джентльмен.
Сэм вышел и вернулся.
- Она говорит, сэр, что не желает гадать джентльменам, так что пусть не
беспокоятся и приходить к ней. И насчет дам тоже, - едва сдерживая усмешку,
продолжал он. - Она просит к себе только молодых и незамужних.
- Честное слово, она не глупа! - воскликнул Генри Лин.
Мисс Ингрэм торжественно поднялась.
- Я иду первая, - заявила она таким тоном, каким бы мог сказать
предводитель героического отряда, идущего на верную гибель.
- О моя дорогая, о мое сокровище! Остановись, подумай! - взмолилась ее
мать. Но мисс Ингрэм величественно проплыла мимо нее и скрылась за дверью,
которую распахнул перед ней полковник Дэнт. Мы услышали, как она вошла в
библиотеку.
На минуту воцарилось молчание. Леди Ингрэм, решив предаться отчаянию,
картинно ломала руки. Мисс Мери уверяла всех, что у нее ни за что не хватило
бы храбрости пойти в библиотеку. Эми и Луиза Эштон возбужденно хихикали и
явно робели.
Минуты текли очень медленно. Их прошло не меньше пятнадцати, когда
дверь из библиотеки, наконец, снова открылась и под аркой показалась мисс
Ингрэм.
Будет ли она смеяться? Отнесется ли к этому как к шутке? Все взгляды
обратились на нее с жадным любопытством, но она встретила их холодно, с
непроницаемым видом. Она не казалась ни веселой, ни взволнованной; держась
чрезвычайно прямо, она проследовала через комнату и непринужденно уселась на
свое прежнее место.
- Ну, Бланш? - обратился к ней лорд Ингрэм.
- Что она сказала тебе, сестра? - спросила Мери.
- Как, какое у вас впечатление? Она настоящая гадалка? - засыпала ее
вопросами миссис Эштон.
- Не спешите, не горячитесь, господа, - отозвалась мисс Ингрэм, - что
означают все эти расспросы? Поистине, вы готовы всему верить и изумляться,
судя по тому, какой шум все подняли вокруг этой цыганки, а особенно ты,
мама! Вы, должно быть, уверены, что в доме находится настоящая колдунья,
которая связана с самим чертом. Я же увидела просто нищенку цыганку; она
гадала мне по руке, как доморощенная хиромантка, и сказала то, что обычно
говорится в таких случаях. Мое любопытство удовлетворено, и, я думаю, мистер
Эштон хорошо сделает, если посадит ее завтра в тюрьму, как и грозился.
Мисс Ингрэм взяла книгу и поглубже уселась в кресло, явно отклоняя
дальнейшие разговоры. Я наблюдала за ней с полчаса. Она ни разу не
перевернула страницы, и на ее помрачневшем лице все явственнее проступало
раздражение и разочарование. Она, видимо, не услышала ничего для себя
приятного и, судя по ее угрюмой молчаливости, находилась под сильным
впечатлением от разговора с цыганкой, хотя не считала нужным в этом
признаться.
Мери Ингрэм, Эми и Луиза Эштон уверяли, что боятся идти одни, и вместе
с тем всем им хотелось пойти. Начались переговоры, причем посредником был
Сэм. После бесконечных хождений туда и сюда Сэм, которому все это уже,
вероятно, порядком надоело, сообщил, что. капризная сивилла, наконец,
позволила барышням явиться втроем.
Их беседа с цыганкой оказалась более шумной, чем беседа мисс Ингрэм. Из
библиотеки то и дело доносились нервные смешки и легкие вскрики. Минут через
двадцать барышни, наконец, ворвались в комнату бегом, вне себя от волнения.
- Она сумасшедшая! - кричали они наперебой. - Она нам сказала такие
вещи! Она все знает про нас! - и, задыхаясь, упали в кресла, подставленные
им мужчинами.
Когда их начали осаждать вопросами, они рассказали, что цыганка знает,
что каждая из них говорила и делала, когда была еще ребенком; она описала
книги и украшения, находящиеся у них дома, - например, альбомы, подаренные
им родственниками. Барышни уверяли, что она даже угадывала их мысли и
шепнула каждой на ухо имя того, кто ей всех милей, а также назвала каждой ее
заветное желание.
Мужчины потребовали разъяснения относительно последних двух пунктов.
Но, возмущенные такой дерзостью, барышни только краснели в ответ. Мамаши тем
временем предлагали им нюхательные соли и обмахивали их веерами, все вновь и
вновь напоминая отом,что недаром же их предостерегали от этого
необдуманного поступка; более пожилые джентльмены посмеивались, а молодежь
усиленно навязывала взволнованным барышням свои услуги.
Среди всего этого смятения я почувствовала, что кто-то коснулся моего
локтя, обернулась и увидела Сэма.
- Прошу вас, мисс, цыганка заявила, что в комнате есть еще одна
незамужняя барышня, которая у нее не побывала. Она клянется, что не уйдет
отсюда, пока не поговорит со всеми. Я думаю, она вас имела в виду, больше
ведь никого нет. Что мне сказать ей?
- О, я, конечно, пойду, - отвечала я, так как мое любопытство было
задето, выскользнула из комнаты, никем не замеченная, ибо все гости
столпились вокруг испуганного трио, и быстро притворила за собою дверь.
- Хотите, мисс, - предложил Сэм, - я подожду вас в холле? Если вы
испугаетесь, позовите меня, и я войду.
- Нет, Сэм, возвращайтесь на кухню. Я не боюсь.
Я и не боялась, но была очень заинтригована.
Глава ХIX
Когда я вошла в библиотеку, там царила обычная тишина, а сивилла - если
она была сивиллой - сидела в кресле в уютном уголке у камина. На ней был
красный плащ и черный чепец,вернее - широкополая цыганская шляпа,
подвязанная под подбородком полосатым платком. На столе стояла погасшая
свеча. Цыганка сидела, склонившись к огню, и, видимо, читала маленькую
черную книжечку, напоминавшую молитвенник; она бормотала себе что-то под
нос, как обычно при чтении бормочут старухи, и не сразу прекратила свое
занятие при моем появлении. Казалось, она намеревалась сначала дочитать до
точки.
Я подошла к камину, чтобы согреть руки, которые у меня несколько озябли
в гостиной, так как я сидела там далеко от огня. Теперь я вполне овладела
собой; да в облике цыганки и не было ничего, что могло бы смутить меня.
Наконец она закрыла книжечку и взглянула на меня. Широкие поля ее шляпы
затеняли часть лица, однако я увидела, когда она подняла голову, что лицо у
нее очень странное: оно было какое-то и коричневое и черное. Растрепанные
космы волос торчали из-под белой повязки, завязанной под подбородком и
закрывавшей массивную нижнюю челюсть. Ее глаза сразу встретились с моими;
они смотрели смело и в упор.
- Что ж, вы хотите, чтобы я и вам погадала? - сказала она голосом столь
же решительным, как и ее взгляд, и столь же резким, как ее черты.
- А это уж ваше дело, матушка: хотите - гадайте хотите - нет. Но только
предупреждаю вас, что я в гадание не верю.
- Вот дерзкая барышня! Впрочем, так я и ожидала! Я знала это уже по
вашим шагам, только вы порог переступили.
- Разве? У вас тонкий слух.
- Да. И тонкое зрение, и ум.
- Все это вам нужно при вашем ремесле.
- Нужно, особенно когда попадется такая особа. Отчего вы не дрожите?
- Мне не холодно.
- Отчего вы не побледнели?
- Я не больна.
- Почему вы не хотите, чтобы я вам погадала?
- Потому что я не настолько глупа.
Старая ведьма захихикала под своей шляпой, затем извлекла коротенькую
черную трубку, и закурила ее. Покурив некоторое время, она распрямила
согнутую спину, вынула трубку изо рта и, пристально глядя на пламя, сказала
очень веско:
- А все-таки вам холодно. И вы больны и недогадливы.
- Докажите, - отозвалась я.
- И докажу, несколькими словами! Вам холодно оттого, что вы одиноки, -
ваш огонь не соприкасается с другим огнем. Вы больны оттого, что самые
высокие и сладостные чувства, дарованные человеку, не знакомы вам. И вы
недогадливы оттого, что предпочитаете страдать, но не хотите поманить
счастье к себе, да и сами шагу не сделаете ему навстречу.
Она снова сунула врот коротенькую черную трубку иэнергично
затянулась.
- Вы можете это сказать каждой девушке, которая живет одна в богатом
доме и зависима.
- Сказать-то я могу каждой, но будет ли это верно для каждой?
- Если ее судьба сложилась так же, как моя, - да.
- Если она сложилась так же... но найдите мне еще кого-нибудь, кто
очутился бы в вашем положении.
- Нетрудно найти тысячи.
- Ни одной. Ваше положение особое, вы близки к счастью, вам стоит
только протянуть руку. Все условия в отдельности налицо, достаточно одного
движения, и они соединятся. Судьба разъединила их, но дайте только им
сблизиться, и вы узнаете блаженство.
- Я не понимаю ребусов, я в жизни не отгадала ни одной загадки.
- Если вы хотите, чтобы я высказалась яснее, покажите мне вашу ладонь.
- И положить на нее серебро, вероятно?
- Без сомнения.
Я дала старухе шиллинг. Она сунула его в старый носок, который вытащила
из кармана, и, завязав его узлом, приказала мне протянуть руку. Я сделала
это. Она наклонилась к моей ладони и принялась рассматривать, не касаясь ее.
- Все здесь слишком тонко, - сказала она. - Я не могу гадать по такой
руке, на ней почти нет линий. Да и потом - что такое ладонь? Не на ней
написана судьба.
- Я согласна с вами, - сказала я.
- Нет, - продолжала она. - Она написана в чертах лица: на лбу, вокруг
глаз, в самих глазах, в линиях рта. Станьте на колени, поднимите голову.
- Ага, это уже ближе к делу, - сказала я, исполняя ее приказ. - Скоро я
начну вам верить.
Я опустилась на колени в двух шагах от нее. Она помешала угли в камине,
вспыхнула багряная струйка огня, но ее лицо оказалось еще в большей тени,
мое же было ярко освещено.
- Хотела бы я знать, с какими чувствами вы пришли ко мне сегодня? -
сказала она, поглядев на меня некоторое время. - Хотела бы я знать, какие
мысли бродят у вас в голове в те часы, когда вы сидите в гостиной, а все эти
знатные господа мелькают мимо вас, как тени в волшебном фонаре? Между вами и
ими так же мало сочувствия и понимания, как если бы они действительно были
бесплотными тенями человеческих существ.
