^TМОНТРЕЙ^U Когда уже все готово к отъезду и каждая статья счета гостиницы обсуждена и оплачена, вам всегда приходится, если вы не очень раздражены этой процедурой, уладить возле дверей, перед тем как вы сядете в карету, еще одно дело - с сыновьями и дочерьми бедности, которые вас обступают. Никогда не говорите: "Пусть убираются к черту", - ведь это значит посылать в тяжкий путь нескольких несчастных, которые и без того довольно страдали. Я всегда предпочитал взять в горсть несколько су и посоветовал бы каждому благородно- му путешественнику последовать моему примеру; он может обойтисьбез подробной записи, по каким соображениям он роздал свои деньги - все это будет зачтено ему в другом месте. Что касается меня, то никто не дает так мало, как я; ведь лишь у немногих из тех, кого я знаю, такая скудная мошна. Все-таки, поскольку это был первый мой публичный акт благотворительности во Франции, я отнесся к нему с большим вниманием. - Увы! - сказал я, - у меня всего-навсего восемь су, - я раскрыл руку и показал деньги, - а здесь на них рассчитывают восемь бедных мужчин и восемь бедных женщин. Бедный оборванец без рубахи немедленно взял назад свое притязание, выступив на два шага из круга и сделав поклон в знак отказа от своей доли. Если бы весь партер закричал в один голос: Place aux dames {Место дамам (франц.).}, это и наполовину не выразило бы чувства уважения к слабому полу, которое заключено было в жесте бедняка. Праведный боже! По каким мудрым основаниям устроил ты, чтобы крайняя степень нищеты и изысканная вежливость, которые в таком разладе в других странах, нашли здесь дорогу к согласию? - Я все-таки подарил ему одно су просто за его politesse {Вежливость (франц.).}. Подвижный паренек крошечного роста, стоявший в круге как раз напротив меня, сунул под мышку какой-то предмет, когда-то бывший шляпой, вытащил из кармана табакерку и щедро предложил по щепотке соседям направо и налево: дар был настолько внушителен, что те из скромности отказались. - Бедный карлик проявил, однако, настойчивость: - Prenez-en - prenez {Берите же - берите (франц.).}, - сказал он, приветливо им кивнув, но глядя в другую сторону; тогда каждый из них взял по щепотке. - Жаль, если твоятабакерка когда-нибудь опустеет, - сказал я про себя и положил в нее два су, - но, чтобы повысить их ценность, сам взял при этом из нее небольшую щепотку. - Бедняга почувствовал вес второго одолжения сильнее, чем вес первого, - им я оказал ему честь - первое же было только милостыней - и он поблагодарил меня за него земным поклоном. - Вот! - сказал я старому однорукому солдату, участвовавшему в походах и до смерти измученному на службе отечеству, - вот тебе два су. - Vive le Roi! {Да здравствует король! (франц.).} - отвечал старый вояка. После этого у меня осталось только три су. Одно я отдал просто pour l'amour de Dieu {Ради бога (франц.).}, так как на этом основании его у меня попросили. - У бедной женщины было вывихнуто бедро, и потому ей и нельзя было подать по каким-нибудь другим соображениям. - Mon cher et tres charitable Monsieur {Дорогой и милостивый господин (франц.).}. - На это ничего не возразишь, - сказал я. - Му Lord Anglais {Милорд английский (франц.).}, - самый звук этих слов стоил денег - и я отдал за него -мое последнее су-. Но в пылу раздачи я проглядел одного pauvre honteux {Застенчивого бедняка (франц.).}, для которого некому было попросить су и который, я уверен, скорее погиб бы, чем попросил для себя сам. Он стоял возле кареты, немного в стороне от кружка обступивших меня нищих и вытирал слезу на лице, видевшем, какмне показалось, лучшие дни. - Праведный боже! - сказал я, - а у меня не осталось для него ни одного су. - Да ведь у тебя их тысяча! - громко закричали все зашевелившиеся во мне силы природы, - и вот я дал ему - не важно, сколько - теперь мне стыдно сказать, -как много-, - а тогда было стыдно подумать, как мало. Таким образом, если читательспособенсоставитькакое-нибудь представление о моем тогдашнем состоянии, то, пользуясь этими двумя твердыми отправными точками, он может отгадать величину моего подаяния с точностью до одного или двух ливров. Для остальных у меня не нашлось ничего, кроме Dieu vous benisse. - Et le bon Dieu vous benisse encore {Да благословит вас бог. - И вас да благословит господь бог (франц.).}, - сказали старый солдат, карлик и пр. Но pauvre honteux ничего не в силах был сказать - он достал маленький носовой платок и, отвернувшись, вытер глаза - и мне показалось, что он благодарен мне больше, чем все остальные. ^TБИДЕ^U Устроив все эти маленькие дела, я сел в почтовую карету с таким удовольствием, как еще никогда в жизни не садился в почтовые кареты, а Ла Флер, закинув один огромный ботфорт на правый бок маленького -биде- {Почтовая лошадь. - Л. Стерн.}, другую же свесив с левого бока (ног его я в расчет не принимаю), поскакал передо мной легким галопом, счастливый и статный, как принц. - - Но что такое счастье! что такое величие на пестрой сцене жизни! Не проехали мы и одного лье, как галоп Ла Флера внезапно был остановлен мертвым ослом - его лошадка не пожелала пройти мимо трупа - между нею и седоком завязался спор, и бедный парень первым же взмахом ее копыт был выброшен из своих ботфорт. Ла Флер перенес свое падение, как истый француз-христианин, сказав по его поводу всего-навсего: Diable! - он мигом встал и снова навалился верхом на свою лошадку, принявшись колотить ее так, как будто под ним был его барабан. Лошадка метнулась от одного края дороги к другому - потом обратно - туда-сюда, словом, готова была идти куда угодно, Только не мимо павшего осла. - Ла Флер настаивал на своем - и лошадка его сбросила. - Что случилось с твоим конем, Ла Флер? - спросил я. - Monsieur, - сказал он, - c'est un cheval le plus opiniatre du monde {Сударь, это самая упрямая лошадь на свете (франц.).}. - Ну, если это такая упрямая скотина, так пусть себе идет, куда знает, - отвечал я. После этого Ла Флер отпустил коня, хорошенько стегнув его, а тот поймал меня на слове и во весь опор помчался назад в Монтрей. - Peste! - сказал Ла Флер. Не будет mal-a-propos {Некстати (франц.).} заметить здесь, что, хотя Ла Флер прибегнул в этой передряге только к двум восклицаниям, а именно: Diable! и Peste! - однако во французском языке их существует три; подобно положительной, сравнительной и превосходной степеням, то или иное из них употребляется в жизни при каждом неожиданном стечении обстоятельств. Le Diable! - первая - положительная степень - употребляется главным образом при обыкновенных душевных движениях, когда что-нибудь случается вопреки нашим ожиданиям - например, когда при игре в кости выпадает одинаковое число очков, - когда вас, как Ла Флера, сбрасывает лошадь, и так далее. - Наставление мужу рогов по этой же причине всегда вызывает возглас: Le Diable! Но если неожиданная случайность заключает в себе нечто вызывающее, как это было, когда лошадка бросилась наутек, оставив опешившего Ла Флера в ботфортах, - это уж вторая степень. Тогда говорят: Peste! Что же касается третьей - - Но здесь сердце мое сжимается от жалости и сочувствия, когда я раздумываю, как тяжек должен быть уд ел столь утонченного народа и какие горькие страдания должен был он претерпеть, чтобы быть вынужденным ее употреблять. - Вкладывайте мне в уста, о силы, оделяющие язык наш красноречием в несчастии! - что бы ни выпало на мою долю, - вкладывайте мне в уста одни лишь пристойные слова для выражения моих чувств, и я дам волю моим естественным порывам. - Но так как подобные слова были не в ходу во Франции, то я решил принимать каждую приключившуюся со мной беду молча, не отзываясь на нее никаким восклицанием. Ла Флер, такого договора с собой не заключавший, провожал упрямую лошадь глазами, пока не потерял ее из виду, - после чего предоставляю вам самим догадаться, если угодно, каким словцом заключил он всю эту передрягу. Так как не могло быть и речи о том, чтобы Ла Флеру в ботфортах гнаться за напуганной лошадью, то мне оставалось только взять его или на запятки, или в карету. - Я предпочел последнее, и в полчаса мы доехали до почтового двора в Нанпоне. ^TМЕРТВЫЙ ОСЕЛ^U ^TНАНПОН^U - А это, - сказал он, складывая хлебные корки в свою котомку, - это составило бы твою долю, если бы ты был жив и мог ее разделить со мной. - По тону, каким это было сказано, я подумал, что он обращается к своему ребенку; но он обращался к своему ослу, тому самому ослу, труп которого мы видели на дороге и который был причиной злоключения Ла Флера. Человек, по-видимому, очень горевал по нем, и это вдруг напомнило мне оплакивание Санчо своего осла, но в тоне голосанезнакомцазвучалобольшеискренностии естественности. Горевавший сидел на каменной скамье у дверей, а рядом с ним лежали вьючное седло и уздечка осла, которые он время от времени приподнимал - потом клал на землю - смотрел на них - и качал головой. Потом он снова вынул из котомки хлебную корку, как будто собираясь ее съесть, - подержал некоторое время в руке - положил на удила ослиной уздечки - задумчиво поглядел на устроенное им маленькое сооружение - и тяжко вздохнул. Трогательная простота его горя привлекла к нему, пока закладывали лошадей, множество народа, в том числе и Ла Флера; так как я остался в карете, то мог все слышать и видеть через головы собравшихся. - Он сказал, что недавно прибыл из Испании, куда ездил из отдаленного конца Франконии, и проделал вот уж какой конец обратного пути, когда пал его осел. Всем, по-видимому, хотелось узнать, что могло побудить такого старого и бедного человека пуститься в такое далекое путешествие. - Небу угодно было, - сказал он, - благословить его тремя сыновьями - молодцами, каких больше не сыскать во всей Германии; но когда двух старших в одну неделю унесла оспа, а младший свалился от этой же болезни, он испугался, что лишатся всех своих детей, и дал обет, если небо не возьмет от него последнего, в благодарность совершить паломничество в Сант-Яго, в Испанию. Дойдя до этого места, объятый горем рассказчик остановился, чтобы заплатить дань природе, - он горько заплакал. - Небо, - сказал он, - приняло его условия, и он отправился из своей хижины с этим бедным созданием, которое терпеливо делило тягости его путешествия - всю дорогу ело с ним его хлеб и было ему как бы другом. Все собравшиеся слушали бедняка с участием, - Ла Флер предложил ему денег. - Горевавший сказал, что он в них не нуждается - дело не в цене осла, - а в его утрате. Осел, - сказал он, - без всякого сомнения, его любил, - и тут он рассказал слушателям длинную историю о постигшем его и осла при переходе через Пиренеи несчастье, которое на три дня их разлучило; в течение этого времени осел искал его так же усердно, как сам он искал осла, и оба они почти не прикасались ни к еде, ни к питью, пока не встретились друг с другом. - После потери этого животного у тебя есть, мой друг, по крайней мере, одно утешение; я уверен, что ты был для него милосердным хозяином. - Увы, - сказал горевавший, - я тоже так думал, пока он был жив, - но теперь, когда он мертв, я думаю иначе. - Боюсь, мой вес вместе с грузом моих горестей оказались для него непосильными - они сократили дни бедного создания, и, боюсь, ответственность за это падает на меня. - Позор для нашего общества! - сказал я про себя. - Если бы мы любили друг друга, как этот бедняк любил своего осла, - это бы кое-что значило, - ^TКУЧЕР^U ^TНАНПОН^U Печаль, в которую поверг меня рассказ бедняка, требовала к себе бережного отношения; между тем кучер не обратил на нее никакого внимания, пустившись вскачь по pave {Булыжной мостовой (франц.).}. Изнывающий от жажды путник в самой песчаной Аравийской пустыне не мог бы так томиться по чашке холодной воды, как томилась душа моя по чинным и спокойным движениям, и я составил бы высокое мнение о моем кучере, если бы тот тихонько повез меня, так сказать, задумчивым шагом. - Но едва только удрученный горем странник кончил свои жалобы, как парень безжалостно стегнул каждую из своих лошадей и с грохотом помчался как тысяча чертей. Я во всю мочь закричал ему, прося, ради бога, ехать медленнее, - но чем громче я кричал, тем немилосерднее он гнал. - Черт его побери вместе с его гонкой, - сказал я, - он будет терзать мои нервы, пока не доведет меня до белого каления, а потом поедет медленнее, чтобы дать мне досыта насладиться яростью моего гнева. Кучер бесподобно справился с этой задачей: к тому времени, когда мы доехали до подошвы крутой горы в полулье от Нанпона, - я был зол уже не только на него - но и на себя за то, что отдался этому порыву злобы. Теперь состояние мое требовало совсем другого обращения: хорошая встряска от быстрой езды принесла бы мне существенную пользу. - Ну-ка, живее - живее, голубчик! - сказал я. Кучер показал на гору - тогда я попробовал мысленно вернуться к повести о бедном немце и его осле - но нить оборвалась - и для меня было так же невозможно восстановить ее, как для кучера пустить лошадей рысью - - К черту всю эту музыку! - сказал я. - Я сижу здесь с самым искренним намерением, каким когда-либо одушевлен был смертный, обратить зло в добро, а все идет наперекор этому благому намерению. Против всех зол есть, по крайней мере, одно успокоительное средство, предлагаемое нам природой; я с благодарностью принял его из ее рук и уснул; первое разбудившее меня слово было: -Амьен-. - Господи! - воскликнул я, протирая глаза, - да ведь это тот самый город, куда должна приехать бедная моя дама. ^TАМЬЕН^U Едва произнес я эти слова, как почтовая карета графа де Л***, с его сестрой в ней, быстро прокатила мимо: дама успела только кивнуть мне - она меня узнала, - однако кивнуть особенным образом, как бы показывая, что наши отношения она не считает поконченными. Доброта ее взгляданебыла обманчивой: я еще не поужинал, как в мою комнату вошел слуга ее брата с запиской, где она говорила, что берет на себя смелость снабдить меня письмом, которое я должен лично вручить мадам Р*** в первое утро, когда мне в Париже нечего будет делать. К этому было добавлено сожаление (но в силу какого penchant {Побуждения (франц.).}, она не пояснила) по поводу того, что обстоятельства ей помешали рассказать мне свою историю, но она продолжает считать себя в долгу передо мной; и если моя дорога когда-нибудь будет проходить через Брюссель и я к тому времени еще не позабуду имени мадам де Л***, то мадам де Л*** будет рада заплатить мне свой долг. - Итак, - сказал я, - я встречусь с тобой, прелестная душа, в Брюсселе - мне стоит только вернуться из Италии через Германию и Голландию и направиться домой через Фландрию - всего десять лишних перегонов; но хотя бы и десять тысяч! Какой душеспасительной отрадой увенчается мое путешествие, приобщившись печальным перипетиям грустной повести, рассказанной мне такой страдалицей! Видеть ее плачущей! Даже если я не в состоянии осушить источник ее слез, какое все-таки утонченное удовольствие доставит мне вытирать их на щеках лучшей и красивейшей из женщин, когда я молча буду сидеть возле нее всю ночь с платком в руке. В чувстве этом не заключалось ничего дурного, а все-таки я сейчас же упрекнул в нем мое сердце в самых горьких и резких выражениях. Как я уже говорил читателю, одной из благодатных особенностей моей жизни является то, что почти каждую минуту я в кого-нибудь несчастливо влюблен; и когда последнее пламя мое погашено было вихрем ревности, налетевшим на меня при внезапном повороте дороги, я вновь зажег его месяца три тому назад от чистого огня Элизы - поклявшись, что оно будет гореть у меня в течение всего путешествия. - К чему таить? Я поклялся ей в вечной верности - она получила право на все мое сердце - делить свои чувства значило бы ослаблять их - выставлять их напоказ значило бы ими рисковать, а где есть риск, там возможна и потеря. - Что же ответишь ты тогда, Йорик, сердцу, столь преисполненному доверия и надежд - столь доброму, столь нежному и безупречному? - Я не поеду в Брюссель! - воскликнул я, обрывая свои рассуждения, - но мое воображение разыгралось - я вспомнил ее взоры в ту решительную минуту нашего расставания, когда ни один из нас не нашел силы сказать "прощай"! Я взглянул на портрет, который она повесила мне на шею на черной ленточке, - и покраснел, когда увидел его, - я отдал бы целый мир, чтобы его поцеловать, но мне стало стыдно. - Неужто этот нежный цветок, - сказал я, сжимая его в руках, - будет подломлен под самый корень, - и подломлен, Йорик, тобой, обещавшим укрыть его на своей груди? - Вечный источник счастья, - сказал я, становясь на колени, - будь моим свидетелем, - и все чистые духи, тебя вкушающие, будьте и вы моими свидетелями, что я не поеду в Брюссель, если не будет вместе со мной Элизы, хотя бы дорога эта вела меня на небо. В состоянии исступления сердце, вопреки рассудку, всегда скажет много лишнего. ^TПИСЬМО^U ^TАМЬЕН^U Счастье не улыбалось Ла Флеру; с рыцарскими подвигами ему не повезло - и со времени поступления на службу ко мне, то есть в течение почти целых суток, ему не представилось ни одного случая проявить свое усердие. Бедняга сгорал от нетерпения, и потому с жадностью ухватился за явившегося с письмом слугу графа де Л***, который давал ему такой случай; чтобы оказать честь своему хозяину, он отвел слугу в заднюю комнату гостиницы и угостил стаканом-двумя лучшего пикардийского вина; в свою очередь, слуга графа де Л***, чтобы не остаться перед Ла Флером в долгу по части учтивости, привел его в дом графа. -Обходительность- Ла Флера (один его взгляд служил ему рекомендательным письмом) вскоре расположила к нему всю прислугу на кухне; а так как француз никогда не отказывается блеснуть своими талантами, в чем бы они ни заключались, то не прошло и пяти минут, как Ла Флер вытащил свою флейту и, с первой же ноты пустившись в пляс, увлек за собой fille de chambre, maitre d'hotel {Горничную, дворецкого (франц.).