- И образованный?
- Сент-Джон - человек обширных и серьезных познаний.
- Ты как будто сказала, что тебе не нравится, как он держится? Что же
он, напыщенный педант?
- Я ничего не говорила о его манере держаться, но если бы она мне не
нравилась, значит, у меня весьма дурной вкус; он изысканно вежлив, спокоен -
словом, настоящий джентльмен.
- А его наружность?.. Я забыл, каким ты описывала его; вероятно, это
грубоватый викарий, в тесном белом галстуке, выступающий как на котурнах, в
своих штиблетах на толстых подошвах, не так ли?
- Сент-Джон хорошо одевается. Он красивый мужчина - высокий блондин с
прекрасными голубыми глазами и греческим профилем.
- (В сторону.) Черт бы его побрал! (Обращаясь ко мне.) Он, видно,
нравился тебе, Джен?
- Да, мистер Рочестер, он мне нравился; но вы уже спрашивали меня об
этом.
Я, конечно, понимала, куда клонит мой собеседник: в нем пробудилась
ревность. Она жалила его, но ее укусы были целительны: они отвлекали его от
гнетущих мыслей. Поэтому я и не спешила заговорить эту змею.
- Может быть, вы сойдете с моих колен, мисс Эйр? - последовала
несколько неожиданная реплика.
- Отчего же, мистер Рочестер?
- Нарисованный вами образ представляет слишком уж разительный контраст
со мной. Вы изобразили пленительного Аполлона; он владеет вашей фантазией -
высокий, красивый, голубоглазый, с греческим профилем. А перед вами Вулкан -
этакий корявый кузнец, смуглый, широкоплечий и к тому же еще слепой и
однорукий.
- Мне это не приходило в голову, но вы действительно настоящий Вулкан,
сэр.
- Ну, так убирайтесь вон, сударыня, скатертью дорога! Но, прежде чем
уйти (и он еще крепче прижал меня к себе), будьте так любезны ответить мне
на кое-какие вопросы.
Он помолчал.
- Какие вопросы, мистер Рочестер? Тут последовал настоящий допрос:
- Когда Сент-Джон устраивал вас на место учительницы в Мортоне, он еще
не знал, что вы его кузина?
- Не знал.
- Вы часто с ним виделись? Он иногда заходил в школу.
- Ежедневно.
- Он одобрял вашу работу, Джен? Я знаю, вы делали все безукоризненно,
ведь вы же умница.
- Да, он ее одобрял.
- И он, конечно, обнаружил в вас много достоинств, о которых не
подозревал? У вас незаурядные способности.
- На этот счет ничего вам не могу сказать.
- Вы говорите, что жили в маленьком коттедже близ школы. Навещал он вас
когда-нибудь?
- Иногда.
- По вечерам?
- Раз или два. Наступила пауза.
- А сколько времени вы прожили с ним и с его сестрами, после того как
было установлено ваше родство?
- Пять месяцев.
- Много ли Риверс проводил времени в вашем обществе?
- Много. Маленькая гостиная служила ему и нам рабочей комнатой; он
сидел у окна, а мы за столом.
- И подолгу он занимался?
- Да, подолгу.
- Чем?
- Языком индустани.
- А что вы делали в это время?
- Сперва я изучала немецкий.
- Это он с вами занимался?
- Он не знает немецкого.
- А он ничем с вами не занимался?
- Немного языком индустани.
- Риверс занимался с вами индустани?
- Да, сэр.
- И со своими сестрами тоже?
- Нет.
- Значит, ему хотелось учить вас?
- Да. Снова пауза.
- А с чего он это выдумал? На что вам мог понадобиться индустани?
- Он хотел, чтобы я поехала с ним в Индию.
- Ага! Вот я и докопался до сути дела. Он хотел на вас жениться?
- Он просил моей руки.
- Это ложь, бесстыдная выдумка, мне назло!
- Прошу прощения, но это чистая правда; он просил меня об этом не раз,
и притом с настойчивостью, которая могла бы поспорить с вашей.
- Мисс Эйр, повторяю, вы можете уйти. Сколько раз я должен это
повторять? Отчего вы упорно продолжаете сидеть у меня на коленях, когда я
попросил вас удалиться?
