определенных рамках страх смерти, и если они от него избавятся, тогда...
- Одну минуту, - перебила меня мудрая собеседница, - я никогда никого
не хотела удержать от преступления, более того, я всегда желала убрать все
препятствия, которые нагромоздила на пути людей глупость. Злодейство - моя
потребность; Природа дала мне жизнь для того, чтобы я служила ее целям, и я
должна множить до бесконечности все средства для этого. Профессия, которую я
выбрала скорее из порочности, нежели из материального интереса, доказывает
мое искреннее желание способствовать злодейству; у меня нет большей страсти,
чем страсть к разрушению, и если бы я могла опутать своими сетями весь мир,
я стерла бы его в порошок без колебаний и сожалений.
- Скажите, какой пол вызывает у вас самую сильную ярость?
- Мне безразличен пол человека - для меня важен его возраст, 'его связи
с другими, его положение. Когда я нахожу стечение благоприятных факторов в
мужчине, мне доставляет наибольшее удовольствие убивать мужчин, когда же их
средоточием является женщина, я, естественно, предпочитаю ее,
- В чем же заключаются эти благоприятные факторы?
- Мне бы не хотелось говорить об этом.
- Но почему?
- Потому что из моих объяснений ты можешь сделать ошибочные выводы, а
они могут разрушить наши отношения.
- Ах, дорогая, вы и так уже сказали предостаточно, и я поняла, что ваше
любимое занятие - приговаривать людей к смерти.
- Естественно, я прямо сказала это. Но выслушай меня, Жюльетта, и
выбрось из головы все свои опасения. Не хочу скрывать от тебя тот факт, что
любой предмет, которым я пользуюсь, но к которому не испытываю чувств,
постигает участь любой другой утвари. Но если в этом предмете я нахожу
приятные и родственные мне свойства, например, такое воображение, как у
тебя, вот тогда я способна на верность, о какой ты даже не подозреваешь.
Поэтому, любовь моя, забудь своисомнения,забудьвоимянашей
привязанности; я дала тебе самые надежные гарантии своей преданности, ты же
не принимаешь ее и заставляешь меня думать, что твой разум не в ладах с
твоим сердцем. Кроме того, разве у меня есть хоть какие-то способности,
которыми не обладаешь ты?
- Да я не знаю и сотой части того, что знаете вы!
- Ну, если тебе так хочется, - улыбнулась Дюран. - Но знай, что с тобой
я буду употреблять свое искусство только для того, чтобы заставить тебя
полюбить меня еще сильнее.
- В том нет нужды, ведь злодеи прекрасно ладят друг с другом, и если бы
ты не возбудила во мне ужасные подозрения, я никогда бы не отравила
Клервиль.
- Кажется, я слышу в твоих словах сожаление, Жюльетта?
- Нисколько, - запротестовала я и поцеловала подругу.
- Давайте поговорим о другом. Хочу еще раз напомнить, что я вручила
свою судьбу в ваши руки, и вы должны вложить в мое сердце надежду; наша сила
- в нашем крепком союзе, и ничто его не сломит, пока мы будем вместе. А
теперь расскажите мне о тех факторах, что побуждают вас к злодейству; мне
страшно интересно узнать, насколько сходятся наши взгляды.
- Я уже сказала, что здесь большую роль играет возраст: я люблю срывать
цветок в пору его расцвета, в возрасте пятнадцати-семнадцати лет, когда розы
распускаются пышным цветом, когда кажется, что Природа сулит им долгую и
счастливую жизнь. Ах, Жюльетта, как мне нравится вмешиваться в промысел
Природы! Кроме того, я люблю разрушать человеческие узы: отбирать у отца
ребенка, у любовника его возлюбленную.
- У лесбиянки ее любимую подругу?
- Ну конечно, лисичка моя, разве я виновата, что непостижимая Природа
создала меня такой подлой? Но если жертва принадлежит мне, я испытываю
двойное удовольствие. Еще я сказала, что мое воображениевозбуждает
материальноеположениечеловека,приэтомясклоняюськдвум
крайностямбогатство и роскошь или крайняя нужда и обездоленность. Вообще мой
удар должен иметь ужасные, насколько это возможно, следствия, а чужие слезы
вызывают у меня оргазм; чем обильнее они льются, тем яростнее мои спазмы.
У меня начала кружиться голова, и я с томной блуждающей улыбкой
прижалась к своей новой наперснице.
- Ласкай меня скорее, умоляю тебя, ты же видишь, как действуют твои
речи на Жюльетту; я не встречала женщины, чьи мысли были бы так близки к
моим, как твои; в сравнении с тобой Клервиль была ребенком; я всю жизнь
искала тебя, милая Дюран, не покидай меня больше.
И волшебница, желая в полной мере воспользоваться моим экстазом,
уложила меня на кушетку и посредством трех пальцев одарила меня такими
ласками, каких я еще не знала. Я ответила тем же, обхватив губами ее клитор,
а когда увидела, как судорожно сжимается и разжимается ее заднее отверстие -
словно цветок, жаждущий вечерней росы, - нащупала рукой искусственный фаллос
и вонзила его в таинственный грот, который был невероятных размеров:
толстенный инструмент длиной не менее двадцати сантиметров мигом исчез в
глубине, и когда он скрылся из виду, развратница застонала, задрожала всем
телом и засучила ногами. Воистину, если Природа не дала ей познать обычные
удовольствия, она щедро вознаградила Дюран потрясающей чувствительностью ко
всем прочим. Один из выдающихся талантов моей наперсницы заключался в
способности сторицей возвращать получаемое удовольствие, она оплела меня
своим гибким телом и, пока я ее содомировала, она целовала меня в губы,
вставив пальцы в мой анус. Она то и дело, забыв обо всем, концентрировалась
исключительно на своих ощущениях, и тогда раздавались такиесмачные
ругательства, каких я не слышала ни от кого. К этому могу добавить, что с
какой бы стороны ни посмотреть на эту замечательную женщину - дитя
злодейства, похоти и бесстыдства, - можно сказать только одно: все ее
качества - и физические и моральные - делали ее самой выдающейся либертиной
своего времени.
Потом Дюран захотела ласкать меня так, как перед тем я ласкала ее. Она
всадила мне в седалище фаллос, и в ответ на его мощные толчки я извергнулась
три раза подряд и хочу повторить, что никогда не встречала женщины, столь
изощренной в искусстве доставлять наслаждение.
После этого мы перешли к радостям Бахуса, и когда опьянение достигло
предела, Дюран предложила мне выйти на улицу и продолжить развлечения на
свежем воздухе.
- Мы полюбуемся, - сказала она, - как идет подготовка к похоронам одной
пятнадцатилетней девчушки, настоящего ангелочка, которую я отравила вчера по
просьбе ее отца: некоторое время он баловался ею в постели, но она выдала
его.
Мы оделись, как одеваются местные потаскухи, и с наступлением темноты
вышли из дома.
- Сначала спустимся в гавань и развлечемся с матросами, среди которых
попадаются настоящие монстры. Ты даже не представляешь, как приятно выжать
соки из этих колбасок...
- Постыдилась бы, шлюха, - укоризненно проговорила я, целуя ее, - ты же
совсем пьяна.
- Совсем немного; но не думай, что для того, чтобы разжечь во мне пожар
вожделения, мне требуется помощь Бахуса. Я знаю, что этому озорнику
приписывают волшебные свойства, но и без него я могу преступить все границы
скромности и пристойности; впрочем, ты сама скоро увидишь.
Не успели мы дойти до порта, как нас окружила толпа матросов и
грузчиков.
- Привет, друзья, - крикнула им Дюран, - давайте обойдемся без толкучки
и не будем спешить: мы удовлетворим вас всех, до последнего. Вот эта девушка
- из Франции {Блудницы этой национальности высоко ценятся в других странах.
Их исключительное бесстыдство, их способности к распутству и их красота
заслужили им особое уважение в мире разврата. (Прим. автора)}, она только
вчера вышла на панель, сейчас она сядет вот на эту тумбу, поднимет свои юбки
и предложит вам ту дырочку, которая вам больше приглянется, а я помогу вам.
Окружившая нас орава с восторженным воем встретила ее речь. Первый
захотел увидеть мой голый зад, и его грубая неуклюжесть наверняка испортила
бы внешний вид моих ягодиц, если бы Дюран не призвала его к порядку, поэтому
он ограничился тем, что забрызгал семенем мою грудь. Второй усадил меня на
кнехт и заставил как можно шире раздвинуть ноги; моя спутница направила
массивный орган в мое влагалище, я, движимая инстинктивным рефлексом,
подалась навстречу и поглотила его до самого корня. Матрос приподнял меня,
заголил мне юбки и выставил мой зад на всеобщее обозрение. К нему тотчас
подскочил еще один, раздвинул ягодицы и проник внутрь.
- Погодите, - озабоченно сказала Дюран, - дайте ей на что-нибудь
опереться. - С этими словами она вложила мне в руки по огромному члену и,
подставив пятому свое седалище, добавила: - Иди сюда, дружище. К сожалению,
я не могу предложить тебе что-нибудь другое, так как Природа лишила меня
такой возможности, но не беспокойся: моя задняя норка тепла и уютна и
заставит тебя позабыть о куночке.
Тем временем мои копьеносцы сменяли друг друга в быстром темпе, и я
обслужила более пятидесяти оборванцев в течение трех часов. Дюран также не
бездействовала и, имея большую слабость к мужским органам, не оставила ни
один из них без внимания. Удовлетворив эту толпу бандитов, мы сели с ними
пировать - таков был обычай в их среде.
- Я обожаю эти притоны, - шепнула мне Дюран, - в таких местах можно
насладиться самым мерзким и грязным развратом.
Мы пили, ели и снова пили и в конце концов дошли до такого скотского
состояния, что обе распростерлись на полу в середине таверны и еще раз
пропустили через себя всю ораву, предварительно заставив всех блевать,
мочиться и испражняться на нас. Когда эта безумная оргия подошла к концу, мы
были по уши в моче, дерьме и сперме.
- А теперь, друзья, - заявила моя спутница, когда суматоха стихла, - мы
хотим отблагодарить вас за чудесный ужин и подарить вам образцы наших
товаров. Может быть, кому-то из вас нужно свести личные счеты с недругами?
Если так, мы предоставим вам самые надежные средства.
Вы не поверите, друзья, - и это лишний раз говорит о том, какого
прогресса достигло человечество в пороке, - но в тот же миг поднялся
невероятный шум и гвалт; все потребовали адских снадобий, и никто не остался
обделенным; по нашим скромным подсчетам наш разгул закончился несколькими
десятками убийств.
