что напротив, более тысячи реалов, и одному богу известно, каким образом. Я
при сем присутствовал и в ряде сомнительных случаев, хотя и против совести,
присуждал в его пользу. Он огреб свой выигрыш, и я надеялся, что получу от
него магарыч хотя бы размере одного эскудо: это уж так принято и так
заведено - вознаграждать столь важных лиц,каковя,следящихза
правильностью ходов, содействующих беззакониям и предотвращающих ссоры, а он
спрятал деньги и ушел. Я разозлился, догнал его и в самых нежных и учтивых
выражениях попросил подарить мне хотя бы восемь реалов, а ведь он знает, что
я человек честный и что я должности никакой не занимаю и доходов ниоткуда не
получаю, ибо родители мои ничему меня не учили и ничего мне не оставили, но
этот мошенник, который в жульничестве самому Каку сто очков вперед даст, а в
шулерстве самому Андрадилье {1}, не пожелал мне дать более четырех реалов.
Подумайте, сеньор губернатор, какое бесстыдство и какая наглость! Честное
слово, ваша милость, если б вы не подоспели, я бы у него выигрыш из горла
вырвал, я бы его привел в разум!
- А ты что на это скажешь? - спросил Санчо.
Тот ответил, что противная сторона говорит правду и что он, точно, не
хотел давать более четырех реалов, потому что это, мол, уже не в первый раз;
далее он заметил, что людям, ожидающим магарыча, надлежит быть вежливыми и с
веселым видом брать, что дают, торговаться же с теми, кто остался в
выигрыше, им не подобает, если только они не вполне уверены, что это шулеры
и что их выигрыш - выигрыш нечестный; а что он, игрок, не пожелал одарять
вымогателя, это, мол, и есть лучшее доказательство, что ончеловек
порядочный, а не жулик, как уверяет тот, ибо шулеры - вечные данники таких
вот соглядатаев, которые знают, что они передергивают карту.
- То правда, - подтвердил домоправитель. - Сеньор губернатор! Мы ждем
ваших указаний, что нам делать с этими людьми.
- С этими людьми надобно сделать вот что, - объявил Санчо. - Ты,
который выиграл, - все равно, честно, нечестно или не так, не эдак, - ты сей
же час выдашь этому драчуну сто реалов, а еще тридцать реалов пожертвуешь на
заключенных. Ты же, что должности не занимаешь и доходов не получаешь, а
только небо коптишь, бери скорей сто реалов и, самое позднее, завтра утром
отправляйся с нашего острова в изгнание на десять лет, а нарушишь мою волю -
будешь отбывать свой срок на том свете, потому я собственноручно повешу тебя
на столбе, в крайнем же случае это сделает палач по моему повелению. И ни
тот, ни другой не смейте мне перечить, а то я вас!
Первый противник вынул деньги, второй их взял, один отправился в
изгнание, другой пошел домой, а губернатор сказал:
- Во что бы то ни стало закрою все эти игорные дома: я так полагаю, что
от них вред немалый.
- Вот этот дом, - возразил один из судейских, - вашей милости, во
всяком случае, не удастся закрыть: его содержит одно значительное лицо,
которое, кстати сказать, в течение года неизмеримо больше проигрывает в
карты, нежели получает барыша со своего заведения. Зато надругих,
низкопробных, притонах ваша милость может показать свою власть: от них и
вреда больше, и всякое жулье там так и кишит. Между тем в дома, которые
содержат знатные кавальеро и сеньоры, заправские шулеры плутовать ни за что
не пойдут, а коль скоро порочная наклонность к картежничеству за последнее
время получила всеобщее распространение, то пусть уж лучше игра идет в домах
у знати, а не у мастеровых, где обычай таков: заманят в полуночную пору
какого-нибудь горемыку и оберут донитки.
- Вот что, стряпчий, - заметил Санчо, - предмет сей таков, что об нем
можно говорить долго, это я и сам знаю.
В это время к ним приблизился полицейский, тащивший за руку какого-то
парня, и сказал:
- Сеньор губернатор!! Этот молодчик шел нам навстречу, но, завидев
полицию, круто повернулся и бросился наутек -такпоступаютодни
преступники. Я побежал за ним, однако ж, если б он не споткнулся и не
полетел, нипочем бы мне его не догнать.
- Ты чего, молодец, бежал? - спросил Санчо.
Парень же ему на это ответил так:
- Сеньор! Полиция имеет обыкновение долго расспрашивать, а мне не
хотелось отвечать.
- Чем ты занимаешься?
- Я ткач.
- Что же ты ткешь?
- С дозволения вашей милости, наконечники для копий.
- Ба, да ты шутник! Зубоскальством, стало быть, промышляешь? Добро! А
куда это ты направлялся?
- Проветриться, сеньор.
- А где же у вас тут, на острове, проветриваются?
- А где ветер дует.
- Хорошо! Ты за словом в карман не лезешь. Сейчас видно умного малого,
но только представь себе, что ветер - это я, и дую я тебе прямо в спину и
подгоняю прямо к самой тюрьме. А ну, возьмите его и отведите! Пусть-ка он
эту ночку поспит в тюрьме и на сей раз обойдется без проветриванья.
- Ей-богу, ваша милость, вам легче сделать меня королем, нежели
заставить спать в тюрьме! - возразил парень.
- Это почему же я не заставлю тебя спать в тюрьме? - спросил Санчо. -
Не властен я, что ли, в любую минуту схватить тебя или же отпустить?
- Как ни велика власть вашей милости, - возразил парень, - а все-таки
вы меня не заставите спать в тюрьме.
- Как так нет? - вскричал Санчо. - Отведите его в тюрьму - там он живо
поймет, что заблуждался, буде же начальник тюрьмы в корыстных целях окажет
ему снисхождение и дозволит хотя на шаг от тюрьмы отойти, я на того
начальника наложу пеню в две тысячи дукатов.
- Шутить изволите, - заметил парень. - Не родился еще на свет такой
человек, который заставил бы меня спать в тюрьме.
- Говори же, черт ты этакий! - вскричал Санчо. - Да кто тебя, ангел,
что ли, выведет из тюрьмы и разобьет кандалы, которые я велю на тебя надеть?
- Вот что, сеньор губернатор, давайте вникнем в суть дела, - с
очаровательною приятностью заговорил юноша. - Положим, ваша милость велит
препроводить меня в тюрьму, там на меня наденут кандалы и цепи - и под
замок, а начальник тюрьмы во избежание суровой кары исполнит ваш приказ и не
выпустит меня, - все равно, если я не пожелаю спать и всю ночь не сомкну
глаз, то можете ли вы, ваша милость, со всей своей властью принудить меня
заснуть, коль скоро я не желаю?
- Разумеется, что нет, - вмешался секретарь, - малый ловко вывернулся.
- Значит, - спросил Санчо, - ты не стал бы спать потому, что тебе
просто не хочется, а не для того, чтобы мне противодействовать?
- У меня и в мыслях того не было, сеньор, - отвечал парень.
- Ну, тогда иди с богом, - рассудил Санчо, - иди домой спать, пошли
тебе господь приятных снов, я же лишать тебя сна не намерен, но только
вперед советую с властями не шутить, а то нарвешься на кого-нибудь, так тебя
за такие шуточки по головке не погладят.
Парень удалился, а губернатор продолжал обход, и немного погодя к нему
приблизились двое полицейских, которые вели за руки какого-то мужчину, и
сказали:
- Сеньор губернатор! Этот человек - только на вид мужчина, а на самом
деле это переодетая в мужское платье женщина, и притом недурная собой.
Они поднесли к лицу задержанного не то два, не то три фонаря, и фонари
осветили лицо девушки лет шестнадцати с небольшим, у которой волосы были
собраны под сеткой из золотистых и зеленых шелковых нитей: то была писаная
красавица, чистый перл. Ее окинули взглядом с головы до ног и обнаружили,
что на ней красные шелковые чулки, подвязки из белой тафты с бисерной и
золотой бахромою, шаровары из зеленой с золотом парчи, кафтанчик из той же
материи, под ним камзол из великолепной белой, шитой золотом ткани, а на
ногах белые мужские башмаки; вместо шпаги за поясом у нее был драгоценный
кинжал; пальцы унизаны чудными кольцами. Одним словом, девушкавсем
понравилась, но никто не знал ее; местные жители объявили, что не имеют
понятия, кто она такая, в особенности же были удивлены те, коим было велено
дурачить Санчо, ибо это происшествие и эта встреча не были ими подстроены, и
они в замешательстве ожидали, чем все это кончится. Санчо опешил при виде
такой красавицы и спросил ее, кто она, откуда и что принудило ее надеть на
себя это платье. Девушка стыдливо потупила очи и с наискромнейшим видом
молвила:
- Сеньор! Я не могу говорить при всех о том, что мне надлежит содержать
в глубочайшей тайне. Я только хочу, чтобы вы знали, что я не воровка, не
преступница, а просто несчастная девушка, которуюревностьвынудила
пренебречь приличиями.
При этих словах домоправитель обратился к Санчо:
- Сеньор губернатор! Велите этим людям отойти в сторону, дабы сеньора
могла без стеснения говорить все, что ей угодно.
Губернатор отдал приказ; все отошли в сторону,заисключением
домоправителя, дворецкого и секретаря.
Удостоверившись, что все прочие находятся на почтительном расстоянии,
девушка начала так:
- Сеньоры! Я дочь Педро Переса Масорки: он держит на откупе шерсть в
нашем городе и часто бывает у моего отца.
- Это что-то не так, сеньора, - заметил домоправитель, - я хорошо
знаком с Педро Пересом, и мне известно, что детей у него нет, ни сыновей, ни
дочерей, а кроме того, вы говорите, что это ваш отец, и тут же прибавляете,
что он постоянно бывает у вашего отца.
- Я тоже обратил на это внимание, - вставил Санчо.
- Видите ли, сеньоры, от волнения я сама не знаю, что говорю, -
призналась девушка. - Сказать вам откровенно, я дочь Дьего де ла Льяна,
которого ваши милости, верно, хорошо знают.
- Вот это другое дело, - заметил домоправитель. - Я знаю Дьего де ла
Льяна - это знатный и богатый идальго, у него сын и дочь, и с тех пор, как
он овдовел, никто во всем городе не может сказать, что когда-нибудь видел в
лицо его дочь: он держит ее под семью замками и даже солнцу не дает на нее
смотреть, но совсем тем молва трубит о необычайной ее красоте.
- То правда, - молвила девушка, - и эта дочь - я. Вы, сеньоры, видели
меня и можете увериться сами, лжива или не лжива молва о моей красоте.
Тут девушка горько заплакала, а секретарь приблизился к дворецкому и
шепнул ему:
- Вне всякого сомнения, сбеднойдевушкойчто-нибудьважное
приключилось, коли она, дочь столь благородных родителей, в этом одеянии и в
такую пору бродит по улицам.
