рода наслаждениях, мы возились добрую четверть часа, и за это время он так и
не сумел углубиться в заднюю брешь. Бесплодная возня привела меня в
неописуемую ярость: я скрипела зубами, рычала, разбрызгивая слюну, кусала
все подряд и беспрестанно заливала спермой орган, который, как тяжелый плуг,
распахивал мне влагалище - на нем я излила свою ярость от того, что не могла
принять второй в анальное отверстие. Тем не менее благодаря моему терпению и
ловкости он понемногу начал продвигаться вперед; я резко вскрикнула, еще
одно усилие - и оба моих отверстия оказались плотно закупорены... Это было
ни с чем не сравнимое ощущение, друзья мои.
- Какой чудесный спектакль! - восторгалась Шарлотта, которая смачно
мастурбировала перед нами и время от времени наклонялась поцеловать меня. -
О Господи! Какая ты счастливая, Жюльетта!
Я кончила почти в бессознательном состоянии, все расплывалось перед
моими глазами, я ничего не слышала, все мои чувства сконцентрировались на
эрогенных местах, и блаженная радость накрыла меня своим теплым покрывалом.
Оба мужчины напряглись и одновременно совершили последний, чудовищной силы
толчок; когда я высвободилась, сперма сочилась изо всех моих пор.
- Теперь твоя очередь, сука, - сказала я Шарлотте, - повтори то, что
сделала я, если хочешь узнать, что такое удовольствие.
Она не заставила просить себя дважды; ее тотчас взяли в оборот с обеих
сторон, и эта итальянская шлюха доказала, что не совсем неправ был ее муж,
который не баловал ее плотскими утехами, желая сдержать и умиротворить ее
похоть, ибо она могла сделаться угрозой для его безопасности. Королева была
так же, как и мы, жестока в моменты сладострастия и велела мне истязать нашу
беременную жертву в продолжение этого удивительного акта.Несчастная
бросилась мне в ноги, моля о пощаде, а я не повела даже бровью. Возбужденная
до предела, я ногой отшвырнула ее на пол и принялась пинать изо всех сил,
целя в самые уязвимые места; Шарлотта расширенными от похоти глазами
смотрела на эту сцену и подсказывала мне, как сделать пытки еще мучительнее
и изощреннее. Она отпустила своих наездников только после того, как они два
раза удовлетворили ее. Потом мы опустошили две бутылки шампанского и
вернулись в салон, где уже собраласьвсякомпания.Присутствующие
похвастались своими подвигами, и я заключила, что не только в нашем будуаре
истязали беременных: ни одна из них не могла держаться на ногах, а Гравинес
засек свою до полусмерти.
Тем временем был подан поистине королевский обед; нам прислуживали наши
недавние помощницы, а полуживые вдовы лежали на полу у наших ног и служили
мишенями для всевозможных гнусных прихотей обедающих. Сидя рядом с Клервиль,
я улучила момент и коротко сообщила ей о том, какую шутку собираюсь сыграть
с королевой. Я успела сказать ей только одну-две детали, но она прекрасно
поняла меня, поздравила и заявила, что я - самая умная и самая отчаянная
женщина из всех, кого она знает.
Подогретые изысканнейшими блюдами и тончайшими винами, мы в самом
прекрасном расположении духа перешли в роскошный зал, где должна была
происходить общая оргия. Участниками были: Фердинанд, Гравинес, Ла Ричча,
Клервиль, Шарлотта, Олимпия и я. Жертвами - четыре беременных женщины,
четверо девушек, которые прислуживали за столом, и восемь премиленьких детей
обоего пола, в чьи задницы мы впрыснули коньяк, который был подан после
кофе, и потом смаковали его. Позже с копьями наперевес вошли четырнадцать
здоровенных воителей с членами не менее впечатляющими, нежели те, которых мы
уже выжали до последней капли; они стали поодаль с почтительным видом,
затаив дыхание, ожидая наших распоряжений. Час был поздний, сцена требовала
освещения, и в зале загорелись несколько сот свечей, прикрытых зелеными
абажурами.
- Больше никаких интимных бесед и уединений, - заявил король, - начиная
с этой минуты будем развлекаться на виду друг у друга.
По этому сигналу мы самым беспорядочным образом бросились к тем, кто
находился под рукой, и смешались в кучу; мы сношались самозабвенно и
неистово, но в подобных, непристойных сверх всякой меры, оргиях всегда
властвует жестокость, и вот кто-то уже начал щипать и выкручивать женские
груди, кто-то терзал ягодицы, слева кому-то раздирали влагалище, справа
истязали беременную; с одной стороны слышались жалобные всхлипы вперемежку
со стонами боли, а быть может, удовольствия, с другой - доносились ужасные
проклятия. Но вот раздались первые энергичные звуки, венчающие извержение;
первым исторг победоносный вопль Гравинес. И не успело стихнуть его
ликование, как мы увидели, что к его ногам рухнула женщина с перерезанным
горлом, а из вспоротого ее живота вывалился окровавленный плод.
- Я предпочитаю действовать иначе, - заявил Ла Ричча и приказал крепко
привязать к стене одну из этих тварей с распухшими животами. - Теперь прошу
внимания.
Он обул подкованные железом тяжелые сапоги, оперся руками о плечи двух
мужчин и, выбросив ноги наподобие , катапульты, протаранил живот той, что
готовилась стать матерью; она смогла только охнуть, осела на пол, будто
подкошенная, обливаясь кровью, и вытолкнула из своего чрева безжизненный
плод, на который тут же сбросил свое пенившееся семя развратный аристократ.
Я принимала два члена одновременно в оба отверстия, каждой рукой массировала
чьи-то влагалища, а третий орган держала во рту, и вот именно он сбросил
свой заряд в тот самый момент, когда я, следуя примеру князя, испытала
похожий на шквал оргазм. В это время мой блуждающий взор остановился на
Клервиль; кто-то содомировал ее, юная дева лизала ей влагалище, сама же
фурия порола бичом мальчика; ее извержение произошло в следующее мгновение.
Шарлотту сношали спереди, она сосала детский пенис, руками ласкала двух
девочек и во все глаза смотрела, как перед ней истязают беременную женщину.
Фердинанд сосредоточенно занимался девушкой, у которой уже не было сил
кричать; он терзал ее тело раскаленными докрасна щипцами, вставив член в
чей-то рот; когда злодей почувствовал извержение, он взял скальпель, одним
взмахом отсек соски своей жертвы и бросил их на пол. Вот приблизительно
таким образом завершилась первая сцена, после которой король пригласил нас в
соседнюю комнату, где, по его словам, находилась хитроумнаямашина,
способная сделать смерть наших полумертвых женщин пикантной и возбуждающей.
Обеих - ибо их оставалось только двое - привязали к тяжелым железным плитам,
расположенным одна над другой так, чтобы их тела соприкасались друг с
другом.
- Вот теперь все готово, - удовлетворенно сказал король. Мы сгрудились
вокруг агрегата; Фердинанд, встав в картинную позу, обвел нас взглядом и
нажал на рычаг: плиты , медленно двинулись навстречу друг другу, и минуту
спустя оба несчастных создания вместе со своими, так и не увидевшими свет
отпрысками превратились в лепешку. Надеюсь, не стоит добавлять, что никто из
присутствующих не удержался от того, чтобы не выразить восторг новыми
излияниями.
- Может быть, перейдем еще в одно место? - с загадочным видом
осведомился наш любезный хозяин. - Вдруг и там нас ожидает что-нибудь
интересное?
Следующий зал напоминал громадный театр, где мы увидели семь различной
формы приспособлений, служивших для умервщления людей семью различными
способами. Первое предназначалось для сжигания заживо, второе - для порки,
третье - для повешения, четвертое представляло собой адское колесо, пятое -
кол, на который усаживали жертву, шестое служило для усекновения головы,
седьмое - для разрубания на куски. Возле них стояли четверо палачей,
обнаженных, прекрасных как боги войны. Каждому гостю была отведена отдельная
ложа, украшенная десятками портретов детей неземной красоты. Мы заняли свои
места, и каждый захватил с собой копьеносца, маленькую девочку и такого же
возраста мальчика, которым предстояло ублажать нас во время спектакля.
Фердинанд указал на шелковые шнурки, свисавшие из-под каждого портрета
и соединенные с колокольчиком, и объяснил:
- Вы можете выбрать любую жертву из этих пятидесяти. По звонку она
появится в вашей ложе, чтобы перед казнью вы могли с ней потешиться. После
этого каждый из вас отводит свою жертву к агрегату, который придется ему по
вкусу, и отдает ее в руки палачу или может сам казнить ее, если пожелает.
Единственное, о чем я прошу, уважаемые гости: соблюдайте очередь и не
торопитесь, ибо лучшие часы своей жизни человек проводит, отбирая жизнь у
себе подобных.
- Будь я проклята, - сказала Клервиль королю, - если когда-нибудь
встречала столь богатое воображение, как у вас.
- Увы, - скромно отвечал неаполитанец, - вряд ли я могу претендовать на
это. Такие фантазии служили еще моим предкам, тиранам Сиракуз, чтобы
поднимать их фаллосы. В своих архивах я нашел описание этих ужасов, изучил
их и теперь собираюсь возродить древние традиции для услады своих друзей.
Первым позвонилвколокольчикГравинес;еговыборпална
шестнадцатилетнего юношу, который предстал перед ним черезнесколько
мгновений, и Гравинес, обладавший единоличным правом пользоваться им,
сначала выпорол мальчика, обласкал и искусал его член, раздавил ему одно
яичко, совокупился с ним и наконец приговорил его к сожжению: такой содомит,
саркастически заявил герцог, заслуживает того, чтобы закончить свою жизнь в
огне. Затем вызвала жертву Клервиль, и нет нужды уточнять, что она выбрала
самца, которому еще не исполнилось и восемнадцати и который был красив как
Адонис; жестокая распутница выпорола его, заставила облизать себе вагину и
анус; потом вместе с ним запрыгнула на сцену и сама усадила его на вертел;
пока он истошно кричал и извивался, один из палачей содомировал ее.
Следующей была Олимпия; она вызвала тринадцатилетнюю девочку. После
недолгих, но бурных ласк она велела повесить ее.
Затем настал черед Фердинанда. Как и Клервиль, он выбрал юношу.
- Я люблю истязать женщин, - пояснил он, - но еще больше мне нравится
убивать представителей моего пола.
Появился юноша двадцати лет от роду, обладатель геркулесового члена, с
лицом, которое могло бы стать символом Любви. Фердинанд заставил его
прочистить себе задний проход, сам совершил с ним содомию,подверг
флагелляции и отвел к машине, которая раздробила мальчику кости. После чего
его, полуживого, привязали к колесу и оставили умирать на нем в глубине
сцены.