- Я часто чувствую усталость, иногда мне хочется спать, но редко бывает
грустно.
- Значит, у вас есть какая-то тайная надежда, которая поддерживает вас
и утешает, нашептывая о будущем?
- Нет! Самое большее, о чем я мечтаю, - это скопить денег и со временем
открыть школу в маленьком домике, где я буду полноправной хозяйкой.
- Этого слишком мало, чтобы поддерживать бодрость духа. Вы любите
сидеть на подоконнике... видите, я знаю ваши привычки.
- Вы узнали их от слуг.
- Ах, как вы проницательны! Что ж, может быть и от них. Говоря по
правде, у меня здесь есть знакомая, миссис Пул.
Услышав это имя, я вскочила.
"Вот как, вы с ней знакомы! - пронеслось у меня в голове. - Ну, тогда
тут все-таки не без черта!"
- Не пугайтесь, - продолжало странное создание. - Миссис Пул - надежная
женщина, молчаливая и спокойная. На нее вполне можно положиться. Но я
спросила вас о другом: когда вы сидите на подоконнике, неужели вы только и
думаете, что об этой вашей будущей школе? Не испытываете ли вы интереса к
кому-нибудь из гостей, сидящих на диванах и креслах перед вами? Нет ли среди
них одного лица, за выражением которого вы наблюдаете? Одной фигуры, за
движениями которой вы следите хотя бы из любопытства?
- Мне нравится наблюдать за всеми без различия.
- Но не выделяете ли вы кого-нибудь среди всех остальных - одного или,
может быть, двух?
- Очень часто, когда жесты или взгляды какой-нибудь пары раскрывают мне
целую повесть, мне интересно наблюдать за ними.
- А какую повесть вы слушаете охотнее всего?
- О, выбор у меня небогатый! Тема всегда одна и та же - ухаживанье, а в
перспективе обычная катастрофа - то есть брак.
- А вам нравится эта неизменная тема?
- Нет. Я не интересуюсь ею. Она меня не касается.
- Не касается? Если молодая дама, пышущая здоровьем, блещущая красотой
и наделенная всеми благами происхождения и богатства, сидит и улыбается,
глядя в глаза джентльмену, которого вы...
- Я... что?
- Которого вы знаете и которого, быть может, выделяете среди других...
- Я не знаю здешних джентльменов. Я и двух слов ни с кем из них не
сказала; что же касается моего мнения о них, то одни - не столь молоды, но
зато почтенны и достойны уважения, другие - молоды, элегантны, красивы и
жизнерадостны. Но, разумеется, каждый из них вправе получать улыбки от той,
от кого ему хочется, - мне и в голову не приходит, что это может иметь
какое-то отношение ко мне.
- Вы не знаете этих джентльменов? Вы ни с одним из них не сказали двух
слов? Неужели и с хозяином дома тоже?
- Он уехал.
- Глубокомысленное замечание! Ловкая увертка! Он уехал в Милкот сегодня
утром и вернется вечером или завтра утром. Неужели это обстоятельство
заставляет вас исключить его из списка ваших знакомых? Зачеркнуть, как будто
он не существует?
- Нет. Но я не могу себе представить, какое отношение мистер Рочестер
имеет к этому разговору.
- Я говорила о дамах, которые улыбаются, глядя в глаза джентльменам. А
за последнее время столько улыбок было послано мистеру Рочестеру, что его
взоры наполнились ими, как два блюдечка. Разве вы не замечали этого?
- Мистер Рочестер вправе пользоваться вниманием своих гостей.
- Никто не говорит о правах, но разве вы не замечали, что из всех
здешних разговоров о браках наиболее оживленные и упорные толки касаются
мистера Рочестера?
- Жадность слушателя опережает речь рассказчика, - я сказала это скорей
самой себе, чем цыганке; ее странные вопросы, голос, манеры словно окутывали
меня каким-то сном. Одно за другим срывались с ее губ совершенно неожиданные
заявления, и в конце концов мне показалось, что я опутана целой сетью
мистификаций. Я только дивилась: что это за незримый дух в течение стольких
дней наблюдал за работой моего сердца и знал каждое его биение?
- Жадность слушателя! - повторила цыганка. - Да, мистер Рочестер много
раз сидел и слушал то, что пленительные уста с таким удовольствием сообщали
ему. Мистер Рочестер так охотно внимал им и, казалось, был так благодарен за
это развлечение. Вы не обратили внимания?
- Благодарен! Я что-то не замечала на его лице особой благодарности.
- Не замечали? Значит, вы следили за ним! А что же вы заметили, если не
благодарность? Я промолчала.
- Любовь, - верно? И, заглядывая в будущее, вы видели его женатым, а
его жену счастливой?
- Гм, не совсем так. Хоть вы и колдунья, но иногда плохая отгадчица.
- А какого же дьявола вы тогда видели?
- Ну,это не важно.Я пришла сюда,чтобы спрашивать,а не
исповедоваться. А это уже известно, что мистер Рочестер намерен жениться?
- Да. На прекрасной Мисс Ингрэм.
- И скоро?
- По всей видимости - да. И, без сомнения (хотя вы с вашей дерзостью,
за которую вас следовало бы наказать, кажется, не верите в это), они будут
исключительно удачной парой. Как может он не любить такую прекрасную,
знатную, остроумную и образованную барышню? И она, вероятно, любит его; а
если и не его особу, то по крайней мере - его кошелек. Она считает поместье
Рочестеров завидным приобретением; хотя (да простит меня бог!) час назад я
сказала ей на этот счет нечто такое, отчего настроение у нее резко
понизилось. Она сразу повесила нос. Я бы посоветовала ее черномазому
красавчику быть настороже: если появится другой, с большими доходами и
землями, она, пожалуй, натянет женишку нос.
- Послушайте, матушка, я пришла сюда не для того, чтобы заглянуть в
будущее мистера Рочестера. Я хочу заглянуть в свое будущее. А вы до сих пор
ничего не сказали обо мне.
- Ваше будущее еще неопределилось;ввашем лице одна черта
противоречит другой. Судьба предназначила вам счастье: я знала это и до
того, как пришла сюда сегодня вечером. Я сама видела, как она положила его
чуть ли не под самым вашим носом. От вас зависит протянуть руку и взять его;
но возьмете ли вы - вот вопрос, который я стараюсь разрешить. Опуститесь
опять на ковер.
- Не задерживайте меня, от камина ужасно жарко.
Я опустилась на колени. Цыганка не наклонилась ко мне, но только
пристально уставилась мне в глаза, откинувшись на спинку кресла; затем
начала бормотать:
- В ее глазах вспыхивает пламя; их взор прозрачен, как роса, он мягок и
полон чувства,эти глаза улыбаются моей болтовне; они выразительны;
впечатление за впечатлением отражается в их чистой глубине; когда они
перестают улыбаться - они печальны; бессознательная усталость отягощает веки
- это признак меланхолии, проистекающей от одиночества. Теперь она отводит
глаза; они уклоняются от моего проницательного взгляда; они насмешливо
вспыхивают, словно отрицая ту правду, которую я только что открыла, - они не
хотят признать моего обвинения в чувствительности и печали; но их гордость и
замкнутость лишь подтверждают мое мнение. Итак, глаза благоприятствуют
счастью.
Что касается рта, то он любит смеяться; он готов высказывать все, что
постигает ум, но, мне кажется, он будет молчать о том, что испытывает
сердце. Подвижной и выразительный, он не предназначен к тому, чтобы ревниво
оберегать тайны молчаливого одиночества; это рот, который готов много
говорить ичасто улыбаться,выражать человеческие теплые чувства к
собеседнику. Его форма тоже благоприятствует счастливой судьбе.
Я вижу только одного врага этого счастья - лоб; лоб как будто говорит:
"Я могу жить и одна, если уважение к себе и обстоятельства этого потребуют.
Мне незачем ради блаженства продавать свою душу. У меня в груди есть тайное
сокровище, дарованное мне с самого рождения; оно поддержит мою жизнь, даже
если мне будет отказано во всех внешних радостях или если за них придется
заплатить тем, что для меня всего дороже". Этот лоб заявляет: "Здесь разум
крепко сидит в седле и держит в руках поводья, он не позволит чувствам
вырваться вперед и увлечь его на какое-нибудь безрассудство. Пусть страсти
беснуются в душе, как истые язычники, во всей своей первобытной силе, пусть
желания рисуют тысячу суетных картин, но в каждом случае последнее слово
будет принадлежать трезвому суждению, и только разум будет решать. Пусть мне
угрожают бури, землетрясения и пожары, я всегда буду следовать этому тихому
тайному голосу, послушная велениям совести".
Хорошо сказано, лоб, с твоим заявлением будут считаться. Твои планы -
честные планы, они в согласии с голосом совести и советами разума. Я знаю,
как скоро молодость увянет и цвет ее поблекнет, если в поднесенной ей чаше
счастья будет хотя бы одна капля стыда, хотя бы привкус угрызения. А я не
желаю ни жертв, ни горя, ни уныния, - это меня не привлекает. Я хочу
исцелять, а не разрушать, заслужить благодарность, а не вызывать горькие
слезы, - нет, ни одной! Пусть я пожну улыбки, радость, нежность, - вот чего
я хочу. Но довольно! Мне кажется, я в каком-то сладостном бреду. О, если бы
продлить эту минуту навеки, но я не дерзаю. Я еще крепко держу себя в руках.
Я не преступлю данной мною клятвы, но это может превзойти мои силы.
Встаньте, мисс Эйр, оставьте меня. Представление окончено.
Где я? Не сон ли это? Или я спала? Или я до сих пор грежу? Голос
старухи внезапно изменился. Ее интонация, ее жесты - все в ней вдруг
показалось мне знакомым, как мое собственное лицо в зеркале, как слова,
произносимые моими собственными устами. Я встала, но не ушла. Я посмотрела
на цыганку, помешала угли в камине и опять посмотрела; но она ниже надвинула
шляпу на лицо и снова жестом предложила мне уйти. Пламя озаряло ее
протянутую руку. Настороженная, взволнованная всем происшедшим, я сразу
обратила внимание на эту руку. Рука была так же молода, как и моя: нежная и
сильная, гибкие, стройные пальцы; на мизинце блеснуло широкое кольцо,
наклонившись вперед, я взглянула на него и тут же узнала перстень, который
видела перед тем тысячу раз. Я снова посмотрела ей в лицо; теперь оно уже не
было отвращено от меня, цыганка сбросила чепец и повязку. Голова ее
склонилась.