- Еще не поздно, - сказала мне Дюран поднимаясь, - нас ждут новые
приключения. Мне просто необходимо узнать, чем кончилась смерть моей юной
прелестницы.
Мы тепло распрощались с хозяевами и подошли к площади, где стоял храм,
как раз в тот момент, когда к нему приближалась похоронная процессия. В
Италии существует традиция нести покойников в открытых гробах, и Дюран сразу
узнала ребенка, на котором был испытан яд.
- Это она, - возбужденно зашептала колдунья, - это она, черт возьми мою
душу! Давай встанем в тень и будем ласкать друг друга, когда ее понесут
мимо.
- Мне кажется, лучше опередить их и пробраться в церковь; мы спрячемся
в часовне и увидим всю процедуру.
- Ты права: самое интересное будет в конце, - согласилась Дюран, -
пойдем скорее.
Нам повезло - мы нашли укромное место позади исповедальни в самой
часовне, где должно было упокоиться юное тело. Мы прижались к стене и
непрестанно ласкали друг друга в продолжение всей церемонии, распределяя
свой пыл и свои движения таким образом, чтобы оргазм наступил не ранее того
момента, как гроб опустится в склеп, чтобы семя наше стало святой водой для
покойной. Все кончилось быстро, священники и плакальщицы удалились, но гроб
оставался незаколоченным, и мы заметили, что могильщик не спешит заканчивать
свое дело - может быть, ввиду позднего часа он собирался сделать это утром.
- Послушай, - сжала мою руку Дюран, - давай подойдем ближе, мне в
голову пришла интересная мысль. Не правда ли, красивое создание похоронили
сегодня?
- Ну и что?
- Мы вытащим ее из могилы, я сяду на ее лицо, прекрасное лицо, несмотря
на печать смерти, и ты будешь ласкать меня. Или ты боишься?
- Нисколько.
- Тогда пойдем.
Церковь была уже закрыта, мы остались в ней одни, вместе с покойницей.
- Как мне нравится эта мрачная тишина, - заметила вполголоса Дюран, -
как она вдохновляет на преступления, как будоражит чувства. Смерть всегда
возбуждает во мне похоть. Итак, за дело.
- Постой, - прошипела я. - По-моему, кто-то идет.
И мы снова юркнули в нишу. Великие Боги! Кого, вы думаете, мы увидели?
Кто еще хотел посягнуть на сокровищницу смерти? Воистину, этобыло
немыслимое зрелище. Сам отец пришел насладиться ужасным делом своих рук - он
входил в часовню, и дорогу ему освещал могильщик.
- Достань ее, - приказал отец, - скорбь моя настолько велика, что я
должен еще раз обнять дочь, прежде чем потерять навсегда.
Снова появился гроб, из него вытащили мертвое тело, положили его на
ступени алтаря.
- Очень хорошо, друг мой, спасибо. А теперь оставь меня, - сказал
убийца-кровосмеситель, - я хочу поплакать в одиночестве, чтобы никто не
мешал мне; ты можешь вернуться часа через два, и я щедро вознагражу тебя за
труды.
За могильщиком снова закрылись двери.
Как мне описать, друзья мои, жуткую сцену, которая предстала нашим
глазам? Но в любом случае я должна это сделать; я хочу показать вам
непостижимость сердца человеческого, обнажить все его трещины и изломы.
Хотяцерковьбылазаперта,негодяйдлявящейбезопасности
забаррикадировался в часовне, зажег четыре восковые свечи, две поставил в
изголовье, две - в ноги дочери, потом сдернул саван. Увидев ее обнаженное
тело, он затрясся от вожделения; его тяжелое, хриплое дыхание и торчавший
член свидетельствовали о пожаре, бушевавшем в этой злодейской душе.
- Лопни мои глаза! - прохрипел он. - Это сделал я, своими собственными
руками. И не раскаиваюсь... Не за твой болтливый язычок наказал я тебя - я
утолил свой порыв, мой орган твердел при мысли о твоей смерти. Ты много раз
удовлетворяла меня, и вот теперь я удовлетворен окончательно.
Продолжая бормотать эти слова, он наклонился к трупу и принялся сначала
целовать белые неподвижные груди, потом колоть их иглой.
- Ба, да она ничего уже не чувствует, - как безумный бормотал он, -
жаль, что она ничего не чувствует. Может быть, я слишком поспешил? Ах, сука,
сколько бы мучений я тебе доставил, будь ты жива!
Он раздвинул ей ноги, ущипнул нижние губки, залез пальцем во влагалище,
и когда эрекция его достигла пика, мерзавец лег на мертвую дочь и начал
совокупляться, впившись губами в ее рот; но он не смог проникнуть языком
внутрь, так как в результате действия сильнейшего яда челюсти девушки были
сжаты намертво. Через некоторое время он; поднялся, перевернул тело на
живот, и мы увидели обольстительнейшие на свете ягодицы. Он пылкими
поцелуями осыпал их, яростно массируя свой орган.
- Сколько раз я сношал этот божественный зад, сколько неземных
удовольствий он мне доставлял за эти четыре года! - воскликнул мерзавец.
После этого он отошел, задумчиво поглядел на недвижимое тело, два или
три раза обошел вокруг него, повторяя как заклятие: "Прекрасный труп! Какой
прекрасный труп!"
Когда эти слова стихли, его член ожил на наших глазах, разбух до
невероятных размеров, из чего мы заключили, что некрофилия - главная страсть
этого злодея. Он опустился на колени между широко раздвинутыми бедрами
дочери, снова долго целовал ее обольстительный зад, щипал, кусал его, даже
вырвал зубами кусок плоти, потом начал содомию. Скоро нам стало ясно, что
его экстаз достиг кульминации: он скрипел зубами, в глотке его что-то
булькало, а в момент оргазма он достал из кармана нож и ловко отделил голову
от трупа. Только потом поднялся на ноги.
Теперь он выглядел спокойным и умиротворенным, человеком твердых
убеждений, удовлетворившим главную свою страсть. Окажись на его месте любой
другой в этой жуткой могильной тишине, он непременно трясся бы от ужаса. Наш
злодей спокойно и деловито собрал останки дочери, сложил их в гроб, опустил
его в склеп, спустился туда сам и даже оставался там какое-то время. Вот
тогда Дюран, не перестававшая мастурбировать и умудряясь ласкать меня в
продолжение жуткого спектакля, предложила мне задвинуть тяжелую каменную
плиту и похоронить отца вместе со своей жертвой.
- Нет, - твердо сказала я. - Он - злодей, а всем злодеям мы должны
оказывать уважение и оберегать их.
- Ты права, конечно, - согласилась она, - но давай хотя бы напугаем
его. Сделаем так: ты ляжешь на то место, где только что лежала его дочь,
поглядим, что он будет делать, когда вылезет и увидит тебя. Представляю, как
это будет весело.
Развратник выбрался из склепа, и первое, что бросилось ему в глаза, был
мой роскошный голый зад. Бедняга был так потрясен, что пошатнулся и едва не
рухнул обратно в черную яму, и спасла его только моя подруга, которая
протянула ему руку; но ощутив ее прикосновение, он лишился чувств.
- Корделли, - успокоила Дюран дрожавшего всем телом развратника, - не
пугайтесь, мы - ваши друзья; это я продала вам яд, которым вы столь удачно
воспользовались, а эта прелестная девушка готова усладить вас всевозможными
способами, если только вы не будете творить ужасов, которые мы сейчас
наблюдали.
- Как вы меня напугали, сударыня, - с облегчением вздохнул торговец.
- Успокойтесь, друг мой, и поглядите на этот роскошный зад, который
ждет вас: пятьдесят цехинов, и он - ваш. Имейте в виду, чтоего
обладательница - необыкновенная женщина.
- В самом деле, эта попка весьма соблазнительна, - признал Корделли,
поглаживая мне ягодицы, - но, увы, вы же видите, в каком я состоянии после
недавнего оргазма.
- Это поправимо, - утешила его Дюран, - поверьте, что через минуту вы
снова будете в форме. У меня с собой есть одна вещица, которая творит
чудеса. Где вы хотите заняться утехами?
- В склепе; мы все трое спустимся туда, вы не представляете себе, как
меня возбуждают останки моей жертвы.
Мы спустились в усыпальницу, зажгли свечи, и не успел Корделли
приподнять покрывало, закрывавшее то, что осталось от его несчастной дочери,
как член его зашевелился, Дюран натерла его мошонку какой-то мазью,
помассировала орган, я подставила ему свой зад, он пощекотал пальцем
отверстие, поцеловал меня в губы, и эрекция завершилась.
- Пусть эта юная синьора соблаговолит лечь в гроб, - неожиданно сказал
он, - и позволит завернуть себя в саван, а мы поднимемся в часовню и
ненадолго прикроем склеп плитой. Только таким образом я смогу испытать
извержение,
Дюран вопросительно взглянула на меня; мой ответ не заставил себя
ждать.
- Мы неразлучны, синьор, - заявила я, - поэтому вам придется ненадолго
закрыть нас здесь обеих.
- Неужели ты до сих пор не веришь мне, Жюльетта, - покачала головой
Дюран. - Тогда поднимайся наверх вместе с синьором Корделли, а я останусь
здесь. И учти, только в твои руки и вверяю себя.
Меня охватила настоящая паника. Я боготворила Дюран и понимала, что
даже малейшее недоверие с моей стороны обратится В клин, вбитый между нами.
Насколько велика опасность, что они похоронят меня заживо? Правда, можно
рассчитывать на возвращение могильщика. А если ничего не случится, если все
обойдется... Как безгранична будет тогда вера в мою новую подругу! Как мне
будет с ней спокойно и надежно!
- Чепуха, - небрежно бросила я, - и чтобы доказать тебе, любовь моя,
что у меня нет никаких сомнений на твой счет, я остаюсь здесь. Делайте свое
дело, Корделли, но за это я потребую тысячу цехинов.
- Вы их получите, - пообещал торговец, - я щедро вознаграждаю
послушание.
Из гроба вытащили останки, я забралась туда, и Корделли завернул меня в
саван.
- Ах, какой прекрасный труп, - опять произнес он своежуткое
заклинание, потом несколько раз поцеловал мне задний проход, несколько раз
обошел вокруг гроба, после чего вместе с Дюран поднялся по крутым каменным
ступеням, ведущим в часовню.
Не скрою, что смертельный озноб пронзил меня до мозга костей, когда я
услышала, как с глухим стуком опустилась на свое место тяжелая плита. Что же
будет? Такая мысль билась у меня в висках, когда я, совершенно беспомощная,
лежала в полной темноте, оказавшись во власти двух отъявленных злодеев. Куда
же ты завело меня, безоглядное мое распутство!
