делать мужчине, если ему за шестьдесят и если он не может покорить женское
сердце? И в шестьдесят лет, если он здоров и крепок, мужчина может
наслаждаться в течение еще пятнадцати лет, но в этом возрасте внешняя
привлекательность утрачена, так неужели он должен навеки распроститься с
мыслью о счастье? Нет, мы не допускаем такой чудовищной перспективы: с
возрастом увядают весенние розы, но не угасают желания и не исчезают
возможности удовлетворить их, и удовольствия, вкушаемые в зрелом возрасте,
бывают еще глубжеиутонченнее,болеесвободныеотокаменевших
метафизических догм, которые служат могилой для сладострастия; повторяю, эти
удовольствия гнездятся в самых сокровенных глубинах разврата, мерзкой похоти
и либертинажа, и они в тысячу раз приятнее, нежели те, что мужчина получал
много лет назад, обхаживая прекрасную возлюбленную. В молодости он старался
для нее, теперь же он думает только о себе. Посмотритенанего,
понаблюдайте, как он цепляется за все, что может доставить ему мимолетное
наслаждение, сколько богатства и разнообразия в его бесстыдных развлечениях,
с какой жадностью срывает он каждый цветок удовольствия; полюбуйтесь, как он
освобождается от всего несущественного и как властно требует внимания к
себе. Малейший признак удовольствия, испытываемого предметом его страсти,
настораживает его, приводит в ярость, он хочет только слепого повиновения и
ничего больше. Златовласая Геба отворачивает от него свой взор, не скрывая
отвращения, но какое до этого дело семидесятилетнему Филарету, ибо не для
нее он старается; даже гримасы страха и ужаса, которые он вызывает у
женщины, увеличивают его наслаждение. Вот он открывает свой жадный рот и
всасывает в себя сладчайший, непорочный, можно сказать, девственный язычок,
и юная красотка трепещет от страха и отвращения, а потом он грубо насилует
ее и получает очередное удовольствие. Разве испытывал он что-либо подобное в
двадцать лет? В ту пору женщины увивались вокруг него, осыпали его поцелуями
и жаркими ласками, а у него постоянно не хватало времени возжелать их, и все
происходило настолько быстро, что он даже не успевал моргнуть глазом. В
самом деле, можно ли назвать желанием то, что удовлетворяется, даже не успев
народиться? И откуда было взяться этому желанию, если на его пути не было
препятствий? А когда удовольствие становится еще острее от встреченного
сопротивления, когда оно питается страхом и отвращением женщины, он получает
наслаждение уже от того, что сам является причиной этого отвращения, и все
его прихоти, ужасающие женщину, становятся в тысячу раз сладострастнее и
приятнее, нежели любовь. Любовь! Абсурднейшее из всех безумств, самое
смешное и, без сомнения, самое опасное, которое, надеюсь, я представил вам
во всей полноте.
Вы, конечно, понимаете, что эта диссертация была без восторга встречена
присутствующимиженщинами,ноБельмор,которыйзаботилсяобих
благосклонности не больше, чем об их ощущениях, утешился горячим одобрением
мужчин. Передав на время президентские полномочия своему предшественнику, он
загорелся желанием совершить обход сералей и утвердить там свою власть. Мы
трое - Нуарсей, Клервиль и я -дождались, пока он спустится с помоста и все
вместе поспешили к боковому выходу. На полпути Бельмора остановил пожилой
мужчина, попросил позволения поздравить его с замечательной речью и заодно
воспользоваться его задом. Не желая терять авторитет, Бельмор принял
соответствующую позу, старик совершил с ним содомию и не отпустил его, пока
не кончил в председательскую задницу.
- Какой приятный сюрприз, - удовлетворенно заметил граф.
- Этим вы обязаны своему красноречию, ваша светлость, - сказал Нуарсей.
- Я убежденный материалист, - возразил Бельмор, - и предпочел бы быть
обязанным моему заду, а не моим мыслям.
И мы вошли в обитель развлечений, смеясь шутке его светлости.
Президент дал указания, чтобы во время инспекции в сераль никого не
допускали, кроме нас, составлявших его свиту, и приступил к обходу. Легко
себе представить, что человек с подобными претензиями всегда мог обнаружить
большое число виновных, и его сопровождали, не считая нас, четверо палачей,
два живодера, шестеро кнутобоев и четыре тюремщика. Вначале мы зашли в
женский сераль, где он приказал выпороть тридцать девочек в возрасте от пяти
до десяти лет, двадцать восемь - от десяти до пятнадцати, сорок семь - от
пятнадцати до восемнадцати, шестьдесят пять - от восемнадцати до двадцати
одного; с троих несчастных шестидесятилетнего возраста заживо содрали кожу,
еще трое услышали смертный приговор. Из обитательниц от десяти до пятнадцати
лет выбрали шестерых для освежевания, еще четверым предстояло умереть легкой
смертью. Из следующей группы (пятнадцать-восемнадцать лет) взялиеще
шестерых для освежевания и восьмерых приговорили к смерти, а из последней
группы смерть заслужили только четверо, и с пятерых должны были содрать
кожу. Отобранных для наказания обитательниц увели в специальные камеры, где,
прежде чем исполнить приговор, их отдали в руки распутников, которые могли
удовлетворить любые свои прихоти. Четверых обитательниц препроводили в
казематы, что же до порки, она происходила в нашем присутствии. Обнаженную
жертву подводили к президенту, он придирчиво осматривал каждую, некоторое
время забавлялся с ней, после чего девочку забирал кнутобой, укладывал себе
на колени так, чтобы она не могла пошевелиться, и второй кнутобой,
вооруженный хлыстом, девятихвостой плетью или другим орудием, по выбору
президента, наносил соответствующее количество ударов. Бельмор был настолько
любезен, что предоставлял нам право назначать это количество в каждом
случае, и, на мой взгляд, мы не уступали ему в суровости: шестеро девочек
получили такую взбучку, что их вынесли полумертвыми. Пока продолжалась эта
исполненная сладострастия экзекуция, мы вчетвером, сплетаясь водном
объятии, беспрестанно ласкали друг друга и буквально изошли спермой.
Вслед за тем мы перешли в мужской сераль. Здесь Клервиль категорически
воспротивилась против малейшей снисходительности и далаволюсвоему
жестокому воображению. Однако Бельмор, чьей слабостью, как вы уже знаете,
было истребление маленьких мальчиков, и не думал усмирять свою жестокость.
Сорок два ребенка от семи до двенадцати лет были выпороты самым нещадным
образом, из той же группы шестерых приговорили к смерти и десятерых к снятию
кожи. Шестьдесят два подростка от двенадцати до восемнадцати лет были
наказаны не менее сурово: трое из них заслужили смерть, восемь были отданы в
руки живодеров, остальных выпороли. В старшей возрастнойгруппеот
восемнадцати до двадцати пяти лет облюбовали пятьдесят шесть самых красивых
задниц для порки, двоих казнили, с троих содрали кожу; еще троих молодых
самцов бросили в каземат. Кроме того, выпороли двух матрон за недостаточную
строгость в исполнении своих обязанностей, ими занялся сам граф и трудился
до тех пор, пока не содрал с их ягодиц верхний слой кожи.
В продолжение всех этих операций я не переставала ласкать и возбуждать
президента, и его член постоянно был в состоянии крайней эрекции, но чтобы
отдать должное силе его характера, я добавлю, что он за это время не пролил
ни капли спермы и не проявил ни грамма жалости.
- Может быть, достаточно? - обратился к нему Нуарсей. - Не пора ли
вернуться к удовольствиям? Неужели вы еще не утолили свою страсть, уважаемый
Бельмор?
- Я намерен дойти до предела, - ответил граф. - Хотя я очень утомлен,
но останавливаться не собираюсь.
- Чудесно, мы тоже будем наслаждаться этим зрелищем.
Президент еще раз осмотрел всех мальчиков и выбрал из них десятерых не
старше семи лет. Затем он потребовал такое же количество девушек, но я
попросила позволения участвовать в оргии, и он приказал привести только
девятерых. Все они были в возрасте от восемнадцати до двадцати одного года,
и я заметила, что их выбрали из тех, кого Бельмор в пылу злобы только что
приговорил к смерти или к сдиранию кожи. Привели также десятерых мужчин,
подобранных только по выдающимся размерам члена,которымпредстояло
содомировать графа во время спектакля. И вот кровавая вакханалия началась.
На плечи одной из девушек - кстати, граф посоветовал мне не быть
первой, чтобы я могла, по крайней мере, полюбоваться процедурой со стороны,
прежде чем принять в ней участие, - посадили ребенка и привязали таким
образом, что оба тела теперь составляли одно целое; потом девушка с живым
грузом на спине легла на софу, выставив ягодицы вверх. Бельмор осмотрел,
пощекотал, несколько раз укусил и ущипнул маленький зад ребенка и похлопал
по тому же месту девушку; другую девочку - одну из трех, отобранных для этой
цели, - посадили между раздвинутых ног той, что держала на себе мальчика, а
Бельмор, опустившись коленями на мягкую подушку, начал облизывать ее
влагалище; в это время его содомировал один из мужчин, а Клервиль с
удовольствием порола содомита хлыстом. Некоторое время спустя граф поднял
голову, и теперь два палача принялись за привязанного ребенка: они со
знанием дела кололи его кинжалом, и горячая алая кровь струилась в ложбинку
между ягодицами, куда, не отрываясь, жадно смотрел граф.
- А ну-ка, напрягись и испражняйся, - приказал он девушке и потянулся к
ее ягодицам. - Скорее испражняйся мне в рот!
Девица повиновалась, развратник прильнул губами к ее заднему проходу и
начал поглощать кровь, льющуюся из тела жертвы, и дерьмо, вылезающее из
задницы девушки. Ни один участник не прекратил своего занятия до тех пор,
пока не вытекла вся кровь. Когда ребенок испустил дух, девушка поднялась и,
со своей ношей на спине, встала в изголовье софы к графу задом, чтобы он мог
видеть дело своих рук. Только я была освобождена от этой части церемонии: я
легла на софу третьей, и когда поднялась, мертвого ребенка отвязали. Всех
десятерых замучили тем же способом, а в это время десять содомитов
содомировали президента, десять девушек испражнялись, и еще трое сосали по
очереди графский член. Бельмор кончал им в рот, кончал, не прерывая своих
занятий, и весь спектакль прошел без единой паузы и заминки. Клервиль
выбилась из сил, обрабатывая хлыстом задницы десятерых содомитов графа. Что
касается Нуарсея, он оставался довольно спокоен и довольствовался тем, что
созерцалнеобычноезрелищеитерзалягодицыдвухисключительно
очаровательных шестнадцатилетних проституток, которые по очереди обсасывали
его.
