Едва только он подошел к ближайшему от дороги батальону, солдаты
уставились на него, находя, что в одежде этого молоденького буржуа нет
ничего военного. Смеркалось, дул холодный ветер. Фабрицио подошел к одному
из костров и попросил разрешения погреться, пообещав заплатитьза
гостеприимство. Солдаты переглянулись, удивляясь его намерению заплатить,
но благодушно подвинулись и дали ему место у костра. Слуга помог Фабрицио
устроить заслон от ветра. Но час спустя, когда мимо бивуака проходил
полковой писарь, солдаты остановили его и рассказали, что к ним заявился
какой-то человек в штатском и что он плохо говорит по-французски. Писарь
допросил Фабрицио, тот принялся говорить о своей восторженной любви к
Наполеону, но изъяснялся он с подозрительным иностранным акцентом, и
писарь предложил пришельцу отправиться с ним к полковнику, помещавшемуся
на соседней ферме. Подошел слуга Фабрицио, ведя в поводу двух лошадей.
Увидев этих прекрасных лошадей, писарь явно изумился и,мгновенно
переменив намерение, стал расспрашивать слугу. Отставной солдат, сразу
разгадав стратегию своего собеседника, заговорил о высоких покровителях,
якобы имевшихся у его хозяина, и добавил, что, конечно, никто не посмеет
-подтибрить- его прекрасных лошадей. Тотчас же писарь кликнул солдат, -
один схватил слугу за шиворот, другой взял на себя заботу о лошадях, а
писарь сурово приказал Фабрицио следовать за ним без возражений.
Заставив Фабрицио пройти пешком целое лье в темноте, которая казалась
еще гуще от бивуачных костров, со всех сторон освещавших горизонт, писарь
привел его к жандармскому офицеру, и тот строгим тоном потребовал у него
документы. Фабрицио показал паспорт, где он назывался купцом, торгующим
барометрами и получившим подорожную на провоз своего товара.
- Ну и дураки! - воскликнул офицер. - Право, это уж слишком глупо!
Он стал допрашивать нашего героя; тот с величайшей восторженностью
заговорил об императоре, о свободе, но офицер закатился хохотом.
- Черт побери! Не очень-то ты хитер! - воскликнул он. - Верно, совсем
уж нас олухами считают, раз подсылают к нам таких желторотых птенцов, как
ты!
И как ни бился Фабрицио, как ни лез из кожи вон, стараясь объяснить,
что он и в самом деле не купец, торгующий барометрами, жандармский офицер
отправил его под конвоем в тюрьму соседнего городка Б..., куда наш герой
добрался только в третьем часу ночи, вне себя от возмущения и еле живой от
усталости.
В этой жалкой тюрьме Фабрицио провел тридцать три долгих дня, сначала
удивляясь, затем негодуя, а главное, совсем не понимая, почему с ним так
поступили. Он писал коменданту крепости письмо за письмом, и жена
смотрителя тюрьмы, красивая фламандка лет тридцати шести, взяла на себя
обязанность передавать их по назначению. Но так как она вовсе не хотела,
чтобы такого красивого юношу расстреляли, и не забывала, что он хорошо
платит, то все его письма неизменно попадали в печку. В поздние вечерние
часы она приходила к узнику и сочувственно выслушивала его сетования. Мужу
она сказала, что у -молокососа- есть деньги, и рассудительный тюремщик
предоставил ей полную свободу действий.Онавоспользоваласьэтой
снисходительностью и получила от Фабрицио несколько золотых, - писарь
отобрал у него только лошадей, а жандармский офицер не конфисковал ничего.
Однажды, в июне, Фабрицио услышал среди дня очень сильную, но отдаленную
канонаду. "Наконец-то! Началось!" СердцеФабрициозаколотилосьот
нетерпения. С улицы тоже доносился сильный шум, - действительно началось
большое передвижение войск, и через Б... проходили три дивизии. Около
одиннадцати часов вечера, когда супруга смотрителя пришла разделить с
Фабрицио его горести, он встретил ее еще любезнее, чем обычно, а затем,
взяв ее за руку, сказал:
- Помогите мне выйти из тюрьмы. Клянусь честью, я вернусь, как только
кончится сражение.
- Вот ерунду городишь! А -подмазка- у тебя есть?
Фабрицио встревожился, он не понял, что такое -подмазка-. Смотрительша,
заметив его беспокойство, решила, что он -на мели-, и, вместо того чтобы
заговорить о золотых наполеондорах, как сперва намеревалась, стала уже
говорить только о франках.
- Послушай, - сказала она. - Если ты можешь дать мне сотню франков, я
парочкой двойных наполеондоров закрою глаза капралу, который придет ночью
сменять часовых, - ну, он и не увидит, как ты удерешь. Если его полк
должен выступить завтра, он, понятно, согласится.
Сделка была заключена. Смотрительша даже предложила спрятать Фабрицио в
своей спальне, - оттуда ему проще убежать утром.
Рано утром, еще до рассвета, смотрительша в нежном умилении сказала
Фабрицио:
- Миленький, ты слишком молод для такого пакостного дела. Послушайся
меня, брось ты это!
- Но почему! - твердил Фабрицио. - Разве это преступление - защищать
родину?
- Будет врать-то! Никогда не забывай, что я тебе спасла жизнь. Дело
твое ясное, тебя наверняка расстреляли бы. Но только смотри никому не
проговорись, а то из-за тебя мы с мужем место потеряем. И, знаешь, не
повторяй больше никому дурацкой басни, будто ты миланский дворянин,
переодетый в платье купца, который торгует барометрами, - право, это уже
совсем глупо. Ну, а теперь слушай хорошенько. Я сейчас дам тебе все
обмундирование того гусара, что умер у нас в тюрьме позавчера. Старайся
поменьше говорить, а уж если какой-нибудь вахмистр или офицер привяжется,
станет допрашивать, откуда ты явился, и придется тебе отвечать, - скажи,
что ты был болен и лежал в крестьянском доме, что крестьянин, мол, из
жалости подобрал тебя, когда ты трясся от лихорадки в придорожной канаве.
Если тебе не поверят, прибавь, что ты догоняешь свой полк. Тебя все-таки
могут арестовать, потому что выговор у тебя не французский, - так ты
скажи, будто ты родом из Пьемонта, взят по "рекрутскому набору, остался в
прошлом году во Франции, - ну, еще что-нибудь придумай.
Впервые после тридцати трех дней бурного негодования Фабрицио разгадал
причину своих злоключений. Его считали шпионом! Он принялся убеждать
смотрительшу, которая в то утро была очень нежна, и пока она, вооружившись
иглой, ушивала гусарское обмундирование, слишком широкое для Фабрицио, он
очень вразумительно растолковал этой женщине свою историю. Она слушала с
удивлением, но на минуту поверила, - у него был такой простодушный вид, и
гусарский мундир так был ему к лицу!
- Ну, раз уж тебе так захотелось воевать, - сказала она, наполовину
убежденная в его искренности, - надо было в Парижепоступитьв
какой-нибудь полк. Угостил бы вахмистра в кабачке, он бы тебе все и
устроил.
Смотрительша дала Фабрицио много полезных советов, как вести себя в
будущем, и, наконец, когда забрезжил день, выпустила его на улицу, тысячу
раз заставив поклясться, что он никогда и ни при каких обстоятельствах не
упомянет ее имени.
Едва Фабрицио, подхватив подмышку гусарскую саблю, вышел бодрым шагом
из этого маленького городка, его одолели сомнения. "Ну вот, - думал он, -
я иду в мундире и с подорожной какого-то гусара, умершего в тюрьме. А его,
говорят, посадили за то, что он украл корову и несколько серебряных
столовых ложек. Я, так сказать, наследник его положения, хотя нисколько
этого не хотел и никак этого не предвидел. Значит, берегись тюрьмы!..
Примета совершенно ясная. Мне придется долго страдать в тюрьме".
Не прошло и часа после разлуки Фабрицио с его благодетельницей, как
полил дождь, и такой сильный, что новоявленный гусар еле вытаскивал из
грязи ноги в грубых сапогах, которые емубыливелики.Встретив
крестьянина, ехавшего верхом на дрянной лошаденке, он купил у него эту
клячу, объясняясь знаками, ибо помнил, что тюремщица советовала ему
говорить как можно меньше из-за его иностранного акцента.
В тот день армия, выиграв сражение при Линьи (*33),двигалась
форсированным маршем к Брюсселю; это было накануне сражения при Ватерлоо
(*34). Около полудня, проезжая под не стихавшим проливным дождем, Фабрицио
услышал грохот пушки. От радости он мгновенно позабыл долгие и мучительные
минуты отчаяния, пережитые в несправедливом заточении. Он ехал до поздней
ночи и, так как у него уже появились зачатки здравого смысла, решил
сделать привал в крестьянском домике, стоявшем очень далеко от дороги.
Хозяин плакался, уверял, что у него все забрали. Фабрицио дал ему экю, и в
доме сразу нашелся овес для лошади. "Лошадь у меня дрянная, - думал
Фабрицио, - но, пожалуй, какой-нибудь писарь позарится на нее". И он
улегся спать в конюшне, рядом со стойлом. На следующий день, за час до
рассвета, Фабрицио уже ехал по дороге и, ласково поглаживая, похлопывая
свою лошадь, добился того, что она побежала рысцой. Около пяти часов утра
он услышал канонаду: завязалось сражение при Ватерлоо.
3
Вскоре Фабрицио повстречались маркитантки, и великая признательность,
которую он питал к смотрительше Б...й тюрьмы, побудила его заговорить с
ними: он спросил одну из них, где ему найти 4-й гусарский полк, в котором
он служит.
- А ты бы лучше не торопился, голубчик! - ответила маркитантка,
растроганная бледностью и прекрасными глазами Фабрицио. - Нынче дело будет
жаркое, а поглядеть на твою руку, - где уж тебе саблей рубить! Будь у тебя
ружье, - куда ни шло, - и ты бы палил не хуже других.
Этот совет не понравился Фабрицио, он стегнул лошадь, но, как ни
понукал ее, не мог обогнать повозку маркитантки. Время от времени пушки
как будто громыхали ближе, и тогда грохот мешал маркитантке и Фабрицио
слышать друг друга. Фабрицио вне себя от воодушевления исчастья
возобновил разговор с нею. С каждым ее словом он все больше сознавал свое
счастье. И женщина эта казалась ему такой доброй, что он в конце концов
все рассказал ей, утаив только свое настоящее имя и побег из тюрьмы.
Маркитантка была удивлена и ничего не понимала в том, что ей наговорил
этот юный красавчик солдат.
- Ага, догадалась! - наконец, воскликнула она с торжествующим видом. -
Вы - молоденький буржуа и влюбились, верно, в жену какого-нибудь капитана
четвертого гусарского полка. Ваша милая подарила вам мундир, вы его надели
и теперь вот едете догонять ее. Истинный бог, никогда вы не были солдатом!