- Мне и здесь хорошо.
- Нет, Джен, вам не может быть здесь хорошо, ваше сердце далеко - оно с
вашим кузеном, с этим Сент-Джоном. А я-то считал, что моя маленькая Джен
целиком принадлежит мне! Я верил, что она меня любит, даже когда она меня
покинула; это была капля меду в океане горечи. Хотя мы и были разлучены,
хотя я и оплакивал горючими слезами нашу разлуку, - я все же не мог
допустить, чтобы та, о ком я так тоскую, полюбила другого. Но бесполезно
горевать. Оставьте меня, Джен, уезжайте и выходите замуж за Риверса.
- Ну, так столкните меня, сэр, прогоните меня, - добровольно я вас не
покину.
- Джен, мне так дорог звук вашего голоса, он вновь воскрешает во мне
надежду, он такой правдивый. Он напоминает мне то, что было год назад. Я
забываю, что вы связаны иными узами. Но я не такой безумец... Идите...
- Куда же мне идти, сэр?
- Своей дорогой - с мужем, которого вы себе избрали.
- Кто же это?
- Вы знаете - это Сент-Джон Риверс.
- Он мне не муж и никогда им не будет. Сент-Джон меня не любит, и я его
не люблю. Он любил (по-своему, не так, как вы умеете любить) красивую
молодую девушку по имени Розамунда и хотел на мне жениться только потому,
что видел во мне подходящую подругу для миссионера, к чему та совершенно не
подходит. Он человек возвышенной души, но он суров, а со мной холоден, как
айсберг. Он не похож на вас, сэр; я не чувствую себя счастливой в его
присутствии. У него нет ко мне снисходительности, нет и нежности. Его не
привлекает даже моя молодость, он ценит во мне лишь мои полезные моральные
качества. И я должна вас покинуть, сэр, и отправиться к нему?
Я невольно содрогнулась и инстинктивно прижалась к своему слепому, но
горячо любимому хозяину. Он улыбнулся.
- Как,Джен?Это правда?Иотношения между вами и Риверсом
действительно таковы?
- Безусловно, сэр. О, вам незачем ревновать! Я просто хотела немножко
вас подразнить, чтобы отвлечь от грустных мыслей; я считала, что гнев для
вас полезнее скорби. Но раз вам так дорога моя любовь, успокойтесь. Если бы
вы только знали, как я вас люблю, вы были бы горды и довольны. Все мое
сердце принадлежит вам, сэр! Оно ваше и останется вашим, хотя бы даже злой
рок навеки удалил меня от вас.
Он поцеловал меня, но вдруг лицо его вновь потемнело от мрачных дум.
- Жалкий слепец! Калека! - пробормотал он горестно.
Я ласкала его, желая утешить. Я знала, о чем он думает, и хотела об
этом заговорить, но не решалась. Когда он отвернулся на мгновение, я
увидела, как из-под его закрытого века скатилась слеза и потекла по
мужественному лицу. Сердце мое переполнилось.
- Я совсем, как старый, разбитый молнией каштан в торнфильдском саду, -
заговорил он спустя некоторое Время. - И какое имеет право такая развалина
требовать, чтобы весенняя жимолость обвила ее свежей листвой?
- Вы вовсе не развалина, сэр, и не дерево, разбитое молнией, вы могучий
зеленеющий дуб. Цветы и кусты будут и без вашей просьбы расти у ваших
корней, им отрадна ваша благостная тень; и, поднимаясь кверху, они прильнут
к вам и обовьют вас, ибо ваш могучий ствол служит им надежной опорой.
Он снова улыбнулся: мои слова утешили его.
- Ты говоришь о друзьях, Джен? - спросил он.
- Да, о друзьях, - отвечала я не совсем уверенно, так как имела в виду
большее, чем дружбу, но не могла найти подходящего слова. Он пришел мне на
помощь.
- Ах, Джен! Но я хочу иметь жену!
- В самом деле, сэр?
- Да. Это для вас новость?
- Конечно, вы об этом ничего еще не говорили.
- Это неприятная для вас новость?
- Смотря по обстоятельствам, сэр, смотря по вашему выбору.
