не ощущая ни вдохновения, ни увлеченности ею.
Она требовала пряной приправы и лишь в таком сдобренном виде доставляла мне
удовольствие.
--------------
* Пожалуй, это более совершенно, чем то, что написано в пьесе, но уж
слишком от нее отличается (фр.).
До этого вечера подобные чувства и поступки представлялись мне столь же
немыслимыми для моей натуры,сколь состояние исступленного восторга,
возносящее некоторых на седьмое небо. Обычно я, оставаясь холодной и
осторожной, пусть с неохотой, но делала то, что было угодно другим, а тут,
вдруг ощутив сердечный жар, набравшись смелости, с радостной готовностью
творила то, что было приятно мне самой. Однако на следующий день, хорошенько
над всем этим поразмыслив, я почувствовала неприязнь ко всяким любительским
представлениям и, хотя была довольна, что оказала услугу мосье Полю и заодно
испытала собственные силы, приняла твердое решение больше в таких делах не
участвовать. Оказалось, что по натуре мне явно присуща склонность к
лицедейству, и дальнейшее развитие и воспитание этой внезапно обнаружившейся
способности могли бы одарить меня радостью и наслаждением, но подобные
занятия не пристали человеку, глядящему на жизнь со стороны: он должен
отринуть желания и стремления, и я отринула их, упрятала их столь глубоко,
связав крепким узлом, что с тех пор ни Время, ни Искушения не смогли
выпустить их на волю.
Не успел спектакль прийти к концу, причем с большим успехом, как
вспыльчивый и деспотичный мосье Поль совершенно преобразился. Миновало
время, когда он исполнял обязанности импресарио, и он незамедлительно
сбросил с себя высокомерную суровость, и вот он стоит среди нас -
оживленный, добродушный и галантный, пожимает всем нам руки, благодарит
каждого в отдельности и объявляет, что решил во время предстоящего бала
танцевать со всеми нами по очереди. Когда он попросил моего согласия, я
ответила, что не танцую. "Но один раз, в виде исключения, вы должны
уступить", - последовал ответ, и если бы я своевременно не ускользнула от
него, он вынудил бы меня принять участие в этом - втором - спектакле. Но я
играла и так достаточно в этот вечер - пришла пора стать самой собой и
вернуться к привычному образу жизни. На сцене мое серовато-коричневое платье
выглядело, в сочетании с сюртучком, неплохо, но никак не подходило для
вальса или кадрили. Я укрылась в безлюдном закоулке, где меня было трудно
заметить, но откуда я видела все, - передо мной во всем великолепии
разворачивалось радостное зрелище бала.
Вновь Джиневра Фэншо была самой прелестной ивеселой извсех
присутствовавших. Ей выпала честь открыть бал: выглядела она чудесно,
танцевала грациозно,улыбалась лучезарно. Подобные развлечения всегда
сопровождались для нее блестящим триумфом, ибо удовольствия были ее стихией.
Когда нужно было работать или преодолевать трудности, она становилась
нерадивой и унылой, беспомощной и раздраженной, но в часы веселья она,
бывало, как бабочка расправит крылышки, на которых загоралась золотистая
пыльца и пестрые пятнышки, сверкнет, как бриллиант, и блеснет, как свежий
цветок. При виде будничной еды и простых напитков она надувала губки, но от
сливок и мороженого ее нельзя было оторвать, как пчелу от меда; водой ей
служило сладкое вино, а хлебом насущным - пирожное. Полной жизнью Джиневра
жила лишь на балу, в других случаях она никла и увядала.
Не думайте, читатель, что в тот вечер она так старалась превзойти самое
себя только ради своего партнера в танце, мосье Поля, или же демонстрировала
наивысшее изящество манер в назидание подругам или чтобы понравиться их
родителям, дедушкам и бабушкам, толпившимся в вестибюле и сидевшим вдоль
стен залы; в таком скучном и бесцветном окружении, да еще ради столь
никчемных и банальных целей Джиневра вряд ли соблаговолила бы даже один раз
пройтись в кадрили, а радостное расположение духа сменилось бы у нее
раздражением и брюзгливостью, но сейчас ей было известно, что в этом пресном
праздничном блюде таится пряная приправа, которая придает ему остроту, она
ощутила ее вкус и смекнула, что ей стоит показать самые тонкие грани своего
обаяния.