- Сомневаться не приходится, - согласился дворецкий, - тем более что
слезы ее подтверждают наше предположение.
Санчо употребил все свое красноречие, чтобы утешить ее, и сказал, что
она смело может поведать им свои злоключения: они, мол, постараются не на
словах, а на деле оказать ей всяческую помощь.
- Вот в чем состоит весь случай, - заговорила она. - Мой отец держал
меня взаперти целых десять лет, а как раз столько и прошло с того дня, когда
мою матушку опустили в сырую землю. Даже слушать мессу я хожу в нашу
домашнюю богато убранную молельню, так что до сих пор я не видела ничего,
кроме дневных и ночных небесных светил, не имела представления ни об улицах,
ни о площадях, ни о храмах и не видела других мужчин, кроме моего отца,
брата и откупщика Педро Переса; откупщик бывает у нас постоянно, и, чтобы не
открывать вам, кто мой настоящий отец, мне и пришло в голову выдать себя за
дочь откупщика. Это заточение, эта невозможность выйти из дому, хотя бы
только для того, чтобы пойти в церковь, уже давно повергают меня в отчаяние:
я хочу видеть свет, мне хочется посмотреть, по крайней мере, на мой родной
город, и я полагаю, что это желание не противоречит тем приличиям, которые
девушкам из хороших семей подобает соблюдать. Когда до меня доходили слухи,
что в городе устраиваются бои быков, бранные потехи иличтодают
какую-нибудь комедию, я забрасывала вопросами моего брата, годом моложе
меня, и еще о многом, о многом из того, что мне также не довелось видеть, я
его расспрашивала, он же старался как можно лучше мне все объяснить, но его
рассказы только усиливали во мне желание видеть все это своими глазами.
Однако ж история моей гибели выходит слишком длинной, - словом, я упросила и
умолила моего брата... но ах! лучше бы мне не упрашивать и не умолять его...
И тут она снова залилась слезами. Домоправитель же ей сказал:
- Продолжайте, сеньора, и поведайте нам наконец, что такое с вами
случилось: ваши речи и ваши слезы приводят нас в недоумение.
- Речи мои теперь будут кратки, зато слезы - обильны, - молвила
девушка, - а иных последствий и не могут иметь неразумные желания.
Красота девушки поразила воображение дворецкого, и, чтобы еще раз
взглянуть на нее, он снова поднес к ее лицу фонарь и невольно подумал, что
по ее щекам катятся не слезы, но бисеринки или же роса лугов и что это даже
слишком слабое сравнение: что слезы ее не менее прекрасны, чем перлы
Востока, и хотелось дворецкому, чтобы горе ее было не столь велико, как о
том свидетельствовали слезы ее и вздохи. Губернатор между тем досадовал на
девушку за то, что уж очень она затягивает свой рассказ; наконец он не
вытерпел и попросил не держать их долее в неведении: час, дескать, поздний,
а он только начал обход. Тогда она, прерывая свою речь рыданиями и
всхлипываниями, заговорила снова:
- Все мое несчастье, все мое злополучие состоит в том, что я упросила
брата, чтоб он позволил мне переодеться мужчиной и дал мне свое платье, и
чтоб он ночью, когда батюшка заснет, показал мне город. Наскучив моими
мольбами, он в конце концов уступил, я надела на себя вот этот самый костюм,
он надел мое платье, которое, кстати сказать, очень ему подошло, потому что
у него нет еще и признаков бороды и лицом он напоминает прелестную девушку,
и вот нынче ночью, вероятно с час тому назад, мы ушли из дому и, влекомые
легкомыслием молодости, обежали весь город и уже собирались домой, как вдруг
увидели, что навстречу нам целая гурьба, и тут мой брат мне сказал:
"Сестрица! Как видно, это ночной обход: беги со всех ног, что есть силы, за
мной, чтобы нас не узнали, а иначе дело плохо". С последним словом он
повернул обратно и пустился бежать без оглядки. Я же через несколько шагов
со страху упала, и тут ко мне приблизился блюститель порядка и привел меня к
вам, и мне сейчас очень стыдно: столько народу на меня смотрит и, верно,
думает, что я скверная, взбалмошная девчонка.
- Это и есть, сеньора, все ваше злосчастье? - спросил Санчо. - А как же
вы сперва сказали, что уйти из дому вас принудила ревность?
- Больше со мной ничего не приключилось, и оставила я дом не из
ревности, а потому, что мне хотелось видеть свет, - впрочем, желание мое не
выходило за пределы улиц нашего города.
Что девушка говорила правду истинную, это выяснилось окончательно,
когда полицейские привели ее брата, коего один из них настиг в то время, как
он убегал от сестры. На нем была только пышная юбка и голубой камки мантилья
с золотыми позументами, а головной убор заменяли его же собственные волосы,
вившиеся белокурыми локонами и походившие на золотые колечки. Губернатор,
домоправитель и дворецкий отвели его в сторону, чтобы их не слышала девушка,
и спросили, почему на нем это одеяние, - тогда он, смущенный и растерянный
не меньше, чем его сестра, рассказал то же, что и она, и этим чрезвычайно
обрадовал влюбленного дворецкого. Губернатор, однако ж, заметил:
- Разумеется, сеньора, это было с вашей стороны чистейшее ребячество, а
чтобы рассказать о дерзкой этой выходке, вовсе не требовалось столько слов,
слез и воздыханий. Сказали бы только: "Мы, такой-то и такая-то, удрали из
родительского дома, чтобы прогуляться, и затеяли мы это единственно из
любопытства, а никакого другого намерения у нас не было", - и вся недолга, и
нечего было нюнить да рюмить, и то, и се, и пятое, и десятое.
- Ваша правда, - молвила девушка, - однако ж надобно вам знать, ваши
милости, что я ужасно как волновалась и не могла держаться в определенных
рамках.
- Ну ладно, бог с ними, с этими рамками, - заключил Санчо. - Сейчас мы
вас обоих проводим домой, - может статься, отец еще ничего не заметил. Но
только вперед не будьте такими ребячливыми и не стремитесь поскорей увидеть
свет: девушке честной - за прялкой место, женщина что курочка: много будет
бегать - себя погубит, дурочка, - ведь коли женщина желает людей посмотреть,
стало быть, есть у нее желание и себя показать. Больше я ничего не скажу.
Юноша поблагодарил губернатора за его любезное намерение проводить их,
и все двинулись к их дому, находившемуся невдалеке. Как скоро они к нему
приблизились, юнец бросил камешек в решетку окна, в ту же минуту спустилась
служанка, которая дожидалась возвращения его сестры и его самого, отворила
дверь, и они вошли, прочие же не переставали дивиться их привлекательности и
красоте, а равно и обуявшему их желанию во что бы то ни стало видеть свет,
хотя бы глухою ночью и не выходя из городишка; впрочем, они все это
объясняли их молодостью. У дворецкого сердце былопронзено,ион
вознамерился на другой же день пойти к отцу девушки и просить ее руки; он
был уверен, что ему, как слуге герцога, отказать не решатся. Даже Санчо - и
тот стал подумывать, не выдать ли ему за этого юношу свою дочку Санчику, и,
умозаключив, что от губернаторской дочки ни один жених не откажется, дал
себе слово со временем привести замысел свой в исполнение.
В эту ночь обход острова на сем и кончился, по прошествии же двух дней
кончилось и самое губернаторство, а с ним вместе рухнули и разлетелись все
планы Санчо, как то будет видно из дальнейшего.
1 Андрадилья. - Полагают, что это имя знаменитого в то время шулера.
ГЛАВА L,
в коей выясняется, кто были сии волшебники и палачи,
которые высекли дуэнью и исщипали и поцарапали Дон Кихота,
и повествуется о том, как паж герцогини доставил письмо
Тересе Панса, жене Санчо Пансы
Сид Ахмет, добросовестнейший исследователь мельчайших подробностей
правдивой этой истории, сообщает, что дуэнья, спавшая с доньей Родригес в
одной комнате, слышала, как та, отправляясь к Дон Кихоту, вышла из спальни,
и, будучи, подобно всем решительно дуэньям, любительницею все выведать,
разузнать и разнюхать, она пошла следом за доньей Родригес, до того
осторожно при этом ступая, что добрая Родригес ее не заметила; а как она
разделяла общую для всех дуэний страсть к сплетням, то, увидев, что донья
Родригес проникла в покой Дон Кихота, мигом очутилась у герцогини и все там
разблаговестила. Герцогиня довела все это до сведения герцога и попросила
позволения пойти вместе с Альтисидорой узнать, что надобно донье Родригес от
Дон Кихота; герцог позволил, и обе женщины с великим бережением и опаскою
подкрались на цыпочках к двери Дон-Кихотовой спальни и стали так близко, что
им слышен был весь разговор; когда же герцогиня услышала, что Родригес
выдала тайну насчет аранхуэсских ее фонтанов {1}, то не выдержала и,
обуреваемая гневом и жаждой мщения, вместе с Альтисидорой, испытывавшей те
же самые чувства, ворвалась в спальню, и тут они соединенными усилиями
расцарапали Дон Кихоту лицо и отшлепали дуэнью уже известным читателю
способом; должно заметить, что все оскорбляющее женскую красоту и задевающее
самолюбие женщин приводит их в ярость неописуемую и особенно сильно
возбуждает их мстительность. Герцогиня рассказала об этом происшествии
герцогу, чем немалое доставила ему удовольствие, и, вознамерившись шутить и
потешаться над Дон Кихотом и дальше, отправила того самого пажа, который
изображал Дульсинею и требовал, чтобы его расколдовали (о чем Санчо Панса за
всякими государственными делами успел начисто позабыть), к жене Санчо,
Тересе Панса, с письмом от ее мужа, с письмом от себя и с большой ниткой
великолепных кораллов в виде подарка.
Далее в истории говорится, что паж, юноша толковый, сообразительный и
услужливый, поехал туда с превеликой охотой; подъехав к селу, он окликнул
женщин, собравшихся во множестве у ручья и полоскавших белье, и спросил, где
живет женщина по имени Тереса Панса, жена некоего Санчо Пансы, оруженосца
рыцаря, который именует себя Дон Кихотом Ламанчским; услышав этот вопрос,
одна из девчонок, полоскавших белье, подняла голову и ответила:
- Тереса Панса - это моя мать, помянутый вами Санчо - это мой батюшка,
помянутый же вами рыцарь - это наш господин.
- В таком случае, девушка, - молвил паж, - проводи меня к своей
матушке: я везу ей письмо и подарок от вышеупомянутого твоего батюшки.
- С превеликим удовольствием, государь мой, - объявила девица, коей на
вид можно было дать лет четырнадцать.