- У вас удивительно интересная страсть, - заметил Нуарсей Бельмору,
когда тот испытывал последний оргазм, - но с разрешения вашей светлости я
могу показать, как можно внести в нее разнообразие. Для этогомне
потребуется десяток девочек пяти-шести, самое большее семи лет, и столько же
юношей лет восемнадцати. Мне кажется, члены этих содомитов еще не опали, и я
могу взять их на себя.
И Нуарсей приступил к приготовлениям. Одного из юношей он положил на
спину и к его груди привязал девочку, но привязал так, что ее несозревшее
влагалище упиралось юноше в лицо, да так сильно, что ему было трудно дышать.
- Обратите внимание, - сказал Нуарсей, - что в моем случае, тот, кто
несет на себе жертву также получает свою долю страданий, между тем как в
предыдущем случае девушка совсем не испытывала боли, и, на мой взгляд, это
очень существенное дополнение; согласитесь, что таким образом мы получим в
два раза больше жертв и заодно усилим их муки.
Нуарсей опустился перед юношей на колени и взял в рот его член; палачи
вооружились кинжалами и подступили к девочке; сосательницы занялись членом
Нуарсея, а содомит закупорил ему зад; скоро полилась кровь, окрасившая
юношеский орган, который сосал распутник, а еще через некоторое время он
проглотил жуткую смесь крови и спермы. Наконец, было покончено с десятой
девочкой; таким образом, двадцать детей отдали жизни, чтобы удовлетворить
этот чудовищный каприз.
- Мне еще больше понравился вариант Нуарсея, - призналась я, - и будь
не столь поздний час, я бы сама разыграла подобный спектакль.
Бельмор нисколько не обиделся и даже сердечно поздравил своего друга с
удачной выдумкой.
- Тем не менее, - добавил он, - я придерживаюсь прежнего мнения, потому
что мне, к сожалению, больше по душе приносить в жертву маленьких мальчиков,
хотя готов признать, что это, может быть, дурной вкус.
- Совершенно с вами согласна, - поддержала его Клервиль, - на всем
белом свете нет ничего приятнее, чем мучить мужчин любого возраста.
Подумайте сами, в чем смысл торжества сильного над слабым? И в чем вы видите
здесь развлечение? Зато сколь сладостны победы, которые слабому полу удается
одержать над сильным.
Потом, обращаясь к обоим либертенам с необыкновенной страстностью,
которая делала ее еще прекраснее, Клервиль добавила:
- О, жестокие мужчины! Можете сколько вашей душе угодно истреблять
женщин - мне наплевать, лишь бы я могла за каждую из них замучить десяток
ваших собратьев.
На том мы и расстались. Нуарсей и Бельмор вернулись в женский сераль, и
только позже мы узнали, что они растерзали еще дюжину жертв самого разного
возраста и самыми разными способами. Мы же, вместе с Клервиль, остались в
серале, населенном мужским полом, и не вышли оттуда, пока не совокупились по
нескольку десятков раз каждая и не совершили немало жестокостей, о которых
нет смысла рассказывать, так как вы достаточно хорошо знаете такие вещи.
Через несколько дней после развлечений, которыми мы наслаждались в
клубе вместе с Бельмором и его другом, любезный президент Братства сказал
мне, что Клервиль была права, когда уверяла его, что он небудет
разочарован, познакомившись со мной; и граф, сказочно богатый человек,
предложил мне пятьдесят тысяч франков в месяц всего лишь за два вечера в
неделю, которые я должна буду посвящать только ему. Коль скоро со стороны
Сен-Фона я не предвидела никаких препятствий, я не нашла причин отказать
Бельмору и сказала, что буду рада служить столь приятному господину,
добавив, как бы между прочим, что предлагаемой им суммы недостаточно даже
для того, чтобы покрыть расходы на ужины. Граф молча выслушал мои слова,
удвоил ставку и, кроме того, согласился оплачивать все дополнительные и
непредвиденные расходы, которые, кстати, обещали быть немалыми: в каждый
свой визит распутник желал иметь трех великолепных свежих женщин, чьи тела
он намеревался терзать сам или же наблюдать за пытками, и такое же число
маленьких мальчиков; после их убийства он собирался еще два или три часа
потешиться со мной наедине и только после этого покинуть мой дом. Таковы
были его условия, и сделка состоялась.
Не считая Нуарсея и Сен-Фона, я знала немногихмужчин,столь
развращенных как граф Бельмор. Все в нем было развращено до крайности: и
темперамент, и вкусы, и принципы. Его необыкновенно злодейское воображение
не давало ему покоя и заставляло его придумывать вещи, превосходящие по
чудовищности все, что я до сих пор видела, о чем слышала и втайне мечтала.
- Богатое воображение, которым ты восхищаешься во мне, Жюльетта, -
сказал он мне однажды, - это как раз то, что покорило меня в тебе: я редко
встречал в женщине столько сладострастия, столько фантазии и энергии, и ты,
наверное, заметила, что самые сладкие удовольствия я получаю с тобой в те
минуты, когда каждый из нас дает полную свободу своей фантазии, когда мы оба
стремимся к таким мерзким утехам, которые, к сожалению,осуществить
невозможно. Ах, Жюльетта, как восхитительны удовольствия, рождающиеся в
воображении, и как счастлив тот, кто неотступно следует за его прихотливыми
образами! Да, милый ангел, как жаль, что людям не дано знать, что бурлит,
что рождается у нас в голове в минуты высшего, неземного вдохновения, когда
наши страстные, пылающие души погружаются в пучину самой гнусной похоти!
Какие восторги мы испытываем, когда, возбуждая друг друга, творим призраков,
которые начинают плодиться сами до бесконечности, как неистово мы ласкаем,
как лелеем и холим их, окружаем множеством отвратительных подробностей! Вся
земля в нашей власти в такие чудные мгновенья, ни одна живая тварь не смеет
противиться нам, и каждая из них по-своему доставляет нам удовольствие,
каждая утоляет одну из бесчисленных прихотей нашего кипящего воображения. Мы
опустошаем планету и вновь заселяем ее новыми тварями, и опять приносим их в
жертву; мы способны на любое злодейство, и мы совершаем их, не пропуская ни
одного; мы порождаем бесчисленные ужасы и умножаем их во сто крат, все самые
чудовищные злодеяния в мире, внушенные самыми мрачными духами ада и тьмы,
меркнут перед теми, что зреют в нашей голове... "Счастливы люди, - сказал
Ламеттри, - которые благодаря своему безудержному воображению постоянно
живут предчувствием удовольствий!" Знаешь, Жюльетта, порой мне кажется, что
самая безумная реальность недостойна образов, в которые мы ее облекаем, и я
думаю, что мы получаем много больше наслаждения от того, что мы не имеем,
нежели от того, что держим в руках: вот твой божественный зад, Жюльетта, я
могу трогать его, любоваться его красотой, но воображение мое - творец,
более вдохновенный, чем Природа, и мастер, более искусный, чем она, - рисует
мне другие зады, которые еще прекраснее твоего, и мое удовольствие,
испытываемое от этой иллюзии, стократно превосходит то,чтоготова
предоставить мне живая реальность. Красота, которую ты мне предлагаешь, -
всего лишь красота, а воображение предлагает мне настоящее великолепие; с
тобой я могу делать только то, что доступно любому другому смертному, а с
предметом, рожденным в моем мозгу, я сделаю то, что не приснится и богам.
Неудивительно, что с таким воображением граф оказывался во власти
необыкновенно сумасбродных порывов; я знала очень мало людей, которые
творили бы свои сумасбродства с подобным совершенством и изяществом. Однако
мне еще многое надо рассказать вам, поэтому я не буду останавливаться на
всех ужасах, которые мы совершили вместе с моим новым покровителем, не буду
описывать, как безгранично мерзки и жестоки были наши дела, и любая ваша
фантазия на этот счет будет недалека от истины.
Между тем истекли четыре месяца с того дня, как я оказала своему отцу
честь разделить с ним ложе; в тот критический момент я, скорее в шутку,
обронила, что боюсь, как бы он не сделал мне ребенка. Страхи мои оказались
не напрасны - опасения мои стали свершившимся фактом, и надо было принимать
срочные меры. Я посоветовалась с известной акушеркой, которая, не будучи
обременена никакими предрассудками в таких вопросах, без лишних слов,
проворно ввела длинную, остро заточенную иглу в мою матку, наощупь нашла
зародыш и проткнула его без боли и без особых хлопот; это средство, более
надежное и безопасное, чем можжевельник, плохо действующий на пищеварение, я
рекомендую всем женщинам, достаточно мудрым, чтобы больше заботиться о своей
фигуре и своем здоровье, нежели о каких-то молекулах организованной спермы,
которая со временем созреет и сделает невыносимым существование той, что
взлелеяла ее в своем чреве. Так я с корнем вырвала жалкийросток
добродетели, брошенный родным отцом в неблагодатную почву.
- Я только что узнала адрес одной необыкновенной женщины, - призналась
мне однажды Клервиль. - Мы должны навестить ее; она - гадалка и, кроме того,
готовит всевозможные яды на продажу.
- Она дает рецепты своих зелий? - заинтересовалась я.
- За пятьдесят луидоров.
- Как вы думаете, они надежны?
- Если хочешь, она испытает их в твоем присутствии.
- Тогда непременно надо побывать у нее. Мне давно не дает покоя мысль
отравить кого-нибудь.
- Я прекрасно понимаю тебя, моя прелесть, ведь так приятно сознавать,
что в твоих руках трепещет чья-то жизнь.
- Тем более, приятно положить конец этой жизни посредством яда, - с
воодушевлением подхватила я. - Я уже предвкушаю это наслаждение; дотроньтесь
до моей вагины, Клервиль, и вы увидите, что со мной происходит.
Клервиль, не заставив просить себя дважды, сунула руку мне под юбку.
- Ого, так оно и есть! Иногда, милая моя, я завидую твоему воображению.
Но послушай, Жюльетта, - неожиданно нахмурилась она, - ты, кажется,
говорила, что- Сен-Фон дал тебе целую шкатулку ядов?
Я кивнула.
- Ну и где же она?
- Там уже ничего не осталось, и я не смею попросить еще.
- Ты хочешь сказать, что использовала их?
- Все до капли.
- По заданию министра?
- Да, треть была использована по его усмотрению, остальные пошли на мои
прихоти.
- Наверное, для мщения?
- Некоторые для мщения. Другие для удовольствия.
- О, прелесть ты моя!
- Да, Клервиль, я даже боюсь сознаться во всех ужасах, которые
совершила посредством яда... Боюсь, что вам не понять ту радость, которую я
испытывала при этом. Я брала с собой коробочку с отравленным миндалем,
переодевалась и бродила по общественным садам, по бульварам, заходила в
публичные дома; я раздавала свои смертельные сладости всем встречным.
