И вы, добрые друзья мои, ни за что не догадаетесь, кто стал объектом
моего извращенного воображения. То самое бедное создание, которое до сих пор
стоит у вас перед глазами: моя собственная сестра. Но мадам Дельбена слишком
хорошо знала ее и жалела, поэтому начала меня отговаривать.
- Согласна с вами, - наконец, сдалась я. - Но в таком случае я выбираю
Лоретту.
Ее молодость - ей было только десять лет, - ее красивое, будто
озаренное теплым светом личико, ее благородное происхождение - все в ней
возбуждало, воспламеняло меня, и не видя никаких препятствий для такого
предприятия - дело в том, что у маленькой сиротки не былодругих
покровителей, кроме престарелого дяди, жившего в сотне лье {Старинная мера
длины во Франции.} от Парижа, - настоятельница уверила меня, что дело можно
считать решенным и что девочка станет жертвой моих преступных желаний.
Мы назначили день, и накануне драмы Дельбена затащила меня в свою келью
провести ночь в ее объятиях. Как-то сам по себе наш разговор перешел на темы
религии.
- Я боюсь, - сказала она, - как бы ты не совершила слишком опрометчивый
поступок, дитя мое. Твое сердце, соблазняемое разумом, еще не достигло того
состояния, в котором я хотела бы его видеть. Ты до сих пор напичкана
суеверной чепухой, по крайней мере, так мне кажется. Послушайся меня,
Жюльетта, доверься мне полностью и постарайся сделать так, чтобы в будущем
ты, так же как и я сама, опиралась на надежные принципы всамых
исключительных ситуациях.
Когда начинают болтать о религии, первым делом вспоминают догмат о
несомненном существовании Бога, и, поскольку это и есть фундамент данного
ветхого сооружения, называемого религией, я начну именно с него.
Поверь, Жюльетта, нет никаких сомнений в том, что фантастическая мысль
о существовании Бога имеет своим истоком не что иное, как ограниченность
ума. Не зная, с кого или с чего началась вселенная вокруг нас, беспомощные
перед абсолютной невозможностью объяснить непознаваемые тайны Природы, мы, в
своем глубочайшем невежестве, поставили над ней некое Высшее Существо,
наделенное способностью производить всеэффекты,причиныкоихнам
неизвестны.
И вот этот отвратительный призрак стал считаться творцом Природы в той
же степени, в какой считается творцом добра и зла; привычка полагать эту
точку зрения истинной и очевидная польза от этой гипотезы, которая угождает
человеческой лености и любопытству, быстро привели к тому, что люди поверили
в сказку так же, как в геометрическое доказательство, и убеждение это стало
столь глубоким, а привычка столь прилипчивой, что с самого начала требуется
недюжинный ум, чтобы не попасть в эти пагубные сети. Всего лишь один
маленький шажок отделяет факт признания Бога от его обожествления, ибо нет
ничего проще, чем молить кого-то постороннего о помощи и защите, нет ничего
естественнее привычки сжигать фимиам на алтаряхэтогофокусникаи
волшебника, которого превозносят одновременно как первопричину икак
распорядителя всего существующего. Иногда его считали злобным, потому что из
непреложных законов Природы вытекают порой весьма неприятные результаты.
Тогда, чтобы ублажить его, приносили жертвы, с ними связаныпосты,
изнурение, наложение эпитимьи {Наложение наказания во искупление греха.} и
прочий идиотизм - плод страха многих и отъявленного мошенничества немногих.
Или, если хочешь, извечные, неизменные плоды человеческой слабости, ибо пока
человек считает слабость своим уделом, он будет надеяться на богов и в то же
время будет страшиться их и оказывать им высшие почести как неизбежное
следствие глупости, которая возвела этих богов на пьедестал.
Само собой разумеется, моя дорогая,мнение,согласнокоторому
существует некий Бог и что он есть всемогущая сила, творящая и изобилие и
нищету, лежит в основе всех мировых религий. Но какую из них следует
предпочесть? Каждая выдвигает массу аргументов в свою пользу, каждая
ссылается на какие-то тексты, священныекниги,вдохновленныесвоим
собственным божеством, каждая начисто отрицает все остальные. Признаюсь,
разобраться во всем этом довольно трудно. Единственный проводник в ночной
тьме - мой разум, и я высоко поднимаю этот светильник, помогающий мне
критически посмотреть на все эти противоречащие друг другу кандидатуры на
мою веру, все эти басни, которые я считаю нагромождением притянутых за уши
несуразностей и банальностей, от которых содрогаюсь от отвращения.
Итак, мы бросили беглый взгляд на абсурдные идеи, проповедуемые разными
народами на земле, и теперь я подхожу, наконец, к доктринам евреев и
христиан. Первые твердят о Боге, но никак не объясняют его происхождение, не
дают никакого о нем представления, не рисуют его образ; стремясь постичь
природу этого сверхбожества всех людей, я нахожу лишь детские аллегории,
недостойные величия того Существа, которого меня призывают принять как
Творца всего сущего; более того, законодатели этого народа рассказывают мне
о своем Боге с вопиющими противоречиями и используют при этом такие слова и
такие краски, которые скорее вызывают отвращение, нежели заставляют служить
ему. Пытаясь объяснить его сущность, они утверждают, что в Священных Книгах
звучит голос этого Бога, но меня поражает, почему, рисуя свой образ, Бог
выбирает такие изобразительные средства,которыепобуждаютчеловека
презирать его. Столкнувшись с этим вопросом, я решила внимательно прочитать
эти Книги и не смогла отделаться от мысли, что эти писания не только не
могли быть продиктованы разумом или духом божьим, но воистину они написаны
много позже смерти персонажа, который осмеливается утверждать, что он
дословно передает слова самого Бога. Ха! Ха! Вот так воскликнула я, изучив
всю эту белиберду, и убедилась, что Священные Книги, которые хотят всучить
мне под видом мудрых изречений Всевышнего, не более, чем выдумки мошенников
и шарлатанов, и вместо того, чтобы увидеть там отблеск божественного света,
я нашла дешевое трюкачество, рассчитанное на доверчивых глупцов. В самом
деле, что может быть нелепее, чем описывать на каждой странице, как это
делается в тех Книгах, богоизбранный народ, который Бог якобы сотворил для
себя самого; что может быть глупее, чем рассказывать, налево и направо, всем
прочим народам земли, что Всемогущий обращается лишь к этим кочевникам
пустыни, что он озабочен только их судьбой, что лишь ради их блага он меняет
движение звезд, перекраивает моря-океаны, спускает сверху манну небесную,
как будто этому Богу не было бы гораздо проще проникнуть в их сердца,
просветить их разум, нежели вмешиваться в безупречный промысел Природы, как
будто благосклонное отношение к темному, ничтожному, нищему ипочти
неизвестному народу соизмеримо с высшим величием того Существа, которому
приписывают способность всетворения. И как бы я не хотела принять разумом
то, что эти абсурдные Книги стараются вдолбить в голову читателя, мне
пришлось задуматься над единодушным молчанием историков всех сопредельных
народов, которые обязательно должны были отметить всвоиххрониках
чрезвычайные события, коими кишит Священное Писание, и этого факта оказалось
достаточно, чтобы зародить во мне сомнение относительно чудес, описанных в
этих баснях. Скажи на милость, что должна я думать, когда именно среди этого
самого народа, так усиленно восхваляющего своего Бога, большевсего
неверующих? Как возможно, что этот Бог осыпает свой народ благодеяниями и
чудесами, а возлюбленный народ этот не верит в своего Бога? Как возможно,
что этот Бог, на манер самых ловких лицедеев, трубит c вершины горы свои
указы, с вершины горы диктует свои высшие законы законодателям этого народа,
который в это самое время там внизу, в долине, сомневается в нем, и в той
долине сооружаются идолы, памятники цинизма, будто нарочно для того, чтобы
мудрый Бог, неистовствующий наверху, получил щелчок по носу? И вот, наконец,
он умирает, этот исключительный человек, только что предложивший евреям,
чудесного Бога, испускает дух, и его смерть сопровождается чудом; уже самим
обилием невероятных событий величие этого Бога должнобылонавечно
запечатлеться в памяти той расы, которая была свидетелем его величия, но
самое интересное в том, что отпрыски свидетелей того спектакля упорно не
желают признать его величие. Они были менее легковерны, чем их предки, и
несколько лет спустя идолопоклонники разрушили хрупкие алтари Моисеева Бога,
и несчастные угнетенные евреи вспомнили химеры отцов только тогда, когда
вновь обрели свободу. Посте этого новые вожди начинают петь старые песни,
но, к сожалению, их проповеди не подтверждаются деяниями: евреи, заявили эти
новые вожди, будут процветать до тех пор, пока останутся верны заветам
Моисея, никогда еще евреи не высказывали ему большего уважения, как в ту
эпоху, и никогда столь безжалостно не преследовали их несчастья. Избежав
гнева воинов Александра, они избежали затем македонских цепей только дли
того, чтобы попасть под иго римлян, и те, потеряв, в конце концов, терпение
от бесконечных восстаний евреев, разрушили их храмы и разбросали обломки по
всей пустыне. Так вот, значит, как Бог помог им! Вот как этот Бог, любящий
их, поправший ради них священный порядок Природы, поступил с ними, вот как
он сдержал свое обещание!
Тогда простите, но не среди евреев я буду искать универсальное
всемогущее существо, ибо у этого несчастного народа янахожулишь
отталкивающего призрака, порожденного необузданнымчестолюбием,ис
отвращением отворачиваюсь от презренного Бога, сотворенного злобойи
бессилием. А теперь давай обратимся к христианам. И какой же сонм еще более
несуразных нелепостей мы здесь видим! Теперь меняпоучаетужене
взобравшийся на гору громоподобный сумасшедший - на этот раз сам Бог являет
себя через своего посланника, но незаконнорожденному отпрыску Марии суждены
совсем другие почести, нежели отвергнутому сыну Иеговы, Давай поближе
посмотрим на этого мрачного маленького обманщика: что же он сделает, что
придумает, чтобы донести до меня истины своего Бога, каковы его верительные
грамоты, его методы? И он выкидывает дурацкие трюки и фокусы, ужинает с
грязными девками, устраивает комедни с излечением, каламбурит, потешает и
обманывает простачков. "Я сын Божий", - мычит этот косноязычный неуч,
неспособный сказать ничего вразумительного о своем отце. Именно так и
заявляет: "Я сын Божий". Или еще лучше: "Я есмь Бог", и я должна верить
потому только, что он пускает при этом слюни. Далее мошенника вешают на
кресте, ну и что из того? Его ученики бросают его, и вот он, Бог вселенной,
висит, приколоченный гвоздями. А где он зачат? В чреве еврейки. Где родился?