}, повара, судомойку и всех домочадцев, собак и кошек, со старой обезьяной в придачу: я думаю, что со времени всемирного потопа не бывало на свете такой веселой кухни. Мадам де Л***, проходя из комнат брата к себе, услышала это шумное веселье и позвонила своей fille de chambre спросить, в чем дело; узнав, что это слуга английского джентльмена так распотешил своей флейтой весь дом, она велела позвать его к себе. Бедняга никак не мог явиться с пустыми руками, и потому, поднимаясь по лестнице, он запасся тысячей комплиментов мадам де Л*** от своего господина - присоединил к ним длинный список апокрифических расспросов о здоровье мадам де Л*** - сказал ей, что мосье, господин его, au desespoir {В отчаянии (франц.).}, не зная, отдохнула ли она после утомительного путешествия, - и, в довершение всего, что мосье получил письмо, которое мадам соблаговолила. - И он соблаговолил, - сказала мадам де Л***, перебивая Ла Флера, - прислать мне ответ. Мадам де Л*** сказала это таким не допускающим сомнений тоном, что у Ла Флера не хватило духу обмануть ее ожидание - он трепетал за мою честь - а возможно, был не совсем спокоен и за свою, поскольку служил у человека, способного сплоховать en egards vis-a-vis d'une femme {По части почтения к женщине (франц.).}. Поэтому, когда мадам де Л*** спросила Ла Флера, принес ли он письмо, - О qu'oui, - отвечал Ла Флер, после чего, положив шляпу на пол, ухватил левой рукой за клапан своего правого кармана и правой стал шарить в нем, отыскивая письмо, потом наоборот - Diable! - потом обшарил все карманы один за другим, не забыв и карманчика для часов в штанах - Peste! - потом Ла Флер опорожнил все карманы на пол - вытащил грязный галстук - носовой платок - гребенку - плетку - ночной колпак - потом заглянул внутрь своей шляпы - Quelle etourderie {Какая рассеянность (франц.).}. Он оставил письмо на столе в гостинице - он сбегает за ним и через три минуты его доставит. Я только что поужинал, когда вошел Ла Флер и представил отчет о своем приключении; он безыскусственно рассказал мне все, как было, и только прибавил, что если мосье (par hazard) {Случайно (франц.).} забыл ответить мадам на ее письмо, то счастливое стечение обстоятельствдаетему возможность исправить этот faux pas {Промах (франц.).}, - если же нет, то пусть все остается, как было. Признаться, я был не вполне уверен насчет требований -этикета-: следовало мне писать даме или не следовало; но если бы я написал - сам дьявол не мог бы рассердиться: ведь это было только горячее усердие исполненного благих намерений существа, которое пеклось о моей чести; и если бы даже Ла Флер совершил оплошность или своим поступком привел меня в замешательство - сердце его было безупречно - меня же ничто не обязывало писать - а самое главное - он совсем непохож был на человека, совершившего оплошность. - Все это превосходно, Ла Флер, - сказал я. - Этого было достаточно. Ла Флер, как молния, вылетел из комнаты и вернулся с пером, чернилами и бумагой в руке; подойдя к столу, он разложил все это передо мной с таким сияющим видом, что я не мог не взять в руку перо. Я начинал и снова начинал; хотя мне нечего было сказать и выразить это можно было в шести строчках, я перепробовал шесть различных начал и всеми ими остался недоволен. Словом, я был не расположен писать. Ла Флер снова вышел и принес немного воды в стакане, чтобы разбавить мои чернила, потом отправился за песком и сургучом. - Ничто не помогало: я писал, перечеркивал, рвал, жег и писал снова. - Le Diable l'emporte! {Черт его побери! (франц.).} - проворчал я, - я не в состоянии написать это письмо, - и, сказав это, в отчаянии бросил перо. Как только я это сделал, Ла Флер с почтительнейшим видом подошел к столу и, принеся тысячу извинений за смелость, которую он берет на себя, сказал, что у него в кармане есть письмо, написанное барабанщиком его полка жене капрала, которое, по его мнению, подойдет к данному случаю. Меня заинтересовала затея бедняги. - Пожалуйста, - сказал я, - покажи. Ла Флер мигом вытащил засаленную записную книжечку, всю набитую записочками и billets-doux {Любовными письмами (франц.).}, в печальном состоянии, положил ее на стол, распустил шнурок, которым все это было перевязано, и быстро переглядел бумажки, пока не нашел нужного письма. - La voila! {Вот оно! (франц.).} - радостно проговорил он, хлопая в ладоши, после чего развернул письмо и положил передо мной, а сам отступил на три шага от стола, пока я его читал. ^TПИСЬМО^U Madame, Je suis penetre de la douleur la plus vive, et reduit en meme temps au desespoir par ce retour imprevu du Corporal, qui rend notre entrevue de ce soir la chose du monde la plus impossible. Mais vive la joie! et toute la mienne sera de penser a vous. L'amour n'est -rien- sans sentiment. Et le sentiment est encore -moins- sans amour. On dit qu'on ne doit jamais se desesperer. On dit aussi que Monsieur le Corporal monte la garde Mercredi: alors ce sera mon tour. -Chacun a son tour-. En attendant - Vive l'amour! et vive la bagatelle! Je suis. Madame, Avec toutes les sentiments les plus respectueux et les plus tendres tout a vous, Jacques Roque {*}. {* Мадам, я исполнен живейшей скорби и в то же время приведен в отчаяние неожиданным возвращением капрала,котороеисключаетвсякую возможность нашего свидания сегодня вечером. Но да здравствует радость! И вся моя радость будет - думать о вас. Любовь без чувства - -ничто-. А чувство без любви еще -меньше-, чем ничто. Говорят, что никогда не надо отчаиваться. Говорят также, что господин капрал в среду вступает в караул: тогда наступит мой черед. -Каждому свой черед-. А до тех пор - Да здравствует любовь и да здравствуют интрижки! Остаюсь, мадам, с самыми почтительными и самыми нежными чувствами, весь ваш Жак Рок (франц.).} Стоило только заменить капрала графом - да умолчать о вступлении в караул в среду - и письмо получалось довольно сносное. И вот, чтобы доставить удовольствие бедному парню, трепетавшему за мою и свою честь, а также за честь своего письма, - я осторожно снял с него сливки и, взбив их по своему вкусу, запечатал написанное и отослал с Ла Флером мадам де Л*** - а на следующее утро мы продолжали нашу поездку в Париж. ^TПАРИЖ^U Если человек способен блеснуть красивым выездом и поднять кругом суматоху посредством полудюжины лакеев и двух поваров, - это отлично действует в таком месте, как Париж, - он может вкатить в любую улицу этого города. Но бедному монарху, у которого нет кавалерии и вся пехота которого насчитывает только одного человека, лучше всего оставить поле битвы и проявить свои способности в кабинете министров, если только он в силах -подняться к ним- - я говорю: подняться к ним, - ибо не может быть и речи о величественном нисхождении к ним со словами: "Me voici, mes enfants!" - я здесь - что бы ни думали на этот счет иные. Признаться, первые мои ощущения, когда я остался совершенно один в отведенной мне комнате гостиницы, оказались далеко не столь обнадеживающими, как я воображал. Я чинно подошел в запыленном черном кафтане к окну и, поглядев в него, увидел, как все, от мала до велика, в желтом; синем и зеленом несутся на кольцо наслаждения. - Старики с поломанным оружием и в шлемах, лишенных забрала, - молодежь в блестящих доспехах, сверкающих, как золото, и разубранных всеми яркими перьями Востока, - все - все бросаются на него с копьями наперевес, как некогда зачарованные рыцари на турнирах бросались за славой и любовью. - - Увы, бедный Йорик! - воскликнул я, - что тебе здесь делать? При первом же натиске всей этой сверкающей сутолоки ты обратишься в атом - ищи - ищи какой-нибудь извилистый переулок с рогаткой на конце его, по которому не проезжала ни одна повозка и который ни разу не озарялся светом факела - там можешь ты утешить душу свою сладким разговором с какой-нибудь гризеткой о жене цирюльника и проникнуть в их общество! - - Провались я, если я это сделаю! - сказал я, доставая письмо, которое должен был передать мадам де Р*** - Я явлюсь с визитом к этой даме, вот что я сделаю прежде всего. - И, кликнув Ла Флера, я распорядился, чтобы он немедленно отыскал мне цирюльника - а затем почистил мой кафтан. ^TПАРИК^U ^TПАРИЖ^U Вошедший цирюльник наотрез отказался что-нибудь сделать с моим париком: это было или выше, или ниже его искусства. Мне ничего не оставалось, как взять готовый парик по его рекомендации. - Но я боюсь, мой друг, - сказал я, - этот локон не будет держаться. - Можете погрузить его в океан, - возразил он, - Все равно он будет держаться - Какие крупные масштабы прилагаются к каждому предмету в этом городе! - подумал я. - При самом крайнем напряжении мыслей английский парикмахер не мог бы придумать ничего больше, чем "окунуть его в ведро с водой". - Какая разница! Точно время рядом с вечностью. Признаться, я терпеть не могу трезвых представлений, как не терплю и порождающих их убогих мыслей, и меня обыкновенно так поражают великие произведения природы, что если бы на то пошло, я никогда бы не брал для сравнения предметов меньших, чем, скажем, горы. Все, что можно возразить в данном случае против французской выспренности, сводится к тому, что величия тут больше -в словах-, чем -на деле-. Несомненно, океан наполняет ум возвышенными мыслями; однако Париж настолько удален от моря, что трудно было предположить, будто я отправлюсь за сто миль на почтовых проверять слова парижского цирюльника на опыте, - произнося их, он ничего не думал - Ведро воды, поставленное рядом с океанскими пучинами, конечно, образует в речи довольно жалкую фигуру - но, надо сказать, оно обладает одним преимуществом - оно находится в соседней комнате, и прочность буклей можно в одну минуту проверить в нем без больших хлопот. По честной правде иболеебеспристрастномисследованиидела, -французское выражение обещает больше, чем исполняет-. Мне кажется, я способен усмотреть четкие отличительныепризнаки национальных характеров скорее в подобных нелепыхminutiae{Мелочах (лат.).