Разумеется, и детям также - им в первую очередь. Потом я возвращалась туда,
чтобы убедиться в результатах. Когда я видела гроб у дверей человека, с
которым накануне сыграла свою злую шутку, щеки мои вспыхивали от радости,
кровь сильнее бежала по жилам, голова кружилась... Чтобы не упасть, мне
приходилось прислоняться к стене или фонарному столбу, а Природа, которая,
несомненно, для каких-то своих целей сделала меня непохожей на остальных,
вознаграждала мой поступок невыразимым словами пароксизмом блаженства... Так
она благодарила свое любимое дитя за то, что я совершила поступок, который
идиоты считают ее оскорблением.
- Это вполне естественно, дорогая, - заметила Клервиль. - Ведь
принципы, которыми питали твою душу и Сен-Фон, и Нуарсей, да и я сама,
абсолютным образом выражают намеренияПрироды;поэтомунетничего
удивительного в том, что ты дошла до таких высот порока, что получаешь от
этого не меньшее удовольствие, чем если бы собственноручно пытала жертву,
только в твоем случае это удовольствие намного изысканнее. Когда мы
обнаруживаем, что зрелище чужих страданий вызывает необыкновенный подъем и
волнение в нашей нервной системе, что это волнение неизбежно вызывает
похоть, тогда все возможные способы причинять боль становятся для нас
средством испытать наслаждение, и, начав с довольно невинных проказ, мы
вскоре доходим до чудовищных злодейств. Нами движут одинаковые причины,
только приходим мы к этому разными путями:Природа,или,скорее,
пресыщенность, требует, чтобы происходилпостепенный,нонеуклонный
прогресс: ты начинаешь с булавки, которую вонзаешь в чужое тело, и в конце
концов берешь в руки кинжал. А в яде, помимо того, есть коварство, которое
таит в себе еще большую привлекательность. Ну что ж, надо признать, что ты
превзошла своих учителей, Жюльетта; быть может, мое воображение богаче, чем
твое, но боюсь, что я совершила меньше, чем могла бы...
- Чем же богаче ваше воображение? - прервала я свою подругу.
- Я бы хотела, - серьезно отвечала Клервиль, ничуть не рассердившись, -
придумать такое преступление, последствия которого, даже после того, как я
совершу его, длились бы вечно, чтобы покуда я жива, в любой час дня и ночи,
я служила бы непрекращающейся причиной чьего-то страдания, чтобы это
страдание могло шириться и расти, охватить весь мир, превратиться в
гигантскую катастрофу, чтобы даже после своейсмертияпродолжала
существовать в нескончаемом и всеобъемлющем зле и пороке...
- Для осуществления ваших желаний, милая вы моя, лучше всего подойдет
то, что можно назвать моральным убийством или просто растлением, через
посредство советов, книг или личных примеров. Мы с Бельмором недавно
обсуждали этот вопрос, и он набросал кое-какие расчеты, которые показывают,
как быстро распространяется эта эпидемия и какое сладострастное ощущение она
может вызвать, так как - и мы с вами прекрасно это знаем, - степень
злодейства прямо зависит от его последствий.
И мадам де Лорсанж показала слушателям лист бумаги, который оставил ей
Бельмор несколько лет назад. Там было написано следующее: "Посвятив себя
пороку, один распутник без труда, в течение одного года, может развратить
три сотни детей; в продолжение тридцати лет он развратит девять тысяч. Если
каждый развращенный им ребенок, когда вырастет, хотя бы на одну четверть
усвоит уроки учителя - а на меньшее рассчитывать не приходится - и будет
развращать такое же количество юных душ, что вполне возможно, к тому
времени, когда истекут указанные тридцать лет, пороком будет охвачено два
поколения, и на земле будет минимум девять миллионов человек, развращенных
лично им и, еще в большей мере, идеями и примерами, которыми он засеял свою
пашню".
- Это блестящая идея, - согласилась Клервиль, - и ее можно попробовать
осуществить, но, к сожалению, этот процесс не может все время идти так
гладко...
- Надо не только развращать по три сотни человек ежегодно - надо, по
мере сил, помогать в этом и другим растлителям.
- Если даже ты найдешь десятерых сообщников, которые одновременно с
тобой приступят к исполнению десяти таких планов, все равноразмах
распространения зла не сравнится с эффектом самой элементарной, чумы или
другой заразной болезни.
- Разумеется, - сказала я, - но недостаточно быть простым наблюдателем,
ибо столь масштабное предприятие требуетпостоянногоруководстваи
поддержки. Для этой цели и для окончательного успеха необходимо употребить и
другие средства, о которых я говорила минуту назад: советы, примеры,
литературные произведения.
- Мне кажется, ты ступаешь на скользкий путь...
- Допустим, но вспомните Макиавелли, который говорил, что лучше
действовать без оглядки, нежели быть осмотрительным, поскольку Природа - та
же женщина, которую можно покорить только с кнутом в руке. Опыт показывает,
как говорит этот мыслитель, что она охотнее дарит свои милости жестокому
поклоннику, нежели робкому.
- Твой Бельмор, должно быть, великолепный наставник, - улыбнулась
Клервиль.
- Я и не скрываю этого. Мало найдется таких любезных и таких развратных
людей. Кстати, он в восторге от сделок, которые я предложила ему совершить:
я имею в виду спекуляцию недвижимостью. А как вы считаете, дорогая, можем ли
мы, женщины, обманывать человека несмотря на самые добрые с ним отношения?
- И ты еще сомневаешься! - возмутилась Клервиль. - Имея дело с
мужчиной, мы имеем перед собой человеческое существо, с которым постоянно
приходится вести войну: мы вынуждены относиться к нему так, как он относится
к нам, а коль скоро не существует в природе верных мужчин, для чего хранить
им верность? Угождай вкусам своего любовника, пока они не противоречат твоим
желаниям, выжми все, что можешь, из его моральных и физических способностей;
подогревай себя огнем его страсти, вдохновляйся его талантами, но не забывай
ни на миг, что он принадлежит к враждебному нам полу, к тому полу, который
ведет с нами непрестанную войну. Не упускай ни единой возможности отомстить
за оскорбления, которые мы терпим от мужчин и которые ты сама испытываешь
каждый день; словом, твой граф - мужчина, и ты должна водить его за нос...
Боюсь, Жюльетта, что в этой области ты все еще блуждаешь в потемках
невероятного невежества: ты добра, мягкосердечна, поэтому испытываешь к
мужчинам уважение. А в принципе их надо только использовать и обманывать -
большего они не заслуживают. Из Сен-Фона ты не выцарапала и шестой части
того, что получила бы я, имей он ко мне такую же слабость; на твоем месте я
бы каждый день относила в банк по миллиону.
На этом наш разговор, который мы вели в карете Клервиль по дороге в
далекое предместье Сен-Жак, прервался, так как мы подъехали к дому, где жила
колдунья.
Это был небольшой домик, стоявший уединенно посреди садов и огородов;
один из наших лакеев позвонил в дверь, которую тут же открыла пожилая
женщина, по виду служанка. Узнав о цели нашего визита, она прежде всего
попросила нас отпустить кучера и сопровождающих, сказав, что они должны
ждать нас возле винной лавки, довольно далеко от дома. Мы выполнили ее
желание, и она провела нас в маленькую комнату. Четверть часа спустя
появилась мадам Дюран - сорокалетняя, очень красивая женщина, грациозная,
прекрасно сложенная, высокого роста, поразившая меня царственной осанкой,
римскими чертами лица, восхитительной кожей и большими выразительными
глазами. Речь ее была учтива, но без подобострастия, жесты - сдержанны,
вообще весь ее облик и манеры выдавали хорошее происхождение, воспитание и
незаурядный ум.
- Сударыня, - обратилась к ней моя подруга, - нас прислали люди, хорошо
вам знакомые, которым вы оказали не одну услугу. Прежде всего нам хотелось
бы узнать, какое будущее уготовано нам, за что вы получите двадцать пять
золотых монет; во-вторых, мы желали бы получить от вас средства, которые
позволят нам держать это будущее под контролем, - я имею в виду полный
комплект ваших знаменитых ядов. А вот это, - Клервиль протянула ей еще
пятьдесят луидоров, - плата за рецепт приготовления этих самых ядов и-за то,
что вы покажете нам свою лабораторию и свой сад с ядовитыми растениями.
Остается добавить, что нами движет чисто практический интерес.
- Начну с того, - отвечала Дюран, - что вижу перед собой двух
исключительно очаровательных женщин, именно поэтому, прежде чем мы перейдем
к делу, вам придется принять участие в совершенно необходимой церемонии,
которая, возможно, в чем-то вам и не понравится.
Клервиль поинтересовалась, в чем именнобудетзаключатьсяэта
церемония.
- Вы пройдете со мной в специальный кабинет, - сказала ведунья, - где
снимете с себя одежды и получите от меня порку.
- Вы всерьез собираетесь выпороть нас?
- Пока не пойдет кровь, милые дамы, да, пока не брызнет кровь из ваших
прекрасных тел. Я никогда не даю никаких сведений, пока не будет выполнено
это, в сущности безобидное, требование. Кроме того, ваша кровь будет нужна
мне для гадания, причем это должна быть свежая кровь после флагелляции.
- Я согласна, - вопросительно посмотрела я на Клервиль. - и у нас нет
другого выхода.
Кабинет, в который ввела нас Дюран, был слишком необычен, чтобы не
рассказать о нем поподробнее, и хотя его освещала одна маленькая коптящая
лампа, мы хорошо разглядели находящиеся в нем предметы. Это была комната с
окрашенными в черное стенами и потолком шириной три метра и длиной около
четырех; у правой стены стояли перегонные кубы, небольшие печи и прочие
химические приборы; слева висели полки с большим количеством бутылок и
склянок, а также книг, и стоял рабочий стол со стулом; напротив нас, у
дальней стены, висела черная ширма, отделяющая эту комнату от соседней; эта
ширма ниспадала на диван и разделяла его таким образом, что половина дивана
находилась в кабинете, а другая половина - в соседней комнате; кроме того, в
самом центре стоял деревянный столб, обитый бархатом, к которому мадам Дюран
и привязала нас лицом друг к другу.
- А теперь, - спросила хозяйка, - вы готовы испытать боль ради того,
чтобы получить нужные знания?
- Приступайте, сударыня, - ответили мы, - приступайте: мы готовы на
все.
После этого Дюран весьма горячо расцеловала каждую из нас, ласково
похлопала ладонью по нашим ягодицам и завязала нам глаза. С этого момента
воцарилась тишина; мы услышали легкие шаги и получили каждая по пятьдесят
ударов, хотя так и не поняли от кого. Это были розги, которых мы еще не
пробовали, - тонкие гибкие ивовые прутья, - и несмотря на то, что мы обычно
легко переносили экзекуцию, мне показалось, что с меня за две минуты содрали
всю кожу. Однако мы не издали ни звука жалобы, нам тоже никто не сказал ни
слова. Потом кто-то ощупал наши ягодицы, скорее всего это не была мадам
Дюран.