Ла Риччу привлекла юная дева шестнадцати лет, прелестная как богиня
Юности; он заставил ее испытать самые мерзкие и жестокие унижения и приказал
изрубить на мелкие куски.
Шарлотта вызвала двенадцатилетнюю девочку; позабавившисьсней,
королева любовалась тем, как жертве отрубают голову, и принимала при этом
сразу два мужских члена в оба отверстия.
Я выбрала очаровательную девушку и, как оказалось, не прогадала:
никогда еще моим глазам не представало столь безупречное и соблазнительное
существо. Я облобызала и облизала ее сантиметр за сантиметром, отвела на
арену и вместе с палачами подвергла жесточайшей порке. Мне дали тяжелый бич
из воловьей кожи, каждый удар которого вырывал из прекраснейшего в мире тела
кусок величиной с ладонь; жертва скоро испустила дух, я легла на труп, и
палачи по очереди удовлетворили меня.
Наши кровавые игры продолжались очень долго. Если подвести общий итог,
мы уничтожили одну тысячу сто семьдесят шесть человек, то есть по сто
шестьдесят восемь на каждого, из них шестьсот девочек, остальные были
мужского пола. Шарлотта и княгиня Боргезе ограничились девочками, я приняла
на свою душу равное количество самцов и самок, точно так же распределил свои
жертвы Ла Ричча; но Клервиль, Гравинес и король Фердинанд расправлялись
исключительно с мужчинами и по большей части убивали их собственноручно. В
продолжение этой оргии мы совокуплялись почти беспрерывно, и наших атлетов
пришлось заменять несколько раз. В общей сложности чудесный спектакль
продолжался сорок пять часов, так что можете представить себе, в каком
состоянии мы вернулись в свою гостиницу..
- Не забудьте, мадам, о бумаге, которую вы подписали, - шепнула я
Шарлотте, когда мы прощались.
- А вы не забывайте о послезавтрашнем свидании, - ответила королева. .
Дома я подробно рассказала Клервиль о своей сделке с королевой.
- Твой план просто великолепен, - восхитилась моя подруга.
- Ты, надеюсь, понимаешь, что я задумала?
- Что ты имеешь в виду?
- Я терпеть не могу Шарлотту.
- Милая моя, поцелуй меня... Я полностью разделяю твои чувства.
- Знаешь, Клервиль, эта женщина постоянно охотится за мнбй, как будто
без меня не в состоянии кончить. А такая докучливость всегда мне претила.
Только тебя, мой ангел, одну тебя во всем мире я могу простить за то, что ты
ко мне привязана.
- Ну какая же ты умница, Жюльетта!
- Стараюсь походить на тебя.
- Ну ладно, моя радость, скажи, как ты собираешься поступить с этой
Шарлоттой?
- Послезавтра у нас в руках будет вся королевская казна, и я отправлю
вот эту записку обворованному Фердинанду. - И япрочиталабумагу,
подписанную рукой королевы. - После этого, надеюсь, наш общийдруг
приговорит свою жену к смерти или, по крайней мере, к долгому заточению.
- Да, но Шарлотта обязательно выдаст нас и скажет, что отдала сокровища
нам.
- Но кто ей поверит? Тем более, что сообщникам нет никакого смысла
передавать королю эту записку.
- Как бы то ни было, Фердинанд начнет расследование.
- Я знаю заранее, что оно будет безрезультатным. Добычу мы закопаем в
саду. Что же касается до короля, я займусь им сама. Если только он будет
всерьез подозревать нас, я пригрожу, что обнародую его дьявольскую шутку,
которую он сыграл с народом во время праздника Угощения. Фердинанд труслив и
глуп, он испугается и прекратит дело. А потом не зря говорят, что бесславна
победа, добытая без потерь. Чтобы добиться богатства, надо рисковать:
неужели пятьдесят миллионов не стоят таких волнений?
- Но если все раскроется, нам грозит смертный приговор.
- Ну и что из того? Меньше всего в этом мире я страшусь петли. Разве ты
не знаешь, что во время повешения человек испытывает оргазм? А ради лишнего
извержения я готова на все. Если меня пошлют на эшафот, я взойду на него с
высоко поднятой головой и с ясным взором... Однако не волнуйся, Клервиль,
злодейство - наш союзник и покровитель, а мы - его фавориты. Поэтому
проиграть мы не можем никак.
- Ты намерена посвятить Боргезе в наш план?
- Ни в коем случае. Она мне больше не нравится.
- Черт возьми, я тоже презираю ее!
- Надо бы поскорее от нее избавиться.
- Завтра мы, кажется, собирались подняться на Везувий...
- Этот вулкан был бы лучшим средством для ее погребения. А какая это
будет красивая смерть!
- Если мы с тобой возненавидим кого-нибудь, Жюльетта, ненависть наша
способна творить чудеса.
- Но мы будем вести себя так, будто ничего не случилось.
- Разумеется. Мы искупаемся в ее ласках.
- Предоставь это мне, ты ведь знаешь, какой я бываю в коварстве.
- Мы будем ласкать ее всю ночь.
- Непременно.
- Ах, мой ангел, подумать только: мы станем самыми богатыми женщинами
на свете!
- Только после этого не надо задерживаться в Неаполе.
- Да, да, мы сразу покинем Италию. Вернемся в нашу милую Францию, купим
богатые поместья и проживем остаток жизни вместе... Как мы будем счастливы,
Жюльетта!
- С нашим богатством мы сможем позволить себе все, - подхватила я. -
Только идиоты не смеют употреблять все средства - и законные и незаконные, -
чтобы быть счастливыми. Мне кажется, Клервиль, я скорее умру, чем откажусь
от воровства; оно доставляет мне одно из самых больших удовольствий, и без
него я не представляю себе жизни. В такие минуты я испытываю такое же
ощущение, какое испытывает обычная женщина во времяплотскихутех.
Преступление щекочет и возбуждает нервы, связанные с зонами наслаждения,
точно так же, как это делает палец или мужской орган; я извергаюсь даже при
мысли о преступлении, которое мне предстоит совершить. Вот бриллиант,
который предлагала мне Шарлотта, он стоит пятьдесят тысяч. Я не приняла его.
Он был противен мне в качестве подарка, но я его украла, и теперь он мне
очень дорог.
- Значит, ты все-таки завладела им?
- Конечно. И меня нисколько не удивляет, что есть люди, которые
предаются подобной страсти единственно для того, чтобы испытать жгучее
наслаждение. Я буду воровать до конца своей жизни, будь у меня два миллиона
дохода, все равно я не отступлю от своих принципов.
- Теперь я совершенно уверена, что Природа создала нас друг для друга.
Поэтому нам просто нельзя расставаться ни в коем случае.
За обедом мы втроем обсуждали завтрашнюю экскурсию на Везувий. А
вечером были в Опере; сам король подошел к нашей ложе засвидетельствовать
нам свое почтение, и все глаза были устремлены на нас. Вернувшись домой, мы
ели душистое жаркое, запивая его кипрским вином, потом испытали семь или
восемь оргазмов в объятиях женщины, которой уже вынесла приговор наша
порочность. После этого уложили ее в постель и остаток ночи провели вдвоем;
до того, как наступил рассвет, мы еще несколько раз сбросили семя при
восхитительной мысли о том, что очень скоро будемпопиратьногами
возвышенное чувство дружбы и пред-. анности. Я, конечно, понимаю, что такое
злодеяние могут оценить только высоко организованные умы, наподобие наших, и
заслуживает жалости человек, лишенный подобной возможности, ибо он лишен
необыкновенных удовольствий; более того, я утверждаю, что он не знает, что
такое истинное счастье.
Мы поднялись вместе с солнцем. Преступные замыслы не дают спать,
приводя в смятение все чувства; мозг непрестанно перебирает их, и вы не
только предвкушаете удовольствие - вы его испытываете в полной мере.
Карета, запряженная шестеркой лошадей, доставила нас кподножию
Везувия. Там мы нашли проводников, которые захватили с собой веревки и
прочее снаряжение, необходимое для подъема на вулкан, а путь до вершины
занял у нас два часа и стоил пары новой обуви. Несмотря на усталость, мы
пребывали в превосходном расположении духа и много шутили с Олимпией, и
бедняжка до последнего момента не догадывалась о причине нашего настроения.
Между прочим, это нелегкий труд - карабкаться на гору по щиколотку в
пепле, когда, сделав четыре шага вперед, вы сползаете вниз на шесть шагов,
когда над вами постоянно висит опасность провалиться сквозь тонкую корку в
расплавленную лаву. Поднявшись наверх, мы сели на самом краешке кратера и с
замиранием сердца заглянули в глотку вулкана, который в минуты гнева бросает
в дрожь Неаполитанское королевство.
- Как вы думаете, нам нечего сегодня бояться? - спросили мы у
проводников.
- Нет. Может случиться выброс серы и кусочков пемзы, но непохоже, что
будет извержение.
- В таком случае, друзья, - сказала Клервиль, - оставьте корзину с
закусками и можете возвращаться в деревню. Мы хотим побыть здесь.
- А вдруг что-то случится.
- Вы же сами сказали, что все будет в порядке.
- Никогда нельзя быть уверенным...
- Ну что ж, если начнется что-нибудь серьезное, мы сами спустимся вниз
и будем оттуда наблюдать за извержением.
Клервиль сопроводила свои слова несколькими золотыми монетами, и
разговор был окончен.
Когда проводники спустились достаточно далеко, мы с Клервиль обменялись
быстрым взглядом.
- Будем действовать хитростью? - шепотом спросила я.
- Нет, силой, - ответила она.
В следующий момент мы схватили Олимпию.
- Итак, сука, - сказали ей, - ты нам надоела; мы привели тебя в это
место, чтобы расправиться с тобой. Под нами вулкан, куда ты сейчас
отправишься живьем.
- Пощадите! - простонала она. - Что я вам сделала?
- Абсолютно ничего. Ты нам надоела, разве этого мало?
Мы сунули ей в рот перочинный нож, чтобы она прекратила свои стоны и
горестные жалобы. Потом Клервиль связала ей руки шарфом, который мы
захватили специально для этой цели; я связала ноги, и когда Олимпия
оказалась в беспомощном состоянии, мы отступили в сторону и расхохотались.
Из ее прекрасных глаз ручьями текли слезы, оставляя жемчужные капельки на ее
величественной груди. Мы раздели ее и начали терзать ее тело: щипали
белоснежные груди, кололи булавками ягодицы, вырывали из лобка волосы, а я
откусила ей клитор. Наконец, после двух часов нескончаемых истязаний и
унижений, мы взяли ее за руки и за ноги, поднесли к краю жерла и сбросили
вниз. Она исчезла в кратере, и несколько минут мы слышали шум падающего
тела, натыкавшегося на выступы, разбивавшегося об острые камни; постепенно
шум стих, и воцарилась тишина.