- Ну что, Джен, узнаете меня - спросил знакомый голос.
- Вам остается только снять красный плащ, сэр, и тогда...
- Но завязки затянулись, помогите мне.
- Разорвите их, сэр.
- Ну вот. Итак, прочь личину! - И, сбросив с себя свой наряд, мистер
Рочестер предстал передо мной.
- Послушайте, сэр, что за странная идея?
- А ведь ловко сыграно, правда?
- С дамами у вас, наверно, вышло удачнее.
- А с вами нет?
- Со мной вы вели себя не как цыганка.
- А как кто? Как я сам?
- Нет, как легкомысленный комедиант. Словом, вы хотели что-то выведать
у меня или во что-то вовлечь меня. Вы болтали глупости, чтобы заставить меня
болтать глупости. Это едва ли хорошо, сэр.
- Вы простите меня, Джен?
- Не могу сказать, пока всего не обдумаю. Если я во зрелом размышлении
найду, что не наговорила слишком много вздора, то постараюсь простить вас;
но вам не следовало этого делать.
- О, вы вели себя очень корректно, очень осторожно, очень благоразумно.
Я обдумала все происшедшее и пришла к выводу, что мистер Рочестер прав.
Это меня успокоило. Ведь я действительно была настороже с самого начала
этого свидания.Ячувствовала,что за всем этим кроется какая-то
мистификация, но мне и в голову не приходило, что цыганка - мистер Рочестер.
- Ну, - сказал он, - над чем вы задумались? Что означает эта
торжествующая улыбка?
- Я удивлена и поздравляю себя, сэр. Надеюсь, вы разрешите мне теперь
удалиться?
- Нет, подождите еще минутку и расскажите мне, что делают эти люди там,
в гостиной.
- Вероятно, говорят о цыганке.
- Сядьте, расскажите, что они говорят обо мне?
- Я бы не хотела,сэр, оставаться дольше; вероятно, уже около
одиннадцати часов. Ах да, знаете ли вы, мистер Рочестер, что, после того как
вы утром уехали, сюда прибыл еще один гость?
- Гость? Нет. Кто же это? Я никого не ждал. Он уехал?
- Нет. Он сказал, что знает вас давным-давно и что берет на себя
смелость расположиться здесь до вашего возвращения.
- Ах, дьявол! Он назвал себя?
- Его фамилия Мэзон, сэр. Он приехал из Вест-Индии, из Спаништауна на
Ямайке.
Мистер Рочестер держал меня за руку, словно собираясь подвести к
креслу. Когда я произнесла имя гостя, он судорожно стиснул мою кисть. Улыбка
на его губах застыла, дыхание как будто остановилось.
- Мэзон! Из Вест-Индии! - сказал он, и эти слова прозвучали так, словно
их произнес автомат: - Мэзон! Из Вест-Индии! - И он трижды повторил эти
слова, все с большими промежутками, видимо, не отдавая себе в этом отчета.
- Вам нехорошо, сэр? - спросила я.
- Джен, вы нанесли мне удар. Вы нанесли мне удар, Джен! - Он
покачнулся.
- О сэр, облокотитесь на меня!
- Джен, вы когда-то предложили мне ваше плечо, - дайте мне опереться на
него еще раз.
- Конечно, сэр, конечно! И вот моя рука.
Он сел и заставил меня сесть рядом. Он держал мою руку обеими руками и
пожимал ее. Вместе с тем он глядел на меня каким-то тревожным и горестным
взглядом.
- Мой маленький друг, - сказал он, - как хотел бы я быть сейчас на
уединенном острове, только с вами, и чтобы всякие волнения, опасности и
отвратительные воспоминания сгинули бесследно.
- Не могу ли я помочь вам, сэр? Я готова жизнь отдать, если она вам
понадобится.
- Джен, если помощь мне будет нужна, я обращусь за ней только к вам.
Это я обещаю.
- Благодарю вас, сэр. Скажите мне, что надо сделать, я по крайней мере
попытаюсь.
- Принесите мне, Джен, стакан вина из столовой. Они, наверно, сейчас
ужинают; и скажите мне, там ли Мэзон и что он делает.
Я вышла. Все действительно были в столовой и ужинали, как предполагал
мистер Рочестер; они не сидели за столом, ибо ужин был приготовлен на
серванте, и гости брали, что каждому хотелось, стоя маленькими группами,
держа в руках тарелки и стаканы. Все были чрезвычайно веселы. Всюду
раздавались смех и болтовня. Мистер Мэзон, стоя у камина, беседовал с
полковником и миссис Дэнт и казался таким же веселым, как и остальные. Я
налила в стакан вина (увидев это, мисс Ингрэм нахмурилась. "Какая дерзость!"
- вероятно, подумала она про меня) и возвратилась в библиотеку.
Ужасная бледность уже исчезла с лица мистера Рочестера, и вид у него
был опять решительный и угрюмый. Он взял у меня стакан из рук.
- Пью за ваше здоровье, светлый дух, - сказал он и, проглотив вино,
вернул мне стакан. - Что они делают, Джен?
- Смеются и болтают, сэр.
- А вам не показалось, что у них важный и загадочный вид, словно они
узнали что-то необыкновенное?
- Ничуть! Они шутят и веселятся.
- А Мэзон?
- Он тоже смеется.
- Если бы все эти люди пришли сюда и оплевали меня, что бы вы сделали,
Джен?
- Выгнала бы их из комнаты, сэр, если бы могла. Он слегка улыбнулся.
- А если бы я вошел к ним и они только посмотрели бы на меня ледяным
взглядом и, насмешливо перешептываясь, один за другим покинули меня? Тогда
что? Вы бы ушли с ними?
- Думаю, что нет, сэр. Мне было бы приятнее остаться с вами.
- Чтобы утешать меня?
- Да, сэр, чтобы утешать вас по мере моих сил.
- А если бы они предали вас анафеме за то, что вы остались со мной?
- Я, вероятно, даже не узнала бы об этом, а если бы и узнала, какое мне
до них дело?
- Значит, вы рискнули бы общественным мнением ради меня?
- Я сделала бы это ради любого друга, который заслуживал бы моей
поддержки. А вы, я уверена, заслуживаете.
- Вернитесь теперь в столовую, подойдите тихонько к Мэзону и шепните
ему на ухо, что мистер Рочестер вернулся и хочет видеть его. Проводите его
сюда и затем оставьте нас.
- Хорошо, сэр.
Я исполнила его просьбу. Гости с удивлением уставились на меня, когда я
решительно прошла среди них. Я отыскала мистера Мэзона, передала ему
поручение и проводила его в библиотеку, а затем поднялась наверх.
Поздно ночью, когда я уже давно лежала в постели, я услышала, что гости
расходятся по своим комнатам. До меня донесся голос мистера Рочестера:
"Сюда, Мэзон. Вот твоя комната".
Этот голос звучал весело; я успокоилась и скоро заснула.
Глава XX
Я забыла задернуть занавеску, как делала обычно, и спустить жалюзи.
Поэтому, когда луна, яркая и полная (стояла ясная ночь), оказалась против
моего окна и заглянула в него, ее светлый взор пробудил меня. Была глубокая
ночь, и, открыв глаза, я сразу увидела серебристо-белый и кристально-ясный
диск. Луна была великолепна, но как-то слишком торжественна. Я приподнялась
и протянула руку, чтобы задернуть занавеску.
Боже, какой вопль!
Ночь,еетишина,еепокой словно былиразорваны неистовым,
пронзительным, диким криком, пронесшимся из одного конца дома в другой.
Сердце у меня замерло, пульс, казалось, перестал биться; моя вытянутая
рука оцепенела, словно парализованная. Вопль замер и больше не повторялся.
Какое бы существо ни издало этот чудовищный крик, повторить его было
невозможно; самый огромный кондор в Андах не мог дважды издать такой крик в
своем заоблачном гнезде. Существо, испустившее такой вопль, непременно
должно было передохнуть, чтобы повторить его.
Этот вопль раздался на третьем этаже, у меня над головой. В комнате над
моею я услышала шум борьбы, и, судя по этому шуму, то была борьба не на
жизнь, а на смерть. Кто-то полупридушенным голосом крикнул:
- Помогите! помогите! помогите! - три раза, с судорожной торопливостью.
- Неужели никто не слышит? - снова раздался голос и затем, среди
яростного топота и возни, которые продолжались наверху, до меня сквозь доски
и штукатурку донеслось:
- Рочестер! Рочестер! Ради бога! Сюда!
Где-то распахнулась дверь. Кто-то пробежал, вернее - пронесся по
коридору. Над моей головой послышались еще чьи-то шаги, что-то упало - и
наступила тишина.
Я набросила на себя одежду и, дрожа от ужаса, выбежала из комнаты.
Гости уже все проснулись.Из каждой комнаты доносились восклицания,
испуганный шепот; дверь за дверью открывалась, выглядывал один, выглядывал
другой; постепенно коридор наполнился людьми. Мужчины и женщины повскакивали
с постелей. "Что же это?", "Кто убит? Что случилось?", "Принесите свечу!",
"Где пожар?", "Где разбойники?", "Куда бежать?" - доносилось отовсюду. Если
бы не лунный свет, гости оказались бы в непроглядной тьме. Все бегали взад и
вперед, собирались кучками, некоторые рыдали, другие едва держались на
ногах. Смятение было неописуемое.
- Куда к черту провалился Рочестер? - кричал полковник Дэнт. - Его
нигде нет.
- Здесь!Здесь я! - отвечал ему из темноты знакомый голос. -
Успокойтесь, пожалуйста, все. Я иду.
Дверь в конце коридора открылась, и появился мистер Рочестер со свечой
в руке. Он только что спустился с верхнего этажа. Одна из дам торопливо
подбежала к нему и схватила его за руку. Это была мисс Ингрэм.
- Произошло ужасное событие? - спросила она. - Говорите скорее, лучше
узнать сразу!
- Да не тормошите вы меня, еще задушите, - отвечал он, так как барышни
Эштон от страха прижимались к нему, а обе вдовствующие леди в необъятных
белых капотах неслись на него, как два корабля под всеми парусами.
- Все в порядке, все в порядке! - закричал он. - Это просто репетиция
пьесы "Много шуму из ничего". Дамы, не теснитесь вокруг меня, а то я могу
рассвирепеть.