После короткого перерыва экзекуция возобновилась,итеперьне
оставалось никаких сомнений относительно пола экзекутора: моих окровавленных
ягодиц коснулся мужской член, потерся о них, потом послышались вздохи,
похотливые стоны; затем к заднему проходу прижался горячий рот, внутрь
скользнул влажный язык, повращался там минуту или две, и порка продолжалась.
Теперь это уже были не розги - хотя зад мой уже онемел, я без труда
определила, что меня били многохвостой плеткой с заостренными металлическими
наконечниками, и тут же почувствовала, как по бедрам потекла кровь,
растекавшаяся лужей под моими голыми ногами. Снова моего тела коснулся член,
затем язык, и церемония закончилась. С наших глаз сняли повязки, и мы
увидели перед собой мадам Дюран с двумя чашками в руке, одну она подставила
под ягодицы Клервиль, другую - под мои; когда они до краев наполнились
кровью, она убрала их и развязала веревки. Потом обмыла истерзанные наши
тела водой с уксусом и заботливо осведомилась, не больно ли нам.
- Все в порядке, - заверили мы. - Что теперь мы должны сделать?
- Теперь я поласкаю вам обеим клитор; я не смогу гадать, пока не увижу,
как вы ведете себя в пылу страсти.
С этими словами колдунья уложила нас бок о бок на диван; благодаря
ширме, разделявшей его пополам, нижняя половина наших тел оказалась в
кабинете, а верхняя - в другой комнате. Дюран крепко привязала нас веревкой
к дивану, чтобы мы не могли приподняться и увидеть, что с нами будут делать.
После чего, обнаженная до пояса, она присела между нами и попросила целовать
свои великолепные груди. Пока мы этим занимались, она время от времени
бросала взгляды на обе чашки. Тем временем кто-то невидимый начал ласкать
нам клитор, затем, столь же искусно и умело, перешел на влагалище и задний
проход. Нам долго облизывали оба отверстия, кстати, я забыла сказать, что к
нашим лодыжкам были также привязаны веревки, и вот теперь наши ноги
приподнялись вверх, и средних размеров член начал, поочередно, со знанием
дела, обрабатывать нам влагалище и задницу.
Неожиданно мною овладела неясная тревога, и я не удержалась от вопроса:
- Надеюсь, мадам, что этот мужчина, по крайней мере, ничем не болен?
- О, святая простота! - ответила колдунья. - Это не мужчина, это - Бог.
- Вы с ума сошли, сударыня, - подала голос Клервиль. - Никакого Бога
нет, а если бы он и существовал, тогда, будучи совершенным во всех
отношениях, он наверняка предпочел бы содомировать нас, а не сношать таким
плебейским способом.
- Тихо, - приказала Дюран, - сосредоточьтесь на своих плотских
ощущениях и не думайте о том, кто вам их доставляет. Еще одно только слово,
и все пойдет насмарку.
- Больше не скажем ни слова, - пообещала я, - но запомните, мадам, мы
не собираемся уйти отсюда с сифилисом или с подарочком в виде зародыша.
- Бог не допустит ни того, ни другого, - с важностью заявила Дюран, - а
теперь молчите.
И я очень ясно почувствовала, что член, принадлежавшийвысшему
потустороннему существу, извергнул в мои потроха приличную порцию спермы;
невидимый содомит пришел в неистовство - рычал, стонал, издавал непонятные
звуки, и в этот же миг, не успев сообразить, что произошло, мы вместе с
диваном взмыли вверх.
В следующий момент мы увидели, что находимся в почти пустой комнате с
очень высоким потолком; занавески, отделявшей наши головы от нижней части
тела, уже не было, зато в этой комнате непонятным образом оказались мадам
Дюран и две девочки лет тринадцати-четырнадцати. Девочки сидели в креслах,
крепко связанные... По их бледным изможденным лицам я заключила, что эти
жалкие создания долгое время жили в крайней нищете; неподалеку от них в
одной колыбели лежали два ребенка, скорее всего это были мальчики, месяцев
девяти от роду. Посреди комнаты стоял большой стол, на нем были разложены
многочисленные пакетики, похожие на те, в каких продаются лекарства в
аптеке; кроме того, в этой комнате склянок и бутылок было больше, чем в
первой.
- Вот здесь я и гадаю, - сказала Дюран, освобождая нас от веревок. -
Вас зовут Клервиль, - продолжала она, пристально всматриваясь в сосуд с
кровью моей подруги. - Вы, конечно, понимаете, что ваше имя никто не мог мне
подсказать. Вам, Клервиль, осталось жить только пять лет, хотя, судя по
излишествам, которым вы предаетесь, вы могли бы прожить до шестидесяти, но
как бы то ни было, богатство ваше будет прирастать по мере ухудшения
здоровья, и в тот день, когда Большая Медведица войдет в созвездие Весов, вы
горько пожалеете об утрате весенних цветов.
- Я что-то не понимаю.
- Запишите мои слова, и придет день, когда смысл их станет для вас
ясен.
При этом я заметила, что такое предсказание немало обеспокоило мою
подругу.
- Что до вас, Жюльетта, - ну скажите на милость, откуда я могла узнать
ваше имя? - что до вас, милая девушка, вам приснится вещий сон, перед вами
появится ангел, который поведает вам что-то очень важное. А сейчас я могу
сказать только одно: случится великое горе, когда в вашем сердце исчезнет
зло.
После этих слов комнату заволокло густое облако. Дюран впала в транс,
начала выкрикивать непонятные слова и судорожно дергаться, освобождаясь от
последних одежд, скрывавших ее обольстительное тело. Облако рассеялось, и
она пришла в себя. В воздухе остался смешанный запах амбры и серы. Нам
вернули одежду, и когда мы оделись, гадалка спросила, какие яды нас
интересуют.
- Ваше предсказание просто убило меня, - сердито сказала Клервиль. -
Подумать только: умереть через пять лет!
- Кто может знать? Возможно вы сумеете избежать этого, - философски
заметила Дюран. - Я сказала то, что увидела в вашей судьбе, а мои глаза меня
иногда подводят.
- Дайте мне хотя бы надежду, иначе есть от чего прийти в отчаяние, -
сказала Клервиль. - А может быть, вы ошиблись совсем в другую сторону, и мне
остается жить одну неделю? Но будь, что будет: сколько бы времени мне не
оставалось, я употреблю его на злодейство. А теперь, мадам, поторопитесь и
покажите свой товар; кроме того, позвольте взглянуть на смертоносные
растения в вашем саду, а заодно объясните нам их свойства. Мы отберем то,
что нам подходит, и расплатимся с вами.
- Я должна получить еще двадцать пять золотых, - сказала колдунья, -
это будет платой за показ, а потом вы заплатите за каждое выбранное снадобье
отдельно, так как у каждого своя цена. Если вам захочется испытать их, вы
можете сделать это прямо здесь; эти две девочки в вашем распоряжении, а если
их недостаточно, я могу, по пятьдесят золотых за штуку, доставить сюда
столько мужчин, сколько вы пожелаете.
- Вы просто прелесть, мадам, - воскликнула я, бросаясь ей на шею. - Я
так рада, что мы обратились к вам, и уверена, что вы также не пожалеете об
этом.
Снимая с полок склянку за склянкой, она показывала нам возбуждающие
средства и любовные эликсиры, средства, усиливающие менструацию, электуарии
{Лечебная кашка, электуарий.} и составы, ослабляющие половое влечение. Мы
выбрали большое количество упакованных снадобий, среди них немало испанских
мушек, пузырьков с настойкой женьшеня и чудодейственным соком из Японии, за
который, по причине его редкости и необыкновенных свойств, Дюран взяла с нас
по десять луидоров за каждый пузырек граммов по тридцать.
- Добавьте мне еще несколько больших флаконов этого сока, - попросила
Клервиль, - чтобы его хватило на целую армию мужчин.
- Теперь перейдем к ядам, - сказала хозяйка. - Иногда приятно
потрудиться над увеличением рода человеческого, но чаще всего мы получаем
удовольствие от его уменьшения.
- Как вы можете говорить об этих взаимоисключающих деяниях таким
одинаково равнодушным тоном, - с упреком заметила я, - ведь первое ужасно, а
второе диктуется Небом, и мы берем этизельянедляувеличения
народонаселения, а для того, чтобы возбудить свою похоть; что же до
потомства, мы его ненавидим и для борьбы с ним покупаем все остальное.
- Поцелуйте меня, - неожиданно произнесла Дюран. - Я обожаю женщин
вашего типа; чем лучше мы узнаем друг друга, тем лучше будет для меня и для
вас.
Ядов мы набрали в неимоверном количестве, и каждый сопровождался
подробнейшей инструкцией и входил в соответствующую категорию. Прежде всего
Дюран обратила наше внимание на порошок, где главным компонентом служила
засушенная болотная жаба, и мы услышалиоегосвойствахстолько
удивительного, что принялись умолять колдунью испытать его прямо на месте.
- Охотно, - кивнула она. - Выбирайте жертву.
Мы указали на одну из девочек, и Дюран спросила, не желаем ли мы
отравить ее в то время, когда ее будет насиловать мужчина. Разумеется, мы с
радостью согласились. Дюран дернула за сонетку, и тут же перед нами появился
высокий субъект лет пятидесяти - худющий, мертвенно-бледный, весь какой-то
дерганый и одетый чрезвычайно неопрятно и неряшливо.
- По-моему, это тот самый, что развлекался с нами сегодня, - шепнула я
своей спутнице.
Клервиль молча кивнула, не спуская с него глаз.
- Альзамор, - обратилась к вошедшему Дюран, - эту девочку надо лишить
девственности, а наши гостьи в это время лишат ее кое-чего посущественнее
посредством порошка. Ты в состоянии сделать это?
- Давайте сюда девочку, - мрачно ответил Альзамор. - Я сделаю все, что
смогу.
- Что это за человек? - вполголоса спросила я у Дюран.
- Это старый сильф {Сказочное существо, обитающее в воздухе и состоящее
из него.}, - ответила она, - и посредством волшебного заговора я могу
заставить его исчезнуть. Может быть, вы хотите увидеть, как это происходит?
- Разумеется.
Дюран пробормотала несколько тарабарских слов, и на том месте, где
стоял Альзамор, осталось только облако серого дыма.
- А теперь верните нашего сильфа, - попросила Клервиль.
