и вместе с ней упала в яму, прикрытую ветками.
Глубина была немалая, но падение оказалось мягким, и девушка почти не
ушиблась. Она упала вместе с воровкой в просторное подземелье площадью более
ста туазов, довольно привлекательное и хорошо обставленное.
- Кто это, Серафима? - спросил высокий толстый человек, сидевший перед
горящим камином. - Кого это ты притащила в наше скромное жилище?
- Это очень глупая девчонка, - ответила воровка, - я ее разжалобила, и
она подала мне милостыню, тогда я стащила у нее все деньги, она побежала за
мной, и вот мы обе здесь. По-моему, эта девка будет для нас полезной, и я не
жалею, что встретила ее.
Главарь велел Жюстине подойти ближе.
- Да, эта находка действительно может нам пригодиться; она - не уродка
и неплохо послужит всей компании, в конце концов всегда можно придумать, чем
занять ее...
Жюстину тут же окружили мужчины, женщины, дети самого разного возраста
и разной внешности, но выражение их лиц не оставляло никаких сомнений
относительно рода занятий этого общества. Каждый пощупал ее, одобрительно
покачал головой, каждый высказал свое мнение, а все дальнейшее окончательно
убедило Жюстину, что она попала в очень дурную компанию.
- Сударь, - обратилась она к главарю, не в силах сдержать дрожь, - не
будет ли невежливым с моей стороны попросить вас объяснить, с кем я имею
дело? Я слышу, что здесь уже решают за меня без моего согласия; разве законы
приличия и справедливости не действуют у вас?
- Милочка моя, - сказал атаман, - сначала поешь пирога и проглоти
стаканчик вина, потом выслушай нас, тогда узнаешь, куда и к кому ты попала и
какое занятие тебе здесь предназначают.
Наша героиня, немного успокоившись после такого вежливого предисловия,
съела и выпила все, что ей предложили, и приготовилась слушать.
- Людей, к которым забросила тебя твоя звезда, - начал главарь, втянув
в каждую ноздрю по щепотке табака, - называют обычно попрошайками. Да, дочь
моя, мы сделали попрошайничество искусством, и благодаря нашим секретам и
нашему красноречию мы так умело вызываем у людей сострадание, что можем жить
за их счет в роскоши и довольстве круглый год. Как нет на свете добродетели
глупее, чем жалость, так нет ничего проще, чем пробудить ее в человеческом
сердце. Жалобные завывания, убедительныеречи,придуманныеболезни,
фальшивые язвы, отвратительные костюмы - вот хитрости, которые потрясают
душу и дают нам возможность наслаждаться бездельем и праздностью. Нас здесь
человек сто, одна треть всегда промышляет, а остальные пьют, едят, сношаются
и развлекаются. Взгляни на эту груду костылей, горбов, окровавленных
повязок, на эти травы, которые искажают наши лица {Молочай обыкновенный,
который в изобилии растет в лесах под Парижем - именно им пользовались эти
мошенники, чтобы изменять свою внешность путем втирания его сока в кожу
лица. Этот сок, похожий на молоко, относится к классу ядов. (Прим.
автора.)}, на детей, которыеумеютпотрошитькошелькижалостливых
женщин-матерей - вот в чем наша сила, наше богатство, вот источник наших
доходов. Мы употребляем обычно одни и те же методы, хотя варьируем их в
зависимости от обстоятельств: мы бываем убогимиинемощными,если
встречаемся с сильными людьми, но становимся дерзкими, ловкими грабителями,
когда сила на нашей стороне.
- Но вы, по крайней мере, никого не убиваете? - спросила Жюстина,
движимая сострадательным беспокойством,котороевсегдаотличалоее
прекрасную добрую душу.
- Естественно, дорогая гостья, - ответил главарь, - это бывает в случае
сопротивления или когда мы не видим другого средства, кроме кинжала или
пистолета, чтобы добиться своего:мынесчитаемубийствочем-то
непристойным. Вам часто придется встречать здесь людей, которые уйдут отсюда
только в могилу. Неужели вы считаете нас такими дураками, которые, отобрав у
человека все, что при нем есть, отпустят его, чтобы он побежал жаловаться на
нас и выдал наше убежище? Хотя нас нельзя назвать профессиональными
грабителями или убийцами: наше единственное ремесло - это попрошайничество,
мы просим подаяние, а там действуем но обстоятельствам. Главное для нас -
завладеть чужим добром, а каким способом это сделать - зависит от ситуации.
Добыча стекается в это подземелье, мы не спрашиваем, получена она как
милостыня или взята силой. Вы, наверное, думаете, что с такой моралью и с
такой профессией в нашей среде царят всевозможные пороки, и выне
ошибаетесь, если так считаете. Обжорство, пьянство, плутовство, вранье,
лицемерие, безбожие и особенно разврат и жестокость - всего этого вы найдете
здесь сколько угодно, и наши законы не только не запрещают такие дела, но,
наоборот, поощряют их. Поэтому, милая девочка, учитывая ваш возраст и вашу
красивую мордашку, вы должны удовлетворить все капризы, все прихоти наших
товарищей независимо от пола, возраста или внешности. Когда наш пыл
погаснет, мы придумаем для вас занятие: если у вас окажутся нужные
способности и таланты, вы займете приличное место в нашей среде. Если же вам
не по душе наши обычаи, если наше ремесло вам не по нраву, вы не сможете
выходить из подземелья: будете заниматься уборкой и другой черной работой и
обслуживать наши страсти.
Вся толпа одобрительно зашумела при этих словах. Главарь собрал
приближенных, и теперь его распоряжения обрели силу закона; Жюстине было
предписано немедленно разоблачиться и после внимательного осмотра утолить
вначале страсти атамана и его окружения, затем всех членов шайки - и мужчин
и женщин, - которые ее захотят. Услышав этот приговор, несчастная Жюстина,
обливаясь слезами, упала к ногам своих судей, чтобы умолять их избавить ее
от непристойностей, которые настолько ей неприятны... В ответ она услышала
лишь громкий хохот.
- Ах, невинная курочка, - сказал главарь, - как только ты могла
подумать, будто люди, которым ничего не стоит пробудить жалость в других,
отличаются сентиментальностью? Знай же, дурочка, что наши сердца тверды как
скалы, служащие нам крышей. Мыслимо ли, чтобы бесчисленные преступления,
которые мы творим ежедневно, оставили в наших душах хоть капельку жалости?
Так что не надо упрямиться, тварь, тебе придется несладко, если ты заставишь
меня повторять дважды.
Жюстина не нашлась, что возразить на это; ее нижние юбки упали к ногам
и открыли жадным взорам возбужденной толпы самое прекрасное женское тело,
какое только ей приходилось видеть.Беззащитнаяжертвалюбопытства
развратников обоего пола, наша прелестница тотчас оказалась в плотном
кольце, и ее принялись ощупывать, гладить и целовать, причем женщины были не
менее пылкими, чем мужчины, как вдруг один из них (сын атамана) заметил
злосчастное клеймо и обратил на него внимание присутствующих.
- А это что такое, малышка? - удивился один из придворных. - Мне
кажется, с такой печатью тебе нечего нас бояться, эти стигматы делают тебя
нашей сестрой, стало быть, не стоит строить из себя недотрогу. тогда Жюстина
рассказала историю своей жизни, но опять, как в доме Сен-Флорана, сделала
это без особой охоты, поэтому ее уверили, что такое невинное приключение не
уронит ее в глазах присутствующих и что больше не надо кутаться в одежды
целомудрия. Такая сдержанность, сказали ей, судя по тому,чтоона
продемонстрировала, скорее повредит ее репутации, нежели завоюет симпатии.
- Дитя мое, - заявил главарь, обнажая свое плечо, на котором красовался
точно такой же знак, - ты видишь теперь, что мы с тобой похожи, поэтому не
стыдись больше того, что сближает тебя с твоим вожаком, и знай, что для нас
такие печати - вовсе не позор, а заслуженная и почетная награда; поцелуй
мою, а я прижмусь губами к твоей. Нас здесь тридцать человек заклейменных:
вот каким людям ты даешь милостыню, вот кто обладает талантом разжалобить
тебя и выудить экю из твоего кармана от имени Господа, на которого нам
наплевать. Пойдем со мной, милый ангел, - продолжал он, увлекая Жюстину в
отдельную пещеру, - эти старцы - мои подручные, мы с ними проложим дорожку,
расскажем обо всем остальным, потом уступим им место, если оно того стоит.
Всего было шесть стариков, которым предстояло атаковать Жюстину. В
подвале, куда ее привели, горели яркие лампы, положенные на пол матрацы
представляли собой довольно приличное ложе: это был будуар этих господ.
- Сначала отдайся нашему атаману, Жюстина, - сказал один из них, -
потом мы будем подходить в порядке возраста. Кстати, обычно мы предаемся
утехам плоти на глазах друг друга, поэтому не смущайся, девочка, что мы
будем свидетелями твоего послушания.
Гаспар первым приступил к Жюстине, но будучи слишком изношен, чтобы
насладиться, он довольствовался предварительными процедурами и, повозившись
четверть часа, сбросил скудное семя ей на грудь, между двух упругих
полушарий.
Следующий, Раймон, побывал в свете: когда-то он был известным в Париже
жуликом. Его страсти были более изощренными и требовали большего: он слизал
сперму, оставленную своим собратом, заставил Жюстину лобзать себе задницу и,
наконец, кончил ей в рот.
Таро раньше был священником, и вкусы его были более утонченные; он
унаследовал наклонности служителей иезуитского ордена, где прошли его юные
годы, и поскодьку орган у него оставался еще тверд, содомит овладел задом и
орал как дьявол, изливая сперму.
Рибер родился грубым, и его страсти несли на себе отпечаток его злобной
души: он заставил Жюстину ласкать себя и осыпал ее пощечинами; ее щеки
горели, когда он утолил свой пыл около входа во влагалище, так как не имел
ни желания, ни сил удовлетвориться другим способом. Верноль, такой же
злодей, как и его товарищ, проявил свою страсть по-иному: он сношал Жюстину
во влагалище, теребя при этом ее уши, и камертоном его наслаждению служила
испытываемая ею боль.
Можен лобзал зад, кусал ягодицы, он хотел повторить подвиг Гаро: оба
отличались теми же пороками, но силы у них были разные. Обманутый в своих
ожиданиях, Можен сбросил семя у подножия своего идола, и стоны, которые он
испускал, выражали одновременно и его огорчение и его блаженство.
- Заходите, дети, - сказал главарь остальным, выйдя из пещеры вместе со
своими приближенными, - это создание стоит того, чтобы его попробовать...
Только не толпитесь, соблюдайте порядок и установите очередь.Пусть
перемешаются мужчины и женщины, я не против удовольствий, но и в них надо
соблюдать хоть чуточку порядка.