И действительно, вид у него был свирепый. Его черные глаза метали
молнии. Сделав над собой усилие, он добавил спокойно:
- Просто одной из служанок приснился страшный сон - вот и все. Эта
особа нервная и неуравновешенная. Она приняла свой сон за привидение или
что-то в этом роде и до смерти перепугалась. А теперь я должен проводить вас
в ваши комнаты: пока в доме не воцарится покой, ее не удастся привести в
себя. Джентльмены, будьте добры, покажите дамам пример. Мисс Ингрэм, я
уверен, что вы не поддадитесь вздорному страху. Эми и Луиза, возвращайтесь в
ваши гнездышки, как пара голубок. А вы, сударыни, - обратился он к вдовам, -
наверняка смертельно простудитесь,если задержитесь вэтом холодном
коридоре.
И так, то шуткой, то твердостью, он заставил их всех разойтись по
спальням. Я не стала ждать его приказания и вернулась к себе так же
незаметно, как поднялась.
Однако я не легла. Наоборот, я поспешила одеться. Шум борьбы после
вопля и сказанные затем слова слышала, вероятно, только я одна, ибо все это
происходило как раз в комнате надо мной, а следовательно, я была уверена,
что вовсе не сон, приснившийся одной из служанок, поверг весь дом в ужас и
что объяснение,данное мистером Рочестером,просто выдумано им для
успокоения гостей. Поэтому я решила одеться и быть готовой ко всему. Я села
у окна и долго просидела так, глядя на безмолвный парк и посеребренные луной
поля и ожидая неведомо чего. Но мне казалось, что за этим странным воплем,
борьбой и зовом о помощи должно последовать еще какое-то событие.
Однако все успокоилось. В доме воцарилась полная тишина. Постепенно
смолкли все шорохи и шепоты, и примерно через час в Торнфильдхолле было
безмолвно, как в пустыне. Казалось, сон и ночь снова вступили в свои права.
Луна уже заходила. Мне стало неприятно в холоде и темноте, и я решила лечь,
как была, одетой. Я отошла от окна и едва слышно прошла по ковру. Когда я
наклонилась, чтобы снять башмаки, кто-то осторожно постучал ко мне в дверь.
- Меня зовут? - спросила я.
- Вы не спите? - откликнулся голос, которого я ждала, то есть голос
моего хозяина.
- Не сплю, сэр.
- Одеты?
- Да.
- Тогда выходите, только тихонько.
Я вышла. В коридоре стоял мистер Рочестер, держа свечу.
- Вы мне нужны, - сказал он, - идите за мной. Не спешите и не шумите.
На мне были легкие туфли, я ступала по ковру бесшумно, как кошка.
Мистер Рочестер поднялся по лестнице и остановился в темном и низком
коридоре все того же рокового третьего этажа; я остановилась рядом с ним.
- У вас есть губка в вашей комнате? - спросил он шепотом.
- Да, сэр.
- А есть у вас соли, нюхательные соли?
- Да.
- Пойдите и принесите.
Я вернулась, нашла на умывальнике губку и в комоде соли и опять
поднялась наверх. Он ждал меня, в руке у него был ключ. Подойдя к одной из
низеньких черных дверей, он вложил ключ в замок, помедлил и снова обратился
ко мне:
- Вы не упадете в обморок при виде крови?
- Думаю, что нет, хотя мне трудно за себя поручиться.
Я почувствовала тайный трепет, отвечая ему. Но ни страха, ни слабости.
- Дайте мне вашу руку, - сказал он. - Не стоит рисковать обмороком.
Я вложила свои пальцы в его руку.
- Она теплая и крепкая и ничуть не дрожит, - заметил он и, повернув
ключ в замке, открыл дверь.
Я вошла в комнату, которую мне уже однажды показывала миссис Фэйрфакс,
- в тот первый день, когда мы осматривали дом. Стены были затянуты
гобеленами, но теперь они в одном месте были приподняты, и я увидела
потайную дверь. Эта дверь была открыта. В соседней комнате горел свет, и
оттуда доносилось странное хриплое рычание, словно там находилась злая
собака. Мистер Рочестер поставил свечу на пол и, сказав мне: "Подождите
минутку", прошел в смежную комнату. Он был встречен взрывом смеха, сначала
оглушительным, затем перешедшим в характерное для смеха Грэйс Пул жуткое и
раздельное "ха-ха". Значит, она была там. Видимо, он дал какие-то указания
молча, хотя кто-то к нему и обратился вполголоса. Потом вышел и запер за
собою дверь.
- Сюда, Джен, - сказал он.
Мы обогнули широкую, с задернутым пологом кровать, которая занимала
значительную часть комнаты. Возле изголовья стояло кресло. В нем сидел
мужчина, полуодетый; он молчал, голова была откинута назад, глаза закрыты.
Мистер Рочестер поднес ближе свечу, и я узнала в этом не подававшем никаких
признаков жизни бледном человеке сегодняшнего приезжего, Мэзона. Я заметила
также у него под мышкой и на плече пятна крови.
- Держите свечу, - сказал мистер Рочестер; и я взяла у него свечу. Он
взял с умывальника таз с водой. - Держите, - сказал он. Я повиновалась.
Окунув губку в воду, он провел ею по мертвенно-бледному лицу Мэзона. Спросил
мой флакон с солями и поднес его к ноздрям гостя. Мистер Мэзон вскоре
приоткрыл глаза. Он застонал. Мистер Рочестер распахнул рубашку раненого,
плечо и рука которого были перевязаны, смыл губкой кровь, стекавшую крупными
каплями.
- Что со мной? Я тяжело ранен? - пробормотал мистер Мэзон.
- Пустяки! Небольшая царапина! Только не раскисай, будь мужчиной! Я
сейчас сам отправлюсь за врачом. К утру мы, надеюсь, увезем тебя отсюда.
Джен! - продолжал он, обращаясь ко мне.
- Да, сэр?
- Мне придется оставить вас здесь с этим джентльменом на час или два;
вы будете вытирать губкой кровь, как я вытирал сейчас, если она появится. А
если ему сделается дурно, вы дадите ему выпить воды из этого вот стакана и
понюхать соли из вашего флакона. Вы не должны разговаривать с ним ни под
каким предлогом.Помни, Ричард, я запрещаю тебе под страхом смерти
разговаривать с ней. Достаточно тебе открыть рот и пошевельнуться, и я не
отвечаю за последствия.
Бедный Мэзон снова застонал; он сидел неподвижно - боязнь смерти, а
может быть и чего-то другого, точно парализовала его. Мистер Рочестер вложил
мне в руку окровавленную губку, и я начала стирать кровь, как делал он.
Несколько секунд он наблюдал за мной, затем сказал: "Не забудьте - никаких
разговоров", - и вышел из комнаты. Странное я испытала чувство, когда ключ
повернулся в замке и звук удаляющихся шагов мистера Рочестера замер вдали.
И вот я сидела на третьем этаже, запертая в одной из его таинственных
камер; вокруг меня была ночь. Перед моими глазами - доверенный моим заботам
бледный, окровавленный человек; от убийцы меня отделяла тонкая дверь. Да,
это было ужасно; я все готова была перенести, но содрогалась при мысли о
том, что Грэйс Пул может кинуться на меня.
И все же я должна оставаться на своем посту. Я должна следить за этим
мертвенным лицом, смотреть на эти посиневшие, недвижные уста, которым
запрещено открываться, на эти глаза, то закрытые, то блуждающие по комнате,
а по временам останавливающиеся на мне и словно остекленевшие от ужаса. Я
все вновь и вновь должна опускать руку в таз с водой и стирать выступающие
капли крови; следить за тем, как постепенно догорает свеча, как тени
сгущаются на старинных потертых гобеленах вокруг меня, становятся черными за
тяжелым пологом массивной кровати и странно трепещут над старинным шкафом
против меня: его створки состоят из двенадцати делений, в каждом из которых
- изображение сумрачного лика одного из апостолов, сделанное искусной рукой,
причем каждый лик заключен как бы в деревянную раму, а над ними высится
распятие из черного дерева.
В зависимости от игры тени и света выступал то бородатый врач Лука со
склоненным челом, то голова святого Иоанна с прядями длинных волос, то
дьявольское лицо Иуды, - оно словно вдруг оживало, и в нем проступали
угрожающие черты архипредателя-сатаны, принявшего образ своего слуги.
И в этой мрачной комнате я вынуждена была бодрствовать и сторожить:
прислушиваться к движениям дикого зверя или дьявола по ту сторону двери.
Однако мистер Рочестер, уходя, как будто заколдовал страшное создание. В
течение всей ночи из-за таинственной двери до меня только трижды, и притом с
большими промежутками, донеслись приглушенные звуки: то был скрип половицы
под чьими-то осторожными шагами, уже знакомое хриплое рычание и затем
тоскливый человеческий стон.
К тому же меня мучили собственные мысли. Что за преступление таилось в
этом уединенном доме, владелец которого не мог ни покончить с ним, ни
пресечь его?Какая тайна прорывалась здесь то вспышкой пожара,то
кровопролитием в самые глухие часы ночи? Что это за существо, которое,
приняв облик обыкновеннейшей женщины, так непостижимо меняло голос? То это
был насмешливый демон, то дикий коршун, терзающий падаль.
И незнакомец, над которым я склонялась, этот банальный и кроткий
человек, - каким образом он угодил в эту паутину ужаса? Отчего фурия
накинулась на него? И как он очутился в этой отдаленной части дома в столь
неподходящий час, когда ему давно следовало мирно спать в своей постели? Я
сама слышала, как мистер Рочестер указал ему комнату внизу, - так что же
привело его сюда? И почему он так беззлобно относится к совершенному над ним
насилию, а возможно, и предательству? Почему так покорно подчинился этому
заточению, на которое его обрек мистер Рочестер? И зачем это понадобилось
мистеру Рочестеру? На его гостя было совершено нападение; его собственной
жизни еще недавно угрожало какое-то гнусное злодейство; и оба эти покушения
он предпочитал держать в тайне и предать забвению? Я только что была
свидетельницей полной покорности мистера Мэзона мистеру Рочестеру, я видела,
как настойчивая воля последнего безоговорочно подчинила себе инертность его
гостя: те несколько слов, которыми они обменялись, подтверждали это.
Очевидно, и в их прежних отношениях энергия моего хозяина, как правило,
брала верх над пассивностью его приятеля. Чем же тогда объяснить испуг
мистера Рочестера, когда он узнал о приезде мистера Мэзона? Отчего одно имя
этого незначительного человека, который подчинялся теперь каждому его слову,
как ребенок, сразило его несколько часов тому назад, словно удар молнии,
обрушившийся на мощный дуб?