В зале и в самом деле не было ни одного холостого и бездетного зрителя,
кроме, правда, мосье Поля, единственного представителя мужского пола,
которому разрешалось танцевать сученицами.Ему предоставлялось это
исключительное право, во-первых, по традиции (ибо он был родственником мадам
Бек и пользовался ее особым доверием), во-вторых, потому что он все равно
поступал как ему заблагорассудится, и, в-третьих, потому что, каким бы
своевольным, вспыльчивым, пристрастным он ни бывал, у него в груди билось
благородное сердце, и ему можно было доверить целую армию прекрасных и
непорочных девиц,оставаясьвполнойуверенности,чтоподего
предводительством они в беду не попадут. В скобках следует заметить, что
многие пансионерки вовсе не отличались безгрешностью помыслов, но ни за что
не посмели бы обнаружить свойственную им грубость в присутствии мосье Поля,
как не решились бы намеренно обидеть его, рассмеяться ему в лицо во время
обращенных к ним взволнованных речей или переговариваться друг с другом,
когда в приступе гнева на его лице возникала маска умного тигра. Вот почему
мосье Поль имел право танцевать с кем пожелает, и всякое вмешательство,
препятствующее его движению к цели, потерпело бы крах.
Всем прочим гостям отводилась роль зрителей, но и та предоставлялась им
благодаря неизъяснимой доброте мадамБек,последлительных просьб,
ходатайств иуговоров,навесьма строгих условиях с(притворным)
неудовольствием. Весь вечер мадам не уставала лично следить за тем, чтобы
небольшая отчаявшаяся группа "jeunes gens"*, принадлежавших к высшим слоям
общества, матери которых присутствовали здесь же, а сестры были ученицами
нашего пансиона, не покинула отведенного им самого отдаленного, мрачного,
холодного и темного угла в carre. Мадам беспрерывно дежурила около "jeunes
gens" - заботливая, как мать, но бдительная, как цербер. Они одолевали ее
мольбами разрешить им перешагнуть через воображаемый барьер и насладиться
всего лишь одним танцем с этой "belle blonde"** или той "jolie brune"***,
или "cette jeune fille magnifique aux cheveux noirs comme le jais"****.
--------------
* Молодых людей (фр.).
** Прелестной блондинкой (фр.).
*** Хорошенькой брюнеткой (фр.).
**** Этой очаровательной девушкой с волосами черными, как смоль (фр.).
- Taisez-vous!* - отвечала мадам решительно и неумолимо. - Vous ne
passerez pas a moins que ce ne soit sur mon cadavre, et vous ne danserez
qu'avec la nonnette de jardin** (намек на легенду). - И она с величественным
видом прохаживалась перед строем безутешных и полных нетерпения юношей,
словно маленький Бонапарт, нарядившийся в шелковое платье мышиного цвета.
--------------
* Замолчите! (фр.)
** Вы пройдете туда только через мой труп, а танцевать будете лишь с
монахиней из сада (фр.).
Мадам хорошо знала жизнь, мадам хорошо разбиралась в человеческой
натуре. Думаю, ни одна другая начальница пансиона в Виллете не осмелилась бы
допустить в стены своего заведения "jeune homme"*, но мадам понимала, что,
давая по столь торжественному случаю подобное разрешение, можно сделать
ловкий ход и добиться значительных преимуществ.
--------------
* Молодого человека (фр.).
Во-первых,родители пансионерок оказывались соучастниками в этом
деянии, ибо совершено оно было по их ходатайству. Во-вторых, то, что мадам
впускала в дом столь опасных и обладающих магнетической силой гремучих змей,
особенно подчеркивало самый сильный талант, присущий мадам, - талант
первоклассной surveillante*.
--------------
* Надзирательницы (фр.).