В стойле. Каким образом внушает он веру в себя? Своим жалким видом,
бедностью, плутовством - другого способа убедить меня у него нет. А если я
сомневаюсь, если колеблюсь в своей вере? Тогда горе мне! Тогда моим уделом
будут вечные муки. Таков этот Бог: я ничего не упустила из его сущности, в
которой нет ни одной черты, способной тронуть душу или воззвать к сердцу. И
здесь кроется удивительное противоречие. Новый закон основан на старом и тем
не менее он сводит на нет, стирает в пыль прежний закон - так где же основа
этой новой веры? Неужели этот Христос является законодателем, и на каком
основании мы должны его слушать? Он сам - и только он! - собирается показать
мне своего Бога, пославшего его сюда, но если Моисей был заинтересован в
том, чтобы я поверила в его Бога, который дал ему силу, то этот тип из
Назарета не спешит рассказать о своем Отце, от чьего имени он пришел на
землю. Однако новый законодатель должен знать больше, чем прежний: Моисей, в
лучшем случае, мог запросто беседовать со своим господином, а Христос -
кровный сын Бога. Моисей довольствовался тем,чтообъяснялчудеса
естественными причинами и убеждал свой народ в том, что молния сверкает лишь
для избранных, а более хитрый Христос сам творит чудеса, и если оба
заслуживали презрения у своих современников, то надо признать, что второй,
благодаря своему большему нахальству, с большим основанием требует к себе
почтения. В глазах потомков оба являются создателями "гетто" {Квартал в
некоторых древних городах Италии, где принуждены были селиться евреи.} для
евреев, а второму, кроме того, принадлежит приоритет, что касается виселицы.
Итак, Жюльетта, перед тобой порочный круг, в который попадают люди, как
только начинают докапываться до сути и продираться через весьэтот
чертополох: религия доказывает существование своего пророка, а пророк -
своей религии. Бог не явил себя полностью ни еврейской секте, ни секте
христиан, которые по-иному, но не менее презренны, чем евреи, поэтому я
упорно продолжала поиски надежных свидетельств, призвав на помощь разум, а
чтобы он не подвел меня, я подвергла анализу сам разум. Что же такое разум?
Способность, данная мне Природой, посредством которой я формирую свое
благоприятное отношение к одному предмету и отрицательное к другому в
зависимости от количества удовольствия или неудовольствия, получаемого мною
от этих предметов; это расчет, определяемый только 4 моими ощущениями,
поскольку исключительно через них я получаю сравнительные впечатления,
составляющие либо страдания, которых я хочу избежать, либо удовольствия, к
которым я стремлюсь.
Таким образом, как полагает Фрере {Никола Фрере (1688-1749) - автор
работ по истории, географии, мифологии.}, разум есть не что иное, как весы
для взвешивания предметов, являющихся внешними по отношениюкнам;
рассудочный механизм подсказывает нам, какие выводы следует сделать: когда
стрелка весов склоняется в сторону наивысшего удовольствия, в ту же сторону
склоняется наш выбор. Теперь ты видишь, что рациональный разумный выбор и
для людей и для животных, обладающих разумом, является следствием самой
примитивной и самой материальной механической операции. Но поскольку разум -
всего лишь наш пробный камень, должен существовать некий испытательный
инструмент для анализа веры, -которую настойчиво суют нам негодяи, требуя,
чтобы мы почитали вещи, лишенные всякой реальности или настолько гнусные
сами по себе, что могут вызвать разве что отвращение. Отсюда, Жюльетта,
следует, что первым делом наша рациональная способность, то есть способность
мыслить, должна установить главное различие между тем, как вещь являет себя
воспринимающему, и тем, как он ее воспринимает, потому что предмет и его
восприятие или наше о нем представление - это совершенно разные вещи. Когда
мы воспринимаем предметы, отсутствующие в данный момент, но знакомые нам по
прошлому опыту, мы называем это памятью, воспоминанием, припоминанием, если
угодно. Если наше восприятие предлагает нам какой-то предмет, не имеющий
реального существования, это называется воображением. Так вот, воображение и
есть истинный источник всех наших ошибок и заблуждений. А еще больший
источник ошибок заключается в том, что мы приписываем самостоятельное
существование предметам наших внутренних восприятий и полагаем, что они
существуют вне нас и отдельно от нас только потому, что воспринимаем их
отдельно друг от друга. Чтобы пояснить мысль о предмете, который являет себя
наблюдателю, я воспользуюсь термином "объективное понятие" в отличие от
впечатления, которое этот же предмет оказывает нанаблюдателя,это
впечатление я назову "реальным понятием". Очень важно не путать эти две
разновидности существования: стоит только проигнорировать это различие, как
тут же откроются безграничные возможностидляошибок.Делимаядо
бесконечности точка, необходимая в геометрии, относитсяккатегории
"объективных существований", а твердые объемные тела - к категории "реальных
существований". Как бы это ни было сложно для тебя, моя милая, ты должна
постараться понять и согласиться со мной, если хочешь следовать к цели, к
которой я хочу привести себя своими рассуждениями.
Прежде чем двигаться дальше, отмечу, что нет грубее и распространеннее
ошибки, чем идентифицировать реальное существование предметов, находящихся
вне нас, с объективным существованием ощущений, которые скрываются в нашей
голове. Наши ощущения отличны от нас самих, а также друг от друга независимо
от того, относятся ли они к присутствующим предметам, к их отношениям или к
отношениям этих отношений. Они являются мыслями, когда речь идет об
отсутствующих предметах, предлагаемых нам в виде образов, а когда они
предлагают нам образы предметов, находящихся внутри нас, их называют
понятиями. Однако все эти предметы суть лишь формы нашего бытия и способы
существования; эти предметы не более отличны друг от друга или же от нас
самих, чем расстояние, масса, форма, цвет и движение тела отличны от этого
тела. Следовательно, пришлось поломать голову, чтобы придумать слова для
обозначения всех конкретных, но похожих понятий: "причиной" назвали все
субстанции, которые приводят к каким-либо изменениям в другой субстанции,
отличной от них, а термином "следствие" обозначили любоеизменение,
вызванное некоей причиной в некоей субстанции. Но поскольку эта терминология
привела, в лучшем случае, к невообразимой путанице относительно понятий о
субстанции, действии, реакции, изменении, привычка употреблять ее убедила
людей в том, что они имеют однозначные и точные восприятия этих вещей, и в
конце концов они вообразили, будто существует некая причина, не являющаяся
ни субстанцией, ни телом, причина, которая отлична от всего сущего, имеющего
форму, и которая, без движения и без действия, способна производить любое
следствие. Люди не давали себе труда поразмыслить и понять, что все
субстанции, постоянно воздействующие и реагирующие друг на друга, вызывают
изменения и в то же время претерпевают их; бесконечное развитие субстанций,
которые поочередно были то причиной, то следствием, истощили умственные
способности тех, кто любой ценой искал причину в каждом следствии. Чувствуя,
что их воображение не в силах справиться с таким нагромождением понятий,
они, не мудрствуя лукаво, одним прыжком вернулись к первичной причине и
назвали ее универсальной или первопричиной, относительно которой все частные
причины являются следствиями и которая сама по себе есть следствие, вообще
не имеющее причины.
Таким образом, Жюльетта, появился Бог, придуманный людьми, вот что
стало плодом их измученного воображения вкупе с извращенной фантазией.
Нанизывая один софизм на другой, люди умудрились сотворить этот грандиозный
призрак, и, вспомнив определение, которое я только что дала, ты поймешь, что
призрак этот, отличающийсячистообъективнымсуществованием,может
гнездиться лишь в головах обманутых и загипнотизированных им людей, поэтому
его можно свести к простому следствию хаоса в их воспаленном мозгу. И
все-таки давай посмотрим внимательно на этого Бога смертных, на это
чудовище, придуманное людьми, которые ради него пролили моря крови в своих
храмах.
Если, - продолжала мадам Дельбена, - я так подробно остановилась на
главных различиях между реальными и объективными существованиями, так это
потому,дорогаямоя,чточувствуюнастоятельнейшуюнеобходимость
продемонстрировать тебе самые разные точки зрения на этот предмет и хочу,
чтобы ты поняла, что люди склонны приписывать реальное существование очень
многим вещам, которые существуют не более, чем предположительно. И вот
продукт этого предположительного существования люди назвали именем Бога.
Если бы ложные выводы были единственным результатом подобных умственных
упражнений, можно было бы махнуть рукой на это безвредное занятие, но, к
сожалению, дело этим не ограничивается: воображение подогревается все
сильнее, развивается привычка, и вот уже начинают считать реальным то, что
есть лишь призрачный плод нашей слабости. Появляется убеждение в том, что
именно воля этой химерической субстанции служит причиной всего, что выпадает
нам в жизни, и изыскиваются все новые средства ублажать ее. Давай же
поразмыслим здраво и, прежде чем решать вопрос о принятии или непринятии
Бога, тщательно рассмотрим все сказанное выше, чтобы ты окончательно поняла,
что поскольку сама мысль о Боге может прийти нам в голову лишь через
посредство объекта, она ничего не может породить кроме иллюзий и химер.
Несмотря на всю свою софистику тупые приверженцы божественного пугала
пока не могут сказать в свое оправдание ничего умного кроме того, что нет
следствия без причины. Но коль скоро речь заходит о причинах, следовало бы
отослать их назад к самой первой извечной причине, к универсальной причине
всех частных ипоследующихпричин,кисходной,созидательнойи
самосозидающей причине, не зависящей ни от какой другой. Допустим, мы
неверно понимаем связь, последовательность и движение всех причин, но
незнание одного факта никогда не служит достаточнымоснованиемдля
установления, а затем возведения в объект веры другого факта. Те, кто хочет
убедить нас в существовании своего отвратительного Бога, имеют наглость
заявлять, что поскольку невозможно определить истинный источник бесконечной
череды причин и следствий, мы непременно должны придумать универсальную
причину. Какой блестящий пример пустопорожней болтовни! Разве не лучше было
бы допустить факт незнания вместо того, чтобы впадать в абсурд, и разве
принятие этого абсурда стало доказательством его реальности! Пусть идиоты
сколько угодно барахтаются в своих тупых рассуждениях, но умный человек
рискует разбиться о скалы, если направит свой корабль в эту призрачную
гавань.
Однако давай поговорим о том вампире, которого наши оппоненты полагают
своим творцом. {Вампир пьет кровь живых существ, Бог заставляет людей
проливать свою; в сущности оба - вымысел расстроенного воображения. Так
разве не будет справедливым назвать второго именем первого? (Прим. автора)}
В этой связи я хочу спросить их, имеют ли законы, правила и воля,
посредством коих Бог управляет людьми, человеческую природу, может ли он в
одних и тех же обстоятельствах захотеть или не захотеть чего-нибудь, может
ли какая-то вещь нравиться или не нравиться ему, остаются ли неизменными его
чувства, нерушим ли его план. Если он подчиняется закону, тогда его функция
сводится к простому исполнительству, тогда он следует чьим-то указаниям и не
может быть независимым. А если за ним стоит неизменный закон, то в чем он
заключается? Отличен он от самого Бога или же заключен в нем? Если же, с
другой стороны, это Верховное Существо может менять свои чувства и желания
по своей собственной воле, мне хотелось бы знать, для чего он это делает.