- Вы его сделаете за меня, Джен. Я подчинюсь вашему решению.
- В таком случае, сэр, выберите ту, что любит вас больше всех.
- Ну, тогда я выберу ту, кого я больше всех люблю. Джен, вы пойдете за
меня замуж?!
- Да, сэр.
- За несчастного слепца, которого вам придется водить за руку?
- Да, сэр.
- За калеку, на двадцать лет старше вас, за которым вам придется
ходить?
- Да, сэр.
- Правда, Джен?
- Истинная правда, сэр.
- О моя любимая! Господь да благословит тебя и наградит!
- Мистер Рочестер, если я хоть раз совершила доброе дело, если меня
когда-либо осеняла благая мысль, если я молилась искренне и горячо, если
стремилась только к тому, что справедливо, - теперь я вознаграждена! Быть
вашей женой для меня вершина земного счастья.
- Это потому, что ты находишь радость в жертве.
- В жертве? Чем я жертвую? Голодом ради пищи, ожиданием ради исполнения
желания? Разве возможность обнять того, кто мне мил, прижаться губами к
тому, кого я люблю, опереться на того, кому я доверяю, - значит принести
жертву? Если так, то, конечно, я нахожу радость в жертве.
- И ты готова терпеть мои немощи, Джен? Мириться с убожеством?
- Его не существует для меня,сэр. Теперь, когда я могу быть
действительно вам полезной, я люблю вас даже больше, чем раньше, когда вы, с
высоты своего величия, хотели только дарить и покровительствовать.
- До сих пор мне была ненавистна помощь, мне было противно, когда меня
водили за руку, а теперь я чувствую, как мне это будет приятно. Мне было
тяжело опираться на плечо наемника, но отрадно чувствовать, что моя рука
сжимает маленькие пальчики Джен. Лучше полное одиночество, чем постоянная
зависимость от прислуги; но нежная забота Джен будет для меня неиссякаемым
источником радости. Я люблю Джен, но любит ли она меня?
- Всем существом, сэр.
- Если дело обстоит так, то нам нечего больше ждать: нам надо
немедленно обвенчаться.
Он говорил с жаром, в нем пробуждалась его прежняя пылкость.
- Мы должны стать нераздельными,Джен; нечего откладывать, надо
получить разрешение на брак и обвенчаться.
- Мистер Рочестер,я только сейчас заметила, что солнце сильно
склонилось к западу и Пилот уже убежал домой обедать. Дайте мне взглянуть на
ваши часы.
- Прицепи их к своему кушаку, Джен, и оставь их у себя; мне они больше
не нужны.
- Уже около четырех часов, сэр. Вы не голодны?
- Через два дня должна быть наша свадьба, Джен. Теперь не нужно ни
нарядов, ни драгоценностей, - все это ничего не стоит.
Солнце уже высушило капли дождя на листьях, ветер стих; стало жарко.
- Знаешь, Джен, у меня на шее, под рубашкой, надето твое жемчужное
ожерелье. Я ношу его с того дня, когда потерял мое единственное сокровище, -
как воспоминание о нем.
- Мы пойдем домой лесом, это самая тенистая дорога. Но он продолжал
развивать свои мысли, не обращая внимания на мои слова.
- Джен, ты, наверно, считаешь меня неверующим, но мое сердце сейчас
полно благодарности к всеблагому богу, дающему радость на этой земле. Его
взор не то, что взор человека, - он видит яснее и судит не так, как человек,
но с совершенной мудростью. Я дурно поступил: я хотел осквернить мой
невинный цветок, коснуться его чистоты дыханием греха. Всемогущий отнял его
у меня. В своем упорстве я чуть не проклял посланное свыше испытание, -
вместо того чтобы склониться перед волей небес, я бросил ей вызов.
Божественный приговор свершился: на меня обрушились несчастья, я был на
волосок от смерти. Постигшие меня наказания были суровы, одно из них
навсегда меня смирило. Ты знаешь, как я гордился моей силой, - но где она
теперь, когда я должен прибегать к чужой помощи, как слабое дитя? Недавно,
Джен, - только недавно, - начал я видеть и узнавать в своей судьбе перст
божий. Я начал испытывать угрызения совести, раскаяние, желание примириться
с моим творцом. Я иногда молился; это были краткие молитвы, но глубоко
искренние.