}, чем в самых важных государственных делах, когда великие люди всех национальностей говорят и ведут себя до такой степени одинаково, что я не дал бы девятипенсовика за выбор между ними. Я так долго находился в руках цирюльника, что было слишком поздно думать о визите с письмом к мадам Р*** в этот же вечер; но когда человек с головы до ног принарядился для выхода, от его размышлений мало проку; вот почему, записав название Hotel de Modene, где я остановился, я вышел на улицу без определенной цели. - Пораздумаю об этом, - сказал я, - дорогой. ^TПУЛЬС^U ^TПАРИЖ^U Хвала вам, милые маленькие обыденные услуги, ибо вы облегчаете дорогу жизни! Подобно грации и красоте, с первого жевзглядазарождающих расположение к любви, вы открываете двери в ее царство и впускаете туда чужеземца. - Пожалуйста, мадам, - сказал я, - будьте добры указать, где мне повернуть, чтобы пройти к Opera comique {Комическая опера (франц.).}, - С большим удовольствием, мосье, - отвечала она, откладывая свою работу. По пути я заглянул в десяток лавок, высматривая лицо, которого не потревожило бы мое нескромное обращение; наконец лицо этой женщины мне приглянулось, и я вошел. Она вязала кружевные рукавчики, сидя на низенькой скамеечке в глубине лавки, против двери - - Tres volontiers - с большим удовольствием, - сказала она, складывая свою работу на стоявший рядом стул и поднимаясь с низенькой скамеечки, на которой она сидела, таким проворным движением и с таким приветливым взглядом, что, издержи я у нее пятьдесят луидоров, я все-таки сказал бы: "Эта женщина восхитительна!" - Вам надо повернуть, мосье, - сказала она, подходя со мной к дверям лавки и показывая переулок внизу, по которому я должен был пойти, - вам надо повернуть сперва налево - mais prenez garde {Но будьтевнимательны (франц.).} - там два переулка; так, будьте добры, поверните во второй - затем спуститесь немного вниз, и вы увидите церковь, а когда ее минуете, потрудитесь сразу повернуть направо, и эта улица приведет вас к Pont Neuf {Новый мост (франц.).}, который вам надо будет перейти - а там каждый с удовольствием вам покажет. - Она трижды повторила свои указания - с тем же благодушным терпением в третий раз, что и в первый, - и если -тон и манеры- имеют некоторое значение, - а они его, несомненно, имеют и лишены только для глухих к ним сердец, - то она, по-видимому, была искренне озабочена тем, чтобы я не заблудился. Не хочу думать, что красота этой женщины (хотя, по-моему, она была прелестнейшей гризеткой, которуюякогда-либовидел)повлиялана впечатление, оставленное во мне ее любезностью; помню только, что, говоря, как много я ей обязан, я смотрел ей слишком прямо в глаза - и что я поблагодарил ее столько же раз, сколько раз она повторила свои указания. Не отошел я и десяти шагов от лавки, как обнаружил, что забыл до последнего слова все сказанное ею, - вот почему, оглянувшись и увидя, что она все еще стоит на пороге, как бы желая убедиться, правильной ли дорогой я пошел, - я вернулся к ней, чтобы спросить, надо ли мне повернуть сперва направо или сперва налево - так как я совершенно забыл. - Возможно ли! - сказала она, смеясь. - Очень даже возможно, отвечал я, - когда мужчина больше думает о женщине, чем о ее добром совете. Так как это была сущая правда - то она приняла ее, как принимает должное каждая женщина, с легким реверансом. - Attendez! {Подождите! (франц.).} - сказала она, положив руку мне на плечо, чтобы удержать меня, а в это время подозвала мальчика из задней комнаты и велела ему приготовить сверток перчаток. - Я как раз собираюсь, - сказала она, - послать его с пакетом в тот квартал; и если вы будете так любезны зайти, все мигом будет готово, и он проводит вас до места. - Я вошел с ней в лавку и взял оставленный ею на стуле рукавчик, как бы с намерением освободить место и сесть; когда же она опустилась на свою низенькую скамейку, я немедленно занял место рядом с ней. - Через минуту он будет готов, мосье, - сказала она. - Как бы мне хотелось, - отвечал я, - сказать вам в эту минуту что-нибудь очень приятное за все ваши милые услуги. Случайную услугу способен оказать каждый, но когда одна услуга следует за другой, это уже свидетельствует о теплоте сердца; и бесспорно, - добавил я, - если кровь, вытекающая из сердца, та же самая, что достигает конечностей (тут я коснулся ее запястья), то я уверен, что у вас лучший пульс, какой когда-либо бывал у женщины. - Пощупайте, - сказала она, протягивая руку. Я отложил шляпу и взял ее одной рукой за пальцы, а два пальца другой руки положил ей на артерию - - Вот славно было бы, дорогой Евгений, если бы ты прошел мимо и увидел, как я, разнежившись, сижу в черном кафтане и считаю один за другим удары пульса с таким благоговейным вниманием, точно подстерегаю критический отлив или прилив ее лихорадки! - Как бы ты посмеялся и поиронизировал над моей новой профессией! - А тебе было бы над чем посмеяться и надчем поиронизировать. - Поверь, дорогой Евгений, - сказал бы я тебе, - "на свете есть занятия похуже, чем -щупать пульс у женщины-". - Но пульс гризетки! - ответил бы ты, - да еще в открытой лавке! Ах, Йорик - - Тем лучше! Ведь если мои намерения открыты, Евгений, мне все равно, хотя бы целый мир смотрел, как я это делаю. ^TМУЖ^U ^TПАРИЖ^U Я насчитал двадцать ударов и уже близился к сороковому, как неожиданно вошедший из задней комнаты муж немного сбил меня со счета. - Ничего, это только ее муж, сказала она, - так что я начал новый десяток. - Мосье так добр, сказала она мужу, когда тот проходил мимо нас, - что взял на себя труд послушать мой пульс. - Муж снял шляпу и, поклонившись мне, сказал, что я делаю ему слишком много чести, - сказав это, он надел шляпу и вышел. Праведный боже, - сказал я себе, когда он вышел, - и может же такой человек быть мужем такой женщины! Пусть не посетуют на меня немногие, которым понятны причины моего восклицания, если я объясню его тем, кому они непонятны. В Лондоне жена лавочника кажется плотью от плоти и костью от кости своего мужа; в отношении различных природных способностей, как душевных, так и телесных, преимущество принадлежит иногда мужу, иногда жене, но в общем они бывают ровней и соответствуют друг другу в той степени, в какой это нужно для мужа и жены. В Париже, напротив, едва ли найдется два разряда более различных существ: ведь, поскольку законодательная и исполнительная власть в лавке зиждется не на муже, он редко там показывается - где-нибудь в темной и унылой задней комнате сидит он, ни с кем не знаясь, в ночном колпаке с кисточкой, такой же неотесанный сын Природы, каким Природа произвела его. Так как гений народа, у которого только монархияоснованана -салическом- законе, предоставил эту отрасль, наряду с разными другими, в полновластное распоряжение женщин, - то в непрерывном торге с покупателями всех званий и положений с утра до ночи они, подобно грубым камушкам, долго перетряхиваемым в мешке, стирают в дружеских препирательствах все свои шероховатости и острые углы и не только становятся круглыми и гладкими, но иные из них приобретают еще и блеск, как бриллианты, - между тем как мосье le Mari {Муж (франц.).} немногим лучше булыжника, на который вы ступаете - - Право же - право, человек! не добро тебе сидеть одному - ты создан был для общительности и дружественных приветствий, в доказательство чего я ссылаюсь на последовавшее от них улучшение природных наших качеств. - Ну, как он бьется, мосье? - спросила она. - Со всей благоприятностью, - отвечал я, спокойно глядя ей в глаза, - которой я ожидал. - Она собиралась сказать в ответ какую-то любезность, но в лавку вошел мальчик с перчатками. - A propos {Кстати (франц.).