Среди них было восемь или девять мужчин, которые знали в жизни только
мальчиков, и пять или шесть женщин, которые боготворили Венеру лишь в
одеждах Сафо, поэтому осталось около тридцати человек обоего пола, с
которыми предстояло иметь дело нашей героине. Все происходило упорядоченно,
но от этого она измучилась не меньше. Вынужденная подставлять то влагалище,
то зад, зачастую и рот и подмышки, принуждаемая ласкать мужчин и женщин,
принимать тысячи поцелуев, один отвратительнее другого, выдерживать побои,
порку розгами, пощечины, укусы, щипки, несчастная вышла из этой схватки
похоти и жестокости в таком состоянии, о котором лучше не рассказывать
читателю. Даже дети осквернили ее своими недетскими прихотями, а Жюстина,
вечно сострадательная, вечно рабыня, вечно униженная, отдавалась неизбежному
с покорностью, источник которой был далеко-далеко от ее сердца.
Когда все стихло, ее отвели в пещеру, где позволили отмыться и
очиститься, и поскольку пришло время обедать, Жюстину усадили за стол вместе
со всей шайкой в просторном подземном зале. Разговор вели только о недавно
испытанных удовольствиях, женщины выражали свое мнение так же вольно, с тем
же бесстыдством, что и мужчины, и бедная Жюстина призналась себе, что даже у
монахов обители Святой Марии она не находилась в столь непристойном
обществе.
Впрочем, сам обед был великолепен: на столе в изобилии было все, что
делало его изысканным и сытным. В пещере по соседству с залом было устроено
подземелье, увешанное мясными тушами и дичью, где каждый день занимались
кухней один мужчина и трое женщин. Пили много, и застолье сменилось общим
сном. Тогда к Жюстине подошел бывший иезуит и тихо прошептал:
- У вас, дитя мое, самая красивая задница на свете, я даже не успел как
следует порезвиться в ней, поднимайтесь и пойдемте со мной: пока все спят,
мы уединимся где-нибудь в уголке.
В таком одиночестве,оставленнаявсеми,Жюстина,естественно,
обрадовалась, встретив человека, который проявил к ней интерес.Она
посмотрела на говорившего и, найдя весь его вид более пристойным, чем у
остальных, увидев довольно приятное лицо и почувствовав в этом человеке
несомненный ум, она и не подумала его оттолкнуть. Новый поклонник нашей
героини завел ее в маленькую комнату, соседствовавшую с подвалом, где
хранилось вино, чтобы побеседовать с ней; оба сели на какой-то чан, и между
ними состоялся примерно такой разговор:
- Как только я вас увидел, дитя мое, - начал Гаро, - вы не
представляете себе, какую симпатию вы мне внушили. Ваше очаровательное лицо
говорит о вашем уме, ваша сдержанность - о воспитании, ваши речи - о
благородном происхождении, и я, со своей стороны, искренне верю, что клеймо,
которое вы носите, - это результат несчастья, а не дурного поведения. Не
буду скрывать от вас, мой ангел, что я опечален вашим присутствием среди
нас, потому что отсюда не так легко уйти, как прийти сюда. Вы сами это
понимаете; коль скоро вы не согласитесь заниматься тем же, чем занимаются
эти люди, я боюсь, что они будут держать вас здесь силой или убьют, когда
насытятся вами. В этой отчаянной ситуации я вижу только один выход для вас:
опереться на меня и положиться на мои заботы, а я постараюсь найти средство
вызволить вас отсюда.
- Но, сударь, - заметила Жюстина, - если я вам нравлюсь, что мешает вам
бежать вместе со мной?
- Я бежал бы с вами, Жюстина, но увы... жадность, лень, разврат - вот
цепи, которые удерживают меня; я люблю получать деньги, не прилагая для
этого никаких усилий, кроме попрошайничества. Но надеюсь, вы видите разницу
между мной и этим сбродом: рано или поздно мне придется уйти от них. И мы
сделаем это, вместе и будем вместе жить жизнью не то чтобы более честной, но
во всяком случае менее опасной. Между прочим, объявив во всеуслышание, что
хотите сожительствовать со мной, выбудетеизбавленыотжестокой
необходимости каждодневно отдавать себя всем этим бродягам, как это делают
Серафина и Рибер.
- Вы говорите Рибер, сударь? Но по-моему это - тот самый, что первый
удовлетворил на мне свою страсть.
- Да, тот самый; наши страсти безудержны, и брачные узы - ничто для
нас, но зато вы никогда не увидите, чтобы его жена проституировала собою.
- Его жена!.. Та, которая привела меня?
- Да.
- Но сударь, она ведь тоже осквернила меня.
- Конечно, но по своей воле... Я же говорю о том, что никогда ни один
мужчина не сможет принудить ее к утехам, которые ей не нравятся. Как и она,
вы будете свободны и вольны наслаждаться, если захотите, но вольны и
отказаться, если вам не захочется. Таковы наши законы, и мы никогда их не
преступаем.
- Хорошо, сударь, я согласна, - сказала Жюстина. - Я с этого момента
ваша. Как бы ни были ужасны ваши вкусы, я подчиняюсь им, если вы обещаете
никогда не заставлять меня отдаваться другим.
- Клянусь вам, - уверил Гаро, - и скреплю клятву печатью на вашей
обольстительной жопке.
Жюстина предпочла бы, конечно, пользоваться такой привилегией без того,
чтобы так дорого платить за нее, но как можно остаться добродетельной с
развратным монахом, да к тому же содомитом! И она, вздыхая, покорилась, а
ловкий иезуит овладел ее задом с осторожностью и нежностью, на которые
способны дети Игнация {Игнаций Лойола - основатель иезутского ордена}.
- Пора возвращаться, - сказал совратитель, когда удовлетворился, -
долгое отсутствие может навлечь на нас подозрения: задумав недоброе, надо
избегать ссор.
Между тем проснувшиеся распутники рассказывали друг другу занимательные
истории из своей жизни. Жюстина и Гаро присоединились к компании, а когда
ужин закончился, наша героиня объявила, что из всех, с кем свела ее нынешняя
судьба, Гаро - единственный, кто внушает ей доверие и симпатию,и
предупредила ассамблею, что намерена связать с ним свою жизнь. Главарь
спросил у Гаро, согласен ли он, тот ответил утвердительно, и с той поры
Жюстина стала пользоваться уважением как жена одного извлиятельных
разбойников и была защищена от посягательств, которые не прочь были
возобновить эти люди. Эту ночь несчастная провела со своим новым супругом.
Однако Гаро, обещав ей и руку и покровительство, не дал ей клятву
верности и в первую же ночь неверный муж доказал своей спутнице жизни, что
не одна она имеет права на его благосклонность. Один из юных членов шайки,
проживший на свете не более трех пятилетий, присоединился к супружеской паре
и молча улегся между ними.
- Что такое? - изумилась Жюстина. - Вот, значит, что вы мне уготовили?
- Вся беда в том, - сказал Гаро, - что моя любезная супруга пока плохо
меня понимает. Я сказал ей и повторю еще раз, что в моем лице она найдет -
если, конечно, будет дарить меня своим вниманием - защиту, помощь, добрый
совет и утешение, но я не сказал, что обреку себя на воздержанность; судя по
моим вкусам, она должна была догадаться, что мальчики не исключаются из моих
удовольствий, и я умоляю ее смириться с тем, что они частобудут
развлекаться вместе с нами.
Такая речь была равносильна приказанию длянесчастнойЖюстииы,
повиновение стало ее единственным уделом. Когда приступили к делу, Жюстина
заметила, что речь шла не просто о согласии - ей следовало терпеть всяческие
унижения. Пока бывший священнослужитель содомировал педераста, Жюстина
должна была сосать юноше член, когда муж перебрался в ее вагину, лобзал ей
зад ганимед. Таким образом, то в роли активной участницы, то наперсницы,
Жюстине пришлось подвергнуть свое добронравие самым разным испытаниям.
Несколько дней прошли без событий, Жюстина как будто завоевывала все
больше доверия нового супруга. Но она была совершенно лишена таланта
наставить его на путь истинный и, напротив, сама оказалась в силках.
Однажды ее покровитель сказал:
- Скоро возвращаются наши люди, которые сейчас занимаются добыванием
денег, на дело пошлют новых, и я буду в их числе: попросись идти со мной,
скажи, что тебе необходимо набираться опыта. Так мы сможем уйти подальше от
этого ужасного места, и больше ноги нашей здесь не будет. У меня есть
кое-какие средства, они нам пригодятся; мы найдем тихую деревеньку и доживем
там до старости спокойнее, чем среди этих злодеев, к которым завела нас наша
злополучная звезда.
- О, как мне нравится такой план! - обрадовалась Жюстина. - Вытащите,
сударь, вытащите меня из этой пропасти, и я обещаю никогда не покидать вас.
- А я обещаю вызволить тебя, Жюстина, я даю торжественную клятву, но
ставлю одно условие.
- Какое?
- Мы ограбим перед уходом общую кассу, потом сообщим обэтих
разбойниках полиции.
- Как это можно, сударь! Как можно быть похожими на них? Ограбьте
кассу, если вам хочется, но не выдавайте их: мы лишим их средств творить
зло, но чтобы покарать их!.. О Господи, я ни за что не соглашусь на это.
- Ладно, - сказал Гаро, - мы их просто ограбим, и пусть они живут, как
хотят. Скажи атаману о своем желании идти со мной, попроси преподать тебе
несколько уроков, скоро мы отправляемся.
Наше намерение неизменно представлять читателю нашу героиню в самом
выгодном виде вынуждает нас объяснить в данном случае ее мотивы. Вряд ли эта
добродетельная девушка искренне согласилась с планом обобрать несчастных
бродяг: каким бы преступным путем ни были заработаны их деньги, они им
принадлежали - разве этого было недостаточно, чтобы щепетильная Жюстина была
против посягательства на чужую собственность? Но она хотела быть свободной,
и свободу ей предлагали только ценой этого преступления. Она стала думать,
как соединить одно с другим... как вылезти, наконец, из этой ямы, не
присвоив деньги своих хозяев. На ум ей пришло одно простое средство:
признаться главарю в том, что они замышляют, но прежде добиться от него
обещания помиловать их и дать им свободу. Укрепившись в этой мысли, она
стала ждать для ее осуществления момента, когда Гаро объявит о предстоящем
отправлении. Поскольку ей было сказано, чтобы она попросила дать ей
наставника, главарь банды выбрал для этой цели Раймона.
- Дети, которых вы видите среди нас, - сказал ей однажды сей достойный
просветитель, - похищены во время наших операций, мы используем их для того,
чтобы разжалобить женщин, чьи сострадательные и чувствительные сердца легче
поддаются обману. Вложив в невинные уста этих малышей и описание наших
несчастий и мольбы о помощи, мы почти наверняка уверены в успехе. Мы
приставим к вам одного из этих существ, вы будете водить его за руку как
будто его мать, все сердца смягчаются при жалобных звуках вашего сладкого
голоса, и вы никогда не будете знать отказа. Но вот костюм у вас все еще в
приличном состоянии, придется заменить его, так что если даже вы питаете
отвращение к лохмотьям, вам придется напялить их на себя. Пусть в ваших
заклинаниях почаще звучит имя Господа: вы даже не представляете себе, какую
выгоду из этой химеры извлекают мошенники.