Несколько дней назад... нет, я могу точно сказать когда, - четыре дня
назад, в понедельник вечером, я испытал странное состояние: на смену моему
бурному отчаянию, мрачности, тоске явилась печаль. Мне давно уже казалось,
что раз я нигде не могу тебя найти - значит, ты умерла. Поздно вечером,
вероятно между одиннадцатью и двенадцатью, прежде чем лечь, я стал молить
бога, чтобы он, если сочтет это возможным, поскорее взял меня из этой жизни
в иной мир, где есть надежда встретиться с Джен.
Я сидел в своей комнате, у открытого окна; мне было приятно дышать
благоуханным воздухом ночи; правда, я не мог видеть звезд, а месяц
представлялся мне лишь светлым туманным пятном. Я тосковал о тебе, Дженет!
О, я тосковал о тебе и душой и телом. Я спрашивал бога в тоске и смирении,
не довольно ли я уже вытерпел мук, отчаяния и боли и не будет ли мне дано
вновь испытать блаженство и мир? Что все постигшее меня я заслужил, это я
признавал, но я сомневался, хватит ли у меня сил на новые страдания. Я молил
его - и вот с моих губ невольно сорвалось имя, альфа и омега моих сердечных
желаний: "Джен! Джен! Джен!"
- Вы произнесли эти слова вслух?
- Да, Джен. Если бы кто-нибудь услыхал меня, он решил бы, что я
сумасшедший, с такой неистовой силой вырвались у меня эти слова.
- И это было в прошлый понедельник около полуночи?
- Да, но не важно время; самое странное то, что за этим последовало. Ты
сочтешь меня суеверным, - правда, у меня в крови есть и всегда была
некоторая склонность к суеверию, тем не менее это правда, что я услыхал то,
о чем сейчас расскажу.
Когда я воскликнул: "Джен, Джен, Джен!", голос (я не могу сказать
откуда, но знаю, чей он) отвечал: "Иду! Жди меня!" - и через мгновение
ночной ветер донес до меня слова: "Где ты?"
Я хотел бы передать тебе ту картину, то видение, которое вызвал во мне
этот возглас; однако трудно выразить это словами. Ферндин, как ты видишь,
окружен густым лесом, и всякий звук здесь звучит глухо и замирает без
отголосков. Но слова "где ты?" были произнесены, казалось, среди гор, ибо я
слышал, как их повторяло горное эхо. И мне почудилось, будто более свежий,
прохладный ветер коснулся моего лба; мне представилось, что я встречаюсь с
Джен в какой-то дикой, пустынной местности. Духовно мы, вероятно, и
встретились. Ты в этот час, Джен, конечно, спала глубоким сном; быть может,
твоя душа покинула комнату и отправилась утешать мою: ибо это был твой
голос, - это так же верно, как то, что я жив! Это был твой голос.
Вы знаете, читатель, что именно в понедельник, около полуночи, я
услышала таинственный призыв; как раз этими словами я на него ответила. Я
выслушала рассказ мистера Рочестера, но ничем на него не отозвалась.
Совпадение было так необъяснимо и так меня поразило, что я не могла говорить
о нем и обсуждать его. Это неизбежно произвело бы глубочайшее впечатление на
душу моего собеседника, а эту душу, которая столько пережила и поэтому имела
особую склонность к мрачности, не следовало сейчас уводить в глубокую тень
сверхъестественного. Итак, я затаила все это в своем сердце.
- Теперь ты уже не будешь удивляться, - продолжал мой хозяин, - почему,
когда ты так неожиданно предстала предо мной вчера вечером, мне было трудно
поверить, что ты не видение и не один только голос, который замрет и
растворится в тишине, как замерли в тот раз твой шепот и горное эхо. Теперь,
благодарение богу, я знаю, что все это другое. Да, я благодарю бога.
Он благоговейно обнажил голову и, опустив незрячие глаза, склонился в
безмолвной молитве.
