точно передать доводы и выражения моего хозяина, и они сильно пострадают как
от моей неумелости, так и от их перевода на наш варварский язык.
Итак,исполняя желание его милости, я рассказал про последнюю
английскую революцию, произведенную принцем Оранским, и про многолетнюю
войну с Францией, начатую этим принцем и возобновленную его преемницей, ныне
царствующейкоролевой, - войну, в которую вовлечены были величайшие
христианские державы и которая продолжается и до сих пор. По просьбе моего
хозяина я вычислил, что в течение этой войны было убито, должно быть, около
миллиона еху, взято около ста городов и в три раза более этого сожжено или
затоплено кораблей[141].
Хозяин спросил меня, что же служит обыкновенно причиной или поводом,
побуждающим одно государство воевать с другим. Я отвечал, что их несчетное
количество, но я ограничусь перечислением немногих, наиболее важных. Иногда
таким поводом является честолюбие монархов, которым все бывает мало земель
или людей, находящихся под их властью; иногда - испорченность министров,
вовлекающих своих государей в войну, чтобы заглушить и отвлечь жалобы
подданных на их дурное управление. Различие мнений стоило многих миллионов
жизней[142]; например, является ли тело хлебом или хлеб телом; является ли
сок некоторых ягод кровью или вином; нужно ли считать свист грехом или
добродетелью; что лучше: целовать кусок дерева или бросать его в огонь;
какого цвета должна быть верхняя одежда: черного, белого, красного или
серого; какова она должна быть: короткая или длинная, широкая или узкая,
грязная или чистая, и т. д. и т. д.[143] Я прибавил, что войны наши бывают
наиболее ожесточенными, кровавыми и продолжительными именно в тех случаях,
когда они обусловлены различием мнений, особенно, если это различие касается
вещей несущественных.
Иногда ссора между двумя государями разгорается из-за решения вопроса,
кому из них надлежит низложить третьего, хотя ни один из них не имеет на то
никакого права. Иногда один государь нападает на другого из страха, как бы
тот не напал на него первым; иногда война начинается потому, что неприятель
слишком силен, а иногда, наоборот, потому, что он слишком слаб. Нередко у
наших соседей нет того, что есть у нас, или же есть то, чего нет у нас;
тогда мы деремся, пока они не отберут у нас наше или не отдадут нам свое.
Вполне извинительным считается нападение на страну, если население ее
изнурено голодом, истреблено чумою или втянуто во внутренние раздоры. Точно
так же признается справедливой война с самым близким союзником, если
какой-нибудь его город расположен удобно для нас или кусок его территории
округлит и завершит наши владения. Если какой-нибудь монарх посылает свои
войска в страну, население которой бедно и невежественно, то половину его он
может законным образом истребить, а другую половину обратить в рабство,
чтобы вывести этот народ из варварства и приобщить к благам цивилизации.
Весьма распространен также следующий очень царственный и благородный образ
действия: государь, приглашенный соседом помочь ему против вторгшегося в его
пределынеприятеля, по благополучном изгнании последнего захватывает
владения союзника, на помощь которому пришел, а его самого убивает,
заключает в тюрьму или изгоняет. Кровное родство или брачные союзы являются
весьма частой причиной войн между государями, и чем ближе это родство, тем
больше они склонны к вражде. Бедные нации алчны, богатые - надменны, а
надменность и алчность всегда не в ладах. По всем этим причинам ремесло
солдатасчитаетсяу нас самым почетным, так как солдат есть еху,
нанимающийся хладнокровно убивать возможно большее число подобных себе
существ, не причинивших ему никакого зла.
Кроме того, в Европе существует особый вид нищих государей, неспособных
вести войну самостоятельно и отдающих свои войска внаем богатым государствам
за определенную поденную плату с каждого солдата, из каковой платы они
удерживают в свою пользу три четверти, что составляет существеннейшую статью
их доходов; таковы государи Германии и других северных стран Европы[144].
Все, что вы сообщили мне (сказал мой хозяин) по поводу войн, как нельзя
лучше доказывает действия того разума, на обладание которым вы притязаете; к
счастью, однако, ваше поведение не столько опасно, сколько постыдно, ибо
природа создала вас так, что вы не можете причинить особенно много зла.
В самом деле, ваш рот расположен в одной плоскости с остальными частями
лица, так что вы вряд ли можете кусать друг друга, разве что по обоюдному
согласию. Затем ваши когти на передних и задних ногах так коротки и нежны,
что каждый наш еху легко справится с дюжиной ваших собратьев. Поэтому что
касается приведенных вами чисел убитых в боях, то мне кажется, простите, вы
говорите то, чего нет.
При этих словах я покачал головой и не мог удержаться от улыбки.
Военное искусство было мне не чуждо, и потому я обстоятельно описал ему, что
такое пушки, кулеврины, мушкеты, карабины, пистолеты, пули, порох, сабли,
штыки, сражения, осады, отступления, атаки, мины и контрмины, бомбардировки,
морские сражения, потопление кораблей с тысячью матросов, десятки тысяч
убитых с каждой стороны; стоны умирающих, взлетающие в воздух члены, дым,
шум, смятение, смерть под лошадиными копытами; бегство, преследование,
победа; поля, покрытые трупами, брошенными на съедение собакам, волкам и
хищным птицам; разбой, грабежи, изнасилования, пожары, разорение. И, желая
похвастаться перед ним храбростью моих дорогих соотечественников, я сказал,
что сам был свидетелем, как при осаде одного города они взорвали на воздух
сотню неприятельских солдат и столько же в одном морском сражении, так что
куски человеческих тел падали точно с неба к великому удовольствию всех
зрителей.
Я хотел было пуститься в дальнейшие подробности, но хозяин приказал мне
замолчать. Всякий, кто знает природу еху, сказал он, без труда поверит, что
такое гнусное животное способно на все описанные мною действия, если его
сила и хитрость окажутся равными его злобе. Но мой рассказ увеличил его
отвращение ко всей этой породе и поселил в уме его беспокойство, которого он
никогда раньше не испытывал. Он боялся, что, привыкнув слушать подобные
гнусные слова, он со временем станет относиться к ним с меньшим отвращением.
Хотя он гнушался еху, населяющими эту страну, все же он не больше порицал их
за их противные качества, чем гинэйх (хищную птицу) за ее жестокость, или
острый камень за то, что он повредил ему копыто. Но, узнав, что существа,
притязающие на обладание разумом, способны совершать подобные ужасы, он
опасается, что развращенный разум, пожалуй, хуже какой угодно звериной
тупости. Поэтому он склонен думать, что мы одарены не разумом, а какой-то
особеннойспособностью,содействующей росту наших природных пороков,
подобно тому как волнующийся поток, отражая уродливое тело, не только
увеличивает его, но еще более обезображивает.
Тут он заявил, что уже достаточно наслушался о войне как в этот наш
разговор, так и раньше[145]. Теперь его немного смущал другой вопрос. Я
сообщил ему, что некоторые матросы моего бывшего экипажа покинули свою
родину, потому что были разорены законом; хотя я уже объяснил ему смысл
этого слова, однако он недоумевал, каким образом закон, назначение которого
охранять интересы каждого, может привести кого-нибудь к разорению. Поэтому
он желал услышать от меня более обстоятельные разъяснения относительно того,
что я разумею под законом и его блюстителями согласно практике, существующей
в настоящее время у меня на родине: ибо, по его мнению, природа и разум
являются достаточными руководителями разумных существ, какими мы считаем
себя, и ясно показывают нам, что мы должны делать и чего должны избегать.
Я ответил его милости, что закон есть наука, в которой я мало сведущ,
так как все мое знакомство с ней ограничивается безуспешным обращением к
помощи стряпчих по поводу некоторых причиненных мне несправедливостей; все
же по мере сил я постараюсь удовлетворить его любопытство. Я сказал, что у
нас есть сословие людей, смолоду обученных искусству доказывать при помощи
пространных речей, что белое - черно, а черное - бело, соответственно
деньгам, которые им за это платят. Это сословие держит в рабстве весь народ.
Например, если моему соседу понравилась моя корова, то он нанимает стряпчего
с целью доказать, что он вправе отнять у меня корову. Со своей стороны, для
защиты моих прав мне необходимо нанять другого стряпчего, так как закон
никому не позволяет защищаться в суде самостоятельно. Кроме того, мое
положение законного собственника оказывается в двух отношениях невыгодным.
Во-первых, мои стряпчий, привыкнув почти с колыбели защищать ложь, чувствует
себя не в своей стихии, когда ему приходится отстаивать правое дело, и,
оказавшись в положении неестественном, всегда действует крайне неуклюже и
подчас даже злонамеренно. Невыгодно для меня также и то, что мой стряпчий
должен проявитькрайнюю осмотрительность, иначе он рискует получить
замечание со стороны судей и навлечь неприязнь своих собратьев за унижение
профессионального достоинства. Таким образом, у меня есть только два способа
сохранить свою корову. Либо я подкупаю двойным гонораром стряпчего противной
стороны, который предает своего клиента, намекнув суду, что справедливость
на его стороне. Либо мой защитник изображает мои претензии как явно
несправедливые, высказывая предположение, что корова принадлежит моему
противнику; если он сделает это достаточно искусно, то расположение судей в
мою пользу обеспечено.
Ваша милость должна знать, что судьями у нас называются лица, на
которых возложена обязанность решать всякого рода имущественные тяжбы, а
также уголовные дела; выбираются они из числа самых искусных стряпчих,
состарившихся и обленившихся. Выступая всю свою жизнь против истины и
справедливости, судьи эти с роковой необходимостью потворствуют обману,
клятвопреступлению и насилию, и я знаю, что сплошь и рядом они отказываются
от крупных взяток, предлагаемых им правой стороной, лишь бы только не
подорвать авторитет сословия совершением поступка, не соответствующего его
природе и достоинству.
В этом судейском сословии установилось правило, что все однажды
совершенное может быть законным образом совершено вновь; на этом основании
судьи с великою заботливостью сохраняют все старые решения, попирающие
справедливость и здравый человеческий смысл. Эти решения известны у них под
именем прецедентов; на них ссылаются как на авторитет, для оправдания самых
несправедливых мнений, и судьи никогда не упускают случая руководствоваться
этими прецедентами.