Но так как вы храбрый малый, а ваш полк пошел в огонь, вы не желаете
прослыть трусишкой и тоже решили понюхать пороху.
Фабрицио со всем соглашался, - это было единственное средство услышать
разумные советы. "Я ведь совсем не знаю, какие обычаи у французов, - думал
он, - и если кто-нибудь не возьмется мной; руководить, я, чего доброго,
опять попаду в тюрьму и вдобавок у меня опять украдут лошадь".
- Во-первых, голубчик, - сказала маркитантка, все больше проникаясь
дружеским к нему расположением, - во-первых, признайся, что тебе еще нет
двадцати одного года; самое большее, тебе семнадцать лет.
Это была правда, и Фабрицио охотно признал ее.
- Ну, значит, ты еще даже не рекрут и готов лезть под пули только ради
прекрасных глаз твоей капитанши. Черт побери, у нее губа не дура! Слушай,
если у тебя еще осталось хоть немного золотых кругляшек из тех, что она
тебе подарила, тебе прежде всего надо купить другую лошадь. Погляди, как
твоя кляча прядает ушами, когда пушка громыхнет чуть поближе, - это
крестьянская лошадь, из-за нее тебя убьют, как только ты попадешь на
передовые. Постой, видишь вон там, над кустами, белый дымок? Это из ружей
стреляют. Ну так вот, приготовься: как засвистят вокруг пули, отпразднуешь
ты труса! Поешь-ка сейчас немножко, подкрепись, пока еще время есть.
Фабрицио последовал совету и дал маркитантке золотой, попросив взять,
сколько с него следует.
- Фу ты! Смотреть на тебя жалко! - воскликнула маркитантка. - Дурачок!
И деньги-то он тратить не умеет. Надо бы тебя проучить. Вот положу в
карман твой золотой да хлестну Красотку. Она как возьмет крупной рысью...
Попробуй догони нас на твоей кляче! Что ты будешь делать, дурачок, если я
помчусь во весь дух? Помни, когда гремит пушка, золота никому показывать
нельзя. На, получай сдачи - восемнадцать франков пятьдесят сантимов.
Завтрак твой стоит всего полтора франка... А коней тут скоро можно будет
купить, сколько хочешь. За хорошую лошадку давай десять франков, а уж
больше двадцати ни за какую не давай, будь это хоть конь четырех Эмоновых
сыновей (*35).
Когда Фабрицио кончил завтракать, неумолчная болтовня маркитантки была
прервана вдруг какой-то женщиной, выехавшей на дорогу через вспаханное
поле.
- Эй, Марго! Эй, слушай! - кричала она. - Вправо сворачивай. Твой
шестой легкий там стоит.
- Ну, надо нам, дружок, проститься, - сказала маркитантка нашему герою.
- А, право, жалко мне тебя. Полюбился ты мне, честное слово! Ничего-то ты
не знаешь, обдерут тебя как липку, истинный бог! Поедем лучше со мной в
шестой легкий.
- Я и сам понимаю, что не знаю ничего, - ответил Фабрицио, - но я хочу
драться и поэтому поеду вон туда, где белый дымок.
- Да ты погляди, как твоя лошадь ушами прядает. Как только ты туда
подъедешь, тебе ее не сдержать, хоть она и малосильная, - помчится вскачь
и бог весть куда тебя занесет. Уж поверь моему слову. Вот что тебе надо
сделать: как подъедешь к цепи, слезай, подбери с земли ружье, патронташ,
заляг рядом с солдатами и все делай в точности, как они. Да, господи боже
ты мой! Ты, поди, и патрона-то скусить не умеешь!
Фабрицио, сильно уязвленный, все же признался своей новой приятельнице,
что она угадала.
- Бедняжка! Сразу и убьют тебя, как бог свят. Убьют! Долго ли до беды!
Нет, непременно надо тебе со мной ехать, - сказала опять маркитантка
властным тоном.
- Но я хочу сражаться!
- А ты и будешь сражаться! Еще как! Шестой легкий - лихой полк, а нынче
дела на всех хватит.
- А скоро мы найдем ваш полк?
- Через четверть часика, самое большее.
"Раз эта славная женщина отрекомендует меня, - подумал Фабрицио, - меня
не примут за шпиона из-за полного моего неведения всего, и мне можно будет
участвовать в бою". В эту минуту грохот канонады усилился, выстрелы
зачастили один за другим. "Будто четки перебирают", - думал Фабрицио.
- Вон уж и ружейная перестрелка слышна, - сказала маркитантка,
подхлестнув кнутом свою лошадку, казалось сразу воодушевившуюся от шума
сражения.
Маркитантка свернула вправо, на проселочную дорогу, тянувшуюся меж
лугов; на дороге этой было по колено грязи, - повозка чуть не увязла;
Фабрицио подталкивал колеса. Лошадь его два раза упала. Вскоре воды и
слякоти стало меньше, но дорога перешла в тропинку, извивавшуюся в траве.
Не успел Фабрицио проехать по ней и пятисот шагов, лошадь его вдруг
остановилась, как вкопанная: поперек тропинки лежал труп, испугавший и
лошадь и всадника.
Лицо Фабрицио, бледное от природы, приняло очень заметный зеленоватый
оттенок. Маркитантка посмотрела на мертвеца и сказала, как будто говоря
сама с собой: "Не из нашей дивизии"; потом подняла глаза и, взглянув на
Фабрицио, захохотала.
- Ха-ха-ха! Что, мальчик? Хороша игрушка? - крикнула она.
Фабрицио застыл от ужаса. Больше всего его поразили босые грязные ноги
трупа, с которых уже стащили башмаки, да и все с него сняли, оставив
только рваные штаны, перепачканные кровью.
- Слезай с лошади! - сказала маркитантка. - Подойди к нему; тебе надо
привыкать... Гляди-ка! - воскликнула она. - В голову ему угодило!
Действительно, пуля попала около носа и вышла наискось через левый
висок, отвратительно изуродовав лицо. Один глаз не был закрыт.
- Ну, что ж ты! Слезай! - повторила маркитантка. - Подойди, дружок,
пожми ему руку, поздоровайся. Может, он тебе ответит.
У Фабрицио сердце зашлось от отвращения, однако он смело соскочил с
седла, подошел к трупу, взял его за руку и, крепко встряхнув, пожал ее, но
отойти уже не мог, точно оцепенел; он чувствовал, что у него не хватит
силы сесть на лошадь. Особенно ему жутко было видеть этот открытый глаз.
"Маркитантка сочтет меня трусом", - с горечью думал он, и все же не мог
пошевелиться, чувствуя, что, стоит ему сделать хоть одно движение, он
упадет. Это была ужасная для него минута: он действительно был близок к
обмороку. Маркитантка заметила это, проворно спрыгнула с тележки и, ни
слова не говоря, подала ему стаканчик водки; Фабрицио выпил его залпом,
взобрался после этого на лошадь и молча поехал дальше. Маркитантка время
от времени искоса поглядывала на него.
- Завтра пойдешь в бой, дружок, - сказала она, наконец, - а нынче
оставайся со мной. Сам видишь, тебе еще надо привыкнуть к солдатскому
делу.
- Напротив, я сейчас же хочу сражаться! - воскликнул наш герой, и с
таким грозным видом, что это показалось маркитантке хорошим признаком.
Грохот пушек усилился и как будто приблизился. Выстрелы гремели без
всякого промежутка, звуки их сливались в непрерывную басовую ноту, и на
фоне этого непрестанного протяжного гула, напоминавшего отдаленный шум
водопада, очень явственно выделялась ружейная перестрелка.
Как раз в это время они въехали в маленькую рощицу. Маркитантка
увидела, что навстречу опрометью бегут четыре французских солдата; она
спрыгнула с повозки и, отбежав от дороги шагов на двадцать, спряталась в
яме, оставшейся на месте дерева, вырванного с корнями. "Ну, - подумал
Фабрицио, - сейчас посмотрим, трус ли я". Он остановился около повозки,
брошенной маркитанткой, и вытащил саблю из ножен. Солдаты, не обратив на
него ни малейшего внимания, побежали по опушке рощи, влево от дороги.
- Это наши, - спокойно сказала маркитантка, подбегая к тележке, вся
запыхавшись. - Вот, если б твоя лошадь могла скакать галопом, я бы сказала
тебе: "Гони ее вскачь до конца рощи, погляди, есть ли кто на лугу".
Фабрицио, не заставив просить себя дважды, сорвал ветку тополя, ободрал
с нее листья и принялся изо всех силы нахлестывать свою клячу. Она
понеслась вскачь, но через минуту опять затрусила рысцой. Маркитантка
пустила свою лошадь галопом.
- Да погоди ты, стой! - кричала она Фабрицио.
Вскоре оба они выехали из рощи. Остановившись на краю луга, они
услышали ужаснейший грохот: пушки и ружья палили со всех сторон - справа,
слева, сзади. И так как роща, из которой они выехали, была на холме,
поднимавшемся над лугом на восемьдесят футов, им был виден вдали один угол
сражения, но на лугу, перед рощей, никого не оказалось. На расстоянии
тысячи шагов от них луг был перерезан длинной шеренгой очень густых ветел;
над ветлами расплывался в небе белый дым, иногда взлетая клубами и
кружась, как смерч.
- Эх, если б знать, где наш полк, - озабоченно проговорила маркитантка.
- Напрямик лугом нельзя ехать. Да вот что, - сказала она Фабрицио, - если
столкнешься с неприятелем, старайся заколоть его саблей, не вздумай
рубить.
Но тут маркитантка увидела тех четырех солдат, о которых мы только что
упоминали. Они появились из лесу, слева от дороги. Один из них ехал
верхом.
- Ну, вот и лошадь тебе, - сказала она Фабрицио. - Эй, подъезжай сюда!
Эй! - крикнула она верховому. - Пропусти стаканчик водки.
Солдаты повернули к повозке.
- Где шестой легкий? - крикнула маркитантка.
- Недалеко. В пять минут доедешь; перед тем вон каналом, что идет вдоль
деревьев. Там как раз полковника Макона сейчас убили.
- Слушай, хочешь за лошадь пять франков?
- Пять франков? Экая ты шутница, матушка. Лошадь-то офицерская! Я через
четверть часа за пять золотых ее продам.
- Дай-ка мне золотой, - шепнула маркитантка Фабрицио; потом, подбегая к
верховому, приказала:
- Слезай! Живо! Вот тебе золотой.
Солдат слез с лошади; Фабрицио весело вскочил на нее; маркитантка стала
отвязывать вьючок с шинелью, притороченный к седлу его клячи.
- А ну-ка, помогите мне! - крикнула она солдатам. - Что же это вы? Дама
работает, а они стоят себе, смотрят.