Снова послышались непонятные слова, - и новое густое облако вернуло
Альзамора обратно. Теперь у сильфа была изумительная эрекция, и с членом
наперевес он подошел к девочке. Он весьма искусно и вместе с тем яростно
приступил к делу и менее чем за две минуты разорвал девственную плеву и
забрызгал кровью всю комнату. В тот же момент Клервиль влила в рот ребенка
зелье, растворенное в мясном бульоне, и маленькая несчастная душа скоро
вылетела из тела. Конвульсии начались моментально. Когда они достигли
апогея, Альзамор овладел ею сзади; ее стоны и вопли стали громче, вид ее был
ужасен. Через шесть минут она лишилась чувств, и сильф придержал свое
извержение до тех пор, пока худенькое тельце не перестало биться. Одним
словом, страдания жертвы были неописуемы; насильник при этом издавал
утробные, не похожие на человеческие, звуки, и его экстаз окончательно
убедил нас в том, что именно этот субъект совокуплялся с нами некоторое
время назад. Снова колдунья произнесла какую-то тарабарщину, и Альзамор
исчез, с ним вместе исчезла и жертва.
После этого Дюран продолжила демонстрацию своих товаров и, показывая
нам яды следующей категории, объяснила:
- А вот это пепел сожженного мяса "энгри", разновидности эфиопского
тигра: действие этого порошка медленное и ужасное и, на мой взгляд,
заслуживает того, чтобы любопытные дамы увидели его здесь же.
- С удовольствием, - оживилась Клервиль, - только испытаем его на
мужчине.
- Какого возраста вы желаете?
- Лет восемнадцати-двадцати.
В мгновение ока в комнате появился юношаприятнойнаружности,
прекрасного сложения, с превосходным членом, однако в лице его наблюдались
признаки недавних лишений, и у нас не осталось сомнений относительно среды,
в которой наша ведьма выбирала свои жертвы.
- Не хотите ли побаловаться с ним для начала?
- Непременно, - заявила я, - если и вы присоединитесь к нам. Мне
кажется, он сумеет, ублажить всех троих.
- Что я слышу! Вы хотите посмотреть, как я сношаюсь?
- Решительно хотим.
- Но у меня зверский темперамент, который ужаснет вас.
- Вздор! - процедила Клервиль, прижимая ее к себе. - Покажи все, на что
ты способна, стерва! Ведь ты такая же, как и мы, поэтому давайте начнем
поскорее.
И Клервиль без промедления бросилась на юношу и принялась возбуждать
его. А я, ослепленная прелестями мадам Дюран, глазами, руками, языком
ласкала каждую частичку этого божественного тела. Оно поражало изысканной
симметрией и роскошным совершенством, никогда я не видела такой упругой,
такой ослепительной, такой отзывчивой на прикосновение плоти; никогда не
встречала таких гладких и округлых ягодиц и грудей, излучавших столько
энергии. А какой клитор я ласкала! Ах, этот клитор, этот утес, горделиво и
торжествующе возвышавшийся посреди густой,нежной,манящейксебе
растительности. Признаться, едва увидев эточудо,япреисполнилась
неодолимым влечением к этой женщине и уже обхватила клитор губами, когда
Клервиль, крепко держа юношу, как за поводок, за конец члена, оттолкнула
меня и приготовилась вставить вздувшийся органвовлагалищенашей
обворожительной чародейки, однако таужаснымкрикомвыразиласвое
негодование.
- Зачем вы требуете от меня невозможного? Я терпеть не могу сношаться
во влагалище, неужели вы принимаете меня за дешевую потаскуху?
Она сильной рукой оттолкнула юношу, перевернулась на живот и подставила
ему зад. Клервиль примерилась, одним толчком направила член в нужное место,
и он без всякой подготовки, целиком погрузился в этот удивительный анус с
такой легкостью, словно забрался в самую просторную вагину. После чего
гадалка начала извиваться и выделыватьневероятнейшиесладострастные
курбеты. Мы с Клервиль добавляли масла в этот священный огонь, массируя,
щекоча, лаская языком, целуя и обсасывая ее влажное от выступившего пота
тело в самых разных местах и употребляя для этого все свое искусство. Я ни
разу не видала ничего более сладострастного, чем поведение этой женщины, ни
разу не слышала таких мерзких и яростных ругательств и бессвязных выкриков,
сопровождавших ее телодвижения и вызванных бешеной страстью. Приближаясь к
кульминации, она вцепилась в наши ягодицы руками и зубами, а когда добралась
до потаенного отверстия, мне показалось, что в меня проник мужской член -
настолько был твердым и длинным ее язык, да к тому же негодница, в
довершение всего, смачно плюнула в мой анус.
- Яду ему! Дайте ему скорее яду! - зарычала она, впадая в экстаз,
который скорее напоминал исступленный бред.
- Ну уж черта с два! - откликнулась Клервиль. - Прежде пусть эта
скотина прочистит нам задницы.
В этот момент Дюран испустила жуткий вопль, и все ее члены судорожно
напряглись, потом она бешено забилась в конвульсиях и сбросила мне в рот -
ибо я в тот момент облизывала ее - такое количество спермы, что горячая
жидкость не уместилась в нем и перелилась через край.
Через минуту Дюран пришла в себя и, отшвырнув юношу, процедила сквозь
зубы:
- Он еще целенький. Не давайте ему кончить, пока не насладитесь вволю.
Мой зад оказался первым, и в него содомит извергнул свое семя,
доведенное до кипения в раскаленных потрохах колдуньи. И я, чувствуя, как
разливается внутри горячая жидкость, глотала сладкий нектар, все еще
выливающийся из влагалища Дюран, чей анус в это время облизывала моя
подруга. После этого мы поменялись с ней местами, и пока юноша содомировал
ее, колдунья заставила его проглотить смертельный яд. Не успел он покинуть
задний проход Клервиль, как у него начались судороги, так что он погиб на
боевом посту, что привело мою подругу в неописуемый восторг, настолько
дикий, что я испугалась, как бы она не отправилась вслед за своим содомитом.
- Клянусь Всевышним, - заявила блудница, - вместе с его спермой я
приняла в себя и его душу. Вы не представляете себе, как разбух член этой
твари, когда начал действовать яд, тем более невозможно представить, какое я
испытала блаженство.
О, сластолюбивые женщины! Попробуйте отравить мужчину в тот момент,
когда он совокупляется с вами, пока член его еще находится в вашем анусе или
в вашем влагалище, и вы познаете это неземное блаженство. Нам стоило больших
трудов извлечь орган мертвого юноши из прямой кишки моей спутницы, а когда
это нам удалось, мы увидели, что смертельная агония не помешала ему испытать
оргазм.
- Этого я и хотела, - удовлетворенно заметила Клервиль. - Разве я не
говорила вам, что он одновременно отдаст мне свою душу и свою сперму?
Мертвое тело убрали из комнаты, и хозяйка выставила перед нами
коробочки с ядами третьей категории.
Среди них мы увидели королевский яд, тот самый, который во время
царствования Людовика XV стал причиной смерти многих членов его семьи; здесь
были отравленные стрелы и шляпные булавки, вещества, составленные из
змеиного яда и известные под названием "куркуру", "кокоб" и "аймороу", а
также яд "польпо", названный так по имени рептилии, живущей на северо-западе
далекого Юпатана.
- Я смешиваю его с сердечными каплями или с микстурами, способствующими
пищеварению, - объяснила Дюран, - в пропорции по одной капле на пол-литра,
это вполне достаточная доза; по своему опыту я знаю, что он никогда никого
еще не подводил. Хотите испытать его действие?
- Непременно, - заявила я. - Будьте уверены, что мы никогда не
откажемся от такого предложения.
- Кого бы вы хотели принести в жертву?
- Симпатичного молодого мужчину, - не задумываясь, отвечала Клервиль.
Дюран позвонила в маленький колокольчик, и перед нами предстал юноша
лет восемнадцати, прекраснее, чем предыдущий, и такого же жалкого вида.
- Может быть, вы хотите, чтобы Альзамор содомировал его?
- Великолепная идея!
Снова в комнате заклубился дым, и из него вышел наш сильф.
- Займись мальчишкой, - приказала ему хозяйка. - Эти дамы желают
испытать на нем настойку "польпо".
- Погодите, - остановила ее Клервиль, - пусть подопытный в это время
содомирует меня.
- А что будем делать мы с мадам Дюран?
- Ты, Жюльетта, можешь щекотать языком задний проход Альзамору, я лягу
на нашу милую хозяйку, и она будет сношать меня своим клитором, а когда
увидит, что мальчишка близок к оргазму, вольет ему в рот рюмочку снадобья,
которое мы собираемся опробовать.
Все происходило так, как хотела Клервиль, вплоть до того момента, когда
юноша проглотил напиток: яд едва не вывернул его наизнанку, и нам пришлось
отойти в сторону. Мы предоставили середину комнаты умирающему и возобновили
свое занятие: Альзамор ласкал Клервиль, а я сплелась в объятиях с Дюран; ее
умелые и чуткие пальцы осыпали меня восхитительными ласками и обследовали
все самые укромные уголки и потаенные полости моего тела, а ее горячие губы
не уступали в ловкости и нежности ее рукам.
Тем временем наш подопытный стоял посреди комнаты, пошатываясь как
пьяный, и постепенно погружался в жуткое оцепенение; яд оказал на его мозг
настолько жестокое действие" что мальчик начал взвизгивать и бормотать, как
будто про себя, что его голова наполняется кипящим маслом; за этой стадией
последовала другая, еще более ужасная: все его тело начало опухать на наших
глазах, лицо сделалось мертвенно-бледным, глаза вылезли из орбит,и
вскидывая руки как тонущий в море человек, бедняга осел на пол и продолжал
биться и бороться с невидимым врагом. А в это время, окружив его, мы
вчетвером ликовали и извергали из себя плоды самой гнусной на свете похоти.
- Для меня это одна из самых восхитительных страстей, - сказала
Клервиль, - и я никогда не смогу противиться ей. До конца своей жизни я буду
использовать любую возможность, чтобы испытать такое блаженство.
- И вы можете ничего не опасаться, - добавила Дюран, - так как
отравление - надежный и безопасный способ убийства: не остается никаких
свидетелей. Откуда здесь взяться уликам? Пусть даже по следу бросится самый
опытный врач, все его искусство окажется бессильным перед этой тайной;
последствия яда неотличимы от признаков естественных кишечных заболеваний.
Вам достаточно только твердо стоять на своем и начисто отрицать свое
участие. Словом, такие преступления всегда остаются безнаказанными. До тех
пор, пока не обнаружится ваш мотив убийства, вам нечего опасаться.
- Продолжай, искусительница, продолжай, - с улыбкой заметила Клервиль.
- Глядишь, в одну прекрасную ночь я воспользуюсь твоими советами и опустошу
весь Париж.
Дюран произнесла какое-то заклинание, и сильф испарился.