При разборе тяжеб они тщательно избегают входить в существо дела; зато
кричат, горячатсяиговорятдоизнеможения, останавливаясьна
обстоятельствах, не имеющих к делу никакого отношения. Так, в упомянутом уже
случае они никогда не выразят желания узнать, какое право имеет мой
противник на мою корову и какие доказательства этого права он может
представить; но проявят величайший интерес к тому, рыжая ли корова или
черная; длинные у нее рога или короткие; круглое ли то поле, на котором она
паслась, или четырехугольное; дома ли ее доят или на пастбище; каким
болезням она подвержена и т. п.; после этого они начнут справляться с
прецедентами, будут откладывать дело с одного срока на другой и через
десять, двадцать или тридцать лет придут наконец к какому-нибудь решению.
Следует также принять во внимание, что это судейское сословие имеет
свой собственный язык, особый жаргон, недоступный пониманию обыкновенных
смертных, на котором пишутся все их законы. Законы эти умножаются с таким
усердием, что ими совершенно затемнена подлинная сущность истины и лжи,
справедливости или несправедливости; поэтому потребовалось бы не меньше
тридцати лет, чтобы разрешить вопрос, мне ли принадлежит поле, доставшееся
мне от моих предков, владевших им в шести поколениях, или какому-либо
чужеземцу, живущему за триста миль от меня.
Судопроизводство над лицами, обвиняемыми вгосударственных
преступлениях, отличается несравненно большей быстротой, и метод его гораздо
похвальнее: судья первым делом осведомляется о расположении власть имущих,
после чего без труда приговаривает обвиняемого к повешению или оправдывает,
строго соблюдая при этом букву закона.
Тут мой хозяин прервал меня, выразив сожаление, что существа, одаренные
такими поразительными способностями, как эти судейские, если судить по моему
описанию, не поощряются к наставлению других в мудрости и добродетели. В
ответ на это я уверил его милость, что во всем, не имеющем отношения к их
профессии, они являются обыкновенно самыми невежественными и глупыми из всех
нас, неспособными вести самый простой разговор, заклятыми врагами всякого
знания и всякой науки, так же склонными извращать здравый человеческий смысл
во всех других областях, как они извращают его в своей профессии.
ГЛАВА VI
Продолжение описания Англии[146]. Характеристика первого или главного
министра при европейских дворах
Мой хозяин все же был совершенно не способен понять, что заставляет это
племя законников тревожиться, беспокоиться, утруждать себя и вступать в союз
с несправедливостью только ради причинения вреда своим ближним; он не мог
также постичь, что я разумею, говоря, что они делают это за наемную плату. В
ответ на это мне пришлось с большими затруднениями описать ему употребление
денег, материал, из которого они изготовляются, и цену благородных металлов;
я сказал ему, что когда еху собирает большой запас этого драгоценного
вещества, то он может приобрести все, что ему вздумается: красивые платья,
великолепныедома, большие пространства земли, самые дорогие яства и
напитки; ему открыт выбор самых красивых самок. И так как одни только деньги
способны доставить все эти штуки, то нашим еху все кажется, что денег у них
недостаточно на расходы или на сбережения, в зависимости от того, к чему они
больше предрасположены: к мотовству или к скупости. Я сказал также, что
богатые пожинают плоды работы бедных, которых приходится по тысяче на одного
богача, и что громадное большинство нашего народа принуждено влачить жалкое
существование, работая изо дня в день за скудную плату, чтобы меньшинство
могло жить в изобилии. Я подробно остановился на этом вопросе и разных
связанных с ним частностях, но его милость плохо схватывал мою мысль, ибо он
исходил из положения, что все животные имеют право на свою долю земных
плодов, особенно те, которые господствуют над остальными. Поэтому он выразил
желание знать, каковы же эти дорогие яства и почему некоторые из нас
нуждаются в них. Тогда я перечислил все самые изысканные кушанья, какие я
только мог припомнить, и описал различные способы их приготовления, заметив,
что за приправами к ним, за напитками и бесчисленными пряностями приходится
посылать корабли за море во все страны света. Я сказал ему, что нужно, по
крайней мере, трижды объехать весь земной шар, прежде чем удастся достать
провизию для завтрака какой-нибудь знатной самки наших еху или чашку, в
которой он должен быть подан. Бедна же, однако, страна, - сказал мой
собеседник, - которая не может прокормить своего населения! Но особенно его
поразило то, что описанные мной обширные территории совершенно лишены
пресной воды и население их вынуждено посылать в заморские земли за питьем.
Я ответил ему на это, что Англия (дорогая моя родина), по самому скромному
подсчету, производит разного рода съестных припасов в три раза больше, чем
способно потребить ее население, а что касается питья, то из зерна некоторых
злаков и из плодов некоторых растений мы извлекаем или выжимаем сок и
получаем, таким образом, превосходные напитки; в такой же пропорции у нас
производится все вообще необходимое для жизни. Но для утоления сластолюбия и
неумеренности самцов и суетности самок мы посылаем большую часть необходимых
нам предметов в другие страны, откуда взамен вывозим материалы для питания
наших болезней, пороков и прихотей. Отсюда неизбежно следует, что огромное
количествомоихсоотечественников вынуждено добывать себе пропитание
нищенством, грабежом, воровством, мошенничеством, сводничеством,
клятвопреступлением, лестью, подкупами, подлогами, игрой, ложью, холопством,
бахвальством, торговлей избирательными голосами, бумагомаранием,
звездочетством, отравлением, развратом, ханжеством, клеветой, вольнодумством
и тому подобными занятиями; читатель может себе представить, сколько труда
мне понадобилось, чтобы растолковать гуигнгнму каждое из этих слов[147].
Я объяснил ему, что вино, привозимое к нам из чужих стран, служит не
для восполнения недостатка в воде и в других напитках, но влага эта веселит
нас, одурманивает, рассеивает грустные мысли, наполняет мозг фантастическими
образами, убаюкивает несбыточными надеждами, прогоняет страх,
приостанавливаетна некоторое время деятельность разума, лишает нас
способности управлять движениями нашего тела и в заключение погружает в
глубокий сон; правда, нужно признать, что от такого сна мы просыпаемся
всегда больными и удрученными и что употребление этой влаги рождает в нас
всякие недуги, делает нашу жизнь несчастной и сокращает ее.
Кроме все этого, большинство населения добывает у нас средства к
существованию снабжением богачей и вообще друг друга предметами первой
необходимости и роскоши. Например, когда я нахожусь у себя дома и одеваюсь
как мне полагается, я ношу на своем теле работу сотни ремесленников;
постройка и обстановка моего дома требуют еще большего количества рабочих, а
чтобы нарядить мою жену, нужно увеличить это число еще в пять раз.
Я собрался было рассказать ему еще об одном разряде людей, добывающих
себе средства к жизни уходом за больными, ибо не раз уже упоминал его
милости, что много матросов на моем корабле погибло от болезней; но тут мне
пришлосьзатратить много времени на то, чтобы растолковать ему мои
намерения. Для него было вполне понятно, что каждый гуигнгнм слабеет и
отяжелевает за несколько дней до смерти или может случайно поранить себя. Но
он не мог допустить, чтобы природа, все произведения которой совершенны,
способна была взращивать в нашем теле болезни, и пожелал узнать причину
этого непостижимого бедствия. Я рассказал ему, что мы употребляем в пищу
тысячу различных веществ, которые часто оказывают на наш организм самые
противоположные действия; что мы едим, когда мы не голодны, и пьем, не
чувствуя никакой жажды; что целые ночи напролет мы поглощаем крепкие напитки
и ничего при этом не едим, что располагает нас к лени, воспаляет наши
внутренности, расстраиваетжелудок или препятствует пищеварению; что
занимающиеся проституцией самки еху наживают особую болезнь, от которой
гниют кости, и заражают этой болезнью каждого, кто попадает в их объятия;
что эта болезнь, как и многие другие, передается от отца к сыну, так что
многие из нас уже при рождении на свет носят в себе зачатки недугов; что
понадобилось бы слишком много времени для перечисления всех болезней,
которым подвержено человеческое тело, так как не менее пяти- или шестисот их
поражают каждый его член и сустав; словом, всякая часть нашего тела, как
внешняя, так и внутренняя, подвержена множеству свойственных ей болезней.
Для борьбы с этим злом у нас существует особый род людей, обученных
искусству лечить или морочить больных. И так как я обладал некоторыми
сведениями в этом искусстве, то в знак благодарности к его милости изъявил
готовность посвятить его в тайны и методы их действий.
Но, кроме действительных болезней, мы подвержены множеству мнимых,
против которых врачи изобрели мнимое лечение; эти болезни имеют свои
названия и соответствующие лекарства; ими всегда страдают самки наших еху.
Особенно отличается это племя в искусстве прогноза; тут они редко
совершают промах; действительно, в случае настоящей болезни, более или менее
злокачественной, медики обыкновенно предсказывают смерть, которая всегда в
их власти, между тем как излечение от них не зависит; поэтому при
неожиданных признаках улучшения, после того как ими уже был произнесен
приговор, они, не желая прослыть лжепророками, умеют доказать свою мудрость
своевременно данной дозой лекарства.
Равным образом они бывают весьма полезны мужьям и женам, если те
надоели друг другу, старшим сыновьям, министрам и часто государям.
Мне уже раньше приходилось беседовать с моим хозяином о природе
правительства вообще и в частности о нашей превосходной конституции,
вызывающей заслуженное удивление и зависть всего света. Но когда я случайно
при этом упомянул государственного министра, то мой хозяин спустя некоторое
время попросил меня объяснить ему, какую именно разновидность еху обозначаю
я этим словом.