Разумеется, у него должен иметься какой-то мотив для их изменения, мотив,
намного более веский, нежели любой из тех, что движут нами, так как Бог
превосходит нас как по мудрости, так и по осмотрительности; так можно ли
представить себе этот мотив, не умаляя величия самого Бога? Пойдем дальше:
если Бог знает заранее, что ему придется изменить свой план, почему же, раз
он всемогущий и может делать все, что захочет, он не устроил дело таким
образом, чтобы избежать необходимости такого изменения, которое всегда
требует определенных усилий и доказывает его слабость? А если ему не
известно, что будет дальше, какой же он всемогущий, что даже не в состоянии
предвидеть свои будущие действия? Если же он все-таки обладает даром
предвидения - как следовало бы предположить, - тогда все уже предопределено
заранее независимо от его воли; тогда какой закон руководит им? Где он, этот
закон? Как он проявляет себя?
Если твой Бог не свободен, если вынужден подчиняться управляющему им
закону, тогда он сводится к чему-то вроде судьбы или случайности, которых не
трогают клятвы, не смягчают молитвы, не ублажают дары и которыми лучше всего
пренебречь, а не пытаться безуспешно умолять их.
Но если твой обожаемый Бог - опасный, порочный и жестокий тип и
скрывает от людей то, что им надо для счастья, значит, цель его не в том,
чтобы сделать их счастливыми, и он совсем не любит их; таким образом, его
нельзя назвать ни справедливым, ни добрым. По моему мнению Бог не должен
желать человеку ничего плохого, а человек не может уважать законы, которые
тиранят его или же неизвестны или непознаваемы для него.
Более того, этот подлый Бот ненавидит человека за то, что тот не ведает
того, чему его не научили; он наказывает человека за нарушение какого-то
неведомого закона, за его наклонности и вкусы, которые тот мог получить
только от своего спасителя. Ах, Жюльетта! - воскликнулавдругмоя
наставница. - Можно ли воспринимать этого жестокого и коварного Бога иначе,
чем деспота, варвара, чудовище, которому я обязана всем порочным, всем
низменным и извращенным, что возбуждают во мне мои моральные свойства!
И даже если бы мне представили доказательства существования Бога, даже
если бы им удалось убедить меня в том, что он диктует законы и назначает
неких избранных сообщать их простым смертным, если бы мне показали, что в
отношениях человека и Бога царит абсолютная гармония и постоянство, - даже
тогда ничто не убедило бы меня в том, что я обязана благодарить его за все
его дела, ибо, если он не добр ко мне, значит, вводит меня во грех, и мой
разум, который он же мне и дал, не может предохранить меня от греха, ибо - и
это вполне логично! - он даровал мне способность мыслить для того лишь,
чтобы посредством сего предательского инструмента я все глубже и глубже
увязала в грехе и заблуждении.
Однако продолжим. И теперь я спрошу вас, деистов, каким образом этот
Бог, чье существование я готова допустить на минуту, собирается поступить с
теми, кто не знает его законов? Если он наказывает неистребимое невежество
тех, кому его законы не были объявлены, он несправедлив, а если он не в
состоянии научить их, он бессилен.
Нет никакого сомнения в том, что объявление законов вечности должно
нести на себе печать Бога, от которого они исходят. Мы по горло сыты такими
объявлениями, но какое из них отмечено неоспоримым знаком подлинности? Ведь
сама религия отвергает и уничтожает своего творца Бога, и мне интересно, что
станет с этой религией, когда Бог... ее основатель, останется только в
вывороченных набекрень мозгах недоумков?
Неважно, реальны или иллюзорны человеческие знания, истинны они или
фальшивы, потому что это почти совсем не имеет отношения к человеческому
счастью, ко к религии имеет самое непосредственное. Едва человек поддастся
внушению, религиозному гипнозу, как тут же начинает страстно верить, -что
привидения, кишащие у него в голове, существуют на самом деле, и с этого
момента утрачивается чувство реальности, С каждым днем появляются все новые
и новые поводы для страха, с каждым часом страх этот усиливается - таковы
следствия, которые производит в нашей душе пагубная идея Бога. Она приводит
к самым удручающим несчастьям в жизни человека, именно она лишает его
величайших удовольствий, и он всюсвоюжизньбоитсянеугодить
отвратительному созданию своего больного воображения. Поэтому ты, малышка,
должна, как можно скорее, избавиться от страхов, которые внушает тебе это
пугало. А чтобы обрести свободу, отбрось все сомнения, подними свою красивую
ножку и разотри идола в порошок.
Идея божества, которую священники усердно вдалбливают в наши головы, -
это, если сказать точнее, идея универсальной причины, и для нее любая другая
причина является следствием. Дураки, на которыхвсегдарассчитывали
самозванцы, полагают, что такая причина существует, и существует, очевидно,
отдельно от частных следствий, производимых ею, как будто форму тела можно
отделить от этого тела, как будто, если белизна служит одним из свойств
снега, это свойство можно соскоблить с самого снега. Но ведь свойство или
состояние предмета нельзя отделить от самого предмета, значит, твой Бог -
всего лишь одно из состояний материи, которая по самой своей сути находится
в вечном движении, и это движение, которое, как ты считаешь, можно отделить
от материи, эта присущая ей энергия и есть твой Бог. Теперь ты, смиренная
мышка с блошиными мозгами, посмотри внимательно на этого августейшего идола,
который сотворил тебя по своему образу и подобию, и подумай, какого почтения
он заслуживает.
Мудрецы, считающие, что первопричина способна дать лишь первый толчок,
и оставляющие за человеческим разумом право на самоутверждение, смело
ограничивают эту причину и, начисто отметая вопрос об ее универсальности,
низводят ее до самой ничтожной вещи в Природе, к простейшей функции
поддерживать материю в движении. Но ведь в Природе все взаимосвязано:
например, чувства и мысли побуждают движения в теле, а эти движения
возбуждают ощущения в душе - все это так, но в этом нет ничего, что могло бы
породить религиозный экстаз; восприятие объектов зависит только от того,
готовы ли мы воспринять их - и совпадает ли это с процессами, происходящими
в наших органах. Таким образом, причина этих процессов и есть причина наших
желаний и чувств. Если же эта причина ничего не знает и не подозревает о
процессах, которые сама в нас порождает, тогда зачем нужен такой немощный
Бог? А если он и знает, тогда он - соучастник этих процессов и творит их по
своей воле; если, зная это, он поступает так не по своей воле, значит, он
вынужден делать то, чего не хочет, и тогда есть нечто, что сильнее его, раз
он подчиняется высшим законам. Если наша воля всегда выражает себя в
движениях, жестах или импульсах, выходит, Бог поощряет наши желания и
санкционирует то, что мы делаем по приказу своего желания; выходит, Бог
пребывает в руке убийцы, в факеле поджигателя, во влагалище шлюхи. Ты можешь
сказать в его оправдание, что Богу стыдно за все эти гнусные дела. Но тогда
это ничтожный измученный божок, более слабый,чеммы,вынужденный
повиноваться нам и нашим желаниям. Следовательно, вопреки всему, что
нагородили по этому поводу, надо прямо заявить, что универсальной причины не
существует, а если кто-то просто не может жить без нее, придется допустить,
что Бог согласен со всем происходящим с нами, что он и не хочет ничего
иного; придется также признать, что это насквозь фальшивое существо не может
ни ненавидеть, ни любить никого из тех, кого он сотворил, так как все они
подчиняются ему в одинаковой мере, следовательно, такиеслова,как
"наказание","вознаграждение","заповедь","запрет", "порядок" и
"беспорядок" - всего лишь аллегорические термины, случайно попавшие в сферу
человеческих дел и событий.
Теперь обрати внимание на следующий факт: кактолькочеловек,
разочаровавшись, перестает считать Бога добрым существом, существом, любящим
людей, ему может прийти в голову, что Бог его обманывает. Даже если признать
подлинность всех тех чудес, на которых основана вся система и которые только
подтверждают несправедливость и бесчеловечность Бога, и тогда у нас не будет
уверенности в том, что при самом строгом соблюдении всех заповедей нам
удастся заслужить его благосклонность. Если он не наказывает тех, кто
нарушает освященный им закон, соблюдать его не имеет никакого смысла, а
когда соблюдение божьего закона сопряжено со страданиями и тяготами, мы
видим, что Бог и бесполезен и зол, посему я опять спрашиваю тебя, достойно
ли высших почестей такое существо? Я не говорю уже о том, что заповеди его
вообще соблюдать не стоит - настолько они абсурдны и противоречат здравому
смыслу, они вредны для нашей нравственности, они приносят физические
страдания, сами законодатели, твердящие об этих законах, нарушают их днем и
ночью, а если на земле и есть люди, которые, на первый взгляд, искренне
уважают божий закон, надо просто проверить их умственные способности.
Перейдем к факту, обычно выдвигаемому как доказательство невероятного
нагромождения тайн и недомолвок, - я имею в видурождениенашего
смехотворного божества. Здесь все покоится на зыбком фундаменте непонятных и
противоречивых измышлений, которые, как будто нарочно, созданы для того,
чтобы их осмеял любой, даже самый недалекий оппонент.
Можно со всей очевидностью заявить: из всех религий, сооруженных
человечеством, нет ни единой, которая могла бы на законном основании
претендовать на свое превосходство над остальными; нет ни одной, которая не
была бы напичкана баснями, окутана ложью, переполнена извращениями; ни
одной, не сопряженной с самыми большими опасностями, стоящими бок о бок с
самыми вопиющими противоречиями. Безумцы стараются оправдать эти выдумки,
для чего призывают на помощь чудеса, и в результате образуется замкнутый
круг: сегодня чудо доказывает истинность религии, а минуту назад религия
доказывала подлинность чуда. Причем чудеса требуются не только нашей религии
- они нужны им всем, без исключения; чудеса упоминаются в любом священном
тексте, на каждой странице. У Леды был прекрасный лебедь, в пику ей Мария
употребляла для той же цели голубя.
Словом, если даже допустить истинность этих чудес, напрашивается
очевидный вывод: Бог творил их в интересах как истинных, так и ложных
религий; в этом случае он непоследовательно равнодушен и к заблуждениям и к
истине. Удивительно, что каждая секта твердо убеждена, по примеру своих
соперников, в реальности признаваемых ею чудес. Если все эти чудеса ложные,
придется признать, что целые нации поверили в фикцию, что же до их
подлинности, безусловная вера народа еще ничего не доказывает. Но ни один из
упоминаемых в Писании фактов нельзя доказать иначе, как только убеждением
тех, кто в них уже поверил, следовательно, нет ниодного,твердо
доказанного, и посколькувсяэтанебывальщинапредставляетсобой
единственное средство, которое помогает нам поверить в религию, мы должны
признать, что ни одна из них не основана на доказанных фактах и что следует
относиться к ним как к игре фантазии, обмана, лжи и пренебрежении к разуму.
