желания своих жен.
- А как же иначе? - сказал Поль. - Однако уже полночь, пора домой.
- Что так рано? Посидите еще! - сказала г-жа Эванхелиста тем ласковым
тоном, к которому мужчины столь чувствительны.
Расстались они в наилучших отношениях, соблюдая самую утонченную
предупредительность; однако спор, возникший из-за материальных интересов,
посеял в душе у будущих зятя и тещи семена недоверия и враждебности, готовые
прорасти под влиянием пылкого гнева или разгоряченного самолюбия. Подобные
препирательства при заключении брачного контракта, связанные С приданым и
дарственными записями, уже зарождают неприязнь почти во всех семьях; здесь
действуют и самолюбие, и оскорбленные чувства, и досада, что приходится идти
на жертвы, и стремление по возможности их уменьшить. Во всяком споре одна из
сторон неизбежно одерживает победу, другая - терпит поражение. Родители как
жениха, так и невесты стремятся заключить сделку с выгодой для себя; с их
точки зрения, это чисто коммерческий вопрос, где налицо те же хитрости,
барыши и убытки, что и во всякой торговле. По большей части в такие споры
посвящен только муж; новобрачная же, подобно Натали, остается непричастной к
этим соглашениям, от которых, однако, зависит, будет ли она богата или
бедна.
По дороге домой Поль думал о том, что благодаря опытному нотариусу
почти все его состояние вне всякой опасности. Если г-жа Эванхелиста будет
жить вместе С дочерью, можно будет расходовать свыше ста тысяч франков в
год; таким образом, его надежды на беззаботную жизнь были близки к
осуществлению.
"Моя будущая теща, по-видимому, очень добрая женщина, - думал он, все
еще находясь под впечатлением притворной ласковости, посредством которой
г-жа Эванхелиста старалась рассеять облачко, навеянное спором. - Матиас
ошибается. Странный, однако, народ нотариусы, они все истолковывают в дурную
сторону. Всему виной этот вздорный Солонэ, хоть он и корчит из себя умника".
Меж тем как Поль, ложась спать, перебирал в уме все победы, одержанные
им, как ему казалось в этот вечер, г-жа Эванхелиста, в свою очередь,
чувствовала себя победительницей.
- Ну что, маменька, ты довольна? - спросила Натали, провожая мать в
спальню.
- Да, душенька, - ответила ей мать, - все вышло так, как мне хотелось,
и у меня с души свалилась тяжесть, которая так томила меня сегодня утром.
Поль, в сущности, добряк. Милый мальчик! Конечно, мы постараемся, чтобы ему
хорошо жилось. Ты дашь ему счастье, а я займусь его политической карьерой...
Я хорошо знаю испанского посланника, могу возобновить и другие свои
знакомства. О, скоро мы установим связи с самыми влиятельными людьми, все
будет к нашим услугам. Вы станете веселиться, милые дети, а мой удел -
честолюбие, которое скрашивает остаток жизни. Итак, не пугайся, что я хочу
продать наш дом; неужели ты думаешь, что мы еще вернемся в Бордо? В Ланстрак
- пожалуйста! Но зиму будем каждый год проводить в Париже, где отныне
сосредоточены наши истинные интересы. Ну что, Натали, ведь нетрудно было
исполнить то, о чем я тебя просила?
- Было как-то стыдно, маменька.
- Солонэ советует мне обратить в пожизненную ренту деньги, вырученные
за дом, - сказала г-жа Эванхелиста, - но я поступлю иначе, потому что хочу,
чтобы все мое состояние, до последнего гроша, досталось тебе.
- Я видела, что вы все очень рассержены, - заметила Натали. - Каким же
образом буря утихла?
- Я предложила им свои бриллианты, - ответила мать. - Солонэ был прав!