}, - сказал я, - мне самому нужны две пары. ^TПЕРЧАТКИ^U ^TПАРИЖ^U Когда я это сказал, прекрасная гризетка поднялась, прошла за прилавок, достала пакет и развязала его; я подошел к противоположной стороне прилавка: все перчатки были велики. Прекрасная гризетка прикидывала их, пару за парой, к моей руке - размеры их от этого не менялись. - Она попросила меня надеть одну пару, с виду наименьшую. - Она расстегнула одну перчатку и подставила мне - моя рука в один миг проскользнула в нее. - Не подойдет, - сказал я, покачав головой. - Нет, не подойдет, - сказала она, тоже покачав головой. Бывают такие встречные взгляды, исполненные невинного лукавства - где прихоть, рассудительность, серьезность и плутовство так перемешаны, что все языки вавилонского столпотворения, вместе взятые, не могли бы их выразить - они передаются и схватываются столь молниеносно, что вы почти не в состоянии сказать, которая из сторон является источником заразы. Предоставляю людям, которые за словом в карман не лезут, исписывать на эту тему страницы, - сейчас довольно будет снова сказать, что перчатки не желали подходить; скрестив руки, мы оба облокотились о прилавок - он был узенький, так что между нами мог поместиться только сверток перчаток. Прекрасная гризетка по временам бросала взгляд на перчатки, потом в сторону, на окно, потом на перчатки - и потом на меня. Я был не расположен нарушать молчание - я последовал ее примеру: взглянул на перчатки, потом на окно, потом на перчатки и потом на нее - и так далее, попеременно. Я заметил, что при каждой атаке несу значительный урон - у нее были живые черные глаза, и она стреляла ими сквозь длинные шелковые ресницы с таким проникновением, что взоры ее западали мне в самое сердце, в самое нутро. - Может показаться странным, но у меня действительно было такое ощущение - - Нужды нет, - сказал я, взяв лежавшие возле меня две пары и сунув их в карман. Я был убежден, что прекрасная гризетка запросила с меня не больше одного ливра сверх положенной цены, - мне захотелось, чтобы она спросила еще ливр, и я ломал голову, как бы это устроить. - Неужели вы думаете, милостивый государь, - сказала она, неверно истолковав мое замешательство, - что я способна запросить лишнее су с иностранца - и притом с иностранца, который больше из вежливости, чем нуждаясь в перчатках, сделал мне честь, доверившись мне? M'en croyez capable? {Вы меня считаете на это способной? (франц.).} - Клянусь вам, нет! - сказал я. - Но если бы вы и были на это способны, вы бы только доставили мне удовольствие. - С этими словами, отсчитав ей денег в руку и поклонившись ниже, чем принято кланяться женам лавочников, я удалился, и ее мальчик с пакетом последовал за мной. ^TПЕРЕВОД^U ^TПАРИЖ^U В ложе, куда меня впустили, не было никого, кроме старого приветливого французского офицера. Я люблю этот тип; не только потому, что уважаю человека, манеры которого облагорожены профессией, делающей дурных людей еще худшими, но и потому, что когда-то знал одного - его уже нет! - Отчего не спасти мне одну страницу от поругания, написав на ней имя его и поведав миру, что то был капитан Тобайас Шенди, самый любезный мне из моих друзей и моей паствы, при мысли о человеколюбии которого, через столько лет после его смерти, глаза мои неизменно наполняются слезами? Ради него япитаю пристрастие ко всему сословию ветеранов; итак, перешагнув через два задних ряда скамеек, я поместился возле него. Старый офицер внимательно читал какую-то книжечку (может быть, либретто оперы), вооружившись, большими очками. Как только я сел, он снял очки и, положив их в футляр из шагреневой кожи, спрятал вместе с книжкой в карман. Я привстал и поклонился ему. Переведите это на любой из языков цивилизованного мира - и смысл получится такой: "Вот вошел в ложу бедный иностранец - с виду он как будто ни с кем не знаком, да вероятно ни с кем и не познакомится, проведи он хотя бы семь лет в Париже, если всякий, к кому он подходит, будет держать очки на носу - ведь это значит наглухо запирать перед ним дверь дружеского разговора и обращаться с ним хуже, чем с немцем". Французский офицер мог бы отлично сказать все это вслух, и тогда я бы, конечно, тоже перевел сделанный ему поклон на французский язык и сказал ему: "Я тронут его вниманием и приношу ему за него тысячу благодарностей". Нет тайны, столь способствующей прогрессу общительности, как овладение искусством этой -стенографии-, как уменье быстро переводить в ясные слова разнообразные взгляды и телодвижения со всеми их оттенками и рисунками. Лично я вследствие долгой привычки делаю это так механически, что, гуляя по лондонским улицам, всю дорогу занимаюсь таким переводом; не раз случалось мне, постояв немного возле кружка, где не было сказано и трех слов, вынести оттуда с собой десятка два различных диалогов, которые я мог бы в точности записать, поклявшись, что ничего в них не сочинил. Однажды вечером в Милане я отправился на концерт Мартини и уже входил в двери зала как раз в тот миг, когда оттуда выходила с некоторой поспешностью маркезина де Ф*** - она почти налетела на меня, прежде чем я ее заметил, и я отскочил в сторону, чтобы дать ей пройти. Она тоже отскочила, и в ту же сторону, вследствие чего мы стукнулись лбами; она моментально бросилась в другую сторону, чтобы выйти из дверей; я оказался столь же несчастлив, как и она, потому что прыгнул в ту же сторону и снова загородил ей проход. - Мы вместе кинулись в другую сторону, потом обратно - и так далее - потеха, да и только; мы оба страшно покраснели; наконец я сделал то, что должен был сделать с самого начала - стал неподвижно, и маркезина прошла без труда. Я не нашел в себе силы войти в зал, пока не дал ей удовлетворения, состоявшего в том, чтобы подождать и проводить ее глазами до конца коридора. - Она дважды оглянулась и все время шла сторонкой, точно желая пропустить кого-то, поднимавшегося навстречу ей на лестнице. - Нет, - сказал я, - это дрянной перевод: маркезина имеет право на самые пылкие извинения, какие только я могу принести ей; и свободное место оставлено ею для меня, чтобы, заняв его, я это сделал. - Вот почему я подбежал к ней. и попросил прощения за причиненное беспокойство, сказав, что я намеревался лишь уступить ей дорогу. Она ответила, что руководилась тем же намерением по отношению ко мне - так что мы взаимно поблагодарили друг друга. Она стояла на верхнем конце лестницы; не видя возле нее -чичисбея-, я попросил разрешения проводить ее до кареты. - Так спустились мы по лестнице, останавливаясь на каждой третьей ступеньке, чтобы поговорить о концерте и о нашем приключении. - Честное слово, мадам, - сказал я, усадив ее в карету, - я шесть раз подряд пытался выпустить вас. - А я шесть раз пыталась впустить вас, - отвечала она. - О, если бы небо внушило вам желание попытаться в седьмой раз! - сказал я. - Сделайте одолжение, - сказала она, освобождая место возле себя. - Жизнь слишком коротка, чтобы долго возиться с ее условностями, - поэтому я мигом вскочил в карету, и моя соседка повезла меня к себе домой. - А что сталось с концертом, о том лучше меня знает святая Цецилия, которая, я полагаю, была на нем. Прибавлю только, что знакомство, возникшее благодаря этому переводу, доставило мне больше удовольствия, чем все другие знакомства, которые я имел честь завязать в Италии. ^TКАРЛИК^U ^TПАРИЖ^U Никогда в жизни ни от кого не слышал я этого замечания, - Нет, раз слышал, от кого - это, вероятно, обнаружится в настоящей главе; значит, поскольку я почти вовсе не был предубежден, должны были существовать причины, чтобы поразить мое внимание, когда я взглянул на -партер-, - то была непостижимая игра природы, создавшей такое множество карликов. - Без сомнения, природа по временам забавляется почти в каждом уголке земного шара; но в Париже конца нет ее забавам - шаловливость богини кажется почти равной ее мудрости. Унеся с собой ^эту мысль по выходе из Opera comique, я мерил каждого встречного на улицах. - Грустное занятие! Особенно когда рост бывал крохотный, - лицо исключительно смуглое - глаза живые - нос длинный - зубы белые - подбородок выдающийся, - видеть такое множествонесчастных, выброшенных из разряда себе подобных существ на самую границу другого - мне больно писать об этом - каждый третий человек - пигмей! - у одних рахитичные головы и горбы на спинах - у других кривые ноги - третьи рукою природы остановлены в росте на шестом или седьмом году - четвертые в совершенном и нормальном своем состоянии подобны карликовым яблоням; от самого рождения и появления первых проблесков жизни им положено выше не расти. Путешественник-медик мог бы сказать, что это объясняется неправильным пеленанием, - желчный путешественник сослался бы на недостаток воздуха, - а