- Однако, - наконец, смогла вставить я, - если это не Бог и не религия,
тогда что же движет вселенной?
- Милая девочка, - отвечала мадам Дельбена, - вселенная движется и
живет сама по себе; достаточно вечных законов Природы,безвсякой
первопричины или первичного толчка чтобы появилось все, что есть вокруг нас,
и все, что мы знаем; бесконечное движение материи все объясняет, зачем же
придумывать двигатель для того, что и без этого находится в постоянном
движении? Вселенная - это скопище самых непохожих друг на друга субстанций,
которые взаимодействуют друг на друга и действуют друг против друга; нет ни
начала, ни конца, ни застывших границ - вселенная мне видитсякак
нескончаемый переход от одного состояния к другому, в нем есть лишь
отдельные элементы, которые меняются, но за всем этим я не вижу никакой
универсальной причины, которая была бы отлична от вселенной и давала бы ей
жизнь, обеспечивая изменения в отдельных, составляющих ее элементах. На мой
взгляд - и я уверена в этом абсолютно! - дело обстоит именно так, как я тебе
показала. Не надо расстраиваться, если мы не найдем никакой замены химерам,
самое главное - не делать причиной чего-то такого, что мы не понимаем,
нечто, что мы понимаем еще того меньше.
Я показала тебе полную абсурдность идеи божественности, - продолжала
моя несравненная собеседница, - и мне не составит труда вырвать с корнем
предрассудки и суеверия, которые посеяли в твоей головке еще в тот день,
когда ты, в самом нежном возрасте, впервые услышала рассуждения насчет
принципа жизни; в самом деле, есть ли что-нибудь более нелепое, чем
превосходство над животными, которым так гордятся люди? Спроси у них, на чем
зиждется это превосходство, и ты услышишь глупейший ответ: "У нас есть
душа!" Тогда проси их объяснить, что они понимают под загадочным словом
"душа". И ты увидишь, как они начнут ерзать и теряться в противоречиях. "Это
неизвестная субстанция" - будет первое, что они скажут. Затем: "Это скрытая
внутренняя сила", и наконец пробубнят о некоем духе, о котором у них нет ни
малейшего представления. Спроси у них, каким образом этот дух, который так
же, как их Бог, вообще не имеет протяженности, сумел внедриться в их
материальные, имеющие размеры, тела, и они ответят, что, по правде говоря,
им сие не известно, что это тайна, что это устроил всемогущий и ловкий Бог.
Вот такие, восхитительно примитивные представления имеют верующие об этой
скрытой или, скорее, воображаемой субстанции, каковую глупость людская
превращает в механизм, отвечающий за все их глупые деяния.
На эту чушь у меня есть только один ответ: если душа есть субстанция,
совершенно отличная от тела и не имеющая к нему отношения, тогда их слияние
невозможно. Кроме того, эта душа, будучи по сути своей отлична от тела,
непременно должна действовать совсем другим способом, однако же мы видим,
что импульсы, воспринимаемые телом, действуют и на эту так называемую душу,
и упомянутые субстанции, такие разные, всегда действуют заодно. Ты можешь
сказать, что подобная гармония составляет еще одну тайну, а я отвечу, что не
чувствую в себе никакой души, что я привыкла ощущать только свое тело - да,
у меня есть красивое тело, оно чувствует, думает, оно высказывает суждения,
страдает, наслаждается, и все его свойства и способности - это неизбежные
следствия его строения и организации.
Хотячеловекабсолютнонеспособенсоставитьдаже малейшего
представления об этой пресловутой душе, хотя давно известно, что он
чувствует,думает,приобретаетпонятияипредставления,получает
удовольствия и страдает от боли только через посредство ощущений или органов
своего тела, он упрямо продолжает жить со своим безумием и доходит до такого
состояния, что начинает верить в бессмертие души, о которой ему ничего не
известно. Но, повторяю, даже если допустить наличие этой души, скажи на
милость, как можно отрицать ее полную зависимость от тела, отрицать тот
факт, что она неизбежно разделяет все превратности тела. Но еще абсурднее
поверить в то, что по своей природе душа не имеет ничего общего с телом; нам
могут внушить, что она способна действовать и чувствовать без помощи тела,
словом, считают, что лишенная тела и очищенная от чувств, эта возвышенная
душа сможет жить: страдать, испытывать приятные ощущения или жестокие муки.
И вот на таком шатком и абсурдном фундаменте строится убеждение о бессмертии
души.
Если спросить у них, почему они так жаждут верить в бессмертие души,
они тут же взвоют: "Потому что в самой природе человека заложено желание
вечной жизни". На это я отвечу так: "Но разве вашежеланиеесть
доказательство желаемого? Какойжелогикеследуетчеловек,когда
осмеливается полагать, что стоит только пожелать чего-то, это непременно
случится?" Мне могут возразить: "Ты нечестивица, раз лишена сладкой надежды
на загробную жизнь и хочешь исчезнуть полностью и окончательно". Как будто
страх исчезнуть бесследно - ведь надежда на жизнь вечную не что иное, как
самый низменный животный страх - охранит их от смерти.
Нет и еще раз нет, Жюльетта! - со страстным убеждением воскликнула эта
вооруженная железной логикой женщина. - Нет, милая моя наперсница, я не
сомневаюсь ни на йоту: когда мы умираем, мы умираем по-настоящему. И внутри
и снаружи - бесследно и бесповоротно. Как только парки {Богини судьбы в
греческой мифологии.} перережут тонкую нить, человеческое тело превратится в
инертную массу, неспособную осуществлять те бесчисленные движения, которые
все вместе составляют его жизнь. Мертвое тело уже не может перегонять кровь,
дышать, переваривать пищу, думать и изрекать мысли и просто слова; говорят,
что после смерти душа покидает тело, но сказать, что эта никому неведомая
душа служит жизненным принципом - значит, вообще ничего не сказать, кроме
того, что есть некая безвестная сила, которая может быть скрытым источником
каких-то неуловимых движений. Нет ничего проще и естественнее, чем считать,
что мертвый человек - это бесчувственный и безнадежный труп, и нет ничего
глупее, чем верить, что человек продолжает жить после своей смерти.
Мы смеемся над наивностью народов, у которых есть обычай вместе с
умершими хоронить запасы пищи, но разве нелепее верить в то, что люди,
вернее их трупы, будут питаться в могиле, чем воображать, что они будут
думать, рождать приятные или неприятные мысли, развлекаться, раскаиваться,
ощущать боль или радость, радоваться или печалиться, когда органы, служащие
для передачи и восприятия ощущений и мыслей, сгниют дотла и превратятся в
прах? Сказать, что души человеческие будут счастливы или несчастливы после
смерти, это равносильно заявлению о том, что мертвецы смогут видеть пустыми
глазницами, слышать провалами ушных раковин, ощущать вкус, не имея неба,
обонять, не имея носа, осязать без пальцев. И подумать только, что эти люди
считают себя чрезвычайно умными и мудрыми!
Догма о бессмертии души предполагает, что душа есть простая субстанция,
иными словами, некий дух, но я не перестаю удивляться и вопрошать, что же
такое дух.
- Мне внушали, - осмелилась заметить я, - что душа - это субстанция, не
имеющая протяженности, неразложимая субстанция, которая не имеет ничего
общего с материей.
- Если так, - тут же прервала меня моя наставница, - скажи мне, каким
образом твоя душа рождается на свет, растет, набирается сил, взрослеет и
стареет, и как все это связано с развитием твоего тела? Подобно миллионам
глупцов, которые думают точно так же, ты мне ответишь, что все это сплошная
тайна, но если это тайна, тогда эти идиоты ничего в ней не смыслят, а раз
ничего не смыслят, как же могут они авторитетно заявлять о том, чего не в
состоянии понять? Чтобы верить во что-то или что-то утверждать, разве, по
меньшей мере, не надо знать, в чем заключается предмет, в который ты веришь
или который отстаиваешь? Вера в бессмертие души, равнозначная убеждению в
существовании предмета,окоторомнельзясоставитьнималейшего
представления, - это вера в наборпустыхсловприневозможности
ассоциировать с ними какое-нибудь разумное понятие, то есть это последняя
стадия безумия и тщеславия.
Какая странная логика у наших теологов! Когда они не могут боготворить
естественные причины вещей, они тут же хватаются за придуманные наспех
сверхъестественные причины, создают себе духов и богов - оккультных и
непостижимых посредников; или, скорее, придумывают для них понятия -
понятия, еще более туманные, чем явления, которые они обозначают. Так что
нам лучше всего оставаться в царстве Природы, если мы хотим познать ее
механизмы и их следствия; ни в коем случае нельзя отрываться от нее, если мы
хотим объяснить явления, окружающие нас; пора перестать заниматься поисками
причин, слишком неуловимых для наших органов чувств, пора,наконец,
осознать, что, повернувшись к Природе спиной, нам никогда не решить проблем,
которые она ставит перед нами.
Оставаясь в узких рамках своих теологических гипотез, иными словами,
предполагая, что материей движет всемогущий движитель, по какому праву они
отрицают власть своего Бога вложить в эту материю способность мыслить и
чувствовать? Допустив, что "материя может мыслить, мы могли бы хоть чуточку
приблизиться к предмету ее мысли или к тому, как эта мысль на нас
воздействует; но признавая за нематериальнойсубстанциейспособность
мыслить, невозможно подойти к ее пониманию. Нам могут возразить, что
материализм низводит человеческое существо до состояния простой машины, что,
следовательно, материализм презирает людей, но разве уважение кним
заключается в том, чтобы утверждать, что человек действует по велению
таинственных импульсов души или чего-то другого, что вдыхает в него жизнь,
правда, непонятно каким образом?
Превосходство духа над материей или души над телом теологи основывают
на нашем невежестве относительно природы этой души, считая, что каждый из
нас хорошо знаком с материей и плотью и воображает, что знает, как они
выглядят и даже как они функционируют. Однако любой проницательный ум знает,
что даже самые простейшие процессы в нашем теле так же трудно понять, как и
загадочные движения мысли.
Почему же так много людей несокрушимо верят в духовную субстанцию? Я
могу дать только одно объяснение: из-за полнойсвоейнеспособности
вразумительно определить ее. Пренебрежение наших теологов к плоти происходит
только от того факта, что близкое знакомство воспитывает презрение. Когда
нам говорят, что душа выше тела, это значит лишь то, что неведомое
обыкновенно считается деликатнее и благороднее, чем предмет, о котором есть
хоть какое-то, пусть и поверхностное представление.