Но едва пойманная лошадь почувствовала на своей спине вьючок, она
взвилась на дыбы, и Фабрицио, хотя и был хороший наездник, с великим
трудом сдержал ее.
- Видно, что славный скакун, - заметила маркитантка. - Не привык, чтобы
спину ему вьюком щекотало.
- Генеральский конь! - воскликнул солдат, продавший лошадь. - Такому
коню десять золотых цена, и то мало!
- Вот тебе двадцать франков, - сказал ему Фабрицио, не помня себя от
радости, что под ним настоящий, горячий скакун.
В эту минуту пушечное ядро ударило наискось в шеренгу ветел, и Фабрицио
с любопытством смотрел, как полетели в разные стороны мелкие ветки, словно
срезанные взмахом косы.
- Эге, пушка-то ближе забирает, - сказал солдат, взяв у Фабрицио
двадцать франков.
Было, вероятно, около двух часов дня. Фабрицио все еще восторженно
вспоминал любопытное зрелище, как вдруг, пересекая угол широкой луговины,
на краю которой он остановился, проскакали всадники: несколько генералов,
а за ними - человек двадцать гусаров; лошадь его заржала, раза три
поднялась на дыбы, потом принялась яростно дергатьузду,которая
удерживала ее. "Ну, пусть!" - подумал Фабрицио.
Лошадь, предоставленная своей воле, понеслась во весь опор и догнала
эскорт, сопровождавший генералов. Фабрицио насчитал четыре треуголки с
золотыми галунами. Через четверть часа по нескольким словам, которыми
перебросились гусары, скакавшие рядом с ним, он понял, что один из
генералов - знаменитый маршал Ней. Фабрицио был на седьмом небе от
счастья, но никак не мог угадать, который из четырех генералов - маршал
Ней; он все на свете отдал бы, лишь бы узнать это, но вспомнил, что ему
нельзя говорить. Эскорт остановился, чтобы переправиться через широкую
канаву, наполнившуюся водой от вчерашнего ливня; канава эта, обсаженная
высокими деревьями, ограничивала с левой стороны луг, на краю которого
Фабрицио купил лошадь. Почти все гусары спешились. Канава обрывалась
отвесно, край ее был очень скользкий, вода в ней текла на три-четыре фута
ниже луга. Фабрицио, забыв обо всем от радости, больше думал о генерале
Нее, о славе, чем о своей лошади, и она, разгорячившись, прыгнула в воду;
брызги взлетели высоко вверх. Одного из генералов всего обдало водой, и он
громко выругался:
- Ах, дьявол! Скотина проклятая!
Фабрицио был глубоко уязвлен таким оскорблением. "Могу я потребовать от
него извинения?" - думал он. А пока что, желая доказать, что он вовсе уж
не такой увалень, решил взобраться на другой берег верхом на лошади; но
берег был отвесный и высотой в пять-шесть футов. Пришлось отказаться от
этого намерения. Тогда Фабрицио пустил лошадь по воде, доходившей ей почти
до морды, но, наконец, нашел место, служившее, верно, для водопоя, и по
отлогому скату без труда выехал на поле, тянувшееся по другую сторону
канала. Он перебрался первый из всего эскорта и гордо поехал рысцой вдоль
берега; гусары барахтались в воде и находились в довольно затруднительном
положении, так как во многих местах глубина доходила до пяти футов.
Две-три лошади испугались, вздумали плыть и подняли целые столбы брызг.
Вахмистр заметил маневр желторотого юнца, совсем не имевшего военной
выправки.
- Эй, ребята, назад! Поворачивай влево, там водопой! - крикнул он.
Мало-помалу все перебрались.
Выехав на поле, Фабрицио застал там генералов одних, без эскорта; пушки
громыхали как будто все сильнее; он с трудом расслышал голос того
генерала, которого так сильно обдал водой, хотя тот кричал ему в самое
ухо:
- Где ты взял эту лошадь?
Фабрицио так смутился, что ответил по-итальянски:
- L'ho comprato poco fa. (Только что ее купил.)
- Что говоришь? Не слышу! - крикнул генерал.
Но в эту минуту грохот так усилился, что Фабрицио не мог ответить.
Признаемся, что в нашем герое было в эту минуту очень мало геройского.
Однако страх занимал в его чувствах второе место, - неприятнее всего было
слышать этот грохот, от которого даже ушам стало больно. Эскорт пустил
лошадей вскачь; ехали по вспаханному полю, которое начиналось сразу от
канала и все было усеяно трупами.
- Красные мундиры! Красные мундиры! - радостно кричали гусары эскорта.
Сначала Фабрицио не понимал, но, наконец, заметил, что действительно
почти на всех мертвецах красные мундиры. И вдруг он вздрогнул от ужаса,
заметив, что многие из этих несчастных "красных мундиров" еще живы; они
кричали - очевидно, звали на помощь, но никто не останавливался, чтобы
помочь им. Наш герой, жалостливый по натуре, изо всех сил старался, чтобы
его лошадь не наступила копытом на кого-нибудь из этих людей в красных
мундирах. Эскорт остановился. Фабрицио, не уделявший должного внимания
своим воинским обязанностям, все скакал, глядя на какого-то несчастного
раненого.
- Эй, желторотый, стой! - крикнул ему вахмистр.
Фабрицио остановился и увидел, что он оказался шагов на двадцать
впереди генералов, справа, и что они как раз смотрят в эту сторону в
подзорные трубки. Повернув обратно, чтобы занять свое место в хвосте
эскорта, стоявшего в нескольких шагах позади генералов, он заметил, как
один из них, самый толстый, повернулся к своему соседу, тоже генералу, и с
властным видом что-то говорит, как будто распекает его и даже чертыхается.
Фабрицио не мог подавить любопытства и, невзирая насоветсвоей
приятельницы-тюремщицы помалкивать, заговорил с соседом, искусно составив
короткую, очень правильную, очень гладкую французскую фразу:
- Кто этот генерал, который журит своего соседа?
- Вот тебе на! Маршал.
- Какой маршал?
- Маршал Ней, дурень! Где же это ты служил до сих пор?
Фабрицио, юноша очень обидчивый, даже не подумал разгневаться за
оскорбление; он с детским восхищением смотрел во все глаза на знаменитого
"князя Московского", храбрейшего из храбрых.
Вдруг все поскакали галопом. Через несколько мгновений Фабрицио увидел,
что шагах в двадцати перед ним вспаханная земля вся шевелится самым
диковинным образом. Борозды пашни были залиты водой, а мокрая земля на их
гребнях высоко взлетала черными комками. Фабрицио взглянул на эту странную
картину и снова стал думать о славе маршала. Позади раздался короткий
крик: упали с седла двое гусаров, убитые пушечным ядром, и, когда он
обернулся посмотреть, эскорт уже был от них в двадцати шагах. Ужаснее
всего было видеть, как билась навспаханнойземлелошадь,вся
окровавленная, запутавшись ногами в собственных своих кишках: она все
пыталась подняться и поскакать вслед за другими лошадьми. Кровь ручьем
текла по грязи.
"Ах, наконец-то я под огнем! - думал Фабрицио. - Я был в бою! - твердил
он удовлетворенно. - Теперь я настоящий военный".
В эту минуту эскорт мчался во весь опор, и наш герой понял, что земля
взметывается со всех сторон комками из-за пушечных ядер. Но сколько он ни
вглядывался в ту сторону, откуда прилетали ядра, он видел только белый
дым, - батарея стояла далеко, на огромном расстоянии, - а среди ровного,
непрерывного гудения, в которое сливались пушечные выстрелы, он как будто
различал более близкие ружейные залпы; понять он ничего не мог.
В эту минуту генералы и эскорт спустились на узкую, залитую водой
дорожку, тянувшуюся под откосом, ниже поля футов на пять.
Маршал остановился и опять стал смотреть в подзорную трубку. На этот
раз Фабрицио мог вволю любоваться им. Оказалось, что у него совсем светлые
волосы и широкое румяное лицо. "У нас в Италии нет таких лиц, - думал
Фабрицио. - Я вот, например, бледный, а волосы у меня каштановые, мне
никогда таким не быть!" - мысленно добавил он с грустью. Для него эти
слова означали: "Мне никогда не быть таким героем!" Он поглядел на гусаров
- кроме одного, у всех у них были рыжеватые усы. Фабрицио смотрел на
гусаров, а они все смотрели на него. От их взглядов он покраснел и, чтобы
положить конец своему смущению, повернул голову в сторону неприятеля. Он
увидел длинные ряды красных человечков, и его очень удивило, что они такие
маленькие: растянутые их цепи, составлявшие, верно, полки или дивизии,
показались ему не выше кустов живой изгороди. Один ряд красных всадников
рысью приближался к той дорожке в низине, по которой поехали шагом маршал
и эскорт, шлепая по грязи. Дым мешал различить что-нибудь в той стороне,
куда все они двигались; только иногда на фоне этого белогодыма
проносились галопом всадники.
Вдруг Фабрицио увидел, что со стороны неприятеля во весь дух мчатся
верхами четверо. "А-а, нас атакуют!" - подумал он, но потом увидел, как
двое из этих верховых подъехали к маршалу и что-то говорят ему. Один из
генералов маршальской свиты поскакал в сторону неприятеля, а за ним - два
гусара из эскорта и те четыре всадника, которые только что примчались
оттуда. Потом дорогу перерезал узкий канал, и, когда все перебрались через
него, Фабрицио оказался рядом с вахмистром, с виду очень славным малым.
"Надо с ним заговорить, - думал Фабрицио, - может быть, они тогда
перестанут так разглядывать меня". Он долго обдумывал, что сказать
вахмистру.
- Сударь, - сказал он, наконец, - я в первый раз присутствую при
сражении. Скажите, это настоящее сражение?
- Вроде того. А вы кто такой будете?
- Я брат жены одного капитана.
- А как его звать, капитана-то?
Герой наш страшно смутился: он совсем не предвидел такого вопроса. К
счастью, маршал и эскорт опять поскакали галопом. "Какую французскую
фамилию назвать?" - думал Фабрицио. Наконец, ему вспомнилась фамилия
хозяина гостиницы, в которой он жил в Париже; он придвинулся к вахмистру
вплотную и во всю мочь крикнул ему:
- Капитан Менье!
Вахмистр, плохо расслышав из-за грохота пушек, ответил:
- А-а, капитан Телье? Ну, брат, его убили.
"Браво! - воскликнул про себя Фабрицио. - Не забыть: "Капитан Телье".
Надо изобразить огорчение".
- Ах, боже мой! - произнес он с жалостным видом.
С низины выехали на лужок и помчались по нему; снова стали падать,
ядра; маршал поскакал к кавалерийской дивизии. Эскорт мчался среди трупов
и раненых, но это зрелище уже не производило на нашего героя такого
впечатления, как раньше, - он думал теперь о другом.