В третьих, присутствие юных представителей мужского пола придавало
пикантность всему празднеству:ученицы понимали это и лично в этом
убеждались, а зрелище сверкающих вдалеке золотых яблок вселяло в них такое
оживление, какого не могли бы вызвать никакие другие обстоятельства. Радость
детейпередавалась родителям,весельеиликование охватывали всех
присутствовавших, развлекались даже укрощенные "jeunes gens", ибо мадам не
давала им скучать. Вот таким образом мадам Бек удавалось каждый год
праздновать свои именины с успехом, не ведомым ни одной директрисе во всей
стране.
Я заметила, что сначала доктору Джону разрешалось свободно расхаживать
по всем комнатам, - мужественный и степенный вид умерял в нем юношескую
живость и даже несколько приглушал красоту; но как только начался бал, к
нему подбежала мадам.
- Пойдемте, Волк, пойдемте, - воскликнула она, смеясь, - хоть вы и в
овечьей шкуре, вам все же придется покинуть овчарню. Пойдемте, у меня там, в
вестибюле,собрался небольшой зверинец, хочу и вас поместить в мою
коллекцию.
- Но разрешите мне сперва один раз протанцевать с ученицей, которую я
выберу.
- Как вам не стыдно просить об этом? Какое безрассудство! Какая
дерзость! Sortez, sortez, au plus vite!*
--------------
* Идите, идите, да побыстрее! (фр.)
Подталкивая его впереди себя, она вскоре выдворила его за барьер.
Джиневра, как я полагаю, уставшая от танцев, разыскала меня в моем
убежище. Она бросилась рядом со мной на скамейку и (без чего я могла бы
легко обойтись), обняла меня за шею.
- Люси Сноу! Люси Сноу! - всхлипывающим голосом, почти в истерике,
воскликнула она.
- Ну, что же случилось? - спросила я сухо.
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
1
*
(
.
)
.
2
3
-
,
-
,
-
4
,
,
5
.
6
!
,
7
"
"
.
8
-
!
-
,
-
'
9
-
:
,
'
,
?
*
10
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
11
*
,
!
,
-
,
12
?
(
.
)
13
14
-
*
,
-
15
.
16
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
17
*
,
(
.
)
.
18
19
-
!
-
.
-
-
20
*
.
21
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
22
*
!
-
23
(
.
)
.
24
25
-
!
*
,
-
.
26
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
27
*
?
,
(
.
)
.
28
29
.
,
.
30
,
31
.
,
.
32
-
?
-
.
33
-
,
-
34
.
35
-
!
-
,
36
,
,
,
37
,
38
,
,
39
.
40
-
,
41
,
,
,
,
42
-
,
43
.
44
-
45
,
,
,
46
-
-
47
,
48
.
,
.
?
49
?
?
-
,
50
!
51
"
,
-
,
-
"
,
,
52
,
,
53
,
.
,
,
54
,
55
,
,
.
,
56
,
,
,
"
"
.
57
,
,
,
,
58
,
,
59
,
.
,
60
,
61
-
-
,
.
62
-
!
-
.
63
-
?
-
.
-
64
?
65
-
,
-
.
-
-
66
.
-
,
67
.
68
-
,
,
-
69
,
:
-
,
70
.
71
.
72
,
73
.
,
.
74
,
,
.
75
-
,
-
,
,
-
76
.
77
-
?
-
.
-
?
78
-
?
79
-
.
80
-
?
81
-
.
82
-
,
,
,
83
,
,
84
.
85
-
?
86
-
,
-
.
-
!
87
-
,
88
,
,
89
,
90
.
,
,
91
,
,
92
,
,
,
,
"
93
,
"
.
94
-
,
-
,
95
,
.
-
,
96
,
97
.
98
,
,
99
.
.
100
,
,
,
101
,
.
.
.
-
.
102
-
,
,
-
,
-
103
.
-
,
104
,
,
105
.
"
,
,
,
-
.
-
106
,
,
107
.
.
,
.
,
108
,
:
109
"
.
110
-
,
111
,
-
,
,
112
-
.
113
,
,
114
,
115
,
-
,
.
116
,
,
,
,
.
117
.
118
-
,
,
-
.
-
119
,
.
,
120
,
,
.
121
-
,
?