О, я не могла забыть ни его взгляда, ни его бледности, когда он
прошептал: "Джен, вы нанесли мне удар, вы нанесли мне удар, Джен!" Я не
могла забыть, как дрожала рука, опиравшаяся на мое плечо; а ведь нелегко
было согнуть этот решительный характер и вызвать трепет в сильном теле
Фэйрфакса Рочестера.
- Когда же он придет? Когда же он придет? - восклицала я про себя, так
как ночь тянулась бесконечно, а мой пациент стонал, слабел, угасал, и ни
утро, ни помощь не приходили. Все вновь и вновь подносила я воду к губам
Мэзона, все вновь и вновь предлагала понюхать освежающие соли, - мои усилия
казались тщетными. Физические или душевные страдания, потеря крови, а может
быть, все вместе взятое вызвало у него внезапный упадок сил. Он так стонал,
казался таким слабым, растерянным и несчастным, что я боялась: вот-вот он
умрет, а я не могу даже заговорить с ним!
Свеча наконец догорела; когда огонек потух, я заметила вдоль края
занавесок бледно-серую кайму света. Значит, утро все-таки близко. Затем я
услышала, как на дворе залаял в своей будке Пилот. Моя надежда воскресла. И
не напрасно: через пять минут скрип ключа в замке известил меня о том, что
мое дежурство кончено. Оно продолжалось не больше двух часов, но мне
казалось, что протекла неделя.
Вошел мистер Рочестер в сопровождении врача, за которым он ездил.
- Ну, а теперь, Картер, поторопитесь, - обратился он к врачу. - Даю вам
полчаса на то, чтобы промыть рану, наложить повязку, свести больного вниз и
так далее.
- А можно ли ему двигаться, сэр?
- Безусловно, можно. Ничего серьезного нет; просто он разнервничался, и
надо поднять у него настроение. Пойдемте, принимайтесь за дело.
Мистер Рочестер отдернул плотные занавеси на окнах, поднял полотняную
штору и впустил в комнату как можно больше дневного света. И я с радостью
отметила, как светло уже было на дворе! Какие яркие розовые полосы озаряли
восток! Затем он подошел к Мэзону, которого осматривал врач.
- Ну, приятель, как дела? - спросил он.
- Боюсь, что она меня прикончила, - последовал едва слышный ответ.
- Глупости, мужайся. Через две недели ты будешь здоров, как прежде.
Просто немного крови потерял - вот и все. Картер, скажите ему, что никакой
опасности нет.
- Могу, и с полной уверенностью, - отозвался Картер, который уже снял
со своего пациента повязку. - Жалею, что не оказался здесь раньше, тогда он
не потерял бы столько крови. Но что это? Плечо не только порезано, оно
изорвано. Эта рана не от ножа, тут поработали чьи-то зубы.
- Она кусала меня, - прошептал больной. - Она накинулась на меня, как
тигрица, когда Рочестер отнял у нее нож.
- А зачем ты ей поддался? Надо было сопротивляться, - заметил мистер
Рочестер.
- Но что можно было сделать при таких обстоятельствах? - возразил
Мэзон. - О, это было ужасно, - добавил он содрогнувшись. - Я не ждал этого,
она вначале была так спокойна.
- Я предупреждал тебя, - ответил его друг, - я говорил тебе: будь
начеку, когда ты с ней. И потом, ты же мог подождать до завтра, и я пошел бы
с тобой; это было просто безумием - попытаться устроить свидание сегодня же
ночью и с глазу на глаз.
- Мне казалось, что это будет полезно.
- Тебе казалось! Тебе казалось! Я просто из себя выхожу, когда слушаю
тебя. Ну, как бы там ни было, ты пострадал, и, кажется, пострадал достаточно
за то, что не послушался моего совета; поэтому я умолкаю. Картер, скорей,
скорей! Сейчас взойдет солнце, и мы должны его увезти отсюда.
- Сию минуту, сэр. Плечо уже перевязано. Я сейчас осмотрю только еще
эту рану на руке. Тут тоже, видимо, побывали зубы.
- Она сосала кровь; она сказала, что высосет всю кровь из моего сердца!
- воскликнул Мэзон.
Явидела,как мистер Рочестер содрогнулся:странное выражение
отвращения, ужаса и ненависти исказило его лицо до неузнаваемости, но он
сказал только:
- Замолчи, Ричард, и не обращай внимания на ее глупую болтовню; не
повторяй ее.
- Хотел бы я забыть... - последовал ответ.
- Ничего, и забудешь, как только уедешь из Англии; очутишься опять в
Спаништауне и будешь вспоминать о ней так, как будто она давно умерла. Или
лучше не вспоминай о ней вовсе.
- Эту ночь забыть невозможно!
- Нет, возможно. Возьми себя в руки! Два часа тому назад ты считал, что
погиб, а вот же ты жив и болтаешь как ни в чем не бывало. Ну, Картер кончил
или почти кончил свое дело; я живо приведу тебя в порядок. Джен (впервые
после своего возвращения обратился он ко мне),возьмите этот ключ,
спуститесь в мою спальню и пройдите прямо в гардеробную; откройте верхний
ящик гардероба, выньте чистую рубашку и шейный платок и принесите их сюда. И
попроворней.
Я пошла, отперла шкаф, достала упомянутые предметы и вернулась с ними.
- А теперь, - сказал он, - зайдите за кровать. Я приведу его в порядок.
Но не выходите из комнаты. Вы можете еще понадобиться.
Я последовала его указанию.
- Никто там не просыпался, когда вы ходили вниз, Джен? - спросил меня
мистер Рочестер.
- Нет, сэр. Всюду было очень тихо.
- Мы увезем тебя без шума, Дик. Так будет лучше и для тебя, и для этого
несчастного создания, там за дверью. Я слишком долго избегал огласки и
меньше всего желал бы ее теперь. Помогите ему, Картер, надеть пиджак... А
где твой меховой плащ? Тебе ведь без него и мили не проехать в этом
проклятом холодном климате. Я знаю. Он в твоей комнате. Джен, бегите вниз в
комнату мистера Мэзона - она рядом с моей - и принесите плащ, который вы там
найдете.
Снова я побежала и снова вернулась, таща широчайший плащ, подбитый и
опушенный мехом.
- А теперь у меня для вас еще одно поручение, - сказал мой неугомонный
хозяин: - Вам придется опять спуститься в мою комнату. Какое счастье, что у
вас бархатные лапки, Джен. Если бы вы топали, как лошадь, это было бы
ужасно. Откройте средний ящик моего туалетного стола, там вы найдете
маленький пузырек и стаканчик. Живо!
Я поспешила вниз и принесла флакончик.
- Отлично! А теперь, доктор, я позволю себе сам определить ту дозу,
которая ему необходима, на мою ответственность. Я приобрел это средство в
Риме у итальянского шарлатана; вы такого субъекта, наверное, выгнали бы,
Картер. Пользоваться этим средством без нужды незачем, но при случае оно
хорошо подхлестывает; как теперь, например. Джен, дайте немного воды.
Он протянул мне стаканчик, и я налила его до половины водой из графина,
стоявшего на умывальнике.
- Довольно, а теперь смочите носик флакона.
Я исполнила его просьбу. Тогда он накапал в стаканчик двенадцать капель
какой-то алой жидкости и предложил ее Мэзону.
- Пей, Ричард. Это даст тебе примерно на час те силы, которых тебе
недостает.
- А оно мне не повредит? Оно возбуждает?
- Пей, пей, пей!
Мистер Мэзон подчинился, так как возражать, видимо, не приходилось. Он
был совсем одет, в лице еще оставалась бледность, но он уже не производил
впечатления ослабевшего и изнемогающего человека. Мистер Рочестер дал ему
посидеть три минуты, затем взял его под руку.
- Теперь я уверен, что ты можешь подняться на ноги, - сказал он. -
Попробуй. Больной встал.
- Картер, возьмите его под другую руку. Приободрись, Ричард! Сделай
шаг... вот так.
- Я действительно чувствую себя лучше, - заметил мистер Мэзон.
- Не сомневаюсь. А теперь, Джен, бегите на черную лестницу, отоприте
боковую дверь и скажите кучеру кареты, которую вы увидите во дворе или за
воротами, - я не велел ему греметь колесами по камням, - чтобы он
приготовился. Мы идем. И потом, Джен, если кто-нибудь уже встал, подайте нам
сигнал с нижней площадки лестницы.
Было около половины пятого, и солнце уже всходило, но в кухне еще
царили сумрак и тишина. Боковая дверь оказалась запертой, и я постаралась
открыть ее как можно бесшумнее. Двор был пуст, но ворота были открыты
настежь, и за ними я увидела запряженную парой лошадей карету и кучера,
сидевшего на козлах. Я подошла к нему и сказала, что джентльмены сейчас
будут. Он кивнул. Затем я внимательно огляделась кругом и прислушалась.
Всюду еще дремала тишина раннего утра, в окнах третьего этажа, где спала
прислуга, занавески были задернуты. Птицы щебетали в густой листве плодовых
деревьев, цветущие ветви которых свисали, подобно белым гирляндам, через
стену, тянувшуюся в глубине двора, да в конюшнях лошади изредка переступали
с ноги на ногу, и это были единственные звуки, нарушавшие тишину.
Наконецджентльменыпоявились.Мэзон,поддерживаемыймистером
Рочестером и врачом, шел без особых усилий. Они помогли ему сесть в карету,
затем сел и мистер Картер.
- Присматривайте за ним, - сказал мистер Рочестер последнему, - и
держите его у себя, пока он не поправится окончательно. Я приеду через
день-два его навестить. Ну, как ты сейчас, Ричард?
- Свежий воздух оживил меня, Фэйрфакс.
- Оставьте окно с этой стороны открытым, Картер, ветра нет. До
свиданья, Дик!
- Фэйрфакс...
- Ну, что такое?
- Пусть ее берегут; пусть обращаются с ней как можно мягче, пусть ее...
- Он смолк и залился слезами.
- Я и так стараюсь; и буду делать, что возможно, - последовал ответ.
Мистер Рочестер захлопнул дверцу кареты, экипаж тронулся.
- Но как бы я благодарил бога, если бы все это кончилось, - добавил он,
закрывая и запирая на засов ворота.
Затем он медленно и рассеянно направился к калитке в стене, окружавшей
плодовый сад. Я решила, что больше ему не нужна, и уже собиралась повернуть
к дому, когда он снова окликнул меня:
- Джен! - Он уже открыл калитку и стоял возле нее, ожидая меня. -
Пойдите сюда, подышите несколько минут свежим воздухом. Этот дом - настоящая
тюрьма, вам не кажется?