- Я благодарю творца за то, что в дни суда он вспомнил о милосердии. Я
смиренно молю моего искупителя, чтобы он дал мне силы отныне вести более
чистую жизнь, чем та, какую я вел до сих пор.
Затем он протянул ко мне руку, чтобы я его повела, Я взяла эту дорогую
руку, на мгновение прижала ее к своим губам, затем дала ему обнять меня за
плечи: будучи гораздо ниже его, я одновременно служила ему и опорой и
поводырем. Мы вошли в лес и направились домой.
Глава XXXVIII
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Читатель, я стала его женой. Это была тихая свадьба: присутствовали
лишь он и я, священник и причетник. Когда мы вернулись из церкви, я
отправилась на кухню, где Мери готовила обед, а Джон чистил ножи, и сказала:
- Мери, сегодня утром я обвенчалась с мистером Рочестером.
Экономка и ее муж были почтенные, флегматичного склада люди, которым
можно было в любое время спокойно сообщить самую важную новость, не рискуя
услышать визгливые восклицания ибыть оглушенной потоком недоуменных
расспросов. Мери взглянула на меня с удивлением; ложка, которой она поливала
соусом пару жарившихся цыплят, на несколько мгновений замерла в воздухе, и
на те же несколько мгновений Джон перестал чистить ножи. Склонившись затем
над жарким, Мери только сказала:
- Обвенчались, мисс! В самом деле? - и прибавила: - Я видела, что вы с
хозяином куда-то пошли, но не знала, что вы отправились в церковь венчаться.
- Сказав это, она продолжала поливать жаркое.
Обернувшись к Джону, я видела, что он широко улыбается.
- Я говорил Мери, что этим дело кончится, - сказал он. - Я догадывался,
что у мистера Эдварда на уме (Джон был старым слугою, он знал своего хозяина
еще когда тот был младшим в семье, и поэтому часто называл его по имени), и
был уверен, что он не станет долго ждать. Что ж, правильно сделал, как мне
сдается. Желаю вам счастья, мисс, - и он отвесил мне почтительный поклон.
- Спасибо, Джон! Мистер Рочестер просил меня передать вот это вам и
Мери. - Я вложила ему в руку пятифунтовый билет и, не ожидая, что они еще
скажут, ушла из кухни. Некоторое время спустя, проходя мимо двери кухни, я
услышала следующие слова:
- Она подходит ему куда лучше, чем какая-нибудь важная леди. - И затем:
- Правда, из себя она неказиста, но зато сердце у нее доброе и ничего
плохого про нее не скажешь; а что до него, то всякому ясно, что она кажется
ему первой красавицей.
Я сейчас же написала в Мурхауз и в Кембридж, сообщая об этой перемене в
моей жизни и объясняя, чем она вызвана. Диана и Мери одобрили этот шаг.
Диана прибавила, что, как только окончится медовый месяц, она приедет меня
навестить.
- Лучше ей этого не дожидаться, - сказал мистер Рочестер, когда я
прочла ему письмо, - а то она, пожалуй, никогда не приедет; наш медовый
месяц будет сиять нам всю нашу жизнь, и его лучи померкнут лишь над твоей и
моей могилой.
Не знаю, как принял Сент-Джон это известие; он так и не ответил на
письмо, в котором я извещала его об этом событии. Однако спустя полгода он
все-таки мне написал; правда, не упоминая ни о мистере Рочестере, ни о моем
замужестве. Его письмо было написано в сдержанном тоне, хотя и очень
серьезном, но ласковом. С тех пор мы обмениваемся с ним письмами не слишком
часто, но регулярно; он надеется, что я счастлива, и верит, что я не из
числа тех, кто живет в этом мире без бога и поглощен лишь земными
интересами.
Вы еще не совсем забыли маленькую Адель, не правда ли, читатель? Я о
ней ни на минуту не забывала. Вскоре я попросила у мистера Рочестера
разрешения навестить Адель в школе, куда он ее поместил. Меня тронула ее
бурная радость, когда она увидела меня. Девочка показалась мне худой и
бледной; она жаловалась, что ей живется трудно. И действительно, порядки в
этом заведении оказались слишком строгими и методы обучения слишком суровыми
для ребенка ее возраста; я увезла ее домой. Я собиралась снова сделаться ее
гувернанткой, но вскоре увидела, что это невозможно: мое время и заботы
принадлежали другому, - мой муж так в них нуждался!