Они неустанно забивают нам головы бесполезными догмами о загробной
жизни; они заявляют, что даже если все это - величайшая выдумка, она все
равно благотворна, ибо помогает предостерегать людей и направлять их на путь
добродетели. Тогда мне очень интересно знать, делает ли эта догма людей
лучше и добродетельнее. И я осмелюсь утверждать, что напротив, она лишь
делает их грязными, лицемерными, злыми, подавленными, сварливыми, и ты
всегда найдешь больше добродетелей и благонравия среди тех людей, которые не
обременены этими идеями, чем у тех, что служат опорой религии. Если бы люди,
призванные учить и наставлять других, сами были мудры и добродетельны, тогда
мы имели бы идеальное правление, но негодяи, шарлатаны,отъявленные
головорезы или подлые трусы, каковыми и являются законодатели, решили, что
лучше напичкать мозги нации детскими сказками на ночь, нежели говорить
правду, развивать образование среди населения, вдохновлять людей на добро,
пользуясь понятными и рациональными мотивами, - одним словом, управлять
разумным образом.
Я не сомневаюсь, что у священников есть свои причины придумывать и
рассказывать нелепые сказки о бессмертии души: разве могли бы они без этого
отобрать хоть одно су у умирающего? Конечно, эти отвратительные догмы о Боге
и душе, которые переживут нас с тобой, бесполезны для человечества, но надо
признать, что они нужны тем, кто отравляет общественное сознание {А как
иначе могут они существовать? Религиозные догмы принимают только две
категории людей: те, кто жиреет на этом абсурде, и те идиоты, которые
неизменно и слепо верят в то, что им внушают, и ни к чему не относятся
критически. Но я далек от мысли, что любое мыслящее существо, любой человек,
обладающий хоть капелькой ума, может, по доброй воле, поверить этой чепухе.
(Прим. автора)}.
- Однако, - возразила я, - разве догма о бессмертии души не утешает
бедных и несчастных? Пусть это иллюзия, но разве она не успокаивает и не
радует? Разве не благо, если человек поверит в то, что он переживет и себя и
свои скорби и когда-нибудь в небесах вкусит блаженство, которое заказано ему
в этом мире?
- Честно говоря, - отвечала Дельбена, - я не думаю, что желание утешить
кучку болванов и неудачников может оправдать поголовное отравление мозгов
миллионов уважаемых людей; помимо того, разве можно искажать истину ради
чьего-то блага или желания? Так будь мужественна и смирись с судьбой,
которая предписывает, что ты, вместе со всеми остальными, будешь брошена
обратно в тигель Природы и вскоре возродишься снова в какой-то иной форме,
ибо ничто не исчезает бесследно во чреве этой материчеловечества.
Составляющие нас элементы вначале разлагаются, затем соединяются заново уже
по-другому, в иных сочетаниях, как тот вечнозеленый лавр, что растет на
могиле Вергилия. И теперь я спрошу вас, тупых верующих, развеэта
разумнейшая трансмиграция хуже вашей альтернативы рая или ада. Нас всех
вдохновляет мысль о рае, но мало кто думает с восторгом об аде, между тем
идиоты-христиане твердят, что для спасения требуется милость, которую Бог
обещал немногим! Очень утешительная мысль! Кто из вас но предпочел бы
исчезнуть без следа, чем вечно гореть в огне? Кто тогда осмелится спорить,
что освобождение от этого страха Б тысячу раз гуманнее, чем томительное
ожидание милостей от Бога, раздающего их только небольшой кучке своих
закадычных приятелей и обрекающего всех прочих на вечные муки! Только
фанатизм или безумие могут заставить отвергнуть ясную и надежную перспективу
и броситься в объятия другой, где царит неуверенность, доходящая до
отчаяния.
- А что же будет со мной? - спросила я, - Я так боюсь, этой темноты,
меня страшит это вечное небытие.
- Скажи мне, пожалуйста, кем ты была до рождения? - усмехнулась моя
блестящая собеседница. - Кусочком неорганизованной материи без всякой
определенной формы или, в крайнем случае, лишенным той формы, которую ты
могла бы запомнить. Так вот, ты снова обратишься в те же самые или подобные
им кусочки материи, ты станешь сырьем, из которого выйдут новые существа, и
это произойдет самым естественным образом. Тебе будет приятно? Нет. Может
быть, ты будешь страдать? Тоже нет. Чем является человек, который жертвует
всеми своими удовольствиями в обмен на уверенность в том, что никогда не
будешь испытывать боли? Чем был бы человек, если бы отказался от такой
сделки? Инертной бесчувственной массой. А чем он станет после смерти? Той же
самой массой. Тогда что толку дрожать от страха, если закон Природы
недвусмысленно обрекает тебя на то самое состояние, которое ты бы с
восторгом приняла, если бы имела возможность выбирать? Скажи, Жюльетта,
разве ты существовала до начала века? Нет, и факт этот не приводит тебя в
отчаяние. Может быть, есть более веская причина сокрушаться о том, что ты
перестанешь существовать до скончания века? О, ля, ля! Успокойся, голубка
моя: смерть страшит только наше воображение, создавшее проклятую догму о
загробной жизни.
Душа, или, если хочешь, активный принцип, который оживляет, формирует
нас и движет нами, есть не что иное, как облагороженная до некоторой степени
материя, и в результате этого она приобретает свойства, которые приводят нас
в изумление. Разумеется, не всякая часть этой материи способна на такое
превращение, но за счет сочетания с другими частями, образующими наше тело,
материя достигает столь высокой степени развития; это можно сравнить с
искрой, которая становится пламенем, когда попадает в маслянистые или другие
горючие материалы. В конце концов, душу можно рассматривать двояким образом:
как активный принцип и как принцип мыслящий, и в том и в другом случае можно
доказать ее материальность при помощи двух неопровержимых силлогизмов.
Первый: активный принцип предполагает деление, так как сердце после умирания
тела довольно долгое время продолжает работать, продолжает биться, то есть
материально то. что способно к делению. Душа, рассматриваемая как активный
принцип, делима и, следовательно, материальна. Второй: все, что подвержено
структурному разложению, материально, я то, что духовно, разлагаться не
может: состояние души связано с телом, душа слаба в юном теле и дряхлеет в
старом, словом, испытывает телесное воздействие, однако все, что структурно
разлагается, является материальным: душа увядает, значит, и она материальна.
Пора сказать прямо и честно, что нет ничего чудесного в феномене мысли,
по крайней мере нет ничего, что доказывало бы отличие этого феномена от
материи, ничего, что указывало бынанеспособностьэтойматерии,
облагороженной или организованной каким-то образом, порождать мысль, и вот
это понять несравненно легче, чем понять существование Бога. Если бы эта
возвышенная душа на самом деле была делом рук Божьих, почему тогда она
участвует1 во всех изменениях и случайностях, которым подвергается тело? На
мой взгляд, будь она божественным творением, душа была бы совершенной, а
совершенство состоит не в том, чтобы претерпевать изменение вместе с такой
низменной материальной субстанцией как человеческое тело. Если бы она была
творением Бога, она бы не ощущала телесного разложения и не была бы его
жертвой; если бы душа обладала божественным совершенством, ей не нужно было
бы стремиться к этому - она формировалась бы с самого начала, вместе с
зародышем, и Цицероннаписалбысвои"Tuskulanaedisputationes",
{"Тускуланские письма" Цицерона.} а Вольтер свою "Альзиру" еще в колыбели.
Однако это не так и быть так не может, потому что душа созревает шаг за
шагом по мере развития тела,потом,вместесним,деградирует,
следовательно, душа состоит из частей материального порядка. Яясно
выражаюсь? Ну так вот,теперьтебепридетсяпризнатьабсолютную
невозможность существования души без тела, а последнего - без души.
Точно так же нет ничего удивительного в верховенстве души над телом.
Тело и душа - одно целое, составленное из равных частей, однако в этой
системе более грубое должно занимать подчиненное положение по отношению к
более утонченному по той же самой причине, по какой пламя свечи -
материальная субстанция - вторично по отношению к пожираемому им воску,
который также материален; так и в нашем теле мы видим конфликт между двумя
веществами, причем более тонкое главенствует над более грубым.
Я надеюсь, Жюльетта, что дала тебе даже больше, чем требуется, чтобы
убедить тебя в ничтожестве Бога, о существовании которого нам твердят
столько веков подряд, и его догм, приписывающих душе бессмертие. Как же
хитры и коварны были те нищие, что придумали эту парочку чудовищных понятий!
Как только они не изощряются, как не измываются над людьми, называя себя
служителями божьими, и от их настроения, в конечном счете, зависит все в
этой жизни! Насколько сильно их влияние на умы простого люда, который из
страха перед предстоящими муками вынужден поклоняться этим лжецам-
самозванным и единственным посредникам между Богом и человеком, всемогущим
шарлатанам, чье вмешательство, минуя Господа, может решить судьбу любого.
Таким образом, все эти сказки являются плодом тщеславного воображения,
корысти, гордыни и нечистоплотности кучки самоуверенных типов, процветающих
на лишениях всех остальных, и посему заслуживают нашего презрения и
забвения. Ах, милая Жюльетта, я тебя прошу и умоляю презирать их так, как
презираю я! Говорят, что подобная философия ведет к деградации нравов.
Ерунда! Тогда получается, что для них нравы важнее, чем религия? Нравы
зависят единственно от географической широты, в которой угораздило оказаться
той или иной стране, поэтому представляют собой игру случая и ничего больше.
У Природы нет никаких запретов, сами люди сочиняют законы, которые самым
мелочным образом ограничивают их свободу. Законы и обычаи зависят от того,
холодно или жарко в данной стране, плодородна или бесплодна почва, от
климата и типа живущих там людей, и эти непостоянные факторы формируют наши
манеры и нашу мораль. Человеческие законы и постановления - это всегда и
неизбежно путы и оковы, они ничем не освящены и ни на чем не основаны с
точки зрения философии, которая моментально обнаруживает ошибки, разоблачает
мифы и дает умному человеку знания о великом промысле Природы. Аморальность
- вот высший закон Природы: никогда не опутывала она человека запретами,
никогда не устанавливала правил поведения и морали. Возможно, ты подумаешь,
что я слишком категорична, слишком нетерпима ко всяческому игу, однако
прежде всего я хочу раз и навсегда покончить с абсурдным и ребяческим
обязательством по отношению к другимлюдям.Подобныеобязательства
противоречат тому, что внушает нам Природа, так как единственная ее заповедь
гласит, наслаждайся как тебе угодно, с кем угодно и за счет кого угодно. Я
не отрицаю что наши удовольствия могут стать причиной чьих-то страданий, но
разве от этого удовольствия для нас менее приятны? В свое время мы вернемся
к этому разговору, а пока я вижу, что мои рассуждения о морали были не менее
убедительны, чем мои мысли насчет религии. Теперь пора перейти от разговора
к делам, тогда только ты окончательно поймешь, что можно делать все,
абсолютно все, не опасаясь, что совершаешь при этом преступления. Два-три
неординарных поступка - и ты сама убедишься, что все позволено.