Я ответил ему, что первый или главный государственный министр[148],
особу которого я намереваюсь описать, является существом, совершенно не
подверженным радости и горю, любви и ненависти, жалости и гневу; по крайней
мере, он не проявляет никаких страстей, кроме неистовой жажды богатства,
власти и титулов; что он пользуется словами для самых различных целей, но
только не для выражения своих мыслей; что он никогда не говорит правды иначе
как с намерением, чтобы ее приняли за ложь, и лжет только в тех случаях,
когда хочет выдать свою ложь за правду; что люди, о которых он дурно
отзывается за глаза, могут быть уверены, что они находятся на пути к
почестям; если же он начинает хвалить вас перед другими или в глаза, с того
самого дня вы человек пропащий. Наихудшим предзнаменованием для вас бывает
обещание, особенно когда оно подтверждается клятвой; после этого каждый
благоразумный человек удаляется и оставляет всякую надежду.
Есть три способа, при помощи которых можно достигнуть поста главного
министра. Первый способ - уменье благоразумно распорядиться женой, дочерью
или сестрой; второй - предательство своего предшественника или подкоп под
него; и, наконец, третий - яростное обличение в общественных собраниях
испорченности двора. Однако мудрый государь обыкновенно отдает предпочтение
тем, кто применяет последний способ, ибо эти фанатики всегда с наибольшим
раболепием будут потакать прихотям и страстям своего господина. Достигнув
власти, министр, в распоряжении которого все должности, укрепляет свое
положение путем подкупа большинства сенаторов или членов большого совета; в
заключение, оградив себя от всякой ответственности особым актом, называемым
амнистией (я изложил его милости сущность этого акта), он удаляется от
общественной деятельности, отягченный награбленным у народа богатством.
Дворец первого министра служит питомником для выращивания других
подобных ему людей: пажи, лакеи, швейцары, подражая своему господину,
становятся такими же министрами в своей сфере и в совершенстве изучают три
главных составных части его искусства: наглость, ложь и подкуп. Вследствие
этого у каждого из них есть свой маленький двор, образуемый людьми высшего
круга. Подчас благодаря ловкости и бесстыдству им удается, поднимаясь со
ступеньки на ступеньку, стать преемниками своего господина. Первым министром
управляет обыкновенно какая-нибудь старая распутница или лакей- фаворит, они
являются каналами, по которым разливаются все милости министра, и по
справедливости могут быть названы в последнем счете правителями государства.
Однажды, услышав мое упоминание о знати нашей страны, хозяин удостоил
меня комплиментом, которого я совсем не заслужил. Он сказал, что я,
наверное, родился в благородной семье, так как по сложению, цвету кожи и
чистоплотности язначительно превосхожу всех еху его родины, хотя,
по-видимому, и уступаю последним в силе и ловкости, что, по его мнению,
обусловлено моим образом жизни, отличающимся от образа жизни этих животных;
кроме того, я не только одарен способностью речи, но также некоторыми
зачатками разума в такой степени, что все его знакомые почитают меня за
чудо.
Он обратил мое внимание на то, что среди гуигнгнмов белые, гнедые и
темно-серые хуже сложены, чем серые в яблоках, караковые и вороные; они не
обладают такими природными дарованиями и в меньшей степени поддаются
развитию; поэтому всю свою жизнь они остаются в положении слуг, даже и не
мечтая о лучшей участи, ибо все их притязания были бы признаны здесь
противоестественными и чудовищными.
Я выразил его милости мою нижайшую благодарность за доброе мнение,
которое ему угодно было составить обо мне, но уверил его в то же время, что
происхождение мое очень невысокое, так как мои родители были скромные
честные люди, которые едва имели возможность дать мне сносное образование; я
сказал ему, что наша знать совсем не похожа на то представление, какое он
составил о ней; что молодые ее представители с самого детства воспитываются
в праздности и роскоши и, как только им позволяет возраст, сжигают свои силы
в обществе распутных женщин, от которых заражаются дурными болезнями;
промотав, таким образом, почти все свое состояние, они женятся ради денег на
женщинах низкого происхождения, не отличающихся ни красотой, ни здоровьем,
которых они ненавидят и презирают; что плодом таких браков обыкновенно
являются золотушные, рахитичные или уродливые дети, вследствие чего знатные
фамилииредкосохраняются долее трех поколений, разве только жены
предусмотрительно выбирают среди соседей и прислуги здоровых отцов в целях
улучшенияи продолжения рода; что слабое болезненное тело, худоба и
землистый цвет лица служат верными признаками благородной крови, здоровое и
крепкое сложение считается даже бесчестием для человека знатного, ибо при
виде такого здоровяка все тотчас заключают, что его настоящим отцом был
конюх или кучер. Недостатки физические находятся в полном соответствии с
недостатками умственными и нравственными, так что люди эти представляют
собой смесь хандры, тупоумия, невежества, самодурства, чувственности и
спеси.
И вот без согласия этого блестящего класса не может быть издан, отменен
или изменен ни один закон; эти же люди безапелляционно решают все наши
имущественные отношения[149].
ГЛАВА VII
Великаялюбовь автора к своей родной стране. Замечания хозяина
относительноописанныхавтороманглийской конституции и английского
правления, с приведением параллелей и сравнений. Наблюдения хозяина над
человеческой природой
Читатель будет, пожалуй, удивлен, каким образом я мог решиться
изобразить наше племя в столь неприкрытом виде перед породой существ, и без
того очень склонявшихся к самому неблагоприятному мнению о человеческом роде
благодаря моему полному сходству с тамошними еху. Но я должен чистосердечно
признаться,чтосопоставление множества добродетелей этих прекрасных
четвероногих с человеческой испорченностью до такой степени раскрыло мне
глаза и расширило мой кругозор, что поступки и страсти человека предстали
мне в совершенно новом свете, и я пришел к заключению, что не стоит щадить
честь моего племени; впрочем, мне бы это и не удалось в присутствии лица со
столь проницательным умом, как мой хозяин, ежедневно изобличавший меня в
тысяче пороков, которых я вовсе не замечал до сих пор и которые у нас,
людей, не считались бы даже легкими недостатками. Равным образом, следуя его
примеру, я воспитал в себе глубокую ненависть ко всякой лжи и притворству, и
истина стала мне столь любезной, что ради нее я решил пожертвовать всем.
Но я хочу быть вполне откровенным с читателем и сознаюсь, что у меня
былоещеболее могущественное побуждение не церемониться, изображая
положение вещей у нас. Не прожив в этой стране даже года, я проникся такой
любовью и уважением к ее обитателям, что принял твердое решение никогда
больше не возвращаться к людям и провести остаток дней своих среди этих
удивительных гуигнгнмов, созерцая всяческую добродетель и упражняясь в ней;
в стране, где передо мной вовсе не было дурных примеров и поощрений к
пороку. Но судьба, мой вечный враг, постановила не отпускать на мою долю
столь великого счастья. Однако я не без удовольствия думаю сейчас, что в
рассказах о моих соотечественниках я смягчил их недостатки, насколько это
было возможно в присутствии столь проницательного ума, и каждый пункт
оборачивал так, чтобы представить его в наиболее выгодном освещении. Ибо
есть разве живое существо, которое не питало бы слабости и не относилось бы
пристрастно к месту своего рождения?
Я передал только самое существенное из моих многочисленных бесед с
хозяином, продолжавшихся почти все время, пока я имел честь состоять у него
на службе, и для краткости опустил гораздо больше, чем приведено мной здесь.
Когда я ответил на все вопросы хозяина и его любопытство было,
по-видимому, вполне удовлетворено, он послал однажды рано утром за мной и,
пригласив меня сесть на некотором от него расстоянии (честь, которой раньше
я никогда не удостаивался), сказал, что он серьезно размышлял по поводу
рассказанного мной как о себе, так и о моей родине, и пришел к заключению,
что мы являемся особенной породой животных, наделенных благодаря какой-то
непонятной для него случайности крохотной частицей разума, каковым мы
пользуемся лишь для усугубления прирожденных нам пороков и для приобретения
новых, от природы нам несвойственных. Заглушая в себе многие дарования,
которыми наделила нас она, мы необыкновенно искусны по части умножения наших
первоначальных потребностей и, по- видимому, проводим всю свою жизнь в
суетных стараниях удовлетворить их при помощи изобретенных нами средств. Что
касается меня самого, то я, очевидно, не обладаю ни силой, ни ловкостью
среднего еху; нетвердо хожу на задних ногах; ухитрился сделать свои когти
совершенно бесполезными и непригодными для защиты и удалить с подбородка
волосы, предназначенные служить прикрытием от солнца и непогоды. Наконец, я
не могу ни быстро бегать, ни взбираться на деревья, подобно моим братьям
(как он все время называл их), местным еху.
Существование у нас правительства и законов, очевидно, обусловлено
большим несовершенством нашего разума, а следовательно, и добродетели; ибо
для управления разумным существом достаточно одного разума[150]; таким
образом, мы, по-видимому, вовсе не притязаем на обладание им, даже если
судить по моему рассказу, хотя он ясно заметил, что я стараюсь утаить многие
подробности для более благоприятного представления о моих соотечественниках
и часто говорю то, чего нет.
Еще более укрепился он в этом мнении, когда заметил, что - подобно
полному сходству моего тела с телом еху, кроме немногих отличий не в мою
пользу: меньшей силы, ловкости и быстроты, коротких когтей и еще некоторых
особенностей искусственного происхождения - образ нашей жизни, наши нравы и
наши поступки, согласно нарисованной мной картине, обнаруживают такое же
сходство между нами и еху и в умственном отношении. Еху, сказал он,
ненавидят друг друга больше, чем животных других видов; причину этого
явления обыкновенно усматривают в их внешнем безобразии, которое они видят у
других представителей своей породы, но не замечают у себя самих. Поэтому он
склонен считать не таким уж неразумным наш обычай покрывать тело и при
помощи этого изобретения прятать друг от друга телесные недостатки, которые
иначе были бы невыносимы. Но теперь он находит, что им была допущена ошибка
и что причины раздоров среди этих скотов здесь, у него на родине, те же
самые, что и описанные мной причины раздоров среди моих соплеменников. В
самом деле (сказал он), если вы даете пятерым еху корму, которого хватило бы
для пятидесяти, то они, вместо того чтобы спокойно приступить к еде,
затевают драку, и каждый старается захватить все для себя. Поэтому, когда
еху кормят вне дома, то к ним обыкновенно приставляют слугу; дома же их
держат на привязи на некотором расстоянии друг от друга. Если падает корова
от старости или от болезни и гуигнгнм не успеет вовремя взять ее труп для
своих еху, то к ней стадами сбегаются окрестные еху и набрасываются на
добычу; тут между ними завязываются целые сражения, вроде описанных мной;
они наносят когтями страшные раны друг другу, но убивать противника им
удается редко, потому что у них нет изобретенных нами смертоносных орудий.