Белье она оставила на подругу и, не обувшись и не подобравши волос, как
была, босая и растрепанная, подскочила к пажу и сказала:
- Поезжайте прямо, ваша милость, наш дом - крайний, матушка сейчас
дома, и уж очень она убивается, что от батюшки давно нет никаких вестей.
- Зато я привез такие добрые вести, - подхватил паж, - что твоей
матушке надобно благодарить бога.
Девчонка вприпрыжку и вприскочку пустилась домой и еще с порога
крикнула:
- Матушка! Иди сюда, скорей, скорей! К нам едет какой-то сеньор и везет
письма и разные вещицы от моего батюшки.
На крик вышла ее мать, Тереса Панса, в серой юбке, с мотком пряжи в
руке. Юбка на Тересе была до того коротка, что казалось, будто ей укоротили
ее до неприличного места; еще на ней был лифчик, также серого цвета, и
сорочка. Она не производила впечатления старухи, хотя сейчас было видно, что
ей пошло на пятый десяток; впрочем, это была крепкая, до сих пор еще
статная, здоровая и загорелая женщина; увидев свою дочь и пажа на коне, она
спросила:
- Что такое, дочка? Кто этот сеньор?
- Покорный слуга сеньоры доньи Тересы Панса, - отвечал гонец.
- Он мигом соскочил с коня и весьма почтительно опустился на колени
перед сеньорой Тересой.
- Пожалуйте ваши ручки, сеньора донья Тереса - продолжал паж, - дабы я
облобызал их вам, как законной собственной супруге сеньора дона Санчо Пансы,
верховного губернатора острова Баратарии.
- Ах, государь мой, полно, оставьте! - заговорила Тереса. - Ведь я не
придворная дама, я - бедная крестьянка, дочь простого хлебопашца и жена
странствующего оруженосца, а вовсе не какого-то там губернатора.
- Ваша милость, - возразил паж, - является достойнейшею супругою
наидостойнейшего губернатора, и в доказательство вот вам, ваша милость,
письма и подарок.
Тут он достал из кармана нитку кораллов с золотыми застежками и, надев
ее на шею Тересе, продолжал:
- Это письмо - от сеньора губернатора, а другое вместе с кораллами
просила вам передать сеньора герцогиня, которая и послала меня к вашей
милости.
Тереса обомлела, дочка ее также; наконец девочка сказала:
- Убейте меня, если во всем этом не замешан наш господин сеньор Дон
Кихот: уж верно, это он пожаловал отцу то ли губернаторство, то ли графство
- ведь он ему столько раз его обещал.
- Так оно и есть, - подтвердил паж, - благодаря заслугам сеньора Дон
Кихота сеньор Санчо в настоящее время назначен губернаторомострова
Баратарии, как то будет видно из письма.
- Прочтите мне письмо, ваша честь, - попросила Тереса, - прясть-то я
мастерица, а вот насчет чтения - ни в зуб толкнуть.
- Я тоже, - сказала Санчика. - Погодите, я сейчас позову какого-нибудь
грамотея: либо самого священника, либо бакалавра Самсона Карраско, - они с
радостью придут, им, уж верно, захочется узнать про батюшку.
- Не к чему их звать, - возразил паж. - Я, правда, не умею прясть, зато
читать умею и прочту вам письмо.
И он его, точно, прочел от начала до конца, но как оно было уже
приведено, то здесь мы его не помещаем, а затем он извлек из кармана письмо
от герцогини вот какого содержания:
"Друг мой Тереса! Отличные свойства души и ума супруга Вашего Санчо
подвигнули меня и принудили попросить мужа моего герцога, чтобы он назначил
его губернатором одного из бесчисленных своих островов. До меня дошли
сведения, что это сущий орел, а не губернатор, чему я и, само собой
разумеется, мой муж герцог весьма рады. Я горячо благодарю бога, что не
ошиблась в выборе губернатора, ибо да будет Вам известно, сеньора Тереса,
что хорошие правители редко встречаются на свете, Санчо же так хорошо
управляет, что дай бог мне самой быть такой же хорошей.
Посылаю Вам, моя милая, нитку кораллов с золотыми застежками; я бы с
большим удовольствием подарила Вам перлы Востока, ну да чем богаты, тем и
рады. Со временем мы с Вами познакомимся и подружимся; впрочем, все в воле
божией. Кланяйтесь от меня Вашей дочке Санчике и скажите, чтобы она была
готова: в один прекрасный день я ее выдам за а какого-нибудь знатного
человека.
Я слышала, что края Ваши обильны крупными желудями: пришлите мне
десятка два, мне они будут особенно дороги тем, что их собирали Вы; напишите
мне подробно, как Вы себя чувствуете и как поживаете; если же в чем-либо
терпите нужду, то Вам стоит лишь слово сказать, и все будет по слову Вашему.
Засим да хранит Вас господь.
Писано в моем замке.
Любящий Вас друг герцогиня"
- Ax, - вскричала Тереса после того, как письмо было оглашено, - какая
же это добрая, простая и скромная сеньора! С такими сеньорами можно жить
душа в душу, это не то что наши дворянки, которые воображают, что коли они
дворянки, так уж на них чтоб и пылинки не садились, а когда в церковь идут,
до того спесивятся - право, подумаешь, королевы; взглянуть на крестьянку - и
то уж, кажется, для них позор, а тут смотрите, какая милая сеньора: сама -
герцогиня, а меня называет своим другом и пишет ко мне, как к ровне, и за
это дай бог ей сравняться с самой высокой колокольней во всей Ламанче. А
желудей, государь мой, я пошлю ее светлости цельную меру, и уж каких
крупных: всем на погляденье и на удивленье. А пока что, Санчика, поухаживай
за сеньором, пригляди за его конем, принеси из сарая яичек да сала нарежь
побольше - уж попотчуем его по-княжески, он это заслужил: больно хорошие
вести нам привез, да и собой хорош, а я той порой сбегаю к соседкам,
поделюсь с ними своей радостью, а потом к нашему священнику и к цирюльнику
маэсе Николасу - они всегда были друзьями твоему отцу, друзьями и остались.
- Слушаю, матушка, - сказала Санчика, - но только, чур, половину
ожерелья мне, - сеньора герцогиня, уж верно, не такая дура, чтобы все
ожерелье послать тебе одной.
- Оно все твое будет, дочка, - сказала Тереса, - дай мне только
несколько дней его поносить, - у меня, честное слово, сердце прыгает от
радости, когда я на него гляжу.
- Вы обе не меньше обрадуетесь, - подхватил паж, - когда заглянете вот
в этот дорожный мешок: там лежит отличного сукна кафтан, губернатор только
раз надевал его на охоту, а теперь посылает сеньоре Санчике.
- Дай бог, чтобы он служил мне тысячу лет, - молвила Санчика, - а тому,
кто его привез, желаю прожить столько же, а коли будет охота, так не одну, а
две тысячи лет.
Засим Тереса с ожерельем на шее выскочила из дому и побежала,
постукивая пальцами по письмам, словно это был бубен; случайно встретились
ей священник и Самсон Карраско, и тут онаначалаприплясыватьи
приговаривать:
- Нынче и на нашей улице праздник! Мы теперь губернаторы! Не верите,
приведите сюда самую что ни на есть важную птицу из дворянок - я и ей утру
нос!
- Что это значит, Тереса Панса? Что это за дурачества и что это за
бумаги у тебя в руках?
- Никакие это не дурачества, а в руках у меня письма от герцогинь и
губернаторов, на шее отменные кораллы для чтения "Богородицы", литого золота
бусинки - для "Отче наш" {2}, и сама я - губернаторша.
- Бог знает что ты говоришь, Тереса, мы отказываемся тебя понимать.
- А ну, поглядите, - сказала Тереса.
И с этими словами она протянула им письма. Священник прочел их вслух
Самсону Карраско, затем они в изумлении переглянулись, а бакалавр спросил,
кто привез эти письма. Тереса предложила им пойти к ней и посмотреть на
гонца: это, мол, не парень, а золото, и привез, дескать, он ей еще один
подарок, коему цены нет. Священник снял с ее шеи ожерелье, рассмотрел его со
всех сторон и, удостоверившись, что это настоящие кораллы, снова пришел в
изумление и сказал:
- Клянусь моим саном, я не знаю, что сказать и что подумать об этих
письмах и об этих подарках: я вижу и осязаю настоящие кораллы и вместе с тем
читаю, что какая-то герцогиня просит прислать ей два десятка желудей.
- Вот тут и разберись! - заметил со своей стороны Карраско. - Ну что ж,
пойдемте познакомимся с посланцем: может статься, он выведет нас из
затруднения.
На том они и порешили, и Тереса повела их к себе домой. Когда они
вошли, паж просеивал овес для своего коня, а Санчика резала сало для
яичницы, чтобы покормить гостя, коего наружность и убранство произвели
благоприятное впечатление на священника и бакалавра; они учтиво поклонились
ему, он - им, и тогда Самсон спросил, что слышно о Дон Кихоте и о Санчо
Пансе; они, дескать, прочитали письма Санчо и сеньоры герцогини, но все же
находятся в недоумении и не могут постигнуть, какое такое уСанчо
губернаторство, да еще на острове, меж тем как все или почти все острова на
Средиземном море принадлежат его величеству. Паж ему на это ответил так:
- Что сеньор Санчо Панса - губернатор, это никакому сомнению не
подлежит. Где именно он губернаторствует: на острове или же еще где - в это
я не вникал. Довольно сказать, что в его ведении находитсягород,
насчитывающий более тысячи жителей. Что касается желудей, то сеньора
герцогиня - такая простая и до того не гордая...
Одним словом, попросить у крестьянки желудей - это она, дескать, ни во
что не считает, ей даже случалось посылать в ближнее село с просьбой дать ей
на время гребень.
- Надобно вам знать, ваши милости, что даже самые знатные дамы у нас в
Арагоне совсем не так чванливы и надменны, как в Кастилии: с людьми они
обходятся - проще нельзя.
Во время этого разговора вбежала Санчика и принесла полный подол яиц.
- Скажите, сеньор, - спросила она, - с тех пор как мой батюшка стал
губернатором, он, поди, длинные штаны {3} носит?
- Не обратил внимания, - ответил паж. - Должно полагать, длинные.
- Ах, боже мой! - воскликнула Санчика. - Как бы мне хотелось посмотреть
на моего батюшку в обтяжных штанах! Вы не поверите: я сызмала сплю и вижу,
что у моего батюшки длинные штаны!
- Живы будете, ваша милость, - увидите, - сказал паж. - Клянусь богом,
все идет к тому, что если губернаторство вашего батюшки продлится хотя бы
два месяца, мы увидим его еще и в дорожной маске {4}.