- Вот и все, - произнесла Клервиль, которая продолжала мастурбировать
обеими руками. - Черт меня побери, милая Жюльетта, давай ляжем на край
вулкана и будем извергаться; ведь мы только что совершили преступление,
совершили один из тех сладостных поступков, которые зовутся чудовищными. И
если то, что мы сделали, действительно оскорбляет Природу, пусть она
отомстит нам - ведь она может отомстить, если захочет; пусть произойдет
извержение, пусть вскипает лава в глубинах этой преисподней и сотрет нас с
лица земли.
Я не могла произнесли ни слова. У меня кружилась голова, я могла
ответить подруге только страстными ласками. Она тоже замолчала. Сплетясь в
жарких объятиях, изнемогая от восторга, лаская друг друга как взбесившиеся
лесбиянки, мы, казалось, передавали друг другу душу через свои сдавленные,
похожие на рыдания стоны. Несколькогрязныхругательств,несколько
богохульств - больше ничего не было слышно. Так мы оскорбляли Природу,
насмехались над ней, дразнили ее и, торжествуя в своей безнаказанности и
наслаждаясь ее равнодушием, мы надеялись на ее снисходительность только для
того, чтобы еще сильнее ранить ее.
- Теперь ты видишь сама, Жюльетта, - заговорила Клервиль, которая
первой пришла в себя, - как мало внимания обращает Природа на так называемые
человеческие преступления, а ведь она могла бы уничтожить нас, когда мы были
на седьмом небе от счастья. - Но она не сделала этого, поэтому успокойся:
нет на Земле преступлений, которые могут разгневать Природу; скорее, все
преступления выгодны ей, все для нее полезны; будь уверена, что она внушает
нам злодейские мысли, потому что нуждается в злодействе.
Не успела Клервиль закончить свою речь, как из жерла взметнулся фонтан
камней, которые дождем застучали вокруг нас.
- Ага! - сказала я, даже не собираясь подняться на ноги. - Это месть
Олимпии. Это ее прощальный привет; она извещает нас о том, что добралась до
самого чрева Земли.
- Нет ничего сверхъестественного в этом явлении, - заметила Клервиль. -
Когда в вечно кипящую лаву падает что-нибудь тяжелое, происходит маленькое
извержение.
- Давай перекусим и будем считать, что этот каменный дождь - не что
иное, как просьба Олимпии отдать ей одежду.
Из ее вещей мы отобрали драгоценные камни, все остальное свернули и
выбросили в кратер, где нашла последний приют наша подруга. Потом открыли
корзину с продуктами. Из глубины вулкана не доносилось больше ни звука,
следы преступления исчезли, Природа была удовлетворена. Когда мы спустились,
внизу нас ждали наши проводники.
- С нами случилось ужасное несчастье, - заявили мы, подходя к ним со
слезами на глазах, - наша несчастная спутница подошла слишком близко к краю
и... Неужели ничего нельзя сделать, добрые люди?
- Ничего, - сокрушенно покачали они головами. - Нам не надо было
оставлять вас одних, тогда этого бы не случилось. Теперь она погибла, и вы
никогда больше ее не увидите.
Когда мы услышали этот жестокий приговор, наши слезы хлынули еще
сильнее, и, заламывая руки, мы сели в экипаж. Через три четверти часа мы
были в Неаполе.
В тот же день в газетах появилось сообщение о случившейся трагедии.
Фердинанд приехал лично утешить нас, ведь он считал нас сестрами, любящими
друг друга. Как бы развратен он ни был, ему даже не пришло в голову, что
Олимпия стала жертвой наших козней, и мы оставили его в этом мнении. Лакеев
княгини отправили в Рим сообщить родственникам о ее гибели; кроме того, мы
передали с ними письмо, в котором спрашивали, что делать с драгоценностями
погибшей, оцененными нами в тридцать тысяч франков, между тем как в
действительности от нее осталось трофеев больше, чем на сто тысяч; но к тому
времени, когда пришел ответ, нас уже не было в Неаполе, так что все
имущество погибшей подруги досталось нам.
Олимпия, княгиня Боргезе, была нежной, доверчивой, впечатлительной
женщиной, любившей наслаждения, обладавшей распутнымтемпераментоми
извращенным воображением, но ей недоставало глубины и непреклонности там,
где дело касалось принципов; она оставалась добычей предрассудков, в любой
момент она могла вернуться в лоно добродетели и только поэтому была
неподходящей компанией для двух развратных до мозга костей особ.
Между тем нас ожидало дело, еще более серьезное и опасное. Наутро
начинался день, который мы выбрали для штурма сокровищ супруга Шарлотты.
Весь вечер мы с Клервиль посвятили приготовлениям: припасли дюжину сундуков
и ящиков и вырыли большую яму в своем саду; все было сделано под покровом
темноты, и первым, кто нашел в ней могилу, стал землекоп, которому мы
размозжили голову, как только он закончил работу. "Либо вообще обходитесь
без сообщников, - советовал Макиавелли, - либо избавляйтесь от них, когда
они выполнят свое предназначение".
Наступил условленный час, и под заветным окном остановился экипаж. Мы с
Клервиль, одетые в мужское платье, сами сидели на козлах: слуг мы заранее
отпустили на всю ночь и посоветовали им повеселиться за городом. Шарлотта
уже ждала нас: она настолько сильно желала получить обещанный яд, что решила
не давать нам никакого повода для упреков. Целых четыре часа она спускала на
веревке набитые деньгами мешки, которые мы укладывали в сундуки, наконец
сверху раздался громкий шепот, известивший нас о том, что в казне ничего
больше не осталось.
- До завтра, - ответили мы.
И быстро доехали до дома, радуясь тому, что за все время операции не
встретили ни одной живой души. Мы наняли еще одного бродягу, который помог
нам выгрузить и опустить в яму сундуки и ящики и которого мы похоронили
сверху, когда он исполнил свое предназначение.
Усталые, взволнованные тем, что стали сказочно богатыми, мы легли в
постель, но на этот раз обошлись без плотских утех. Проснувшись на следующее
утро, мы обнаружили, что весь город говорит о краже, совершенной в
королевском дворце, и сочли, что настал удобный момент для того, чтобы
передать Фердинанду записку королевы, которую ему доставил неизвестный.
Прочитав ее, король пришел в дикую ярость и приказал капитану своей гвардии
арестовать жену и препроводить ее в Сант-Эльмо, где ее поместили в одиночную
камеру и посадили на хлеб и воду. Прошла неделя, прежде чем король , пришел
навестить узницу, и та сразу выложила всю правду и обвинила во всем нас.
Разъяренный Фердинанд примчался к нам, и у нас состоялся замечательный
разговор, который лучше всего передать в виде диалога.
Фердинанд: - Вы совершили страшное преступление. Яникогдане
предполагал, что на подобный поступок способны люди, которых я числил среди
своих друзей.
Клервиль: - Но что случилось?
Фердинанд: - Королева обвиняет вас в том, что вы ограбили мою казну.
Жюльетта: - Мы?!
Фердинанд: - Именно вы!
Клервиль: - Вот это новость!
Фердинанд: - Она призналась, что в какой-то момент у нее появилась
мысль лишить меня жизни, и сказала, что вы обещали ей яд в обмен на мои
сокровища.
Клервиль: - А вы нашли яд, который, по ее словам, она купила за такие
большие деньги?
Фердинанд: - Нет.
Жюльетта: - Так как же это возможно, что она выложила целое состояние,
не получив обещанного?
Фердинанд: - Я сам удивляюсь этому.
Клервиль: - Сир, ваша супруга - отъявленная злодейка, но, к счастью, у
нее недостает ума; она знала, что мы - ваши друзья, и решила прикрыть свой
гнусный поступок, свалив его на нас, однако этот замысел очень неуклюжий и
шит белыми нитками.
Фердинанд: - Но кто же прислал мне записку?
Жюльетта: - Те, кто завладел вашими сокровищами, в этом нет никаких
сомнений; но будьте уверены, что эти люди уже далеко отсюда. Они не
оповестили бы вас, если бы существовала какая-то опасность для них, а чтобы
сбить вас со следа, королева назвала наши имена.
Фердинанд: - Но какой смысл Шарлотте покрывать людей, которые ее
предали?
Клервиль: - Она получила яд и не хочет, чтобы вы знали об этом, поэтому
она бросила подозрение на двух невинных женщин, которые ничего не знают об
этом яде. Но в любом случае яд у нее, и если бы вы не приняли срочные меры,
вы были бы обречены.
Фердинанд: - По вашему мнению, я поступил правильно?
Жюльетта: - Трудно было поступить разумнее.
Фердинанд: - Так вы считаете ее преступницей? (При этих словах Клервиль
саркастически улыбнулась.) Ну конечно, я вижу это по вашим лицам! Ладно,
доставайте нож, бередите мою рану: что еще вам известно?
Клервиль: - Только то, что ваша жена - чудовище; она действовала из
ненависти к вам, и вы должны наказать ее по всей строгости закона.
Фердинанд: - Но скажите честно, вы на самом деле не знаете, кто украл
мои сокровища?
Жюльетта и Клервиль (одновременно): - Клянемся, что не знаем!
Фердинанд: - Тогда пусть она сгниет в каземате, пусть умрет там от
голода и отчаяния... А вы, милые дамы, простите меня за мои подозрения. Они
несправедливы, и я еще раз прошу вас простить меня.
Жюльетта: - Сир, тем не менее эти подозрения у вас возникли, и после
вашего ухода нам придется немедленно покинуть ваше королевство.
Фердинанд: - Покинуть мое королевство? Нет, нет, умоляю вас, как это
можно, особенно теперь, когда я избавился от этой страшной женщины... Теперь
я чувствую себя совершенно свободным, и мы с вами можем творить большие
дела...
Жюльетта: - Ваша свобода, сир, не принесет нам успокоения. Безвозвратно
ушел мир из души двух приличных женщин, честь которых запятнала гнусная
клевета.
Фердинанд: - Но я же больше не подозреваю ни одну из вас. (Он упал на
колени.) Не покидайте меня, я не смогу без вас жить, я никогда не утешусь,
если потеряю и вас.
Клервиль: - А сколько взяли у вас воры?
Фердинанд: - Сорок миллионов, половину моих богатств. Преступница
уверяет, что она обещала сообщникам отдать все, но в последний момент не
осмелилась сделать меня нищим.