Иногда подобные сражения между еху соседних местностей начинаются без всякой
видимой причины; еху одной местности всячески стараются напасть на соседей
врасплох, прежде чем те успели приготовиться. Но если они терпят почему-либо
неудачу, то возвращаются домой и, за отсутствием неприятеля, завязывают
между собой то, что я назвал гражданской войной.
В некоторых местах этой страны попадаются разноцветные блестящие камни,
к которым еху питают настоящую страсть; и если камни эти крепко сидят в
земле, как это иногда случается, они роют когтями с утра до ночи, чтобы
вырвать их, после чего уносят свою добычу и кучами зарывают ее у себя в
логовищах; они действуют при этом с крайней осторожностью, беспрестанно
оглядываясь по сторонам из боязни, как бы товарищи не открыли их сокровищ.
Мой хозяин никак не мог понять причину столь неестественного влечения и
узнать, для чего нужны еху эти камни; но теперь ему кажется, что влечение
это проистекает от той самой скупости, которую я приписываю человеческому
роду. Однажды, ради опыта, он потихоньку убрал кучу этих камней с места,
куда один из его еху зарыл их; скаредное животное, заметив исчезновение
своего сокровища, подняло такой громкий и жалобный вой, что сбежалось целое
стадо еху и стало подвывать ему; ограбленный с яростью набросился на
товарищей, стал кусать и царапать их, потом затосковал, не хотел ни есть, ни
спать, ни работать, пока хозяин не приказал слуге потихоньку положить камни
на прежнее место; обнаружив свои драгоценности, еху сразу же оживился и
повеселел, но заботливо спрятал сокровище в более укромное место и с тех пор
всегда был скотиной покорной и работящей.
Хозяин утверждал также, - да я и сам это наблюдал, - что наиболее
ожесточенные сражения между еху происходят чаще всего на полях, изобилующих
блестящими камнями, потому что поля эти подвергаются постоянным нашествиям
окрестных еху.
Когда два еху, продолжал хозяин, находят в поле такой камень и вступают
в борьбу за обладание им, то сплошь и рядом он достается третьему, который,
пользуясь случаем, схватывает и уносит его. Мой хозяин усматривал тут
некоторое сходство с нашими тяжбами; щадя наше доброе имя, я не стал
разубеждатьего,ибоупомянутое им разрешение спора было гораздо
справедливее многих наших судебных постановлений. В самом деле, здесь
тяжущиеся не теряют ничего, кроме оспариваемого ими друг у друга камня,
между тем как наши совестные суды никогда не прекращают дела, пока вконец не
разорят обеих сторон.
Продолжая свою речь, мой хозяин сказал, что ничто так не отвратительно
в еху, как их прожорливость, благодаря которой они набрасываются без разбора
на все, что попадается им под ноги: травы, коренья, ягоды, протухшее мясо
или все это вместе; и замечательной их особенностью является то, что пищу,
похищенную ими или добытую грабежом где-нибудь вдали, они предпочитают
гораздо лучшей пище, приготовленной для них дома. Если добыча их велика, они
едят ее до тех пор, пока вмещает брюхо, после чего инстинкт указывает им
особый корень, вызывающий радикальное очищение желудка.
Здесь попадается еще один очень сочный корень, правда, очень редко, и
найти его нелегко; еху старательно разыскивают этот корень и с большим
наслаждением его сосут; он производит на них то же действие, какое на нас
производит вино. Под его влиянием они то целуются, то дерутся, ревут,
гримасничают, что-то лопочут, выписывают мыслете, спотыкаются, падают в
грязь и засыпают.
Я обратил внимание, что в этой стране еху являются единственными
животными, которые подвержены болезням; однако этих болезней у них гораздо
меньше, чем у наших лошадей. Все они обусловлены не дурным обращением с
ними, а нечистоплотностью и обжорством этих гнусных скотов. Язык гуигнгнмов
знает только одно общее название для всех этих болезней, образованное от
имени самого животного: гниеху, то есть болезнь еху; средством от этой
болезни является микстура из кала и мочи этих животных, насильно вливаемая
больному еху в глотку. По моим наблюдениям, лекарство это приносит большую
пользу, и в интересах общественного блага я смело рекомендую его моим
соотечественникамкакпревосходное средство против всех недомоганий,
вызванных пресыщением.
Что касается науки, системы управления, искусства, промышленности и
тому подобных вещей, то мой хозяин признался, что в этом отношении он не
находит почти никакого сходства между еху его страны и нашей. А его
интересовали только те черты, в которых обнаруживается сходство нашей
природы. Правда, он слышал от некоторых любознательных гуигнгнмов, что в
большинстве стад еху бывают своего рода правители (подобно тому как в наших
парках стада оленей имеют обыкновенно своих вожаков), которые всегда
являются самыми безобразными и злобными во всем стаде. У каждого такого
вожака бывает обыкновенно фаворит, имеющий чрезвычайное с ним сходство,
обязанность которого заключается в том, что он лижет ноги и задницу своего
господина и поставляет самок в его логовище; в благодарность за это его
время от времени награждают куском ослиного мяса. Этого фаворита ненавидит
все стадо, и потому для безопасности он всегда держится возле своего
господина. Обыкновенно он остается у власти до тех пор, пока не найдется еще
худшего; и едва только он получает отставку, как все еху этой области,
молодые и старые, самцы и самки, во главе с его преемником, плотно
обступают его и обдают с головы до ног своими испражнениями. Насколько все
это приложимо к нашим дворам, фаворитам и министрам, хозяин предложил
определить мне самому.
Я не осмелился возразить что-нибудь на эту злобную инсинуацию,
ставившую человеческий разум ниже чутья любой охотничьей собаки, которая
обладаетдостаточной сообразительностью, чтобы различить лай наиболее
опытного кобеля в своре и следовать за ним, никогда при этом не ошибаясь.
Хозяин мой заметил мне, что у еху есть еще несколько замечательных
особенностей, о которых я или не упомянул вовсе в своих рассказах о
человеческой породе, или коснулся их только вскользь.
У этих животных, продолжал он, как и у прочих зверей, самки общие; но
особенностью их является то, что самка еху подпускает к себе самца даже во
время беременности и что самцы ссорятся и дерутся с самками так же свирепо,
как и друг с другом. Оба эти обыкновения свидетельствуют о таком гнусном
озверении, до какого никогда не доходило ни одно одушевленное существо.
Другой особенностью еху, не менее поражавшей моего хозяина, было
непонятное их пристрастие к нечистоплотности и грязи, в то время как у всех
других животных так естественна любовь к чистоте. Что касается двух первых
обвинений, то я должен был оставить их без ответа, так как, несмотря на все
мое расположение к себе подобным, я не мог найти ни слова в их оправдание.
Зато мне было бы нетрудно снять с моих соплеменников обвинение, будто они
одни отличаются нечистоплотностью, если бы в стране гуигнгнмов существовали
свиньи, но, к моему несчастью, их там не было. Хотя эти четвероногие более
благообразны, чем еху, они, однако, по справедливости не могут, как я
скромнополагаю,похвастатьсябольшей чистоплотностью; его милость,
наверное, согласился бы со мной, если бы увидел, как противно они едят и как
любят валяться и спать в грязи.
Мой хозяин упомянул еще об одной особенности, которая была обнаружена
его слугами у некоторых еху и осталась для него совершенно необъяснимой. По
его словам, иногда еху приходит фантазия забиться в угол, лечь на землю,
выть, стонать и гнать от себя каждого, кто подойдет, несмотря на то что
такие еху молоды, упитаны и не нуждаются ни в пище, ни в питье; слуги никак
не могут взять в толк, что с ними такое. Единственным лекарством против
этого недуга является тяжелая работа, которая неизменно приводит пораженного
им еху в нормальное состояние. На этот рассказ я ответил молчанием из любви
к моим соотечественникам, хотя для меня очевидно, что описанное состояние
есть зачаток хандры - болезни, которою страдают обыкновенно только лентяи,
сластолюбцы и богачи и от которой я взялся бы их вылечить, подвергнув
режиму, применяемому в таких случаях гуигнгнмами.
Далее его милость сказал, что ему часто случалось наблюдать, как самка
еху, желая поглазеть на проходящих молодых самцов, прячется за бугорок или
за куст, откуда по временам выглядывает со смешными жестами и гримасами;
было подмечено, что в такие минуты от нее распространяется весьма неприятный
запах. Если некоторые из самцов подходят ближе, она медленно удаляется,
поминутно оглядываясь, затем в притворном страхе убегает в удобное место,
прекрасно зная, что самец последует туда за ней.
Если в стадо забегает чужая самка, то три или четыре представительницы
ее пола окружают ее, таращат на нее глаза, что-то лепечут, скалят зубы, все
ее обнюхивают и отворачиваются с жестами презрения и отвращения.
Быть может, мой хозяин немного пересолил в этих выводах из собственных
наблюдений или из рассказов, слышанных от других; однако я не мог не прийти
кнесколько курьезному и очень прискорбному заключению, что зачатки
разврата, кокетства, придирчивости и злословия прирождены всему женскому
полу.
Явсе ожидал услышатьот моего хозяинаобвинениееху в
противоестественных наклонностях, которые так распространены у нас среди
обоих полов. Однако природа, по-видимому, малоопытный наставник в этих
утонченных наслаждениях, и они целиком порождены искусством и разумом на
нашей части земного шара.