Когда эскорт остановился, Фабрицио заметил вдали повозку маркитантки, и
нежные чувства к этой почтенной корпорации взяли верх надо всем: он
помчался к повозке.
- Куда ты? Стой св...! - кричал ему вахмистр.
"Что он тут может мне сделать?" - подумал Фабрицио и продолжал скакать
к повозке маркитантки. Он пришпоривал лошадь в надежде увидеть свою
знакомую - добрую маркитантку, которую встретил утром; лошадь и повозка
были очень похожи, но хозяйка их оказалась совсем другою, и Фабрицио даже
нашел, что у нее очень злое лицо. Подъехав к повозке, он услышал, что
маркитантка сказала кому-то:
- А ведь какой красавец мужчина был!..
Тут нашего новичка-солдата ждало очень неприятное зрелище: отнимали
ногу какому-то кирасиру, молодому и красивому человеку саженного роста.
Фабрицио зажмурился и выпил один за другим четыре стаканчика водки.
- Ишь ты, как хлещет, заморыш! - воскликнула маркитантка.
После водки Фабрицио осенила блестящая идея: "Надо купить благоволение
гусаров, моих товарищей в эскорте".
- Продайте мне все, что осталось в бутылке, - сказал он маркитантке.
- Все? А ты знаешь, сколько это стоит в такой день? Десять франков!
Зато, когда Фабрицио галопом подскакал к эскорту, вахмистр крикнул:
- Э-э! Ты водочки нам привез! Для того и удрал? Давай сюда!
Бутылка пошла по рукам; последний, допив остатки, высоко подбросил ее и
крикнул Фабрицио:
- Спасибо, товарищ!
Все смотрели теперь на Фабрицио благосклонным взглядом. У него отлегло
от сердца, будто свалился тяжелый камень, давивший его: сердце у него было
тонкого изделья - из тех, которым необходимо дружеское расположение
окружающих. Наконец-то спутники приняли его себе в товарищи и между ними
установилась связь! Фабрицио глубоко вздохнул и уже смелым голосом спросил
вахмистра:
- А если капитан Телье убит, где же мне теперь сестру искать?
Он воображал себя маленьким Макиавелли (*36), говоря так смело "Телье"
вместо "Менье".
- Нынче вечером узнаешь, - ответил ему вахмистр.
Эскорт снова двинулся и поскакал вслед за маршалом к пехотным дивизиям.
Фабрицио чувствовал, что совсем охмелел, он выпил слишком много водки, его
покачивало в седле; но тут ему очень кстати вспомнился совет кучера,
возившего его мать: "Ежели хватил лишку, равняйся на лошадь впереди, и
делай то, что делает сосед".
Маршал направился к кавалерийским частям, довольно долго пробыл там и
дал приказ атаковать неприятеля; но наш герой уже час или два совсем не
сознавал, что происходит вокруг. Он чувствовал страшную сонливость, и,
когда лошадь его скакала, он грузно подпрыгивал в седле.
Вдруг вахмистр крикнул гусарам:
- Эй, сукины дети, не видите, что ли?.. Император!
Тотчас же гусары рявкнули во всю глотку:
- Да здравствует император!
Нетрудно догадаться, что герой наш очнулся и смотрел во все глаза, но
видел только скакавших на лошадях генералов, за которыми следовал эскорт.
Длинные гривы, украшавшие драгунские каски в свите императора, мешали
различить лица.
"Так я и не увидел, не увидел императора на поле сражения! И все из-за
этой проклятой водки!"
От такой мысли Фабрицио окончательно отрезвел.
Спустились на дорогу, залитую водою. Лошади жадно тянулись мордами к
лужам.
- Так это император проехал? - спросил Фабрицио у соседа.
- Ну да, он! Тот, у которого мундир без золотого шитья. Как же это вы
не заметили его? - благожелательно ответил гусар.
Фабрицио страстно хотелось догнать императорский эскорт и включиться в
него. Какое счастье по-настоящему участвовать в войне, вместе с таким
героем! "Ведь я именно для этого и приехал во Францию. И я вполне могу это
сделать: я же сопровождаю этих генералов только оттого, что моей лошади
вздумалось поскакать вслед за ними".
И Фабрицио лишь потому решил остаться, что гусары, его новые товарищи,
смотрели на него очень приветливо; он уже начинал считать себя близким
другом всех этих солдат, рядом с которыми скакал несколько часов. Он уже
видел, как между ними завязывается благородная дружба героев Тассо и
Ариосто. А если присоединиться к эскорту императора, надо снова заводить
знакомство; да еще его там, пожалуй, встретят плохо, таккакв
императорском эскорте драгуны, а на нем гусарский мундир, как и на всех,
кто сопровождал маршала. Гусары же смотрели теперь на нашего героя таким
ласковым взглядом, что он был на верху блаженства, они приняли его в
товарищи, и он сделал бы для них "все на свете"; душой и мыслями он витал
в облаках. Все вокруг сразу переменилось, с тех пор как он почувствовал
себя среди друзей: он умирал от желания заговорить с ними, расспросить их.
"Нет, я еще немного пьян, - убеждал он себя. - Надо помнить, что говорила
тюремщица!"
Когда выехали с выбитой дороги, он заметил, что маршал. Ней куда-то
исчез, а вместо него ехал впереди эскорта другой генерал - высокий,
худощавый, с суровым лицом и грозным взглядом.
Генерал этот был не кто иной, как граф д'А***, - тот, кто 15 мая 1796
года назывался лейтенантом Робером. Как он был бы счастлив увидеть
Фабрицио дель Донго!
Перед глазами Фабрицио уже давно не взлетали черные комки земли от
падения пушечных ядер. А когда подъехали к кирасирскомуполкуи
остановились позади него, он услышал, как защелкала по кирасам картечь;
несколько человек упало.
Солнце уже стояло очень низко и вот-вот должно было закатиться, когда
эскорт, проехав по дороге между высокими откосами, поднялся на пологий
бугор в три-четыре фута и двинулся по вспаханному полю. Фабрицио услышал
позади себя глухой, странный звук и, обернувшись, увидел, что четыре
гусара упали вместе с лошадьми; самого генерала тоже опрокинуло на землю,
но он поднялся на ноги, весь в крови. Фабрицио посмотрел на упавших
гусаров - трое еще судорожно дергались, четвертого придавила лошадь, и он
кричал: "Вытащите меня, вытащите!" Вахмистр и трое гусаров спешились,
чтобы помочь генералу, который, опираясь на плечо адъютанта, пытался
сделать несколько шагов: он хотел отойти от своей лошади, потому что она
свалилась на землю и, яростно лягаясь, билась в конвульсиях.
Вахмистр подошел к Фабрицио, и в эту минуту наш герой услышал, как
позади, у самого его уха, кто-то сказал:
- Только вот эта еще может скакать.
И вдруг он почувствовал, как его схватили за ноги, приподняли,
поддерживая подмышки, протащили по крупу лошади, потом отпустили, и он,
соскользнув, хлопнулся на землю.
Адъютант взял лошадь Фабрицио под уздцы, генерал с помощью вахмистра
сел в седло и поскакал галопом; за ним поскакали все шесть уцелевших
гусаров. Взбешенный, Фабрицио поднялся на ноги и побежал за ними, крича:
"Ladri! Ladri!" (Воры! Воры!) Смешно было гнаться за ворами посреди поля
сражения.
Вскоре эскорт и генерал, граф д'А***, исчезли за шеренгой ветел.
Фабрицио в опьянении гнева добежал до этих ветел, очутился перед глубоким
каналом, перебрался через него. Вскарабкавшись на другой берег, он опять
принялся браниться, увидев генерала и эскорт, мелькавших между деревьями,
но уже на очень большом расстоянии.
- Воры! Воры! - кричал он теперь по-французски.
Наконец, в полном отчаянии, - не столько от похищения его лошади,
сколько от предательства друзей, - еле живой от усталости и голода, он
бросился на землю у края рва. Если б его великолепную лошадь отнял
неприятель, Фабрицио и не думал бы волноваться, но мысль, что его предали
и ограбили товарищи, - этот вахмистр, которого он так полюбил, и эти
гусары, на которых он уже смотрел, как на родных братьев, - вот что
надрывало ему сердце. Он не мог утешиться, думая о такой подлости, и,
прислонившись к стволу ивы, плакал горькими слезами. Он развенчивал одну
за другой свои прекрасные мечты о рыцарской, возвышенной дружбе, подобной
дружбе героев "Освобожденного Иерусалима". Совсем не страшна смерть, когда
вокруг тебя героические и нежные души, благородные друзья, которые
пожимают тебе руку в минуту расставанья с жизнью! Но как сохранить в душе
энтузиазм, когдавокругоднилишьнизкиемошенники?!Фабрицио
преувеличивал, как всякий возмущенный человек.
Через четверть часа он оторвался от этих чувствительных размышлений,
заметив, что пушечные ядра уже долетают до шеренги деревьев, в тени
которых он сидел. Он поднялся на ноги и попытался ориентироваться. Перед
ним был большой луг, а по краю его тянулся широкий канал, окаймленный
густыми ветлами; Фабрицио показалось, что он уже видел это место. В это
время через ров стала перебираться какая-то пехотная часть и уже выходила
на луг в четверти лье от Фабрицио. "Я чуть не уснул тут, - подумал он. -
Как бы меня в плен не забрали!.." И он быстрым шагом пошел вдоль канала.
Вскоре он успокоился, разглядев солдатские мундиры: он испугался было, что
его отрежут от своих, но полк оказался французский; Фабрицио свернул
вправо, чтобы догнать солдат.
Помимо морального страдания от мысли, что его так подло обокрали и
предали, теперь с каждой минутой все сильнее давало себя чувствовать
страдание физическое: мучительный голод. Пройдя, вернее пробежав, минут
десять, он, к великой своей радости, увидел, что полк, который тоже шел
очень быстро, останавливается и как будто занимает тут позицию. Через
несколько минут он уже был среди первой кучки солдат.
- Товарищи, не можете ли продать мне кусок хлеба?
- Гляди-ка! Он нас за булочников принимает!..
Эта жестокая шутка и дружный язвительный смех, который она вызвала,
совсем обескуражили Фабрицио. Так, значит, война вовсе не тот благородный
и единодушный порыв сердец, поклоняющихся славе, как он это воображал,
начитавшись воззваний Наполеона?.. Он сел, вернее упал, на траву и вдруг
побледнел. Солдат, одернувший его, остановился в десяти шагах, чтобы
протереть платком боек своего ружья, а затем подошел к Фабрицио и бросил
ему горбушку хлеба; видя, что он не поднял ее, солдат отломил кусочек и
всунул ему в рот. Фабрицио открыл глаза и съел весь хлеб молча; он не мог
произнести ни слова от слабости. Когда он, наконец, пришел в себя и
поискал глазами солдата, чтобы заплатить ему, кругом никого уже не было, -
даже те солдаты, которые, казалось, только что стояли около него, были уже
в ста шагах и шли строем. Фабрицио машинально поднялся с земли и двинулся
вслед за ними. Он вошел в лес, и, падая с ног от усталости, уже искал
взглядом укромного местечка, чтобы лечь, как вдруг, к великой своей
радости, увидел хорошо знакомую повозку, лошадь, а потом исамое
маркитантку, которая встретилась ему утром. Она подбежала к нему и
испугалась его вида.