От священника и бакалавра не могло укрыться, что слуга потешается,
однако с его шутками никак не вязались подлинность кораллов и охотничий
наряд, который Тереса уже успела им показать, мечта же Санчики их насмешила,
а еще пуще нижеследующие речи Тересы:
- Сеньор священник! Сделайте милость, узнайте, не едет ли кто отсюда в
Мадрид или же в Толедо: я хочу попросить купить мне круглые, всамделишные
фижмы, и чтоб самые лучшие и по последней моде. Право же, я должна по
силе-возможности блюсти честь своего мужа губернатора. А то водин
прекрасный день разозлюсь и сама поеду в столицу, да еще карету заведу, чтоб
все было как у людей. У кого муж - губернатор, те - пожалуйста: покупай и
держи карету.
- Еще бы, матушка! - воскликнула Санчика. - И дай тебе бог поскорей ее
завести, а там пусть про меня говорят, когда я буду разъезжать вместе с моей
матушкой, госпожой губернаторшей: "Ишь ты, такая-сякая грязная мужичка,
расселась, развалилась в карете, словно папесса!" Ничего, пусть себе шлепают
по грязи, а я - ноги повыше и буду себе раскатывать в карете. Наплевать мне
на все злые языки, сколько их ни есть: мне бы в тепло да в уют, а люди пусть
что хотят, то плетут. Верно я говорю, матушка?
- Уж как верно-то, дочка! - сказала Тереса. - И все эти наши радости, и
даже кое-что еще почище, добрый мой Санчо мне предсказывал, вот увидишь,
дочка: я еще и графиней буду, удачи - они уж так одна за другой и идут. Я
много раз слыхала от доброго твоего отца, а ведь его можно также назвать
отцом всех поговорок: дали тебе коровку - беги скорей за веревкой, дают
губернаторство - бери, дают графство - хватай, говорят: "На, на!" - и
протягивают славную вещицу - клади в карман. А коли не хочешь - спи и не
откликайся, когда счастье и благополучие стучатся в ворота твоего дома!
- И какое мне будет дело до того, что обо мне говорят, когда уж я
заважничаю и зазнаюсь? - вставила Санчика. - Дайте псу в штаны нарядиться,
он с собаками не станет водиться.
Послушав такие речи, священник сказал:
- По-видимому, в семье Панса все так и рождаются с мешком пословиц: я
не знаю ни одного из них, кто бы не сыпал присловьями в любое время и при
каждом случае.
- Справедливо, - заметил паж. - Сеньор губернатор Санчо также все время
говорит пословицами, и хотя не все приходятся к месту,однакоже
удовольствие доставляют неизменно, и герцог с герцогиней весьма их одобряют.
- Итак, государь мой, - заговорил бакалавр, -выпродолжаете
утверждать, что Санчо, и точно, губернатор и что есть на свете такая
герцогиня, которая пишет письма его жене и шлет ей подарки? Между тем, хотя
мы и ощупывали эти подарки и читали письма, нам, однако ж, не верится, и мы
полагаем, что все это выдумки нашего земляка Дон Кихота: ведь он убежден,
что с ним все происходит по волшебству. Так вот мне бы, собственно говоря,
хотелось ощупать и потрогать вас, чтобы удостовериться, кто вы таков:
призрачный посол или человек с кровью в жилах.
- На это я могу вам только сказать, сеньоры, - отвечал паж, - что я -
посол настоящий, что сеньор Санчо Панса подлинно губернатор, что мои
господа, герцог и герцогиня, имели возможность пожаловать и в самом деле
пожаловали ему губернаторство и что как я слышал, помянутый Санчо Панса
управляет им на славу, а уж есть ли тут что-либо сверхъестественное или нет
- судите, ваши милости, сами, я же ничего больше не знаю и клянусь в том не
чем иным, как жизнью моих родителей, а они у меня еще живы, и я их люблю и
почитаю.
- Может, это и так, - сказал бакалавр, - а все же dubitat Augustinus
{5}.
- Сомневайтесь, если хотите, - заметил паж, - а только все, что я
сказал, - правда, и правда всегда всплывет над ложью, как масло над водою, а
когда не верите мне, верьте делам моим. Пусть кто-нибудь из вас поедет со
мной, и глаза его увидят то, чему не верят его уши.
- Нет, уж лучше я поеду, - объявила Санчика. - Посадите меня, сеньор,
на круп вашего коня: мне, мочи нет, хочется повидаться с батюшкой.
- Губернаторским дочкам не подобает ездить одним, безвеликого
множества слуг, без карет, без носилок.
- Ей-богу, мне все равно, что верхом на ослице, что в карете, -
возразила Санчика. - Вот уж я нисколечко не разборчивая!
- Молчи, дочка, - сказала Тереса, - ты сама не знаешь, что говоришь,
сеньор молвил справедливо. Времена меняются: когда отец твой - просто Санчо,
так и ты - Санча, а когда он - губернатор, так ты - сеньора. Кажется, я
верно рассудила.
- Сеньора Тереса рассуждает даже вернее, чем это ей кажется, - заметил
паж. - Дайте же мне поесть и, отпустите, я намерен возвратиться еще дотемна.
Тут священник ему сказал:
- Прошу покорно вашу милость со мной откушать, а то сеньора Тереса при
всем желании вряд ли сможет как следует попотчевать такого дорогого гостя.
Паж сначала отказался, но в конце концов рассудил, что так будет лучше,
и священник повел его к себе, радуясь возможности расспросить гонца на
досуге о Дон Кихоте и его деяниях.
Бакалавр предложил Тересе написать за нее ответные письма, однако же ей
не хотелось, чтобы бакалавр совался в ее дела, ибо она знала его за
насмешника, а посему она отнесла хлебец и пару яичек грамотному церковному
служке, и тот написал ей два письма: одно - к мужу, другое - к герцогине, на
каковых письмах лежит печать Тересиного благоразумия, и из тех, которые в
великой сей истории приводятся, они отнюдь не самые худшие, что будет видно
из дальнейшего.
1 ...аранхуэсских ее фонтанов. - Аранхуэс - город в Испании, в 49
километрах от Мадрида, на левом берегу Тахо; был известен своими фонтанами.
В тексте игра слов "фонтанель" и "фонтан".
2 ...кораллы для чтения "Богородицы", литого золота бусинки - для "Отче
наш"... - Подарок герцогини представлял собою четки, которые можно было
носить и как ожерелье.
3 Длинные штаны - намек на то, что длинные штаны вместо коротких
шаровар могли носить только состоятельные люди.
4 Дорожная маска - суконная маска с отверстиями для глаз, служившая для
защиты от холода и пыли во время путешествия.
5 Буквально: Августин сомневается (лат.). Смысл: это еще подлежит
сомнению.
ГЛАВА LI
О том, как Санчо Панса губернаторствовал далее, а равно и о других
поистине славных происшествиях
День сменил ту ночь, в которую губернатор обходил свой остров и которую
дворецкий провел без сна, ибо воображение его занимали красота и стройность
переодетой девушки, домоправитель же употребил остаток ночи на составление
письма к своим господам и довел до их сведения обо всех поступках и словах
Санчо Пансы, ибо речения и деяния губернатора одинаково поражали его той
смесью ума и глупости, какую они собой представляли. Наконец сеньор
губернатор изволил встать, и по распоряжению доктора Педро Нестрепимо ему
было предложено на завтрак немного варенья и несколько глотков холодной
воды, каковой завтрак Санчо охотно променял бы на ломоть хлеба и гроздь
винограда; видя, однако ж, что выбор блюд не от него зависит, он, к великому
прискорбию своей души и мучению для своего желудка, покорился и проникся
доводами Педро Нестерпимо, утверждавшего, что пища умеренная и легкая
способствует оживлению умственной деятельности, в чем особенно нуждаются
лица, стоящие у кормила власти и занимающие важные посты, которые требуют не
столько сил телесных, сколько духовных.
Несмотря на подобную софистику, Санчо испытывал голод, и при этом столь
мучительный, что в глубине души проклинал и губернаторство, и даже того, кто
ему таковое пожаловал; отведав варенья и не утолив голода, он, однако, снова
начал творить суд, и первым явился к нему некий приезжий и в присутствии
домоправителя и всех прочих челядинцев сказал следующее:
- Сеньор! Некое поместье делится на две половины многоводною рекою.
(Прошу вашу милость выслушать меня со вниманием, потому что дело это важное
и довольно трудное.) Так вот через эту реку переброшен мост, и тут же с краю
стоит виселица и находится нечто вроде суда, в коем обыкновенно заседают
четверо судей, и судят они на основании закона, изданного владельцем реки,
моста и всего поместья, каковой закон составлен таким образом: "Всякий,
проходящий по мосту через сию реку, долженствует объявить под присягою, куда
и зачем он идет, и кто скажет правду, тех пропускать, а кто солжет, тех без
всякого снисхождения отправлять на находящуюся тут же виселицу и казнить". С
того времени, когда этот закон во всей своей строгости был обнародован,
многие успели пройти через мост, и как скоро судьи удостоверялись, что
прохожие говорят правду, то пропускали их. Но вот однажды некий человек,
приведенный к присяге, поклялся и сказал: он-де клянется, что пришел затем,
чтобы его вздернули вот на эту самую виселицу, и ни за чем другим. Клятва
сия привела судей в недоумение, и они сказали: "Если позволить этому
человеку беспрепятственно следовать дальше, то это будет значить, что он
нарушил клятву и согласно закону повинен смерти; если же мы его повесим, то
ведь он клялся, что пришел только затем, чтобы его вздернули на эту
виселицу, следственно, клятва его выходит не ложна, и на основании того же
самого закона надлежит пропустить его". И вот я вас спрашиваю, сеньор
губернатор, что делать судьям с этим человеком, - они до сих пор недоумевают
и колеблются. Прослышав же о возвышенном и остром уме вашей милости, они
послали меня, дабы я от их имени обратился к вам с просьбой высказать свое
мнение по поводу этого запутанного и неясного дела.
Санчо ему на это ответил так:
- Честное слово, господа судьи смело могли не посылать тебя ко мне,
потому я человек скорее тупой, нежели острый, однако ж со всем тем изложи
мне еще раз это дело, чтобы я схватил его суть: глядишь, и попаду в цель.
Проситель рассказал все с самого начала, и тогда Санчо вынес свое
суждение:
- Я, думается мне, решил бы это дело в два счета, а именно: помянутый
человек клянется, что пришел затем, чтобы его повесили, если же его
повесить, то, стало быть, клятва его не ложна и по закону его надлежит
пропустить на тот берег, а коли не повесить, то выходит, что он соврал, и по
тому же самому закону его должно повесить.
- Сеньор губернатор рассудил весьма толково, - заметил посланный, -
лучше понять и полнее охватить это дело просто немыслимо, в этом нет
никакого сомнения.
- Так вот я и говорю, - продолжал Санчо, - ту половину человека,
которая сказала правду, пусть пропустят, а ту, что соврала, пусть повесят, и
таким образом правила перехода через мост будут соблюдены по всей форме.