- Теперь пойдемте в сад, - сказала она и добавила извиняющимся тоном, -
правда, боюсь, что там особенно нечего смотреть: прошлой зимой стояли такие
сильные морозы, что большая часть моих растений погибла.
Сад, угрюмый и сильно затененный, напоминал собой кладбище; под
высокими раскидистыми деревьями росли редкие растения невзрачного сероватого
цвета. Любопытство привело нас в дальний уголок,гдемызаметили
свежевзрыхленную землю.
- Очевидно, здесь вы и прячете плоды своих преступлений? - спросила
Клервиль.
- Пойдемте дальше, - ответила колдунья, увлекая нас в другую сторону, -
я лучше покажу вам то, чем можно убивать, нежели то, что уже обратилось в
прах.
Она начала объяснять нам свойства растений, мимо которых мы проходили,
а я с нетерпением поглядывала в сторону кладбища, устроенного в дальнем
конце сада.
- Послушайте, мадам, - наконец не выдержала я, - нельзя ли привести
сюда девочку лет четырнадцати и испытать на ней яд, который вызывает самую
мучительную агонию в человеческом организме? Мы выкопаем для нее яму на
кладбище, и пусть Природа примет свою жертву; потом мы засыпем ее землей и
все трое испытаем оргазм на могиле.
- Я всегда к вашим услугам, - ответила на это Дюран. - Кстати, я
предвидела такую просьбу и уже приготовила девочку. А теперь взгляните еще
раз на кладбище: видите вон в том углу свежевыкопанную яму? Так что могила
готова.
В самом деле неподалеку от нас под кайенской смоковницей стояла, в чем
мать родила, прехорошенькая девчушка; но могилу мы не смогли увидеть, как ни
напрягали свои глаза, потом вдруг, самым чудесным, непостижимым образом, в
отдалении словно разверзлась земля, и нашему взору предсталасвежая
чернеющая яма.
- Ну и как! - торжествующе взглянула на нас колдунья, а мы, не
отрываясь, с изумлением взирали на чудо. - Вам не страшно?
- Страшно? Совсем нет, но мы ничего не понимаем.
- Природа подчиняется мне беспрекословно, - ответила Дюран. - Она
всегда покоряется воле того, кто постиг ее тайны. Зная химию и физику,
человек может все. Архимед не мог найти место, чтобы установить свой рычаг,
иначе он перевернул бы весь мир, а мне требуется всего лишь одно растение,
чтобы уничтожить этот мир за пять минут...
- О, восхитительное создание! - И Клервиль крепко прижала ее к своей
груди. - Как я счастлива, что встретила, наконец, человека, чьи возможности
отвечают моим целям.
Мы взяли за руки девочку, открыли калитку, отделявшую сад от кладбища,
и оказались в стране мертвых. Судороги жертвы начались в тот же миг, когда
ей дали яд.
- Давайте присядем вон там, - предложила я, указывая на то место, где
земля была недавно вскопана.
- Я словно читаю ваши мысли, - улыбнулась колдунья.
С этими словами она достала из кармана небольшую коробочку, открыла ее
и посыпала землю каким-то порошком. И мы увидели новое чудо: многочисленные
скелеты, появившиеся у наших ног будто по мановению волшебной палочки.
- О, лопни мои глаза! - вскричала Клервиль, опускаясь на груду
истлевших тел. - Какое прекрасное зрелище! Сбрасывайте скорее одежду,
давайте ласкать друг друга, пока издыхает эта сучка!
- Отличная мысль, - одобрительно кивнула Дюран. - Мы будем кататься
обнаженными по этой падали и испытаем неземное блаженство.
- Мне кажется, - заметила я, дрожа от вожделения, - ^ что эти
отполированные кости могут послужить нам вместо мужских членов.
Клервиль, едва не задохнувшись от восторга,схватиламассивную
бедренную кость и вставила ее в свою вагину.
- Это хорошо, - сказала я, - но этого мало: мы должны сесть верхом на
черепа таким образом, чтобы носовая кость упиралась нам в задний проход, вот
посмотрите, как делаю я...
- Подвинься немного влево, - подсказала мне Дюран. -
Там как раз валяется голова, возможно, еще не остывшая, но во всяком
случае свеженькая - это тот самый мальчик, которого мы с вами умертвили
сегодня. Погодина минутку, Жюльетта, я нашла его руку, и она будет ласкать
тебе клитор.
Что еще добавить, друзья мои? Исступление и сумасбродство овладели
нами; мы, прямо на ходу, придумывали и совершали сотни поступков, еще более
мерзких, жутких и похотливых, а перед нашими глазами на краю могилы
расставалась с жизнью девочка, извивавшаяся в неописуемых конвульсиях;
наконец они прекратились, тело жертвы содрогнулось в последний раз и
соскользнуло в яму, и это стало толчком к бурному оргазму: я испытала его в
объятиях двух обезумевших женщин, одна из которых облизывала мне соски,
другая жадно глотала мою слюну, и они обе забрызгали меня своей спермой.
После этого мы оделись и возобновили прогулку, умиротворенные, как троица
блаженных, только что совершивших в высшей степени доброе, богоугодное дело.
Обойдя весь сад, мы возвратились в дом, где хозяйка обратилась к нам с
такими словами:
- Двое грудных детей, которых вы видите в люльке, служат мне рабочим
материалом: я готовлю из него самые дорогие и сильные яды. Вы не желаете
насладиться еще одним зрелищем?
- Охотно, - дружно ответили мы.
- Я так и думала, - сказала Дюран, - потому что чувствую в вас женщин с
философским складом ума, которые видят в разрушении материи не более, чем
простую химическую реакцию, и первостепенная важность научных результатов
значит для вас намного больше, чем жизнь ничтожной твари. Итак, я начинаю.
Мадам Дюран вытащила детей из колыбели, одного за другим подвесила к
потолку вниз головой за ноги, наподобие окороков, и жестоко выпорола их;
когда из сведенных судорогой ротиков закапала розоватая пена, колдунья
собрала ее в пузырек и продала нам за сто луидоров, еще раз подтвердив, что
из всех приготовляемых ею ядов этот - самый сильный и опасный. Между тем
дети, на которых Дюран больше не обращала никакого внимания, испустили дух
прямо на крючьях. Кто из вас теперь усомнится в том, что для настоящего
наслаждения требуется совершить хладнокровное преступление.
- Признаться, меня поразили секреты, которыми вы владеете, - сказала
Клервиль, имея в виду все, что нам продемонстрировала любезная хозяйка.
- Вы многого еще не видели, милые дамы, - скромно отвечала Дюран. - Я
держу в своих руках жизнь великого множества людей; я могу наслать чуму на
всю страну, отравить реки и колодцы, распространить ужасные эпидемии,
заразить воздух в близлежащих провинциях, навести порчу на дома, нивы,
виноградники, послать жестокий мор на домашний скот, могу, превратить мясо
скота в смертельную отраву, вызвать пожары в деревнях и сделать так, что
неожиданно умрет человек, вдохнувший запах цветкаилираспечатавший
полученное письмо, короче говоря, мне нет равных в искусстве злодейства.
- Но скажите, мадам, - спросила я, - как может человек, постигнувший
все тайны Природы, допускать существование Бога? Когда сегодня мы спросили у
вас, кто нас сношает, вы сказали, что это Бог.
На что Дюран ответила вопросом.
- Разве существует на свете сила, более могущественная, чем мужской
член?
- Тогда все понятно. Ваш ответ вполне удовлетворил меня. Однако
признайтесь нам, как на духу: вы верите в Бога?
- Милые мои, - начала колдунья, - чем больше мы изучаем Природу, тем
больше вникаем в ее секреты; чем больше познаем ее мощь и силу, тем глубже
убеждаемся в ненужности Бога: из всех мистификаций, придуманных людьми, идея
этого пустого идола - самая отвратительная, самая нелепая, самая опасная и
презренная; это привлекательная сказка, которая, в какой бы форме она ни
существовала, представляет собой последнюю стадию человеческого безумия.
Ведь предположить, что у Природы был творец, значит, совершенно недооценить
ее возможности - только глухое невежество и потрясающее незнание всех
последствий этой фундаментальной силы и перводвижителявсегосущего
позволяет допустить наличие другой, более мощной силы, и только одни идиоты
или негодяи признают Бога или верят в его существование. Чем же является
этот придуманный Бог в представлении людей? Квинтэссенцией всех существ,
всех свойств и всех сил, имманентной и невидимой глазу причиной всех
естественных следствий. Постоянно сталкиваясь с непонятным поведением этого
сказочного существа, наблюдая его то добрым, то злым, то ревнивым, то
мстительным, люди все больше укреплялись во мнении, что оно имеет власть
наказывать и вознаграждать. Но на самом деле их Бог - всего лишь Природа, а
Природе чужда дискриминация, она не снисходит до того, чтобы судить свои
творения, которые в ее глазах абсолютно равны и все равно безразличны для
нее; коль скоро создание одного стоит ей не больше, чем создание другого,
уничтожение вола для нее ничем не хуже, чем уничтожение человека.
- А каковы ваши взгляды на душу, мадам? - спросила Клервиль. - Дело в
том, что ваша философия настолько близка нам, что мы хотели бы узнать все
ваши принципы.
- Я - материалистка в своих взглядах на душу так же, как и во взглядах
на Творца. Я очень внимательно прочитала все, написанное на эту тему
философами, и пришла к глубокому убеждению, что душа человека, абсолютно
похожая на душу всех животных, только по-иному организованная в силу
особенности его органов, представляет собой не что иное, как частичку той
эфирной жидкости, той бесконечно малой материи, источником которой служит
солнечная энергия. Эта душа, которая, на мой взгляд, одинакова у всех живых
существ, есть самый чистый огонь, какой существует во вселенной: он не
обжигает, не пожирает самого себя, но, проникая в пустоты в наших нервах,
оказывает на них такое бурное действие и приводит, живой организм в такое
сильное волнение, что делает его способным на любое чувство или на любую
комбинацию чувств. Это действие напоминает электричество, природа которого
нам до сих пор мало известна, но которое является тождественным самому себе;
в момент смерти человека или другого животного этот огонь гаснет и, как
дождевая капля, упавшая в океан, теряется в огромной всеобъемлющей массе той
же самой материи, которая существовала всегда и будет существовать вечно и
пребывать в непрерывном движении; остальная часть тела гибнет, разлагается и
переходит в другие формы, в которые проникают другие частички этого
небесного огня и оживляют их. Исходя из этого, подумайте сами, как можно
всерьез относиться к смешным и нелепым басням о рае и аде.
- Дорогая моя, - сказала Клервиль, - после всего, что вы так живо
рассказали нам, после того, как мы показали вам, что наши принципы
одинаковы, я прошу вас так же откровенно объяснить, кто же все-таки этот
Бог, который с таким искусством выпорол нас и совокупился с нами. Если вы
желаете открыть нам великие тайны Природы, зачем скрывать от нас ваши
домашние секреты?