- Дружок, можешь еще пройти немного? - спросила она. - Ты, что же,
ранен? А где же твой красивый конь?
Говоря это, она подвела его к повозке, потом, подхватив под руки,
помогла взобраться туда. Наш герой, измученный усталостью, свернулся в
комочек и сразу же уснул глубоким сном.
4
Ничто не могло его разбудить - ни ружейные выстрелы, раздававшиеся
около самой повозки, ни бешеный галоп лошади, которую маркитантка изо всех
сил нахлестывала кнутом: полк целый день был убежден в победе, а теперь,
внезапно атакованный целой тучей прусской кавалерии, отступал, точнее
сказать бежал, в сторону Франции.
Полковник, красивый и щеголеватый молодой офицер, заменивший убитого
Макона, погиб от прусской сабли; командир батальона, седовласый старик,
приняв на себя командование, приказал полку остановиться.
- Сволочное дело! - сказал он солдатам. - Во времена республики не
спешили удирать, пока неприятель к тому не принудит. Защищайте каждый
вершок этой местности, умирайте, а держитесь! - воскликнул он и смачно
выругался. - Помните - вы защищаете тут землю отчизны своей! Пруссаки
хотят захватить ее!
Повозка остановилась, и Фабрицио сразу проснулся.Солнцедавно
закатилось; Фабрицио удивился, что уже почти стемнело. В разные стороны
беспорядочной гурьбой бежали солдаты; этот разброд поразил нашего героя;
он заметил, что у всех растерянный вид.
- Что случилось? - спросил он у маркитантки.
- Пустяки! Расколотили нас. Прусская кавалерия крошит наших саблями.
Вот и все. Дурак генерал думал сначала, что это наша кавалерия мчится.
Ну-ка, поднимайся живей, помоги мне постромки связать, - Красотка-то
оборвала их.
В десяти шагах грянули выстрелы. Наш герой, отдохнувший и бодрый,
сказал про себя: "А ведь я в сущности еще не сражался по-настоящему, весь
день только и делал, что эскортировал генералов".
- Я должен сражаться, - сказал он маркитантке.
- Не беспокойся! Будешь сражаться, сколько душе твоей угодно и даже
больше. Мы пропали. Обри, дружок! - крикнула она спешившему мимо капралу.
- Поглядывай время от времени, где я, где моя повозка.
- Вы пойдете сейчас в бой? - спросил Фабрицио капрала.
- Нет! Надену лакированные туфли и отправлюсь на бал.
- Я пойду с вами.
- Можешь взять с собой этого молоденького гусара,-крикнула
маркитантка. - Он хоть и буржуа, а храбрый малый.
Капрал молча шел быстрым шагом. Подбежали восемь - десять солдат и
пошли за ним; он привел их к толстому дубу, окруженномукустами
терновника, и все так же молча разместил их вдоль опушки леса растянутой
цепью - каждый стоял по меньшей мере в десяти шагах от своего соседа.
- Ну, слушай, ребята! - сказал, наконец, капрал, впервые нарушив
молчание. - Без команды не стрелять. Помните, что у вас только по три
патрона.
"Да что же это происходит?" - спрашивал себя Фабрицио. И когда,
наконец, остался один на один с капралом, сказал:
- У меня ружья нет.
- Во-первых, молчи! Ступай вон туда; шагах в пятидесяти от опушки
найдешь какого-нибудь беднягу солдата, которого зарубили пруссаки. Сними с
него ружье и патронташ. Да смотри у раненого не вздумай взять! Бери ружье
и патронташ у того, кто наверняка убит. Поживей возвращайся, а не то
попадешь под пулю своего же товарища.
Фабрицио бросился бегом и вскоре вернулся с ружьем и патронташем.
- Заряди ружье и встань за это вот дерево. Только помни: без моей
команды не стрелять... Эх, сукин сын! - ругнулся капрал, прервав свои
указания. - Он и ружье-то зарядить не умеет!..
Капрал помог Фабрицио зарядить ружье и опять заговорил:
- Если увидишь, что неприятель скачет прямо на тебя, зарубить хочет, -
вертись вокруг дерева, а стреляй только в упор, когда он будет в трех
шагах от тебя, - надо, чтобы твой штык почти касался его мундира. Да брось
ты свою саблю! - крикнул капрал. - Еще споткнешься о нее и упадешь!.. Черт
побери! Ну и солдат дают нам теперь!..
С этими словами он сам снял с Фабрицио саблю и в сердцах далеко
отшвырнул ее.
- Ну-ка, оботри платком кремень в замке. Да ты хоть раз в жизни стрелял
из ружья?
- Я охотник.
- Слава тебе господи! - воскликнул капрал со вздохом облегчения. -
Главное, без моей команды не стреляй.
И он ушел. Фабрицио ликовал. "Наконец-то я по-настоящему буду драться,
убивать неприятеля! - думал он. - Нынче утром они угощали нас пушечными
ядрами, а я ничего не делал, только понапрасну рисковал жизнью, - дурацкое
занятие!"
Он глядел во все стороны с крайним любопытством. Вскоре очень близко от
него раздалось семь-восемь выстрелов. Но так как он не получил приказа
стрелять, то стоял, притаившись, за деревом. Уже надвигалась ночь. Ему
казалось, что он в засаде на медвежьей облаве в Трамецинских горах, над
Гриантой. И ему вспомнился охотничий прием: он достал из сумки патрон и
вытащил из него пулю. "Если -он- покажется, надо уложить его на месте", -
и он забил шомполом вторую пулю в ствол ружья. Вдруг он услышал два
выстрела возле самого своего дерева и в ту же минуту увидел кавалериста в
голубом мундире, который вынесся на лошади с правой стороны и поскакал
мимо него влево. "Он еще не в трех шагах от меня, - думал Фабрицио, - но я
все-таки не промахнусь, я уверен". Фабрицио старательно целился, переводя
дуло ружья, и, наконец, спустил курок. Всадник упал вместе с лошадью.
Нашему герою по-прежнему казалось, что он на охоте, и он весело помчался к
убитому им зверю. Он был уже совсем близко от упавшего и, видимо,
умирающего пруссака, как вдруг с невероятной быстротой прискакали два
других прусских кавалериста, явно намереваясь зарубить его. Фабрицио со
всех ног бросился к лесу и, чтоб удобнее было бежать, швырнул наземь
ружье. Пруссаки были уже в трех шагах от него, когда он добежал до поросли
молодых дубков, насаженных вдоль опушки, с прямыми, ровными стволами
толщиной в руку. Пруссаки на минуту замешкались перед этими дубками, но
все же проехали и погнались за Фабрицио по лесной прогалине. Они чуть было
снова не настигли его, но дорогу им преградили семь-восемь толстых
деревьев, а Фабрицио проскользнул между стволами. И тотчас же навстречу
ему раздался залп пяти-шести ружей, так близко, что вспышками огня чуть не
обожгло ему лицо. Он пригнул голову, и, когда поднял ее, прямо перед ним
оказался капрал Обри.
- Убил одного? - спросил он Фабрицио.
- Да, только ружье потерял.
- Не беда, ружей здесь сколько хочешь. А ты все-таки молодец, хоть и
глядишь дурнем, - день у тебя не пропал даром. Зато вот эти разини
промахнулись и упустили тех двоих, что за тобой гнались, а ведь пруссаки
были у них перед самым носом. Мне-то их не видно было. Ну ладно. Теперь
дадим ходу; полк где-то недалеко, в десять минут разыщем; а кроме того,
тут есть хорошая лужайка, на ней удобно собраться да залечь полукругом.
Говоря это, капрал быстро шел во главе отряда из десяти солдат. Шагах в
двухстах действительно оказалась большая лужайка, и на ней встретился им
раненый генерал, которого несли адъютант и слуга.
- Дайте мне четырех людей, - сказал он капралу еле слышным голосом. -
Пусть отнесут меня в походный госпиталь; у меня нога раздроблена.
- Поди ты к...! - крикнул капрал. - И ты и все ваши генералы. Все вы
предали сегодня императора.
- Как!!! - яростно завопил генерал. - Вы не подчиняетесь моему
приказу?! Да вы знаете, с кем говорите? Я граф Б***, генерал, командующий
вашей дивизией! - И так далее и так далее. Он произносил громкие фразы.
Адъютант бросился на солдат. Капрал ткнул ему штыком в руку около плеча
и скорым шагом двинулся дальше со своими солдатами.
- Не только тебе, а всем вашим генералам надо бы руки и ноги перебить!
Щеголи проклятые! Все продались Бурбонам и изменили императору!
Фабрицио с изумлением слушал такое ужасное обвинение.
Около десяти часов вечера маленький отряд присоединился к полку у входа
в деревню, состоявшую из нескольких узеньких улиц; но Фабрицио заметил,
что капрал Обри избегал офицеров и ни к одному из них не обратился с
рапортом.
- Тут никак не пройдешь! - воскликнул капрал.
Все улицы были забиты пехотой, кавалерией, а главное, зарядными ящиками
артиллерии и фургонами. Капрал Обри сворачивал то в одну, то в другую, то
в третью улицу, но каждый раз через двадцать шагов уже невозможно было
пробиться. Кругом раздавались злобные окрики и ругательства.
- И тут тоже какой-нибудь изменник командует! - воскликнул капрал. -
Если у неприятеля хватит догадки окружить деревню, всех нас заберут в
плен, как собак. Ступай за мной, ребята.
Фабрицио оглянулся - за капралом шло теперь только шесть солдат. Через
открытые ворота они вошли на просторный скотный двор, со двора - в
конюшню, а оттуда, через маленькую дверцу, - в плодовый сад. Некоторое
время они блуждали наугад - то в одну, то в другую сторону, наконец
пролезли сквозь живую изгородь и очутились в поле, засеянном рожью. Меньше
чем через полчаса, пробираясь навстречу крикам и смутному гулу, они снова
вышли на большую дорогу, но уже за деревней. В придорожных канавах грудами
валялись брошенные ружья. Фабрицио выбрал себе ружье. Но дорога, хотя и
очень широкая, была так запружена беглецами и повозками, что за полчаса
капрал и Фабрицио едва ли продвинулись на пятьсот шагов. Говорили, что
дорога ведет в Шарлеруа. Когда на деревенскойколокольнепробило
одиннадцать, капрал воскликнул:
- Пойдем-ка опять полем!
Маленький отряд состоял уже только из трех солдат, капрала и Фабрицио.