- В таком случае, сеньор губернатор, - возразил посланный, - придется
разрезать этого человека на две части: на правдивую и на лживую; если же его
разрезать, то он непременно умрет, и тогда ни та, ни другая статья закона не
будут исполнены, между тем закон требует, чтобы его соблюдали во всей
полноте.
- Послушай, милейший, - сказал Санчо, - может, я остолоп, но только,
по-моему, у этого твоего прохожего столько же оснований для того, чтоб
умереть, сколько и для того, чтоб остаться в живых и перейти через мост:
ведь если правда его спасает, то, с другой стороны, ложь осуждает его на
смерть, а коли так, то вот мое мнение, которое я и прошу передать сеньорам,
направившим тебя ко мне: коль скоро оснований у них для того, чтобы осудить
его, и для того, чтобы оправдать, как раз поровну, то пусть лучше они его
пропустят, потому делать добро всегда правильнее, нежели зло. И под этим
решением я не задумался бы поставить свою подпись, если б только умел
подписываться. И все, что я сейчас сказал, это я не сам придумал, мне пришел
на память один из тех многочисленных советов, которые я услышал из уст моего
господина Дон Кихота накануне отъезда на остров, то есть: в сомнительных
случаях должно внимать голосу милосердия, и вот, слава богу, я сейчас об
этом совете вспомнил, а он как раз подходит к нашему делу.
- Так, - молвил домоправитель, -я уверен, что сам Ликург, давший законы
лакедемонянам, не вынес бы более мудрого решения, нежели великий Панса. На
этом мы закончим утреннее наше заседание, и я немедленно распоряжусь, чтобы
сеньору губернатору принесли на обед все, что он сам пожелает.
- Того-то мне и надобно, скажу вам по чистой совести, - объявил Санчо.
- Дайте мне только поесть, а там пусть на меня сыплются всякие темные и
запутанные дела - я их живо разрешу.
Домоправитель слово свое сдержал: ему не позволяла совесть морить
голодом столь рассудительного губернатора, тем более что по замыслу его
господина ему оставалось сыграть с Санчо последнюю шутку, и на этом он
намеревался покончить. И вот случилось так, что когда Санчо, наевшись
вопреки всем правилам и наставлениям доктора Учертанарогеры, вставал из-за
стола, явился гонец с письмом от Дон Кихота к губернатору. Санчо велел
секретарю прочесть его прежде про себя, и если в письме не окажется ничего
секретного, то огласить его. Секретарь так и сделал и, пробежав письмо,
сказал:
- Это письмо можно прочитать вслух, ибо все, что сеньор Дон Кихот пишет
вашей милости, достойно быть начертанным и записанным золотыми буквами. Вот
о чем тут идет речь:
"Я ожидал услышать о твоих оплошностях и упущениях, друг Санчо, а
вместо этого услышал о твоем остроумии, за что и вознес особые благодарения
господу богу, который из праха поднимает бедного, а глупца превращает в
разумного. Меня уведомляют, что ты правишь, как настоящий человек, но что,
будучи человеком, ты смирением своим напоминаешь тварь бессловесную; и,
однако ж, надобно тебе знать, Санчо, что во многих случаях приличествует и
даже необходимо ради упрочения своей власти поступать наперекор смирению
своего сердца, потому что особе, занимающей видную должность, надлежит
поставить себя сообразно высокому своему положению и не слушаться того, что
ей подсказывает ее худородность. Одевайся хорошо, потому что и дубина, если
ее разукрасить, перестает казаться дубиной. Из этого не следует, что тебе
подобает увешиваться побрякушками и франтить и что, будучи судьею, ты обязан
наряжаться как военный, - тебе надлежит одеваться, как того требует
занимаемое тобою положение, а именно: чисто и опрятно.
Чтобы снискать любовь народа, коим ты управляешь, тебе, между прочим,
надобно помнить о двух вещах: во-первых, тебе надлежит быть со всеми
приветливым (впрочем, об этом я уже с тобой говорил), а во-вторых, тебе
следует заботиться об изобилии съестных припасов, ибо ничто такне
ожесточает сердца бедняков, как голод и дороговизна.
Не издавай слишком много указов, а уж если задумаешь издать, то
старайся, чтобы они были дельными, главное - следи за тем, чтобы их
соблюдали и исполняли, ибо когда указы не исполняются, то это равносильно
тому, как если бы они не были изданы вовсе; более того: такое положение
наводит на мысль, что у правителя достало ума и сознания своей власти, чтобы
издать указы, но недостало смелости, чтобы принудить соблюдать их, закон же,
внушающий страх, но не претворяющийся в жизнь, подобен чурбану, царю лягушек
{1}: вначале он наводил на них страх, но потом они стали презирать его и
помыкать им.
Будь отцом родным для добродетелей и отчимом для пороков. Не будь ни
постоянно суров, ни постоянно мягок - выбирай середину между этими двумя
крайностями, в среднем пути и заключается высшая мудрость. Осматривай
тюрьмы, бойни и рынки; посещение губернатором таковых мест-вещь
чрезвычайно важная: губернатор утешает узников, надеющихся наскорое
окончание своих дел, он - пугалище мясников, которые в его присутствии
перестают обвешивать, и, по той же причине, он - гроза всех торговок. В
случае если ты корыстолюбец, волокита и лакомка (чего я, впрочем, не думаю),
то не показывай этого, ибо когда народ и твои приближенные узнают о резко
означенной в тебе наклонности, то начнут тебя за это допекать и в конце
концов свергнут. Просматривай и пересматривай, продумывай и передумывай те
советы и правила, которые я дал тебе в письменном виде накануне твоего
отъезда на остров, и коли будешь их соблюдать, то увидишь, какую бесценную
помощь окажут они тебе в преодолении тех препятствий и затруднений, которые
на каждом шагу перед правителями возникают. Напиши герцогу и герцогине и
изъяви им свою признательность, ибо неблагодарность - дочь гордости и один
из величайших грехов, какие только существуют на свете; между тем от
человека, питающего благодарность к своим благодетелям, можно ожидать, что
он выкажет благодарность и господу богу, который столько посылал ему и
посылает милостей.
Сеньора герцогиня отправила к твоей жене Тересе Панса нарочного с
платьем и с подарком от нее самой; ответа ожидаем с минуты на минуту. Я
чувствовал себя неважно из-за одного кошачьего переполоха, вследствие коего
у меня весьма некстати оказался поцарапанным нос, однако ж в конце концов
все обошлось благополучно, ибо если одни волшебники наносят мне повреждения,
зато другие за меня вступаются.
Извести меня, имеет ли состоящий при тебе домоправитель что-либо общее
с Трифальди, как ты подозревал прежде; вообще уведомляй меня обо всем, что
бы с тобой ни случилось: ведь мы живем так близко друг от друга; к тому же я
намерен в непродолжительном времени положить конец этой праздной жизни, ибо
рожден я не для нее.
Тут у меня вышло одно обстоятельство, из-за которого я, пожалуй, попаду
в немилость к их светлостям, и мне это неприятно, но ничего не поделаешь,
ибо в конце-то концов мне надлежит считаться не столько с их удовольствием
или же неудовольствием, сколько со своим собственным призванием согласно
известному изречению: amicus Plato magis amica veritas {2}. Пищу тебе прямо
по-латыни, в надежде на то, что за время своего губернаторства ты уже изучил
этот язык. Господь с тобой, и да будет ему угодно сделать так, чтобы тебе
никогда не пришлось в ком-либо возбуждать сострадание.
Твой друг Дон Кихот Ламанчский".
Санчо слушал с особым вниманием, все присутствовавшие похвалили письмо
и нашли, что оно очень умно написано, затем Санчо встал и, позвав секретаря,
заперся с ним в своем покое, а как порешил он сей же час, не откладывая,
ответить сеньору Дон Кихоту, то и велел секретарю записывать слово в слово
все, что он, Санчо, будет ему говорить. Секретарь повиновался, и ответное
письмо было составлено следующим образом:
"Я так занят делами, что у меня нет времени ни почесать в голове, ни
даже обрезать ногти, и оттого они у меня такие длинные, что хоть кричи
караул. Это я Вам пишу, драгоценнейший мой сеньор, чтобы милость Ваша не
беспокоилась, что я до сих пор не уведомил Вас, как мне живется на острове;
так вот, голодаю я на этом самом острове больше, чем когда мы с Вами вдвоем
плутали по лесам и пустыням.
На днях сеньор герцог писал мне и извещал, что к нам на остров
пробрались какие-то лазутчики и хотят меня убить, но до сих пор мне удалось
обнаружить только одного, некоего лекаря, которому здесь платят жалованье,
чтобы он всех вновь назначаемых губернаторов отправлял на тот свет. Зовут
его доктор Педро Нестерпимо, а родом он не то из Тиртеафуэры, не то из
Учертанарогеры: одно имя чего стоит, Ваша милость, поневоле будешь бояться,
как бы он тебя не уморил! Он сам про себя говорит, что не лечит болезни, а
только предупреждает, лекарство же у него одно: диета да диета, пока больной
до того исхудает - в чем только душа держится, как будто истощение не
вредней горячки! Словом сказать, он морит меня голодом, а я умираю с досады:
ведь я думал, когда собирался губернаторствовать, что буду есть горячее,
пить прохладительное, нежить свою плоть на голландских простынях да на
пуховиках, а приехал - и стал вести такую строгую жизнь: ну ни дать ни взять
отшельник, а как это не по моей доброй воле, то и боюсь я, что в один
прекрасный день отправлюсь ко всем чертям.
До сих пор мне еще ни податей не приносили, ни подношений не подносили,
и я не могу взять в толк, что бы это значило, потому я здесь кое от кого
слыхал, что обыкновенно, когда назначается новый губернатор, то еще до его
прибытия на остров жители дарят ему или же ссужают много денег, и что обычай
этот существует у всех решительно правителей, а не только у здешних.
Нынче ночью, когда я обходил остров, мне попались прехорошенькая
девушка в мужском платье и ее брат в женском одеянии. В девчонку влюбился
мой дворецкий и, как он говорит, мысленно уже выбрал ее себе в жены, а парня
я и сам не прочь взять себе в зятья; сегодня мы оба пойдем потолкуем насчет
этого с их отцом, Дьего де ла Льяна: он идальго и чистокровный христианин,
да такой, что лучше нельзя.
Рынки я посещаю, как Ваша милость мне советовала, и вчера при мне одна
женщина торговала орехами, будто бы свежими, а я доказал, что свежие орехи
она мешает со старыми, пустыми и гнилыми; я велел отдать все эти орехи в
сиротскую школу - там разберутся, торговке же воспретил в течение двух
недель появляться на рынке. Говорят, что я поступил как должно; к сведению
Вашей милости, о торговках в нашем городе идет такая слава, что хуже их
никого на свете нет, потому они народ бессовестный, бессердечныйи
нахальный, и я тоже так думаю: ведь я на них нагляделся в других местах.