пытливый путешественник в подкрепление этой теории стал бы измерять высоту их домов - ничтожную ширину их улиц, а также подсчитывать, на каком малом числе квадратных футов в шестых и седьмых этажах совместно едят и спят большие семьи буржуазии; но я помню, как мистер Шенди-старший, который все объяснял иначе, чем другие, разговорившись однажды вечером на эту тему, утверждал, что дети, подобно другим животным, могут быть выращены почти до любых размеров, лишь бы только они правильно являлись на свет; но горе в том, что парижские граждане живут чрезвычайно скученно, и им буквально негде производить детей. - По-моему, это не значит что-то произвести, - сказал он, - это все равно что ничего не произвести. - Больше того, - продолжал он, вставая в пылу спора, - это хуже, чем не произвести ничего, если ваше произведение, после затраты на него в течение двадцати или двадцати пяти лет нежнейших забот и отборной пищи, в заключение окажется ростом мне по колени. - А так как мистер Шенди был росту очень маленького, то к этому больше нечего добавить. Я не занимаюсь научными изысканиями, а только передаю то, что услышал, довольствуясь истиной этого замечания, подтверждаемой в каждой парижской уличке и переулке. Раз я шел по той, что ведет от Карузель к Пале-Роялю, и, увидев маленького мальчика в затруднительном положении на краю канавы, проведенной посредине улицы, взял его за руку и помог ему перейти. Но когда после переправы я поднял ему голову, чтобы взглянуть в лицо, то обнаружил, что мальчику лет сорок. - Ничего, - сказал я, - какой-нибудь добрый дяденька сделает то же для меня, когда мне будет девяносто. Во мне есть кое-какие правила, побуждающие меня относиться с участием к этой бедной искалеченной части моих ближних, не наделенных ни ростом, ни силой для преуспеяния в жизни. - Я не переношу, когда на моих глазах жестоко обращаются с кем-нибудь из них; но только что я сел рядом со старым французским офицером, как с отвращением увидел, что это как раз и происходит под нашей ложей. На краю кресел, между ними и первой боковой ложей, оставлена небольшая площадка, на которой, когда театр полон, находят себе приют люди всякого звания. Хотя вы стоите, как в партере, вы платите столько же, как за место в креслах. Одно бедное беззащитное создание, из тех, о которых я веду речь, каким-то образом оказалось втиснутым на это злополучное место, - стояла духота, и оно окружено было существами на два с половиной фута выше его. Карлика беспощадно зажали со всех сторон, но больше всего мешал ему высокий дородный немец, футов семи ростом, который торчал прямо перед ним и не давал никакой возможности увидеть сцену или актеров. Бедный карлик ловчился изо всех сил, чтобы взглянуть хоть одним глазком на то, что происходило впереди, выискивая какую-нибудь щелочку между рукой немца и его туловищем, пробуя то с одного бока, то с другого; но немец стоял стеной в самой неуступчивой позе, какую только можно вообразить, - карлик чувствовал бы себя не хуже, оказавшись на дне самого глубокого парижского колодца, откуда тянут ведро на веревке; поэтому он вежливо тронул немца за рукав и пожаловался ему на свою беду. - Немец обернулся, поглядел на карлика сверху вниз, как Голиаф на Давида, - и безжалостно стал в прежнюю позу. Как раз в это время я брал щепотку табаку из роговой табакерки моего приятеля монаxa. - О, как бы ты, со своей кротостью и учтивостью, мой милый монах! столь приученный -сносить и терпеть!- - как ласково склонил бы ты ухо к жалобе этой бедной души! Мой сосед, старенький французский офицер, увидев, как я с волнением поднял глаза при этом обращении, взял на себя смелость спросить, в чем дело. - Я в трех словах рассказал ему о случившемся, прибавив, какэто бесчеловечно. Тем временем карлик дошел до крайности и в первом порыве бешенства, который обыкновенно бывает безрассудным, пригрозил немцу, что отрежет ножом его длинную косу. - Немец обернулся и с невозмутимым видом сказал карлику, пусть сделает одолжение, если только он до нее достанет. Оскорбление, приправленное издевательством, кто бы ни был его жертвой, возмущает каждого, в ком есть чувство: я готов был выскочить из ложи, чтобы положить конец этому бесчинству. - Старенький французский офицер сделал это гораздо проще и спокойнее: перегнувшись немного через барьер, он кивнул часовому и при этом показал пальцем на непорядок - часовой сейчас же двинулся в том направлении. - Карлику не понадобилось излагать свою жалобу - дело само за себя говорило; мигом оттолкнув немца мушкетом, часовой взял бедного карлика за руку и поставил его перед немцем. - Вот это благородно! - сказал я, хлопая в ладоши. - А все-таки, - сказал старый офицер, - вы бы этого не позволили в Англии. - В Англии, милостивый государь, - сказал я, - -мы все рассаживаемся удобно-. Будь я в разладе с собой, старый французский офицер восстановил бы во мне душевную гармонию, - тем, что назвал мой ответ bon mot, - а так как bon mot всегда чего-нибудь стоит в Париже, он предложил мне щепотку табаку. ^TРОЗА^U ^TПАРИЖ^U Теперь пришла моя очередь спросить старого французского офицера: "В чем дело?" - ибо возглас "Haussez les maine, Monsieur l'Abbe!" {Поднимите руки, господин аббат! (франц.).}, раздавшийся из десяти различных мест партера, был для меня столь же непонятен, как мое обращение к монаху было непонятно для офицера. Он сказал мне, что возглас этот относится к какому-нибудь бедному аббату в одной из верхних лож, который, по его мнению, притаился за двумя гризетками, чтобы послушать оперу; а партер, высмотрев его, требует, чтобы во время представления он держал обе руки поднятыми кверху. - Разве можно предположить, - сказал я, - чтобы духовное лицо залезло в карман к гризетке? - Старый французский офицер улыбнулся и, пошептав мне на ухо, открыл двери тайн, о которых я не имел понятия - - Праведный боже! - сказал я, побледнев от изумления, - возможно ли, чтобы столь тонко чувствующий народ был в то же время столь неопрятен и столь непохож на себя! - Quelle grossierete! {Какая грубость! (франц.).} - добавил я. Французский офицер пояснил мне, что это грубоватая насмешка над церковью; она берет начало в театре в те времена, когда Мольер поставил на сцену "Тартюфа", - но, подобно другим остаткам готических нравов, теперь выходит из употребления. - У каждого народа, - продолжал он, - есть утонченные манеры и grossieretes, в которых им поочередно принадлежит первенствующая роль, переходящая от одних к другим, - он побывал во многих странах, но среди них не было такой, где он не нашел бы некоторых тонкостей, в других как будто отсутствующих. Le Pour et le Contre se trouvent en chaque nation {У каждой нации находятся свои "за" и "против" (франц.).}; хорошее и худое, - сказал он, - повсюду пребывают в некотором равновесии, и только знание, что дело обстоит именно так, может освободить одну половину человечества от предубеждений, которые она питает против другой половины. - Польза путешествия в отношении savoir vivre {Умение жить(франц.).} заключается в том, что оно позволяет увидеть великое множество людей и обычаев; оно учит нас взаимной терпимости; а взаимная терпимость, - заключил он с поклоном в мою сторону, - учит нас взаимной любви. Старый французский офицер произнес это с такой прямотой и так дельно, что во мне сильно укрепилось первоначальное благоприятное впечатление от него - я вообразил, что люблю этого человека; но боюсь, я ошибся насчет предмета моих чувств - им был мой собственный образ мыслей, но только с тем различием, что я бы не мог и вполовину так хорошо его выразить. И для всадника и для его коня одинаково неудобно, если последний идет, прядя ушами и всю дорогу вздрагивая перед предметами, которых он никогда раньше не видел. - Хотя мучения этого рода мне свойственны меньше, чем кому-нибудь, все-таки я честно признаюсь, что многие вещи действовали на меня болезненно и что в первый месяц я краснел от многих слов - которые потом находил безобидными и совершенно невинными. Мадам де Рамбуйе после шестинедельного знакомства. со мной удостоила меня чести прокатить в своей карете за город. - Мадам деРамбуйе приличнейшая из всех женщин, и я не думаю, чтобы мне случилось когда-нибудь встретить женщину более добродетельную и более чистую сердцем. - На обратном пути мадам де Рамбуйе попросила меня дернуть шнурок. - Я спросил, не хочет ли она чего. - Rien que pisser, - сказала мадам де Рамбуйе. - - Не посетуй, благовоспитанный путешественник, на мадам де Рамбуйе за то, что она сошла п.....