- Какая наглая тварь! - взорвалась я, правда, возмущение мое было
вызвано тем, что Шарлотта обманула меня таким бессовестным образом. -
Чудовище! Гнусное чудовище! Устроить такую подлость лучшему из мужей!
Человеку, который безумно любил ее, который во всем отказывал себе ради ее
прихотей! Какая черная неблагодарность! За это самое суровое наказание будет
слишком мягким.
В этот момент в комнату вошли Элиза и Раймонда, разодетые как богини, и
принесли шоколад его величеству. До сих пор Фердинанд ни разу не видел моих
девушек.
- Это еще что за красотки? - спросил он, и глаза его заблестели.
- Наши камеристки, - ответила я.
- Почему же вы не представили их мне раньше?
- Мы не думали, что они могут вам понравиться.
Распутник вмиг позабыл и узницу, и ее преступление и пожелал тут же
позабавиться с девушками. Ввиду сложившихся обстоятельств такое желание
следовало удовлетворить немедленно. Перед Фердинандом открыласьдверь
будуара, он удалился туда вместе с обеими служанками и вышел только два часа
спустя после того, как довел обеих до изнеможения.
- Вы мои лучшие друзья, - заявил он, прощаясь, - и я прошу вас не
бросать меня. Давайте забудем это досадное недоразумение, отныне я буду
считать вас образчиками невинности и верности.
С тем он ушел из нашего дома.
Если бы монарх Неаполя не был таким слабовольным человеком, королеву
Шарлотту отравили бы в тот же день; мы предоставили Фердинанду достаточно
доказательств, но разве был способен на решительные действия этот болван?
Словом, он не сделал ничего подобного. Новость о заточении королевы
разнеслась по всей Европе, но так и остались непонятными причины ее
неожиданного ареста, а затем и скорого освобождения. Мы же, не дожидаясь
исхода этого дела, готовились к отступлению. Трофеинашиоказались
громоздкими и тяжелыми: мы приобрели несколько старинных бюстов, мозаичных
панно, античных мраморных безделушек и образцов камней из Везувия, набили
ими ящики, а в самом низу, на дне, спрятали золото. Прежде чем заколачивать
ящики, мы попросили короля проверить наш багаж; он отказался, и наша длинная
кавалькада тронулась в путь: на десяти повозках ехали наши вещи, в одном
экипаже - наша свита, в другом - мы с Клервиль. Перед отъездом мы зашли к
Фердинанду попрощаться, и он опять долго уговаривал нас не уезжать, а когда
понял, что это бесполезно, выдал нам паспорта для пересечения границ своего
королевства.
В тот же вечер мы были в Капуе, а неделю спустя - в Риме, куда
добрались без всяких хлопот и приключений. Только тогда Клервиль известила
брата о своем намерении ехать вместе со мной во Францию, гдеона
намеревалась обосноваться до конца жизни. Она просила его также переехать в
Париж, но Бризатеста не мог оставить свое ремесло и несмотря на то, что
скопил к этому времени большое состояние, он торжественно заявил, что твердо
намерен умереть с пистолетом в руке.
- Пусть будет так, - сказала Клервиль. - Я предпочитаю тебя, Жюльетта.
Мы больше никогда не расстанемся - такова моя воля.
Я заключила подругу в объятия и поклялась ей, что у нее не будет повода
раскаяться в своем решении. Увы, давая это обещание, я так мало знала о
капризах судьбы, чьи звезды уже начинали тревожно мерцать над нашими
головами.
Продолжая свое путешествие, мы доехали до Анконы, где, воспользовавшись
чудной погодой, гуляли в порту, когда заметили высокую даму лет сорока пяти,
которая пристально смотрела на нас.
- Ты не узнаешь эту женщину? - спросила меня Клервиль.
Я обернулась и всплеснула руками.
- Разрази меня гром, Клервиль, если это не наша парижская колдунья! Ну
конечно, это Дюран!
Ее имя было еще на моих устах, когда его владелица подошла и сердечно
поприветствовала нас.
- Какой сюрприз! - удивилась Клервиль, вновь встретив ту, которая пять
лет тому назад предсказала ей скорую смерть. - Какими судьбами вы оказались
в этом городе?
- Пойдемте ко мне, - вместо ответа сказала Дюран, все еще красивая,
несмотря на свои годы, - хотя эти люди не понимают нашего языка, лучше
побеседовать в спокойной обстановке.
Мы пришли в роскошную гостиницу и, усадив нас, она заговорила:
- Я буду очень рада познакомить вас с одной выдающейся женщиной, одной
из самых необыкновенных, каких только рождала Природа.
- Кого вы имеете в виду? - спросила Клервиль.
- Сестру императрицы, теткукоролевыНеаполитанской,личность,
совершенно вам неизвестную. Еще в самом нежном возрасте принцесса Кристина -
так зовут эту даму - обнаружила наклонности ктакомуневероятному
распутству, что отец посчитал ее неисправимой. Видя, что ее распущенность
возрастает с каждым днем и годом, он счел за благо купить для нее остров в
Далмации, у побережья Адриатического моря; выделил ей огромное содержание и
отдал остров под протекторат Венецианской республики, которая специальным
договором признала ее права творить в своих владениях все, чтоей
вздумается. Кристина получила свое крохотное королевство в шестнадцатилетнем
возрасте, сейчас ей сорок лет, и она с тех пор ведет веселую и разгульную
жизнь. Но я не стану больше рассказывать о ней, лучше мы отправимся на ее
остров. Весь путь займет у нас два дня. Ну и как, вы согласны?
- Разумеется, - ответила я за себя и за свою подругу, - ведь цель
нашего путешествия - познакомиться с обычаями и моральными принципами людей,
поэтому мы не хотим упускать такую возможность.
- Еще бы, - подхватила Клервиль, - тем более что на острове этой
Кристины мы насладимся вволю.
- А вот это нет, - прервала ее Дюран, - плотских удовольствий вы там не
получите.
- Тогда чем же она занимается на своем острове? - изумилась я.
- Довольно, о ней больше ни слова. Я хочу сделать вам сюрприз.
Она явно не желала говорить на эту тему, и я перевела разговор на
другой предмет.
- Теперь, когда мы снова нашли друг друга, - сказала я
колдунье, - вы должны рассказать о своем внезапном исчезновении из
Парижа. Почему вы не пришли на свидание с графом де Бельмором, с которым я
вас познакомила?
- Дело в том, что я не смогла это сделать по самой простой причине: в
тот день меня повесили.
- Что?!
- Да, именно повесили. Дело было так: я продала яд юному герцогу N..
который задумал избавиться от своей матушки. Но в последний момент этот
идиот раскаялся и выдал меня; последовал арест, потом суд - причем все это
произошло за один день. Но я была близко знакома с главным судьей Самсоном,
и мы договорились, что меня повесят только для вида. Судьи перепирались в
течение одиннадцати часов, и только ночью меня увезли, наконец, из ратуши.
- Петлю накинул сам Самсон, он же руководил всем этим балаганом. Меня
бросили в телегу, отвезли на кладбище, где один из слуг судьи по его заданию
выкупил мое тело, и до рассвета мне удалось покинуть Париж. На следующий год
я вернулась в город, сняла дом в другом квартале и под чужим именем. Дела
мои снова пошли хорошо - недаром говорят, что веревка повешенного приносит
удачу. Сегодня у меня очень приличное состояние, каждый год я приезжаю в
Италию, чтобы пополнить запасы сырья для ядов, которые продаю по всей
Европе. Но готовить их я предпочитаю дома. Сейчас этот вид убийства в моде,
так что от клиентов нет отбоя. На острове у Кристинывыувидите
поразительные эффекты моих новых составов.
- Вы и ее снабжаете?
- Бог ты мой! Это самая постоянная моя клиентка.
- Выходит, она жестокая?
- Невероятно жестокая.
- О, я уже заранее влюблена в нее! - воскликнула Клер-виль.
- И мы хоть сейчас готовы плыть в Далмацию. Однако я остановила свою
нетерпеливую спутницу и снова обратилась к Дюран.
- Прежде всего, мадам, прошу вас прояснить кое-какие вопросы. Мне
хочется знать, кто были те странные личности, которые развлекали нас в вашем
доме и каким образом вы делали все чудеса, которые мы там видели.
- Один из них был тот самый герцог N.. другой - Божон, известный
богач-миллионер. В продолжение четырех лет оба исключительно щедро платили
мне за разного рода услуги, и не счесть женщин и девиц, которых я околдовала
для них тем же самым способом. Но, - добавила Дюран, дергая сонетку, - вы,
надеюсь, не думаете, что я отпущу вас без обеда. Я сойду с ума, если вы
откажетесь быть моими гостями, и не хочу слышать никаких отказов.
Почти в ту же самую минуту на столе появился великолепный обед.
- Вы обещали нам назавтра хорошее развлечение, - сказала Клервиль,
когда мы приступили к десерту. - А как насчет сегодняшнего дня? Мне кажется,
среди ваших лакеев есть три-четыре сильных жеребчика.
- Вы хотите испытать их на выносливость?
- Почему бы и нет? А что ты скажешь, Жюльетта?
- Нет, - покачала я головой, озабоченная неясной еще мыслью, которая не
выходила у меня из головы и которая была чем-то вроде предостережения, -
нет, я, пожалуй, выпью рюмку вина и побеседую с мадам Дюран. Кроме того, у
меня менструация, и я чувствую себя не совсем хорошо.
- Раньше я что-то не замечала, чтобы ты отказалась от мужского органа,
- сказала Клервиль, и на краткий миг в ее лице промелькнулатень
озабоченности, причину которой я тогда не поняла. - Ну пойдем, мой ангел, -
продолжала она, снова посветлев, - если не сможешь совокупляться спереди,
подставишь задницу. Пойдем, составь мне компанию: ты же знаешь, что я могу
вкусить настоящее удовольствие только вместе с тобой.
- Нет, - повторила я, все еще оставаясь во властинехорошего
предчувствия, - у меня нет никакого настроения... Я просто хочу посидеть и
поболтать.
Клервиль направилась к двери, которую ей указала Дюран, и перед тем,
как открыть ее - я это отчетливо увидела через зеркало, - она сделала
колдунье предостерегающий знак, который я истолковала как призыв к молчанию.
Дверь за ней закрылась, и мы остались вдвоем с Дюран.
- Ах, Жюльетта, - начала эта женщина, как только Клервиль ушла, -
благодари свою счастливую звезду за те чувства, которые ты мне внушаешь.
Обещаю тебе, моя прелесть, - продолжала она, обнимая меня, - что ты не
будешь жертвой этого чудовища... Ты лучше ее во всех отношениях, ты будешь
вовремя предупреждена и спасешь свою жизнь.