Между прочим, ни ваше красивое личико, ни ваша обольстительная фигурка
от этого не пострадают: никаких ожогов, рожистых воспалений или язв - вам
достаточно будет изображать спазмы, и вы будете говорить, что все это от
нервов из-за предательства вашего любимого мужа. Мы вас научим имитировать
приступы, и тело ваше будет так сильно дергаться, что вас примут за
одержимую. Но прежде чем уйти на дело, прежде чем попрошайничать на улицах
Гренобля, Баланса и Лиона, вы побродите некоторое время здесь неподалеку и
попробуете обмануть встретившихся простачков, как это проделала с вами
Серафима. Только не забывайте, что мы охотимся за богатыми людьми, красивыми
девицами и детьми, и пусть в ваши сети чаще попадают такие клиенты, если вы
хотите понравиться обществу.
Когда придете в город, сделайте все, что возможно, чтобы обокрасть
кого-нибудь, если не удастся выманить у него деньги. Например, вы идете по
улице, поджидаете момент, когда на вас не смотрят, остальное - ловкость рук.
В нашей профессии надо быть стремительным, ловким, всегда готовым все
отрицать, - даже если вас застали на месте преступления.
Если, несмотря на ваш жалкий вид, несмотря на то, что вы - мать с
дитем, вам встретится распутник, который захочет побаловаться с вами
(кстати, их немало таких, которые в силу каприза илиизвращенности
предпочитают нищенок), уступите ему, но воспользуйтесь моментом... Мы дадим
вам снотворные снадобья и яды, которые вам могут пригодиться, главное -
следовать принципу: здоровье и сама жизнь ближнего ничего не значат, когда
речь идет о деньгах. Возбуждая жалость в людях, помните, что ваш долг - ни в
коем случае не поддаваться состраданию, ваше сердце должно быть из железа, в
ваших ушах должно звучать единственное слово - деньги.
Вам разрешается продать ребенка, которого вам доверят, лишь бы получить
за него хорошую плату.
Таких детей покупают очень многие как для добрых дел, так и для злых:
некоторые берут их, чтобы воспитать, другие - чтобы совратить и потешиться,
третьи - не знаю, поверите ли вы Жюстина, но третьи их едят... да, именно
едят! Существуют настолько извращенные люди, что доводят свою похоть до
такой степени, и они встречаются на каждом шагу. Мы привыкли к любым ужасам,
ничто не может нас удивить, и мы сами должны предаваться всяким гнусностям,
которые нам предлагают, особенно когда за них платят.
Умейте по желанию выжимать из себя слезы, любые истории, небылицы,
любая ложь должны быть для вас привычным и пустячным делом. Нет на земле
другого такого ремесла, где надо забыть о стыде и самым наглым образом
демонстрировать болезни и увечья, которых у вас нет и в помине.
Особенно старайтесь понять характер людей, с которыми имеете, дело, и
употребляйте с ними средства, каких требуют обстоятельства. Дело не только в
том, чтобы изобразить из себя жалкое, слабое создание - сам ваш вид говорит
об этом. Необходимо большое искусство и особенная хитрость с людьми,
преследуемыми возрастом или распутством. Обычно нашего брата презирают, что
совершенно несправедливо: никому так, как нам, не требуется доскональное
знание человеческого сердца, никому не нужно большей гибкости, большего ума
и большей проницательности, никакая другая профессия не требует большей
активности, аккуратности и подготовленности, я уже не говорю о лживости,
злобности, развращенности и других полезных пороках.
Не связывайтесь с настоящими нищими и ни в коем случае не помогайте им,
напротив, притесняйте их, пригрозите, что ваши товарищи переломают им кости,
если они будут мешать вашему промыслу, короче, обращайтесь с ними точно так
же, как с нами обращаются надменные богачи.
Если где-нибудь в деревне крестьяне окажутвамгостеприимство,
воспользуйтесь этим, чтобы обворовать их или совратить и похитить их детей.
Если вам откажут в ночлеге или обойдутся с вами грубо, сожгите их сараи,
отравите скотину. Все позволено в таких случаях: месть - главное из
удовольствий, которые оставляет нам злобность людей, и надо наслаждаться ею.
После этих уроков, касающихся практической деятельности и морали, к
Жюстине приставили нового учителя, и несколько дней спустя признали ее
достойным членом известной шайки нищих бродяг, промышлявших в окрестностях
Лиона.
Едва завершилось ее воспитание, как гонец из отряда, который проводил
боевые операции, сообщил, что его товарищи возвращаются с богатой добычей,
взятой в доме призрения для умалишенных. Шайка собралась на совет, и были
назначены люди, которым предстояло заменить возвращающихся. Гаробыл
единодушно выбран командиром маленькой армии, после чего Жюстина, когда все
было решено, попросила главаря принять ее для частной беседы.
На этой тайной аудиенции она поведала Гаспару вещи, о которых тот был
прекрасно осведомлен.
- Ах вы, доверчивая душа, - отвечал ей атаман, - как вы могли поверить,
что в таком обществе, как наше, что-то может остаться незамеченным? Гаро
посмеялся над вами, и вы, как зверь, угодили в ловушку, приготовленную им
вашей глупости. Наш собрат предложил вам три вещи: обворовать нас, выдать
нас и бежать. Вы сообщили мне о воровстве, вы отказались участвовать в
предательстве, но согласились на бегство: разве этого недостаточно, чтобы
немедленно поместить вас под самый строгий надзор? Вам совсем не нравится
наше ремесло, мы уверены, что вы никогда не будете им заниматься, значит мы
можем оставить вас у себя только в качестве нашей шлюхи и рабыни, и в том и
другом случае вы окажетесь в оковах.
- О сударь, - вскричала Жюстина, - неужели этот монстр...
- Да, он вас предал и выполнил свой долг.
- Но он говорил о своей любви, и его нежность...
- Как могло вам прийти в голову, что подобные чувства могут появиться в
душе человека нашей профессии, тем более священника? Гаро развлекался с
вами, девочка, он хотел проникнуть в ваши тайные мысли и сообщить их нам.
Пусть это послужит вам уроком на будущее, а пока покоритесь участи, которую
уготовила вам ваша добродетельность.
Тут же позвали Серафину и передали Жюстину в ее руки.
- Не запирайте ее, - добавил атаман, - но не спускайте с нее глаз, вы
отвечаете за нее головой.
Эта Серафина, о которой пора подробнее рассказать читателю, была очень
красивая женщина лет тридцати: красивые волосы, жгуче-черные глаза с
похотливым блеском, исключительная ловкость (вспомните, как она провела
Жюстину), талант сыграть любую порученную роль и необыкновенно развращенная
душа. Она внушала членам общества настолько большое доверие, что почти не
принимала участия в обычных операциях. Ее деятельность ограничивалась
редкими вылазками недалеко от подземелья, большую часть времениона
наслаждалась бездельем, прекрасно ладила с руководителями банды и была
достойна их благодаря своим нравам и талантам.
Гаро, увидев, что Жюстину уводят, разразился насмешливым хохотом.
- Как ты находишь эту нахалку, - обратился он к Серафине, --которая
думает, будто, подставив мне свою задницу, она избавила себя от печальных
последствий своей глупости?
- Она еще неопытна, - ответила Серафина, - поэтому на первый раз надо
простить ее.
- Как! - возмутился Гаро. - Выходит, она не заслужила смерти?
- Ах, негодяй! - сказала Жюстина. "Вот чего ты добивался! Мечтая
насладиться моими предсмертными муками, ты предал все чувства чести и любви.
- Любовь! Любовь! Что ты скажешь, Серафина, об этой твари, которая
воображает, будто ее обязаны любить за то, что сношали ее в зад? Пойми,
шлюха, от таких, как ты, получают все, что можно, но никогда их не любят;
таких презирают и приносят в жертву, впрочем, такова судьба всех женщин...
Однако я понимаю так, что ее собираются пощадить?
- Да, - сказала Серафина, - она будет под моим присмотром, и обещаю
тебе, что я ее не выпущу.
- Я бы предпочел видеть ее в яме с трупами, - проворчал монстр и
продолжил совокупление с малолетним мальчиком, с которым забавлялся в это
время.
С того дня Жюстину заставили делать самую грязную работу.Она
беспрекословно повиновалась Серафине и скоро стала ее личной служанкой, а
поскольку Гаро больше не был ее покровителем, она сделалась мишенью
всеобщего разврата. В подземелье объявили, что Жюстина, перестав быть
любовницей Гаро, должна без разбору отдаваться всем желающим и что малейшее
недовольство с ее стороны будет караться самым суровым наказанием. Самое
забавное было в том, что первым подошел к ней сам Гаро.
- Идем со мной, скотина, - презрительно сказал он, - хоть я тебя и
презираю, твой зад все равно меня волнует; идем, я еще раз погуляю в твоих
потрохах, прежде чем отправиться в дорогу.
Гаро был в ударе, он захватил с собой четверых юношей и Серафину.
Можен, чьи вкусы читатель должен помнить, Можен, который, как и Гаро, высоко
ценил задницы, хотя силы часто подводили его, также пожелал присоединиться к
ним, так что оргия удалась на славу. Были моменты, когда наша несчастная
авантюристка, окруженная Серафимой и двумявыдающимисяраспутниками,
одновременно имела во влагалище язык, в заднице член, во рту еще один, при
этом обеими руками она ласкала члены двух юношей, по очереди вставляя их в
анус Серафины. Спустя некоторое время два фаллоса обрабатывали ей вагину,
Серафина, по-прежнему сладострастно извиваясь на чьем-то колу, лизала ей
зад, а сама она втирала еще один член в клитор блудницы. Еще два десятка
самых разных позиций сменили одна другую, и наконец Жюстина могла поздравить
себя с тем, что в тот день познала самый широкий спектр плотских утех в
своей жизни.
Итак, произошли большие перемены. Гаро ушел вместе со своим отрядом,
вернулись те, кого Жюстинаещеневидела.Этиновыеперсонажи
незамедлительно атаковали бедняжку и обрушили на ее голову всю свою самую
грязную и коварную похоть. Больше всех истязал нашу добродетельную девушку
главарь вернувшейся, банды, Роже, самый мерзкий из людей, жестокий во
вкусах, грубый по темпераменту, отличался в вопросах наслаждения необычными
привычками, которые, как мы увидим, были далеки от утонченности. Негодяй
испражнялся посреди комнаты и требовал, чтобы обнаженнаяженщинав
продолжение часа ходила на четвереньках вокруг смердящей кучки. В это время
он методично обрабатывал толстенной многохвостой плетью ее беззащитное тело.