Но очевидно, судьбе было угодно устроить мне это тяжкое испытание.
Моя тревога превратилась в безнадежное отчаяние, когда шум наверху
возвестил о том, что Корделли разбирает баррикады в часовне, и когда после
этого наступила жуткая тишина.
Теперь все кончено, подумала я и перестала чувствовать свое сердце.
Коварная Дюран предала меня. Все мое тело, от затылка до лодыжек, покрылось
холодным потом. Собрав остатки мужества, я начала рассуждать так: успокойся
и не поддавайся панике, ведь ты не совершила никакого добродетельного
поступка, за который судьба может покарать тебя; ты была и осталась
порочной, поэтому у тебя нет причин бояться.
Мои тягостные мысли прервал стон, возвестивший об оргазме Корделли,
потом подняли камень, и через мгновение надо мной склонилась Дюран.
- Все в порядке, мой ангел. Ты свободна и можешь получить свою тысячу
цехинов. Надеюсь, больше ты не будешь подозревать меня?
- Никогда! - искренне воскликнула я. - Никогда в жизни! Прости меня за
этот безрассудный порыв, причиной которого скорее был Корделли, а не ты.
Только поскорее уйдем отсюда, я едва не задохнулась в этой могиле.
На плите темнела лужица спермы, оставленная Корделли, а он сам,
смертельно уставший, сидел на ступенях алтаря. В эту минуту появился
могильщик, Корделли расплатился с ним, и мы вышли из храма. Остаток ночи
Дюран пожелала провести в моей постели.
- Этот эпизод навеки связал нас друг с другом, - сказала я подруге, -
он стал печатью, скрепившей наше взаимное доверие. Теперь-то мы никогда не
расстанемся.
- Я же говорила тебе, - улыбнулась Дюран, - что вместе мы причиним
людям много зла.
- А что, если бы на моем месте была другая женщина? Неужели она так бы
и осталась в склепе?
- Непременно. Кстати, Корделли предлагал мне две тысячи цехинов, если я
соглашусь оставить тебя в этой яме.
- Тогда надо найти для него хорошенькую девицу и попросить его
повторить это представление.
- У тебя уже есть такая.
- Кто же она?
- Элиза.
- Как ты безжалостна к моим служанкам! Наверное, это и есть ревность?
- Нет, но я не хочу, чтобы возле тебя был еще кто-то и чтобы ты
подумала, что этот кто-то любит тебя больше, чем я. К тому же, разве тебе не
надоела эта стерва? Я оставлю тебе другую, зачем тебе две служанки? Я вполне
могу заменить вторую, если уж ты не можешь заснуть, пока тебя не обнимут две
лесбиянки.
- Твой план меня возбуждает, но все-таки в нем есть что-то мерзкое.
- Но это лишний раз говорит в его пользу, - тут же вставила Дюран, -
ибо большие удовольствия рождаются, когда мы преодолеваем отвращение. Позови
ее, мы развлечемся с ней и во время ласк мысленно приговорим ее к смерти; я
безумно люблю такие коварные шуточки.
- Ах, Дюран, ты меня сделаешь настоящей львицей и заставишь совершать
немыслимые злодеяния.
- Скажи лучше, что я готовлю для тебя немыслимые наслаждения.
Появилась Элиза, прекрасная как всегда - живой образ Любви; она
послушно легла между нами, и Дюран, которая до сих пор видела ее только
мельком, с удовольствием принялась ласкать девушку.
- Клянусь честью, это настоящий вулкан сладострастия, - сказала
злодейка, целуя Элизу. - Положи ее на себя, Жюльетта, пусть она щекочет тебе
клитор, пока я буду ее содомировать. Ого, какой обольстительный зад, как
будет рад наш коммерсант, увидев эти несравненные полушария!
И блудница, пощекотав язычком притаившуюся между ними норку, вставила в
нее свой хоботок.
- Сегодня я двенадцать часов кряду занималась телесными утехами, -
сказала она, - и, казалось бы, должна была утомиться, но не тут-то было: я
чувствую себя так, будто отдыхала весь день.
- Представь себе, я тоже, - шепотом призналась я. - Это, наверное, наш
замысел так благотворно действует на нас, Дюран. - После чего я удвоила свои
ласки, Дюран живее заработала своим клитором, и наша служанка первой
испытала извержение. Почувствовав судорожные спазмы девушки, моя подруга
резко отстранилась от нее и обрушилась на бедняжку за то, что та помешала ей
своим оргазмом.
- Обязанность жертвы, - со злобой проговорила она, сопроводив эти слова
пощечиной, - подчиняться и угождать; она не имеетправоразделить
удовольствие госпожи. Ты - мерзкая тварь, ты - шлюха бессовестная, и я научу
тебя примерному поведению.
Я держала девушку, а ведьма в продолжение четверти часа порола ее.
Элиза не впервые столкнулась с такой прихотью, она частенько получала порку
от меня, но никогда еще ее не избивали с такой жестокостью.
- Ты же испортишь ей всю задницу, - недовольно заметила я, - а завтра
Корделли...
- Шрамы ему больше нравятся, они ускоряют его эрекцию.
Ноги Элизы были в крови, и буря наконец стихла; Дюран предпочла
содомировать меня, а в преддверии извержения захотела целовать истерзанные
ягодицы нашей жертвы.
- Вот теперь я получила все, что хотела, - удовлетворенно произнесла
она, когда спазмы закончились. - А ты, прекраснейшая из прекрасных, скажи,
ты кончила? Не сердись, что, я обратила так мало внимания на твои
наслаждения: в минуты экстаза я забываю обо всем и думаю только о себе.
- Не волнуйся, дорогая, я получила не меньшее удовольствие, чем ты;
взгляни, сколько сока в моей куночке.
- А как твой мозг? Он тоже наслаждался?
- Еще как!
Мы снова легли в постель и опять уложили Элизу в середину. Я погасила
свечу; перед тем, как уснуть, Дюран прижалась губами к моему уху:
- Я и во сне буду лелеять мысль, что завтра, благодаря мне, это сладкое
создание умрет в страшных муках.
Рано утром она вызвала Корделли. Он был в восхищении от предложенного
товара, и сделка состоялась; жизнь несчастной нашей Элизы была оценена в
скромную сумму - тысячу цехинов; но Корделли захотел украсить свою жуткую
оргию некоторыми деталями, о чем я расскажу в свое время.
Пока моя подруга вела торг, я велела Элизе приготовиться к отъезду. Она
выкупалась, освежилась, обрызгала себя духами и, добавив к дарам Природы
несколько искусных штрихов, очаровательная девушка, которой не исполнилось
еще и семнадцати, предстала перед нами сияющая как ангел небесный.
Дюран договорилась с Корделли, что он будет ждать нас в тот же день в
пять часов в одном из своих сельских поместий на берегу моря в трех лигах от
Анконы.
За завтраком мы объявили девушкам о том, что им предстоит скорое
расставание.
- Элиза понравилась одному богатому торговцу из города, - сказали мы. -
Будущее ее будет обеспечено, и она останется в Анконе.
Обе подруги расплакались. Потом Элиза бросилась к моим ногам и осыпала
их поцелуями.
- Милая госпожа, - всхлипывала она, - вы же обещали, что никогда меня
не покинете...
Вот тогда, друзья мои, я поняла, как трепещет распутная душа, когда
вожделение сталкивается с чувствительностью. Все во мне вдруг восстало
против горьких жалоб девушки, мне доставляло огромное удовольствие видеть ее
слезы, отвергать ее мольбы, следуя велениям своей извращенной похоти.
- Но послушай, дорогая, - холодно ответила я, отталкивая небесное
создание, - я всю жизнь буду казнить себя за то, что встала на пути твоего
богатства.
- Мне не надо богатства, мадам, я не прошу ничего, кроме позволения
остаться с вами до конца своих дней.
- Элиза, - спросила Дюран, - выходит, ты очень любишь Жюльетту?
- Увы, мадам, я готова отдать за нее жизнь. Она спасла меня и Раймонду
от разбойника, который собирался убить нас, а когда к сердечным чувствам
прибавляется благодарность, вы же понимаете, мадам, из этого рождается
страстная привязанность.
- Пусть так, - заявила злодейка, - но вы должны расстаться, причем
очень скоро.
Во мне уже бушевал пожар, и Дюран заметила это.
- Уведи ее в другую комнату, - тихо сказала она мне, - а я останусь, и
Раймонда поласкает меня.
Как только мы уединились с Элизой, все мои чувства обратились в ярость;
невинная девушка целовала мое тело и плакала, а я издевалась над ней; с
первыми ударами из меня брызнуло семя, и я удвоила свое усердие.
- По правде говоря, - начала я ледяным тоном, несмотря на огонь,
сжигавший меня, - твои сентименты меня удивляют, ибо в душе моей нет ничего
похожего. Возможно, когда-то ты была не совсем для меня безразлична, но
теперь я от тебя устала. И держала тебя при себе только из милосердия.
- Из милосердия, мадам! - как эхо повторила несчастная.
- Разумеется; если бы я над тобой не сжалилась, кем бы ты была сейчас?
Уличной шлюхой. Поэтому благодари за то, что я хоть кого-то нашла для тебя,
и приласкай меня в знак благодарности.
Я сорвала с нее одежды, и при виде ее прелестей меня окатила теплая
волна блаженства. Я смотрела на нее и повторяла про себя: через три дня это
прекрасное свежее тело станет добычей червей, и честь его уничтожения будет
принадлежать мне.
О, восхитительная искра похоти! О, неизъяснимые наслаждения порока и
злодейства! Как потрясаете вы нервную систему развратной самки! Ах, Элиза,
Элиза! Когда-то ты сводила меня с ума, а теперь я отдаю тебя в руки
мясника... Я отдаю тебя палачу и испытываю оргазм.
Она же твердила, что будет тосковать без меня, что не сможет без меня
жить, и обрушивала на меня все новые и новые ласки. Прошло несколько минут,
и они принесли потрясающие результаты: когда она подняла голову, рот ее был
полон моей спермой. Потом я ласкала ее таким же образом, наслаждаясь мыслью
заставить ее вкусить удовольствие, прежде чемпредатьсмерти.Она
извергнулась, потом разрыдалась и снова обратилась ко мне с самыми нежными
словами, с самыми трогательными мольбами, умоляя не гнать ее. Но все это
скорее смягчило бы скалу, но только не меня.
- Пойдем, - сказала я, насытившись, - нам пора. Она собралась пойти в
свою комнату собрать вещи. Я остановила ее и процедила сквозь зубы:
- Не беспокойся, мы их пришлем тебе завтра.