ГЛАВА VIII
Авторописывает некоторыеособенности еху. Великие добродетели
гуигнгнмов. Воспитание и упражнения их молодого поколения. Их генеральное
собрание
Таккак японималприроду человеческую лучше, чем, по моим
предположениям, мог понимать ее мой хозяин, то мне было нетрудно приложить
изображенный им характер еху к себе самому и к моим соотечественникам, и я
полагал, что при помощи самостоятельных наблюдений мне удастся сделать
дальнейшие открытия. Поэтому я часто просил его милость позволения посещать
окрестные стада еху, на что он всегда любезно соглашался, будучи вполне
уверен, что отвращение, питаемое мной к этим скотам, предохранит меня от
всякого дурного влияния с их стороны; но его милость приказал одному из
своих слуг, сильному гнедому лошаку, очень славному и добродушному созданию,
сопровождать меня. Без его охраны я не отважился бы предпринимать такие
экскурсии: я уже рассказал читателю, какой прием оказали мне эти противные
животные по прибытии моем в страну. Впоследствии я три или четыре раза чуть
было не попал в их лапы, когда удалялся на некоторое расстояние от дома, не
захватив с собой тесака. У меня есть основание думать, что животные эти
подозревали во мне одного из себе подобных, чему я сам часто содействовал,
засучивая рукава и показывая им мои обнаженные руки и грудь, когда мой
охранитель находился подле меня. В таких случаях они старались подойти как
можно ближе и подражали моим движениям на манер обезьян, но всегда с
выражением величайшей ненависти; так дикие галки преследуют прирученную,
одетую в колпачок и чулочки, если она случайно залетает в их стаю.
Еху с детства отличаются удивительным проворством. Однако раз мне
удалось поймать трехлетнего самца; я всячески старался успокоить его
ласками, но чертенок начал так отчаянно орать, царапаться и кусаться, что я
вынужден был отпустить его, и хорошо сделал, потому что на шум сбежалось все
стадо; но видя, что детеныш невредим (он в это время удрал), а мой гнедой
подле меня, еху не посмели подойти к нам. Я заметил, что тело молодого еху
издает резкий кислый запах, нечто среднее между запахом хорька и лисицы, но
гораздо более неприятный. Я забыл упомянуть еще об одной подробности (хотя,
вероятно, читатель извинил бы меня, если бы я опустил ее совсем): когда я
держал этого паршивца в руках, он загадил мне все платье своими жидкими
желтыми испражнениями; к счастью, мы находились подле небольшого ручья, в
котором я тщательно вымылся; однако же я не решился показаться на глаза
своему хозяину до тех пор, пока платье совершенно не проветрилось.
По моим наблюдениям, еху являются самыми невосприимчивыми к обучению
животными и не способны ни к чему больше, как только к тасканию тяжестей.
Однако я думаю, что этот недостаток объясняется главным образом упрямым и
недоверчивым характером этих животных. Ибо они хитры, злобны, вероломны и
мстительны; они сильны и дерзки, но вместе с тем трусливы, что делает их
наглыми, низкими и жестокими. Замечено, что рыжеволосые обоих полов более
похотливы и злобны, чем остальные, которых они значительно превосходят силой
и ловкостью.
Гуигнгнмы держат еху, которыми они пользуются в качестве рабочего
скота, в хлевах недалеко от дома; остальных же выгоняют на поля, где те роют
коренья, едят различные травы, разыскивают падаль, а иногда ловят хорьков и
люхимухс (вид полевой крысы), которых с жадностью пожирают. Природа научила
этих животных рыть когтями глубокие норы на склонах холмов, в которых они
живут поодиночке; только логовища самок побольше, так что в них могут
поместиться еще два или три детеныша.
Они с детства плавают, как лягушки, и могут долго держаться под водой,
где часто ловят рыбу, которую самки носят своим детенышам. Надеюсь, читатель
извинит меня, если я расскажу ему в связи с этим одно странное приключение.
В одну из моих прогулок день выдался такой жаркий, что я попросил у
своего гнедого провожатого позволения выкупаться в речке. Получив согласие,
я тотчас разделся догола и спокойно вошел в воду. Случилось, что за мной все
время наблюдала стоявшая за пригорком молодая самка еху. Воспламененная
похотью (так объяснили мы, гнедой и я, ее действия), она стремительно
подбежала и прыгнула в воду на расстоянии пяти ярдов от того места, где я
купался. Никогда в жизни я не был так перепуган. Гнедой щипал траву поодаль,
не подозревая никакой беды. Самка обняла меня самым непристойным образом; я
закричал во всю глотку, и гнедой галопом примчался ко мне на выручку; тогда
она с величайшей неохотой выпустила меня из своих объятий и выскочила на
противоположный берег, где стояла и выла, не спуская с меня глаз все время,
пока я одевался.
Это приключение очень позабавило моего хозяина и его семью, но для меня
оно было глубоко оскорбительно. Ибо теперь я не мог более отрицать, что был
настоящим еху, с головы до ног, раз их самки чувствовали естественное
влечение ко мне как к представителю той же породы. Вдобавок эта самка не
была рыжая (что могло бы служить некоторым оправданием ее несколько
беспорядочных инстинктов), но смуглая, как ягода терновника, и не отличалась
таким безобразием, как большинство самок еху, на вид ей было не более
одиннадцати лет.
Так как я прожил в этой стране целых три года, то читатель, наверное,
ожидает, что, по примеру других путешественников, я дам ему подробное
описание нравов и обычаев туземцев, которые действительно были главным
предметом моего изучения.
Так как благородныегуигнгнмыотприродыодареныобщим
предрасположением ко всем добродетелям и не имеют ни малейшего понятия о
том, что такое зло в разумном существе, то основным правилом их жизни
является совершенствование разума и полное подчинение его руководству. Для
них разум не является, как для нас, инстанцией проблематической, снабжающей
одинаково правдоподобными доводами за и против; наоборот, он действует на
мысль с непосредственной убедительностью, как это и должно быть, когда он не
осложнен, не затемнен и не обесцвечен страстью и интересом. Я помню, какого
труда стоило мне растолковать моему хозяину значение слова мнение или каким
образом утверждение может быть спорным; ведь разум учит нас утверждать или
отрицать только то, в чем мы уверены, а чего не знаем, того не вправе ни
утверждать, ни отрицать. Таким образом, споры, пререкания, прения и упорное
отстаивание ложных или сомнительных положений суть пороки, неизвестные
гуигнгнмам. Равным образом, когда я попытался разъяснить ему наши различные
системы естественной философии, он засмеялся и выразил недоумение, каким
образом существо, притязающее на разумность, может вменять себе в заслугу
знание домыслов других существ, притом относительно вещей, где это знание,
даже если бы оно было достоверно, не могло бы иметь никакого практического
значения. В этом отношении мысли его вполне согласовались с изречениями
Сократа, как они переданы Платоном, и мне кажется, что, упоминая об этом, я
оказываю величайшую честь царю философов. С тех пор я часто думал, какие
опустошения произвела бы эта доктрина в библиотеках Европы и сколько путей к
славе было бы закрыто для ученого мира.
Дружбаи доброжелательство являются двумя главными добродетелями
гуигнгнмов, и они не ограничиваются отдельными особями, но простираются на
всю расу. Таким образом, чужестранец из самых далеких мест встречает здесь
такой же прием, как и самый близкий сосед, и, куда бы он ни пришел, везде
чувствует себя как дома. Гуигнгнмы строго соблюдают приличия и учтивость, но
они совершенно незнакомы с тем, что мы называем этикетом. Они не балуют
своих жеребят, но заботы, проявляемые родителями по отношению к воспитанию
детей, диктуются исключительно разумом[151]. И я заметил, что мой хозяин так
же ласково относится к детям соседа, как и к своим собственным. Гуигнгнмы
думают, что природа учит их одинаково любить всех подобных им и один только
разум устанавливает различие между индивидуумами соответственно высоте их
добродетели.
Мать семейства гуигнгнмов, произведя на свет по одному ребенку обоего
пола, прекращаетсупружеские отношения, - кроме тех случаев, когда
почему-либо теряет одного из своих питомцев, что бывает очень редко; но в
подобных случаях супруги возобновляют отношения, или, если супруга больше не
способна к деторождению, другая пара дает осиротелым родителям одного из
своих жеребят, а сама снова сходится, пока мать не забеременеет. Такая
предосторожностьявляетсянеобходимою,чтобы предохранить страну от
перенаселения. Но гуигнгнмы низшей породы не так строго ограничены в этом
отношении; им разрешается производить по три детеныша обоего пола, которые
становятся потом слугами в благородных семьях.
При заключении браков гуигнгнмы тщательно заботятся о таком подборе
мастей супругов, чтобы были предотвращены неприятные сочетания красок у
потомства. У самца ценится по преимуществу сила, а у самки миловидность -
ценится не в интересах любви, а ради предохранения расы от вырождения;
поэтому, если случится, что самка отличается силой, то при выборе ей супруга
обращают внимание прежде всего на красоту. Волокитство, любовь, подарки,
приданое, вдовьи доли совершенно неизвестны гуигнгнмам, и на языке вовсе не
существует слов для выражения этих понятий. Молодая пара встречается и
сочетается браком просто для исполнения воли родителей и друзей; подобные
браки совершаются на ее глазах ежедневно, и молодые смотрят на них как на
необходимое действие всякого разумного существа. Такие вещи, как развод или
прелюбодеяние, там неслыханны, и супружеская чета проходит свой жизненный
путь с теми же дружескими чувствами и взаимным доброжелательством, какие она
питает ко всем представителям своего племени, встречающимся на ее пути; им
неизвестны ревность, припадки нежности, ссоры и досада друг на друга.
Их система воспитания юношества обоего пола поистине удивительна и
вполне заслуживает нашего подражания. Молодым гуигнгнмам не дают ни зернышка
овса, кроме некоторых дней, пока они не достигнут восемнадцати лет; им
позволяют пить молоко только в самых редких случаях. Летом они пасутся два
часаутром и два часа вечером, подобно своим родителям; но слугам
разрешается пастись только половину этого времени, и большая часть корма
приносится им домой, где они и поедают его в свободные от работы часы.
Умеренность, трудолюбие, физические упражнения и опрятность суть вещи,
равно обязательные для молодежи обоего пола; и мой хозяин находил уродливым
наш обычай давать самкам воспитание, отличное от воспитания самцов, исключая
только ведение домашнего хозяйства; вследствие этого, по его справедливому
замечанию, половина нашего населения годна только на то, чтобы рожать детей;
доверять же заботу о наших детях таким никчемным животным, значит, прибавил
он, давать лишнее свидетельство нашей дикости[152].