ь. - И вы, прелестные, таинственные нимфы, ступайте каждая -сорвать свою розу-, и разбросайте их по пути, - ведь мадам де Рамбуйе не сделала ничего больше. - Я помог мадам де Рамбуйе выйти из кареты, и, будь я даже, жрецом целомудренной -Касталии-, я не мог бы с большим благоговением совершить службу у ее источника. ^TПАРИЖ^U Сказанное старым французским офицером о путешествиях привело мне на память совет Полония сыну на тот же предмет - совет Полония напомнил мне "Гамлета", а "Гамлет" остальные пьесы Шекспира, так что по дороге домой я остановился на набережной Конти купить все собрание сочиненийэтого писателя. Книгопродавец сказал, что у его нет его и в помине. - Comment! {Как! (франц.).} - сказал я, вынимая том из собрания, лежавшего на прилавке между нами. - Он ответил, что книги эти присланы ему только для того, чтобы их переплести, и завтра утром он должен отослать их обратно в Версаль графу де Б****. - Разве граф де Б****? - сказал я, - читает Шекспира? - C'est un esprit fort {Это вольнодумец (франц.).}, - отвечал книгопродавец. - Он любит английские книги и, что делает ему еще больше чести, мосье, он любит также англичан. - Любезность ваша, - сказал я, - прямо обязывает англичан истратить один или два луидора в вашей лавке. - Книгопродавец поклонился и собирался что-то сказать, как в лавку вошла молодая благопристойная девушка лет двадцати, по внешнему виду и платью fille de chambre {Горничная (франц.).} какой-нибудь набожной светской дамы; она спросила "Les egarements du coeur et de Tesprit". Книгопродавец немедленно дал ей эту книгу; девушка вынула зеленый атласный кошелек, перевязанный лентой такого же цвета, и, засунув в него большой и указательный пальцы, достала деньги и заплатила. Так как мне больше нечего было делать в лавке, то мы вместе вышли на улицу. - На что вам понадобились, милая, - сказал я, - -Заблуждения сердца-, ведь вы, должно быть, еще даже не знаете, что оно у вас есть? Пока тебе не сказала о нем любовь или пока не сделал ему больно какой-нибудь вероломный пастушок, ты не можешь быть уверена в его существовании. - Le Dieu m'en garde! {Боже меня сохрани от этого! (франц.).} - сказала девушка. - Правильно, - отвечал я, - потому что, если сердце у тебя доброе, жаль будет, если его украдут: оно - твое маленькое сокровище и придает лицу твоему больше красы, чем жемчуга, которые ты бы надела на себя. Молодая девушка слушала с покорным вниманием, держа все время за ленту атласный кошелек. - Какой он маленький, - сказал я, подхватывая кошелек за донышко - она протянула его ко мне, - и в нем очень немного, моя милая, - сказал я, - но если ты будешь настолько же доброй, насколько ты пригожа, небо наполнит его. - В руке моей было зажато несколько крон на покупку Шекспира; так как девушка совсем выпустила кошелек, я сунул в него одну крону и, завязав ленту бантиком, вернул ей. Молодая девушка сделала мне реверанс не столько глубокий, сколько почтительный, - то было одно из тех молчаливых, полных признательности приседаний, в которых сама душа преклоняется - тело же только дает знать об этом. Ни разу в жизни не получал я и половины такого удовольствия, даря какой-нибудь девушке крону, - Совет мой, милая, не стоил бы ломаного гроша, - сказал я, - не присоедини я к нему этой монеты; но теперь вы будете вспоминать о нем при каждом взгляде на крону, - не тратьте же ее, милая, на ленты. - Честное слово, сэр, - серьезным тоном сказала девушка, - я на это не способна. - Сказав это, она, как принято в маленьких сделках на честное слово, протянула мне руку. - En verite, Monsieur, je mettrai cet argent a part {Право, сударь, я отложу эти деньги (франц.).}, - проговорила она. Когда между мужчиной и женщиной заключен целомудренный договор, он санкционирует самые интимные их прогулки; поэтому, хотя уже стемнело, мы без всякого смущения пошли вместе по набережной Конти под тем предлогом, что дороги наши лежали в одну сторону. Она вторично сделала мне реверанс, перед тем как тронуться в путь, но не отошли мы и двадцати ярдов от дверей лавки, как моя спутница, словно ей все еще было мало сделанного, на минуточку остановилась, чтобы еще раз меня поблагодарить. - То была скромная дань, - отвечал я, - невольно принесенная мной добродетели, и ни за что на свете я не хотел бы ошибиться относительно женщины, которой я ее воздал, - но я вижу невинность на вашем лице, дорогая, - и да падет позор на того, кто расставит когда-нибудь сети на ее пути! Девушка, по-видимому, была так или иначе тронута тем, что я сказал, - она глубоко вздохнула - я счел себя не вправе расспрашивать о причине ее вздоха - поэтому не сказал ни слова, пока не дошел до угла Неверской улицы, где мы должны были расстаться. - Точно ли этим путем можно пройти до гостиницы Модена, милая? - спросил я. Она ответила, что можно - или же можно пойти по улице Генего, на которую я сверну за ближайшим углом. - Так я пойду, милая, по улице Генего, - сказал я, - по двум причинам: во-первых, это мне самому доставит удовольствие, а потом, и вам позволит дольше идти под моей защитой. - Девушка была тронута моей учтивостью - и сказала, что ей было бы очень приятно, если бы гостиница Модена находилась на улице Святого Петра. - Вы там живете? - спросил я. - Девушка ответила, что она fille de chambre у мадам Р***. - Праведный боже, - воскликнул я, - да ведь это та самая дама, которой я привез письмо из Амьена! - Девушка сказала, что мадам Р***, кажется, действительно ждет иностранца с письмом и очень хочет поскорее его увидеть, - тогда я попросил ее передать от меня поклон мадам Р*** и сказать, что я обязательно приду к ней с визитом завтра утром. Мы все время стояли на углу Неверской улицы, пока шел этот разговор. - Потом я еще на минутку остановился, чтобы дать моей спутнице возможность распорядиться с Egarements du coeur etc. удобнее, - чем нести их в руке, - сочинение это было в двух томах; я подержал второй, пока она засовывала первый себе в карман; после этого она подставила карман, и я засунул в него второй вслед за первым. Сладко ощущать, какими тоненькими нитями связываются наши взаимные чувства. Мы снова тронулись в путь, и, сделав третий шаг, девушка взяла меня под руку - я только что хотел ей предложить - но она сделала это сама с той нераздумывающей простотой, которая показывала, как мало она озабочена тем, что никогда раньше меня не видела. Я же почувствовал такое твердое убеждение в нашем кровном родстве, что невольно повернулся, чтобы взглянуть на ее лицо и увидеть, не могу ли я обнаружить на нем какую-нибудь черту семейного сходства. - Чего там! - сказал я. - Разве мы все не родственники? Когда мы дошли до поворота на улицу Генего, я остановился, чтобы попрощаться с ней всерьез. Девушка снова поблагодарила меня за то, что я ее проводил и был с нею так добр. - Она дважды со мной попрощалась - столько же раз попрощался и я с ней, и прощание наше было так задушевно, что, происходи оно где-нибудь в другом месте, я не поручусь, что не запечатлел бы его поцелуем христианской любви, теплым и святым, как поцелуй апостола. Но так как в Париже целуются только мужчины - то я сделал вещь равнозначную - - Я от души пожелал, чтобы бог благословил ее. ^TПАСПОРТ^U ^TПАРИЖ^U Когда я вернулся в гостиницу, Ла Флер сказал, что обо мне справлялся лейтенант полиции. - Черт побери! - сказал я, - я знаю почему. - Пора осведомить об этом также и читателя, потому что в том порядке, как происходили события, я обошел этот случай молчанием; не то чтобы он выпал у меня из памяти, но если бы я рассказал о нем тогда, он был бы, вероятно, теперь позабыт - а как раз теперь он мне нужен. Я так спешил, уезжая из Лондона, что мне ни разу не пришла на ум война, которую мы тогда вели с Францией; только приехав в Дувр и разглядывая в подзорную трубу холмы за Булонью, я о ней вспомнил, а в связи с ней о том, что во Францию нельзя являться без паспорта. Когда я дохожу хотя бы только до конца улицы, мне до смерти бывает противно возвращаться назад ничуть не более умным, чем я был, отправляясь в путь; а так как настоящая поездка была величайшим моим усилием ради приобретения знаний, то мысль о возвращении была для меня тем более невыносима; вот почему, прослышав, что граф де *** нанял пакетбот, я попросил его взять меня в свою свиту. Граф немного меня знал и потому согласился почти без всяких затруднений - сказал только, что его готовность служить мне не может простираться дальше Кале, так как он намерен вернуться в ПарижчерезБрюссель;впрочем,самоеважное переправиться через Ла-Манш, а там уж я без помехи доеду до Парижа; но 1 2 3 4 , , 5 , , , 6 - , . 7 : " " , - 8 , . 9 - 10 ; 11 , - 12 . 13 , , ; 14 , , . - , 15 , 16 . 17 - ! - , - - , - 18 , - 19 . 20 , 21 . 22 : 23 ( . ) . , , 24 . 25 ! , 26 , 27 , ? 28 - - 29 ( . ) . . 30 , 31 , - , - , 32 : 33 , . - 34 , , : - - - - 35 ( . ) . , - , , ; 36 . - , 37 - , - , - , 38 , . - 39 , , - 40 - - 41 . 42 - ! - , 43 , - . - 44 ! ! ( . ) . - . 45 . 46 ' ( . ) . , 47 . - , 48 - . 49 - 50 ( . ) . . - , - . 51 - ( . ) . , - 52 - - - . 53 ( . ) . , 54 , , , 55 . , 56 , , 57 , . - ! - , - 58 . - ! - 59 , - - , - 60 , - - , - , 61 . , - 62 , , 63 , 64 . 