Она бросилась мне на шею... Я оттолкнула ее и наотмашь ударила по лицу.
Мне кажется, я бы задушила ее, если бы не было договора с Корделли.
Мы вернулись в салон. Дюран там не было; в соседней комнате я услышала
возню и заглянула в замочную скважину. Каково же было мое удивление, когда я
увидела, что Раймонду кто-то содомирует, а Дюран обрабатывает розгами зад
содомита. Я постучала...
- Это ты? - отозвалась Дюран.
- Ну конечно, открывай.
Она вышла ко мне и предостерегающе приложила палец к губам.
- Это Корделли. Он пожелал осмотреть девушку, которую ты ему обещала, я
не хотела тебя беспокоить и подсунула ему Раймонду. По-моему, он от нее без
ума.
- Я не помешаю вам, синьор, - почтительно обратилась я к итальянцу. -
Но хочу заметить, что это не та девушка.
- Мне чертовски жаль, - сказал блудодей прерывающимся от удовольствия
голосом, - очень жаль, мадам... но ее задница... о, какая это уютная
задница! - Потом он отлепился от моей служанки и продолжал уже спокойнее:
- Тем не менее извергаться я не буду, надо поберечь силы. - Он
аккуратно вытер свой член и добавил: - Давайте лучше поговорим о делах.
Раймонда потихоньку выскользнула из комнаты, мы остались втроем:
Корделли, Дюран и я.
- Я не смог дождаться назначенного часа, - объяснил он - и примчался
сюда. Мадам Дюран сказала, что вы забавляетесь сдевицей,которая
предназначена мне. Увидев Раймонду, я почувствовал неодолимое желание и
должен сознаться, что теперь уже жалею, что она - не моя жертва. Мадам Дюран
сообщила, что это - ваша фаворитка, что вы ни за что не согласитесь
расстаться с ней... Но выслушайте меня, мадемуазель, - продолжал искуситель,
беря меня за руку. - Я очень щедрый человек и безумно богат: за последние
двадцать лет я прибрал к рукам всю прибыль от знаменитой Сенигалийской
ярмарки {Самая известная ярмарка в Италии в ту эпоху. (Прим. автора)}, так
что несколькими тысячами цехинов больше, несколькими тысячами меньше - это
для меня мелочи, когда речь идет о моих страстях. Я не знаю Элизу, но я
попробовал Раймонду, и она дьявольски понравилась мне. Я никогда не
забирался в такую узенькую и горячую пещерку. Эта девушка будет великолепно
выглядеть в минуты отчаяния и горя, короче говоря, это самая лучшая
кандидатура для жертвоприношения из всех, кого я когда-либо видел. Поэтому
предлагаю следующее: я забираю первую, поскольку мы уже договорились, и
заодно покупаю эту. Вас устроит шесть тысяч цехинов за обеих?
- Вряд ли, - ответила я, чувствуя, что алчность, любовь к золоту
вытеснили все прочие чувства из моего сердца. - Двадцать тысяч, и вы
забираете их двоих.
- Однако, - напомнил мне Корделли, - я уже купил одну за тысячу.
- Считайте, что сделка не состоялась; я продаю их вместе или не продаю
совсем, но дешевле не уступлю.
- Я могу только одобрить решение моей подруги, - вставила Дюран, - и
меня удивляет, что она так дешево продает столь восхитительные предметы.
- Я обожаю эту девочку, и кому же я отдаю ее? Негодяю, который
собирается ее убить!
- Вы правы, - согласился итальянец, - и смерть ее будет жуткой и
мучительной, уверяю вас.
- За такое удовольствие надо платить, синьор. Решайтесь скорее, иначе
жалость вползет в мое сердце, и вы останетесь ни с чем.
- Да, ваш товар дороговат, мадемуазель, - задумчиво пробормотал
торговец, - но черт меня побери! Вы застали меня в тот момент, когда похоть
перевешивает разум. Передайте эту бумагу моему доверенному, и он тут же
выдаст вам требуемую сумму. А тем временем позвольте взглянуть на другую
девушку.
- Мерзавка, - прошептала я своей подруге, - это снова твоя работа. Ты,
кажется, вознамерилась лишить меня всего, что у меня есть.
- Виной тому только моя любовь, Жюльетта; но ты никогда не пожалеешь об
этом, ибо я заменю тебе целый мир. И она отправилась за деньгами. Я вызвала
Элизу.
- Очаровательное создание! - воскликнул распутник, увидев ее. -
Неудивительно, что вы запрашиваете такую цену за свой товар.
Он торопливо начал раздевать девушку, и восторгу его не было предела,
когда перед ним предстали все ее прелести. Он решил, что такой изящный,
будто отлитый гениальным скульптором зад требует более тщательного осмотра;
он долго и сосредоточенно целовал его, раздвигал ягодицы, щекотал языком
отверстие, вставил туда член, потом снова целовал, не в силах оторваться от
прекраснейшего предмета.
- Позовите сюда вторую, я хочу сравнить их.
Появилась Раймонда, разделась и предоставила свое тело для осмотра. Вы
не представляете, с какой тщательностью происходила эта процедура, в
особенности придирчиво были обследованы ягодицы. Пока покупательбыл
поглощен своим занятием, я взяла в руку его орган и начала медленно
поглаживать его; скоро он встрепенулся, отвердел, и Корделли принялся
содомировать Элизу, награждая увесистыми шлепками меня и Раймонду.
- По правде говоря, я не могу решить, какая из них лучше, - признался
он мне по секрету, - обе они великолепны. И обе будут умирать долго и
мучительно.
- Чей зад, по-вашему, лучше? - полюбопытствовала я.
- Конечно, Раймонды, в том нет никакого сомнения, - ответил он, с
чувством поцеловав обладательницу предмета, который имел в виду.
- Я хочу сказать, что в ее потрохах теплее и уютнее... А ну-ка,
Жюльетта, ложитесь на кровать, - вдруг заявил ненасытный монстр, - я
попробую и вашу задницу.
С одной стороны он поставил Элизу, с другой - Раймонду, и, содомируя
меня, мял и щипал им ягодицы. Потом неожиданно остановился и с сожалением
проговорил:
- Достаточно, иначе я кончу. А нам надо отправляться в дорогу.
Девушки пошли готовиться к поездке.
- Скажите честно, - спросила я, когда осталась наедине с итальянцем, -
это моя подруга надоумила вас выбрать Раймонду, не так ли?
- Не буду скрывать, что она очень хочет ее смерти.
- Вот мерзавка! Это от ревности,впрочем,причинадостаточно
уважительная. Но не беспокойтесь: я решила твердо, и обе эти твари должны
претерпеть адские муки. - Говоря эти слова, я как бы невзначай начала
ласкать ему член, прижимая его к своей груди и щекоча пальцем анус. - А
можно узнать, какую пытку вы для них приготовили?
- Боитесь, что она будет слишком жестокой?
- Если бы я была на вашем месте, их страдания превзошли бы все, что
может придумать человеческое воображение.
- Вы восхитительная женщина... Я люблю таких; настоящие женщины всегда
более жестоки, чем мужчины, если дают волю всем своим чувствам.
- За этим кроются вполне естественные причины, - заметила я, - их
органы устроены гораздо тоньше, а чувствительность их намноговыше;
бесчувственное существо не может быть жестоким.
- Совершенно верно; к тому же обладая живым воображением, женщина не
может удержаться от излишеств и извращений, вот почему в злодействе она
заходит дальше, чем мужчина. Случись где-нибудь дуэль, гладиаторские бои или
публичная казнь, женщины валом валят поглядеть на это зрелище, и среди зевак
вы всегда найдете в десять раз больше женщин, нежели мужчин. Между прочим, -
добавил торговец, - многие глупцы, обманутые этим болезненным любопытством,
не могут понять, что крайности всегда сходятся, что его источником является
врожденная жестокость.
- Это потому, что сама посебежестокостьестьпродолжение
чувствительности, и великие злодеяния, которые мы совершаем, в значительной
мере проистекают из чувствительности нашей души.
- Вашими устами, дорогая, говорит сама истина. Поцелуйтеменя,
поцелуйте сильнее; я восхищен вашим умом, вашими чарами, и вы должны
перебраться ко мне.
- Я навек привязана к своей подруге, - отвечала я, - и только смерть
может разлучить нас.
- Она тоже может жить с вами.
- Нет, мы собираемся вернуться на родину.
В этот момент я услышала шаги Дюран. Я пошла встретить ее, и на пороге,
где нас не мог услышать Корделли, она сообщила мне, какой замечательный трюк
совершила только что.
- Я подделала доверенность и получила в два раза больше.
- Сорок тысяч цехинов?
- Вот именно, и они уже в надежном месте.
- Какая же ты умница!
- Теперь ты не жалеешь о сделке?
- Нисколько. А вдруг Корделли встретится со своим казначеем?
- К тому времени дело уже будет сделано. Если только он посмеет
пожаловаться на нас, мы сами отправим его на эшафот зачудовищное
преступление.
- Поцелуй меня, самая мудрая из подруг!
- Ты должна взять свою половину.
- Какая в этом нужда? Сначала побываем в замке Корделли, а когда
вернемся, разделим добычу.
- Я бы хотела, чтобы ты оставила все деньги себе: мне больше хочется
увидеть тебя в роскоши, нежели увеличить свое богатство.
С тем мы и отправились к Корделли и через несколько часов добрались до
замка - настоящей крепости, расположенной на выступе скалы, нависшей над
морем. Возле небольшой фермы у подножия скалы карета остановилась, так как
дорога заканчивалась. Отсюда нам предстояло подниматься по ступеням - я
насчитала их ровно четыреста, - которые были единственным путем к грозному
замку. Прежде чем подняться по этой лестнице, мы прошли через железные
ворота, которые торговец открыл своим ключом; за ними было еще шесть таких
же преград на некотором расстоянии друг от друга, и Корделли открывал и
тщательно закрывал их, когда мы через них проходили. Дюран; заметив, что
удивление на моем лице постепенно сменяется тревогой, решила меня успокоить
и обратилась к Корделли:
- По вашему описанию я так и представляла себе ваше жилище и велела
людям своим приехать за нами завтра утром, если к десяти часам мы не
вернемся в Анкону.
- Меня хорошо знают в этих местах, - сказал торговец, очевидно, также
желая успокоить меня, - но вам не стоило беспокоиться, мадам Дюран: я обещал
вам, что вы вернетесь в город сегодня ночью, а вам известно, что слово мое
надежно.
Однако не так легко было внушить спокойствие двум нашим девушкам.
Предстоящее несчастье всегда дает о себе знать каким-то, пусть даже неясным,
предчувствием, а наши жертвы чувствовали это всеми своими органами, и у
обеих от ужаса подгибались колени.