Я премного доволен, что сеньора герцогиня написала письмо моей жене
Тересе Панса и, как Вы сообщаете, послала ей подарок, и со временем
постараюсь отблагодарить ее; поцелуйте ей за меня ручки, Ваша милость, и
передайте, что я у нее в долгу не останусь, - в этом она убедится на деле.
Мне бы не хотелось, чтобы у Вас вышли неприятности с герцогом и
герцогинею, потому если Ваша милость с ними рассорится, то, конечно, и я на
этом пострадаю, и неладно будет, если Вы, уча благодарности меня, сами не
выкажете ее по отношению к людям, которые сделали нам столько хорошего и с
такой честью приняли нас у себя в замке.
Насчет кошачьей истории я ничего не понял; полагаю, впрочем, что это,
уж верно, одна из тех мерзостей, какие обыкновенно чинят Вамзлые
волшебники. Вы мне все расскажете при свидании.
Хотелось бы мне чего-нибудь послать Вашей милости, да вот не знаю, чего
бы, разве клистирных трубок, которые у нас тут, на острове, весьма ловко
прикрепляют к пузырям, ну да если мое губернаторство продлится, то я найду,
чего Вам послать: своя рука - владыка.
Если придет письмо от моей жены Тересы Панса, то уплатите, Ваша
милость, за доставку {3} и перешлите сюда: мне, мочи нет, хочется узнать,
что у меня делается дома, как жена и дети. Засим да хранит Вас господь от
зловредных волшебников, а мне да поможет уйти отсюда добром и с миром, в чем
я, однако же, сомневаюсь: по всей видимости, придется мне на этом самом
острове сложить свои кости - так хорошо меня пользует доктор Педро
Нестерпимо.
Слуга Вашей милости губернатор
Санчо Панса".
Секретарь запечатал письмо и немедленно отправил гонца в обратный путь,
заговорщики же, дурачившие Санчо, собрались и стали между собой совещаться,
как бы это им отправить отсюда самого губернатора, а губернатор провел этот
день в принятии мер ко улучшению государственного устроения во вверенной ему
области, которую он принимал за остров; так, например, он воспретил
розничную перепродажу съестных припасов во всем государстве и разрешил ввоз
вина откуда бы то ни было, с тою, однако же, оговоркою, что должно быть
указываемо место его изготовления и что цена на негодолжнабыть
устанавливаема сообразно с его действительной стоимостью, качеством и
маркою, тем же продавцам, которые будут уличены в разбавлении вина водою, а
равно и в подделке ярлычков, губернатор положил смертную казнь; он снизил
цены на обувь, главным образом на башмаки, стоившие, по его мнению,
неимоверно дорого; определил размеры жалованья слугам, которые в своем
корыстолюбии не знали удержу; установил строгие взыскания для тех, кто все
равно: днем или же ночью, вздумал бы распевать непристойные и озорные песни;
воспретил слепцам петь о чудесах, если только у них нет непреложных
доказательств, что чудеса эти подлинно происходили, ибо он держался того
мнения, что большинство чудес, о которых поют слепцы, суть чудеса мнимые и
только подрывают веру в истинные, и, наконец, придумал и учредил новую
должность - должность альгуасила по делам бедняков, не с тем, однако ж,
чтобы преследовать их, а с тем, чтобы проверять, подлинно ль они бедны, а то
ведь бывает иной раз и так, что калекою прикидывается вор, у коего обе руки
целехоньки, и выставляет напоказ мнимые язвы здоровенный пьяница. Одним
словом, он ввел столько улучшений, что они до сего времени не утратили в том
краю своей силы и доныне именуются "Законоположениями великого губернатора
Санчо Пансы".
1 ...подобен чурбану, царю лягушек... - намек на басню римского
баснописца Федра "Лягушки, просящие царя", в которой Юпитер в ответ на
просьбу лягушек дать им царя бросил им чурбан, но, так как они отнеслись с
пренебрежением к такому царю, он послал им дракона, который их всех пожрал.
2 Я дружен с Платоном, но еще более я дружен с истиной (Сервантес дает
латинский перевод из "Этики" Аристотеля).
3 ...уплатите... за доставку... - В те времена за доставку письма
платил получатель.
ГЛАВА LII,
в коей рассказывается о приключении с другой дуэньей,
тоже Гореваною, или, иначе, Прискорбней, другими словами -
с доньей Родригес
Сид Ахмет рассказывает, что, залечив царапины, Дон Кихот пришел к
мысли, что его жизнь в этом замке идет вразрез со всем строем рыцарства, и
того ради положил испросить у герцогской четы дозволение покинуть сей кров и
направить путь в Сарагосу, где не в долгом времени надлежалобыть
празднествам, а на этих празднествах он надеялся завоевать себе доспехи,
каковые в подобных случаях обыкновенно даются в награду. И нужно же было
случиться так, что в тот самый день, когда он, сидя за столом вместе с их
светлостями, хотел было привести намерение свое в исполнение и попросить
дозволения отбыть, двери в большую залу внезапно отворились, и вошли две,
как потом выяснилось, женщины, с головы до ног одетые в траур, и тут одна из
них, приблизившись к Дон Кихоту, растянулась на полу во весь рост, припала к
Дон-Кихотовым стопам и начала испускать до того жалобные,глубокие,
душераздирающие стоны, что привела этим в смятение всех, кто видел и слышал
ее; и хотя герцог с герцогинею предполагали, что это кто-нибудь из их
прислуги затеял сыграть с Дон Кихотом шутку, однако ж и они, видя, как
страстно вздыхает, стонет и плачет эта женщина, находились в недоумении и
замешательстве, пока Дон Кихот, сжалившись, не поднял ее и не попросил
откинуть с заплаканного лица покрывало. Женщина уступила его просьбе, и
тогда обнаружилось нечто совершенно неожиданное: под покрывалом оказалось
лицо доньи Родригес, герцогской дуэньи, а другая женщина в трауре была ее
дочь, та самая, которую обольстил сын богатого сельчанина. Все, кто знал ее,
были поражены, а всех больше герцог и герцогиня: хоть и считали они ее за
дурочку и простушку, однако ж никак не могли предполагать, что она способна
на такие сумасбродства. Наконец донья Родригес, обратившись ксвоим
господам, молвила:
- Ваши светлости! Соблаговолите разрешить мне поговорить с этим
рыцарем, иначе мне не выйти из того затруднительного положения, в котором я
очутилась из-за наглости одного бесчестного мужлана.
Герцог объявил, что он согласен и что донья Родригес вольна беседовать
с сеньором Дон Кихотом сколько ей угодно. Тогда она, обративши речь свою и
взор к Дон Кихоту, заговорила так:
- Назад тому несколько дней, доблестный рыцарь, я рассказывала вам о
том, сколь коварно и вероломно обошелся некий злонравный сельчанин с моею
дорогою и возлюбленною дочерью, - это она, бедняжка, стоит сейчас перед
вами, - вы же обещали мне вступиться за нее и кривду сию выпрямить, и вдруг
я слышу, что вы намерены покинуть наш замок ради удачных приключений,
каковых я вам от бога желаю. И вот мне бы хотелось, чтобы, перед тем как
отсюда удалиться, ваша милость вызвала на поединок распутного деревенщину и
принудила его жениться на моей дочери, ибо прежде и раньше, чем он ею
натешился, он дал слово вступить с нею в брак, надеяться же на правый суд
сеньора герцога - это все равно что на вязе искать груш, а почему оно так -
об этом я вашей милости по секрету уже сказала. Засим да хранит господь вашу
милость, и да не оставит он и нас.
На эти ее слова Дон Кихот с великою важностью и торжественностью
ответил так:
- Добрая дуэнья! Сдержите ваши слезы или, вернее, осушите их и не
вздыхайте понапрасну: я берусь помочь вашей дочери, хотя, замечу кстати,
было бы лучше, если б она не придавала особой веры обещаниям влюбленных, ибо
влюбленные по большей части легки на обещания и весьма тяжелы на исполнение.
Итак, если позволит сеньор герцог, я сей же час поеду искать бесчестного
этого юношу, разыщу его, вызову на поединок и в случае, если он откажется от
своего слова, убью, ибо главная цель моей жизни - прощать смиренных и карать
гордецов, другими словами: выручать несчастных и сокрушать жестокосердных.
- Вашей милости не для чего утруждать себя розысками сельчанина, на
которого добрая эта дуэнья приносит жалобу, - заметил герцог, - равно как не
для чего просить у меня позволения вызвать его на поединок: я считаю, что вы
его уже вызвали, и беру на себя передать ему ваш вызов, заставить принять
его и явиться в мой замок дать вам удовлетворение, и тут я предоставлю вам
обоим удобное место для поединка и позабочусь о том, чтобы все условия,
какие в подобных обстоятельствахобыкновеннособлюдаютсяидолжны
соблюдаться, были соблюдены, а за собой сохраню право быть вашим судьею,
каковое право надлежит сохранять за собой всем владетельным князьям, которые
отводят место для поединка в своем имении.
- Коль скоро вы, ваше величие, даете мне такое ручательство, - снова
заговорил Дон Кихот, - я с вашего позволения намерен тут же объявить, что на
сей раз пренебрегаю теми преимуществами, какие мне предоставляет дворянское
мое звание, снисхожу и унижаюсь до низкого звания, в коем рожден обидчик, и,
давая ему возможность со мною сразиться, тем самым становлюсь с ним на
равную ногу. Итак, хотя его здесь и нет, я все же вызываю его на поединок и
обвиняю в том, что он поступил дурно, обманув эту несчастную, которая прежде
была девицею, а ныне по его вине перестала быть таковою, вследствие чего ему
надлежит исполнить свое обещание стать законным ее супругом или пасть от
руки мстителя.
И тут он сорвал со своей руки перчатку и бросил на середину залы,
герцог же, подняв ее, объявил, что, как, мол, было уже сказано, он от имени
своего вассала вызов этот принимает, что поединку быть спустя шесть дней,
местом дуэли он-де назначает площадь перед замком, а что касается рода
оружия, то пусть это будут обыкновенные рыцарские доспехи: копье, щит,
кольчуга и прочее тому подобное, причем все снаряжение долженствует быть
проверено и осмотрено судьями, так что обман, хитрость и колдовство
исключаются.
- Однако ж прежде всего надобно, чтобы достойная эта дуэнья и
недостойная эта девица доверили сеньору Дон Кихоту защиту их прав, иначе
ничего решительно не получится и самый вызов не приведет ни к чему.
- Я доверяю, - произнесла дуэнья.
- Я также, - в крайнем замешательстве и расстройстве чувств с плачем
вымолвила девица.