- Что такое вы говорите, сударыня! Так вы напугаете меня до смерти.
- Слушай меня внимательно, Жюльетта, а выслушав, держи при себе. Этот
остров в Далмации... Эта принцесса Кристина и эта поездка - все это
подстроено для того, милая девочка, чтобы погубить тебя. Эту ловушку
приготовила тебе женщина, которую ты считаешь своей лучшей подругой.
- Клервиль!
- Она замыслила убить тебя. Она жаждет получить твое богатство; у нее в
кармане лежит бумага, документ, в котором вы называетедругдруга
единственной наследницей. И ты будешь убита, как только вступишь в права
наследства...
- Ах, исчадие ада! - только и сумела вымолвить я, задыхаясь от
бешенства и страха.
- Спокойно, Жюльетта, любое неосторожное слово - и участь твоя решена;
сиди тихо и слушай меня. Корабль, на котором мы должны отплыть, утонет, мы
спасемся, а ты погибнешь... Но пока не поздно, ты можешь отомстить; возьми
этот пакетик, в нем мгновенный яд, самый сильный из моих запасов. Проглотив
хоть каплю, она тут же замертво упадет к твоим ногам, будто пораженная
молнией. За эту услугу я ничего от тебя не потребую, так как мною движет
сильная любовь к тебе.
- О, благодетельница! - растрогалась я, и слезы брызнули из моих глаз.
- Вы спасаете меня от самой страшной опасности! Но во всем этом еще много
непонятного. Как вы оказались в Анконе? Как нашла вас Клервиль?
- Я следовала за вами по пятам с момента вашего отъезда из Неаполя, где
я покупала яды. Там и встретила меня Клервиль и изложила свой план; в
Лоретто я опередила вас и приехала в Анкону раньше, чтобы подготовить почву
для этого предприятия; но я согласилась лишь потому, что страстно хотела
спасти тебе жизнь. Если бы я отказалась, Клервиль нашла бы другой способ, и
мы бы с тобой сейчас не беседовали.
- Но если Клервиль задумала от меня избавиться, почему она так долго
ждала?
- Главный документ еще не был готов, твои деньги еще не попали в банк,
и до отъезда из Рима она ничего не могла предпринять; кроме того, она знала,
что следующая ваша остановка по пути из столицы будет только в Лоретто.
Поэтому она велела мне подготовить все к послезавтрашнему дню.
- Бесчестная предательница! А я так искренне любила ее, так доверчиво
отдала свою судьбу в ее руки!
- Она самая коварная и жестокая из людей, - согласилась Дюран, - не
доверяй ей ни при каких обстоятельствах. Именно в тот момент, когда ты
меньше всего опасаешься ее, она бывает всего опаснее. Но, чу! Я слышу шаги.
Кажется, она возвращается; учти, что эта наша беседа очень не понравится ей.
А сейчас соберись и будь начеку. И дай Бог тебе удачи.
Клервиль и вправду вернулась расстроенная; настоящего удовольствия она
так и не получила: у обоих предложенных ей лакеев эрекции хватило ненадолго.
Помимо того, она привыкла наслаждаться только при активном участии любимой
Жюльетты.
- Я бы наверняка испытала хороший оргазм, если бы ты была рядом, - с
упреком добавила она, - даже если бы ты только мастурбировала.
- Мы сделаем это нынче вечером, - сказала я, постаравшись как можно
лучше скрыть свои истинные чувства. - Непременно нынче вечером. А сейчас,
дорогая, меня не соблазнил бы сам Адонис.
- Ну хорошо, - согласилась она, - пойдем в гостиницу. Мне тоже что-то
не по себе, и я не прочь лечь пораньше. До свидания, Дюран, увидимся завтра.
Не забудь приготовить музыкантов, добрую пищу, а главное - надежных самцов:
без этого наше плавание по морю будет невыносимо скучным.
- Странная все-таки эта Дюран, - начала Клервиль, когда мы пришли к
себе, - с ней надо быть очень осторожной, моя драгоценная. Если бы я не была
так тебе предана... Поверишь ли, Жюльетта, когда ты отлучилась на несколько
минут в туалет, злодейка предложила мне отравить тебя за две тысячи
луидоров?
Это громоподобное известие не вывело меня из равновесия: я увидела в
нем коварную игру Клервиль. Тем не менее ясделалаудивленноеи
встревоженное лицо.
- Великий Боже, - сказала я, - это не женщина, а чудовище! Теперь я
понимаю, почему она внушала мне какое-то беспокойство, пока мы с ней
разговаривали.
- Твой инстинкт тебя не подвел. Да, она решила убить тебя, Жюльетта.
Просто так, потому что ее забавляла мысль о твоей смерти.
- Но послушай-ка, - я в упор посмотрела на Клервиль, - может быть, она
решила нанести удар во время поездки на остров...
- Нет, - ответила, не моргнув глазом, моя подруга, - она собиралась это
сделать сегодня вечером, за ужином, вот почему я так рано утащила тебя
домой.
- И все-таки меня тревожит эта поездка. Ты уверена, что там не
произойдет ничего страшного?
- Абсолютно ничего: я ее переубедила и ручаюсь, что она уже забыла об
этом. Однако пора бы поужинать.
Слуги накрыли стол, и я приняла решение. Россказням Клервиль верить
невозможно, думала я, к тому же признания Дюран показались мне такими
искренними, исполненными самого живого участия... В первое же блюдо Клервиль
я незаметно высыпала порошок, который заранее спрятала между пальцев; она
взяла в рот кусочек, проглотила его, сползла со стула и,испустив
один-единственный стон, свалилась на пол.
- Полюбуйтесь на мою месть, - обратилась я к своим служанкам,
потрясенным внезапной смертью нашей спутницы. И рассказала им обо всем.
- А теперь давайте насладимся сладкими плодами отмщения; я лягу на труп
этой потаскухи, а вы ласкайте меня; пусть ее пример научит вас, что никогда
не следует предавать лучшую подругу.
Мы сняли с Клервиль все одежды, положили мертвое тело в постель; я
коснулась ее влагалища, оно было еще теплое, и я начала массировать его;
потом взяла искусственный фаллос и совершила с ней содомию. Элиза подставила
мне свой зад для поцелуев, другой рукой я ласкала клитор Раймонды. Я
разговаривала с Клервиль так, как будто она жива, я осыпала ее упреками,
гневными обвинениями, как будто она может меня услышать; я взяла розги и
выпорола недвижимое тело... И снова начала содомировать ее. Ноона
оставалась бесчувственной в самом жутком смысле этого слова, тогда я велела
засунуть труп в мешок. А когда наступила ночь, собственные лакеи Клервиль,
которые ее ненавидели и теперь горячо благодарили меня за то, что я избавила
их от жестокой госпожи, тайком вынесли мешок и бросили в море.
Я сразу написала своему римскому банкиру, напоминая ему, что по
условиям контракта, который мы с Клервиль подписали и согласно которому
вложенные нами деньги будут принадлежать одной из нас - той, что переживет
другую, - он должен выплачивать весь доход мне. Таким образом я одним махом
удвоила свое состояние, исчислявшееся уже солидной цифрой в два миллиона. В
Италии нет ничего проще, чем уйти от обвинения в убийстве: за две сотни
цехинов я подкупила судейских чиновников Анконы, и никакого расследования не
проводилось.
- Итак, дорогая моя подруга, - сказала я Дюран, когда мы обедали с ней
на следующий день, - вы, кажется, тоже собирались разделаться со мной, или я
не права? Эту тайну открыла мне Клервиль и рассказала, как вы думали
отравить меня прошлой ночью и как она вас отговорила.
- Гнуснейшая ложь, - спокойно, но твердо ответила мне Дюран. - Верь
мне, Жюльетта, я сказала тебе правду: я слишком сильно люблю тебя, чтобы
лгать в таких серьезных вещах. Во мне много зла, быть может, много больше,
чем в другом человеке, но когда я люблю какую-то женщину, я никогда ее не
предаю... Но скажи, выходит, ты ничего не предприняла?
- Нет. Клервиль жива и здорова, мы вместе намереныпродолжать
путешествие, и я пришла попрощаться с вами. А теперь мне пора...
- Подожди, Жюльетта! Вот как ты меня благодаришь за все, что я для тебя
сделала...
- Я не такая неблагодарная, как вы думаете, Дюран, - прервала я,
протягивая ей сверток, содержавший сто тысяч крон, в другой руке я держала
отрезанные косы Клервиль. - Вот украшение головы, которую вы отдали мне, а
это - награда за вашу благородную дружбу.
- Оставьте это себе, мне ничего не нужно, - с достоинством ответила
Дюран. - Я обожаю тебя, Жюльетта. За то, что я сделала, мне не надо никакой
награды, кроме счастья любить тебя безраздельно; я ревновала тебя к Клервиль
и не скрываю этого, но все равно я бы ее не тронула, если бы не ее зловещие
замыслы в отношении тебя: я не могла ей простить, что она собралась
уничтожить человека, чья жизнь мне дороже своей собственной. Возможно, я не
так богата, как ты, но у меня достаточно денег, чтобы вести роскошную жизнь,
я могу себе позволить отказаться от твоего подарка, ведь с моим искусством у
меня никогда не будет недостатка в средствах, и я не желаю, чтобы мне
платили за то, что я сделала от чистого сердца.
- Мы никогда больше не. расстанемся, - растроганно сказала я, -
переезжайте ко мне, забирайте себе слуг Клервиль, ее карету, и дня через два
мы уедем отсюда в Париж.
Дюран оставила одну из своих горничных, к которой быласильно
привязана, отпустила остальную прислугу и поселилась в бывших апартаментах
Клервиль.
Судя по тому, как эта женщина пожирала меня глазами, я заключила, что
она находится в томительном ожидании того момента, когда моя благосклонность
вознаградит ее за все услуги. И я не заставила ее мучиться: после
изысканного и особенно роскошного ужина я раскрыла объятия, она бросилась в
них, мы удалились в мою спальню, закрыли дверь, опустили шторы, и я отдала
свое тело самой развратной и сладострастной из женщин. Несмотря на свой
почти пятидесятилетний возраст Дюран оставаласьудивительнокрасивой
женщиной; она обладала роскошным, прекрасно сохранившимся телом, рот ее был
свеж, кожа нежная, но не дряблая и почти без морщин; унеебыл
величественный зад, твердые и очень тяжелые груди, удивительно выразительные
глаза, тонкое лицо, и несравненной была ее энергия в плотских наслаждениях,
и весьма странны были ее вкусы... Капризная Природа создала ее с одним лишь
недостатком, которого не заметила ни Клервиль, ни я: Дюран не могла - и не
смогла бы никогда - получать удовольствия как все обычные женщины. У нее
была непроходимость влагалища, но - прошу вас запомнить эту деталь - ее
клитор в палец длиной был причиной ее неодолимого влечения к женщинам. Она с
удовольствием порола и содомировала их, не гнушалась она и мальчиками, а
позже я обнаружила, что ее необычной величины задний проход принимал в себя
все, чего она была лишена в другом месте. Я сделала первый шаг и испугалась,
что она лишится чувств в тот момент, когда мои руки коснулись ее тела. -
Сначала разденемся, - прошептала она, - только без одежды можно получить
удовольствие. К тому же мне очень хочется еще раз увидеть твои прелести,
Жюльетта, я горю желанием полакомиться ими.