Между тем открылись последние ворота и снова закрылись за нами; нас
встретили две женщины лет шестидесяти.
- Все готово? - спросил Корделли.
- Еще с утра, синьор, - ответила одна из них, - мы не думали, что вы
приедете так поздно.
Мы вошли в полутемный зал с низкими сводами. Корделли подошел к окну и
отдернул плотную штору.
- Взгляните-ка туда.
Каково же было наше изумление, когда мы увидели, что находимся метров
на сто выше поверхности моря и вокруг нас расстилается водная гладь.
- Наша скала образует мыс, - объяснил итальянец, - а здесь самая
выступающая точка; отсюда до берега приблизительно полмили. Можете кричать
сколько угодно, и никто вас не услышит.
Мы поднялись на несколько ступенек и вошли в другой зал, где должна
была происходить оргия.
Пожалуй, никогда я не видела ничего более жуткого. Накруглом
возвышении, в центре также круглой комнаты, лежали самые разные инструменты
для всевозможных пыток, которые сразу бросились нам в глаза, когда мы
переступили порог. Среди них были такие необычные и отвратительные, о
существовании которых я даже не подозревала. Рядом с этим арсеналом стояли
два огромных, устрашающе смуглых головореза с ужасными усищами и еще более
ужасной внешностью; оба были голые, похожие на дикарей и готовые, судя по
всему, выполнить любой, самый чудовищный, приказ. Каменные стены этого
адского каземата украшали и делали их еще мрачнее пятнадцать довольно свежих
трупов; на четырех стульях, окружавших помост, сидели две девушки лет
шестнадцати и двое юношей пятнадцати лет, все четверо совершенно голые.
Старые женщины, те, что встречали нас, закрыли на засов двери. Корделли
посмотрел на нас, явно наслаждаясь произведенным впечатлением.
- Вот здесь мы и будем работать, - сказал он, и, взглянув на наших
девушек, добавил: - Редко, очень редко, покидают эту комнату те, кто входит
сюда. Будьте добры, донна Мария, снимите с них одежды, разожгите камин и
приступим к делу... Я чувствую, как в моих яйцах бурлят соки, и признаюсь
вам, что не часто у меня бывает такое расположение к жестоким развлечениям.
Потом монстр посмотрел на меня.
-Вас,Жюльетта,я назначаю своей помощницей, главной
распорядительницей бала; раздевайтесь и подойдите ближе. Вы будете служить
только потребностям и желаниям моего члена и моего седалища и хорошенько
следить за их состоянием. Если я захочу сношаться, вы языком смажете мне
задний проход и органы, которые будут меня содомировать, а руками будете
вводить их в мою задницу. Если мне захочется кого-нибудь содомировать, вы
должны направить мой инструмент в отверстие, которое я выберу и которое вы
также смажете языком. После подготовки вы должны сосать мне язык в
продолжение всего акта. Кроме того, от вас требуется неукоснительное
повиновение и глубочайшее почтение: не забывайте, что сюда попадают либо
рабы, либо жертвы.
Вы, Дюран, будете подводить ко мне служителей и запомните хорошенько:
первым делом вы должны подставить мне для поцелуя свой зад.
- Ну а вы, - обратился он к старухам, которые были обнажены ниже пояса
и держали в руках связки тонких зеленых прутьев, - вы будете находиться
рядом со мной и обрабатывать мне бока и ягодицы, когда сочтете это нужным
для моего возбуждения.
Теперь насчет вас, Кровопийца и Варвар: учтите, что вы не только палачи
- вы должны позаботиться о моей заднице и прочищать ее, как только
почувствуете, что она жаждет этого.
Он оглядел строгим взглядом детей, в почтительном молчании сидевших на
стульях, и добавил:
- Единственная ваша обязанность - беспрекословно подчиняться. Вы все -
мои отпрыски, хотя и от разных матерей, но не думайте, что кровные узы
помешают мне отправить вас в долгое и мучительное путешествие к смерти: я
подарил вам жизнь для того лишь, чтобы иметь возможность отобрать ее;
детоубийство - одно из сладчайших моих удовольствий, а наше родство сделает
ваши страдания еще более приятными для меня.
- Что касается до вас, милые девушки, - наконец обратился он к моим
служанкам, свирепо глядя на них, - я за вас заплатил, и никто не лишит меня
права сделать с вами все, что подскажет моенеобыкновеннобогатое
воображение, поэтому готовьтесь к мучительной кончине. Хотя я еще не решил,
каким образом буду истязать ваше нежное тело.
Услышав эти слова, несчастные создания бросились в ноги Корделли,
омывая их слезами. Их лица, в обрамлениироскошныхчерныхволос,
разбросанных в беспорядке по алебастровой груди, являли собой незабываемый
образ горя и отчаяния.
- Черт возьми мою грешную душу, - восхитился Корделли, опускаясь в
кресло и небрежным движением приказав мне ласкать ему член, - я безумно
люблю такие трагические сцены, они страшно возбуждают меня... А что, если я
дам вам кинжалы, несчастные твари, и заставлю исколоть друг друга до смерти?
Мне кажется, это неплохо будет выглядеть, а? - И монстр с удовольствием
принялся щипать нежные соски несчастных, а жилистый фаллос, разбухавший в
моих руках, свидетельствовал о восторге своего хозяина.
- Дайте-ка мне их задницы, - сказал он дуэньям, - поставьте их так,
чтобы я мог щекотать языком их маленькие дырочки. А ты, Дюран, помоги
Жюльетте.
За одну минуту он искусал до крови безупречные девичьи ягодицы, оставив
в них глубокие следы зубов, потом просунул голову между ног Раймонды и с
такой силой впился в ее клитор, что бедняжка лишилась чувств. Придя в
восторг от такого результата, он сделал то же самое с Элизой, но она
дернулась, и вместо клитора его зубы вцепились в ее нижние губки, от которых
он оторвал внушительный кусок. Несмотря на разрушительные последствия его
натиска, Корделли захотел тут же совокупиться с ними. Девушек уложили на
длинный диван животом вниз, головой вплотную к трупам, развешанным на стене.
После чего, с моей помощью, развратник в течение двадцати минут прочищал им
задницы и влагалища. Потом поставил одну из них на четвереньки, другую
посадил ей на плечи, взял розги и долго терзал божественные ягодицы Элизы и
восхитительную грудь Раймонды, в то время как обе дуэньи аккуратно кололи
его седалище серебряными булавками. Девушки сменили позицию, чтобы он мог
превратить в окровавленные лохмотья еще нетронутые груди и ягодицы. Затем
принесли тазы с водой, обмыли раны, и Корделли, демонстрируя чудовищную
эрекцию, велел приблизиться одному из сыновей. Все дары щедрой Природы
сочетались в этом очаровательном ребенке: прекрасное лицо, нежнейшая кожа,
маленький ротик, вьющиеся волосы и несравненнейший зад.
- М-да, он действительно очень похож на свою мать, - заметил Корделли,
поцеловав мальчика.
- А что стало с этой несчастной? - полюбопытствовала я.
- Стыдись, Жюльетта; ты так стараешься уличить меня в злодействе - я
чувствую это. Но к твоему удивлению и, быть может, разочарованию я покажу
тебе эту женщину прямо сейчас.
Заметив недоверие в моих глазах, он продолжал:
- Ну что ж, вот она. - И он указал на один из трупов, висевших на
крючьях. - Вот его мать, если не веришь, спроси сама. Не прошло и тридцати
шести часов, как я сорвал цветок невинности у этого парня здесь, в этой
самой комнате, когда он лежал в объятиях своей любимой и еще живой матушки;
вскоре после этого - он может подтвердить! - на его глазах я жестоко замучил
ее и отправил туда, куда скоро, и способом не менее интересным, отправлю
дорогого сынка этой прекрасной синьоры.
Старые женщины навалились на ребенка, я увлажнила ему задний проход и
ввела туда необыкновенной твердости стержень; Дюран сосала ганимеда спереди,
и итальянец совокупился с ним, лаская мой зад.
Сохраняя над собой удивительный контроль и демонстрируя потрясающее
хладнокровие, несмотря на свое крайнее возбуждение, Корделли покинул потроха
сына, не обронив ни капли спермы.
Между тем подвели второго юношу. После такой же церемонии и с тем же
бережным отношением к собственному семени распутник жестоко выпорол обоих. В
продолжение экзекуции он то и дело наклонялся пососать юношеские органы и в
конце концов, в припадке жестокой похоти, укусил одному из них яичко, да с
такой силой, что мальчик охнул и потерял сознание. С прежним хладнокровием
Корделли принялся за дочерей; первая, которую к нему подвели, не была
красавицей, но было в ней какое-то необъяснимое очарование в сочетании с
умилительной скромностью и невинностью.
- Она - девственница, - заявил нам Корделли, - можете убедиться сами.
Но ее куночка меня больше не прельщает, поэтому положите ее на софу попкой
кверху и держите крепче.
Когда перед ним предстали трогательные в своей беззащитности ягодицы,
злодей набросился на них и за несколько минут довел их до самого жалкого
состояния, после чего совершил содомию. Потом, решив, что достаточно
возбудил свой пыл, чтобы покуситься на влагалище, он велел перевернуть
девочку и, подгоняемый нашими умелыми пальцами и губами, за два мощных
толчка протаранил девственную плеву; вытащил свой багровый орган и вставил
снова в святилище, которое было для него дороже всего, затем опять ворвался
в зад одного из мальчиков и сбросил там свой заряд. Вот так, наконец, он
испытал оргазм, который уместнее назвать ударом грома, и я испугалась, как
бы от этого взрыва не рухнули стены. Мы столпились вокруг него; он целовал
мои ягодицы, одна из женщин порола его, Дюран прочищала ему задний проход,
Элиза щекотала яички, Раймонда подставила ему свой зад, который он яростно
щипал; одним словом, все живое вокруг участвовало в этом неописуемом по мощи
извержении.
- Готово! - тяжко выдохнул он, когда все кончилось. - Теперь я должен
прийти в себя, для чего потребуются пытки.
- Сейчас вы увидите их, друг мой, сейчас увидите, - ласково утешила я
смертельно уставшего итальянца, потом взяла его орган в рот и выдоила все до
последней капли.
Корделли с благодарностью принял мои услуги; пока я восстанавливала его
силы, присутствующие снова окружили его, и он с такой силой впился в губы
девочки, которую только что лишил девственности, словно вознамерился с
корнем вырвать у нее язык.