Итак, герцог отдал надлежащие распоряжения, а затем придумал, как все
это устроить, между тем дамы, облаченные в траур, удалились, герцогиня же
велела обходиться с ними впредь не как с прислужницами, а как со знатными
путешественницами, прибывшими к ней в замок искать защиты; того ради им
отвели особые покои и стали за ними ухаживать, как за некими чужестранками,
отчего прочие прислужницы приходили в смущение, ибо не могли уразуметь, к
чему приведет глупая выходка доньи Родригес и злополучной ее дочери. Нужно
же было случиться так, чтобы в это самое время, как бы для пущего веселья и
ради увенчания трапезы хорошим концом, в залу вошел паж, отвозивший письмо и
подарки супруге губернатора Санчо Пансы, Тересе Панса; ихсветлости
обрадовались его приезду несказанно, ибо им любопытно было знать, каково-то
он съездил; когда же они его о том спросили, он заметил, что в кратких
словах, да еще при посторонних этого не расскажешь, и попросил позволения
отложить рассказ до того времени, когда он останется с их светлостями
наедине, а пока, мол, пусть они позабавятся письмами. И тут он достал два
письма и вручил герцогине. На одном из них было написано: "Письмо к сеньоре
герцогине - не знаю, как ее звать", а на другом: "Мужу моему Санчо Пансе,
губернатору острова Баратарии, дай бог ему прожить дольше, чем мне самой".
Герцогине, как говорится, не сиделось на месте - столь сильное любопытство
возбуждало в ней письмо Тересы; вскрыв же его и пробежав глазами, она нашла,
что его вполне можно прочесть вслух при герцоге и при всех присутствующих, и
потому огласила его:
"Большую радость доставило мне, государыня моя, долгожданное письмо
Вашей светлости. Нитка кораллов отменно хороша, да и охотничий кафтан моего
благоверного ничем не хуже. А что Ваша светлость назначила супруга моего
Санчо губернатором, то все наше село очень даже этому радо, хотя все в этом
сомневаются, особливо священник, цирюльник маэсе Николас и бакалавр Самсон
Карраско, ну, а меня это нимало не трогает: лишь бы так оно все и было, а
там пусть себе говорят, что хотят; впрочем, коли уж на то пошло, не будь
кораллов и кафтана, я бы и сама не поверила, потому у нас все почитают моего
мужа за дуралея, а как он до сей поры ничем, кроме стада коз, не управлял,
то и не могут взять в толк, годен ли он управлять еще чем-либо. Помоги ему
бог, пусть потрудится на пользу деткам.
А я, любезная моя сеньора, порешила с дозволения Вашей милости, пока
счастье само плывет в руки, отправиться в столицу и покататься в карете,
чтоб у завистников моих, а завистников у меня теперь множество, лопнули
глаза; вот я и прошу Вашу светлость: скажите моему мужу, чтоб он прислал мне
сколько-нибудь деньжат, да особенно не скупился, потому в столице расходы
велики: один хлебец стоит реал, а фунт мяса - тридцать мараведи, - ведь это
просто ужас. А коли он не хочет, чтобы я ехала, то пусть поскорее отпишет,
потому меня так и подмывает пуститься в дорогу: подруги и соседки меня
уверяют, что коли мы с дочкой, разряженные в пух и прах, важные - не
подступись, прикатим в столицу, то скорее я прославлю моего мужа, нежели он
меня, потому ведь уж непременно многие станут допытываться: "Что это за
сеньоры едут в карете?" А мой слуга в ответ: "Это жена и дочь Санчо Пансы,
губернатора острова Баратарии"; так и Санчо моему будет слава, и мне почет,
и всем хорошо.
Мочи нет, как мне досадно, что желуди нынешний год у нас не родились,
но все-таки посылаю Вашей светлости с полмеры; сама по одному желудю
собирала в лесу и своими руками отбирала, да вот беда: покрупней не нашлось,
а мне бы хотелось, чтобы они были со страусово яйцо.
,
,
,
.
1
,
,
2
.
,
,
3
:
4
-
,
,
5
,
,
6
.
,
7
,
,
8
9
,
,
10
,
,
11
,
.
12
,
,
!
13
,
,
,
14
,
!
15
-
?
-
.
16
,
,
,
17
,
,
,
;
18
,
,
,
19
,
,
,
20
,
,
,
21
-
;
,
,
22
,
,
,
,
23
,
,
,
-
24
,
,
.
25
-
,
-
.
-
!
26
,
.
27
-
,
-
.
-
,
28
,
-
,
,
,
,
-
29
,
30
.
,
,
31
,
,
,
32
,
-
33
,
34
,
.
35
,
,
!
36
,
,
37
,
,
:
38
-
:
,
39
.
40
-
,
-
,
-
,
41
,
:
,
42
,
,
43
,
.
,
44
,
:
45
,
.
,
46
,
47
,
48
,
49
,
,
:
50
-
.
51
-
,
,
-
,
-
,
52
,
.
53
,
-
54
,
:
55
-
!
!
,
,
56
,
-
57
.
,
,
58
,
.
59
-
,
,
?
-
.
60
:
61
-
!
,
62
.
63
-
?
64
-
.
65
-
?
66
-
,
.
67
-
,
!
,
,
?
!
68
?
69
-
,
.
70
-
,
,
?
71
-
.
72
-
!
.
,
73
,
-
,
74
.
,
!
-
75
.
76
-
-
,
,
,
77
!
-
.
78
-
?
-
.
-
79
,
,
?
80
-
,
-
,
-
-
81
.
82
-
?
-
.
-
-
83
,
,
84
,
85
.
86
-
,
-
.
-
87
,
.
88
-
,
!
-
.
-
,
,
89
,
,
?
90
-
,
,
,
-
91
.
-
,
92
,
-
93
,
94
,
-
,
95
,
,
,
96
,
?
97
-
,
,
-
,
-
.
98
-
,
-
,
-
,
99
,
,
?
100
-
,
,
-
.
101
-
,
,
-
,
-
,
102
,
,
103
,
-
,
104
.
105
,
,
106
,
-
,
107
:
108
-
!
-
,
109
,
.
110
,
,
111
,
112
:
113
,
.
,
114
,
115
,
,
116
,
,
,
117
;
118
;
.
,
119
,
;
,
120
,
,
,
121
,
,
122
,
.
123
,
,
124
.
125
:
126
-
!
,
127
.
,
,
,
128
,
,
129
.
130
:
131
-
!
,
132
,
.
133
;
,
134
,
.
135
,
,
136
:
137
-
!
:
138
.
139
-
-
,
,
-
,
-
140
,
,
,
,
141
,
,
,
,
,
142
.
143
-
,
-
.
144
-
,
,
,
,
-
145
.
-
,
,
146
,
,
.
147
-
,
-
.
-
148
-
,
,
,
149
,
,
-
150
:
151
,
.
152
-
,
-
,
-
-
.
,
,
153
,
.
154
,
155
:
156
-
,
-
157
,
,
,
158
.
159
-
,
-
,
-
160
.
161
,
,
,
162
:
,
,
163
,
.
164
-
,
-
.
-
165
,
,
166
.
167
,
,
168
,
,
169
,
,
,
170
;
,
,
171
,
,
172
.
,
,
173
,
,
:
174
,
,
,
175
,
,
,
176
.
,
177
,
178
-
,
,
179
,
,
,
,
180
,
,
181
.
182
,
-
,
183
.
.
.
!
.
.
.
184
.
:
185
-
,
,
,
186
:
.
187
-
,
-
,
-
188
,
-
.
189
,
,
190
,
,
191
,
192
:
,
193
,
,
,
194
.
195
,
;
196
:
,
,
,
197
.
,
198
,
:
199
-
,
,
200
,
,
201
,
,
.
202
,
,
,
203
,
,
,
,
204
,
205
,
,
,
206
,
,
207
,
,
:
208
"
!
,
:
,
,
209
,
,
"
.
210
.
211
,
212
,
:
,
,
213
,
,
.
214
-
,
,
?
-
.
-
215
,
?
216
-
,
217
,
,
,
-
,
218
.
219
,
,
220
,
,
221
.
222
,
,
223
.
,
224
,
,
225
,
,
-
,
226
,
,
,
,
227
.
,
,
:
228
-
,
,
,
229
,
,
230
.
:
"
,
-
-
,
231
,
,
232
,
"
,
-
,
233
,
,
,
,
.
234
-
,
-
,
-
,
235
,
236
.
237
-
,
,
,
-
.
-
238
,
-
,
.
239
240
:
-
,
:
241
-
,
,
-
,
242
,
.
.
243
,
244
,
.
245
,
,
246
,
,
247
,
,
248
,
,
249
;
,
250
.
,
251
;
252
,
,
,
.
-
253
,
,
,
254
,
,
255
.
256
,
257
,
258
,
.
259
260
261
.
-
,
.
262
263
264
,
265
266
267
,
,
268
,
269
,
270
,
271
272
,
273
,
,
,
274
,
,
,
,
,
275
,
,
,
,
276
,
,
277
,
;
278
,
,
,
279
,
280
.
281
,
282
;
,
283
-
,
284
;
,
285
,
,
286
,
,
287
,
,
288
289
;
,
290
291
.
292
,
,
,
293
,
,
294
,
(
295
)
,
,
296
,
,
297
.
298
,
,
,
299
,
;
,
300
,
,
,
301
,
,
302
,
;
,
303
,
,
:
304
-
-
,
-
,
305
-
.
306
-
,
,
-
,
-
307
:
.
308
-
,
,
-
,
309
.
310
,
,
311
,
,
:
312
-
,
,
-
,
313
,
,
.
314
-
,
-
,
-
315
.
316
317
:
318
-
!
,
,
!
-
319
.
320
,
,
,
321
.
,
,
322
;
,
,
323
.
,
,
324
;
,
,
325
,
;
,
326
:
327
-
,
?
?
328
-
,
-
.
329
-
330
.
331
-
,
-
,
-
332
,
,
333
.
334
-
,
,
,
!
-
.
-
335
,
-
,
336
,
-
.
337
-
,
-
,
-
338
,
,
,
339
.
340
,
341
,
:
342
-
-
,
343
,
344
.
345
,
;
:
346
-
,
347
:
,
,
348
-
.
349
-
,
-
,
-
350
351
,
.
352
-
,
,
-
,
-
-
353
,
-
.
354
-
,
-
.
-
,
-
355
:
,
,
-
356
,
,
,
.
357
-
,
-
.
-
,
,
,
358
.
359
,
,
,
360
,
,
361
:
362
363
"
!
364
,
365
.
366
,
,
,
,
367
,
.
,
368
,
,
,
369
,
370
,
.
371
,
,
;
372
,
,
373
.
;
,
374
.
,
375
:
-
376
.
377
,
:
378
,
,
;
379
,
;
-
380
,
,
.