-
122
.
-
,
,
!
,
123
,
.
,
.
.
.
124
,
,
125
,
,
126
,
.
127
.
(
!
)
128
.
,
129
.
130
,
,
,
,
131
.
,
,
132
-
,
,
133
:
,
,
,
134
,
,
135
,
136
.
,
,
"
"
*
,
137
,
"
"
*
*
.
138
,
.
139
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
140
*
(
.
)
.
141
*
*
(
.
)
.
142
143
144
145
146
147
148
149
150
,
.
151
-
,
.
152
.
,
,
153
,
.
154
,
155
.
,
,
156
.
,
,
,
157
,
,
;
158
.
159
,
,
160
-
,
,
161
,
.
162
.
-
163
.
,
164
,
,
,
165
-
166
.
,
167
.
.
168
,
169
,
.
170
,
,
(
,
171
,
-
)
.
172
.
,
173
,
174
-
,
,
,
175
,
176
,
177
,
178
,
179
.
.
180
,
181
,
,
182
,
.
183
,
!
:
184
,
,
,
185
,
,
,
186
,
.
187
,
,
188
,
.
189
.
-
190
,
,
191
.
,
.
192
:
"
,
"
,
-
193
-
-
194
.
195
-
,
196
,
.
197
,
198
.
"
199
'
'
,
,
-
,
"
*
,
-
200
,
:
"
201
'
202
;
'
'
.
203
;
,
,
"
*
*
.
204
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
205
*
,
,
206
(
.
)
.
207
*
*
,
,
208
,
,
.
209
,
,
(
.
)
.
210
211
,
.
212
,
,
213
:
,
214
,
215
.
,
216
,
217
.
,
,
218
,
-
,
219
,
,
,
,
,
220
.
"
,
,
!
-
.
-
221
,
.
.
222
"
.
.
223
:
"
224
,
,
,
,
,
225
,
,
"
.
226
,
.
.
,
227
,
.
228
,
,
229
,
,
,
230
,
-
,
,
,
231
(
)
,
.
232
,
,
-
"
"
*
.
233
,
,
234
.
,
235
-
,
236
.
237
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
238
*
(
.
)
.
239
240
241
-
.
,
,
242
.
-
,
,
243
.
244
,
,
245
246
,
.
247
-
?
-
248
.
249
-
,
!
!
250
.
-
.
251
-
;
252
"
"
*
"
253
"
*
*
.
254
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
255
*
,
(
.
)
.
256
*
*
(
.
)
.
257
258
-
!
*
-
.
-
.
259
-
,
,
-
?
260
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
261
*
!
(
.
)
.
262
263
-
!
,
-
264
*
.
265
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
266
*
!
-
267
(
.
)
.
268
269
270
.
271
,
272
,
(
)
,
.
273
,
.
-
274
.
275
,
276
.
;
277
,
,
278
.
,
279
-
,
280
.
-
281
.
282
,
,
,
283
,
284
,
;
285
,
.
286
287
,
,
-
288
,
-
289
.
290
,
,
291
.
,
292
.
,
,
293
,
,
,
294
,
295
.
-
296
,
297
,
.
298
-
,
299
.
"
!
"
*
-
,
300
,
-
301
,
,
,
302
,
303
,
,
.
304
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
305
*
!
(
.
)
306
307
,
:
"
'
308
.
'
-
.
309
!
,
!
,
310
'
,
'
,
!
"
*
311
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
312
*
,
.
.
!
313
-
,
-
!
,
,
314
,
!
(
.
)
.
315
316
!
317
,
,
318
.
319
,
320
,
,
.
321
-
,
322
,
,
,
323
.
,
,
324
,
,
,
-
325
-
.
326
,
.
327
,
,
.
328
;
329
,
;
.
330
,
,
331
.
,
332
-
,
,
333
.
-
-
334
,
,
,
335
,
336
,
,
-
,
337
,
338
,
.
339
.
,
340
.
,
341
,
342
.
343
;
"
"
*
344
,
,
,
,
345
,
,
346
.
347
-
.
,
348
,
,
*
*
,
349
,
.
350
,
351
,
352
-
,
353
.