- Да потому что тайны Природы по праву принадлежат всем, - с
достоинством отвечала Дюран, - между тем как секреты моего дома касаются
только меня, следовательно, я вольна, открыть или не открыть - речь может
идти лишь о моем желании, а я ни с кем не желаю обсуждать эту тему, и даже
если вы предложите взамен сокровища всей Индии, вы уйдете отсюда с пустыми
руками.
- Хорошо, пусть будет так, - вмешалась я, - не будем больше осаждать
нашу любезную хозяйку вопросами, на которые она отвечать не намерена, но у
меня есть и другие, которые она могла бы нам разъяснить. Ваш дом,
несомненно, располагает большими возможностями для распутства, и мы желаем
знать, что бы вы еще могли предложить нам в этом плане.
- Нет ни одной страсти, - ответила Дюран, - ни одной прихоти или
фантазии, ни одного желания, как бы сумасбродны или невероятны они ни были,
которые вы не смогли бы удовлетворить в этих- стенах. Единственное, что от
вас требуется, - это предупредить меня за несколько часов до вашего прихода,
и вы получите все, что только возможно получить в этом мире. Пусть желания
ваши будут самыми необычными, самыми мерзкими ифантастическими,я
торжественно обещаю, что предоставлю в ваше распоряжение все средства
удовлетворить их. Но и это еще не все: если где-нибудь на земле, в самых
удаленных ее уголках, живут мужчины или женщины, с чьими вкусами и
привычками вы захотите познакомиться, я доставлю этих людей сюда, и вы,
оставаясь невидимыми для них, сможете наблюдать их действия через прозрачную
ширму. Этот дом целиком принадлежит мне, со всех четырех его сторон вы
можете войти и выйти незаметно; его уединенное местоположение и высокая
неприступная ограда вокруг него, мне кажется, служат достаточной гарантией
надежности и безопасности ваших развлечений, поэтому вам остается только
сказать мне свое желание, и вы получите любой предмет любой расы, любой
нации, любого пола и возраста, с которым можно будет сделать все, что вам
подскажет воображение. Я знаю, что вы щедры, а деньги в моем заведении
делают все.
- Однако вряд ли вы в них нуждаетесь, мадам, ведь состояние ваше,
должно быть, огромное.
- Да, - согласилась Дюран, - но у меня есть свои прихоти и свои
слабости, а поскольку одна из них - расточительность, я далеко не так
богата, как вы думаете... Да, милые гостьи, строжайшая секретность и
неограниченные возможности - вот чем отличается этот дом; например, не
далее, чем сегодня, вы лишили жизни пять или шесть человек, но даже если вы
оставите за собой пять сотен трупов, вам нечего будет опасаться, поэтому
продолжайте развлекаться и экспериментировать с мальчиками, девочками, со
взрослыми или престарелыми людьми, даже сгруднымидетьми,только
предупредите меня, а об остальном не беспокойтесь.
- Я хотела бы, - сказала Клервиль, - прочистить задний проход двум
отрокам лет по пятнадцати посредством раскаленного докрасна металлического
стержня, чтобы в это время вы, мадам, собственноручно истязали их и чтобы
меня содомировали по очереди двое красавцев, которых вы заранее угостите
ядом.
- Сто луидоров за каждую голову, - спокойно ответила Дюран, - и они в
вашем распоряжении.
- А мне бы хотелось поиздеваться над двумя юными девушками, - с
воодушевлениемподхватилая,-ибомненравитсяпоступать с
представительницами нашего пола точно так же, как моя подруга любит тешиться
с мужчинами. Я буду сношать их во влагалище тем же самым инструментом, а ваш
сильф будет рвать их тело на куски тяжелой плетью, только надо хорошенько
раскалить железные наконечники. Кроме того, в продолжение этой процедуры
меня так же будут пороть.
- По пятьдесят золотых за девицу, - сказала колдунья.
Мы полезли в свои кошельки, и через десять минут наши желания
осуществились. Я получила девочек неописуемой красоты, жестокость сильфа
была выше всяких похвал, злосчастные жертвы погибли в моих объятиях
ужаснейшей смертью, и мой экстаз, больше похожий на исступление, невозможно
выразить словами. Сильф и оба трупа испарились, как по мановению волшебной
палочки, а похоть наша так и осталась неутоленной. Клервиль, растрепанная, с
дико блуждающим взором, с выступившей на губах пеной, напоминала разъяренную
тигрицу, наверное, и я выглядела со стороны не менее ужасной. Видя нашу
,
1
?
,
,
2
,
3
,
4
?
,
:
5
,
6
,
,
,
7
,
8
,
;
,
9
,
10
,
,
,
11
,
.
12
,
.
,
13
,
,
14
,
,
15
;
,
16
17
.
,
,
18
,
,
19
.
,
20
,
,
21
;
,
22
,
.
23
,
,
,
,
24
,
25
.
-
26
?
,
27
,
,
28
,
.
29
,
,
,
30
?
,
31
?
32
,
,
33
,
,
34
,
,
35
,
.
!
,
36
,
,
,
,
,
37
.
38
,
,
,
39
,
,
40
,
,
41
.
,
42
.
43
-
,
-
,
44
.
45
,
46
.
,
47
,
,
48
.
49
-
,
-
.
50
-
,
,
-
.
51
-
,
-
,
-
52
,
.
53
,
.
54
,
55
,
,
,
.
56
,
57
,
,
,
,
58
,
.
59
,
60
,
-
,
-
61
,
-
62
;
,
63
.
64
,
65
.
(
-
)
66
,
67
,
68
.
,
,
69
,
,
70
.
71
,
,
.
72
,
,
73
,
,
74
,
,
,
75
,
,
76
,
.
77
,
78
,
,
,
:
79
,
.
80
,
,
81
,
.
82
.
83
84
.
,
,
,
85
,
.
86
87
,
88
.
89
:
,
90
,
.
91
92
,
,
;
93
.
,
94
,
95
,
.
96
97
,
,
98
,
,
99
.
100
-
,
?
-
.
-
101
?
,
102
?
103
-
,
-
.
-
,
104
.
105
-
,
.
106
107
.
,
108
,
109
.
,
110
,
,
111
.
,
112
,
113
.
.
114
-
,
115
,
,
,
,
116
,
-
117
,
;
118
,
.
,
119
,
120
;
-
,
121
,
-
,
,
122
,
,
123
;
,
124
.
125
,
:
126
,
127
,
,
,
.
128
-
-
,
,
-
129
.
-
!
130
,
131
,
,
,
132
.
,
133
.
,
,
134
,
,
135
.
:
136
,
,
.
137
,
138
,
,
139
.
,
,
140
,
.
141
,
.
142
,
,
143
144
,
145
.
146
-
,
-
,
147
,
-
148
,
.
149
-
,
,
150
.
,
,
151
.
152
.
153
,
,
154
,
,
.
155
-
,
-
,
-
,
,
156
,
157
,
,
,
158
;
,
159
.
160
;
161
;
162
,
;
,
163
,
,
164
.
,
165
;
,
,
166
.
167
-
,
-
,
-
168
,
.
169
170
.
171
-
,
-
,
-
,
172
,
,
,
173
,
,
,
.
174
-
,
-
,
-
175
,
.
176
,
?
177
?
,
178
.
179
,
,
180
,
:
181
-
,
!
182
-
,
183
.
184
.
,
185
,
186
.
,
,
187
,
,
,
188
,
189
,
.
190
,
191
,
192
,
,
,
193
,
;
,
,
194
195
,
.
196
-
,
197
,
,
198
,
,
199
,
.
,
200
,
,
201
,
,
,
:
202
,
203
,
204
;
205
.
206
,
.
207
-
,
,
208
.
:
209
,
,
.
210
,
211
,
,
.
212
-
,
,
,
-
213
,
-
,
:
214
,
,
,
215
,
,
216
,
,
217
,
,
,
218
.
,
,
,
219
,
,
220
!
,
,
,
,
,
221
,
,
222
,
!
223
,
,
,
,
224
,
,
225
,
!
226
,
227
,
-
,
228
.
229
,
230
;
,
,
231
;
,
232
,
,
233
,
.
.
.
"
,
-
234
,
-
235
!
"
,
,
,
236
,
,
237
,
,
,
238
,
:
,
,
239
,
,
-
,
240
,
,
,
,
,
-
241
,
,
,
242
,
,
243
.
,
,
-
244
,
;
245
,
,
246
,
,
,
.
247
,
248
;
,
249
.
250
,
251
,
,
252
,
,
253
.
254
,
255
;
,
,
256
,
,
.
257
-
,
258
.
,
,
259
,
,
260
,
,
261
;
,
262
,
,
,
263
,
,
264
,
-
,
265
,
266
.
267
,
.
268
-
,
-
269
.
-
;
-
,
,
270
.
271
-
?
-
.
272
-
.
273
-
,
?
274
-
,
.
275
-
.
276
-
.
277
-
,
,
,
278
-
.
279
-
,
,
-
280
.
-
;
281
,
,
,
.
282
,
,
.
283
-
,
!
,
,
.
284
,
,
-
,
-
,
,
285
,
-
-
?
286
.
287
-
?
288
-
,
.
289
-
,
?
290
-
.
291
-
?
292
-
,
,
293
.
294
-
,
?
295
-
.
.
296
-
,
!
297
-
,
,
,
298
.
.
.
,
,
299
.
,
300
,
,
301
;
.
302
,
-
.
,
303
.
,
304
,
,
305
,
.
.
.
,
306
,
,
,
307
,
-
,
308
.
.
.
309
,
,
310
.
311
-
,
,
-
.
-
312
,
-
,
,
,
313
;
314
,
,
315
,
,
316
.
317
,
318
,
319
,
320
,
,
,
321
.
,
322
:
,
,
,
323
,
,
,
324
:
,
,
325
.
,
,
,
326
.
,
,
327
,
;
,
,
328
,
,
,
.
.
.
329
-
?
-
.
330
-
,
-
,
,
-
331
,
,
,
332
,
,
,
,
333
-
,
334
,
,
335
,
336
.
.
.
337
-
,
,
338
,
,
339
,
.
340
,
-
,
,
341
342
,
-
,
-
343
.
344
,
345
.
:
"
346
,
,
,
347
;
.
348
,
,
349
-
-
350
,
,
351
,
,
352
,
,
353
,
,
,
354
"
.
355
-
,
-
,
-
356
,
,
,
357
.
.
.
358
-
-
,
359
,
.
360
-
,
361
,
362
,
363
.
364
-
,
-
,
-
,
365
366
.
367
,
:
,
,
368
.
369
-
,
.
.
.
370
-
,
,
,
371
,
,
-
372
,
.
,
373
,
374
,
.
375
-
,
,
,
-
376
.