Гуигнгнмы развивают в молодежи силу, прыткость и смелость, упражняя
жеребят в бегании по крутым подъемам и твердой каменистой почве; затем,
когда они бывают в мыле, их заставляют окунуться с головой в пруду или в
реке. Четыре раза в год молодежь определенного округа собирается, чтобы
показать свои успехи в беганье, прыганье и других упражнениях, требующих
силы и ловкости. Победитель или победительница награждаются сочиненным в
честь их гимном. В день такого празднества слуги пригоняют на арену стадо
еху, нагруженных сеном, овсом и молоком для угощения гуигнгнмов, после чего
эти животные немедленно прогоняются, чтобы вид их не вызывал отвращения у
собрания.
Через каждые четыре года в весеннее равноденствие здесь происходит
совет представителей всей нации, собирающийся на равнине в двадцати милях от
дома моего хозяина и продолжающийся пять или шесть дней. На этом совете
обсуждается положение различных округов: достаточно ли они снабжены сеном,
овсом, коровами и еху. И если в этом отношении оказывается недостаток (что
случается очень редко), он тотчас пополняется общими взносами, которые
всегда принимаются единодушно. На этом же совете производится распределение
детей. Например, если у какого-нибудь гуигнгнма два самца, то он меняется с
другим, у которого две самки; и если какая-нибудь семья лишилась ребенка, а
мать его не может больше рожать детей, то собрание решает, какая другая
семья в округе должна произвести на свет нового ребенка, чтобы восполнить
потерю.
ГЛАВА IX
Большие прения в генеральном собрании гуигнгнмов и как они окончились.
Знания гуигнгнмов. Их постройки. Обряды погребения. Недостатки их языка
Одно из таких больших собраний происходило во время моего пребывания в
стране, месяца за три до моего отъезда; мой хозяин участвовал в нем в
качестве представителя от нашего округа. На этом собрании обсуждался
давнишний больной вопрос, можно сказать, единственный вопрос, вызывавший
разногласия у гуигнгнмов. По возвращении домой мой хозяин подробно рассказал
мне обо всем, что там происходило.
Вопрос, поставленный на обсуждение, был: не следует ли стереть еху с
лица земли? Один из членов собрания, высказывавшийся за положительное
решение вопроса, привел ряд сильных и веских доводов в защиту своего мнения.
Он утверждал, что еху являются не только самыми грязными, гнусными и
безобразными животными, каких когда- либо производила природа, но отличаются
также крайним упрямством, непослушанием, злобой и мстительностью; что, не
будь за ними постоянного надзора, они тайком сосали бы молоко у коров,
принадлежащих гуигнгнмам, убивали бы и пожирали их кошек, вытаптывали бы
овес и траву и совершали тысячу других безобразий. Он напомнил собранию
общераспространенное предание, гласившее, что еху не всегда существовали в
стране, но много лет тому назад на одной горе завелась пара этих животных, и
были ли они порождены действием солнечного тепла на разлагающуюся тину или
грязь или образовались из ила и морской пены - осталось навсегда неизвестно;
чтоэтапара начала размножаться, и ее потомство скоро стало так
многочисленно, что наводнило и загадило всю страну; что для избавления от
этого бедствия гуигнгнмы устроили генеральную облаву, в результате которой
им удалось оцепить все стадо этих тварей; истребив взрослых, гуигнгнмы
забрали каждый по два детеныша, поместили их в хлевах и приручили, насколько
вообще может быть приручено столь дикое животное; им удалось научить их
таскать и возить тяжести. В означенном предании есть, по-видимому, много
правды, так как нельзя себе представить, чтобы эти создания могли быть
"илнгниамши" (или аборигенами страны), - так велика ненависть к ним не
только гуигнгнмов, но и всех вообще животных, населяющих страну; и хотя эта
ненависть вполне заслужена их злобными наклонностями, все же она никогда бы
не достигла таких размеров, если бы еху были исконными обитателями, иначе
они давно бы уже были истреблены. Оратор заявил, что гуигнгнмы поступили
крайне неблагоразумно, задумав приручить еху и оставив в пренебрежении
ослов, красивых, нетребовательных животных, более смирных и добронравных, не
издающих дурного запаха и вместе с тем достаточно сильных, хотя и уступающих
еху в ловкости; правда, крик их не очень приятен, но все же он гораздо
выносимее ужасного воя еху.
После того как еще несколько членов собрания высказали свои мнения по
этому поводу, мой хозяин внес предложение, основная мысль которого была
внушена ему мной. Он считал достоверным предание, приведенное выступавшим
здесь почтенным членом собрания, но утверждал, что двое еху, впервые
появившиеся в их стране, прибыли к ним из-за моря; что они были покинуты
товарищами и, высадившись на берег, укрылись в горах; затем, из поколения в
поколение, потомки их вырождались и с течением времени сильно одичали по
сравнению со своими одноплеменниками, живущими в стране, откуда прибыли двое
их прародителей. В подкрепление своего мнения он сослался на то, что с
некоторого времени у него живет один удивительный еху (он подразумевал
меня), о котором большинство собрания слышало и которого многие даже видели.
Тут хозяин рассказал, как он нашел меня; он сообщил, что все мое тело
покрыто искусственным изделием, состоящим из кожи и шерсти других животных;
что я владею даром речи и в совершенстве изучил язык гуигнгнмов; что я
изложил ему события, которые привели меня сюда; что он видел меня без
покровов и нашел, что я вылитый еху, только кожа моя побелее, волос меньше
да когти покороче. Он передал далее собранию, как я пытался убедить его,
будто на моей родине и в других странах еху являются господствующими
разумными животными и держат гуигнгнмов в рабстве; как он наблюдал у меня
все качества еху, хотя я и являюсь существом немного более цивилизованным
благодаря слабым проблескам разума; впрочем, в этом отношении я стою
настолько же ниже гуигнгнмов, насколько возвышаюсь над здешними еху. Он
упомянул о рассказанном ему мной нашем обычае холощения молодых гуигнгнмов с
целью сделать их более смирными и заявил, что операция эта легкая и
безопасная и что нет ничего постыдного учиться мудрости у животных,
например, трудолюбию у муравья, а строительному искусству у ласточки (так я
передаю слово "лиханнх", хотя это гораздо более крупная птица); что операцию
эту можно применить здесь к молодым еху и она не только сделает их более
послушными и пригодными для работ, но и положит конец в течение одного
поколения целому племени, так что не придется прибегать к лишению их жизни;
а тем временем хорошо бы гуигнгнмам заняться воспитанием ослов, которые не
только являются животными во всех отношениях более ценными, но обладают еще
тем преимуществом, что могут работать с пяти лет, тогда как еху ни к чему не
пригодны раньше двенадцати.
Вот все, что в тот раз счел уместным сообщить мне хозяин относительно
прений в Большом совете. Но ему угодно было утаить одну частность,
касавшуюся лично меня, пагубные последствия которой я вскоре почувствовал,
как об этом узнает читатель в свое время. Тот день я считаю началом всех
последующих несчастий моей жизни.
У гуигнгнмов нет письменности, и поэтому все их знания сохраняются
путем предания. Но так как в жизни народа, столь согласного, от природы
расположенного ко всяческой добродетели, управляемого исключительно разумом
и отрезанного от всякого общения с другими нациями, происходит мало
сколько-нибудь важных событий, то его история легко удерживается в памяти,
не обременяя ее. Я уже заметил, что гуигнгнмы не подвержены никаким болезням
и поэтому не нуждаются во врачах; однако у них есть отличные лекарства,
составленные из трав, которыми они лечат случайные ушибы и порезы бабки и
стрелки об острые камни, равно как повреждения и поранения других частей
тела.
Они считают годы и месяцы по обращениям солнца и луны, но у них нет
подразделения времени на недели. Они достаточно хорошо знакомы с движением
этих двух светил и понимают природу затмений; это - предельное достижение их
астрономии.
Зато нужно признать, что в поэзии они превосходят всех остальных
смертных:меткость их сравнений, подробность и точность их описаний
действительно неподражаемы. Стихи их изобилуют обоими качествами, и темой их
является либо возвышенное изображение дружбы и доброжелательства, либо
восхвалениепобедителей на бегах или в других телесных упражнениях.
Постройки их, несмотря на свою большую грубость и незатейливость, не лишены
удобства и отлично приспособлены для защиты от зноя и стужи. У них растет
одно дерево, которое, достигнув сорока лет, делается шатким у корня и
рушится с первой бурей; заострив совершенно прямой ствол этого дерева
отточенным камнем (употребление железа им неизвестно), гуигнгнмы втыкают
полученные таким образом колья в землю на расстоянии десяти дюймов друг от
друга и переплетают их овсяной соломой или прутьями. Крыша и двери делаются
таким же способом.
Гуигнгнмы пользуются углублением между бабкой и копытом передних ног
так же, как мы пользуемся руками, и проявляют при этом ловкость, которая
сначала казалась мне совершенно невероятной. Я видел, как белая кобыла из
нашего дома вдела таким образом нитку в иголку (которую я дал ей, чтобы
произвести опыт). Они доят коров, жнут овес и исполняют всю работу, которую
мы делаем руками. При помощи особенного твердого кремня они обтачивают
другие камни и выделывают клинья, топоры и молотки. Орудиями, изготовленными
из этих кремней, они косят также сено и жнут овес, который растет здесь на
полях, как трава. Еху привозят снопы с поля в телегах, а слуги топчут их
ногами в особых крытых помещениях, вымолачивая зерно, которое хранится в
амбарах. Они выделывают грубую глиняную и деревянную посуду и обжигают
первую на солнце.
Если не происходит несчастного случая, гуигнгнмы умирают только от
старости, и их хоронят в самых глухих и укромных местах, какие только можно
найти. Друзья и родственники покойного не выражают ни радости, ни горя, а
сам умирающий не обнаруживает ни малейшего сожаления, покидая этот мир,
словно он возвращается домой из гостей от какого-нибудь соседа. Помню, как
однажды мой хозяин пригласил к себе своего друга с семьей по одному важному
делу; в назначенный день явилась только жена друга с двумя детьми, притом
поздно вечером; она извинилась прежде всего за мужа, который, по ее словам,
сегодня утром "схнувнх". Слово это очень выразительно на тамошнем языке, но
нелегко поддается переводу; буквально оно означает возвратиться к своей
праматери. Потом она извинилась за себя, сказав, что муж ее умер утром и она
долго совещалась со слугами относительно того, где бы удобнее положить его
тело; и я заметил, что она была такая же веселая, как и все остальные. Через
три месяца она умерла.