Затем, как только он произносил: "Ешь, сука!", бедная жертва должна была
глотать экскременты и один кусочек подносить ему в зубах. Тогда Роже,
достаточно возбудившись, давал выход своей сперме и награждал объект своей
страститакиммощнымпинком,что несчастная, отброшенная на
пятнадцать-двадцать шагов, обычно приземлялась ценой разбитой в кровь головы
или сломанных членов. "Черт возьми, - кричал тогда Роже, созерцая результаты
своей ярости, - почему шлюха не отлетела подальше и не провалилась под
землю? Почему я ее не убил? Есть ли на свете что-нибудь более мерзкое, чем
женщина, которая помогла нам извергнуть сперму!"
Между тем пыл прибывшего отряда постепенно стих. Гаспар, который
продолжал начальствовать над бандой, объявил, что шестимесячный поход принес
около семисот тысяч ливров, добытых только попрошайничеством.
- Да здравствует христианское милосердие, черт меняпобери!-
воскликнул он, показав добычу. - Будь славен мудрец, который первым возвел
его в добродетель! Вы сами видите, насколько оно нам полезно, так будем же
всегда платить проповедникам, чтобы вчеловеческихсердцахсильнее
разгоралась эта благородная страсть, и лучшего применения деньгам нам не
придумать.
При всем обилии мерзости, распутства, безбожия, невоздержанности и
богохульства Жюстина еще не увидела порок во всем его блеске, пока не
произошло событие, которое обнажило до конца черную душу этих злодеев.
Однажды сработала замаскированная ловушка и выплюнула в подземное
жилище мужчину лет сорока приличного вида, который, оглушенный падением, не
сразу смог объяснить, каким образом попал сюда. На этот раз это случилось
без помощи Серафины. Этот путник действительно увидел женщину неподалеку от
этого места и,
1 Говорят, что это была одна из хитрых платили сельским священникам за
проповеди рительности, добротолюбии, словом, о всех полезных для них. (Прим.
автора.)
уловок мошенников. Они о сострадании, благотвочеловеческих слабостях,
чтобы спрятаться от нее и справить свою нужду, он углубился в
кустарник, и тут земля разверзлась под его ногами. Его лошадь, груженная
чемоданом, полным золота, осталась в нескольких шагах от ямы, и он прибавил,
что раз судьба забросила его, как он полагал, к разбойникам, надо поскорее
взять сокровища, чтобы они не достались той женщине, или же, если они не
хотят причинить ему зла, пусть они немедленно поднимут его наверх.
- Ах, наверх! - заорал Роже, подходя к незнакомцу с пистолетом в руке.
- Ах, мошенник, да твои глаза никогда больше не увидят солнца.
- Боже мой, что я вижу! - вскричал путник. - Это ты. Роже? Это тебя я
вижу благодаря нелепой случайности? Да, это ты, мой брат, которого я, можно
сказать, вынянчил на своей груди, это ты, друг мой, которого я два раза
спасал от смерти... наконец, ты обязан мне всем на этом свете. О, как я
благодарен небу за то, что оказался в этом глухом лесу, в этом мрачном
подземелье: кем бы ни были эти люди, ты защитишь меня... больше мне нечего
бояться, раз моя судьба в твоих руках.
- Разрази меня гром, - снова закричал Роже, - если что-нибудь смягчит
мое сердце! Даже если бы ты тысячу раз спасал мне жизнь, негодяй, теперь ты
у меня в руках, и мы получим твое богатство ценой твоей жизни. Ты нашел,
кому говорить о братских узах или о благодарности, знай же, дурья башка, что
выгода глушит в наших сердцах все чувства, кроме жадности, алчности, жажды
крови; повторяю, что если бы ты оказал мне в тысячу раз больше услуг, о
которых ты твердишь, ты все равно стал бы нашей жертвой.
Два пистолетных выстрела в тот же миг швырнули брата Роже на землю. Тут
же появилась Серафина с вещами путника. Она заметила лошадь и, не зная, куда
подевался ее хозяин, схватила чемодан и прибежала в подземелье.
- Вот это приключение! - удивился Гаспар, подсчитав добычу, которая
составила более ста тысяч франков. - Конечно, такой брат не может не быть
виновным, если с подобным богатством заставил младшего заниматься столь
презренным ремеслом.
- Он об этом не знал, - объяснил Роже, - он думал, что я в Америке.
После того, что я совершил, мне не подобает хвалить его, но он не солгал, и
нет ничего более достоверного, чем услуги, которые он оказывал мне всю
жизнь. Только разврат заставляет меня оставаться здесь, чего я, конечно же,
не сделал бы, если бы слушал его советы и принимал его деньги, которыми он
столько раз меня одаривал. Ну ладно, я ни в чем не раскаиваюсь, а мой
поступок доказывает, друзья, что ваши интересы мне дороже, чем все узы
природы, и что я пожертвую всем на сеете, чтобы служить вам.
Братоубийство, совершенное Роже, нашломногосторонниковсреди
обитателей подземелья, но ни одного противника. Несчастной Жюстине велели
закопать труп, и мы предоставляем читателям самим догадываться, сколько раз
ее принуждали к тому, что с каждым днем усиливало в ее душе ненависть к
новым чудовищам, с которыми столкнул ее случай.
Однако радость при виде такой богатой добычи еще больше распалила
похоть, и эта ночь была посвящена утехам. Оргии были грандиозны, все
женщины, а также все мальчики участвовали в них без одежды, Жюстина
обслуживала в таком же виде пирующих и развлекающихся разбойников.
За десертом Гаспар вспомнил, что Серафина давно обещала рассказать
историю своей жизни, его поддержала вся компания, и вот что поведала эта
прелестная дева.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
История Серафимы. - Как Жюстина ушла от бродяг. - Новый добродетельный
поступок и его последствия. - Кто такой Ролан. - Пребывание в его доме
Я родилась в Париже от мужчины и женщины, чья в высшей степени
двусмысленная репутация не оставляла надежды на то, что плод их любви будет
отличаться высокими моральными качествами. Мой отец былсторожемв
капуцинском монастыре в Марэ{Старинный квартал в Париже.}, моя мать, очень
красивая и известная в квартале потаскушка, жила неподалеку от монастыря на
монастырские деньги, которыми снабжал ее отец Симеон, он же виновник моего
рождения. У меня был брат на год старше меня, плод той же интрижки, которого
Полина, моя матушка, воспитывала так же, как и меня, в весьма вольном духе.
Этот братец, которого назвали Эгль по фамилии моего отца, был одновременно и
самым красивым ребенком и самым отъявленным малолетним развратником во всем
Париже. Самые порочные наклонности выявились в нем в самом юном возрасте, и
маленькому шалуну ничто так не нравилось, как внушать их мне все без
исключения. Когда емуисполнилосьдесятьлет,онужеотличался
распущенностью, страстью к пьянству и воровству, был крайне жесток и
передавал мне свои пороки с силой убеждения, необычной для своего возраста.
Он и открыл мне тайну нашего рождения, тем самым бросив в мое сердце великую
ненависть к родителям. Однако Эгль любил мать, он даже питал к ней плотские
чувства, и это сразу бросалось в глаза.
- Мне только десять лет, Серафина, - иногда говорил он мне, - но я
хотел бы спать с матушкой, как это делает Симеон; я уверен, что делал бы это
не хуже его... Я их видел... и знаю все, я и тебя научу, если ты хочешь.
К сожалению, как я уже сказала, Полина молчаливо поощряла все его
дурные качества: она боготворила моего братца, она укладывала его с собой в
постель, и Эгль не замедлил признаться мне,чтоименноотэтой
матери-кровосмесительницы он узнал большую часть вещей, которым хотел
научить меня. Такая невоздержанность плоти объясняется возрастом моей
матери, которой было только двадцать три года,когдаонабросила
тринадцатилетнего сына в мир бурных страстей. Пылкая как вулкан и прекрасная
как ангел, блудница, подстегиваемая природой, больше слушала ее голос,
нежели голос разума. Судя по ее советам, я видела, что ее мораль весьма
сомнительна. Но будучи еще слаба умом, чтобы понять ее мотивы, я принимала
за нежность то, что было следствием необыкновенной развращенности.
Таковы были приблизительные причины почти полного отсутствия нашего
воспитания; читать и писать - только этому нас учили, но ничего не
говорилось о даре божьем, о морали и религии. Симеон, самый бессовестный,
самый развратный из людей, нарочно проповедовал то, что отвращало нас от
Бога.
- Было бы хорошо, - говорил он, - перерезать горло любому, кто
произнесет его имя. Надо охранить молодежь от этих опасных знаний, тогда она
скорее избежит ошибок в жизни. Если бы только все отцы поступали так! Вот
тогда философия воцарится среди людей.
Может быть, кто-то подумает, что, мол, недалекий был человек этот
капуцин, однако как раз умом он не был обижен. Поэтому таклюбил
распутничать: не зря говорят, что этот порок почти всегда встречается у
великих людей и что очень редко человек талантливый не отличается безбожием
или безнравственностью.
Хотя интрижка Симеона с моей уважаемой матушкой продолжалась уже
тринадцать лет, так как он лишил ее девственности в десятилетнем возрасте,
да и сама она была плодом предыдущей связи досточтимого Симеона с уличной
торговкой, отсюда Полина, в одном лице его дочь и его любовница, имела
двойную причину завоевать его сердце, - так вот, хотя этот союз продолжался
тринадцать лет в силу указанных выше причин их взаимная страсть совсем не
охладела. Беспрекословная любезность моейматери,ееисключительное
повиновение разнообразным капризам капуцина - одним словом, сочетание всех
этих факторов делало общество Полины необыкновенно ценным для него, и не
проходило и дня без того, чтобы он не проводил с ней по пять-шесть часов.
Настоятель монастыря отец Ив, который, со своей стороны, содержал очень
красивую восемнадцатилетнюю девушку, часто присоединялся со своей любовницей
к этой парочке. В обоих семействах жила очаровательная служанка, которая
также участвовала в этих ассамблеях сладострастия, где после сытной трапезы
приносились Венере гнусные жертвы, придумать которые способен лишь гений
монахов.
Однажды, когда веселая компания собралась на очередное празднество, ко
мне прибежал запыхавшийся брат.
- Серафина, - сказал он, - ты не хочешь взглянуть, как проводят время
наши добрейшие святоши?
- Ну конечно!
- Только знаешь, милая сестрица, я покажу тебе этот спектакль с одним
условием.
- С каким еще условием?
- Ты позволишь мне проделать с тобой все, чем будут заниматься они.
- А чем они занимаются?
- Сама увидишь, сестрица... Ну как, ты согласна? И маленький плут
подтвердил свое предложение таким жарким поцелуем, обжегшим мне губы, что во
мне тотчас проявились первые признаки огненного темперамента, которым
одарила меня природа: я просто-напросто извергнулась в объятиях своего
брата. Мошенник воспользовался моей слабостью, повалил меня на кровать,
задрал мне юбки, раздвинул ноги и принял в рот недвусмысленные плоды
удовольствия, которое пробудил во мне.