- Он мне кажется роскошным замком, сэр.
- В вас говорит невинная восторженность, - отвечал он. - Вы смотрите на
все сквозь розовые очки. Вы не видите, что это золото - мишура, а шелковые
драпировки - пыльная паутина, что мрамор - грязные камни, а полированное
дерево - гнилушки. А вот здесь, - он указал рукой на густую листву, под
которую мы вступали, - все настоящее, сладостное и чистое.
Он медленно шел по дорожке, вдоль которой с одной стороны тянулись
яблони, груши и вишни, а с другой пестрел бордюр из самых разнообразных
незатейливых цветов:левкоев, гвоздик, анютиных глазок, вперемежку с
шиповником, жимолостью и душистыми травами. Они были свежи, как только могут
быть свежи растения после апрельских дождей и туманов, в пленительное
весеннее утро. Солнце только что показалось на румяном востоке, и его лучи
уже озаряли цветущие, покрытые росой плодовые деревья и тихие дорожки сада.
- Джен, хотите цветок?
Он сорвал полураспустившуюся розу, первую из расцветших в этом году, и
протянул мне.
- Благодарю вас, сэр.
- Нравится вам этот восход, Джен? Это небо с высокими и легкими
облаками, которые, конечно, растают, когда воздух согреется? Этот покой и
благоухание?
- Да, очень.
- Вы ведь провели странную ночь, Джен.
- Да, сэр.
- Какая вы бледная. Вам, вероятно, было страшно, когда я оставил вас с
Мэзоном.
- Я боялась, что кто-то придет из другой комнаты.
- Но я же запер дверь, ключ лежал у меня в кармане. Я был бы нерадивым
пастухом, если бы мою овечку, мою любимую овечку, оставил без защиты возле
волчьего логова. Вы были в безопасности.
- А что, Грэйс Пул и дальше будет жить тут, сэр?
- О да! Не ломайте себе голову над этим, просто забудьте о ней.
- Но мне кажется, ваша жизнь не может быть в безопасности, пока она
здесь.
- Не тревожьтесь обо мне, я буду осторожен.
- А эта опасность, о которой вы упоминали вчера, больше не угрожает
вам, сэр?
- Я не могу сказать этого, пока Мэзон не выехал из Англии. И даже
тогда. Жить для меня, Джен, - значит стоять на тонкой коре вулкана, она
каждую минуту может треснуть, и пламя вырвется наружу.
- Но, мне кажется, мистер Мэзон легко поддается влиянию, и вы, сэр,
очевидно, можете в любую минуту на него воздействовать. Он никогда по своей
воле не повредит вам и не предаст вас.
- О нет! Мэзон не предаст меня и никогда намеренно не причинит мне
вреда. Но, сам того не ведая, он в любую минуту может несколькими
неосторожными словами лишить меня навеки если не жизни, то возможности
счастья.
- Скажите ему, чтобы он был осторожен, сэр. Объясните, чего вы
опасаетесь, и укажите, как избегнуть опасности.
Мистер Рочестер язвительно рассмеялся, порывисто схватил мою руку и так
же быстро оттолкнул от себя.
- Если бы я мог это сделать, дурочка, то в чем же была бы опасность.
Она рассеялась бы в одно мгновение. С тех пор как я знаю Мэзона, мне
достаточно было сказать ему: "Сделай то-то", и все было сделано. Но в данном
случае я бессилен, я не могу сказать: "Смотри, не повреди мне, Ричард". Ведь
он не должен и догадываться, что может в какой-то мере повредить мне. Вы
озадачены? Придется вам с этим мириться и в дальнейшем. Ведь вы мой
маленький друг, не правда ли?
- Я охотно готова служить вам и слушаться вас во всем, что хорошо.
- Вот именно, я вижу это. Я вижу, как вы веселы и довольны, как сияет
ваш взгляд и лицо, когда вы трудитесь для меня и со мной, когда вы помогаете
мне в том, что, как вы метко выразились, хорошо. А прикажи я вам сделать
нехорошее, вы бы не бегали легкой поступью по моим поручениям, ваши руки
проворно не исполняли бы их, ваш взгляд не был бы оживлен и лицо весело. Мой
маленький друг повернулся бы тогда ко мне, спокойный и бледный, и сказал бы:
"Нет, сэр, это невозможно. Я не могу, оттого что это нехорошо". И вы были бы
непоколебимы, как неподвижная звезда. Вы тоже имеете власть надо мной и
можете ранить меня, и я не смею показать вам, в каком месте я уязвим, иначе,
несмотря на вашу преданность и дружбу, вы сейчас же отвернетесь от меня.
- Если вам от мистера Мэзона угрожает такая же опасность, как от меня,
сэр, то вы в полной безопасности.
- Дай бог, чтоб это было так. Вот, Джен, скамейка, сядьте.
Перед нами была беседка, вернее ниша в стене, заросшая плющом. В ней
стояла скамья. Мистер Рочестер опустился на нее, однако оставил место и для
меня. Но я продолжала стоять перед ним.
- Сядьте же, - сказал он. - Места хватит нам обоим. Надеюсь, вы не
боитесь сесть около меня? Нет? Надеюсь, вы не думаете, что это нехорошо,
Джен?
Я ответила ему тем, что села. Я чувствовала, что отказываться было бы
неловко.
- А пока солнце пьет росу, мой маленький друг, пока цветы в старом саду
просыпаются и охорашиваются, а птицы и неугомонные пчелки приступают к
дневной работе, я расскажу вам одну историю, а вы поставьте себя на место ее
главного героя. Но сначала посмотрите на меня и скажите, что вы чувствуете
себя легко и вас нисколько не беспокоит, что я задерживаю вас здесь.
- Нет, сэр. Я вполне спокойна.
- А тогда, Джен, призовите на помощь всю свою фантазию и представьте
себе, что вы не благовоспитанная и выдержанная девушка, а буйный юноша,
избалованный с детства; представьте, что вы находитесь в далекой чужой
стране; допустите, что вы совершили там роковую ошибку - неважно какую и по
каким мотивам, но последствия которой преследуют вас всю жизнь и омрачают
все ваше существование. Заметьте, я не сказал "преступление". Я имею в виду
не пролитие крови или что-нибудь подобное, что карается законом. Я сказал -
ошибка. И вот, последствия вашей ошибки становятся со временем для вас
совершенно невыносимыми; вы принимаете меры, чтобы освободиться от них:
необычные меры, но в них нет ничего преступного или противозаконного. И
все-таки вы несчастны, ибо вас навсегда покинула надежда. В самый полдень
солнце для вас меркнет, и вы чувствуете, что затмение кончится лишь в час
заката. Ваша память питается только горькими и унизительными воспоминаниями.
Вы переезжаете с места на место, ища покоя в одиночестве, счастья в
удовольствиях; я имею в виду грубые, низменные удовольствия, затемняющие
разум и притупляющие чувства. И вот, с тоской в сердце и опустошенной душой
вы возвращаетесь из добровольного изгнания и встречаетесь с новым лицом, как
и где - неважно. Вы находите в нем многие из тех светлых и добрых черт,
которых тщетно ищете вот уже двадцать лет, но которых ни в ком еще не
встречали. Перед вами воплощенная свежесть и здоровье, без пятнышка, без
гнили. Общество такого человека живит и воскрешает. Вы чувствуете, что
возвращаются ваши лучшие дни, что в вас просыпаются более высокие желания,
более чистые помыслы. Вы жаждете начать жизнь сначала и провести остаток
ваших дней более достойно, как подобает бессмертному существу. Так неужели
человек, чтобы достичь этого, не имеет права переступить через препятствие,
которое является чисто формальным, Через преграду, совершенно условную,
которая не освящена его совестью и не оправдана его рассудком?
Он смолк,ожидая ответа. Но что я могла сказать? О, если бы
какой-нибудь добрый дух внушил мне справедливый и верный ответ. Тщетная
надежда! Западный ветер шелестел хвоей вокруг меня, но нежный Ариель не
воспользовался его дыханием, чтобы ответить вместо меня; птицы пели в кронах
деревьев, но их песнь, хотя и сладостная, была бессловесна.
А мистер Рочестер настойчиво продолжал:
- Неужели этот человек, этот бродяга и грешник, теперь раскаивающийся и
ищущий покоя, не имеет права презреть мнение света, чтобы привязать к себе
нежное, благородное и чистое создание, чтобы обрести душевный мир и
возродиться к новой жизни?
- Сэр, - отвечала я, - ни отдых странника, ни исправление грешника не
зависят от окружающих людей. Мужчины и женщины смертны; философы изменяют
мудрости, а христиане - добру; если кто-то, известный вам, страдал и
заблуждался, пусть он ищет не среди равных себе, а выше - те силы, которые
помогут ему искупить его грехи и даруют ему исцеление.
- Но орудие! Бог, чья воля здесь творится, избирает и орудие для своих
целей. Это я сам, - говорю вам без всяких иносказаний, - вел суетную,
беспутную и праздную жизнь, и, мне кажется, я нашел средство для своего
исцеления, нашел в...
Он замолчал. Птицы продолжали распевать, листья тихонько шептались. Мне
даже показалось странным, что и те и другие не прекратили своего пения и
шепота, чтобы уловить эту непрозвучавшую тайну. Но им пришлось бы ждать
немало времени, так продолжительно было молчание. Наконец я взглянула на
своего собеседника; он тревожно смотрел на меня.
- Маленький друг, - сказал он внезапно изменившимся тоном, причем
изменилось и его лицо, оно потеряло всю свою мягкость и серьезность, стало
жестким и насмешливым, - вы, наверно, заметили мои нежные чувства к мисс
Ингрэм? Как вы думаете, если я женюсь на ней, - не правда ли, она славно
меня возродит?
Он тут же вскочил и ушел на другой конец дорожки, а когда возвратился,
то напевал что-то.
- Джен, Джен, Джен! - сказал он, остановившись передо мной. - Вы совсем
побледнели от этих бессонных ночей. Вы не браните меня за то, что я нарушаю
ваш покой?
- Браню вас? Нет, сэр.
- Тогда в доказательство этого пожмите мне руку. Какие холодные пальцы!
Они были теплее этой ночью, когда я коснулся их у двери таинственной
комнаты. Джен, вы еще будете бодрствовать со мной?
- Всякий раз, когда смогу вам быть полезной, сэр.