Постепенно он перешел на другие окружавшие его предметы и даже -
поверите ли вы в подобную мерзость? - четверть часа облизывал зловонную
утробу одной карги, потом, с неменьшим удовольствием, прильнул губами к
губам одного из палачей. И я почувствовала, что чудо свершилось. В
довершение всего он взял мою руку и возложил ее на кол этого головореза, и я
с ужасом обнаружила, что предмет, оказавшийся в моей ладони, толще моего
предплечья и длиннее, чем мое бедро.
- Возьми этот пенис, Жюльетта, - приказал итальянец, - и вставь его в
вагину девочки. Но имей в виду, что он должен войти туда невзирая ни на
какие последствия.
Первые попытки были безуспешны; не оставалось иного выхода, кроме как
связать жертву и растянуть ее ноги в стороны таким образом, чтобы обеспечить
доступ к обоим отверстиям - на тот случай, если копьеносец не сумеет
проникнуть в одно из них, он сможет воспользоваться другим. Я ввела орудие в
бой, Корделли занялся жилистой волосатой задницей своего подручного и
неотрывно ее облизывал, ожидая момента, чтобы совершить содомию, когда
огромный инструмент палача вломится в пещерку. Наконецнашиусилия
увенчались успехом: член проник во влагалище ребенка, и по ее лицу разлилась
мертвенная бледность. Однако Корделли, не спуская глаз с чудовищного орудия,
велел подручному войти в другую гавань, и снова я была лоцманом. Отчаянно
сопротивлявшаяся Природа скоро уступила решительному натиску человека, как
она делает всегда; но, увы, анус разорвался, хлынула густая кровь, и
итальянец, возносясь на седьмое небо, овладел задницей палача.
Боже праведный! Как мне описать эту картину? Представьте маленькое
очаровательное личико, такое трогательное, такое жалкое, которое целовал
отвратительнейший из людей, царапая жесткими усищами нежнейшие лилии и розы
и заглушая мерзкими ругательствами жалобные стоны невиннейшей души. Теперь
представьте Корделли, который, отвергая окружившие его прелести, предпочел
поганую задницу наемного убийцы. В тот миг, когда палач затрясся от оргазма,
Дюран по приказу хозяина задушила уже потерявшую сознание жертву.
Все кончилось: несчастная девочкаиспустиладух.Итальянецс
торжествующим видом показал нам свой неуемный член, готовый к дальнейшим
подвигам.
- Вот я и снова в прекрасной форме, - объявил он. - И с одной тварью мы
разделались. Думаю, вы обратили внимание, что я вел себя довольно сдержанно,
и, как мне кажется, вряд ли можно было убить ее более милосердным образом.
Одна из дуэний засобиралась унести труп.
- Оставь его, сволочь! - рявкнул торговец. - Эти останки возбуждают
меня, разве ты забыла об этом? - И великий грешник, прижавшись лицом к лицу
своей мертвой дочери, начал покрывать мерзкими поцелуями искаженные смертью
черты, пытаясь пробудить в них жизнь.
- Эй, Дюран, - позвал он, оторвавшись от дочери, - подними-ка член
этому субъекту: я хочу, чтобы он прочистил мне зад, пока я буду ласкать эти
останки.
Его желание было исполнено без промедления, его подручный овладел им
без всякой смазки, впрочем, она была и не нужна для ануса столь внушительных
размеров. Элиза и Раймонда подставили его поцелуям свои ягодицы, сам он
гладил ягодицы обеих сыновей, чьи органы сосали мы с Дюран. Из заднего
прохода мертвой девочки Корделли перебрался в ее влагалище; между тем палач
сбросил семя, и Корделли позвал второго. Тот, оснащенный не хуже своего
коллеги, но намного страшнее его, если только возможно быть страшнее,
принялся с усердием содомировать хозяина и без перерыва сбросил в его
потроха пару зарядов. Оргия начинала принимать серьезный оборот.
- Все хорошо, клянусь спермой Всевышнего, - рычал Корделли, брызжа
слюной, - теперь дайте мне преступления! Побольше преступлений, самых
ужасных! Чтобы испытать извержение, мне нужны жертвы, любые жертвы; я без
колебаний прикончу любую из вас ради хорошего извержения.
- С кого же вы хотите начать, сударь? - осмелилась я.
- С тебя... с любого другого, мне все равно с кого, лишь бы это меня
возбуждало. Неужели вы думаете, что жизнь одного человека мне дороже, чем
жизнь другого? А ну-ка, давайте сюда эту маленькую стерву, - сказал варвар,
хватая Элизу за грудь и швыряя ее к своим ногам. Он потребовал щипцы и, пока
я его ласкала, а палачи держали жертву, неторопливо, с завидным упорством
рвал белоснежные девичьи груди на кусочки до тех пор, пока от них ничего не
осталось, кроме страшных зияющих ран.
Операция завершилась; жертву положили в другую позу, широко растянув ей
ноги и выставив на обозрение зияющую вагину.
- Вот так, - удовлетворенно крякнул каннибал, - сейчас немного
покопаемся в чреве и поглядим, что там есть.
Я сосала его орган, а его щипцы несколько минут орудовали в теле
несчастной жертвы.
Потом он велел перевернуть ее, ивзоруегопредсталисамые
очаровательные в мире ягодицы; он раздвинул их в сторону, и его смертоносные
щипцы исчезли в маленькой норке, которую он разворотил с той же яростью, что
и первую. И я, опьяненная этим зрелищем, подбадривала убийцу и помогала ему.
Вот до чего доводят нас проклятые непостоянные наши страсти! Будь Элиза
чужим для меня человеком, возможно, во мне бы шевельнулась хоть капля
жалости к этому милому созданию, но мы придумываем и творим неслыханные
мерзости, когда наш гнев с особой силой обрушивается на близкое нам создание
и безжалостно срывает нежные лепестки цветка прежней любви.
Элиза плавала в собственной крови, но еще дышала; Корделли оставил свой
инструмент и теперь восхищенными глазами наблюдал ее агонию, и я должна
заметить, что в его деяниях большое место занимала гордыня. Корделли
заставил меня натирать свой член об окровавленное тело, обмывать его кровью,
которую пролила его рука, а потом одним ударом кинжала прекратил мучения
Элизы.
Ее заменил один из его сыновей. Злодей раскрыл окно, выходившее на
море. Ребенка привязали к длинной веревке, другой конец которой прикрепили к
колонне, и сбросили несчастного вниз.
- Ну как ты там? - крикнул Корделли, перегнувшись через подоконник и
высоко подняв нож: ему достаточно было сделать одно движение, чтобы
перерезать последнюю нить и чтобы его сын исчез в морской пучине. Снизу
донессяпронзительныйкрикмальчика;ясноваприняласьласкать
жестокосердного отца, тот целовал Раймонду и вдохновенно отвечална
ритмичные толчки палача, который его содомировал. Через некоторое время
ребенка подняли.
- Скажи честно, ты испугался? - почти участливо спросил торговец. -
Тебе было очень страшно?
- Ради Бога не надо больше, папа, умоляю тебя...
- Ага, жалкое отродье, - злобно прошипел Корделли, - запомни, что слово
"папа" ничего для меня не значит, абсолютно ничего. Повернись, я должен
насладиться тобой, прежде чем отдать на корм рыбам. Да, малыш,ты
отправишься кормить рыб - такова твоя судьба! Теперь ты видишь, как я дорожу
кровными узами.
Пока он совокуплялся с мальчиком, веревку удлинили, еще два или три
толчка, и Корделли выбрался из детского ануса, кивнул палачам, и те швырнули
жертву в окно, которое находилось на высоте шестидесяти метровнад
поверхностью моря; но веревка оказалась короче и, не долетев до воды,
падавшее тело резко остановилось на лету, дернулось и расчленилось. Когда
его подняли наверх, мы увидели бесформенную массу мертвой плоти.
- Отлично. Давайте сюда еще одну задницу, - приказал итальянец.
- И снова бросим в море? - с надеждой спросила Дюран.
- Непременно; только сделаем веревку подлиннее, чтобы тело погрузилось
в воду.
После содомии второй ребенок полетел вслед за первым и был извлечен
почти бездыханным. В таком состоянии отец повторил совокупление последний
раз и перерезал веревку в тот момент, когда тело коснулось воды. Наконец
море приняло несчастного ребенка в свое мягкое лоно.
- Это самая возбуждающая страсть, - почтительно заметила я, обращаясь к
хозяину, - которую я когда-либо встречала в людях.
- Она возбуждает тебя, Жюльетта?
- Еще бы!
- Тогда подставляй свою жопку, я погашу твой пожар.
Через четверть часа Корделли оставил меня, придумав новое злодеяние.
Жертвой его на сей раз стала Раймонда. Ее участь была написана в глазах
чудовища, и бедняжка мгновенно ее прочла.
- О, госпожа моя! - взмолилась девушка, бросаясь ко мне. - Неужели вы
отдадите меня в руки этого злодея? Ведь я так любила вас...
Моим ответом был громкий смех. Подручные подвели бедняжку к Корделли;
он начал с обычных в таких случаях поцелуев, которыми осыпал каждую частичку
прекрасного тела, затем несколько минут выворачивал наизнанку потроха
Раймонды своим несгибаемым членом, после чего велел посадить ее в железную
клетку, кишевшую жабами, змеями и прочими неизвестными мне рептилиями, а
также отощавшими собаками и кошками, которых не кормили целую неделю. Трудно
представить себе вопли и эксцентричные прыжки и антраша бедной моей
служанки, на которую набросилась голодная свора. Я едва не лишилась чувств
от восторга, чему немало способствовала Дюран, ласкавшая меня возле самой
клетки; рядом с нами Корделли забавлялся со своими старыми дуэньями. Прошло
совсем немного времени, и от Раймонды почти ничего не осталось, и первыми
исчезли в клыкастых пастях ее груди и ягодицы. Самый потрясающий момент
наступил, когда она в последний раз открыла рот, чтобы закричать, и в ее
глотку нырнула здоровенная змея, подавившая только что родившийся вопль.
- Ха! Ха! Ха! - загрохотал Корделли и разразился градом невнятных
ругательств, вытаскивая свой орган из седалища дуэньи. - Я-то думал, что с
этой старой калошей избавлюсь от опасности оргазма, но не тут-то было,
разрази гром мою задницу! Я креплюсь из последних сил! - отчаянно заорал он.
- Нет, нет, сударь, этого не должно случиться, - засуетилась я, пытаясь
рукой опустить вниз его разъяренный фаллос, - давайте ненадолго отвлечемся.
- Хорошо; скажи, как ты находишь эту клетку, Жюльет-та? Я придумал это
для твоей шлюхи в первый же момент, когда увидел ее зад: мне достаточно один
раз взглянуть на этот женский предмет, и приговор уже готов; если хочешь,
дорогая, я предскажу свою судьбу по твоей заднице.