- Ты пролила свое семя, сестрица, - пробормотал Эгль. - Да, любовь моя,
так называется то, что ты сейчас сделала... Ты опередила меня: я еще не
способен на это. Матушка часто ласкала... сосала меня - ничего не помогало;
она сказала, что это придет позже, когда мне будет четырнадцать, но все
равно это очень приятно. Возьми эту штуку, - продолжал он, взяв мою руку и
положив ее на свой пенис, небольшой, но уже твердый, вызывающий и довольно
приятный наощупь, - потереби ее, сестренка, и увидишь, как ябуду
наслаждаться... Хотя погоди, сейчас я положу тебя так, как обычно делает
мама, когда спит со мной.
И негодник стащил с меня юбки, выбрался из своих панталон и, уложив
меня на кровать, лег на меня так, что его член оказался у меня во рту, а его
губы прижались к моему влагалищу. Я сосала его, он отвечал тем же, так мы
лежали около часа, не меняя положения и изнывая от блаженства. Наконец шум в
соседней комнате предупредил нас о том, что пора сменить роли и из активных
участников превратиться в зрителей.
Первая сцена сладострастия, которую показал мне брат, была слишком
интересна, чтобы не описать ее подробнее, и я, не боясь наскучить вам,
расскажу о ней во всех самых мелких деталях. Я понимаю, что мне следовало бы
употреблять пристойные выражения соответственно моему тогдашнему возрасту,
но тогда мой рассказ потерял бы живость и красочность, поэтому, чтобы не
погрешить против точности, я использую слова, которые употребила бы сейчас.
Итак, начнем с действующих лиц.
Моей матери, как вам известно, было двадцать три года, она была
прекрасна как ангелочек: густые каштановые волосы, округлая фигурка, не
лишенная стремительной грациозности, твердоеупругоетело,пахнущее
свежестью, великолепные глаза, а вот лицо было красноватое - признак частой
невоздержанности за столом, к этому пороку она пристрастилась из-за желания
понравиться своему любовнику, которыйвкушалснейсладострастное
наслаждение только тогда, когда терял рассудок от избытка выпитого вина и
ликера.
Люси, любовнице отца Ива, настоятеля монастыря и друга моего отца, было
восемнадцать лет - об этом я также, кажется,говорила;этобыла
светловолосая красотка с очень выразительными глазами,белокожая,с
роскошными ягодицами и грудью, а ее вагина, как утверждали наши блудодеи,
была необыкновенно узка, то есть в самый раз для капуцинов.
Служанки были сестрами, они потеряли невинность благодаря двум нашим
распутникам в десятилетнем возрасте и с тех пор находились у них в
услужении. Старшей, которую звали Мартина, было около шестнадцати лет,
Леонарде, младшей, неисполнилосьипятнадцати;красивыефигуры,
очаровательные мордашки, свежее тело - все это без преувеличения давало
право зачислить их в категорию самых красивых крестьяночек Франции.
Что касается монахов, они были примерно одного возраста. Однако мой
отец казался старше и мог сойти за сорокалетнего; он имел внешность
настоящего сатира, седоватую, с синим отливом бороду, черныеглаза,
удивительную силу, бешеное воображение и один из самых мощных членов в
Европе, уступающий только фаллосу отца Ива, причем намного, так как
последний имел в длину одиннадцать дюймов, включая здоровенную головку, и
восемь в окружности. Иву было только тридцать пять лет, его физиономия была
не так приятна, как у моего отца - маленькие глазки и длиннющий нос, - зато
он отличался могучим телосложением и был еще распутнее.
Вся компания как раз выходила из-за стола, когда мы подскочили к
изножью кровати, на которой только что занимались шалостями, чтобы прильнуть
к щелям в перегородке, отделявшей нашу комнату от той, где начинались оргии.
Судя по тому, как кружились у всехголовы,мыпоняли,что
жертвоприношения, которые они собиралисьпринести,будутлогическим
продолжением тех, которые праздновались в честь бога застолий. Особенно пьян
был мой отец.
- Слушай, Ив, - обратился он к своему собрату, - давай скорее разденем
этих шлюх, ту, что оголится первой, мы и будем первой сношать... А самая
нерасторопная получит пятьдесят ударов хлыстом от каждого.
- Согласен, - ответил Ив, - я также хотел бы выпороть их, прежде чем
сношаться. Дело не в том, что первая приятнее, чем вторая, но сегодня я
чувствую себя, как никогда, в силе и должен сбросить сперму, а это будет
трудновато без совокупления.
С этими словами содомит подтвердил свое намерение мускулистым фаллосом
с угрожающе распухшей багровой головкой.
- Черт возьми! - восхитился мой отец, взяв в руки это чудо природы. - О
дьявол меня задери! Друг мой, как он великолепен!.. Согласись, Полина, что
более прекрасного инструмента нет на свете. Знаешь, дорогая, мне доставит
удовольствие, бесконечно большее, видеть тебя на этом колу, чем сношать твой
зад самому. Будь я женат, я бы с радостью носил рога, которые каждый день
наставлял бы мне такой агрегат.
- Гнусный распутник, - проворчал отец Ив, расстегивая панталоны своего
собрата, который уже сбросил с себя рясу, - признайся, что есть еще одно
место, где бы ты хотел видеть эту штуку, а не только в вагине твоей шлюхи.
- Где же это?
- В твоем седалище, друг мой! В твоей заднице!
- Это правда, - подтвердил Симеон, - погляди хорошенько на этот зад, о
котором ты говоришь, погляди, как он хорош, приласкай его, прежде чем
забраться во влагалище моей дамы.
- Ага, бродяга, вот чего ты хочешь! - сказал отец Ив, укладывая Симеона
на диван и пронзая его своим дрожащим от нетерпения копьем.
- Черт! Черт! - бормотал мой отец, изображая из себя блуднипу и
извиваясь как угорь. - Да, черт меня, побери, вот о чем я мечтал!
И развратник тотчас подмял под себя одну из служанок, овладел ее
влагалищем и еще сильнее задергался. Но эта церемония была лишь прелюдией,
оба скоро успокоились, не потеряв ни капли спермы, и решили внести в
сладострастную сцену больше порядка. Этот небольшой предварительный эпизод
не помешал им увидеть, что юная Мартина разделась последней, а первой
оказалась моя мать.
- Приведем приговор в исполнение, - сказал Симеон. - Дай-ка нам розги,
Полина, а ты, отец Ив, держи эту неловкую девку: свяжи ей руки, положи ее
себе на колени, а я преподам ей урок; когда она будет в крови, ты займешь
мое место.
Напрасно кричала и плакала бедная девочка, напрасно она вырывалась -
никто ее не слушал. Симеон, взявши ее за поясницу левой рукой, правой
быстро, двадцатью ударами, разукрасил ей ягодицы.
А вы становитесь на колени, перед этим фаллосом, Леонарда, - приказал
он другой девочке, - и ласкайте его своими крохотными грудками. Пока я
занимаюсь флагелляцией, ты, Люси, должна лобзать мою задницу, которая все
еще никак не оправится от натиска этого мула, ты же видишь, как она ждет
тебя, приголубь ее скорее, девочка моя. Ты, Полина, предоставь свои прелести
моему другу, чтобы вознаградить его за то, что он соизволил держать эту
подлую тварь... Вот теперь хорошо! Разве я не говорил вам, что придумаю
самую очаровательную композицию на свете? Посмотрите в зеркало, посмотрите,
как она восхитительна. Ну что ж, пора сменить позы, отец Ив: становись на
мое место, я займу твое, и ты закончишь обрабатывать эту задницу так, чтобы
она помнила об этом по крайней мере две недели.
Ив не заставил себя ждать, и несчастная Мартина вышла изего
безжалостных рук, обливаясь кровью.
- Итак, наказание свершилось, - заявил Симеон, - надо заняться более
приятными делами. Первой оголилась Полина, ты знаешь, как обещали мы
вознаградить этот акт послушания, отец Ив: насади ее на свой кол, а я буду
твоим сводником, но с условием, что потом ты послужишь мне педерастом.
- Я согласен, - сказал отец Ив, - я давно, по примеру великого Цезаря,
мечтал быть мужем всех женщин и женой всех мужчин.
Моя матушка заняла свое место: блудница уже настолько разгорячилась,
что не удержалась от оргазма. Симеон самолично взял в руки член собрата и
аккуратно затолкнул его в пещерку.
- Ах, гром и молния! - вскричала моя мать, почувствовав в своем теле
огромный предмет. - Какой же он большой... Я кончаю!..
А в это время Симеон овладел задницей того, кто наставлял ему рога; он
проник в нее, не потрудившись увлажнить проход, и за два толчка достиг дна,
его соперник также вошел в самую глубину зада Полины... Оба сосредоточенно
совокуплялись, оба яростно двигали всем телом, их движения напоминали
морские волны, вздымаемые неистовым аквилоном. Но им недоставало пряных
эпизодов, и мой отец подал голос:
- Иди сюда, Мартина, и садись верхом на спину Иву, я буду целовать твою
жопку, совершая содомию с обидчиком моей возлюбленной, ты, Леонарда,
оседлаешь грудь Полины и закроешь ей рот своим влагалищем, эта лесбиянка
пососет тебя: она любит ласкать женщину, пока ее сношают; отец Ив полижет
твои ягодицы, потому что иногда необходимо целоватьзадницу,когда
прочищаешь чью-то вагину, это служит хорошим противоядием.
- А я, - спросила Люси, - что делать мне?
- Ты будешь пороть меня, - сказал Симеон, - и время от времени
подставлять мне для поцелуя то рот, то зад; потом потанцуешь вокруг нас, как
Давид вокруг ковчега, а заодно будешь приседать, чтобы помочиться и
испражниться: сильные запахи сильнее возбудят нас. Во время оргий надо
испробовать все: чем грязнее воображение, тем слаще удовольствие. Какое
может быть совокупление без гнусностей! Все пороки становятся в хоровод,
держат друг друга за руки, вдохновляют друг друга, когда мы сношаемся.
- Пусть она подаст нам выпить, - сказал отец Ив, - я люблю пьянеть,
предаваясь утехам плоти, я, как и ты, друг мой, полагаю, что все пороки
придают новые силы этому высшему пороку, надо лишь уметь соединить их в
момент извержения. Все допустимо, когда человек возбужден, чем многообразнее
удовольствия, тем они сладостнее.
- Ладно, кончай скорее! - откликнулся мой отец. - А то сперма бросится
тебе в голову, и ты скоро перестанешь соображать, что говоришь.
- Черт меня побери! По крайней мере я докажу тебе, что я знаю, что
делаю: чтобы не посеять плод в чреве этой сучки, я солью свой сок на ее
живот.
- Нет, нет, - запротестовал Симеон, обеспокоенный добродетельным
порывом друга, - не думай об этом, в нашем саду много места... продолжай
сношаться, дорогой, а если шлюха забеременеет, я приму необходимые меры.