Поэтому я нашла более подходящую школу, в нашей местности, где могла
часто навещать Адель и иногда брать ее домой. Я заботилась о том, чтобы у
нее было все необходимое, и скоро она там освоилась, почувствовала себя
вполне счастливой и стала делать быстрые успехи в учении. С годами
английское воспитание в значительной мере отучило девочку от ее французских
замашек; и по окончании ею школы я приобрела в ее лице приятную и услужливую
помощницу, покорную, веселую и скромную. Своими заботами обо мне и о моих
близких она давно уже отплатила мне за любовь и внимание, которые встречала
с моей стороны.
Моя повесть подходит к концу. Еще несколько слов о моей замужней жизни
и о судьбе тех, чьи имена встречались в моем рассказе, - и я кончаю.
Уже десять лет, как я замужем. Я знаю, что значит всецело жить для
человека, которого любишь больше всего на свете. Я считаю себя бесконечно
счастливой, и моего счастья нельзя выразить никакими словами, потому что мы
с мужем живем друг для друга. Ни одна женщина в мире так всецело не
принадлежит своему мужу. Нас так же не может утомить общество друг друга,
как не может утомить биение сердца, которое бьется в его и в моей груди;
поэтому мы неразлучны. Быть вместе - значит для нас чувствовать себя так же
непринужденно, как в одиночестве, и так же весело, как в обществе. Весь день
проходит у нас в беседе, и наша беседа - это, в сущности, размышление вслух.
Я всецело ему доверяю, а он - мне; наши характеры идеально подходят друг к
другу, почему мы и живем душа в душу.
Первые два года нашего брака мистер Рочестер оставался слепым. Быть
может, это обстоятельство особенно нас сблизило, особенно нас связало; ведь
я была тогда его зрением, как до сих пор остаюсь его правой рукой. Я была в
буквальном смысле (как он нередко меня называл) зеницей его очей. Он видел
природу и читал книги через меня; никогда я не уставала смотреть за него и
описывать поля, деревья, города, реки, облака и солнечные лучи - весь
окружающий нас пейзаж; передавать впечатления от погоды; доверять его слуху
то, в чем отказывали ему глаза. Никогда не уставала ему читать, не уставала
водить туда, куда ему хотелось, и делать для него то, о чем он просил. И эти
услуги доставляли мне всю полноту радости, утонченной, хоть и немного
грустной, ибо мистер Рочестер просил о них без мучительного стыда и без
гнетущего унижения. Он любил меня так глубоко, что, не колеблясь, прибегал к
моей помощи; он чувствовал, как нежно я его люблю, и знал, что принимать мои
заботы - значило доставлять мне истинную радость.
Однажды утром, в конце второго года, когда я писала письмо под его
диктовку, он подошел, наклонился надо мной и сказал:
- Джен, у тебя на шее какое-то блестящее украшение? На мне была золотая
цепочка, я ответила:
- Да.
- И на тебе голубое платье?
Это было действительно так. Затем он сообщил мне, что с некоторых пор
ему кажется,будто темная пелена у него на глазу становится более
прозрачной: теперь он убедился в этом.
Мы обратились в Лондоне к выдающемуся окулисту, и мистер Рочестер через
некоторое время стал видеть этим глазом. Он теперь видит не очень отчетливо,
не может подолгу читать и писать, но может передвигаться один, и нет
надобности водить его за руку; теперь уже небо для него не пустая бездна, и
земля не кажется ему мраком. Когда ему положили на колени его первенца, он
увидел, что мальчик унаследовал его глаза - такие, какими они были прежде, -
большие, черные, блестящие. И он снова с глубокой благодарностью признал,
что бог обратил на него свою милость.