65 , . - 66 . - 67 ( . ) . , - , . 68 - 69 , , - , 70 , . 71 72 73 74 75 , 76 , , 77 , - - 78 . - . . , ( 79 ) , , 80 , . - 81 - ! ! 82 , 83 - - 84 , 85 . 86 , - , 87 - : ! - 88 , , 89 . 90 - - 91 - , , , 92 . - - . 93 - , ? - . - , - 94 , - ' , 95 ( . ) . . - , , 96 , , - . 97 , , 98 . - ! - . 99 - - ( . ) . , , 100 , : 101 ! ! - ; 102 , , 103 . 104 ! - - - 105 , - 106 - , 107 , - , , , 108 . - : 109 ! 110 , 111 , , 112 , - . 113 : ! 114 - 115 - , 116 , 117 , 118 . - 119 , , 120 ! - , - 121 , 122 . 123 - , 124 , 125 . 126 , , 127 , , - 128 , , . 129 , 130 , , 131 . - 132 , 133 . 134 135 136 137 138 139 140 - , - , , - 141 , . - 142 , , , ; 143 , , 144 . , - , 145 , 146 , 147 . 148 , 149 , - 150 - - . 151 , , - 152 - - 153 - . 154 , 155 , , ; 156 , . 157 - , , 158 , , 159 . , - , , 160 . 161 - , - , - - 162 , ; 163 , , 164 , , , 165 , - , 166 . 167 , , 168 , - . 169 - , - , - , 170 , 171 - . 172 , - 173 . - , - , 174 - . , - , - , , - 175 176 , ; 177 , , 178 , , 179 . 180 - , , , 181 ; , . - , - 182 , - , , - , 183 , . - , 184 - , , 185 , . - ! - 186 . - , 187 , - - , - 188 189 190 191 192 193 194 , , 195 ; , 196 ( . ) . . 197 198 , 199 , , 200 , , . - 201 , 202 . 203 , , , , - 204 , . - 205 , - , - , 206 , , 207 . 208 : , 209 , - 210 - , . 211 : 212 . 213 - - , - , ! - . 214 - 215 - - 216 , - 217 - ! - . - 218 , - , , 219 . 220 , , , 221 ; ; 222 : - - . 223 - ! - , , - 224 , . 225 226 227 228 229 , * * * , 230 , : - 231 , - , , 232 . 233 : , 234 , , 235 , * * * , 236 . ( 237 ( . ) . , ) , 238 , 239 ; - 240 241 * * * , * * * . 242 - , - , - , , 243 - 244 - ; 245 ! , 246 , 247 ! ! 248 , - 249 , 250 . 251 , - 252 . 253 , 254 , - 255 ; , 256 , 257 - , 258 . - ? 259 - - 260 - , 261 , . - , , 262 , - , 263 ? 264 - ! - , , - 265 - 266 , " " ! 267 , , - 268 , , - , , 269 . - , - , 270 , - , - , , , 271 ? 272 - , - , , - 273 , - , , 274 , , , 275 . 276 , , 277 . 278 279 280 281 282 283 284 ; - 285 , 286 , . 287 , 288 * * * , ; 289 , 290 - ; , 291 * * * , , 292 . - - ( 293 ) ; 294 , 295 , , 296 , , 297 , ' , ( . ) . , , 298 , , : , 299 . 300 * * * , , 301 , ; , 302 , 303 . 304 , , 305 , * * * 306 - 307 * * * - , , , 308 ( . ) . , , , - , 309 , , . - 310 , - * * * , , - 311 . 312 * * * , 313 - - 314 , , , 315 - - ' 316 ( . ) . . , * * * , 317 , - ' , - , , 318 , 319 , , - ! - 320 , - ! - 321 - - 322 - - - - 323 - ( . ) . . 324 - 325 . 326 , 327 ; , , 328 , ( ) ( . ) . 329 , 330 ( . ) . , - , 331 , . 332 , - - : 333 ; - 334 : 335 , ; 336 337 - - 338 - - , 339 . 340 - , , - . - . 341 , , , 342 ; , 343 , . 344 ; 345 , 346 . 347 , . 348 , 349 , . - : 350 , , , . - ' ! 351 ! ( . ) . - , - 352 , - , , . 353 , 354 , , , 355 , , 356 , , , . 357 . - , - , - . 358 , 359 - ( . ) . , 360 , , , 361 , , . - 362 ! ! ( . ) . - , , 363 , 364 , . 365 366 367 368 369 , 370 , 371 , 372 . 373 ! . 374 ' ' - - . 375 - - . 376 ' . 377 : 378 . 379 - - . 380 - ' ! ! 381 . , 382 383 , * . 384 * , 385 , 386 . 387 ! - . 388 - - - . 389 - - , . 390 , . 391 , : 392 . 393 - - . 394 - ! 395 , , , 396 397 ( . ) . 398 - 399 - . , 400 , , 401 , - , 402 , * * * - 403 . 404 405 406 407 408 409 , - 410 , , - 411 . 412 , 413 , 414 , 415 - - - : , - 416 : " , ! " - 417 - . 418 , , 419 , , 420 . , 421 , , , , ; 422 . - 423 , , - , , 424 , , - - 425 , 426 . - 427 - , ! - , - ? 428 - - 429 - , 430 - 431 - 432 ! - 433 - , ! - , , 434 * * * - , 435 . - , , , 436 - . 437 438 439 440 441 442 443 - : 444 , . , 445 . 446 - , , - , - . - 447 , - , - 448 - 449 ! - 450 . - 451 , " " . - 452 ! . 453 , , 454 , 455 , , 456 , , , . , 457 , , 458 - - , - - . , 459 ; , 460 , 461 , - , - 462 , , , 463 - , , 464 - , 465 . 466 , 467 - , - . 468 , 469 470 ( . ) . , , 471 , 472 . 473 , 474 * * * ; 475 , ; 476 , , , 477 . - , - , - . 478 479 480 481 482 483 484 , , 485 ! , 486 , 487 . 488 - , , - , - , 489 , ( . ) . , - 490 , , - , . 491 , , 492 ; 493 , . 494 , 495 , - 496 - - , - , 497 , 498 , 499 , , , - : 500 " ! " 501 - , , - , 502 , , - 503 - 504 ( . ) . - ; , , - 505 , , , 506 , 507 ( . ) . , - 508 . - 509 - 510 , , - - - 511 , - , , 512 , - , - , , 513 . 514 , ( , - , 515 , - ) 516 , ; , , , 517 , - 518 , . 519 , , 520 , - , , 521 , , 522 , - , , 523 - . - ! - 524 , . - , , - 525 , . 526 - , 527 , . 528 - ! ! ( . ) . - , 529 , , 530 . - , - 531 , - ; 532 , , . - 533 , 534 ; 535 , . 536 - , , - . - 537 , - , - - 538 . , 539 , ; 540 , - , - , , , 541 ( ) , , 542 , - . - , - , 543 . , 544 - 545 - , , , 546 , , 547 , 548 ! - 549 ! - 550 . - , , - , - " 551 , - - " . - ! - 552 , - ! , - 553 - ! , , , 554 , . 555 556 557 558 559 560 561 , 562 . - , 563 , , - . - 564 , , , - 565 . - , , , 566 , - , . 567 , - , , - 568 ! 569 , 570 , , . 571 572 ; , , 573 , , , 574 , 575 . 576 , , 577 : , 578 , - - 579 , , 580 , , . 581 , 582 - - , , , 583 , - 584 , , 585 , 586 , 587 , , - 588 ( . ) . , - 589 - - , ! - 590 , 591 . 592 - , , ? - . - , 593 - , , - . - 594 - , . 595 - ( . ) . , - , - . 596 597 598 599 600 601 602 , , , 603 ; : 604 . , , 605 - . - 606 , . - 607 - . - , - , 608 . - , , - , . 609 , - 610 , , , 611 , , - 612 , 613 , . , 614 , , - 615 , ; 616 , - , 617 . 618 , 619 , , - . 620 - : , 621 , - , . 622 , - 623 , 624 , , 625 . - , 626 - 627 - , - , 628 . 629 , 630 , - , 631 , , . - , 632 , - , , - 633 - , 634 , , , 635 ? ' ? ? 636 ( . ) . - , ! - . - 637 , . - , 638 , 639 , , . 640 641 642 643 644 645 646 , , , 647 . ; , 648 , , 649 , , - - ! - 650 , 651 , , 652 , , 653 , ? 654 ; , 655 , . 656 - ( , 657 ) , , . , , 658 , . 659 . 660 - 661 : " - 662 , , 663 , , , 664 - 665 , " . 666 , , 667 , : 668 " " . 669 , , 670 - - , 671 . 672 , , 673 , ; 674 , , , 675 , 676 , , . 677 678 , 679 * * * - , , 680 , . , 681 , ; 682 , ; , 683 , . - 684 , - - , 685 ; ; , 686 - , . 687 , , 688 , . - 689 , - , 690 . - , - , - 691 : , 692 ; , , , 693 . - . 694 , , . 695 , - 696 . 697 ; - - , 698 . - , 699 , . - 700 , , - , , - 701 . - , - . - , 702 ! - . - 703 , - , . - 704 , , - 705 , . - 706 , , , , 707 . 708 , , , 709 , , 710 . 711 712 713 714 715 716 717 , - , 718 , - , , ; , 719 , 720 , , - - , - 721 , . - 722 , 723 ; - 724 . 725 , 726 . - ! 727 , - - - - 728 - , - , 729 - 730 - - ! - 731 - - 732 - 733 ; 734 . 735 - , 736 , - , - 737 738 - , , 739 740 ; , - , 741 , , , 742 , , , 743 , ; 744 , , 745 . - - , - , - , 746 - . - , - , 747 , - , , 748 , 749 , . 750 - , 751 . 752 , , , 753 , 754 . , - , , 755 , 756 , . 757 , , , 758 . - , - , - - 759 , . 760 - , 761 , , 762 . - , 763 - ; 764 , , 765 . 766 , , 767 , , , 768 . , , , 769 . , , , 770 - , - 771 , . 772 , 773 , , 774 . 775 , , , 776 - , 777 , ; 778 , , - , 779 , 780 ; 781 . - , , 782 , - . 783 . - , , 784 , ! - 785 ! - - ! 786 , , , 787 , , . 788 - , , 789 . 790 , 791 , , 792 . - , 793 , . 794 , , , 795 , : , 796 . - 797 : , 798 - 799 . - - 800 ; , 801 . - ! - 802 , . - - , - , - 803 . 804 - , , - , - - 805 - . 806 , 807 , - , , - 808 - , . 809 810 811 812 813 814 815 : " 816 ? " - " , ' ! " , 817 ! ( . ) . , , 818 , 819 . 820 , - 821 , , , 822 , ; , , , 823 . - 824 , - , - ? 825 - , , 826 , - 827 - ! - , , - , 828 829 ! - ! ! ( . ) . - 830 . 831 , 832 ; , 833 " " , - , , 834 . - , - , - 835 , 836 , , - 837 , , , 838 . 839 " " " " ( . ) . ; 840 , - , - , 841 , , 842 , . - 843 ( . ) . 844 , 845 ; ; , - 846 , - . 847 , 848 849 - , ; , 850 - , 851 , . 852 , , 853 , 854 . - , 855 - , - , 856 - 857 . 858 . 859 . - 860 , , - 861 . - 862 . - , 863 . - , - . - 864 - , , 865 , . . . . . . - , , , 866 - - , , - 867 . - 868 , , , - - , 869 . 870 871 872 873 874 875 - 876 " " , " " , 877 878 . 879 , . - ! ! 880 ( . ) . - , , 881 . - , , 882 , 883 * * * * . - * * * * ? - , - ? - ' 884 ( . ) . , - . - 885 , , , 886 . - , - , - 887 . - 888 - , 889 , 890 ( . ) . - ; " 891 " . ; 892 , , , 893 , . 894 , . 895 - , , - , - - - , 896 , , , ? 897 - 898 , . - ' 899 ! ! ( . ) . - . - 900 , - , - , , , 901 : - 902 , , . 903 , 904 . - , - , 905 - , - , , - 906 , - , , 907 . - 908 ; , 909 , , . 910 , 911 , - , 912 , - 913 . , 914 - , 915 - , , , - , - 916 ; 917 , - , , . 918 - , , - , - 919 . - , , 920 , . - , , 921 , , ( . ) . , - . 922 , 923 ; , , 924 , 925 . 926 , , 927 , , 928 , , 929 . 930 - , - , - 931 , 932 , , - , , 933 - , - ! 934 , - , , , - 935 - 936 - , , 937 . 938 - , ? - 939 . , - , 940 . - , , , 941 - , - : - , 942 , , . - 943 - , 944 , . - 945 ? - . - , 946 * * * . - , - , - , 947 ! - , * * * , 948 , 949 , - * * * , 950 . 951 , . - 952 , 953 . , - , - 954 ; , 955 ; , 956 . 957 , 958 . 959 , , , 960 - - 961 , , , 962 . 963 , , 964 , - 965 . - ! - . - ? 966 , , 967 . , 968 . - - 969 , , , 970 - , , 971 , , . 972 - 973 - 974 - , . 975 976 977 978 979 980 981 , , 982 . - ! - , - . - 983 , , 984 , ; 985 , , , , 986 - . 987 , , , 988 ; 989 , , , 990 . 991 , 992 , , ; 993 , 994 ; , , * * * 995 , . 996 - , 997 , 998 ; , 999 - , ; 1000