Вдохновленный этими словами. Ив удвоил свой пыл, движения моего отца
распалили его окончательно, иобаодновременноиспыталинаивысшее
наслаждение, оба при помощи умелых наперсниц сбросили в предназначенные для
этого сосуды густую сперму, которая так кружила им головы. Но будучи слишком
развратными, чтобы остановиться на этом, они лишь поменялись местами. Теперь
Ив сношал Симеона, который совокуплялся с любовницей своего собрата, обе
девочки давали им лобзать свои ягодицы, а Полина взяла на себя хлопоты по
разжиганию похоти. Она делала это с таким искусством, она настолько хорошо
удовлетворила по очереди все нужды природы, что очень скоровторое
семяизвержение увенчало экстаз наших монахов.
- Уф, - удовлетворенно крякнул мой отец. - Пора передохнуть. Мой член
теперь не встанет, пока я не залью в себя шесть бутылок шампанского.
Воспользуюсь этой передышкой, чтобы сообщить вам о том, что происходило
между мной и братом во время того впечатляющего спектакля.
Эгль то и дело отказывался от роли зрителя, чтобы предпринять активные
действия; поскольку позиция, в которой я находилась, затруднялаего
наслаждение передней частью моего тела, маленькийраспутникзанялся
задницей. Он поднял мою рубашку, заправил ее под корсет и, получив в
распоряжение мой зад, осыпал его горячими поцелуями. Не имея недостатка в
примерах для подражания, плутишка раздвигал мне ягодицы, вставлялв
отверстие то язык, то палец, а под конец, навалившись на меня, умудрился
достать своим небольшим инструментомдопреддвериявагины.Затем,
приободренный этими предварительными упражнениями, он сказал мне, когда наши
актеры в соседней комнате сели за стол:
- Оставайся в этой позе, сестрица, только наклонись чуточку ниже, и ты
увидишь, что я сделаю.
Возбудившись от всего увиденного, я оперлась на перегородку, как можно
сильнее выгнув таз... Но великий Боже! Какая досада! Плохо укрепленная
стенка заскрипела, подалась вперед и рухнула на голову Мартины, да с такой
силой, что та потеряла сознание, и из ее пробитойголовыхлынула
густая-кровь. Однако оба монаха, крайнеизумленныенашимвнезапным
вторжением, не знали, с чего начать: помочь Мартине или обрушиться на нас. И
сладострастие перевесило сострадание, как и должно быть в сердце настоящего
распутника. Оба, необыкновенно возбужденные нашим неглиже, бросились к нам и
принялись жадно ощупывать наши прелести, бранить нас и ласкать одновременно,
предоставив женщинам спасать раненую девочку, которая находилась в таком
плачевном состоянии, что ее пришлось уложить в постель. Злополучная стенка
внесла большую смуту; стол, на который она грохнулась, свалился вместе со
всеми тарелками и бутылками, и оскодки разлетелись по всей комнате.
- Уберите это, - приказал Симеон, отрывая Леонарду от хлопот вокруг
лежавшей без сознания подруги и доказывая этим, что его больше волновал
порядок в помещении для утех, нежели забота о несчастной жертве.
- Она поранилась, - продолжал он, - ну и что из того, потом
посмотрим...
- Но святой отец, - возразила Леонарда, - она вся в крови.
- Так останови кровь, остальное сделаем, когда совокупимся...
В продолжение этого диалога меня ласкал мой отец, то же самое делал с
Эглем отец Ив: наши бессердечные развратники, не обращая ни малейшего
внимания на бедную Мартину, казалось, были озабочены только удовольствиями,
которые они предвкушали от двух новых предметов, появившихся совершенно
неожиданно.
- Погляди-ка, - обратился Симеон к Иву, - какая грудка у этой маленькой
плутовки! А ее киска... какая она пушистая! Ведь это я произвел ее на свет!
Через полгода это будет лакомый кусочек.
- Почему не сейчас? - спросил отец Ив. - Какая нужда ждать полгода?
Смотри, - продолжал он, указывая на зад моего брата, - смотри, он уже
сформировался! Нет, дорогой, раз случай ниспослал нам эту радость, надо
вкусить ее и не будем миндальничать!
Между тем мы - Эгль и я, не зная, куда деваться от стыда, не
осмеливались противиться планам, которые, как тучи, сгущались над нашими
головами. Моя мать уже заключила сына в объятия.
- Прелесть моя, - говорила она, целуя его и теребя ему маленький орган,
- уступи отцу, он хочет тебе добра; если ты ему понравишься, твое счастье
обеспечено... Давай, мой маленький долбильщик, забирайся скорее в то
местечко, из которого ты появился на свет; наслаждение, которое ты получишь,
возможно, смягчит твои страдания от дефлорации, которую тебе готовят,
- Отличная мысль! - заметил Симеон. - Я буду содомировать своего сына,
который в это время будет сношать свою мать. Как ты находишь эту сцену, отец
Ив?
- Неужели ты думаешь, - отвечал тот, - что я буду спокойно взирать на
это? Я займусь дефлорацией твоей дочери.
- Будь я проклят, - недовольно заметил Симеон, - но они оба - мои дети,
и я хочу совокупиться с обоими. А тебе, друг мой, я предлагаю насладиться не
менее обольстительным и пикантным предметом; я знаю,что,наблюдая
непристойное зрелище, самому надо творить очень грязные и непристойные дела.
Прочисти задницу Мартине, которая только что раскроила себе череп; она
сильно страдает, и твой член усилит ее боль, отчего ты испытаешь неземное
удовольствие: ты ведь понимаешь, дружище, как сладостно действует на все
наши чувства страдание предмета, которым мы наслаждаемся.
- Клянусь спермой, это необыкновенно оригинальная и прекрасная идея! -
восхитился отец Ив, уже потрясая своим огромным копьем перед ягодицами
бедной пораненной девочки. - Подавай сюда свой зад, стерва!
- Но мне очень больно, отец мой.
- Тем лучше, это как раз то, что надо.
- Отец Ив, - вставил Симеон, - сними повязку, тогда ты сможешь
полюбоваться ее раной...
Все произошло так, как было задумано, несмотря наестественное
сопротивление - тем более естественное,еслипринятьвовнимание
диспропорцию между гигантским фаллосом отца Ива и крохотным изящным задом
юной Мартины. Атака началась, Люси помогала своему любовнику, целовала его,
возбуждала, пока он возился. Несчастная жертва, страдающая от полученного
удара и от противоестественного способа, каким пронзил ее монашеский посох,
задыхалась от дикого крика, а Симеон, созерцавший эту возбуждающую картину,
приступил к делу. Полина уже ввела в себя отвердевший пенис моего брата,
юный блудодей уже сношал свою мать, когда Симеон, увидев перед собой зад
своего сына, с победным воплем атаковал его. Бесчисленные препятствия мешали
этому предприятию, но не таков был Симеон, чтобы отступить. Леонарда держала
мальчика, раздвигая пошире его ягодицы, монах увлажнил Свой член, и вот за
два мощных толчка, сопровождаемых громогласными ругательствами, головка
скрылась в отверстии. Симеон усилил натиск, моя мать безостановочно ласкала
своего сына, ребенок плакал. Наслаждение, которое он испытывал спереди, не
уменьшало острую боль сзади, но никому не было дела до его ощущений. Наконец
новые толчки решили исход схватки: развратный монах достиг дна, и новые
богохульства возвестили о его победе. Под рукой у него оказалась Леонарда,
он начал облизывать ее, продолжая содомировать сына, а чтобы инцест был
полным, распутник захотел лобзать мне ягодицы. Меня водрузили на спину
кровного наперсника его преподобия, и содомит дал волю своим чувствам. В это
время, не спуская глаз с моего отца, Ив осыпал задницу Мартины сильными
ударами, а его любовница ублажала монаха искусственным фаллосом.
- Ив, - спросил Симеон, - тебе тоже приятно?
- Да, черт возьми! - откликнулсятот,извлекая,вкачестве
доказательства, свой измазанный дерьмом член, затем вновь погрузил его в
окровавленное отверстие с такой силой, что несчастная Мартина едва не
лишилась чувств. - Посмотри, как мне приятно.
- Прекрасно! Тогда поддай жару этой шлюхе. В следующий миг бедняжка, на
которую обрушилось столько бед, залила комнату своей кровью.
- Разрази гром мои яйца! - не выдержал злодей. - Прочисти дырку в ее
голове, раз твой член тверд, и проткни ее череп насквозь!
И это чудовищное намерение осуществилось: жестокий отец Ив оставил в
покое зад раненой девочки, поставил ее на колени и... вонзил свой инструмент
в рану! Он извергнулся в ее голове, пробив тростью череп несчастной с другой
стороны.
- Вот это чудесно, - взвыл Симеон, в свою очередь извергаясь в зад
моего брата и кусая мне ягодицы, - ах, как это чудесно! Я люблю ужасы...
Никогда я так приятно не кончаю, как в те минуты, когда совершаю их, когда
их вижу или заставляю совершать других... Но погоди, - продолжал мой отец, -
чтобы прийти в чувство, я должен выпороть эту тварь.
- Да ты что? - изумился отец Ив. - Она в таком состоянии, что не
выдержит больше.
- Ты, наверное, надо мной смеешься? - укоризненно сказал Симеон. - Пока
шлюха не издохнет, она в состоянии выдержать все.
С этими словами он схватил ее, положил грудью на свою левую руку, одной
ногой зажал обе ее ноги и подверг настолько сильной флагелляции, что после
шестидесяти ударов бедра Мартины оказались залитыми кровью, непрерывно
лившейся из истерзанных ягодиц. Но это его не смутило, и он хладнокровно
продолжал порку. Иву пришло в голову оказать своему другу такую же услугу,
какой тот благодетельствовад несчастную девочку, тем более что его голый зад
торчал прямо перед ним. Немедленно выстроилась новаясцена.Симеон
потребовал, чтобы Леонарда сосала ему член, пока он флагеллировал Мартину,
кроме того, он целовал мой зад., аЛюсипо-прежнемуобрабатывала
искусственным органом седалище отцу Иву, который порол своего друга и тискал
соски моей матери.
- Давайте не будем пока кончать, - предложил Симеон, - не стоит
расходовать сперму понапрасну, лучше будем сношаться. - И обращаясь к Иву,
объяснил: - Ты еще раз совершишь содомию с моим сыном, его будет держать в
объятиях его мать, я усажу дочь верхом на грудь мамаши, чтобы она прижалась
задницей к ее лицу, и снова прочищу девочке влагалище; Леонарда и Мартина
будут пороть нас, а Люси предоставит свои ягодицы для поцелуев.
Я не буду описывать вам мои страдания, когда теряла девственность;
отцовский член имел чудовищные размеры, и он не щадил меня. Но мне была
уготована еще одна пытка: моя мать во время оргазма не ведала сама, что
творит; она ухватилась зубами за мои ягодицы, которые, как вы помните,
покоились на ее лице. Я испустила вопль и резко дернулась на огромном колу
своего отца, который едва не пронзил меня насквозь; это движение ускорило
экстаз Симеона, он извергнулся, другой монах последовал его примеру, тесная
группа распалась, и несколько минут покоя смирили и чувства и мысли наших
злодеев.