377
-
.
378
.
,
,
:
379
.
,
,
380
,
,
?
381
-
!
-
.
-
382
,
,
383
:
,
384
,
,
385
?
,
386
,
,
,
;
387
,
,
388
,
,
,
389
.
390
,
391
;
,
-
,
.
.
.
392
,
,
393
:
,
,
394
.
-
395
.
-
396
,
,
;
397
.
398
,
399
-
,
,
,
400
.
401
,
;
402
,
403
,
.
,
404
,
,
405
,
.
406
,
.
407
-
,
,
,
408
,
,
,
409
,
410
.
,
,
-
,
411
,
412
.
413
-
,
-
,
-
,
414
,
.
415
,
,
416
;
-
,
,
417
,
-
418
.
,
-
419
,
-
-
,
420
.
421
,
.
422
-
,
-
,
-
423
,
,
424
,
,
425
,
,
-
.
426
,
427
.
428
-
,
-
,
-
429
.
430
-
?
431
-
,
,
,
432
.
,
433
,
,
.
,
434
,
.
435
-
,
-
.
-
436
.
437
,
,
,
438
,
439
,
.
440
441
;
,
442
;
443
,
,
;
,
444
,
,
;
445
,
446
,
-
;
,
447
,
,
448
.
449
-
,
-
,
-
,
450
?
451
-
,
,
-
,
-
:
452
.
453
,
454
.
455
;
456
,
.
,
457
,
-
,
-
,
458
,
,
459
.
,
460
.
-
,
461
.
462
,
463
:
464
,
,
,
465
;
,
466
,
,
.
467
-
,
468
,
469
,
,
,
470
.
,
471
,
.
,
472
,
473
,
-
;
474
,
.
475
,
.
476
-
,
-
.
-
?
477
-
;
,
,
478
.
479
;
480
,
,
481
,
-
.
482
,
,
.
483
,
,
484
.
,
485
.
-
486
,
,
,
487
.
,
,
,
488
,
489
,
,
,
490
,
.
491
,
:
492
-
,
,
,
,
?
493
-
,
!
-
.
-
,
-
.
494
-
,
,
-
.
-
495
,
,
,
496
,
,
497
.
498
-
,
-
,
-
499
,
.
,
500
.
501
-
,
-
,
-
,
,
502
.
503
-
,
,
-
,
-
504
.
505
,
,
506
,
;
507
-
,
,
508
,
,
,
,
509
.
510
,
511
;
,
512
,
,
513
-
.
,
514
.
.
.
,
515
;
516
,
,
517
.
,
518
,
,
519
;
,
,
520
.
521
-
,
-
,
.
-
522
,
-
,
523
.
-
,
,
,
524
.
,
,
,
,
525
,
,
,
526
,
527
,
,
,
528
.
529
-
-
.
530
-
,
,
531
.
532
,
533
.
534
-
,
,
-
,
535
?
-
,
,
,
536
,
-
.
537
:
,
538
.
539
.
,
540
,
541
,
.
,
542
.
.
543
,
,
,
544
.
545
-
,
-
.
-
546
:
!
547
-
?
,
-
548
.
-
,
,
549
.
550
-
,
,
-
551
.
-
,
,
552
?
,
:
553
,
.
,
,
554
;
,
555
,
.
,
556
,
.
557
-
,
-
,
-
558
,
559
,
.
,
560
;
,
561
,
,
,
562
,
.
563
-
,
,
-
,
.
-
564
,
,
,
565
.
566
,
567
,
,
,
568
,
.
,
.
569
,
570
,
,
571
,
,
572
.
573
-
,
-
574
,
-
.
575
-
,
-
.
-
576
,
577
.
578
-
579
,
-
,
-
,
580
,
581
,
,
;
582
,
.
583
-
,
-
.
-
584
;
,
585
.
586
,
587
.
588
,
589
,
590
,
.
591
-
,
-
.
-
.
592
,
,
593
,
.
,
594
.
,
595
-
,
-
,
-
596
.
597
-
-
,
,
,
-
598
.
599
,
.
600
-
,
-
,
-
601
,
-
602
.
?
603
-
,
-
.
-
,
604
.
605
-
?
-
.
606
-
,
607
.
,
-
,
-
608
.
,
,
?
609
-
.
610
,
,
611
,
.
612
-
,
-
.
613
,
-
614
.
,
615
.
616
617
.
618
,
,
619
.
.
620
,
;
,
621
.
,
622
,
.
623
,
;
624
,
,
,
625
,
626
.
-
,
627
,
.
628
,
629
,
:
630
-
"
"
,
631
:
,
,
632
,
.
633
-
,
-
,
-
634
.
635
-
?
636
-
-
.
637
,
638
,
,
639
,
,
640
.
641
-
?
642
-
,
-
,
-
.
643
,
,
.
644
-
!
,
?
645
-
.
646
-
,
.
647
-
!
-
,
.
-
,
648
,
!
,
,
649
.
650
651
.
,
,
,
,
652
.
653
,
,
654
,
;
655
,
656
.
!
,
,
,
657
,
,
658
.
,
,
659
,
660
,
,
,
,
661
662
,
663
.
664
-
?
665
,
?
666
,
667
.
,
,
668
,
669
,
.
670
671
.
,
,
672
,
,
673
.
674
,
,
675
,
676
.
677
,
,
678
,
,
-
679
,
,
680
,
.
681
-
!
!
-
,
,
682
.
683
-
!
-
.
-
684
.
685
,
686
,
-
687
-
,
688
.
689
,
,
690
:
691
-
.
,
.
692
,
,
693
.
,
,
694
,
,
695
,
696
.
,
697
,
.
698
,
,
699
,
,
700
,
,
.
701
-
,
-
,
-
702
.
,
703
,
,
,
704
.
705
,
!
,
706
,
707
,
.
708
,
709
,
,
710
.
711
-
,
-
.
-
712
,
?
713
,
714
.
715
,
,
716
;
717
,
,
718
"
"
,
"
"
"
"
,
719
"
"
,
,
-
720
.
721
-
,
722
,
-
,
-
-
,
723
;
,
724
.
?
725
-
,
-
.
-
,
726
.
727
-
?
728
-
,
-
,
.
729
,
730
,
,
,
.
731
-
,
,
?
732
-
!
733
,
.
734
-
,
-
.
-
735
"
"
.
736
-
,
-
,
-
737
.
738
-
?
739
-
,
,
,
740
,
,
741
,
,
,
742
.
743
,
,
,
744
:
,
745
.
746
:
,
;
747
748
,
749
.
750
,
751
,
;
752
"
,
753
,
;
754
,
:
755
,
-
,
,
756
,
757
.
,
,
758
.
759
-
,
-
760
,
-
.
761
,
.
762
-
,
-
,
-
763
-
:
764
.
?
765
,
;
766
.
767
768
.
,
.
769
,
,
.
770
-
,
,
,
-
.
771
-
,
772
.
773
-
,
.
774
-
,
-
,
-
775
,
,
:
776
,
.
777
,
,
;
778
779
.
,
780
.
781
-
,
?
-
782
.
783
-
,
-
,
,
-
784
,
,
,
785
.
786
,
,
787
,
788
.
789
-
,
,
-
,
-
790
,
791
?
792
,
;
793
.
794
-
,
-
.
-
,
795
.
796
:
?
797
.
798
,
799
,
;
,
800
,
,
,
,
801
,
802
.
803
-
!
-
,
,
804
,
.
-
?
805
-
?
,
.
806
-
,
-
.
-
807
,
.
,
808
.
,
,
809
,
,
810
.
.
.
811
-
,
!
-
812
.
-
,
,
,
,
813
.
814
,
,
,
815
.
,
816
.
817
-
,
-
,
,
818
.
819
-
,
-
.
820
,
821
-
.
:
822
,
.
823
-
,
!
-
,
824
.
-
!
,
825
,
!
826
-
,
-
.
-
827
.
828
-
,
-
,
,
-
829
.
830
,
,
831
.
832
-
,
-
,
-
:
833
,
,
834
,
.
.
.
835
-
,
-
.
-
836
,
,
,
837
-
,
838
.
,
,
,
839
.
840
,
?
841
;
,
,
,
842
,
,
843
,
;
844
,
845
,
:
846
,
,
847
,
.
848
,
,
849
,
,
.
850
,
,
851
:
852
-
,
,
853
:
.
854
?
855
-
,
-
.
856
-
,
-
,
-
857
,
,
858
,
859
,
.
,
.
860
,
861
,
,
;
862
,
863
,
,
864
-
.
865
,
,
866
.
,
867
.
868
-
,
,
,
-
869
,
,
.
870
-
,
,
-
.
-
871
;
872
,
,
,
873
,
,
,
874
,
,
,
875
,
,
876
,
877
,
,
.
878
-
,
,
-
,
-
,
879
,
?
880
,
,
,
.
881
.
882
-
,
,
883
?
884
-
.
.
885
,
:
?
886
-
,
-
,
-
,
887
;
,
888
:
,
,
889
-
,
,
890
;
,
,
891
,
.
892
,
,
,
893
-
894
895
,
,
896
.
897
?
,
898
,
899
.
900
,
,
,
,
901
,
,
902
.
-
,
903
,
,
904
,
905
;
,
,
906
,
.
907
-
,
?
-
.
-
908
,
,
909
.
910
-
-
,
911
.
,
912
,
,
,
913
,
-
914
,
,
915
,
,
916
.
,
,
,
917
,
,
:
918
,
,
,
,
919
,
920
,
921
.
,
922
,
;
923
,
924
,
,
925
,
926
;
,
927
,
928
.
,
,
929
.
930
-
,
-
,
-
,
931
,
,
,
932
,
,
-
933
,
.
934
,
935
?
936
-
,
-
937
,
-
938
,
,
,
-
939
,
,
940
,
941
.
942
-
,
,
-
,
-
943
,
,
944
,
.
,
945
,
,
946
,
.
947
-
,
-
,
-
948
,
,
,
949
-
.
,
950
,
-
,
951
,
.
952
,
,
953
,
954
.
:
-
,
955
,
,
956
,
,
,
957
,
958
.
,
959
;
960
,
,
961
,
962
,
,
963
,
,
,
964
.
,
,
965
.
966
-
,
,
,
967
,
.
968
-
,
-
,
-
969
,
-
,
970
,
.
.
.
,
,
971
-
;
,
972
,
,
,
973
,
,
974
,
,
975
,
,
976
,
.
977
-
,
-
,
-
978
979
,
,
,
980
,
981
.
982
-
,
-
,
-
983
.
984
-
,
-
985
,
-
986
,
987
.
,
988
,
989
.
,
990
.
991
-
,
-
.
992
,
993
.
,
994
,
995
,
,
,
996
.
,
997
,
.
,
,
998
,
,
999
,
,
.
1000