Не успели отойти от большой дороги на четверть лье, как вдруг один из
солдат сказал:
- Невмоготу мне!
- И мне тоже, - добавил второй.
- Вот еще новости! Нам всем несладко, - заметил капрал. - А вот
слушайтесь меня, и вам хорошо будет.
Он приметил пять-шесть деревьев, росших около меж" посреди огромного
поля.
- К деревьям! - скомандовал он. А когда подошли к деревьям, добавил: -
Ложитесь тут, а главное, не шумите. Но перед сном надо бы пожевать. У кого
есть хлеб?
- У меня, - отозвался один из солдат.
- Давай сюда, - властно заявил капрал.
Он разрезал хлеб на пять ломтей и взял себе самый маленький.
- Минут за пятнадцать до рассвета, - сказал он, прожевывая хлеб, -
нагрянет неприятельская кавалерия. Надо изловчиться, чтобынасне
изрубили. Если один будешь удирать от кавалерии по такой широкой равнине -
крышка тебе, а впятером можно спастись. Держитесь около меня дружно,
стреляйте только в упор, и я ручаюсь, что завтра к вечеру приведу вас в
Шарлеруа.
За час до рассвета капрал разбудил свой отряд и велел всем перезарядить
ружья. С большой дороги по-прежнему доносился гул, не прекращавшийся всю
ночь: казалось, слышится отдаленный рев водопада.
- Точно бараны бегут, - сказал Фабрицио, с простодушным видом глядя на
капрала.
- Заткнись, молокосос! - возмущенно крикнул капрал.
А трое солдат, составлявших всю его армию, посмотрели на Фабрицио
такими глазами, словно услышали кощунство. Он оскорбил нацию.
"Ну, уж это слишком! - думал наш герой. - Я это и раньше замечал, у
вице-короля в Милане. Они никогда не убегают! Нет! Французам нельзя
говорить правду, если она задевает их тщеславие. Но мне наплевать, что они
смотрят на меня такими злыми глазами. И я им это докажу".
Отряд двинулся в путь, по-прежнему шагах в пятистах от потока беглецов,
катившегося по большой дороге. На расстоянии одного лье от места ночлега
капрал и его отряд пересекли соединявшийся с большой дорогой проселок, на
котором вповалку спали солдаты. Фабрицио купил тут за сорок франков
довольно хорошую лошадь, а среди валявшихся повсюду сабель тщательно
выбрал себе длинную прямую саблю.
"Раз говорят, что надо колоть, а не рубить, - думал он, - эта будет
лучше всех".
Вооружившись таким способом, он пустил лошадь вскачь и вскоре догнал
капрала, который порядком опередил его.
Покрепче упершись в стремена и прихватив левой рукой саблю, он сказал,
окидывая взглядом всех четырех французов:
- Эти люди бегут по дороге, точно стадо -баранов-... точно -стадо
испуганных баранов-...
Фабрицио старательно подчеркивал слово бараны, но его товарищи уже
совсем позабыли, как рассердило их это слово час тому назад. В этом
сказалось различие между итальянцами и французами: у французов натура
более счастливая, - они скользят по поверхности событий и не отличаются
злопамятством.
Не скроем, Фабрицио был чрезвычайно доволен своим намеком на баранов.
Отряд двигался полем; болтали о том о сем; прошли еще два лье, капрал все
удивлялся, что неприятельская кавалерия не показывается; онсказал
Фабрицио:
- Вы - наша кавалерия. Скачите вон к той ферме, что стоит на бугре;
спросите хозяина, не может ли он дать нам позавтракать -за плату-. Не
забудьте сказать, что нас только пятеро. Если он станет мяться, дайте ему
из своих денег пять франков вперед. Не беспокойтесь, - мы отберем у него
монетку после завтрака.
Фабрицио взглянул на капрала и увидел на лице его выражение такой
невозмутимой важности, даже своего рода морального превосходства, что
покорно подчинился. Все прошло так, как предвидел главнокомандующий,
только по настоянию Фабрицио у крестьянина не отняли силой те пять
франков, которые были даны ему вперед.
- Это мои деньги, - сказал Фабрицио товарищам, - и я не за вас плачу, я
плачу за себя: моей лошади тут дали овса.
Фабрицио так плохо изъяснялся по-французски, чтоеготоварищам
почудилось какое-то высокомерие в его словах. Это очень их задело, и
постепенно у них созрела мысль проучить его в конце дня. Он казался им
совсем чужим, непохожим на них, а это их обижало. Фабрицио, напротив, уже
начинал чувствовать к ним большое расположение.
Два часа шли молча, и вдруг, поглядев на дорогу, капрал радостно
крикнул:
- Наш полк идет!
Тотчас побежали к дороге. Но, увы, вокруг древка с орлом было человек
двести, не больше. Вскоре Фабрицио разглядел в толпе маркитантку: она шла
пешком, с красными от слез глазами, и время от времени опять принималась
плакать. Фабрицио напрасно искал взглядом ее повозку и лошадь Красотку.
- Ограбили, погубили, обокрали! - закричала маркитантка в ответ на
вопрошающий взгляд нашего героя.
Он молча слез с лошади, взял ее под уздцы и сказал маркитантке:
- Садитесь.
Ему не пришлось ее упрашивать.
- Укороти стремена, - сказала она.
Усевшись хорошенько в седле, она принялась рассказывать Фабрицио о всех
бедствиях, случившихся с нею заночь.Послебесконечнодолгого
повествования, которое наш герой из чувства нежной дружбы слушал очень
внимательно, хотя ничего в нем не понимал, маркитантка добавила:
- И подумать только! Ведь это французы меня ограбили, поколотили,
изругали.
- Как! Французы? А я думал - неприятель! - воскликнул Фабрицио с
наивным видом, придававшим детскую прелесть его красивому, но строгому и
бледному лицу.
- Какой же ты глупыш! - сказала маркитантка, улыбаясь сквозь слезы. - А
все-таки ты очень милый.
- И при всем при том молодчина - ухлопал пруссака, - добавил капрал
Обри, в общей сумятице случайно оказавшийся рядом с лошадью, на которой
ехала маркитантка.
- Только гордец он! - добавил капрал.
Фабрицио сделал нетерпеливое движение.
- А как твоя фамилия? - спросил капрал. - Может, доведется рапорт
представить, так я хочу упомянуть тебя.
- Моя фамилия - Вази, - ответил Фабрицио, несколько замявшись, - то
есть нет - Було, - спохватился он.
Фамилия Було стояла в том документе, который дала ему Б-ая тюремщица;
за день до этого он дорогой старательно вытвердил ее, так как начинал уже
кое-что соображать и меньше удивлялся всему, что происходило вокруг. Кроме
подорожной гусара Було, он, как зеницу ока, берег итальянский паспорт, по
которому мог претендовать наблагороднуюфамилиюВази,продавца
барометров. Когда капрал укорил его в гордости, он чуть было не ответил:
"Я - гордец? Я, Фабрицио Вальсерра маркезино дель Донго, согласившийся
принять имя какого-то Вази, который торгует барометрами!"
Пока он раздумывал и мысленно говорил себе: "Надо крепко запомнить, что
моя фамилия - Було, иначе не миновать тюрьмы, которой угрожает мне
судьба", капрал и маркитантка обменялись несколькими словами на его счет.
- Не думайте, что я из любопытства спрашиваю, - сказала маркитантка,
перестав вдруг говорить ему "ты". - Я вам добра хочу. Скажите, кто вы
такой на самом деле?
Фабрицио ответил не сразу. Он думал о том, что вряд ли найдет более
преданных друзей, готовых помочь и делом и разумным советом, а он так
нуждался сейчас в разумных советах. "Мы скоро войдем в военную крепость,
комендант захочет узнать, кто я такой, и меня засадят в тюрьму, если
увидят из моих ответов, что я никого не знаю в четвертом гусарском полку,
хотя на мне мундир этого полка". Будучи австрийским подданным, Фабрицио
прекрасно знал, какое важное значение имеет паспорт. Даже его близкие
родственники, люди знатные, ханжески благочестивые и притом приверженцы
победившей партии, раз двадцать имели всякие неприятности из-за паспортов.
Поэтому Фабрицио не обиделся на вопрос маркитантки. Он ответил не сразу,
подыскивая французские слова, чтобы понятнее все объяснить, а маркитантка,
подстрекаемая любопытством, добавила с намерением ободрить его:
- Капрал Обри и я дадим вам хорошие советы, как вести себя.
- Я не сомневаюсь в этом, - ответил Фабрицио. - Моя фамилия Вази, я
приехал из Генуи. Моя сестра, прославленная у нас красавица, вышла замуж
за французского капитана. Мне только семнадцать лет, и сестра пригласила
меня пожить у нее, чтобы посмотреть Францию и пополнить свое образование.
Я уже не застал ее в Париже и, узнав, что она следует за этой армией,
приехал сюда. Я повсюду ее искал и не мог найти. Солдатам показался
подозрительным мой выговор, и меня арестовали. У меня были тогда деньги, я
дал денег жандарму, а он вынес мне чужую подорожную, мундир и сказал:
"Удирай! Только поклянись, что никогда не произнесешь моей фамилии".
- А как его фамилия-то? - спросила маркитантка.
- Я же дал слово! - сказал Фабрицио.
- Он прав, - подтвердил капрал. - Жандарм, конечно, прохвост. Но
приятель наш не должен называть его. А как фамилия капитана, мужа вашей
сестры? Если мы будем знать фамилию, можно разыскать его.
- Телье, капитан четвертого гусарского полка, - ответил наш герой.
- Так, значит, вас подвел иностранный выговор? - с некоторым лукавством
спросил капрал. - Солдаты за шпиона вас приняли?
- Ну да! Подумайте, какая гнусность! - воскликнул Фабрицио, сверкая
глазами. - Это я-то шпион! Когда я так люблю императора и французов! Мне
нестерпимо такое оскорбление!
- Ошибаетесь! Никакого тут оскорбления нет. Ничего удивительного, что
солдат взяло сомнение, - строгим тоном возразил капрал.
И он весьма наставительно объяснил, что в армии каждый должен состоять
в какой-нибудь воинской части и носить ее мундир, аиначетебя
-натурально- примут за шпиона. Неприятель подсылает множество шпионов, - в
этой войне кругом предатели. Пелена спала с глаз Фабрицио. В первый раз он
понял, что сам виноват во всем, что случилось с ним за последние два
месяца.
- Погоди ты, пускай он нам все хорошенько расскажет, - перебила капрала
маркитантка, у которой разгорелось любопытство.
Фабрицио покорился. Когда он кончил свой рассказ, маркитантка сказала
капралу с серьезным видом:
- По правде говоря, он еще мальчик и никакой не военный. А нам теперь
плохо придется в этой войне, после того как нас разбили и предали. Оставит
он тут свои кости. А зачем? Во славу божью, что ли?