- Будем пить, - распорядился отец Ив, - только застольные излишества
рождают сильную сперму, вы не встретите настоящего либертена, который не был
бы пьяницей и гурманом. Принеси нам самого лучшего вина, Люси: нам многое
еще предстоит сделать.
- Подожди, - остановил его Симеон, - пока мы пируем, пусть эти двое
детей ласкают нас... И пусть за столом царит полная свобода: мы будем
мочиться, пускать газы, испражняться, мы будем изливать сперму - словом,
будем удовлетворять все потребности природы.
- Ах, ты дьявольщина! Ах, какая прелесть! - Отец Ив уже с трудом
держался на ногах. - Только ради этого и стоит жить; когда празднуются такие
оргии, все вокруг должно быть мерзостью, грязью и свинством, как само
божество, которое мы прославляем; давайте валяться в дерьме по примеру
свиней, давайте боготворить его.
Мартину, хотя она плавала в собственной крови, положили на стол, и ее
окровавленные ягодицы служили подносом для тарелок; когда подали второе
блюдо, распутники охлаждали на истерзанной плоти кипящий омлет. После
жестокой трапезы, продолжавшейся около часа, зашел разговор о том, чтобы
сношать меня в зад: я потеряла девственность только в одном месте, надо было
взяться за другое.
- Пусть она ляжет между нами, - предложил отец Ив, - я займусь ее
влагалищем, а ты будешь ее содомировать; Полина пристроит в твоей заднице
инструмент твоего сына и будет пороть тебя; то же самое будет делать со мной
Люси, Леонарда пусть скачет вокруг нас, мочится и испражняется и мимоходом
награждает нашу возлюбленную Мартину то пощечиной, то ударом кулака, и та
через некоторое время сдохнет.
Участники заняли указанные места. Но Бог свидетель, что если я
невыносимо страдала во время первого натиска, то о втором уже и говорить не
приходится! Я думала, что член Симеона разорвет меняпополам;мне
показалось, будто в мои кишки засунули раскаленный железный стержень,
однако, несмотря на мои юные годы, сквозь плотную пелену боли у меня в
голове вспыхивали слабые искорки удовольствия - явные признаки того, что в
один прекрасный день я познаю неземное блаженство от такого способа
совокупления. Операция завершилась последним оргазмом, я почувствовала, как
и спереди и сзади меня захлестнули две горячие струи; я, уничтоженная,
распласталась посреди моих атлетов, и мне потребовалось минут пятнадцать,
чтобы оправиться от потрясения, вызванного этими двумя натисками.
Наконец пришло время возвращаться в монастырь, и спектакль закончился.
Мартину отправили в больницу, где она скончалась неделю спустя. Мы остались
у матери. Через несколько дней оргия повторилась без монахов, и Полина, уже
не сдерживая себя, отомстила в наших объятиях за вынужденную сдержанность в
присутствии своего любовника. Мы ублажали ее по очереди, а иногда сразу оба.
Мы с братом принимали перед ее взором тысячи поз, одна непристойнее другой,
и блудница, руководя нашими удовольствиями, не замедлила преподать нам все
уроки, полученные от своего монаха; она без устали внушала нам свои принципы
и не гнушалась ничем, что могло как можно скорее развратить детям и ум и
душу.
Когда одному из нас исполнилось тринадцать, другому - четырнадцать лет,
дорогая наша матушка пошла еще дальше. Безнравственная женщина отвела нас в
один дом, где двое развратников насладились всеми троими. Эта операция
принесла сто луидоров, Полина дала каждому из нас по десять, строго-настрого
наказав хранить все в тайне, и добавила, что если мы будем молчать, она
будет привлекать нас к другим приключениям. Мы сдержали слово, и за полгода
добрая мамаша продала нас не менее двадцати раз самым разным людям, но
однажды Эгль, просто так, по злобе, поведал секрет отцу. Взбешенный Симеон
избил нашу мать самым жестоким образом, отчего она занемогла и через восемь
дней оказалась на пороге могилы.
- Здесь нельзя больше оставаться, - сказал мне брат, - эта содомитка
,
.
1
,
,
2
.
3
,
.
4
-
,
?
-
,
5
.
-
?
6
-
,
-
,
-
,
7
,
,
8
,
.
-
,
,
9
,
.
10
.
11
-
,
;
-
12
,
,
13
.
.
.
14
,
,
15
,
16
.
,
17
,
,
18
,
.
19
-
,
-
,
,
-
20
,
21
?
,
;
22
?
23
-
,
-
,
-
24
,
,
,
25
.
26
,
,
27
,
,
.
28
-
,
,
-
,
29
,
-
.
,
30
,
,
31
,
32
.
33
,
,
,
34
.
,
,
,
35
,
-
,
36
.
37
,
,
,
,
38
.
,
,
39
,
,
,
40
-
41
,
42
.
,
,
.
(
.
43
.
)
,
,
44
-
-
,
,
45
.
,
46
:
,
47
,
,
,
48
.
49
-
,
,
?
-
,
50
,
51
.
52
-
,
,
-
,
-
53
,
54
,
:
-
55
.
,
56
.
,
,
57
,
,
,
58
?
59
:
-
,
60
,
.
-
61
,
-
.
62
,
,
63
.
,
,
,
64
,
65
,
.
,
,
,
,
66
,
-
67
,
,
,
68
,
.
,
,
69
,
,
70
,
.
71
,
:
72
,
.
73
,
,
74
:
75
.
76
.
77
,
;
78
79
,
-
80
,
-
.
,
,
81
,
,
82
,
.
.
.
83
.
84
-
,
,
-
,
-
85
,
,
,
86
?
,
,
87
,
.
,
,
88
,
?
89
,
,
,
90
.
91
,
;
92
,
93
.
94
,
95
,
,
,
96
,
,
(
)
97
.
98
-
,
?
-
.
-
99
,
,
100
,
,
.
101
,
,
-
,
102
,
,
103
104
.
,
,
,
105
,
,
.
106
-
,
-
,
,
107
,
-
,
,
108
,
,
,
109
-
,
;
110
,
.
:
111
,
112
,
113
.
,
,
-
,
114
,
-
-
,
,
115
,
,
.
116
,
.
117
,
,
,
118
:
.
119
-
,
,
-
,
-
120
.
,
121
,
,
,
122
.
123
,
,
124
,
,
125
,
,
126
.
127
,
,
:
-
128
.
:
129
,
,
,
130
,
.
131
,
;
132
,
133
,
,
134
,
.
135
,
136
:
;
137
,
,
138
,
.
,
139
,
,
-
:
140
,
,
141
.
142
,
,
:
143
,
.
144
,
,
,
145
,
.
146
-
,
,
-
,
147
,
-
,
.
.
.
148
,
.
149
,
,
150
.
151
,
152
,
,
153
,
,
154
.
,
155
.
,
156
,
,
,
157
,
,
,
158
,
,
,
,
159
,
160
.
,
,
161
,
,
,
162
,
-
.
163
,
,
164
,
,
165
.
166
,
,
167
,
,
,
168
169
.
170
,
:
,
171
.
172
,
,
173
.
,
174
.
:
175
-
,
,
,
176
,
:
,
177
-
.
178
,
,
,
,
179
,
,
.
180
,
,
181
,
182
,
.
183
,
,
184
,
;
-
,
185
:
186
-
,
,
-
,
-
187
,
.
188
,
-
,
-
189
,
,
,
,
,
190
,
-
,
.
191
,
,
192
,
,
.
193
;
,
194
,
,
,
195
.
:
196
,
197
.
198
-
,
,
-
,
-
,
199
?
200
-
,
,
.
.
.
,
,
-
201
,
;
,
202
,
.
,
203
:
.
204
,
,
205
.
,
,
206
,
207
,
208
.
209
-
,
?
-
-
,
210
.
211
-
,
;
,
-
212
,
,
.
213
-
!
.
.
,
?
214
-
.
215
-
,
.
216
-
,
.
.
.
,
217
,
.
,
218
,
,
219
,
.
,
220
.
221
-
,
,
,
-
.
-
222
.
,
,
223
.
224
-
,
-
,
-
225
.
226
,
,
,
227
,
228
,
!
,
,
,
229
,
230
-
.
231
-
,
-
,
,
-
232
:
,
233
.
234
235
.
,
236
,
,
,
237
,
-
,
,
238
,
.
239
,
,
,
240
241
,
242
.
.
243
,
,
244
,
245
.
,
246
,
247
.
248
-
?
-
.
-
,
,
?
249
-
,
-
,
-
250
.
,
-
251
,
,
-
,
,
252
,
,
;
253
,
,
254
,
,
255
.
256
,
257
.
,
258
,
-
259
.
,
260
,
,
261
.
,
,
,
262
.
263
,
264
.
265
,
,
.
266
:
267
-
,
268
,
,
:
,
269
,
.
270
,
.
271
-
,
;
272
,
,
273
.
274
-
,
!
-
.
-
,
275
,
,
.
276
-
,
,
,
277
.
278
-
?
279
-
,
280
.
281
-
,
!
?
282
,
,
:
283
,
!
.
.
,
.
284
-
,
-
,
-
,
,
285
.
,
286
,
.
287
288
.
289
290
:
,
291
-
,
292
?
,
293
.
,
294
.
.
.
,
,
,
295
.
:
296
,
,
297
.
,
298
,
299
.
,
300
,
.
301
-
,
,
-
302
,
-
,
,
303
,
304
.
305
,
.
306
,
307
,
308
,
.
309
,
,
310
,
.
311
:
,
312
.
313
,
,
314
:
,
-
315
,
,
316
-
.
317
,
,
318
.
,
319
,
,
320
,
321
.
,
,
322
,
,
323
.
324
,
,
,
325
-
,
.
,
326
,
,
,
-
.
327
,
,
328
,
-
.
329
,
,
,
-
330
,
,
331
(
,
,
332
)
,
,
.
.
.
333
,
,
-
334
:
,
335
.
,
,
-
336
,
,
337
-
.
338
,
,
339
.
340
,
:
341
,
,
-
,
342
-
,
,
.
.
.
,
343
!
,
344
,
.
,
345
,
,
346
,
.
347
,
,
,
348
.
349
,
350
,
.
351
,
,
,
352
,
.
353
,
,
-
354
.
,
355
.
,
356
:
,
,
357
,
,
358
,
359
,
,
,
360
,
.
361
,
362
,
,
,
,
363
,
,
364
,
.
365
-
,
366
,
.
367
,
,
368
.
:
-
369
,
,
.
370
,
,
371
,
372
,
373
.
374
,
,
375
,
,
,
376
.
,
377
,
.
378
,
,
379
,
.
380
,
381
.
382
-
,
,
-
,
-
,
383
,
,
-
?
384
,
,
,
,
385
.
:
,
386
.
,
387
,
:
,
388
?
389
,
,
,
390
,
391
.