Итак, мой Эдвард и я - мы оба счастливы; счастливы также и наши любимые
друзья. Диана и Мери Риверс обе замужем; поочередно, раз в год, они
приезжают погостить к нам, и мы изредка посещаем их. Муж Дианы - капитан
флота, храбрый офицер и прекрасный человек. Муж Мери - священник, школьный
товарищ ее брата, по своим дарованиям и моральным качествам он достоин своей
избранницы. И капитан Фицджемс и мистер Уортон любят своих жен и взаимно
любимы. Что касается Сент-Джона, то он покинул Англию и уехал в Индию. Он
вступил на путь, который сам избрал, и до сих пор следует этой стезей.
Он так и не женился и вряд ли женится. До сих пор он один справляется
со своей задачей; и эта задача близка к завершению: его славное солнце
клонится к закату. Последнее письмо, полученное от него, вызвало у меня на
глазах слезы: он предвидит свою близкую кончину. Я знаю, что следующее
письмо, написанное незнакомой рукой, сообщит мне, что господь призвал к себе
своего неутомимого и верного слугу.
-
?
1
-
-
-
.
2
-
,
,
?
3
,
?
4
-
,
5
,
,
;
,
-
6
,
.
7
-
?
.
.
,
;
,
8
,
,
,
9
,
?
10
-
-
.
-
11
.
12
-
(
.
)
!
(
.
)
,
,
13
,
?
14
-
,
,
;
15
.
16
,
,
,
:
17
.
,
:
18
.
.
19
-
,
,
?
-
20
.
21
-
,
?
22
-
23
.
;
-
24
,
,
,
.
-
25
,
,
26
.
27
-
,
,
28
.
29
-
,
,
,
!
,
30
(
)
,
31
-
.
32
.
33
-
,
?
:
34
-
-
,
35
,
?
36
-
.
37
-
?
.
38
-
.
39
-
,
?
,
,
40
.
41
-
,
.
42
-
,
,
,
43
?
.
44
-
.
45
-
,
.
46
-
?
47
-
.
48
-
?
49
-
.
.
50
-
,
51
?
52
-
.
53
-
?
54
-
.
;
55
,
.
56
-
?
57
-
,
.
58
-
?
59
-
.
60
-
?
61
-
.
62
-
?
63
-
.
64
-
?
65
-
.
66
-
?
67
-
,
.
68
-
?
69
-
.
70
-
,
?
71
-
.
.
72
-
?
?
73
-
,
.
74
-
!
.
?
75
-
.
76
-
,
,
!
77
-
,
;
,
78
,
.
79
-
,
,
.
80
?
,
81
?
82
-
.
83
-
,
,
,
-
84
,
-
.
-
,
85
!
,
,
86
;
.
,
87
,
-
88
,
,
,
.
89
.
,
,
.
90
-
,
,
,
,
-
91
.
92
-
,
,
93
,
.
,
.
94
,
.
.
.
.
.
.
.
95
-
,
?
96
-
-
,
.
97
-
?
98
-
-
-
.
99
-
.
-
,
100
.
(
-
,
,
)
101
,
102
,
103
.
,
,
,
104
.
,
;
105
.
,
.
106
,
107
.
,
,
?
108
,
109
.
.
110
-
,
?
?
111
?
112
-
,
.
,
!
113
,
;
,
114
.
,
.
115
,
,
.
116
,
!
,
117
.
118
,
.
119
-
!
!
-
.
120
,
.
,
,
121
,
.
,
122
,
-
123
.
.
124
-
,
,
,
-
125
.
-
126
,
?
127
-
,
,
,
,
128
.
129
,
;
,
,
130
,
.
131
:
.
132
-
,
?
-
.
133
-
,
,
-
,
134
,
,
.
135
.
136
-
,
!
!
137
-
,
?
138
-
.
?
139
-
,
.
140
-
?
141
-
,
,
.
142
-
,
.
.
143
-
,
,
,
.
144
-
,
,
.
,
145
?
!
146
-
,
.
147
-
,
?
148
-
,
.
149
-
,
,
150
?
151
-
,
.
152
-
,
?
153
-
,
.
154
-
!
!
155
-
,
,
156
-
,
,
157
,
,
-
!
158
.
159
-
,
.
160
-
?
?
,
161
?
,
,
162
,
,
,
,
-
163
?
,
,
,
.
164
-
,
?
?
165
-
,
.