В один миг мы все сбросили с себя, имоигубыотправились
путешествовать по ее телу. Должна признать, что будь Дюран моложе, она не
вызвала бы во мне такого интереса. С годами мои вкусы становились все более
извращенными, и Природа понемногу приоткрывала мне двери в мир таких
ощущений, которые были мне неведомы в молодости. Жаркие ласки этой женщины,
похожие на мощные приливы сладострастия, разожгли пожар в моем теле, а
искусство и умение моей партнерши не поддается описанию. Только тогда я
поняла, как сластолюбивы бывают увядающие распутницы, закаленные в горниле
злодейства и порока, как безгранична бывает их извращенная похоть.
А вы, безразличные и лишенные вдохновения недотроги, невыносимые
создания, не смеющие даже дотронуться до органа, который вонзается в ваше
тело, стыдящиеся ответить оргазмом на оргазм, обратите внимание на мои
слова, извлеките из них урок, и пусть мадам Дюран послужит для вас примером.
После первых взаимных ласк Дюран, которая чувствовала себя много
свободнее, когда с нами не было Клервиль, поведала мне свои похоти и
попросила снисходительно отнестись к ним. Она встала передо мной на колени,
а я, по ее просьбе, взяла ее за волосы и стала грубо и повелительно тереться
о ее нос то влагалищем, то анусом, потом ерзала задом по ее лицу и мочилась
на него. После этого била ее кулаками, попирала ногами и до крови отстегала
розгами. Когда она от моих ударов свалилась на пол, я нырнула головой между
ее ног и четверть часа сосала ей вагину, одной рукой массируя анус, другой -
соски; потом, когда она достаточно возбудилась, Дюран содомировала меня
своим клитором и одновременно ласкала пальцами мой хоботок.
- Прости, что я так много потребовала от тебя, Жюльетта, - смиренно
сказала блудница, закончив свою программу, - но ты ведь знаешь, до чего
доводит нас пресыщение.
- После тридцатипятилетнего либертинажа женщина не должна стыдиться
своих вкусов, - отвечала я, - в любом случае они заслуживают уважения, ибо
диктуются Природой, причем лучшие яз них - те, которые доставляют нам
наибольшее удовольствие.
После этих слов я взялась за дело всерьез и довела ее до того, что она
едва не скончалась от блаженства. Мне не с чем сравнить сладострастную
агонию мадам Дюран; я никогда не видела, чтобы женщина извергалась с такой
силой; она не только выстреливала сперму, как это делают мужчины, но она
сопровождалаэякуляциютакимигромкимистонами,такими мерзкими
ругательствами, спазмы ее были настолько сильные, что в эти мгновения ее
состояние можно было принять за приступ эпилепсии. Кроме того, она мне
прочистила задний проход не хуже мужчины, по крайней мере доставила мне не
меньшее удовольствие!
- Ну и как ты себя чувствуешь? - спросила она, поднимаясь на ноги.
- Клянусь влагалищем! - вскричала я. - Ты неподражаема, ты - средоточие
похотливости, твои страсти едва не спалили меня, и теперь сделай со мной все
то, что я проделала с тобой.
- Что?! Ты хочешь, чтобы я тебя била?
- Бей меня, бей!
- И унижала? И топтала?
- Скорее - я жду.
- Хочешь, чтобы я мочилась тебе в рот?
- Ну конечно, любовь моя; торопись, мое извержение близится.
Дюран, более опытная в подобных забавах, нежели я, действовала с таким
несравненным мастерством, что я изверглась в тот самый момент, когда ее
страстный язык погрузился в мое влагалище.
- О, как ты сладко кончаешь, сердце мое! - нежно проворковала она. - С
каким восторгом отвечаешь на ласки! Теперь я знаю что мы прекрасно заживем
вдвоем.
- Не стану отрицать, Дюран, что ты потрясла все мои чувства, и я
безмерно счастлива, что встретила такую женщину. Мы стобойбудем
властительницами Вселенной, вдвоем мы покорим саму Природу. Ах, какие
мерзости, какие преступления мы совершим, дорогая моя Дюран!
- А ты не жалеешь о Клервиль?
- Как я могу жалеть о ком-то, если у меня есть ты?
- Но что, если я выдумала всю эту историю только для того, чтобы
устранить соперницу?
- Тогда это было бы редчайшее на свете злодейство!
- Но если я его совершила?
- Так ведь сама Клервиль сказала мне, что ты предложила отравить меня
за две тысячи золотых монет.
- Я знала, что она передаст тебе эти слова, и нисколько не сомневалась
в том, что ты ей не поверишь и поймешь это как неуклюжую хитрость с ее
стороны и как сигнал к тому, что настало время сделать то, что я хотела,
чтобы ты сделала.
- Почему ты хотела, чтобы это сделала я? Разве сама ты не могла убить
ее?
- Мне было очень важно, чтобы моя соперница погибла от твоей руки - без
этого мое удовольствие было бы неполным.
- Ты - страшная женщина! Но погоди, ведь она была не в себе в тот день,
когда мы были у тебя в гостях, она даже не смогла насладиться твоими
лакеями; мне кажется, она сделала тебе какой-то знак...
- Я нарочно создала такую обстановку и точно рассчитала, что это на
тебя подействует, что ее беспокойное поведение насторожит тебя и сделает ее
виновной в твоих глазах. Когда же я предлагала ей отравить тебя за две
тысячи золотых, я заронила в нее подозрение, что подобное предложение я могу
сделать и тебе. Вот чем объясняется ее предупреждающий жест - она боялась
оставить нас вдвоем, а ее нервозность оказала на тебя именно тот эффект, на
который я рассчитывала. Таким образом два часа спустя Клервиль была мертва.
- Я должна понимать это так, что она невиновна?
- Она обожала тебя... Так же, как и я, и присутствие соперницы было для
меня невыносимым.
- Наслаждайся своей победой, коварная, - восхитилась я, обнимая Дюран.
- Теперь ты можешь торжествовать: я боготворю тебя, и если бы мне пришлось
повторить все снова, я бы сделала это не задумываясь и без всяких причин,
которые ты придумала, чтобы облегчить мое преступление... Но почему ты не
призналась в своей любви еще в Париже?
- Я не посмела, так как рядом была Клервиль, а когда позже ты еще раз
пришла ко мне, со мной был мужчина. Потом меня арестовали. Но освободившись,
я всюду следовала за тобой, любовь моя, и никогда не упускала тебя из виду;
я поехала за тобой в Анжер, затем в Италию; все время, пока я занималась
своей торговлей, я не спускала с тебя глаз. Надежда моя поколебалась, когда
я узнала о твоих наперсницах - Донис, Грийо, Боргезе, - и от нее почти
ничего не осталось, когда ты вновь встретилась с Клервиль. Но я все равно
поехала за вами из Рима, и вот здесь, отчаявшись от столь долгого ожидания,
я решилась разрубить этот узел; остальное тебе известно.
- То, что ты рассказала, просто невероятно! В ком еще встретишь
подобный пример коварства, ловкости, злобности, порочности и ревности?
- Это потому, что ни у кого нет таких страстей, потому что никто
никогда не любил тебя так, как я люблю тебя.
- А когда пламя потухнет в тебе, Дюран, ты поступишь со мной так же,
как я поступила с Клервиль?
- Хорошо, мой ангел, я развею твою тревогу. Но требую, чтобы гы
оставила себе только одну из своих девиц - Элизу или Раймонду. Выбирай
любую, но двоих иметь тебе я не позволю и предупреждаю об этом заранее.
- Со мной останется Раймонда.
- Прекрасно, Так вот, если она станет свидетельницей твоей неожиданной
или необъяснимой смерти, пусть вина за это падет на меня. А теперь, -
продолжала Дюран, - я прошу тебя написать записку и отдать ее на хранение
Раймонде; в этой записке ты назовешь меня своей убийцей в том случае, если
смерть твоя наступит каким-либо трагическим образом вовремянашей
совместной жизни.
- Нет, такие предосторожности ни к чему; я верю тебе, вверяю свою жизнь
в твои руки и делаю это с радостью. Только оставь мне и Элизу, не мешай мне
и не ревнуй меня. Я - распутница, я не обещаю тебе вести себя безупречно, но
клянусь чем угодно, что буду любить тебя всегда.
- Я не собираюсь тиранить тебя, Жюльетта, напротив, я сама буду служить
твоим удовольствиям, я готова смешать землю с небом ради твоего счастья. Но
как только ты сделаешься добродетельной, я от тебя отвернусь, хотя знаю, что
невозможно заманить в сети добра такую женщину, как ты - шлюху по
темпераменту и по убеждению: это все равно, что загораживать море плотиной.
Прошу я только одного: позволь мне быть единоличной хозяйкой твоего сердца.
- Клянусь, что вы одна будете властвовать в нем.
- В таком случае обещаю тебе неземное блаженство; истинное распутство
должно быть свободно от всяких чувств, мы должны иметь только одну подругу и
искренне любить ее, а сношаться можно хоть со всем миром. Если хочешь, я
тебе дам добрый совет, Жюльетта: избавься от этой толпы, которая вечно
крутится вокруг тебя; я сама думаю рассчитать половину своей свиты: чем
меньше нас, тем удобнее нам творить свои дела, и ни к чему привлекать к себе
внимание. Ведь я не собираюсь бросать свое ремесло, но кому придет в голову
покупать яды у женщины, которая ведет роскошную королевскую жизнь?
- Я тоже хочу сполна удовлетворять все свои вкусы, - сказала я. - Хочу
воровать, торговать своим телом, и ты совершенно права в том, что не стоит
выставлять себя напоказ.
- Я могу выдавать себя за твою мать, в этом качестве мне легче будет
найти покупателей на твои прелести; Элиза и Раймонда пусть будут твоими
кузинами, мы и для них найдем клиентуру. С таким гаремом в Италии можно жить
припеваючи.
- А как же твои яды?
- Не беспокойся, охотников на них здесь гораздо больше, чем в других
местах. Мы должны вернуться во Францию, имея чистый доход не меньше двух
миллионов.