- Например, в ночь перед моей свадьбой! Я уверен, что не засну. Вы
обещаете провести эту ночь со мной? С вами я могу говорить о моей
возлюбленной: вы ведь видели ее и узнали.
- Да, сэр.
- Она изумительна! Правда, Джен?
- Да, сэр.
- Богиня, настоящая богиня, Джен! Рослая, смуглая, сильная! А волосы
такие, какие, наверно, были у женщин Карфагена. Вон Дэнт и Лин уже в
конюшне. Ради бога, возвращайтесь через палисадник, той калиткой.
Когда я уходила в одну сторону, а он в другую, я услышала, как он уже
весело говорил кому-то во дворе:
- А Мэзон опередил вас всех сегодня утром. Он уехал перед восходом. Я
встал в четыре и проводил его.
Глава XXI
Странное это явление - закон внутренней симпатии, а также предчувствия
и предзнаменования; вместе они образуют единую загадку, ключа от которой
человечество еще не нашло. Я никогда не смеялась над предчувствиями, оттого
что и со мной бывали в этом смысле странные случаи. И я верю, что существует
внутренняя симпатия - например, между отдаленными родственниками, которые
долго были разлучены, совершенно забыли друг друга, и вот, невзирая на их
отчуждение, вдруг сказывается единство того корня, откуда они произошли, и
этасвязьпревосходитчеловеческоепонимание. Чтожекасается
предзнаменований, то они, может быть, результат тайных симпатий между
природой и человеком.
Когда я была всего шестилетней девочкой, я слышала однажды вечером, как
Бесси Ливен говорила Марте Эббот, что она видела во сне маленького ребенка и
что видеть во сне детей наверняка к неприятностям - или для тебя, или для
твоих родственников. Вряд ли мне запомнились бы эти слова, если бы не
последовавшее затем событие, из-за которого они врезались мне в память: на
другой день Бесси была вызвана домой, к смертному ложу своей маленькой
сестры.
Я не раз вспоминала за последнее время это поверье и этот случай, так
как в течение недели не проходило ни одной ночи, чтобы мне не приснился
ребенок - иногда я убаюкивала его, иногда качала на своих коленях, иногда
смотрела, как он играет с маргаритками на лугу или плещется ручками в воде.
Сегодня это мог быть плачущий ребенок, завтра - смеющийся. Он то прижимался
ко мне, то убегал от меня; но как бы ни был окрашен этот сон и какие бы ни
.
1
.
2
-
,
,
,
3
.
,
-
,
4
.
-
.
5
-
,
!
-
.
6
.
7
-
,
-
,
8
,
.
9
-
,
!
,
!
-
10
.
,
11
.
,
12
.
13
.
,
,
14
.
,
15
.
16
.
17
.
,
18
,
,
19
.
20
?
?
21
,
,
22
.
,
;
23
,
24
.
25
-
,
?
-
.
26
-
,
?
-
.
27
-
,
?
?
-
28
.
29
-
,
,
,
-
,
-
30
?
,
,
31
,
,
,
32
!
,
,
,
,
33
.
;
34
,
,
,
35
.
,
,
,
36
,
,
.
37
,
38
.
.
39
,
40
.
,
,
41
,
,
42
,
43
.
44
,
,
,
45
.
,
46
.
,
,
47
,
,
,
.
,
,
48
.
49
,
.
50
.
51
,
,
,
.
52
-
!
-
.
-
53
!
!
-
,
,
,
54
.
55
,
,
,
56
,
;
57
,
,
-
,
,
58
.
,
59
,
,
60
.
61
.
62
,
,
.
63
,
64
,
65
;
,
66
.
67
,
-
68
,
.
69
-
,
,
,
70
,
.
,
71
,
.
,
,
72
.
?
73
-
,
,
,
,
-
,
74
,
,
,
75
,
.
76
-
,
,
-
,
-
?
77
,
,
.
78
-
,
,
.
.
79
,
.
80
81
82
83
84
85
86
87
,
,
-
88
-
.
89
,
-
,
90
.
91
.
,
,
,
,
92
,
;
-
93
,
,
94
.
,
95
.
96
,
,
97
,
.
98
;
,
.
99
.
100
,
,
,
101
:
-
.
102
-
,
103
.
;
104
.
105
-
,
,
?
-
106
,
,
,
.
107
-
,
:
-
-
.
108
,
.
109
-
!
,
!
110
,
.
111
-
?
.
112
-
.
,
.
113
-
.
114
-
,
.
?
115
-
.
116
-
?
117
-
.
118
-
,
?
119
-
.
120
,
121
,
.
,
122
,
,
,
123
:
124
-
-
.
.
125
-
,
-
.
126
-
,
!
,
,
-
127
.
,
128
,
,
.
129
,
,
130
,
.
131
132
.
133
-
,
134
.
135
-
-
,
?
136
-
,
,
-
.
137
-
.
.
.
-
,
138
.
139
-
.
140
-
.
,
,
141
.
,
142
,
.
,
143
,
.
144
-
,
.
145
-
,
,
.
146
-
,
?
147
-
.
148
.
,
149
,
,
,
.
150
.
,
.
151
-
,
-
.
-
152
,
.
-
?
153
.
154
-
,
-
.
155
-
,
-
.
-
:
,
156
,
,
.
,
.
157
-
,
,
-
,
.
-
158
.
159
.
,
160
,
,
161
.
162
-
,
?
-
163
,
.
-
,
164
,
,
165
,
?
166
,
167
.
168
-
,
,
169
.
170
-
,
-
,
171
,
?
172
-
!
,
,
-
173
,
.
174
-
,
.
175
.
.
.
,
.
176
-
.
177
-
,
!
,
.
178
,
,
.
179
,
.
180
"
,
!
-
.
-
,
181
-
!
"
182
-
,
-
.
-
-
183
,
.
.
184
:
,
185
,
?
186
-
,
?
187
,
?
,
188
?
189
-
.
190
-
-
-
,
191
,
?
192
-
,
-
193
,
.
194
-
?
195
-
,
!
-
,
196
-
.
197
-
?
198
-
.
.
.
199
-
?
,
,
200
,
,
201
,
.
.
.
202
-
.
.
.
?
203
-
,
,
.
.
.
204
-
.
205
;
,
-
,
206
,
-
,
,
207
.
,
,
,
208
,
-
,
209
-
.
210
-
?
211
?
?
212
-
.
213
-
!
!
214
.
215
?
,
216
?
217
-
.
,
218
.
219
-
,
,
.
220
,
221
,
.
?
222
-
.
223
-
,
,
224
225
?
226
-
,
-
227
,
;
,
,
228
-
.
229
,
,
230
.
:
231
?
232
-
!
-
.
-
,
233
,
234
.
,
,
235
.
?
236
-
!
-
.
237
-
?
,
!
,
238
?
.
239
-
,
-
?
,
,
,
240
?
241
-
,
.
,
.
242
-
?
243
-
,
.
,
,
244
.
,
?
245
-
.
.
246
-
?
247
-
-
.
,
(
,
248
,
,
)
,
249
.
,
250
,
?
,
,
;
251
,
-
.
252
;
(
!
)
253
,
254
.
.
255
:
,
256
,
,
,
.
257
-
,
,
,
258
.
.
259
.
260
-
;
261
.
:
262
,
.
,
263
.
;
264
-
,
.
265
.
266
-
,
.
267
.
,
268
,
;
269
:
270
-
;
,
,
271
,
;
;
272
;
273
-
;
274
-
,
.
275
;
;
276
,
,
,
-
277
;
278
.
,
279
.
280
,
;
,
281
,
,
,
,
282
.
,
,
283
;
,
284
,
285
.
.
286
-
;
:
287
"
,
.
288
.
289
,
;
,
290
291
,
"
.
:
"
292
,
293
-
.
294
,
,
,
295
,
296
,
.
297
,
,
298
,
"
.
299
,
,
.
-
300
,
.
,
301
,
302
,
.
303
,
,
,
-
.
304
,
,
,
305
,
-
,
!
,
,
,
-
306
.
!
,
-
.
,
307
,
.
.
308
,
.
309
,
,
.
.
310
?
?
?
?
311
.
,
-
312
,
,
,
313
.
,
.
314
,
;
315
.
316
.
,
,
317
.
,
:
318
,
,
;
,
319
,
,
320
.
;
321
,
.
322
.
323
-
,
,
-
.
324
-
,
,
.
.
.
325
-
,
.
326
-
,
.
327
-
.
,
!
-
,
,
328
.
329
-
,
,
?
330
-
,
?
331
-
,
,
.
332
-
?
333
-
.
334
-
?
?
335
-
,
.
,
-
336
-
.
,
337
.
,
.
338
-
,
?
339
-
,
.
340
,
,
;
341
.
342
-
,
,
,
.
343
,
.
344
.
345
.
,
-
346
,
,
-
.
347
-
,
-
,
-
?
348
?
349
-
,
.
,
350
?
351
-
,
,
,
352
.
353
-
,
.
354
-
,
,
?
355
-
,
,
;
,
356
.
,
,
,
,
357
,
?
358
-
?
.
?
.
?
359
-
.
,
-
360
.
361
-
,
!
?
362
-
,
.
-
,
363
.
364
,
365
.
,
.
366
,
.
367
-
!
-
!
-
,
,
368
:
-
!
-
!
-
369
,
,
,
.
370
-
,
?
-
.
371
-
,
.
,
!
-
372
.
373
-
,
!
374
-
,
-
,
-
375
.
376
-
,
,
!
.
377
.
378
.
-
379
.
380
-
,
-
,
-
381
,
,
,
382
.
383
-
,
?
,
384
.
385
-
,
,
.
386
.
387
-
,
.
,
,
388
.
389
-
,
,
.
,
,
390
;
,
.
391
.
,
392
;
,
393
,
,
,
,
394
.
.
395
.
,
,
396
,
.
397
(
,
.
"
!
"
398
-
,
)
.
399
,
400
.
.
401
-
,
,
-
,
,
402
.
-
,
?
403
-
,
.
404
-
,
,
405
-
?
406
-
!
.
407
-
?
408
-
.
409
-
,
,
410
?
411
-
,
,
.
.
412
-
413
,
,
?
414
?
?
415
-
,
,
.
.
416
-
?
417
-
,
,
.
418
-
,
?
419
-
,
,
,
,
420
?
421
-
,
?
422
-
,
423
.
,
,
.
424
-
,
425
,
.
426
.
427
-
,
.
428
.
,
429
.
,
430
,
.
431
,
,
,
432
.
:
433
"
,
.
"
.
434
;
.