,
166
,
,
,
,
167
,
.
168
-
,
,
169
,
,
.
170
,
,
171
.
,
172
;
173
.
,
?
174
-
,
.
175
-
,
:
176
.
177
,
.
178
-
,
;
,
179
.
180
-
,
,
181
.
182
.
183
-
,
,
;
184
.
185
-
,
.
?
186
-
,
.
187
,
,
-
.
188
,
;
.
189
-
,
,
,
,
190
.
,
,
-
191
.
192
-
,
.
193
,
.
194
-
,
,
,
,
195
,
.
196
,
,
-
,
,
197
.
:
198
,
.
199
.
,
-
200
,
.
201
:
,
202
.
,
203
.
,
,
-
204
,
,
?
,
205
,
-
,
-
206
.
,
,
207
.
;
,
208
.
209
.
.
.
,
,
-
210
,
,
:
211
,
,
.
,
212
-
,
.
,
213
,
,
214
,
,
,
215
,
.
216
,
;
217
;
,
,
218
.
,
!
219
,
.
,
220
,
221
?
,
222
,
,
.
223
-
,
224
:
"
!
!
!
"
225
-
?
226
-
,
.
-
,
,
227
,
.
228
-
?
229
-
,
;
,
.
230
,
-
,
231
,
,
,
232
.
233
:
"
,
,
!
"
,
(
234
,
,
)
:
"
!
!
"
-
235
:
"
?
"
236
,
,
237
;
.
,
,
238
,
239
.
"
?
"
,
,
,
240
,
.
,
,
241
;
,
242
-
,
.
,
,
243
.
,
,
,
;
,
244
:
245
,
-
,
,
!
.
246
,
,
,
,
247
;
.
248
,
.
249
,
250
.
251
,
,
252
,
253
.
,
.
254
-
,
-
,
-
,
255
,
256
,
,
257
,
.
,
258
,
,
.
,
.
259
,
,
260
.
261
-
,
.
262
,
263
,
,
.
264
,
,
265
,
,
266
:
,
267
.
.
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
,
.
:
280
,
.
,
281
,
,
,
:
282
-
,
.
283
,
,
284
,
285
286
.
;
,
287
,
,
288
.
289
,
:
290
-
,
!
?
-
:
-
,
291
-
,
,
.
292
-
,
.
293
,
,
.
294
-
,
,
-
.
-
,
295
(
,
296
,
)
,
297
,
.
,
,
298
.
,
,
-
.
299
-
,
!
300
.
-
,
,
301
,
.
,
,
302
:
303
-
,
-
.
-
:
304
-
,
,
305
;
,
,
306
.
307
,
308
,
.
.
309
,
,
,
310
.
311
-
,
-
,
312
,
-
,
,
;
313
,
314
.
315
,
-
;
316
,
.
317
-
;
,
,
318
.
,
319
,
.
320
,
;
,
,
,
321
,
322
.
323
,
,
?
324
.
325
,
.
326
,
.
327
;
,
.
,
328
329
;
.
330
,
,
:
331
,
-
!
332
,
,
333
.
,
334
,
,
335
.
336
337
;
338
,
,
.
339
,
340
.
341
.
342
,
,
-
.
343
,
.
,
344
,
.
345
,
,
346
.
347
.
,
348
,
;
349
.
-
350
,
,
,
.
351
,
-
,
,
.
352
,
-
;
353
,
.
354
.
355
,
,
;
356
,
.
357
(
)
.
358
;
359
,
,
,
,
-
360
;
;
361
,
.
,
362
,
,
,
.
363
,
,
364
,
365
.
,
,
,
366
;
,
,
,
367
-
.
368
,
,
369
,
,
:
370
-
,
-
?
371
,
:
372
-
.
373
-
?
374
.
,
375
,
376
:
.
377
,
378
.
,
379
,
,
380
;
,
381
.
,
382
,
-
,
,
-
383
,
,
.
,
384
.
385
,
-
;
386
.
;
,
,
387
,
.
-
388
,
.
-
,
389
,
390
.
391
.
-
,
.
392
,
,
.
393
.
394
;
:
395
.
,
,
396
:
.
,
397
,
,
,
398
.
399