Как искусно провел он все дело! Принеси мой ларчик, Натали. Я никогда не
задумывалась над тем, сколько стоят мои драгоценности. Как глупо, что я
оценила их всего в сто тысяч франков! Разве госпожа де Жиас не говорила, что
одни только серьги и ожерелье, подаренные мне в день свадьбы твоим отцом,
стоят по крайней мере сто тысяч? Твой отец был так щедр! А наш семейный
алмаз "Дискрето" <"Дискрето"(Discrete)-"Скромный"(испанск.).>,
подаренный Филиппом II герцогу Альбе и завещанный мне теткою, был когда-то
оценен, насколько я помню, в четыре тысячи квадруплей.
Натали подала матери ее жемчужные ожерелья, бриллиантовые уборы,
золотые браслеты, всевозможные драгоценности и разложила их на туалетном
столике, любуясь ими с безотчетным влечением, охватывающим многих женщин при
виде сокровищ, посредством которых, как утверждают талмудисты, проклятые
богом ангелы соблазнили дочерей человеческих, исторгнув для них из недр
земли эти цветы небесного пламени.
- Конечно, я умею только принимать драгоценности в подарок и носить их,
- сказала г-жа Эванхелиста, - но думаю, что не ошибаюсь, - их тут на
изрядную сумму. А кроме того, раз мы будем жить одним домом, я могу продать
свое серебро, оно только на вес стоит тысяч тридцать. Помнится, когда мы
приехали из Лимы, таможня оценила его именно в эту сумму. Солонэ прав! Надо
послать за Эли Магюсом. Пусть еврей произведет оценку. Может быть, и не
придется обращать в пожизненную ренту остаток состояния.
- Как прелестно это жемчужное ожерелье! - воскликнула Натали.
- Надеюсь, Поль оставит его для тебя, если так тебя любит. По правде
говоря, он должен был бы заказать новую оправу для этих драгоценных камней,
которые он получит от меня, и подарить их тебе. А бриллианты - твои, так и в
контракте будет сказано. Ну, спокойной ночи, мой ангел. После такого
трудного дня и тебе и мне нужно отдохнуть.
Итак, креолка, щеголиха, знатная дама, не умеющая разобраться в
условиях контракта, к тому же еще не изложенного письменно, заснула в
радужном настроении, заранее рисуя себе, как ее дочь выйдет замуж за
человека, которого легко водить за нос, как обе они будут распоряжаться у
него в доме и смогут вести прежний образ жизни, присоединив к своим
богатствам состояние зятя. Предъявив отчет по опеке и получив подтверждение,
что полностью рассчиталась с дочерью, она все еще будет располагать
достаточными средствами, чтобы жить в свое удовольствие.
"Глупо было так беспокоиться, - подумала она. - Поскорее бы только
покончить со свадьбой!"
Таким образом, и г-жа Эванхелиста, и Поль, и Натали, и оба нотариуса
были очень довольны результатами переговоров; как в том, так и в другом
лагере возносили хвалу господу, - опасное положение! Ведь когда-нибудь
наступит момент, и у побежденного откроются глаза. По мнению вдовы,
побежденным был ее будущий зять.
На другое утро Эли Магюс явился к г-же Эванхелиста; так как всюду
ходили слухи о предстоящем браке Поля с Натали, то он думал, что дело идет о
покупке драгоценностей для невесты. Поэтому еврей был очень удивлен, узнав,
что нужно произвести как бы официальную оценку бриллиантов тещи. Благодаря
нюху, свойственному евреям, и кое-каким осторожным расспросам он догадался,
что стоимость драгоценностей будет, возможно, учтена в брачном контракте.
Поскольку бриллианты не продавались, он оценил их высоко, как если бы
кто-нибудь покупал их у ювелира. Только ювелиры умеют отличить азиатские
алмазы от бразильских. Камни из Голконды и Визапура распознаются по чистоте
воды, по игре, которых недостает другим алмазам, имеющим слегка желтоватый
оттенок, из-за чего они, при одинаковом весе с азиатскими, ценятся ниже.