Возбудившись от ее речей, я бросилась в объятия своей старшей и мудрой
подруги и тысячью разных способов продемонстрировала ей благодарность за
заботу, проявленную о моем воспитании.
- Я обязана вам больше, чем жизнью, несравненная Дельбена! Я поняла,
что нельзя жить без философии. Можно ли назвать жизнью жалкое прозябание под
игом лжи и глупости? Я к вашим услугам, - продолжала я, сгорая от
нетерпения. - Я хочу быть достойной вашей нежной дружбы и на вашей груди
дать клятву навсегда забыть о заблуждениях, которые вы уничтожили во мне.
Умоляю вас: продолжайте мое обучение, продолжайте вести меня к счастью - я
доверяюсь вам целиком; делайте со мной, что хотите, и знайте, у вас никогда
не будет более пылкой и послушной ученицы, чем Жюльетта.
Дельбена была вне себя от восторга: для развращенного ума нет острее
удовольствия, чем развращение учеников и последователей. Сладкой дрожью
сопровождается процесс обучения и не с чем сравнить наслаждение, когда мы
видим, как другие заражаются той же безнадежной болезнью, которая пожирает
нас самих. А как радостна власть над их душами, которые как будто творятся
заново благодаря нашим советам, настояниям и ласкам. Дельбена С лихвой
вернула мне все поцелуи, которыми я ее осыпала, и вперемежку с ласками
бормотала, что скоро, совсем скоро, я сделаюсь такой же беспутной, как она -
неуязвимой, неукротимой и жестокой маленькой распутницей, - что в том
волшебном мире, куда она ведет меня, я совершу множество злодеяний, а когда
Господь захочет узнать, что же случилось с доброй маленькой Жюльеттой, она,
Дельбена, гордо выступит вперед и примет наказание за разрушение моей юной
души. Когда страсть наша ослабевала от утомления, мы разжигали ее пламя
пылающей лампой философии.
- Послушай, - сказала, наконец, Дельбена, - если уж ты так хочешь
потерять невинность, я удовлетворю тебя незамедлительно.
При этой мысли распутница снова обезумела от вожделения, немедля
вооружилась искусственным органом и стала, сначала осторожно, водить им по
моим нижним губкам, повторяя, что это подготовит меня и поможет перенести
предстоящую боль; потом она неожиданно содрогнулась в бурном оргазме, с
силой втолкнула инструмент в отверстие и с моей невинностью было покончено.
Невозможно описать словами мои страдания, но резкая пронизывающая меня боль,
вызванная ужасной операцией, тут же сменилась невообразимым наслаждением.
Между тем ярость неутомимой Дельбены только возрастала: осыпая меня сильными
хлесткими ударами, она глубоко проникла своим языком мне в рот, потом,
терзая мои ягодицы обеими судорожно стиснутыми руками, заставила меня
кончать в своих объятиях чуть не целый час подряд и прекратила сладостную
пытку, только когда я взмолилась о пощаде.
- Отомсти, отомсти же мне, - бормотала она, задыхаясь, - вознагради
меня. Видишь, как я горю, как я сгораю от страсти; я так утомилась с тобой,
что, видит Бог, теперь мне тоже надо разрядиться.
В мгновение ока из вожделенной любовницы я превратилась в самого
страстного любовника: я навалилась на Дельбену и ввела в действие скребок.
О, Боже, как это было приятно! Ни одна женщина в мире не извивалась и не
трепетала так страстно, ни одна не парила столь высоко накрыльях
наслаждения - десять раз подряд эта распутница извергла свое семя, и я
подумала, что она растворится в нем.
- Ох, наконец-то я утолила свою душу, - проговорила я, откидываясь на
подушки. - Воистину, чем больше мы знаем, тем сильнее чувствуем всю
приятность сладострастия и похоти.
- Несомненно, - ответствовала Дельбена. - И причина здесь предельно
проста: сладострастие не терпит запретов и достигает зенита, только попирая
их все, без исключения. Чем талантливее и одареннее человек, тем больше он
сокрушает препятствий и тем решительнее это делает, значит, интеллектуально
развитые люди гораздо глубже чувствуют удовольствия либертинажа.
- Мне кажется, исключительная утонченность высокоразвитых организмов
также способствует тому, - продолжила я.
- И в этом нет никаких сомнений, - сказала мадам Дельбена. - Ведь чем
лучше отполировано зеркало, тем лучше оно принимает и отражает окружающие
предметы.
Наконец, когда изнурительные упражнения выжали из нас обеих все соки до
самой последней капли, я напомнила своей наставнице о ее обещании позволить
мне лишить невинности Лоретту.
- Я этого не забыла, - ответила она. - И это произойдет сегодня ночью.
Когда все разойдутся спать, ты потихоньку выйдешь и присоединишься к Флавии
и Вольмар. Остальное предоставь мне; сегодня ты будешь допущена к нашим
мистериям. Будь же мужественна, будь тверда и стойка, Жюльетта: я собираюсь
показать тебе удивительные вещи.
Но каково было мое удивление, когда в тот же день я услышала, что одна
пансионерка только что сбежала из аббатства. Я спросила ее имя. Это была
Лоретта.
- Лоретта! - удивилась я. И тут же подумала: "Боже мой, а я так на нее
рассчитывала... Одна мысль о ней приводила меня в экстаз... О, вероломная!
Выходит, я напрасно предвкушала неземные наслаждения?"
Я спросила о подробностях побега, но никто ничего не знал; я кинулась
сообщить об этом Дельбене - дверь ее была заперта, и у меня не было
возможности увидеть ее до назначенного часа. Ах, как медленно тянулось
время! Наконец, я услышала колокольный звон. Вольмар и Флавия {Дабы освежить
память читателя, который мог забыть об этом, напомню, что Вольмар -
очаровательная монахиня двадцати лет, а Флавия - пансионерка лет шестнадцати
с удивительно красивым лицом и фигурой. (Прим. автора)} пришли раньше меня и
находились уже в апартаментах Дельбены.
- Мадам, - обратилась я к настоятельнице, - значит, вот как вы держите
свое слово? Лоретта пропала, исчезла. Кто же заменит ее? - Потом раздраженно
добавила: - Значит, мне не придется насладиться удовольствием, которое вы
мне обещали...
- Жюльетта, - прервала меня Дельбена, и тон ее был холоден, а взгляд
суров, - самое главное в дружбе - это доверие, дорогая моя; ты желаешь быть
с нами,адляэтоготребуетсябольшесамообладанияименьше
подозрительности. Теперь подумай сама: мыслимо ли, чтобы я обещала тебе
удовольствие, не имея возможности дать тебе вкусить его? Неужели ты считаешь
меня недостаточно умной или не веришь, что мое положение в этом доме
достаточно высокое? Ведь устроить такие вещи зависит исключительно от меня,
так как же тебе могло прийти в голову, что ты лишишьсяобещанных
наслаждений? Тьфу! А теперь следуй за нами. Все в порядке. К тому же я
обещала, что ты увидишь нечто необычное.
Дельбена зажгла маленькую лампу и пошла впереди. Вольмар, Флавия и я
шли следом. Мы вошли в часовню, и тут к своему немалому удивлению я увидела,
что настоятельница нагнулась, неожиданно приподнялся надгробный камень,
открылся проход, и Дельбена спустилась в святилище смерти. Мои уже прошедшие
инициацию подруги молча следовали за ней; мне стало немного не по себе, и
Вольмар приободрила меня. Когда мы спустились, Дельбена закрыла тяжелую
плиту над нашими головами. Теперь мы находились в сводчатом подземелье,
которое служило усыпальницей всем женщинам, умершим в монастыре.Мы
двинулись дальше; отодвинулся в сторону еще один камень, еще пятнадцать или
шестнадцать ступеней вниз, и мы оказались в комнате с низким потолком,
украшенной с большим вкусом и проветриваемой воздухом, который поступал из
сада наверху через вертикальный ствол. Ах, друзья мои! Кого бы, вы думали, я
увидела там?.. Лоретту, убранную и наряженную наподобие весталок, которых в
старину приносили в жертву на алтарях Бахуса; еще я увидела аббата Дюкроза,
первого викария Парижского архиепископа, мужчину лет тридцати,очень
приятной наружности, в чьи функции входил надзор за Пантемоном. Третьим был
отец Телем, темноволосый красавец монах из братства Реколле, тридцати трех
лет, исповедник новеньких монахинь и пансионерок.
- Она боится, - кивнула в мою сторону Дельбена, подходя к мужчинам и
представляя меня. - Послушай, юная девственница, - при этом она коснулась
поцелуем моих губ, - мы собираемся здесь единственно для того, чтобы
сношаться в свое удовольствие и совершать мыслимые и немыслимые злодейства и
прочие жестокости. А забрались мы в это царство мертвых затем, чтобы как
можно дальше быть от живых. Таким растленным и порочным распутницам и
распутникам, как мы, хочется спрятаться еще глубже в чрево земли и не иметь
ничего общего с людьми и их нелепыми законами.
Я вся была во власти похоти, и эти откровенные замечания, признаться,
совсем не тронули меня.
- О, небо! - воскликнула я с изумлением. - И чем же мы будем заниматься
в этих подземельях?
- Преступлениями, - спокойно ответила Дельбена. - Мы предадимся
преступлениям на твоих глазах, мы заставим тебя делать то же, что будем
делать мы. Уж не передумала ли ты ненароком? Или я в тебе ошиблась? А я,
между прочим, уже предупредила наших друзей, что на тебя можно положиться.
- И вы еще сомневаетесь, - с упреком, решительно заявила я. - Клянусь,
что бы здесь ни происходило, во мне не будет ни капельки страха.
После чего Дельбена приказала Вольмар раздеть меня.
- У нее красивейший в мире зад, - восхищенно заметил викарий, увидев
меня обнаженной.
Тут же на мои ягодицы обрушились поцелуи, похлопывания и пощипывания,
затем, поглаживая одной рукой мое едва оперившееся влагалище, божий человек
достал свой член и начал тереться им в ложбинке между моими задними
полушариями; вначале он лишь слегка касался сжавшейся от испуга маленькой
норки, потом проник внутрь, как мне показалось, без видимого усилия, и в
следующий миг горячий орган Телема проскользнул в мою вагину.
Извержение наступило одновременно у обоих. Почти сразу я ответила тем
же.
- Жюльетта, - сказала наставница, когда двойное совокупление окончилось
к удовольствию всех троих, - мы доставили тебе два самых острых наслаждения,
какие может испытать женщина, теперь ты должна сказать нам со всей
откровенностью, какое из них было приятнее.