354
,
,
:
355
-
,
356
,
,
,
357
.
,
,
358
.
359
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
360
*
(
.
)
.
361
*
*
(
.
)
.
362
363
,
,
364
,
.
365
,
366
.
367
,
:
368
,
(
)
,
-
369
-
,
370
.
,
371
,
,
,
-
,
372
,
.
373
,
374
,
,
,
,
375
.
376
,
,
,
377
,
,
.
378
,
379
,
380
,
381
,
,
-
,
382
.
*
,
383
,
,
,
"
-
384
"
*
*
,
;
,
385
,
,
386
,
,
-
387
.
388
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
389
*
(
.
)
.
390
*
*
,
(
.
)
.
391
392
393
,
394
,
.
395
,
396
,
397
.
:
398
,
,
,
,
399
.
,
400
,
,
,
401
,
,
-
402
,
-
,
,
,
"
,
403
"
*
,
*
*
404
,
.
,
405
,
406
,
407
(
408
)
.
"
,
"
409
"
*
*
*
,
-
"
410
.
-
,
'
'
'
"
*
*
*
*
.
411
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
412
*
,
(
.
)
.
413
*
*
(
.
)
.
414
*
*
*
(
.
)
.
415
*
*
*
*
-
,
416
(
.
)
.
417
418
,
419
,
420
,
,
,
,
421
,
.
,
422
,
423
,
424
.
425
,
,
426
,
,
,
,
427
,
.
428
.
,
429
,
,
430
,
.
.
431
,
432
,
433
-
434
,
435
,
.
436
,
437
,
,
*
,
*
*
,
.
438
,
,
,
439
440
;
,
441
.
442
-
-
;
443
-
,
,
444
.
445
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
446
*
(
.
)
.
447
*
*
(
.
)
.
448
449
,
,
-
-
,
450
,
,
,
,
451
,
,
-
,
452
.
-
-
453
:
,
454
*
;
.
455
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
456
*
(
.
)
.
457
458
-
'
!
-
.
-
;
'
'
.
459
.
,
,
'
-
460
,
*
.
461
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
462
*
!
.
.
.
.
.
,
463
,
.
,
464
(
.
)
.
465
466
(
,
467
,
,
)
468
,
469
:
470
-
,
-
.
471
-
,
?
-
,
472
,
,
473
.
474
-
.
,
,
.
475
,
.
.
476
,
.
477
-
,
?
?
478
-
,
-
-
.
-
479
,
.
.
480
-
?
481
-
.
482
.
?
483
-
!
-
.
-
,
484
-
;
485
.
486
,
487
,
-
,
,
,
488
,
,
-
489
.
-
,
490
.
.
491
-
,
-
.
-
492
,
,
.
,
493
,
,
,
.
494
.
,
.
-
495
.
.
,
496
,
.
497
,
498
-
*
,
,
.
499
-
,
,
500
,
*
*
,
-
501
.
-
.
-
?
502
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
503
*
(
.
)
.
504
*
*
,
-
(
.
)
.
505
506
.
,
,
507
.
,
.
508
(
"
"
)
.
"
,
,
!
"
*
-
509
;
,
,
510
,
,
511
"
"
*
*
.
,
512
.
:
513
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
514
*
,
,
!
(
.
)
515
*
*
(
.
)
.
516
517
-
'
!
*
.
.
.
518
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
519
*
!
(
.
)
520
521
.
;
522
.
-
.
523
,
,
524
,
.
.
,
525
,
,
526
.
"
"
*
,
527
,
,
;
528
,
,
.
-
529
,
.
530
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
531
*
(
.
)
.
532
533
-
.
;
534
.
,
;
535
,
,
536
.
537
-
!
*
-
;
538
,
:
-
-
539
.
.
540
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
541
*
!
(
.
)
542
543
,
,
,
544
,
,
545
,
,
(
,
,
546
,
)
-
547
,
;
,
,
548
-
.
549
.
,
550
,
.
551
,
,
-
,
.
552
,
553
,
.
,
554
,
,
-
,
555
.
556
,
,
,
557
,
,
558
,
.