Гуигнгнмы живут обыкновенно до семидесяти или семидесяти пяти лет,
очень редко до восьмидесяти. За несколько недель до смерти они чувствуют
постепенный упадок сил, но он не сопровождается у них страданиями. В течение
этого времени их часто навещают друзья, потому что они не могут больше
выходить из дому с обычной своей легкостью и непринужденностью. Однако за
десять дней до смерти - срок, в исчислении которого они редко ошибаются, -
гуигнгнмы возвращают визиты, сделанные им ближайшими соседями; они садятся
при этом в удобные сани, запряженные еху. Кроме этого случая, они пользуются
такими санями только в глубокой старости, при далеких путешествиях или когда
им случается повредить ноги. И вот, отдавая последние визиты, умирающие
гуигнгнмы торжественно прощаются со своими друзьями, словно отправляясь в
далекую страну, где они решили провести остаток своей жизни.
Не знаю, стоит ли отметить, что в языке гуигнгнмов нет слов, выражающих
что-либо относящееся ко злу, исключая тех, что обозначают уродливые черты
или дурные качества еху. Таким образом, рассеянность слуги, проступок
ребенка, камень, порезавший ногу, ненастную погоду и тому подобные вещи они
обозначаютприбавлением к слову эпитета еху. А именно: "гхнм еху",
"гвнагольм еху", "инлхмндвиглма еху", а плохо построенный дом называют
"инголмгнмроглнв еху".
Я с большим удовольствием дал бы более обстоятельное описание нравов и
добродетелей этого превосходного народа; но, намереваясь опубликовать в
близком будущем отдельную книгу, посвященную исключительно этому предмету, я
отсылаю читателя к ней. Теперь же перехожу к изложению постигшей меня
печальной катастрофы.
ГЛАВА X
Домашнее хозяйство автора и его счастливая жизнь среди гуигнгнмов. Он
совершенствуется в добродетели благодаря общению с ними. Их беседы. Хозяин
объявляет автору, что он должен покинуть страну. От горя он лишается чувств,
но подчиняется. С помощью товарища-слуги ему удается смастерить лодку; он
пускается в море наудачу
Я устроил мое маленькое хозяйство по своему вкусу. Хозяин велел
отделать для меня помещение по тамошнему образцу в шести ярдах от дома.
Стены и пол моей комнаты я обмазал глиной и покрыл камышовыми матами
собственного изготовления. Я набрал конопли, которая растет там в диком
состоянии, натрепал ее и смастерил что-то вроде чехла для матраса. Я
наполнил его перьями птиц, пойманных мною в силки из волос еху и очень
приятных на вкус. Я соорудил себе два стула при деятельной помощи гнедого
лошака, взявшего на себя всю более тяжелую часть работы. Когда платье мое
износилось и превратилось в лохмотья, я сшил себе новое из шкурок кроликов и
других красивых зверьков приблизительно такой же величины, называемых
"ннухнох" и покрытых очень нежным пухом. Из таких же шкурок я сделал себе
очень сносные чулки. Я снабдил свои башмаки деревянными подошвами, подвязав
их к верхам, а когда износились верхи, я заменил их подсушенной на солнце
кожей еху. В дуплах деревьев я часто находил мед, который разводил водой или
ел его со своим овсяным хлебом. Никто лучше меня не познал истинности двух
афоризмов: "природа довольствуетсянемногим",и"нужда- мать
изобретательности". Я наслаждался прекрасным телесным здоровьем и полным
душевнымспокойствием;мне нечегобыло бояться предательства или
непостоянства друга и обид тайного или явного врага. Мне не приходилось
прибегать к подкупу, лести и сводничеству, чтобы снискать милости великих
мира и их фаворитов. Мне не нужно было ограждать себя от обмана и насилия;
здесь не было ни врачей, чтобы разрушить мое тело, ни юристов, чтобы
разорить меня, ни доносчиков, чтобы подслушивать мои слова, или подглядывать
мои действия, или возводить на меня ложные обвинения за плату; здесь не было
зубоскалов,пересудчиков,клеветников,карманных воров, разбойников,
взломщиков, стряпчих, сводников, шутов, игроков, политиканов, остряков,
ипохондриков, скучных болтунов, спорщиков, насильников, убийц, мошенников,
виртуозов; не было лидеров и членов политических партий и кружков; не было
пособников порока соблазнами и примером; не было тюрем, топоров, виселиц,
наказания кнутом и позорным столбом; не было обманщиков-купцов и плутов-
ремесленников; не было чванства, тщеславия, притворной дружбы; не было
франтов, буянов, пьяниц, проституток и венерических болезней; не было
сварливых, бесстыдных, расточительных жен; не было тупых, спесивых педантов;
не было назойливых, требовательных, вздорных, шумливых, крикливых, пустых,
самомнящих, бранчливыхсквернословов-приятелей;небылонегодяев,
поднявшихся из грязи благодаря своим порокам, и благородных людей, брошенных
в грязь за свои добродетели; не было вельмож, скрипачей, судей и учителей
танцев.
Я имел честь быть допущенным к гуигнгнмам, приходившим в гости к моему
хозяину; и его милость любезно позволял мне присутствовать в комнате и
слушать их беседу. И он и его гости часто снисходительно задавали мне
вопросы и выслушивали мои ответы. Иногда я удостаивался чести сопровождать
моего хозяина при его визитах. Я никогда не позволял себе выступать с речью
и только отвечал на задаваемые вопросы, притом с искренним сожалением, что
приходится терять много времени, которое я мог бы с пользой употребить на
свое совершенствование; но мне доставляла бесконечное наслаждение роль
скромного слушателя при этих беседах, где говорилось только о деле и мысли
,
1
,
.
2
,
,
3
,
,
4
,
,
5
,
-
,
6
.
7
,
,
,
8
,
9
[
]
.
10
,
,
11
.
,
12
,
,
.
13
,
14
,
;
-
,
15
,
16
.
17
[
]
;
,
;
18
;
19
;
:
;
20
:
,
,
21
;
:
,
,
22
,
.
.
.
.
[
]
,
23
,
,
24
,
,
25
.
26
-
,
27
,
28
.
,
29
;
,
30
,
,
,
,
.
31
,
,
,
;
32
,
.
33
,
34
,
.
35
,
36
-
37
.
-
38
,
,
39
,
,
40
.
41
42
:
,
43
,
44
,
,
,
45
.
46
,
,
47
.
,
-
,
48
.
49
,
,
50
51
,
.
52
,
,
53
54
,
55
,
56
;
[
]
.
57
,
(
)
,
58
,
;
59
,
,
,
,
60
,
.
61
,
62
,
,
63
.
,
64
.
65
,
,
,
66
,
.
67
.
68
,
,
69
,
,
,
,
,
,
,
,
70
,
,
,
,
,
,
,
71
,
,
72
;
,
,
,
73
,
,
;
,
,
74
;
,
,
,
75
;
,
,
,
,
.
,
76
,
,
77
,
78
,
79
80
.
81
,
82
.
,
,
,
,
83
,
84
.
85
,
86
.
,
,
87
,
.
88
,
,
89
,
(
)
,
90
,
.
,
,
,
91
,
,
92
,
,
,
93
.
,
,
-
94
,
,
95
,
,
96
,
.
97
,
98
,
[
]
.
.
99
,
100
,
;
101
,
,
,
102
,
-
.
103
,
104
,
105
:
,
,
106
,
107
,
,
.
108
,
,
,
109
110
;
111
.
,
112
,
113
,
-
,
-
,
114
,
.
.
115
,
,
116
,
.
,
117
,
118
.
,
119
.
120
-
,
,
,
121
,
,
,
122
,
123
.
,
124
,
125
126
.
,
127
.
128
,
,
,
129
.
130
,
,
131
;
,
132
.
133
,
,
134
,
135
;
,
136
.
137
,
,
138
,
,
139
,
,
140
,
141
.
142
,
143
;
144
,
145
.
146
;
,
147
,
148
.
149
;
150
,
,
151
,
.
,
152
,
153
154
;
,
155
;
;
,
156
,
;
;
157
.
.
;
158
,
159
,
-
.
160
,
161
,
,
162
,
.
163
,
,
164
;
165
,
,
,
166
,
,
-
167
,
.
168
,
169
,
,
170
:
,
171
,
172
.
173
,
,
,
174
,
,
175
,
.
176
,
,
177
,
178
,
,
179
,
180
,
.
181
182
183
184
185
186
187
[
]
.
188
189
190
,
191
,
,
192
;
193
,
,
,
.
194
195
,
,
,
;
196
,
197
,
,
:
,
198
,
,
199
;
.
200
,
,
201
,
,
202
:
.
,
203
,
204
,
205
,
,
206
.
207
,
,
208
,
209
,
,
.
210
,
211
.
,
212
,
,
,
213
,
214
.
,
,
215
,
,
216
-
,
217
.
,
,
,
-
218
,
-
!
219
,
220
.
221
,
(
)
,
222
,
,
223
,
,
224
225
,
,
;
226
.
227
228
,
229
,
.
,
230
231
,
,
,
,
,
232
,
,
,
,
,
,
,
233
,
,
,
234
,
,
,
,
,
235
;
,
236
,
[
]
.
237
,
,
,
238
,
239
,
,
,
240
,
,
,
241
,
242
243
;
,
,
244
245
,
.
246
,
247
248
.
,
249
,
;
250
,
251
,
.
252
,
253
,
254
,
;
255
,
256
.
,
257
.
258
,
,
,
259
,
260
.
,
261
,
262
;
,
,
,
263
;
264
,
,
265
,
;
266
,
267
,
,
;
268
,
,
,
269
;
270
,
271
,
-
272
;
,
,
273
,
,
.