435
436
437
438
439
440
441
442
,
,
.
443
,
,
(
)
,
444
,
.
445
,
,
,
-
-
446
.
,
-
.
447
,
.
448
,
!
449
,
,
,
450
,
,
.
451
,
,
,
;
452
,
.
.
453
,
454
;
455
.
,
,
456
,
.
457
,
.
458
,
,
,
459
,
.
-
:
460
-
!
!
!
-
,
.
461
-
?
-
,
462
,
,
463
:
464
-
!
!
!
!
465
-
.
-
,
-
466
.
-
,
-
-
467
.
468
,
,
.
469
.
,
470
;
,
,
471
;
.
472
.
"
?
"
,
"
?
?
"
,
"
!
"
,
473
"
?
"
,
"
?
"
,
"
?
"
-
.
474
,
.
475
,
,
,
476
.
.
477
-
?
-
.
-
478
.
479
-
!
!
-
.
-
480
,
,
.
.
481
,
482
.
.
483
.
.
484
-
?
-
.
-
,
485
!
486
-
,
,
-
,
487
,
488
,
.
489
-
,
!
-
.
-
490
"
"
.
,
,
491
.
492
,
.
493
.
,
:
494
-
-
.
495
.
496
-
.
497
:
,
498
.
,
,
.
,
499
,
.
,
500
,
.
,
,
-
,
-
501
,
502
.
503
,
,
,
504
.
505
,
.
506
.
,
.
507
,
,
,
508
,
,
,
509
,
,
510
,
,
511
.
.
512
,
513
.
,
,
514
-
.
515
.
.
516
,
517
,
.
,
.
518
.
,
,
519
,
.
.
520
,
,
-
.
521
-
?
-
.
522
-
?
-
,
,
523
.
524
-
,
.
525
-
?
526
-
.
527
-
,
.
528
.
,
.
529
-
,
-
,
-
.
.
530
,
,
.
531
532
;
.
533
-
?
-
.
534
-
,
.
535
-
,
?
536
-
.
537
-
.
538
,
539
.
,
.
540
,
,
541
:
542
-
?
543
-
,
,
.
544
,
.
,
.
545
-
,
-
.
-
.
546
.
547
-
,
-
,
548
,
.
549
,
,
550
-
,
.
551
,
,
552
.
.
,
553
,
554
.
,
:
"
555
"
,
.
,
556
,
557
"
-
"
.
,
.
,
-
558
,
-
.
559
.
560
-
,
,
-
.
561
,
,
562
.
.
563
,
;
,
,
.
564
,
565
,
.
566
.
567
-
,
-
;
.
568
.
-
,
-
.
.
569
,
-
.
570
.
571
.
.
,
572
,
,
573
.
574
-
?
?
-
.
575
-
!
!
,
!
576
.
,
,
.
577
!
-
,
.
578
-
,
?
579
-
;
580
,
,
.
581
,
582
.
583
.
,
,
584
.
,
585
.
586
;
-
,
587
-
,
.
588
,
,
.
589
,
:
"
-
590
"
,
-
.
,
591
.
592
,
593
;
.
-
594
,
;
.
,
595
;
,
596
,
.
597
.
598
,
,
,
599
,
,
,
,
600
.
601
602
;
,
,
603
,
604
605
:
,
606
-
,
,
607
,
608
.
609
610
,
,
611
,
-
,
612
-
,
.
613
:
614
.
615
,
,
.
616
-
,
617
,
:
618
-
,
619
.
620
.
621
,
,
622
?
,
623
?
,
,
624
,
?
625
,
,
.
626
,
,
627
,
-
?
628
?
629
,
?
630
,
,
-
631
?
632
,
,
?
633
,
?
634
?
;
635
-
;
636
?
637
,
,
638
639
:
,
,
.
640
,
,
,
641
.
642
,
?
643
,
,
644
,
,
,
645
?
646
,
,
,
647
:
"
,
,
,
!
"
648
,
,
;
649
650
.
651
-
?
?
-
,
652
,
,
,
,
653
,
.
654
,
,
-
655
.
,
,
656
,
.
,
657
,
,
:
-
658
,
!
659
;
,
660
-
.
,
-
.
661
,
.
.
662
:
,
663
.
,
664
,
.
665
,
.
666
-
,
,
,
,
-
.
-
667
,
,
,
668
.
669
-
,
?
670
-
,
.
;
,
671
.
,
.
672
,
673
.
674
,
!
675
!
,
.
676
-
,
,
?
-
.
677
-
,
,
-
.
678
-
,
.
,
.
679
-
.
,
,
680
.
681
-
,
,
-
,
682
.
-
,
,
683
.
?
,
684
.
,
-
.
685
-
,
-
.
-
,
686
,
.
687
-
?
,
-
688
.
689
-
?
-
690
.
-
,
,
-
.
-
,
691
.
692
-
,
-
,
-
:
693
,
.
,
,
694
;
-
695
.
696
-
,
.
697
-
!
!
,
698
.
,
,
,
,
,
699
,
;
.
,
,
700
!
,
.
701
-
,
.
.
702
.
,
,
.
703
-
;
,
!
704
-
.
705
,
:
706
,
,
707
:
708
-
,
,
;
709
.
710
-
.
.
.
-
.
711
-
,
,
;
712
,
.
713
.
714
-
!
715
-
,
.
!
,
716
,
.
,
717
;
.
(
718
)
,
,
719
;
720
,
.
721
.
722
,
,
.
723
-
,
-
,
-
.
.
724
.
.
725
.
726
-
,
,
?
-
727
.
728
-
,
.
.
729
-
,
.
,
730
,
.
731
.
,
,
.
.
.
732
?
733
.
.
.
,
734
-
-
,
735
.
736
,
,
737
.
738
-
,
-
739
:
-
.
,
740
,
.
,
,
741
.
,
742
.
!
743
.
744
-
!
,
,
,
745
,
.
746
;
,
,
,
747
.
,
748
;
,
.
,
.
749
,
,
750
.
751
-
,
.
752
.
753
-
.
754
-
,
.
,
755
.
756
-
?
?
757
-
,
,
!
758
,
,
,
.
759
,
,
760
.
761
,
.
762
-
,
,
-
.
-
763
.
.
764
-
,
.
,
!
765
.
.
.
.
766
-
,
-
.
767
-
.
,
,
,
768
,
769
,
-
,
-
770
.
.
,
,
-
,
771
.
772
,
,
773
.
,
774
.
,
775
,
,
776
.
,
777
.
.
.
778
,
,
779
,
.
780
,
,
,
781
,
,
782
,
,
.
783
.
,
784
,
.
,
785
.
786
-
,
-
,
-
787
,
.
788
-
.
,
,
?
789
-
,
.
790
-
,
,
.
791
,
!
792
-
.
.
.
793
-
,
?
794
-
;
,
.
.
.
795
-
.
796
-
;
,
,
-
.
797
,
.
798
-
,
,
-
,
799
.
800
,
801
.
,
,
802
,
:
803
-
!
-
,
.
-
804
,
.
-
805
,
?
806
-
,
.
807
-
,
-
.
-
808
.
,
-
,
809
-
,
-
,
810
-
.
,
-
,
811
,
-
,
.
812
,
813
,
,
814
:
,
,
,
815
,
.
,
816
,
817
.
,
818
,
.
819
-
,
?
820
,
,
821
.
822
-
,
.
823
-
,
?
824
,
,
,
,
?
825
?
826
-
,
.
827
-
,
.
828
-
,
.
829
-
.
,
,
,
830
.
831
-
,
-
.
832
-
,
.
833
,
,
,
834
.
.
835
-
,
,
?
836
-
!
,
.
837
-
,
,
838
.
839
-
,
.
840
-
,
,
841
,
?
842
-
,
.
843
.
,
,
-
,
844
,
.
845
-
,
,
,
,
,
846
,
.
847
.
848
-
!
849
.
,
,
850
,
851
.
852
-
,
,
.
,
853
,
,
.
854
,
855
.
856
-
,
,
.
857
.
,
858
:
"
-
"
,
.
859
,
:
"
,
,
"
.
860
,
-
.
861
?
.
862
,
?
863
-
,
.
864
-
,
.
,
,
865
,
,
866
,
,
,
.
867
,
,
868
,
.
869
,
,
:
870
"
,
,
.
,
"
.
871
,
.
872
,
,
,
,
873
,
.
874
-
,
,
875
,
.
876
-
,
.
,
,
,
.
877
,
,
.
878
.
,
879
.
.
880
-
,
-
.
-
.
,
881
?
?
,
,
,
882
?
883
,
.
,
884
.
885
-
,
,
886
,
887
,
,
888
.
,
889
,
.
890
-
,
.
.
891
-
,
,
892
,
,
,
893
;
,
894
;
,
-
895
,
896
.
,
"
"
.
897
-
,
.
-
898
.
,
899
;
,
:
900
,
.
901
-
,
.
902
,
,
903
.
.
904
,
,
905
;
,
,
906
.
,
907
,
908
-
.
,
909
,
910
.
,
,
911
.
.
,
912
,
,
913
.
914
,
.
915
,
,
,
916
,
,
,
917
?
918
,
.
?
,
919
-
.
920
!
,
921
,
;
922
,
,
,
.
923
:
924
-
,
,
925
,
,
926
,
,
927
?
928
-
,
-
,
-
,
929
.
;
930
,
-
;
-
,
,
931
,
,
-
,
932
.
933
-
!
,
,
934
.
,
-
,
-
,
935
,
,
,
936
,
.
.
.
937
.
,
.
938
,
939
,
.
940
,
.
941
;
.
942
-
,
-
,
943
,
,
944
,
-
,
,
945
?
,
,
-
,
946
?
947
,
,
948
-
.
949
-
,
,
!
-
,
.
-
950
.
,
951
?
952
-
?
,
.
953
-
.
!
954
,
955
.
,
?
956
-
,
,
.
957
-
,
!
,
.
958
?
959
:
.
960
-
,
.
961
-
!
,
?
962
-
,
.
963
-
,
,
!
,
,
!
964
,
,
,
.
965
.
,
,
.
966
,
,
,
967
-
:
968
-
.
.
969
.
970
971
972
973
974
975
976
977
-
,
978
;
,
979
.
,
980
.
,
981
-
,
,
982
,
,
,
983
,
,
,
984
.
985
,
,
,
986
.
987
,
,
988
,
989
-
,
990
.
,
991
,
-
:
992
,
993
.
994
,
995
,
996
-
,
,
997
,
.
998
,
-
.
999
,
;
1000