Мерзавец начал больно щипать мои ягодицы, я ловко выскользнула из его
объятий и как бы невзначай подставила ему его собственного сына, последнего
оставшегося в живых. Корделли уставился на мальчика безумным свирепым
взглядом - это был тот самый ребенок, чью мать замучили совсем недавно, и ее
труп до сих пор висел на стене.
- Насколько помню, - начал величайший из грешников, - я решил
подвергнуть этого маленького попрошайку той же самой пытке, от которой три
дня назад умерла его мать. Первым делом выколем ему глаза, потом отрубим
руки и ноги, переломаем кости, и пока я буду его сношать, кто-нибудь из вас
прикончит его ударом кинжала.
- Стало быть, эту процедуру перенесла его матушка? - спросила я.
- Совершенно верно.
- У меня нет никаких возражений, однако осмелюсь добавить, что помимо
всего прочего не плохо было бы вырвать ему зубы и заодно язык, которым,
кажется, он собирается что-то сказать нам.
- Вырвать зубы! Отрезать язык! О, Жюльетта! - взвыл счастливый
Корделли. - Да, я слишком поторопился разделаться с его родительницей. Но
теперь мы исправим эту оплошность с сынком. Эй, вы, - он щелкнул пальцами,
взглянув на палачей, - за работу!
В продолжение церемонии Корделли прочищал мне зад, во все глаза смотрел
на убитую горем девочку, чья очередь должна была наступить позже, и его
усердно пороли обе дуэньи.
Я должна отметить ловкость и мастерство, с какими орудовали подручные
хозяина, а уж страдания жертвы и ее ужасающие пытки описать просто нет
никакой возможности. Когда Корделли заметил, что с этим делом вполне
справится один, он велел второму, с ног до головы покрытому засохшей кровью,
сношать меня в вагину с тем, чтобы усилить свои ощущения, которые он
испытывал в моем анусе. Всевышний не даст мне соврать, что я никогда не
отступала перед самыми огромными членами, но натиск этого, друзья мои,
причинил мне жуткую боль. Однако, хотя этот субъект был в высшей степени
вульгарен, ужасные дела, которыми он себя запятнал, его бесцеремонность и
сквернословие, а также содомистская приправа, которой угощал меня его
господин, - все это очень скоро привело меня в экстаз, и я залила его член
доброй порцией горячей спермы.Корделли,услышавмоивосторженные
богохульства, смешавшиеся с воплями жертвы, не выдержал, его семя прорвало
все преграды, и оба моих отверстия заполнила липкая жидкость. Однако
убийство мальчика еще не завершилось, и палач предложил сделать передышку.
- Ни в коем случае, - ответил итальянец и прокомментировал свои слова
так: - Странные все-таки люди: они полагают, будто человека можно истязать
только в возбужденном состоянии. А вот я - рациональный человек и могу с
равным успехом делать это как в пылу страсти, так и сабсолютным
хладнокровием. Природа наделила меня вечной жаждой крови, и мне нет нужды
приходить в исступление для того, чтобы проливать ее.
После чего пытки продолжились.
Правда, желая оживить эту сцену, я вложила обмякший орган Корделли себе
в рот, а Дюран начала подзадоривать его словесно.
- Знаете, Корделли, вашей жестокости, несмотря на размах, чего-то
недостает.
- Я вас не понимаю.
- Как только вы совершаете очередной, потрясающий своей жестокостью
поступок, все равно остается впечатление, что его можно было сделать еще
более жестоким.
- Докажите, мадам.
- Это нетрудно. Позвольте мне самой организовать истязание последней
вашей дочери, и я уверена, что вы увидите пытки, которые превосходят те, что
подсказало вам ваше робкое воображение.
- Продолжайте, - сдержанно отозвался торговец.
- Посредством тех же самых приспособлений, которые здесь есть, -
,
,
.
.
.
1
-
,
-
,
-
2
,
,
3
,
.
-
4
;
,
,
5
.
,
6
,
,
7
;
,
8
,
,
9
.
10
-
,
?
11
-
-
,
'
12
,
.
13
,
,
14
,
,
,
,
15
-
?
16
-
.
17
-
?
18
-
,
19
.
20
-
,
,
,
,
21
-
.
22
-
,
.
,
,
23
.
,
24
,
,
,
25
.
26
,
,
,
27
,
,
.
28
,
,
,
29
;
,
30
,
31
.
,
-
,
32
?
33
-
,
!
34
-
,
,
-
.
-
,
35
,
36
.
37
-
,
,
38
,
39
.
40
-
,
,
?
41
-
,
-
.
42
-
.
,
43
,
;
44
-
,
,
.
45
,
;
46
,
.
47
-
,
:
48
,
-
,
49
,
,
50
.
,
,
51
!
,
:
52
,
.
53
-
?
54
-
,
,
,
55
?
,
56
.
,
57
,
58
.
59
,
,
,
60
;
,
.
61
,
62
.
63
-
,
,
,
64
;
,
65
,
;
;
66
,
,
.
67
,
,
68
69
,
.
,
,
70
,
-
71
,
,
-
72
,
:
73
74
,
,
,
75
.
,
76
,
77
.
78
,
79
,
,
,
80
.
,
,
81
,
82
,
.
,
83
-
84
,
,
-
:
85
-
-
86
.
87
,
.
88
,
89
,
,
90
.
91
,
92
,
93
.
94
-
,
-
,
-
95
,
,
96
:
,
97
.
98
,
,
99
.
100
-
,
101
.
,
102
.
.
.
103
-
,
,
-
,
,
-
104
.
105
-
;
,
,
106
,
.
,
107
,
108
;
,
.
109
,
110
.
111
-
,
,
-
,
-
112
:
,
.
113
-
.
114
,
115
.
(
.
)
,
116
,
,
117
,
,
.
118
.
119
,
120
,
,
121
,
.
122
;
123
,
,
,
124
.
,
125
.
126
,
.
127
-
,
-
,
-
-
128
.
-
,
129
,
:
-
,
.
,
130
-
,
131
,
:
132
.
133
,
134
.
135
,
,
136
.
,
137
-
.
138
-
,
-
,
-
139
.
140
,
141
,
142
,
,
143
.
,
144
,
.
145
-
,
,
-
,
,
-
146
147
.
,
-
?
148
,
.
149
,
,
-
,
150
,
-
151
;
,
152
;
153
.
154
-
,
-
,
-
155
.
,
156
.
157
,
,
158
,
.
159
,
160
,
.
161
-
,
-
,
-
,
162
!
,
163
.
164
-
,
;
165
.
166
-
:
,
-
,
-
167
.
168
-
169
,
.
170
,
171
,
172
,
,
173
.
,
,
174
,
,
175
-
,
.
176
-
,
-
,
-
,
177
.
,
178
?
179
-
?
180
-
,
,
,
181
,
.
?
182
-
.
183
-
.
184
,
,
.
185
-
,
-
,
-
186
,
.
187
.
,
.
188
-
,
-
.
-
-
,
-
.
189
.
!
,
,
?
190
?
,
191
.
-
192
,
.
193
-
,
-
,
-
,
194
,
.
195
,
,
196
.
197
-
,
,
.
,
-
198
-
,
-
,
199
;
,
200
.
201
.
202
,
,
,
203
?
;
204
,
.
205
,
206
,
,
207
,
-
,
.
208
,
;
,
209
,
.
210
-
!
-
.
-
,
211
.
.
.
.
-
212
,
.
213
,
.
214
,
215
,
.
216
-
,
,
-
,
-
217
,
.
,
?
,
,
218
,
!
219
,
,
,
220
,
221
,
;
222
,
223
.
;
,
224
,
.
225
,
.
226
-
,
227
!
-
.
228
,
,
229
,
:
"
!
230
!
"
231
,
,
232
,
,
-
233
.
234
,
,
,
,
235
,
.
,
236
:
,
-
237
,
238
.
.
239
,
240
,
.
241
,
.
242
,
,
243
,
-
.
244
,
245
,
246
.
247
-
,
-
.
-
-
,
248
.
249
-
,
,
-
,
-
250
.
:
,
,
251
,
,
.
,
252
.
253
,
,
,
254
.
,
255
,
,
256
;
,
.
257
-
,
-
,
-
258
,
-
;
,
259
,
260
,
,
261
.
262
-
,
,
-
.
263
-
,
,
,
264
:
,
-
.
,
265
-
.
266
-
,
,
-
,
267
,
-
,
,
,
268
.
269
-
,
-
,
-
,
270
.
,
271
.
?
272
-
;
,
,
273
.
274
,
,
275
,
,
,
276
,
-
,
277
,
,
278
,
,
.
279
-
,
-
280
,
-
,
281
.
282
,
283
;
284
.
285
-
,
,
-
,
-
286
.
287
-
,
,
-
288
.
-
,
289
.
,
.
290
.
,
291
,
.
292
,
?
,
293
.
,
294
.
.
.
!
295
!
296
-
,
-
,
-
,
,
297
,
.
298
,
,
.
299
-
,
-
,
-
300
.
301
,
,
302
.
303
-
,
,
-
304
,
,
305
,
306
,
.
307
,
,
308
,
.
309
?
,
,
,
310
,
.
311
,
!
312
,
.
313
,
314
,
,
315
.
316
,
.
317
.
,
,
318
.
,
:
319
,
320
,
;
321
,
.
322
,
,
323
,
.
324
-
,
.
325
.
,
?
326
-
!
-
.
-
!
327
,
,
.
328
,
.
329
,
,
,
330
,
.
331
,
,
.
332
.
333
-
,
-
,
-
334
,
.
-
335
.
336
-
,
-
,
-
337
.
338
-
,
?
339
?
340
-
.
,
,
341
.
342
-
343
.
344
-
.
345
-
?
346
-
.
347
-
!
,
?
348
-
,
,
-
349
,
-
,
.
,
350
?
,
?
351
,
,
352
.
353
-
,
-
-
.
354
-
,
-
,
-
355
,
.
356
,
;
357
.
358
-
,
,
359
.
360
-
,
.
361
,
-
;
362
,
,
363
,
.
364
-
,
,
-
365
,
.
-
,
,
366
,
.
,
,
367
,
!
368
,
,
369
.
370
-
,
-
371
,
-
,
,
,
-
:
372
,
.
373
-
,
,
-
.
-
,
,
374
,
.
-
375
,
,
376
.
,
377
,
378
.
379
-
,
-
,
380
,
-
;
381
.
-
,
-
,
382
.
383
,
.
384
,
385
,
.
386
-
,
-
,
-
387
.
.
.