,
559
-
,
-
.
560
.
561
,
,
562
,
.
,
563
,
,
;
,
564
,
565
,
,
566
.
567
,
,
,
568
,
(
,
,
,
569
,
,
,
)
,
570
,
,
;
571
,
572
,
,
,
,
.
573
,
574
,
.
575
,
,
576
.
,
,
577
.
,
578
.
,
579
"
"
,
,
580
,
,
,
.
581
,
.
582
,
.
583
,
,
.
(
584
*
,
.
)
585
,
,
*
*
;
586
,
587
,
.
588
,
589
,
590
.
,
,
-
591
,
-
;
-
;
592
,
,
593
,
,
.
594
,
.
595
,
596
-
.
(
597
,
,
,
598
-
599
)
.
600
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
601
*
(
.
)
.
602
*
*
(
.
)
.
603
604
-
!
-
,
.
-
'
605
.
'
.
!
*
606
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
607
*
!
.
.
.
.
!
(
.
)
608
609
.
610
-
!
-
.
-
!
611
!
*
612
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
613
*
!
!
!
(
.
)
614
615
,
,
.
616
-
,
*
,
-
,
.
-
617
.
-
:
-
618
.
!
*
*
-
.
619
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
620
*
,
(
.
)
.
621
*
*
!
(
.
)
622
623
-
!
-
,
.
624
-
!
'
'
,
?
*
625
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
626
*
,
,
?
(
.
)
627
628
-
'
*
.
629
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
630
*
(
.
)
.
631
632
-
?
?
*
633
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
634
*
?
?
(
.
)
635
636
-
.
,
637
.
638
-
!
'
!
*
-
.
639
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
640
*
!
(
.
)
641
642
,
.
,
643
,
-
644
-
-
-
,
.
,
.
645
,
,
,
-
646
.
,
-
.
,
647
,
.
,
,
648
,
-
649
.
,
,
650
*
.
651
.
652
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
653
*
(
.
)
.
654
655
-
*
,
-
,
,
656
,
,
,
657
,
.
-
658
,
659
,
.
,
,
660
?
661
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
662
*
(
.
)
.
663
664
,
,
,
665
.
666
,
,
667
.
668
-
,
-
,
.
669
,
,
670
,
.
671
:
;
672
,
673
,
;
674
.
675
,
,
,
,
676
,
-
.
677
,
,
.
678
-
'
-
'
?
*
-
.
679
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
680
*
,
?
(
.
)
681
682
,
.
683
,
684
,
.
685
-
,
,
,
-
686
,
:
-
?
687
-
.
:
,
.
688
,
,
689
.
,
,
690
.
,
,
.
691
!
,
,
!
692
,
-
,
,
-
693
.
694
,
.
695
,
,
696
,
.
697
,
,
698
,
.
699
-
'
!
!
*
-
.
-
700
?
-
,
.
701
702
,
.
703
,
,
,
704
.
.
,
705
.
,
706
.
,
707
,
.
708
,
-
,
,
709
,
,
710
,
,
711
.
-
,
712
.
713
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
714
*
!
!
(
.
)
715
716
,
717
:
718
-
.
719
-
,
,
!
-
-
,
720
,
:
-
.
721
.
722
,
723
-
-
!
*
!
,
724
.
,
,
,
725
.
726
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
727
*
!
(
.
)
728
729
,
,
730
.
:
731
-
-
*
.
;
,
732
,
.
,
-
733
*
*
.
734
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
735
*
,
,
(
.
)
.
736
*
*
-
(
.
)
.
737
738
,
"
"
*
.
739
.
740
.
741
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
742
*
(
.
)
.
743
744
-
,
-
-
,
745
.
-
-
,
746
,
747
-
*
.
;
,
748
?
749
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
750
*
,
(
.
)
.
751
752
,
;
753
.
,
.
754
"
!
"
-
,
-
,
755
.
,
.
756
,
,
.
757
-
?
-
,
758
.
759
-
-
,
.
760
-
?
761
?
,
,
762
*
,
,
763
-
,
,
,
.
764
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
765
*
(
.
)
.