274
,
275
.
276
,
277
.
278
,
,
,
279
;
280
;
.
281
;
282
;
,
,
283
,
,
284
,
;
285
,
286
,
,
,
287
.
288
,
289
,
,
.
290
291
,
292
.
293
,
294
,
295
.
296
,
[
]
,
297
,
,
298
,
,
;
299
,
,
,
300
;
,
301
;
302
,
,
,
303
;
,
304
,
,
305
;
,
306
.
307
,
;
308
.
309
,
310
.
-
,
311
;
-
312
;
,
,
-
313
.
314
,
,
315
.
316
,
,
,
317
;
318
,
,
319
(
)
,
320
,
.
321
322
:
,
,
,
,
323
324
:
,
.
325
,
326
.
,
327
,
.
328
-
-
,
329
,
,
330
.
331
,
,
332
,
.
,
,
333
,
,
,
334
,
,
335
-
,
,
,
,
336
,
;
337
,
,
338
,
339
.
340
,
,
341
-
,
,
;
342
343
;
,
344
,
345
.
346
,
347
,
,
348
,
349
,
;
350
,
,
351
;
352
,
,
353
,
;
354
,
,
,
355
,
,
,
356
;
357
,
,
358
,
359
360
;
,
361
,
362
,
363
,
364
.
365
,
366
,
,
,
,
367
.
368
,
369
;
370
[
]
.
371
372
373
374
375
376
377
.
378
379
,
.
380
381
382
,
,
,
383
,
384
385
.
386
,
387
388
,
389
,
,
390
;
,
391
,
,
392
,
,
393
,
.
,
394
,
,
395
,
.
396
,
397
,
398
.
,
399
,
400
401
,
;
402
,
403
.
,
,
404
.
,
405
,
406
,
407
,
.
408
,
409
?
410
411
,
,
412
,
,
.
413
,
414
-
,
,
,
415
(
,
416
)
,
,
417
,
,
,
418
,
-
419
,
420
421
,
.
,
422
,
423
,
-
,
424
.
425
,
,
,
,
426
;
;
427
428
,
.
,
429
,
,
430
(
)
,
.
431
,
,
432
,
,
;
433
[
]
;
434
,
,
-
,
,
435
,
,
436
437
,
.
438
,
,
-
439
,
440
:
,
,
441
-
,
442
,
,
443
.
,
,
444
,
;
445
,
446
,
.
447
448
,
449
.
,
450
,
,
451
,
.
452
(
)
,
,
453
,
,
,
454
,
.
,
455
,
;
456
.
457
458
,
459
;
,
;
460
,
461
,
.
462
463
;
464
,
.
-
465
,
,
,
466
,
.
467
,
468
;
469
,
,
,
470
,
471
;
,
472
,
.
473
474
,
;
,
475
,
476
.
,
,
,
477
;
,
478
,
,
479
;
480
,
,
,
,
481
,
,
482
;
,
483
,
484
.
485
,
-
,
-
486
,
487
,
488
.
489
,
,
490
,
,
,
491
,
.
492
;
,
493
,
494
.
,
495
,
,
496
,
497
.
498
,
,
499
,
,
500
,
:
,
,
,
501
;
,
,
502
-
,
503
,
.
,
504
,
,
505
,
.
506
,
,
,
507
;
508
;
,
509
.
,
,
,
510
,
-
,
,
,
511
.
512
,
513
,
;
514
,
.
515
,
.
516
,
517
:
,
;
518
,
519
.
,
520
,
521
,
522
.
523
,
,
,
524
,
,
525
.
526
,
527
.
,
,
528
(
529
)
,
530
.
531
,
,
532
,
533
;
534
.
535
,
536
.
,
537
;
,
,
538
,
,
,
539
.
540
,
,
541
.
542
-
,
543
,
544
,
545
,
.
546
,
547
,
548
,
.
549
,
,
,
;
550
,
551
,
552
.
553
,
.
554
,
,
555
,
556
.
557
,
,
,
558
,
.
559
,
560
,
561
,
,
,
.
562
,
,
,
,
,
563
,
;
,
564
,
,
,
565
.
566
,
567
.
568
,
,
,
569
,
,
,
570
,
,
;
571
,
.
572
,
573
.
574
,
,
575
-
,
,
576
,
577
,
.
578
,
,
579
,
,
580
,
;
581
,
582
.
,
,
583
,
,
584
,
.
585
,
586
,
,
-
,
,
587
.
588
,
589
,
;
590
,
591
,
,
592
.
593
594
,
595
.
,
-
,
596
,
597
.
598
599
600
601
602
603
604
.
605
.
.
606
607
608
,
,
609
,
,
610
,
611
,
612
.
613
,
,
614
,
,
,
615
;
616
,
,
,
617
.
618
:
,
619
.
620
,
,
621
.
,
622
,
,
623
,
624
.
625
,
626
;
,
627
,
.
628
.
629
;
630
,
,
,
631
,
,
632
;
,
(
)
,
633
,
.
,
634
,
,
635
.
(
,
636
,
,
)
:
637
,
638
;
,
,
639
;
640
,
.
641
,
642
,
.
643
,
644
.
,
,
645
;
,
,
646
,
.
,
647
,
,
648
.
649
,
650
,
;
,
651
,
,
,
652
(
)
,
.
653
,
654
;
,
655
.
656
,
,
,
657
,
.
,
658
,
.
659
,
660
.
,
661
.
,
662
.
663
(
,
,
)
,
664
,
665
.
.
,
666
.
;
667
,
;
668
669
,
,
,
670
.
671
,
672
.
,
673
,
,
674
.
675
(
676
)
,
,
,
677
,
,
678
.
679
,
,
,
680
,
,
,
681
,
682
.
683
684
685
,
,
686
.
687
,
,
,
688
;
,
689
,
,
690
,
.
,
691
692
;
693
,
,
,
694
,
.
,
,
,
695
,
696
.
,
697
,
,
698
,
,
699
,
,
,
700
,
701
.
702
,
,
,
,
,
703
.
,
704
705
.
706
707
,
,
708
.
,
709
,
,
,
,
710
.
,
711
,
.
712
,
,
713
,
[
]
.
,
714
,
.
715
,
716
717
.
718
,
719
,
,
-
,
720
-
,
;
721
,
,
722
,
723
,
,
.
724
,
725
.
726
;
,
727
.
728
729
,
730
.
,
-
731
,
;
732
,
,
,
733
.
,
,
,
734
,
,
735
.
736
;
737
,
738
.
,
739
,
,
740
,
741
,
;
742
,
,
.
743
744
.
745
,
,
;
746
.
747
,
;
748
,
749
,
.
750
,
,
,
751
;
752
,
,
753
;
,
754
,
,
;
755
,
,
756
,
[
]
.
757
,
,
758
;
,
759
,
760
.
,
761
,
,
762
.
763
.
764
,
,
,
765
,
766
.
767
768
,
769
.
770
:
,
771
,
.
(
772
)
,
,
773
.
774
.
,
-
,
775
,
;
-
,
776
,
,
777
,
778
.
779
780
781
782
783
784
785
.
786
.
.
.
787
788
789
,
;
790
.
791
,
,
,
792
.
793
,
.
794
,
,
:
795
?
,
796
,
.
797
,
,
798
,
-
,
799
,
,
;
,
800
,
,
801
,
,
802
.
803
,
,
804
,
,
805
806
-
;
807
,
808
,
;
809
,
810
;
,
811
,
,
812
;
813
.
,
-
,
814
,
,
815
"
"
(
)
,
-
816
,
,
;
817
,
818
,
,
819
.
,
820
,
821
,
,
,
,
822
,
823
;
,
,
824
.
825
826
,
,
827
.
,
828
,
,
,
829
,
-
;
830
,
,
;
,
831
,
832
,
,
833
.
,
834
(
835
)
,
.
836
,
;
,
837
,
;
838
;
839
,
;
840
,
,
,
841
.
,
,
842
843
;
844
,
845
;
,
846
,
.
847
848
,
849
,
850
,
,
(
851
"
"
,
)
;
852
853
,
854
,
;
855
,
856
,
857
,
,
858
.
859
,
860
.
,
861
,
,
862
.
863
.
864
,
865
.
,
,
866
,
867
,
868
-
,
,
869
.
,
870
;
,
871
,
872
,
873
.
874
,
875
.
876
;
-
877
.
878
,
879
:
,
880
.
,
881
,
882
.
883
,
,
884
.
885
,
,
,
886
;
887
(
)
,
888
889
.
890
.
891
892
,
,
,
893
.
,
894
(
,
895
)
.
,
,
896
.
897
,
.
,
898
,
,
899
,
.
,
900
,
,
901
.
902
.
903
,
904
,
,
905
.
,
,
906
,
,
907
-
.
,
908
909
;
,
910
;
,
,
,
911
"
"
.
,
912
;
913
.
,
,
914
,
915
;
,
,
.
916
.
917
,
918
.
919
,
.
920
,
921
.
922
-
,
,
-
923
,
;
924
,
.
,
925
,
926
.
,
,
927
,
928
,
.
929
,
,
,
930
-
,
,
931
.
,
,
932
,
,
,
933
.
:
"
"
,
934
"
"
,
"
"
,
935
"
"
.
936
937
;
,
938
,
,
939
.
940
.
941
942
943
944
945
946
947
.
948
.
.
949
,
.
,
950
.
-
;
951
952
953
.
954
.
955
956
.
,
957
,
-
.
958
,
959
.
960
,
.
961
,
962
,
963
"
"
.
964
.
,
965
,
,
966
.
,
967
.
968
:
"
"
,
"
-
969
"
.
970
;
971
.
972
,
,
973
.
;
974
,
,
,
975
,
,
,
976
,
;
977
,
,
,
,
,
978
,
,
,
,
,
,
,
979
,
,
,
,
,
,
980
;
;
981
;
,
,
,
982
;
-
-
983
;
,
,
;
984
,
,
,
;
985
,
,
;
,
;
986
,
,
,
,
,
,
987
,
-
;
,
988
,
,
989
;
,
,
990
.
991
,
992
;
993
.
994
.
995
.
996
,
,
997
,
998
;
999
,
1000