392
-
,
-
,
-
.
.
.
393
-
,
.
394
-
,
.
.
.
395
-
,
396
,
?
397
,
,
.
398
,
,
399
.
400
.
401
-
,
-
,
-
,
402
.
403
,
,
404
:
,
-
405
,
(
,
406
)
,
407
.
,
408
.
409
,
410
,
411
.
412
,
,
,
.
413
-
,
-
,
-
-
414
,
,
,
415
?
416
-
,
-
,
-
417
.
418
-
!
-
.
-
,
?
419
-
,
!
-
.
"
!
420
,
.
421
-
!
!
,
,
,
422
,
,
?
,
423
,
,
,
,
,
;
424
,
,
.
.
.
425
,
?
426
-
,
-
,
-
,
427
,
.
428
-
,
-
429
,
430
.
431
.
432
,
433
,
434
.
,
,
435
,
436
.
437
,
.
438
-
,
,
-
,
-
439
,
;
,
440
,
.
441
,
.
442
,
,
,
,
,
443
,
,
444
,
.
,
445
,
,
446
,
,
,
447
,
448
.
,
449
,
-
-
,
450
,
.
451
,
452
,
453
.
454
,
.
,
455
,
.
456
457
.
458
,
,
,
,
459
,
,
460
,
,
,
.
461
,
462
.
463
.
464
,
:
"
,
!
"
,
465
.
,
466
,
467
,
,
468
-
,
469
.
"
,
-
,
470
,
-
471
?
?
-
,
472
,
!
"
473
.
,
474
,
,
475
,
.
476
-
,
!
-
477
,
.
-
,
478
!
,
,
479
,
480
,
481
.
482
,
,
,
483
,
484
,
.
485
486
,
,
,
487
,
.
488
.
489
,
490
491
,
492
,
,
,
.
(
.
493
.
)
494
.
,
,
495
496
,
497
,
.
,
498
,
,
,
,
499
,
,
,
500
,
,
,
501
,
.
502
-
,
!
-
,
.
503
-
,
,
.
504
-
,
!
-
.
-
.
?
505
?
,
,
,
,
506
,
,
,
,
507
.
.
.
,
.
,
508
,
,
509
:
,
.
.
.
510
,
.
511
-
,
-
,
-
-
512
!
,
,
513
,
.
,
514
,
,
,
515
,
,
,
516
;
,
,
517
,
.
518
.
519
.
,
,
520
,
.
521
-
!
-
,
,
522
.
-
,
523
,
524
.
525
-
,
-
,
-
,
.
526
,
,
,
,
527
,
,
528
.
,
,
,
529
,
,
530
.
,
,
531
,
,
,
532
,
,
.
533
,
,
534
,
.
535
,
,
536
,
537
,
.
538
539
,
.
,
540
,
,
541
.
542
,
543
,
,
544
.
545
546
547
548
549
550
.
-
.
-
551
.
-
.
-
552
553
,
554
,
555
.
556
.
,
,
557
,
558
,
,
559
.
,
,
560
,
,
,
,
.
561
,
,
562
563
.
,
564
,
565
.
,
566
,
,
567
,
.
568
,
569
.
,
570
,
.
571
-
,
,
-
,
-
572
,
;
,
573
.
.
.
.
.
.
,
,
.
574
,
,
575
:
,
576
,
,
577
-
,
578
.
579
,
,
580
.
581
,
,
,
,
582
.
,
,
583
.
,
,
584
,
.
585
586
;
-
,
587
,
.
,
,
588
,
,
589
.
590
-
,
-
,
-
,
591
.
,
592
.
!
593
.
594
,
-
,
,
,
595
,
.
596
:
,
597
598
.
599
600
,
,
601
602
,
,
,
603
,
-
,
604
605
.
,
606
-
,
607
,
608
,
-
.
609
,
,
,
610
,
611
.
,
612
,
613
,
614
.
615
,
,
616
.
617
-
,
-
,
-
,
618
?
619
-
!
620
-
,
,
621
.
622
-
?
623
-
,
.
624
-
?
625
-
,
.
.
.
,
?
626
,
,
627
,
628
:
-
629
.
,
,
630
,
631
,
.
632
-
,
,
-
.
-
,
,
633
,
.
.
.
:
634
.
.
.
.
-
;
635
,
,
,
636
.
,
-
,
637
,
,
,
638
,
-
,
,
,
639
.
.
.
,
,
640
,
.
641
,
,
642
,
,
,
643
.
,
,
644
,
.
645
,
646
.
647
,
,
648
,
,
,
,
649
.
,
650
,
651
,
,
652
,
,
.
653
,
.
654
,
,
,
655
:
,
,
656
,
,
657
,
,
-
658
,
-
659
,
660
,
661
.
662
,
,
,
663
-
,
,
;
664
,
,
665
,
,
,
666
,
.
667
,
668
669
.
,
,
,
670
,
,
;
,
671
,
-
672
.
673
,
.
674
;
675
,
,
,
,
676
,
677
,
,
,
678
,
,
679
.
,
680
,
-
,
-
681
.
682
-
,
683
,
,
684
,
,
.
685
,
,
,
686
,
,
687
,
.
688
.
689
-
,
,
-
,
-
690
,
,
,
.
.
.
691
.
692
-
,
-
,
-
,
693
.
,
,
,
694
,
,
,
695
.
696
697
.
698
-
!
-
,
.
-
699
!
,
!
.
.
,
,
700
.
,
,
701
,
,
,
702
.
,
,
703
.
704
-
,
-
,
705
,
,
-
,
706
,
,
.
707
-
?
708
-
,
!
!
709
-
,
-
,
-
,
710
,
,
,
,
711
.
712
-
,
,
!
-
,
713
.
714
-
!
!
-
,
715
.
-
,
,
,
!
716
,
717
.
,
718
,
,
719
.
720
,
,
721
.
722
-
,
-
.
-
-
,
723
,
,
,
:
,
724
,
;
,
725
.
726
,
-
727
.
,
,
728
,
,
.
729
,
,
,
-
730
,
-
.
731
,
,
,
,
732
,
,
733
,
,
.
,
,
734
,
,
735
.
.
.
!
,
736
?
,
,
737
.
,
,
:
738
,
,
,
739
.
740
,
741
,
.
742
-
,
,
-
,
-
743
.
,
,
744
,
:
,
745
,
,
.
746
-
,
-
,
-
,
,
747
.
748
:
,
749
.
750
.
751
-
,
!
-
,
752
.
-
.
.
.
!
.
.
753
,
;
754
,
,
,
755
.
.
.
756
,
,
757
,
.
758
,
:
759
-
,
,
,
760
,
,
,
,
761
,
762
:
,
;
763
,
,
764
-
,
.
765
-
,
-
,
-
?
766
-
,
-
,
-
767
,
;
,
768
,
,
769
:
.
770
:
,
.
771
!
,
772
,
,
.
773
-
,
-
,
-
,
774
,
,
,
,
,
775
,
776
.
,
,
777
,
.
778
-
,
!
-
.
-
779
,
,
.
780
-
!
,
,
781
:
,
782
.
783
-
,
,
-
,
784
,
-
,
.
.
.
785
,
,
,
.
786
.
,
787
,
788
,
789
,
.
790
,
,
.
791
,
,
792
,
793
.
,
794
,
795
.
796
-
,
-
.
-
.
797
,
.
798
,
,
799
.
800
,
801
;
,
,
802
,
803
.
,
,
804
,
.
805
,
,
806
,
,
,
,
807
.
,
808
,
,
809
:
810
-
,
,
,
811
,
.
812
,
,
813
.
.
.
!
!
814
,
,
815
,
,
816
-
.
,
817
,
,
:
.
818
,
819
.
,
,
820
,
,
821
,
822
,
.
823
;
,
,
824
,
.
825
-
,
-
,
826
,
827
,
.
828
-
,
-
,
-
,
829
.
.
.
830
-
,
-
,
-
.
831
-
,
,
.
.
.
832
,
833
:
,
834
,
,
,
835
,
836
.
837
-
-
,
-
,
-
838
!
.
.
.
!
!
839
.
840
-
?
-
.
-
?
841
,
-
,
,
-
,
842
!
,
,
,
843
!
844
-
,
,
,
845
,
,
,
846
.
.
847
-
,
-
,
,
848
-
,
;
,
849
.
.
.
,
,
850
,
;
,
,
851
,
,
,
852
-
!
-
.
-
,
853
.
,
854
?
855
-
,
-
,
-
856
?
.
857
-
,
-
,
-
-
,
858
.
,
,
859
;
,
,
860
,
.
861
,
;
862
,
,
863
:
,
,
864
,
.
865
-
,
!
-
866
,
867
.
-
,
!
868
-
,
.
869
-
,
,
.
870
-
,
-
,
-
,
871
.
.
.
872
,
,
873
-
,
874
875
.
,
,
,
876
,
.
,
877
,
,
878
,
,
,
879
.
,
880
,
,
881
,
.
882
,
,
.
883
,
,
,
884
,
,
885
.
,
886
,
.
,
,
887
,
.
888
:
,
889
.
,
890
,
,
891
,
.
892
,
.
893
,
,
894
,
.
895
-
,
-
,
-
?
896
-
,
!
-
,
,
897
,
,
898
,
899
.
-
,
.
900
-
!
.
,
901
,
.
902
-
!
-
.
-
903
,
,
!
904
:
905
,
.
.
.
906
!
,
907
.
908
-
,
-
,
909
,
-
,
!
.
.
.
910
,
,
,
911
.
.
.
,
-
,
-
912
,
.
913
-
?
-
.
-
,
914
.
915
-
,
,
?
-
.
-
916
,
.
917
,
,
918
,
919
,
920
.
,
921
.
,
922
,
923
.
.
924
,
,
,
925
,
.
,
-
926
,
927
.
928
-
,
-
,
-
929
,
.
-
,
930
:
-
,
931
,
,
932
,
;
933
,
.
934
,
;
935
,
.
936
:
,
937
;
,
,
,
938
.
939
,
;
940
,
,
,
941
,
942
.
943
-
,
-
,
-
944
,
,
945
.
,
:
946
.
947
-
,
-
,
-
,
948
.
.
.
:
949
,
,
,
-
,
950
.
951
-
,
!
,
!
-
952
.
-
;
953
,
,
,
954
,
;
955
,
.
956
,
,
,
957
;
958
,
.
959
,
,
,
960
:
,
961
.
962
-
,
-
,
-
963
,
;
964
;
965
,
,
966
,
,
967
.
968
.
,
969
,
970
!
,
;
971
,
,
972
,
,
973
-
,
974
975
.
,
,
976
;
,
,
977
,
,
978
,
.
979
,
.
980
,
.
981
.
,
,
982
,
983
.
,
.
984
,
,
985
,
,
986
,
;
987
,
988
.
989
,
-
,
990
.
991
,
.
992
,
,
-
993
,
,
,
994
.
,
995
,
996
,
,
,
.
997
,
998
.
999
-
,
-
,
-
1000