766
767
-
,
,
,
,
768
,
,
;
769
.
770
,
-
,
771
.
,
772
.
,
773
,
,
774
;
.
775
,
,
-
776
,
.
777
.
:
778
-
,
-
:
-
779
,
!
,
'
,
.
,
780
!
*
781
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
782
*
,
!
,
,
783
,
!
(
.
)
784
785
-
786
.
787
,
,
,
788
,
,
,
,
,
789
.
790
-
,
-
,
-
791
,
792
-
.
793
.
,
794
,
,
,
795
.
,
796
.
-
,
797
,
.
.
798
.
.
799
.
800
-
,
,
-
801
.
-
,
.
-
802
.
803
-
.
804
,
,
.
805
,
806
.
,
.
807
-
,
,
808
.
,
809
,
.
,
810
,
,
811
,
812
,
,
,
813
.
814
,
-
815
,
-
,
816
.
,
;
817
,
818
,
.
-
,
,
819
-
-
.
820
821
,
,
822
,
:
-
.
823
,
,
,
824
,
825
-
,
826
,
;
827
,
-
.
828
.
,
829
,
,
:
830
,
831
-
,
-
.
832
"
"
,
,
833
.
,
?
,
,
834
.
,
835
,
,
"
"
,
.
836
-
,
,
837
.
,
838
,
.
839
,
,
840
.
"
'
-
,
-
841
,
-
'
"
*
.
,
842
,
,
,
843
"
"
,
.
844
,
-
?
845
,
.
846
,
,
.
847
848
.
849
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
850
*
,
,
,
,
851
(
.
)
.
852
853
854
,
,
855
.
,
856
,
,
,
,
,
857
,
,
858
,
.
,
859
,
860
,
,
861
,
862
.
,
863
,
864
,
865
,
:
866
,
,
,
867
,
,
868
.
869
,
,
870
.
871
,
,
872
,
-
873
,
,
,
874
,
875
.
,
876
,
.
"
,
,
877
"
,
-
,
878
,
-
-
.
879
-
880
.
-
881
,
,
,
882
.
,
883
,
,
-
884
.
885
886
.
:
,
887
,
.
888
,
.
889
,
890
,
,
,
891
,
,
892
,
,
,
,
893
.
,
894
,
;
895
,
-
.
896
,
.
897
,
,
898
,
,
899
900
,
,
901
;
,
902
903
,
904
,
,
905
,
,
906
,
907
.
908
,
909
,
,
,
,
910
.
911
,
-
,
(
912
)
,
-
,
913
,
,
-
,
,
914
,
,
,
915
,
916
,
,
917
.
,
918
,
919
,
920
,
921
,
922
.
923
,
,
924
,
.
925
,
926
,
,
927
,
(
)
928
.
,
929
"
"
*
,
930
,
,
931
,
,
,
932
.
"
933
"
-
,
,
,
.
934
935
"
"
*
*
"
"
*
*
*
,
936
"
"
*
*
*
*
.
937
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
938
*
(
.
)
.
939
*
*
(
.
)
.
940
*
*
*
(
.
)
.
941
*
*
*
*
,
(
.
)
.
942
943
-
-
!
*
-
.
-
944
,
945
'
*
*
(
)
.
-
946
,
947
,
.
948
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
949
*
!
(
.
)
950
*
*
,
951
(
.
)
.
952
953
,
954
.
,
955
"
"
*
,
,
,
956
,
957
.
958
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
959
*
(
.
)
.
960
961
-
,
962
,
.
-
,
,
963
,
964
,
,
-
965
*
.
966
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
967
*
(
.
)
.
968
969
,
970
:
971
,
972
,
.
973
,
974
,
"
"
,
975
.
976
,
977
.
978
,
979
,
-
980
;
,
981
.
982
-
,
,
,
-
,
,
-
983
,
.
,
,
984
,
,
985
.
986
-
,
987
.
988
-
?
!
989
!
,
,
!
*
990
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
991
*
,
,
!
(
.
)
992
993
,
.
994
,
,
,
995
.
(
996
)
,
.
997
-
!
!
-
,
,
998
.
999
-
,
?
-
.
1000