- По правде говоря, мадам, - ответила я, - каждое доставило мне
величайшую радость, и я даже не могу сказать, какое было больше. Меня до сих
пор пробирает такая сладостная дрожь, что мне трудно определить, от чего она
происходит,
- Тогда надо повторить все сначала, - предложил обрадованный Телем. -
Мы с аббатом поменяемся местами, и после этого милая наша Жюльетта окажет
нам любезность ответить на наши вопросы,
- Охотно, - подхватила я. - Совершенно согласна с вами, что только
повторение поможет мне разобраться в своих ощущениях
- Прелесть, не правда ли? - удивленно заметила настоятельница. - Для
первого раза было более, чем достаточно, и вот мы видим перед собой самую
очаровательную сучку, какие только у нас были. Однако сделаем так, чтобы
наслаждение испытала не только Жюльетта, но чтобы и мы приняли участие в
этом празднике.
Телем, который только что развлекался с моей куночкой, пристроился
сзади; его член был несколько толще, чем у его собрата, но, хотя я была
новичком в таких делах, Природа столь удачно вылепила меня, что я приняла
его целиком с удивившей меня легкостью. Мой клитор упирался прямо в губы
настоятельницы, и неутомимая искусница, блаженно распростершись прямо на
твердом каменном полу, обсасывала его усердно,какмладенецсосет
материнскую грудь; ее немного раздвинутые бедра сжимали голову Лоретты, и,
рыча и мурлыкая от удовольствия, великая блудница неистово работала руками,
помогая мастурбировать, с одной стороны, Вольмар, с другой - Флавии. А над
Лореттой стоял на коленях Дюкроз и терся своим органом о ее ягодицы, однако
внутрь не проникал - это был вопрос чести, и право лишить девочку
девственности принадлежало только мне.
Всему этому разгулу предшествовал недолгий момент затишья, затаившегося
перед бурей покоя, как будто участники спектакля желали в спокойном
созерцании и в полной мере вкусить предощущение сладострастной похоти, как
будто боялись неосторожным словом спугнуть это чувство. От меня требовалось
сконцентрировать все внимание и мысленно разложить процесс наслаждения на
атомы, ибо после я должна подробно рассказать о своих впечатлениях. Я
погрузилась в неописуемый экстаз: почти невозможное на свете удовольствие,
которое производили во мне глубокие и размеренные толчки монашеского члена,
сладостная агония, в которую, как в водоворот,увлекалменяязык
настоятельницы, обкалывающий тысячью иголок мой хоботок, роскошно-похотливые
сцены, будоражившие мой мозг, - весь этот праздник сладострастия доводил все
мое существо до исступления, до бреда, и в этом бреду я хотела остаться
навсегда.
Первым обрел дар речи Телем, но его заикающийся, его непослушный язык
гораздо лучше передавал его чувства, нежели его мысли. Мы ничего не смогли
разобрать в этом бормотании, кроме невнятных богохульств, хотя, по-моему, он
прилагал все усилия, чтобы сказать, в какое состояние привели его жаркие и
судорожные объятия моего ануса.
Наконец, придя в себя, он поведал нам, что готов хоть сейчас еще раз
излить свои чувства в прекраснейшую из всех задниц.
- Не знаю, что было приятнее для Жюльетты: принимать мою плоть в свои
потроха или в вагину, но со своей стороны я могу поклясться, что содомия для
меня была в тысячу раз приятнее.
- Это дело вкуса, - заметила Дельбена, продолжаявсесильнее
массировать зад Лоретты и умудряясь целовать при этом ягодицы Флавии.
- Все зависит от философии человека, - согласилась Вольмар, которая
была на седьмом небе от неистовых ласк Дельбены и сама, языком, ласкала
Дюкроза. - Хотя я и женщина, но совершенно с тобой согласна, и будь я
мужчиной, я бы совокуплялась только в задний проход.
Не успев договорить свои непристойные речи, это ненасытное существо
задергалось от внезапно наступившего оргазма. За ней настал черед Телема: он
пришел в неистовство и, повернув к себе мою голову, сунул мне в рот
огромный, величиной с ладонь язык; следом за ним Дельбена яростно задвигала
языком и, как мне показалось, высосала из меня все, что там еще оставалось.
Я обмякла и погрузилась в истому. Я хотела стоном выразить свой восторг, но
дергающийся язык Телема помешал мне, и монах проглотил мои вздохи. А в это
время где-то внизу, у меня между ног, нектар, который я исторгла в изобилии,
залил лицо моей наставницы, заполнил ей рот, и она сама исторгла поток
семени в глотку Лоретты; Флавия присоединилась к нам в следующий момент,
изрыгая ругательства как матерый солдат.
- Теперь сделаем по-другому, - произнесла Дельбена, поднимаясь на ноги.
- Жюльетта ляжет на Дюкроза и будет принимать его спереди. Вольмар будет
обсасывать заднюю норку Жюльетты. Я хочу лизать нижние губки Вольмар, а
Телем займется моим влагалищем и влагалищем Лоретты. Ну, а Флавия может
делать все, что ей вздумается, с анусом Телема.
Новые извержения в честь Киприды {Одно из имен Венеры, богини любви.}
завершили второй эксперимент, затем меня вновь подвергли допросу.
- Ах, мадам, - отвечала я Дельбене, которая первой задала вопрос, - раз
уж я должна быть искренней и откровенной, скажу, что член, что ласкал меня
сзади, доставил мне наслаждение более сильное и, я бы сказала, более нежное,
чем тот, что был в моей куночке. Мне, возможно, недостает возраста и опыта,
,
,
,
1
.
,
2
:
.
3
,
.
4
-
,
-
,
.
-
5
.
6
-
,
-
,
7
,
-
8
,
,
9
-
,
10
,
,
11
.
,
-
,
12
.
13
,
14
.
-
15
.
16
-
,
-
,
-
17
,
.
,
,
18
,
.
19
,
,
.
,
20
,
,
21
,
,
22
.
23
,
24
,
,
25
,
,
.
26
,
,
,
27
,
28
.
,
,
29
,
,
30
,
,
31
,
32
.
33
34
,
;
35
,
36
,
,
37
,
,
38
,
,
39
,
.
40
,
41
,
-
,
42
43
,
44
.
,
45
.
46
,
,
,
,
47
,
.
48
-
.
49
,
,
,
,
50
,
51
52
,
.
53
,
,
,
54
,
55
,
.
56
?
,
57
-
,
,
58
,
.
,
59
.
60
-
,
,
61
62
,
,
63
,
.
64
,
,
65
,
,
,
66
.
,
,
67
,
;
68
,
,
69
,
70
;
,
71
72
,
,
73
.
,
,
74
,
,
,
,
75
,
76
.
,
77
,
78
,
79
,
,
80
.
!
!
,
81
,
,
,
82
,
,
83
,
,
,
84
,
.
85
,
,
,
86
,
,
87
;
,
,
,
88
,
89
,
,
90
,
-
,
,
91
,
92
,
,
93
,
,
94
,
95
.
96
,
,
97
98
,
99
,
,
100
,
,
101
.
,
,
102
,
,
103
?
,
104
,
?
,
105
,
,
106
,
,
107
,
,
,
108
,
,
,
109
,
,
?
,
,
110
,
,
,
111
,
,
;
112
113
,
,
114
,
115
.
,
,
116
,
117
,
118
.
,
119
,
,
:
,
120
,
,
121
,
,
122
,
.
123
,
124
,
,
,
,
,
125
,
126
.
,
,
!
,
127
,
,
,
128
!
129
,
130
,
131
,
,
132
,
133
.
.
134
!
135
-
136
,
137
,
,
138
:
,
139
,
,
140
,
?
,
141
,
,
,
142
.
"
"
,
-
,
143
.
144
:
"
"
.
:
"
"
,
145
,
.
146
,
?
,
,
,
147
,
.
?
.
?
148
.
?
,
149
,
-
.
150
,
?
!
151
.
:
,
152
,
.
153
.
154
,
-
155
?
,
156
?
-
!
-
157
,
,
158
,
,
,
159
,
160
.
,
:
,
161
,
,
-
162
.
,
163
,
164
,
,
165
,
,
,
166
,
167
.
"
"
168
,
.
169
,
,
,
,
.
170
,
,
,
,
171
172
:
,
-
173
.
,
174
,
-
,
,
,
175
,
,
176
,
.
?
177
,
,
178
179
,
180
;
,
,
181
,
182
,
,
,
183
.
184
,
(
-
)
-
185
,
,
.
,
,
186
,
;
187
,
:
188
,
189
.
,
190
,
,
191
.
-
192
,
193
,
-
,
,
194
,
195
,
.
,
,
196
,
,
197
,
,
198
,
,
,
199
-
.
200
,
,
201
,
,
,
,
202
.
-
,
203
,
.
,
204
.
205
,
206
,
207
,
208
.
,
209
,
"
"
210
,
,
211
"
"
.
212
:
,
213
.
214
,
,
215
"
"
,
-
"
216
"
.
,
,
217
,
,
218
.
219
,
,
220
,
,
221
,
,
222
.
,
223
,
,
224
.
,
225
,
,
226
,
,
227
.
228
;
229
,
,
,
,
230
.
,
,
231
,
:
"
"
232
,
-
,
233
,
"
"
,
234
.
235
,
,
236
,
,
,
,
237
,
,
238
,
,
239
,
,
,
,
240
,
,
,
241
.
,
242
,
,
243
;
,
244
,
,
245
,
.
,
246
,
247
,
,
248
,
249
,
250
.
251
,
,
,
,
252
.
253
,
254
,
,
,
,
,
255
,
,
256
,
257
.
258
-
,
259
,
,
260
.
261
,
-
,
-
262
,
263
,
,
264
,
265
,
266
,
,
.
267
.
268
269
,
,
,
270
,
:
271
,
,
,
272
.
,
273
,
274
,
.
275
,
276
,
,
,
277
278
,
.
279
280
,
281
.
,
282
,
283
,
,
284
,
.
,
285
,
,
286
287
,
.
,
288
,
289
,
290
,
291
.
!
292
,
,
293
!
294
,
295
,
296
.
297
,
298
.
,
299
;
-
.
300
?
(
.
)
301
,
,
,
302
,
,
303
-
,
304
-
,
305
,
.
,
306
,
-
307
.
,
308
?
?
,
309
,
310
,
,
.
311
,
-
,
,
312
,
,
,
313
,
;
314
,
?
:
315
,
,
,
316
,
,
317
,
,
318
?
319
,
,
,
320
?
-
321
-
,
-
322
;
?
,
323
?
?
324
,
325
,
-
,
326
,
,
327
,
.
328
-
,
329
,
,
,
,
330
,
;
,
331
,
.
332
,
,
333
.
334
,
,
335
,
;
-
336
,
,
337
.
,
!
-
338
.
-
,
339
,
,
,
,
340
,
!
341
,
342
,
343
,
,
344
,
-
345
,
346
,
,
,
,
,
347
,
,
,
-
348
!
-
,
349
350
.
351
.
,
,
352
,
,
353
,
?
354
,
,
,
355
,
.