381
.
382
.
383
"
384
385
-
,
-
,
,
-
386
,
!
387
,
,
,
388
,
,
,
389
-
,
,
;
-
390
,
,
,
,
:
-
391
,
,
,
392
.
393
,
,
,
394
:
.
,
,
395
,
,
396
-
-
,
:
397
,
,
,
398
,
399
-
,
.
400
-
,
,
-
,
-
,
,
401
,
-
,
,
,
402
.
403
-
,
,
-
,
-
404
,
-
,
,
405
,
.
406
-
,
-
,
-
407
:
,
408
,
.
409
-
,
,
-
,
-
,
410
,
,
,
,
411
.
412
,
413
,
;
414
,
415
:
416
-
!
!
,
417
-
418
!
419
-
,
?
420
?
421
-
,
422
,
"
"
,
423
-
"
"
,
-
.
424
-
,
,
.
425
-
,
,
-
.
426
.
427
,
,
,
428
.
429
:
,
,
,
,
,
,
430
,
.
,
431
,
,
,
432
:
433
-
,
,
434
:
435
,
-
.
436
-
!
-
.
-
,
437
:
,
438
.
439
,
.
440
,
,
441
,
,
442
;
443
,
-
,
,
444
;
,
,
,
445
,
446
,
,
447
.
:
448
-
-
,
449
.
:
-
450
.
,
,
451
.
,
452
-
.
.
.
453
,
-
,
,
454
,
455
.
456
-
,
,
457
,
:
458
-
.
459
.
460
-
,
,
-
,
-
461
,
,
,
?
462
-
,
-
.
-
,
.
463
-
,
!
-
.
-
464
!
:
,
465
!
466
-
,
,
-
,
-
.
-
,
467
,
468
,
.
469
,
,
470
471
,
,
,
472
:
473
-
!
,
,
474
:
,
475
,
.
,
476
-
.
477
,
,
478
.
-
,
-
:
479
.
480
-
,
!
-
.
-
481
,
,
482
,
:
"
,
-
,
483
,
,
!
"
,
484
,
-
.
485
,
:
,
486
,
.
,
?
487
-
-
,
!
-
.
-
,
488
-
,
,
,
489
:
,
-
.
490
,
491
:
-
,
492
-
,
-
,
:
"
,
!
"
-
493
-
.
-
494
,
!
495
-
,
,
496
?
-
.
-
,
497
.
498
,
:
499
-
-
,
:
500
,
501
.
502
-
,
-
.
-
503
,
,
504
,
.
505
-
,
,
-
,
-
506
,
,
,
507
,
?
,
508
,
,
,
,
509
,
:
,
510
.
,
,
511
,
,
:
512
.
513
-
,
,
-
,
-
-
514
,
,
515
,
,
516
,
517
,
-
518
-
,
,
,
519
,
,
,
520
.
521
-
,
,
-
,
-
522
.
523
-
,
,
-
,
-
,
524
,
-
,
,
,
525
,
.
-
526
,
,
.
527
-
,
,
-
.
-
,
,
528
:
,
,
.
529
-
,
530
,
,
.
531
-
-
,
,
,
,
-
532
.
-
!
533
-
,
,
-
,
-
,
,
534
.
:
-
,
535
-
,
-
,
-
.
,
536
.
537
-
,
,
-
538
.
-
,
,
.
539
:
540
-
,
541
.
542
,
,
,
543
,
544
.
545
,
546
,
,
547
,
548
,
:
-
,
-
,
549
,
,
550
,
,
551
.
552
553
554
.
.
.
.
-
-
,
555
,
;
.
556
"
"
"
"
.
557
.
.
.
"
"
,
-
"
558
"
.
.
.
-
,
559
.
560
-
,
561
.
562
-
,
563
.
564
:
(
.
)
.
:
565
.
566
567
568
569
570
571
,
,
572
573
574
,
575
,
576
,
577
578
,
579
,
.
580
,
581
582
,
583
;
,
,
,
,
584
,
585
,
,
586
,
587
,
,
588
,
.
589
,
,
590
,
,
,
591
;
,
,
,
592
,
593
:
594
-
!
.
595
(
,
596
.
)
,
597
,
598
,
,
,
599
,
:
"
,
600
,
,
601
,
,
,
,
602
"
.
603
,
,
604
,
,
605
,
.
,
606
,
:
-
,
,
607
,
.
608
,
:
"
609
,
,
610
;
,
611
,
,
612
,
,
,
613
"
.
,
614
,
,
-
615
.
,
616
,
617
.
618
:
619
-
,
,
620
,
,
621
,
:
,
.
622
,
623
:
624
-
,
,
,
:
625
,
,
,
626
,
,
,
627
,
,
,
,
628
.
629
-
,
-
,
-
630
,
631
.
632
-
,
-
,
-
,
633
,
,
,
,
,
634
.
635
-
,
,
-
,
-
636
:
;
637
,
,
,
638
,
,
639
.
640
-
,
,
-
,
-
,
,
,
641
-
,
,
642
,
,
:
643
,
,
,
644
,
,
,
,
645
:
,
646
,
,
,
,
647
,
,
.
648
,
649
.
,
,
,
650
,
651
,
:
652
,
,
,
653
,
.
654
-
,
-
,
-
,
,
655
,
,
.
656
,
,
657
,
.
658
-
-
,
,
-
.
659
-
,
660
-
.
661
:
662
,
663
,
664
.
,
,
665
,
-
666
,
.
667
,
668
,
.
,
,
669
:
670
-
,
,
671
,
.
672
:
673
674
"
,
,
675
,
676
,
,
677
.
,
,
,
,
678
,
;
,
679
,
,
,
680
681
,
,
,
682
,
683
.
,
,
684
,
.
,
685
,
,
686
,
-
,
687
,
:
.
688
,
,
,
,
689
:
-
,
690
(
,
)
,
-
,
691
,
692
,
.
693
,
,
694
,
,
-
,
695
,
,
696
,
;
:
697
,
,
698
,
,
,
,
699
,
,
,
700
:
,
701
.
702
.
703
,
-
704
,
.
705
,
;
-
706
:
,
707
,
-
,
708
,
,
,
-
.
709
,
(
,
,
)
,
710
,
711
,
712
.
,
713
,
714
,
,
,
715
,
716
.
717
,
-
718
,
;
719
,
,
,
720
,
721
.
722
723
;
.
724
-
,
725
,
726
,
,
727
.
728
,
-
729
,
;
,
730
:
;
731
,
732
.
733
,
-
,
,
734
,
,
,
735
-
736
,
737
:
.
738
-
,
,
739
.
,
,
740
-
.
741
"
.
742
743
,
744
,
,
,
,
745
,
,
,
746
,
747
,
,
,
.
,
748
:
749
750
"
,
,
751
,
,
752
.
,
,
753
,
,
;
754
,
,
755
.
756
,
757
-
,
758
,
,
,
759
.
760
,
,
761
:
,
,
,
762
!
,
,
763
,
:
,
764
-
,
765
!
,
,
:
766
,
,
,
767
,
768
,
-
:
769
,
,
,
770
.
771
,
,
772
,
,
773
,
,
,
774
,
775
,
.
776
,
,
777
.
778
,
,
,
779
;
780
,
:
,
781
,
.
782
,
,
783
,
,
,
784
,
;
785
-
,
786
.
,
;
787
,
,
788
,
,
789
,
:
.
790
,
791
,
,
,
792
;
,
,
793
,
,
-
.
794
,
795
,
,
,
,
796
,
,
,
,
797
,
798
.
799
;
,
,
,
800
,
,
801
.
.
802
-
,
,
803
,
,
,
,
804
,
,
,
805
:
-
.
806
,
,
807
,
:
,
,
,
808
,
.
809
,
,
810
,
,
:
,
811
-
812
.
813
814
"
.
815
816
,
817
,
,
,
818
,
819
820
,
;
,
,
821
822
,
,
,
,
823
824
,
825
,
,
,
826
,
;
827
,
,
,
,
828
;
,
829
;
,
830
:
,
;
831
,
832
,
,
833
,
,
,
834
,
,
,
835
-
,
,
,
836
,
,
,
,
837
,
,
838
,
.
839
,
,
840
"
841
"
.
842
843
844
.
.
.
,
.
.
.
-
845
"
,
"
,
846
,
,
847
,
,
.
848
,
(
849
"
"
)
.
850
.
.
.
.
.
.
.
.
.
-
851
.
852
853
854
,
855
856
857
,
858
,
,
,
,
-
859
860
861
,
,
,
862
,
,
863
864
,
865
,
,
866
.
867
,
,
,
868
,
869
,
,
,
870
,
,
,
871
,
,
,
872
-
,
,
873
,
,
874
;
,
-
875
,
,
,
876
,
,
877
,
,
,
878
.
,
879
:
880
,
,
881
,
,
.
,
,
882
,
:
883
,
,
884
.
,
885
,
:
886
-
!
887
,
,
888
-
.
889
,
890
.
,
891
,
:
892
-
,
,
893
,
894
,
-
,
,
895
,
-
,
896
,
,
897
.
,
,
898
,
899
,
,
900
,
,
901
-
,
-
902
.
903
,
.
904
905
:
906
-
!
,
,
907
:
,
,
,
908
,
,
909
.
910
,
,
911
,
,
,
912
,
,
-
913
,
:
.
914
-
,
915
,
-
,
-
916
:
,
917
,
,
918
,
919
,
,
920
921
,
,
,
922
,
923
.
924
-
,
,
,
-
925
,
-
,
926
,
927
,
,
,
,
928
,
929
.
,
,
930
,
,
,
931
,
,
932
933
.
934
,
935
,
,
,
,
,
,
,
936
,
,
937
-
,
938
,
:
,
,
939
,
940
,
,
941
.
942
-
,
943
,
944
.
945
-
,
-
.
946
-
,
-
947
.
948
,
,
,
949
,
,
,
,
950
,
951
,
;
952
,
,
953
,
,
954
.
955
,
,
956
,
,
957
,
;
958
,
,
-
959
;
,
,
960
,
,
961
,
962
,
,
,
.
963
.
:
"
964
-
,
"
,
:
"
,
965
,
,
"
.
966
,
,
-
967
;
,
,
968
,
969
:
970
971
"
,
,
972
.
,
973
.
974
,
,
975
,
,
976
,
,
:
,
977
,
;
,
,
978
,
,
979
,
,
,
,
980
,
-
.
981
,
.
982
,
,
,
983
,
,
984
,
,
985
;
:
,
986
-
,
,
987
:
,
-
,
-
988
.
,
,
,
989
:
990
,
,
,
-
991
,
,
,
992
,
:
"
993
?
"
:
"
,
994
"
;
,
,
995
.
996
,
,
,
997
-
;
998
,
:
,
999
,
.
1000