- Куда же мы сейчас отправимся?
- Я склоняюсь к тому, чтобы снова спуститься на юг. В Калабрии и на
Сицилии жители развращены до предела, и там мы найдем золотое дно, тем более
что я хорошо знаю те места. В прошлом году я за полдня наторговала там на
пятьсот тысяч франков и могла бы выручить еще больше. Южане очень доверчивы,
Жюльетта, как все лживые люди: достаточно предсказать им судьбу, и из них
можно вить веревки. Это поистине сказочная страна.
- А мне страшно хочется вернуться в Париж, - мечтательно заметила я, -
и окончательно поселиться там: разве нельзя заниматься там тем же самым?
- Ну давай съездим хотя бы в Венецию и оттуда - в Милан, затем
доберемся до Лиона.
Я согласилась с таким маршрутом, и мы сели за обед. Дюран предупредила
меня, что она сама будет оплачивать все наши расходы; она, разумеется,
понимала, что моя доля в общей прибыли будет немалой, но упросила меня
сделать вид, будто я нахожусь на ее содержании. Признаюсь вам, что принимала
ее знаки внимания с тем же тактом, с каким она мне их оказывала, ведь
деликатность имеет большое значение в среде злодеев, и тот, кто этого не
понимает, совершенно не знает человеческую природу.
- Правду ли говорят, - поинтересовалась я, - что у вас есть бальзам
долголетия?
- Такого бальзама не существует, только мошенники торгуют им. Истинный
секрет долголетия - это строгая умеренная жизнь, а коль скоро строгость и
умеренность не принадлежат к нашим достоинствам, ни ты, ни я, увы, не можем
надеяться на чудо. Да и какой в этом смысл, дорогая? Лучше прожить короткую
жизнь, полную наслаждений, чем влачить долгое и унылое существование. Если
бы смерть означала наступление страданий, тогда бы я посоветовала тебе
продлить жизнь как можно дольше, но поскольку в самом худшем случае мы
обратимся в ничто, в котором мы пребывали до рождения, мы должны на крыльях
удовольствий стремиться к отмеренному нам сроку.
- Стало быть, любовь моя, ты не веришь в потустороннюю жизнь?
- Мне было бы очень стыдно, если бы в моей душе жила хоть капля такой
веры. Я так же, как и ты, хорошо представляю себе, что ждет нас за порогом,
и уверена, что бессмертие души и существование Бога - совершеннейшая чушь,
недостойная внимания тех, кто впитал в себя основные принципы философии. На
обломках религиозных доктрин я построила одно-единственноеубеждение,
которое может даже претендовать на некоторую оригинальность. На основе
множества опытов я утверждаю, что ужас перед смертью, якобы естественный и
ниспосланный свыше, есть не что иное, как плод нелепых страхов, которые с
каждым днем усиливаются в наших душах с самого детства, которые порождены
религией и постоянно вдалбливаются в наши головы. Как только мы излечиваемся
от них и осознаем неизбежность своей участи, мы не только перестаем смотреть
на смерть с тревогой и отвращением, но и начинаем понимать, что в
действительности смерть - это всего лишь очередное, пусть и самое последнее,
сладострастное удовольствие. Во-первых, мы приходим к уверенности, что
смерть - неизбежное явление Природы, той Природы, которая создает нас с
одним условием, что когда-нибудь мы умрем; любое начало предполагает конец,
каждый шаг приближает нас к последнему пределу, все в мире указывает на то,
что смерть - конечная и единственная цель Природы. И вот я тебя спрашиваю,
как можно сегодня сомневаться в том, что смерть, будучи естественной
необходимостью, то есть потребностью Природы, не может быть ничем иным,
кроме как удовольствием, и сама жизньубедительнопоказываетэто.
Следовательно, в умирании есть высшее наслаждение, и при помощи философских
рассуждений легко обратить в вожделение все нелепые страхи перед смертью, а
чувственное возбуждение может даже привести к тому, что человек будет
страстно ожидать своих последних мгновений.
- Ваши оригинальные мысли не лишены логики, - заметила я, - но они
могут быть опасны для человека. Подумайте сами, скольких людей удерживает в
,
,
1
.
2
:
,
,
,
3
,
,
,
4
-
,
5
.
6
;
,
7
-
.
.
.
8
,
.
9
-
!
-
,
10
.
-
11
!
,
!
12
,
13
,
,
14
,
.
15
,
16
;
,
.
17
-
,
,
-
,
-
,
18
,
,
.
19
;
20
,
,
,
21
,
22
,
.
23
,
,
24
.
25
,
,
.
26
,
,
27
;
28
,
29
.
,
30
.
31
,
.
32
,
,
33
:
,
34
.
35
;
36
,
37
.
,
38
,
39
.
-
,
40
,
,
-
41
,
.
42
,
43
,
44
.
:
,
,
,
45
,
,
.
-
,
46
,
,
47
,
,
48
,
.
49
,
,
50
;
,
51
,
.
,
52
,
,
53
.
54
-
,
-
,
-
55
.
56
,
57
,
;
58
,
,
,
59
,
-
60
,
-
,
-
,
61
;
62
,
,
,
-
63
.
,
;
64
.
65
,
,
66
,
.
67
-
,
-
68
.
-
69
.
70
,
71
,
,
,
,
72
;
,
,
73
,
,
74
,
.
75
,
76
-
,
,
77
,
,
,
78
.
79
;
-
,
,
80
;
.
81
,
,
82
,
.
83
,
84
;
,
85
-
;
,
,
86
.
87
,
88
,
,
,
,
89
.
90
-
-
,
91
,
92
.
93
-
,
-
.
94
;
,
,
95
:
,
,
96
,
97
.
,
,
98
,
99
.
100
-
,
?
-
101
.
-
-
102
?
103
,
104
,
105
.
,
-
,
106
-
,
,
-
107
,
,
,
108
-
.
,
109
,
.
110
,
.
111
,
,
112
,
.
113
,
-
114
,
:
115
-
.
116
,
.
117
,
118
,
,
.
119
,
,
:
120
,
,
121
.
122
-
,
-
,
-
-
123
,
.
124
-
,
-
,
-
125
.
,
,
126
.
,
127
.
128
;
129
,
130
,
,
,
131
,
,
132
,
:
,
133
,
,
134
.
,
,
135
,
136
;
,
137
;
;
138
,
.
139
;
.
140
,
.
141
.
,
.
142
-
,
-
,
-
143
.
144
,
,
145
,
.
146
,
,
147
,
.
148
,
,
149
.
150
,
151
;
152
.
153
;
,
154
,
,
155
.
156
,
,
:
157
158
.
,
159
.
160
,
161
;
,
,
162
.
163
.
,
164
,
165
,
,
166
.
,
167
,
168
;
,
169
.
170
,
171
.
172
,
,
173
.
.
174
-
,
,
,
,
-
175
,
.
176
-
,
-
.
.
177
.
178
-
,
-
.
179
-
,
,
,
?
180
-
?
181
-
.
182
-
,
.
.
.
.
183
-
,
,
,
184
.
.
185
,
,
,
186
.
187
-
,
!
188
-
.
189
-
,
,
,
190
?
191
-
,
192
.
-
,
193
.
-
,
,
194
,
,
.
195
-
,
,
196
.
197
-
?
,
198
.
199
-
,
.
200
-
,
.
201
.
,
.
202
,
,
,
203
.
204
,
.
,
205
,
.
,
:
206
?
207
-
,
.
208
-
?
.
209
,
?
210
.
,
211
.
.
.
,
,
212
-
,
-
.
213
.
214
-
?
215
-
.
.
216
-
,
!
217
-
.
218
-
,
,
.
.
.
219
-
.
220
!
221
-
-
,
,
222
.
223
-
,
.
224
-
.
.
225
-
,
,
.
226
-
.
227
-
.
228
-
,
,
:
229
!
230
-
.
231
-
,
,
.
,
232
.
.
.
,
233
!
234
-
,
-
.
-
235
-
,
-
236
.
,
,
,
237
;
,
238
.
239
,
.
240
,
,
241
,
;
242
,
.
,
243
,
.
.
244
,
,
245
.
246
-
,
-
?
247
-
.
,
,
248
,
249
.
,
250
,
.
251
-
,
.
252
.
253
.
254
;
255
,
.
,
256
,
,
257
,
258
.
;
259
,
,
260
,
261
-
.
.
,
,
,
262
,
,
263
,
,
264
;
,
,
,
265
.
266
.
,
267
;
,
268
-
.
269
,
,
270
.
,
271
,
,
272
.
,
273
,
274
.
275
,
-
276
,
,
,
,
277
278
.
,
279
,
280
.
281
-
,
?
-
282
.
283
-
.
,
,
284
.
285
-
,
,
-
,
-
286
.
.
287
-
-
.
288
-
,
.
289
-
.
.
.
290
-
,
-
,
291
.
292
,
293
.
294
,
295
.
296
-
?
-
.
297
-
,
,
-
.
298
.
299
-
,
,
-
,
-
;
300
,
.
,
301
.
302
-
!
-
.
-
?
303
-
.
,
?
304
,
305
.
,
306
;
,
307
,
.
308
,
309
.
:
310
,
,
,
311
.
,
312
,
,
313
.
,
314
,
,
;
315
,
.
316
-
,
-
,
317
.
-
,
,
318
;
,
319
,
.
320
,
,
,
321
-
,
;
322
,
323
.
324
.
,
325
.
.
326
,
,
327
,
,
,
,
328
.
,
329
-
.
,
330
,
,
331
,
332
,
.
333
-
,
,
-
,
334
,
-
335
,
,
336
.
-
,
:
337
,
;
,
338
,
;
,
339
,
.
340
,
341
,
.
342
-
!
-
,
.
-
343
.
;
,
344
.
345
-
,
-
.
-
346
-
,
347
.
348
-
,
-
349
,
.
350
,
351
,
.
352
.
,
353
,
.
,
354
.
355
-
,
-
,
356
,
-
357
.
.
.
,
?
358
-
,
-
.
-
359
,
.
,
360
.
361
,
362
,
,
,
.
363
.
364
.
365
,
,
366
.
,
,
367
,
.
368
;
,
369
,
,
370
,
,
371
,
;
372
,
,
,
373
.
374
,
,
,
,
375
,
,
376
,
,
377
;
,
378
379
.
380
,
.
381
,
.
382
:
383
;
384
,
,
,
,
385
,
.
"
386
,
-
,
-
,
387
"
.
388
,
.
389
,
,
:
390
.
391
:
,
392
.
393
,
,
394
,
,
395
.
396
-
,
-
.
397
,
,
398
.
,
399
400
,
.