- Да он и ружья-то солдатского зарядить не умеет, - добавил капрал, -
ни в двенадцать темпов, ни вольно. Ведь это я ему сам шомполом пулю забил,
которой он пруссака ухлопал.
- Да еще он всякому встречному и поперечному деньги свои показывает, -
добавила маркитантка. - Как только нас с ним не будет, его дочиста оберут.
- Какой-нибудь вахмистр, - добавил капрал, - затащит его к себе в
эскадрон, чтобы на его счет винцом угощаться, а может, еще и неприятель
его переманит, - ведь нынче кругом изменники. Первый попавшийся прикажет
ему идти за собой, он и пойдет. Лучше всего ему поступить в наш полк.
- Нет, уж, пожалуйста, капрал, - живо возразил Фабрицио. - На лошади
гораздо удобнее, чем пешком. И к тому же я не умею заряжать ружье, а вы
сами видели, что с лошадью я хорошо справляюсь.
Фабрицио очень гордился этой маленькой речью.
Мы не станем пересказывать читателю долгие прения между капралом и
маркитанткой относительно дальнейшей судьбы нашегогероя.Фабрицио
заметил, что они в этом споре раза по три, по четыре повторяли все
обстоятельства его приключений: как заподозрили его солдаты, как жандарм
продал ему подорожную и мундир, как он вчера оказался в эскорте маршала,
как увидел мельком императора, как "подтибрили" у него лошадь и т.д. и
т.д.
С чисто женским любопытством маркитантка то и дело возвращалась к
обстоятельствам похищения той прекрасной лошади, которую он купил при ее
содействии.
- Так ты, значит, почувствовал, что тебя схватили за ноги, тихонечко
приподняли, пронесли над хвостом твоей лошади и посадили на землю?..
"Зачем столько раз повторять то, что всем нам троим уже хорошо
известно?" - думал Фабрицио. Он еще не знал, что во Франции простые люди
именно таким путем стараются набрести на какую-нибудь мысль.
- А сколько у тебя денег? - вдруг спросила у него маркитантка.
Фабрицио ответил, не колеблясь ни секунды: он был уверен в душевном
благородстве этой женщины, - вот что выгодно отличает Францию.
- Осталось, пожалуй, тридцать наполеондоров и восемь или десять экю по
пяти франков.
- В таком случае ты вольный сокол! - воскликнула маркитантка. - Брось
ты эту разбитую армию, сверни вправо, выберись на первую попавшуюся
дорогу, хорошенько настегивай лошадь и скачи все дальше и дальше от армии.
Постарайся поскорее купить штатское платье. Как проедешь восемь или десять
лье да увидишь, что кругом больше нет солдат, поезжай на почтовых в
какой-нибудь хороший город, отдохни там недельку, поешь бифштексов. Только
,
1
,
,
2
.
,
.
3
,
4
.
,
,
5
.
6
.
,
7
,
,
8
-
-
.
9
,
10
,
,
11
,
12
.
,
.
13
,
,
14
,
.
,
15
,
,
16
,
,
,
,
17
-
-
.
,
-
18
,
,
19
.
20
,
21
,
,
22
,
23
.
,
,
24
.
25
-
!
-
.
-
,
!
26
;
27
,
,
.
28
-
!
-
!
-
.
-
,
29
,
,
30
!
31
,
,
,
32
,
,
33
.
.
.
,
34
,
35
.
36
,
37
,
,
,
,
38
.
,
39
,
,
40
.
,
41
,
,
42
,
.
43
.
44
,
-
-
,
45
.
46
,
-
47
,
.
48
,
,
,
49
.
"
-
!
!
"
50
.
,
-
51
,
.
.
.
.
52
,
53
,
,
,
,
54
,
:
55
-
.
,
,
56
.
57
-
!
-
-
?
58
,
,
-
-
.
,
59
,
,
-
-
,
,
60
,
,
61
.
62
-
,
-
.
-
,
63
,
64
,
-
,
,
.
65
,
,
,
.
66
.
67
,
-
.
68
,
,
69
:
70
-
,
.
71
,
!
72
-
!
-
.
-
-
73
?
74
-
-
!
,
.
75
,
.
76
,
-
.
,
,
77
,
,
78
,
,
-
,
79
.
,
.
80
,
.
81
,
-
,
82
,
,
,
-
,
83
,
,
,
84
,
.
85
,
,
.
-
86
,
,
-
87
,
,
"
,
88
,
-
,
-
.
89
90
.
!
91
,
,
,
92
,
,
,
93
.
94
,
,
-
,
95
!
96
-
,
,
-
,
97
,
-
98
-
.
,
99
.
100
,
101
,
,
,
,
,
102
,
103
.
104
,
,
105
,
.
"
,
-
,
-
106
-
,
.
,
107
,
,
108
.
,
,
,
109
.
,
!
.
.
110
.
"
.
111
,
112
,
,
113
,
.
114
,
,
115
,
,
,
116
-
.
117
,
(
*
)
,
118
;
119
(
*
)
.
,
,
120
.
121
,
.
122
,
,
123
,
.
124
,
,
.
,
125
.
"
,
-
126
,
-
,
,
-
"
.
127
,
.
,
128
,
,
,
129
,
,
.
130
:
.
131
132
133
134
135
136
137
138
,
,
139
.
.
.
,
140
:
,
-
,
141
.
142
-
,
!
-
,
143
.
-
144
,
,
-
!
145
,
-
,
-
.
146
,
,
,
147
,
.
148
,
149
.
150
.
151
.
,
152
,
.
153
,
154
.
155
-
,
!
-
,
.
-
156
-
,
,
-
157
.
,
158
.
,
!
159
,
,
160
.
161
,
-
162
.
"
,
,
-
163
,
-
-
;
,
,
,
164
"
.
165
-
-
,
,
-
,
166
,
-
-
,
,
167
;
,
.
168
,
.
169
-
,
,
170
.
,
!
,
171
,
172
,
.
,
173
,
,
-
174
,
-
,
175
.
,
,
,
?
176
.
,
:
,
177
!
-
,
,
.
178
,
,
179
.
180
-
!
!
-
.
-
!
181
-
.
.
182
.
.
.
.
183
!
,
,
184
?
,
,
185
.
,
-
.
186
.
.
.
187
,
.
,
188
,
189
(
*
)
.
190
,
191
-
,
192
.
193
-
,
!
,
!
-
.
-
.
194
.
195
-
,
,
,
,
-
.
196
-
,
,
.
,
!
-
197
,
,
!
198
.
199
-
,
,
-
,
-
200
,
.
201
-
,
.
202
,
,
,
-
203
.
.
204
:
,
,
,
,
205
,
.
,
206
!
,
,
-
!
207
,
,
,
208
.
209
-
!
,
.
!
!
210
,
,
-
211
.
212
-
!
213
-
!
!
-
,
214
.
215
-
?
216
-
,
.
217
"
,
-
,
-
218
-
,
219
"
.
,
220
.
"
"
,
-
.
221
-
,
-
,
222
,
223
.
224
,
,
225
;
,
-
;
226
.
.
227
,
,
.
228
,
229
,
:
,
230
.
231
,
,
232
.
,
233
:
"
"
;
,
234
,
.
235
-
-
-
!
,
?
?
-
.
236
.
237
,
,
,
238
,
.
239
-
!
-
.
-
;
240
.
.
.
-
!
-
.
-
!
241
,
242
,
.
.
243
-
,
!
!
-
.
-
,
,
244
,
.
,
.
245
,
246
,
,
,
,
,
247
,
;
,
248
.
.
249
"
"
,
-
,
250
,
,
,
,
251
.
:
252
.
,
,
253
,
;
,
254
.
255
.
256
-
,
,
-
,
,
-
257
.
,
258
.
259
-
,
!
-
,
260
,
.
261
.
262
,
,
263
,
264
,
.
265
.
266
,
;
267
,
,
268
,
,
.
"
,
-
269
,
-
,
"
.
,
270
,
.
,
271
,
,
.
272
-
,
-
,
,
273
.
-
,
,
274
:
"
,
,
"
.
275
,
,
,
276
.
277
,
.
278
.
279
-
,
!
-
.
280
.
,
281
:
-
,
282
,
.
,
,
,
283
,
284
,
,
,
.
285
;
286
,
287
,
.
288
-
,
,
,
-
.
289
-
.
,
-
,
-
290
,
,
291
.
292
,
293
.
,
.
294
.
295
-
,
,
-
.
-
,
!
296
!
-
.
-
.
297
.
298
-
?
-
.
299
-
.
;
,
300
.
.
301
-
,
?
302
-
?
,
.
-
!
303
.
304
-
-
,
-
;
,
305
,
:
306
-
!
!
.
307
;
;
308
,
.
309
-
-
,
!
-
.
-
?
310
,
,
.
311
,
312
,
,
,
313
.
314
-
,
,
-
.
-
,
315
.
316
-
!
-
,
.
-
317
,
!
318
-
,
-
,
319
,
,
.
320
,
321
,
,
322
.
323
-
,
-
,
-
,
324
.
325
,
,
.
326
,
,
,
327
,
:
,
328
-
;
,
329
,
,
330
.
"
,
!
"
-
.
331
,
,
332
,
.
333
.
,
334
,
,
,
335
-
.
336
,
,
-
337
;
,
,
,
338
.
,
339
,
;
,
340
,
,
341
.
.
342
,
,
-
343
.
,
,
344
,
,
,
,
,
;
345
.
,
346
:
347
-
,
!
!
348
.
"
349
?
"
-
.
,
,
350
,
;
351
-
.
352
.
,
353
,
,
,
,
,
,
,
354
,
355
.
356
;
357
,
.
358
-
,
.
359
,
360
.
361
-
,
,
!
,
!
-
.
362
-
.
363
,
,
;
364
;
365
,
,
366
:
367
-
?
368
,
-
:
369
-
'
.
(
.
)
370
-
?
!
-
.
371
,
.
372
,
.
373
,
-
374
,
.
375
;
,
376
.
377
-
!
!
-
.
378
,
,
,
,
379
.
,
380
,
"
"
;
381
-
,
,
,
382
.
,
,
,
383
-
384
.
.
,
385
,
,
-
386
.
387
-
,
,
!
-
.
388
,
389
,
,
390
.
,
391
,
,
,
392
,
,
,
,
393
-
,
.
394
,
395
-
,
,
396
,
,
:
397
-
,
?
398
-
!
.
399
-
?
400
-
,
!
?
401
,
,
402
;
403
"
"
,
.
404
.
,
405
406
.
,
407
.
408
.
409
:
,
,
,
410
,
.
411
,
,
412
,
:
413
.
414
.
415
"
,
-
!
-
.
-
!
-
416
.
-
"
.
417
,
,
418
-
.
419
,
,
420
,
-
,
,
-
,
421
,
,
422
;
.
423
,
424
,
,
.
425
.
426
.