356
,
357
,
.
358
,
?
359
,
,
360
,
.
.
.
,
361
?
362
,
,
363
,
364
,
.
365
,
,
,
-
366
,
,
,
367
,
368
,
-
369
,
.
370
,
371
,
372
.
,
,
373
,
,
,
374
.
,
,
375
.
376
,
,
-
377
,
,
,
378
.
,
379
,
,
,
,
,
380
,
,
381
,
,
382
,
.
383
,
,
-
384
,
385
,
,
,
,
386
,
.
,
387
,
,
388
,
,
389
.
390
,
,
,
391
,
392
,
,
393
,
394
.
:
395
,
,
396
-
,
,
397
;
,
398
-
,
399
.
,
400
.
401
,
,
402
?
,
-
403
;
,
,
,
,
404
,
,
,
,
405
.
406
,
,
,
407
,
;
,
408
,
,
.
409
,
.
410
,
,
,
411
.
,
,
412
,
,
413
,
-
,
,
414
,
415
;
,
416
,
,
,
417
,
,
,
418
"
"
,
"
"
,
"
"
,
"
"
,
"
"
419
"
"
-
,
420
.
421
:
,
422
,
,
,
423
,
,
.
424
,
425
,
426
,
427
.
,
428
,
,
429
,
430
,
,
,
431
?
,
432
-
433
,
,
434
,
,
,
435
,
,
,
,
436
,
.
437
,
438
,
-
439
.
440
,
,
,
,
441
,
.
442
:
,
443
,
,
444
;
,
445
,
,
;
446
,
,
447
.
,
448
,
449
:
,
450
.
451
-
,
;
452
,
.
,
453
.
454
,
,
455
:
,
456
;
457
.
,
,
458
,
.
,
459
,
,
460
,
.
461
,
462
,
,
,
,
463
,
464
,
,
465
,
466
,
,
.
467
-
,
-
,
,
-
,
468
?
469
-
,
-
,
-
470
;
,
471
,
,
472
,
;
,
473
,
474
?
-
,
475
;
476
,
,
-
477
,
478
,
,
479
,
480
,
,
.
481
-
!
-
,
482
.
,
,
483
-
-
,
,
484
,
.
485
,
-
486
,
-
487
,
,
488
,
,
489
;
,
-
,
490
,
?
,
491
,
:
"
492
!
"
,
493
"
"
.
,
.
"
494
"
-
,
.
:
"
495
"
,
,
496
.
,
,
497
,
,
,
498
,
,
,
,
,
,
499
,
,
.
500
,
501
,
,
,
502
,
.
503
:
,
504
,
505
.
,
,
,
506
,
,
507
,
,
,
508
,
,
.
509
,
,
,
510
,
-
,
511
,
,
,
,
512
,
,
-
513
.
514
515
,
,
516
,
,
,
517
518
,
519
,
,
520
.
,
,
,
521
,
,
522
,
.
523
,
;
524
,
,
525
,
,
,
526
:
,
.
527
528
.
529
,
,
530
:
"
531
"
.
:
"
532
?
,
533
,
-
,
534
?
"
:
"
,
535
"
.
536
-
,
537
-
.
538
,
!
-
539
.
-
,
,
540
:
,
-
.
541
-
.
542
.
,
543
,
,
544
.
,
545
,
,
;
,
546
,
,
547
-
,
,
548
,
,
549
-
.
,
,
550
-
,
551
,
,
.
552
,
553
,
,
,
554
,
,
,
555
,
,
,
,
556
,
,
,
557
,
558
?
,
559
,
,
560
,
,
,
,
561
,
,
.
,
562
!
563
,
,
564
,
,
,
565
.
566
-
,
-
,
-
-
,
567
,
,
568
.
569
-
,
-
,
-
,
570
,
,
,
571
,
?
572
,
,
,
573
,
,
,
574
,
,
575
?
-
-
,
,
576
,
,
,
577
?
,
578
,
579
,
-
580
-
,
581
.
582
!
583
,
584
,
-
585
;
,
,
-
586
,
,
,
.
587
,
588
;
,
589
,
;
590
,
,
,
,
591
,
,
,
,
592
.
593
,
,
594
,
,
595
596
?
,
"
,
597
,
598
;
599
,
.
,
600
,
,
601
,
,
602
,
,
603
-
,
,
604
,
?
605
606
,
,
607
,
,
608
.
,
609
,
610
.
611
?
612
:
-
613
.
614
,
.
615
,
,
,
616
,
,
617
-
,
.
618
619
;
,
-
,
620
,
621
.
,
622
.
,
,
623
,
,
,
,
,
624
,
625
,
,
.
,
626
,
,
627
,
,
,
628
,
,
,
629
,
630
,
,
,
631
,
-
,
632
.
633
,
634
:
635
?
,
636
,
,
,
637
,
,
638
?
639
:
,
,
,
640
,
,
641
.
,
,
,
642
,
,
,
.
643
(
.
)
.
644
-
,
-
,
-
645
?
,
646
?
,
,
647
-
,
648
?
649
-
,
-
,
-
,
650
651
;
,
652
-
?
,
653
,
,
,
654
-
,
655
.
656
,
657
-
,
,
,
658
.
,
,
659
.
660
,
,
661
-
,
,
662
!
!
663
,
?
,
664
,
665
,
666
!
667
668
,
,
669
.
670
-
?
-
,
-
,
,
671
.
672
-
,
,
?
-
673
.
-
674
,
,
,
675
.
,
676
,
,
,
677
.
?
.
678
,
?
.
,
679
,
680
?
,
681
?
.
?
682
.
,
683
,
684
,
?
,
,
685
?
,
686
.
,
,
687
?
,
,
!
,
688
:
,
689
.
690
,
,
,
,
,
691
,
,
692
,
,
693
.
,
694
,
,
,
695
;
696
,
,
697
.
,
:
698
,
699
.
700
:
,
701
,
,
702
.
.
,
703
,
,
,
.
:
,
704
,
,
,
,
705
:
,
706
,
,
,
,
707
,
:
,
,
.
708
,
,
709
,
710
,
,
,
711
-
,
,
712
,
.
713
,
714
,
?
715
,
,
,
716
,
717
.
718
,
719
;
,
720
-
,
721
,
"
"
,
722
"
"
.
"
"
.
723
,
724
,
,
,
,
725
,
.
726
?
,
727
,
-
.
728
.
729
-
,
,
730
731
,
-
732
-
,
733
;
734
,
.
735
,
,
,
,
736
,
737
,
,
.
738
,
!
739
,
,
740
,
,
,
741
!
,
742
-
743
,
744
,
,
,
.
745
,
,
746
,
,
747
,
748
.
,
,
,
749
!
,
.
750
!
,
,
?
751
,
752
,
.
753
,
,
754
.
,
755
,
,
756
,
757
.
-
758
,
759
,
,
760
.
761
-
:
,
762
.
,
,
763
,
,
764
765
.
766
,
,
767
,
,
.
768
-
,
769
?
770
,
,
771
,
.
772
,
,
,
773
,
,
.
-
774
-
,
.
775
,
776
777
,
.
778
-
,
,
!
,
779
.
780
?
,
-
,
781
.
-
782
,
.
783
:
,
-
784
;
,
,
,
785
,
.
786
:
787
,
.
788
,
789
,
,
790
.
,
791
,
.
792
,
,
793
,
,
,
,
-
794
,
,
-
795
,
,
,
796
,
,
,
797
,
798
.
,
799
.
800
-
,
-
,
,
,
-
801
,
.
802
,
803
,
,
804
,
,
805
;
,
806
.
807
,
,
808
,
.
809
:
810
,
,
,
811
,
812
813
,
.
814
-
,
,
-
,
,
-
815
.
,
,
;
,
816
,
,
.
817
818
:
.
819
,
,
!
820
,
821
-
,
822
,
.
823
-
,
-
,
-
,
824
.
-
,
,
825
.
826
-
,
-
.
-
827
:
,
828
,
.
,
829
,
,
830
.
831
-
,
832
,
-
.
833
-
,
-
.
-
834
,
835
.
836
,
837
,
838
.
839
-
,
-
.
-
.
840
,
841
.
;
842
.
,
,
:
843
.
844
,
,
845
.
.
846
.
847
-
!
-
.
:
"
,
848
.
.
.
.
.
.
,
!
849
,
?
"
850
,
;
851
-
,
852
.
,
853
!
,
.
854
,
,
,
-
855
,
-
856
.
(
.
)
857
.
858
-
,
-
,
-
,
859
?
,
.
?
-
860
:
-
,
,
861
.
.
.
862
-
,
-
,
,
863
,
-
-
,
;
864
,
865
.
:
,
866
,
?
867
,
868
?
,
869
,
870
?
!
.
.
871
,
.
872
.
,
873
.
,
,
874
,
,
875
,
.
876
;
,
877
.
,
878
.
,
879
,
.
880
;
,
881
,
,
882
,
883
.
,
!
,
,
884
?
.
.
,
,
885
;
,
886
,
,
887
,
.
888
,
,
889
,
.
890
-
,
-
,
891
.
-
,
,
-
892
,
-
,
893
894
.
,
895
.
896
,
,
897
.
898
,
,
,
899
.
900
-
,
!
-
.
-
901
?
902
-
,
-
.
-
903
,
,
904
.
?
?
,
905
,
,
.
906
-
,
-
,
.
-
,
907
,
.
908
.
909
-
,
-
,
910
.
911
,
,
912
,
,
913
914
;
915
,
,
,
,
916
.
917
.
918
.
919
-
,
-
,
920
,
-
,
921
,
922
,
.
923
-
,
,
-
,
-
924
,
,
.
925
,
,
926
,
927
-
,
-
.
-
928
,
929
,
930
-
,
-
.
-
,
931
932
-
,
?
-
.
-
933
,
,
934
,
.
,
935
,
936
.
937
,
,
938
;
,
,
,
939
,
,
940
.
941
,
,
942
,
,
943
;
,
,
944
,
,
945
,
,
,
-
.
946
,
947
-
,
948
.
949
,
950
,
951
,
952
.
953
954
,
.
955
:
,
956
,
957
,
,
,
958
,
,
-
959
,
,
-
960
,
,
961
.
962
,
,
963
,
.
964
,
,
,
-
,
965
,
,
966
.
967
,
,
,
968
.
969
-
,
:
970
,
,
971
.
972
-
,
-
,
973
.
974
-
,
-
,
975
,
,
976
.
-
,
,
977
,
.
978
,
979
.
:
980
,
,
981
,
;
982
,
,
,
.
983
.
,
984
,
.
985
-
,
,
,
,
986
,
,
987
;
,
988
.
989
-
-
,
-
,
.
990
-
.
991
.
,
992
.
,
993
,
,
.
994
,
.
995
,
.
996
-
,
,
-
,
,
-
997
,
,
,
998
,
,
,
,
999
,
.
,
,
,
1000