388
-
,
.
389
,
;
390
,
391
.
392
-
,
,
-
393
,
.
-
,
,
,
394
?
,
,
395
:
.
396
-
,
,
,
;
397
,
.
398
-
?
?
399
-
!
400
.
401
;
,
,
:
402
-
,
,
,
403
.
404
.
405
,
;
406
-
;
407
,
.
408
,
.
409
,
,
,
410
,
,
411
,
.
412
,
413
414
.
415
,
416
.
417
-
,
-
.
-
418
,
.
419
.
420
.
421
-
,
-
,
-
,
422
.
.
.
423
,
,
,
,
424
.
425
,
426
,
,
.
427
-
,
,
-
,
428
,
-
,
429
.
430
-
,
,
,
431
.
432
-
,
-
,
-
,
?
433
-
,
,
.
434
,
,
435
,
,
,
436
.
437
-
,
-
,
-
,
438
.
439
,
.
440
-
,
-
,
-
,
441
.
442
,
;
443
,
;
444
,
.
445
-
,
-
,
,
446
,
-
,
447
.
,
-
,
448
.
.
449
-
,
!
-
.
450
-
;
,
?
451
.
,
-
,
452
.
453
,
454
.
:
455
,
456
.
457
,
!
,
458
!
!
,
,
459
!
-
,
460
.
.
.
.
461
,
,
462
,
.
,
463
:
,
464
.
,
465
,
.
466
,
467
,
,
.
468
,
.
469
-
,
-
,
,
-
.
470
.
:
471
-
,
.
472
.
.
.
.
473
,
,
.
474
.
;
475
.
,
476
,
-
,
477
.
.
.
.
478
-
?
-
.
479
-
,
.
480
.
481
-
.
,
,
482
.
-
,
483
.
484
-
,
,
-
.
-
485
,
.
486
-
,
-
487
,
-
,
.
.
.
.
.
.
,
488
!
-
:
489
-
,
.
-
490
:
-
.
491
,
:
492
,
.
493
-
,
-
-
494
.
,
,
495
.
,
496
,
,
-
.
497
,
-
,
498
.
.
.
,
,
-
,
499
.
-
:
500
501
.
(
.
)
,
502
,
-
503
,
.
,
504
,
.
505
.
506
,
,
507
,
-
.
508
:
,
,
509
.
?
510
-
,
-
,
,
,
511
.
-
,
512
.
513
-
,
-
,
-
.
514
-
,
;
515
,
.
516
-
,
-
,
-
517
,
.
518
-
,
?
,
519
!
520
-
,
-
,
-
521
,
.
522
-
,
.
,
523
,
.
524
-
,
,
,
-
525
,
-
!
,
526
.
,
527
.
528
.
529
-
,
-
,
-
.
,
530
,
,
.
531
-
,
;
532
,
.
.
533
.
534
-
!
-
,
.
-
535
,
.
536
,
,
537
.
,
,
538
;
539
,
,
540
,
,
,
541
.
542
-
,
.
543
,
.
544
,
,
545
.
546
,
547
;
,
,
548
,
.
549
-
,
,
,
-
550
,
-
.
551
.
552
-
,
-
,
?
-
.
553
-
,
,
,
-
,
554
,
.
555
-
,
.
.
.
-
,
556
,
,
-
,
-
557
.
558
,
-
,
,
559
,
.
560
:
561
-
,
.
.
562
.
563
-
,
-
,
,
-
564
,
?
565
-
,
.
566
-
!
,
,
567
.
:
,
568
.
-
,
569
,
.
-
570
,
?
571
-
,
?
572
-
,
,
573
.
574
-
.
.
.
;
575
,
,
.
576
-
,
-
,
-
577
,
;
578
.
579
-
;
,
580
,
581
,
.
-
,
582
,
,
583
,
.
,
-
584
,
-
,
,
585
,
,
586
.
587
-
,
588
,
,
,
589
.
590
-
,
,
.
,
591
;
,
,
592
.
593
-
,
-
,
-
594
.
595
-
.
596
-
,
.
597
.
,
,
598
,
,
599
.
600
-
.
601
-
?
602
-
,
.
603
-
!
604
-
?
605
-
.
?
606
-
.
607
,
608
.
609
-
,
!
610
-
.
611
-
?
,
612
,
.
613
-
,
:
614
,
.
615
616
-
,
,
617
.
,
618
.
-
619
,
-
620
.
,
621
,
;
622
,
623
,
.
;
,
624
,
625
:
626
-
627
,
628
.
629
-
,
-
,
,
630
,
-
,
:
631
,
,
,
632
.
633
.
634
-
,
,
635
,
,
636
.
637
;
638
.
639
-
?
-
.
640
-
,
,
-
,
-
,
641
.
642
.
643
.
644
-
-
.
645
,
,
646
.
647
-
,
-
,
-
648
;
.
649
,
.
650
,
651
.
652
,
.
653
,
,
654
,
,
655
.
,
656
.
657
,
658
;
,
,
659
,
,
,
.
660
661
;
,
,
662
,
.
663
,
,
,
.
664
,
.
665
-
,
-
,
,
666
,
:
-
,
,
,
667
.
,
,
,
668
.
.
.
,
,
669
,
.
670
.
671
-
,
,
,
672
;
.
673
674
.
,
675
,
,
676
.
-
,
677
,
678
.
679
.
,
680
:
,
681
,
.
682
,
,
:
683
.
684
-
,
-
,
685
,
-
686
,
687
.
688
,
:
,
689
-
,
690
,
.
691
,
692
,
:
693
-
-
.
-
694
,
,
,
695
:
696
,
;
697
-
,
698
.
699
-
,
,
-
700
,
,
-
,
701
,
702
,
.
,
703
.
704
,
,
705
.
,
,
706
,
707
.
708
-
,
-
,
709
,
-
710
,
.
.
.
,
711
,
,
?
712
,
,
?
-
713
,
,
714
,
.
715
-
-
,
-
,
-
,
716
.
,
,
717
.
718
,
719
,
720
,
.
721
,
,
722
,
,
723
.
724
,
.
725
,
,
.
726
,
,
727
.
,
728
,
729
,
730
.
,
731
.
732
,
,
,
733
,
.
734
:
,
,
735
,
.
736
-
-
,
,
-
,
737
.
738
-
?
-
.
739
-
,
;
-
740
.
,
,
741
.
742
,
:
743
-
,
.
-
,
744
.
-
,
,
.
745
,
,
746
,
;
747
-
!
-
748
,
,
,
749
.
750
,
751
;
,
752
,
.
753
754
,
,
755
,
.
756
.
757
.
758
759
,
,
,
760
,
.
761
;
,
,
762
,
-
763
.
764
-
-
,
-
,
-
.
765
,
766
.
767
,
768
769
,
.
,
,
770
,
,
771
,
,
772
;
773
,
,
774
.
,
,
775
,
,
,
776
.
;
777
,
,
,
778
,
,
779
;
,
780
.
781
-
!
-
,
.
-
782
,
.
783
-
,
,
,
-
784
,
785
.
786
;
787
,
,
788
,
,
789
.
790
-
791
?
-
792
,
,
,
793
.
,
.
794
,
795
,
,
,
796
,
.
797
-
,
,
-
,
-
798
.
,
799
.
800
;
,
801
,
802
-
,
803
,
.
804
,
805
,
,
,
806
.
807
:
,
808
.
,
,
809
,
.
810
,
811
;
,
,
,
,
812
,
,
.
813
!
?
814
,
,
,
815
,
816
.
817
,
,
,
818
.
,
,
819
.
820
:
.
821
,
822
.
823
-
,
-
.
-
824
.
,
,
,
825
,
,
.
826
.
827
-
,
!
-
.
-
828
,
?
-
,
829
,
830
,
.
831
-
,
,
-
,
,
-
-
832
:
,
,
833
.
834
,
835
,
,
836
.
,
837
,
.
838
;
839
,
.
,
840
,
,
,
841
842
.
.
843
-
,
,
-
,
844
,
-
!
,
845
!
,
,
;
846
.
847
-
,
?
-
.
848
-
.
.
.
,
,
849
.
,
,
850
?
-
,
,
-
,
851
.
,
852
,
,
,
853
,
854
,
.
855
;
,
856
.
857
-
,
-
,
-
858
,
.
859
,
860
.
861
,
862
;
,
863
,
,
864
.
,
,
.
865
!
866
,
,
867
,
868
,
869
.
870
,
;
871
,
872
,
.
873
,
,
874
,
875
.
876
.
,
877
.
,
878
,
.
879
-
?
-
,
880
:
,
881
.
882
;
883
,
884
,
.
885
.
886
-
,
?
-
.
-
887
?
888
-
,
,
.
.
.
889
-
,
,
-
,
-
,
890
"
"
,
.
,
891
,
.
,
,
892
-
!
,
893
.
894
,
,
895
,
,
,
896
,
897
;
,
,
898
,
.
899
,
.
900
-
.
,
-
.
901
-
?
-
.
902
-
;
,
903
.
904
905
.
906
,
.
907
.
908
-
,
-
,
909
,
-
-
.
910
-
,
?
911
-
!
912
-
,
.
913
,
.
914
.
915
,
.
916
-
,
!
-
,
.
-
917
?
.
.
.
918
.
;
919
,
920
,
921
,
922
,
,
,
923
,
.
924
925
,
.
926
,
,
927
;
.
928
,
,
929
.
930
,
,
,
931
,
.
932
-
!
!
!
-
933
,
.
-
-
,
934
,
-
,
935
!
!
-
.
936
-
,
,
,
,
-
,
937
,
-
.
938
-
;
,
,
-
?
939
,
:
940
,
;
,
941
,
.
942
,
943
,
944
.
945
-
,
,
946
.
947
-
,
-
,
-
948
,
949
.
,
950
,
,
,
-
951
.
952
-
,
?
-
.
953
-
.
954
-
,
,
955
,
,
956
,
-
.
957
-
!
!
,
!
-
958
.
-
,
.
959
.
,
,
-
,
960
,
-
!
961
,
962
,
,
963
.
964
,
965
,
966
.
,
967
,
,
,
968
,
,
969
.
,
970
,
,
,
971
.
,
972
,
,
,
973
,
,
974
,
-
,
975
.
,
976
,
,
,
977
,
.
978
,
.
979
-
,
-
980
:
-
-
:
,
981
.
-
982
,
983
.
,
984
,
.
985
.
986
,
,
987
,
.
988
-
,
,
,
,
-
989
.
990
-
.
991
-
,
992
,
,
993
.
994
-
,
.
995
-
.
996
,
,
,
,
997
.
998
-
,
-
.
999
-
,
,
-
1000