,
427
.
"
,
-
428
.
-
,
,
,
,
429
!
"
-
.
430
:
"
!
"
431
-
,
.
432
,
.
,
433
,
.
434
,
,
435
:
,
,
,
,
436
.
437
,
438
,
.
-
,
439
;
440
.
441
,
442
.
"
-
,
!
"
-
,
,
443
-
.
444
,
-
445
,
446
.
,
,
447
,
,
.
448
"
,
-
,
-
,
449
"
.
,
450
.
451
-
,
-
,
,
-
452
.
,
?
453
-
.
?
454
-
.
455
-
,
-
?
456
:
.
457
,
.
"
458
?
"
-
.
,
459
,
;
460
:
461
-
!
462
,
-
,
:
463
-
-
,
?
,
,
.
464
"
!
-
.
-
:
"
"
.
465
"
.
466
-
,
!
-
.
467
;
,
468
;
.
469
,
470
,
,
-
.
471
,
,
472
:
473
.
474
-
?
.
.
.
!
-
.
475
"
?
"
-
476
.
477
-
,
;
478
,
,
479
,
.
,
,
480
-
:
481
-
!
.
.
482
-
:
483
-
,
.
484
.
485
-
,
,
!
-
.
486
:
"
487
,
"
.
488
-
,
,
-
.
489
-
?
,
?
!
490
,
,
:
491
-
-
!
!
?
!
492
;
,
,
493
:
494
-
,
!
495
.
496
,
,
:
497
-
,
498
.
-
499
!
500
:
501
-
,
?
502
(
*
)
,
"
"
503
"
"
.
504
-
,
-
.
505
.
506
,
,
,
507
;
,
508
:
"
,
,
509
,
"
.
510
,
511
;
512
,
.
,
,
513
,
.
514
:
515
-
,
,
,
?
.
.
!
516
:
517
-
!
518
,
,
519
,
.
520
,
,
521
.
522
"
,
!
-
523
!
"
524
.
525
,
.
526
.
527
-
?
-
.
528
-
,
!
,
.
529
?
-
.
530
531
.
-
,
532
!
"
.
533
:
,
534
"
.
535
,
,
,
536
;
537
,
.
538
,
539
.
,
540
;
,
,
,
541
,
,
,
542
.
543
,
,
544
,
"
"
;
545
.
,
546
:
,
.
547
"
,
,
-
.
-
,
548
!
"
549
,
,
.
-
550
,
-
,
551
,
.
552
,
'
*
*
*
,
-
,
553
.
554
!
555
556
.
557
,
,
;
558
.
559
-
,
560
,
,
561
-
.
562
,
,
,
,
563
;
,
564
,
.
565
-
,
,
566
:
"
,
!
"
,
567
,
,
,
568
:
,
569
,
,
.
570
,
,
571
,
,
-
:
572
-
.
573
,
,
,
574
,
,
,
,
575
,
.
576
,
577
;
578
.
,
,
:
579
"
!
!
"
(
!
!
)
580
.
581
,
'
*
*
*
,
.
582
,
583
,
.
,
584
,
,
,
585
.
586
-
!
!
-
-
.
587
,
,
-
,
588
,
-
,
589
.
590
,
,
,
591
,
-
,
,
592
,
,
,
-
593
.
,
,
,
594
,
.
595
,
,
596
"
"
.
,
597
,
,
598
!
599
,
?
!
600
,
.
601
,
602
,
,
603
.
.
604
,
,
605
;
,
.
606
-
607
.
"
,
-
.
-
608
!
.
.
"
.
609
,
:
,
610
,
;
611
,
.
612
,
613
,
614
:
.
,
,
615
,
,
,
,
,
616
,
.
617
.
618
-
,
?
619
-
-
!
!
.
.
620
,
,
621
.
,
,
622
,
,
,
623
?
.
.
,
,
624
.
,
,
,
625
,
626
;
,
,
627
.
;
628
.
,
,
629
,
,
,
-
630
,
,
,
,
631
.
632
.
,
,
,
633
,
,
,
634
,
,
,
635
,
.
636
.
637
-
,
?
-
.
-
,
,
638
?
?
639
,
,
,
,
640
.
,
,
641
.
642
643
644
645
646
647
648
649
-
,
650
,
,
651
:
,
,
652
,
,
653
,
.
654
,
,
655
,
;
,
,
656
,
.
657
-
!
-
.
-
658
,
.
659
,
,
!
-
660
.
-
-
!
661
!
662
,
.
663
;
,
.
664
;
;
665
,
.
666
-
?
-
.
667
-
!
.
.
668
.
,
.
669
-
,
,
,
-
-
670
.
671
.
,
,
672
:
"
-
,
673
,
"
.
674
-
,
-
.
675
-
!
,
676
.
.
,
!
-
.
677
-
,
,
.
678
-
?
-
.
679
-
!
.
680
-
.
681
-
,
-
682
.
-
,
.
683
.
-
684
;
,
685
,
686
-
.
687
-
,
,
!
-
,
,
,
688
.
-
.
,
689
.
690
"
?
"
-
.
,
691
,
,
:
692
-
.
693
-
-
,
!
;
694
-
,
.
695
.
!
696
,
.
,
697
.
698
.
699
-
.
:
700
.
.
.
,
!
-
,
701
.
-
-
!
.
.
702
:
703
-
,
,
,
-
704
,
,
705
,
-
,
.
706
!
-
.
-
!
.
.
707
!
!
.
.
708
709
.
710
-
-
,
.
711
?
712
-
.
713
-
!
-
.
-
714
,
.
715
.
.
"
-
-
,
716
!
-
.
-
717
,
,
,
-
718
!
"
719
.
720
-
.
721
,
,
,
.
.
722
,
,
723
.
:
724
.
"
-
-
,
"
,
-
725
.
726
727
,
728
.
"
,
-
,
-
729
-
,
"
.
,
730
,
,
,
.
.
731
-
,
,
732
.
,
,
733
,
734
,
.
735
,
,
736
.
,
737
,
,
,
738
.
,
739
.
740
,
-
741
,
.
742
-
,
,
743
.
,
,
,
744
.
745
-
?
-
.
746
-
,
.
747
-
,
.
-
,
748
,
-
.
749
,
,
750
.
-
.
.
751
;
-
,
;
,
752
,
.
753
,
.
754
,
755
,
.
756
-
,
-
.
-
757
;
.
758
-
.
.
.
!
-
.
-
.
759
.
760
-
!
!
!
-
.
-
761
?
!
,
?
*
*
*
,
,
762
!
-
.
.
763
.
764
.
765
-
,
!
766
!
!
767
.
768
769
,
;
,
770
771
.
772
-
!
-
.
773
,
,
,
774
.
,
,
775
,
776
.
.
777
-
-
!
-
.
-
778
,
779
,
.
,
.
780
-
.
781
,
-
782
,
,
,
-
.
783
-
,
,
784
,
.
785
,
,
786
,
.
787
.
.
,
788
,
,
789
.
,
790
.
791
,
:
792
-
-
!
793
,
.
794
,
795
:
796
-
!
797
-
,
-
.
798
-
!
,
-
.
-
799
,
.
800
-
,
"
801
.
802
-
!
-
.
,
:
-
803
,
,
.
.
804
?
805
-
,
-
.
806
-
,
-
.
807
.
808
-
,
-
,
,
-
809
.
,
810
.
-
811
,
.
,
812
,
,
813
.
814
815
.
-
,
816
:
,
.
817
-
,
-
,
818
.
819
-
,
!
-
.
820
,
,
821
,
.
.
822
"
,
!
-
.
-
,
823
-
.
!
!
824
,
.
,
825
.
"
.
826
,
-
,
827
.
828
,
829
.
830
,
831
.
832
"
,
,
,
-
,
-
833
"
.
834
,
835
,
.
836
,
,
837
:
838
-
,
-
-
.
.
.
-
839
-
.
.
.
840
,
841
,
.
842
:
843
,
-
844
.
845
,
.
846
;
;
,
847
,
;
848
:
849
-
-
.
,
;
850
,
-
-
.
851
,
.
,
852
.
,
-
853
.
854
855
,
,
856
.
,
,
857
858
,
.
859
-
,
-
,
-
,
860
:
.
861
-
,
862
-
.
,
863
.
864
,
,
.
,
,
865
.
866
,
,
,
867
:
868
-
!
869
.
,
,
870
,
.
:
871
,
,
872
.
.
873
-
,
,
!
-
874
.
875
,
:
876
-
.
877
.
878
-
,
-
.
879
,
880
,
.
881
,
882
,
,
:
883
-
!
,
,
884
.
885
-
!
?
-
!
-
886
,
,
887
.
888
-
!
-
,
.
-
889
-
.
890
-
-
,
-
891
,
,
892
.
893
-
!
-
.
894
.
895
-
?
-
.
-
,
896
,
.
897
-
-
,
-
,
,
-
898
-
,
-
.
899
,
-
;
900
,
901
-
,
.
902
,
,
,
,
903
,
904
.
,
:
905
"
-
?
,
,
906
-
,
!
"
907
:
"
,
908
-
,
,
909
"
,
.
910
-
,
,
-
,
911
"
"
.
-
.
,
912
?
913
.
,
914
,
,
915
.
"
,
916
,
,
,
917
,
,
918
"
.
,
919
,
.
920
,
,
921
,
-
.
922
.
,
923
,
,
,
924
,
:
925
-
,
.
926
-
,
-
.
-
,
927
.
,
,
928
.
,
929
,
.
930
,
,
,
931
.
.
932
,
.
,
933
,
,
:
934
"
!
,
"
.
935
-
-
?
-
.
936
-
!
-
.
937
-
,
-
.
-
,
,
.
938
.
,
939
?
,
.
940
-
,
,
-
.
941
-
,
,
?
-
942
.
-
?
943
-
!
,
!
-
,
944
.
-
-
!
!
945
!
946
-
!
.
,
947
,
-
.
948
,
949
-
,
950
-
-
.
,
-
951
.
.
952
,
,
953
.
954
-
,
,
-
955
,
.
956
.
,
957
:
958
-
,
.
959
,
.
960
.
?
,
?
961
-
-
,
-
,
-
962
,
.
,
963
.
964
-
,
-
965
.
-
,
.
966
-
-
,
-
,
-
967
,
,
,
968
,
-
.
969
,
.
.
970
-
,
,
,
,
-
.
-
971
,
.
,
972
,
.
973
.
974
975
.
976
,
,
977
:
,
978
,
,
979
,
"
"
.
.
980
.
.
981
982
,
983
.
984
-
,
,
,
,
985
,
?
.
.
986
"
,
987
?
"
-
.
,
988
-
.
989
-
?
-
.
990
,
:
991
,
-
.
992
-
,
,
993
.
994
-
!
-
.
-
995
,
,
996
,
.
997
.
998
,
,
999
-
,
,
.
1000