401
,
,
,
402
,
.
403
,
,
,
404
,
,
,
405
,
.
406
,
407
-
,
408
.
,
,
409
,
.
410
,
411
,
.
412
:
-
.
413
,
,
414
.
415
:
-
?
416
:
-
,
.
417
:
-
?
!
418
:
-
!
419
:
-
!
420
:
-
,
-
421
,
,
422
.
423
:
-
,
,
,
424
?
425
:
-
.
426
:
-
,
,
427
?
428
:
-
.
429
:
-
,
-
,
,
,
430
;
,
-
,
431
,
,
432
.
433
:
-
?
434
:
-
,
,
435
;
,
.
436
,
-
,
437
,
.
438
:
-
,
439
?
440
:
-
,
,
441
,
442
.
,
,
443
.
444
:
-
,
?
445
:
-
.
446
:
-
?
(
447
.
)
,
!
,
448
,
:
?
449
:
-
,
-
;
450
,
.
451
:
-
,
,
452
?
453
(
)
:
-
,
!
454
:
-
,
455
.
.
.
,
,
.
456
,
.
457
:
-
,
,
458
.
459
:
-
?
,
,
,
460
,
,
.
.
.
461
,
462
.
.
.
463
:
-
,
,
.
464
,
465
.
466
:
-
.
(
467
.
)
,
,
,
468
.
469
:
-
?
470
:
-
,
.
471
,
,
472
.
473
-
!
-
,
,
474
,
.
-
475
!
!
!
476
,
,
477
!
!
478
.
479
,
,
480
.
481
.
482
-
?
-
,
.
483
-
,
-
.
484
-
?
485
-
,
.
486
,
487
.
488
.
489
,
490
,
.
491
-
,
-
,
,
-
492
.
,
493
.
494
.
495
,
496
;
497
,
?
498
,
.
499
,
500
,
.
,
501
,
.
502
:
,
503
,
,
504
,
,
,
.
505
,
;
,
506
:
,
507
-
,
-
.
508
,
,
509
,
,
510
.
511
,
-
,
512
.
513
,
514
.
515
,
,
516
,
,
517
.
518
-
,
-
.
-
,
.
519
-
.
520
,
521
.
,
,
522
,
523
.
524
,
,
,
525
,
,
,
526
.
527
-
?
-
.
528
.
529
-
,
,
!
530
,
!
531
,
532
.
533
-
!
-
,
,
534
.
-
535
?
536
-
,
-
,
,
537
,
-
,
538
.
539
,
,
:
540
-
,
541
,
.
542
-
?
-
.
543
-
,
,
,
544
.
-
545
-
546
,
.
,
547
,
548
,
;
549
,
550
,
551
.
552
,
,
553
.
,
554
.
.
,
?
555
-
,
-
,
-
556
-
,
557
.
558
-
,
-
,
-
559
.
560
-
,
-
,
-
561
.
562
-
?
-
.
563
-
,
.
.
564
,
565
.
566
-
,
,
-
567
,
-
568
.
,
569
?
570
-
,
:
571
.
572
-
?
!
573
-
,
.
:
.
.
574
.
575
;
,
-
576
.
,
577
,
.
578
,
,
,
.
579
-
,
.
580
,
,
581
,
.
582
,
.
583
-
,
584
.
,
585
,
,
586
.
.
,
587
.
588
.
589
-
?
590
-
!
.
591
-
,
?
592
-
.
593
-
,
!
-
-
.
594
-
.
595
.
596
-
,
,
-
.
597
,
,
598
,
.
599
-
.
.
-
,
600
-
.
601
,
,
602
.
,
-
,
,
-
,
603
,
,
.
,
604
,
.
605
.
606
-
,
-
,
607
.
-
?
,
608
-
.
609
-
?
610
-
?
,
?
611
-
,
-
,
,
612
-
,
-
613
,
,
,
.
,
614
,
.
615
-
-
,
,
616
-
,
617
,
.
-
,
,
-
618
,
,
-
,
619
.
,
:
,
620
.
621
-
,
-
,
622
,
-
.
.
.
623
.
624
,
,
,
625
-
,
-
626
,
.
627
,
.
628
-
,
,
-
,
,
-
629
,
.
630
,
,
-
,
,
-
631
.
.
.
,
632
.
633
-
,
!
.
634
-
,
,
,
.
635
.
.
.
-
636
,
,
.
637
,
.
638
-
!
639
-
.
;
640
,
,
641
.
,
642
.
.
.
643
-
,
!
-
,
644
.
645
-
,
,
-
;
646
.
,
,
,
647
,
.
.
.
,
;
648
,
,
.
649
,
,
650
.
,
651
.
652
-
,
!
-
,
.
653
-
!
654
.
?
?
655
-
,
656
.
;
657
,
658
;
,
659
.
,
,
660
.
661
-
,
662
?
663
-
,
,
664
;
,
,
665
.
666
.
667
-
!
,
668
!
669
-
,
-
,
-
670
.
,
671
,
.
,
!
.
672
,
;
,
.
673
.
.
674
;
675
:
.
676
,
677
.
678
-
,
,
-
679
,
-
.
680
-
,
-
,
681
.
-
.
,
682
,
.
683
-
,
-
,
-
.
-
684
,
.
,
,
.
685
,
,
-
:
686
.
687
-
-
,
-
,
688
,
-
,
.
689
.
.
.
,
,
690
,
691
?
692
:
693
.
694
.
695
-
,
-
,
-
,
!
696
,
-
,
697
.
698
-
.
,
,
.
699
,
.
700
-
-
,
-
,
-
,
701
.
.
.
702
-
,
-
,
,
,
-
703
,
,
704
.
705
-
-
.
,
706
?
707
-
:
,
708
.
.
709
,
.
710
,
,
711
,
.
.
.
712
,
;
713
,
,
,
714
-
,
.
715
-
,
-
,
716
.
.
717
-
;
718
,
;
,
719
.
720
,
;
721
,
,
;
722
.
723
,
.
724
,
,
,
725
,
;
726
.
.
.
.
727
,
728
.
,
,
729
,
730
,
.
731
,
,
732
,
733
-
,
734
,
-
.
735
,
.
736
,
:
737
,
738
.
739
-
,
,
-
,
740
,
-
,
,
,
741
?
,
742
.
743
-
,
-
,
.
-
744
,
,
:
,
745
.
,
,
,
746
,
-
,
747
.
.
.
,
,
?
748
-
.
,
749
,
.
.
.
.
750
-
,
!
,
751
.
.
.
752
-
,
,
,
-
,
753
,
,
754
.
-
,
,
755
-
.
756
-
,
,
-
757
.
-
,
.
,
,
758
,
;
759
,
,
760
:
,
761
,
.
,
762
,
,
,
,
763
,
764
,
,
765
,
.
766
-
.
,
-
,
-
767
,
,
,
768
.
769
,
770
,
771
.
772
,
,
,
773
,
774
.
:
775
,
776
,
,
,
,
777
.
778
779
;
,
,
780
,
,
;
781
,
,
782
,
,
,
783
.
.
.
784
,
,
:
-
785
-
.
786
,
-
-
787
.
788
,
,
789
,
790
,
.
,
791
,
.
-
792
,
-
,
-
793
.
,
794
,
.
795
,
796
.
,
,
797
.
798
,
799
,
.
,
800
,
,
801
.
802
,
,
803
,
.
804
,
,
805
,
,
806
,
,
807
,
,
.
808
,
809
,
,
810
.
,
811
,
,
812
,
,
813
.
,
814
.
,
815
,
,
-
816
;
,
,
817
.
818
-
,
,
,
-
819
,
,
-
,
820
.
821
-
822
,
-
,
-
,
823
,
-
,
824
.
825
,
826
.
827
;
,
828
;
,
,
829
,
830
,
,
831
.
,
832
,
833
!
834
-
?
-
,
.
835
-
!
-
.
-
,
-
836
,
,
837
,
.
838
-
?
!
,
?
839
-
,
!
840
-
?
?
841
-
-
.
842
-
,
?
843
-
,
;
,
.
844
,
,
,
845
,
,
846
.
847
-
,
,
!
-
.
-
848
!
849
.
850
-
,
,
,
851
,
.
852
,
.
,
853
,
,
!
854
-
?
855
-
-
,
?
856
-
,
,
857
?
858
-
!
859
-
?
860
-
,
861
.
862
-
,
,
863
,
864
,
,
,
865
.
866
-
,
?
867
?
868
-
,
-
869
.
870
-
-
!
,
,
871
,
872
;
,
-
.
.
.
873
-
,
874
,
875
.
876
,
,
877
.
-
878
,
,
879
.
.
880
-
,
?
881
-
.
.
.
,
,
882
.
883
-
,
,
-
,
.
884
-
:
,
885
,
,
886
,
.
.
.
887
?
888
-
,
,
889
,
.
.
,
890
,
,
;
891
,
;
,
892
,
.
,
893
-
,
,
,
-
894
,
.
895
,
,
,
896
;
.
897
-
,
,
!
898
,
,
,
?
899
-
,
,
900
,
.
901
-
,
,
,
902
?
903
-
,
,
.
,
904
-
.
905
,
.
906
-
.
907
-
,
,
908
,
.
,
-
909
,
-
910
;
,
911
-
912
.
913
-
,
;
,
914
.
,
915
.
-
,
,
916
,
.
917
-
,
,
,
918
,
.
919
,
,
,
920
,
-
921
:
,
.
922
:
.
923
-
,
.
924
-
;
925
,
926
,
.
,
927
,
:
,
928
;
:
929
,
,
930
.
,
931
,
?
932
-
,
-
.
-
933
,
,
,
934
.
935
-
,
936
;
937
,
.
938
.
939
-
?
940
-
,
,
941
.
,
942
.
943
-
?
944
-
,
.
945
,
,
946
.
947
.
,
948
,
:
,
949
.
.
950
-
,
-
,
-
951
:
?
952
-
-
,
953
.
954
,
.
955
,
;
,
,
956
,
,
957
,
.
,
958
,
,
959
,
,
960
,
.
961
-
,
-
,
-
962
?
963
-
,
.
964
-
,
965
,
,
,
,
966
.
,
?
967
,
,
.
968
,
969
,
970
,
,
971
.
972
-
,
,
?
973
-
,
974
.
,
,
,
,
975
,
-
,
976
,
.
977
-
,
978
.
979
,
,
980
,
,
,
981
,
982
.
983
,
984
,
,
985
-
,
,
986
.
-
,
,
987
-
,
,
988
,
-
;
,
989
,
,
990
-
.
,
991
,
,
992
,
,
,
993
,
.
994
,
,
995
,
996
,
997
.
998
-
,
-
,
-
999
.
,
1000