Серьги и ожерелье г-жи Эванхелиста, целиком из азиатских бриллиантов, были
оценены Эли Магюсом в двести пятьдесят тысяч франков. Чтокасается
"Дискрете", то это был, по его мнению, один из лучших алмазов, находившихся
во владении частных лиц; он был известен ювелирам и один стоил сто тысяч.
Узнав о цене камней, показывавшей, как щедр был ее муж, г-жа Эванхелиста
осведомилась, может ли она немедленно получить за драгоценности эту сумму.
- Нет, сударыня, - ответил еврей, - если вы хотите их продать, то я
могу предложить только семьдесят пять тысяч за алмаз и полтораста - за
ожерелье и серьги.
- Почему же такая разница? - с удивлением спросила г-жа Эванхелиста.
- Сударыня, - сказал еврей, - чем бриллианты красивее, тем дольше они у
нас лежат. Чем дороже камни, тем реже представляется случай их сбыть. Но так
как торговец не должен терять проценты с капитала, то ему надо их как-нибудь
возместить, а также покрыть возможные убытки от резкого колебания в цене,
которым подвержен такого рода товар, - этим и объясняется разница между
покупной и продажной ценой. Вы уже потеряли проценты с трехсот пятидесяти
тысяч франков за двадцать лет. Даже если вы надевали свои бриллианты десять
раз в году - это обходилось вам по тысяче экю за каждый вечер. А сколько
платьев можно сшить на тысячу экю! Значит, те, кто хранит бриллианты у себя,
поступают безрассудно; к счастью для нас, женщины не хотят входить в эти
расчеты.
- Благодарю вас за разъяснения, они мне пригодятся.
- Значит, вы хотите продать камни? - с жадностью спросил еврей.
- А сколько стоит все остальное? - осведомилась г-жа Эванхелиста.
Еврей прикинул, сколько может весить золото оправ, посмотрел жемчужины
на свет, тщательно перебрал рубины, диадемы, аграфы, браслеты, фермуары,
цепочки и пробормотал:
- Здесь немало бразильских бриллиантов, купленных в Португалии! Я бы
мог дать за все это не больше ста тысяч франков. Но если продавать из рук в
руки, - добавил он, - можно было бы взять за них и свыше пятидесяти тысяч
экю.
- Я оставлю эти камни у себя, - сказала г-жа Эванхелиста.
- И сделаете ошибку, - заметил Эли Магюс. - На одни только проценты с
той суммы, какую они представляют собой, вы через пять лет купили бы такие
же прекрасные бриллианты и вдобавок сохранили бы весь капитал.
Об этой необычной беседе все узнали, и тем самым дана была новая пища
слухам, вызванным пререканиями по поводу брачного контракта. В провинции все
быстро становится известным. Слуги г-жи Эванхелиста, услыхав несколько
громких возгласов, вообразили, что спор зашел дальше, чем это было на самом
деле; их пересуды с другими лакеями мало-помалу распространились далее и
наконец из людских перешли в гостиные. К тому же внимание всего города и
светского общества давно было привлечено браком этих молодыхлюдей,
одинаково богатых. Всех, от мала до велика, это так интересовало, что через
неделю по Бордо ходили самые причудливые слухи. "Г-жа Эванхелиста продает
свой особняк! Неужели она разорилась? Она предлагала свои бриллианты Эли
Магюсу. Из переговоров между нею и графом де Манервилем ничего не вышло!"
Будет ли заключен этот брак? Одни утверждали, что будет, другие - что нет.
Оба нотариуса, когда у них допытывались об этом, опровергали сплетни и
ссылались на чисто юридические трудности, сопряженныесучреждением
майората. Но когда слухи начинают расти, их нелегко искоренить. Несмотря на
уверения обоих нотариусов, несмотря на то, что Поль продолжал ежедневно
бывать у г-жи Эванхелиста, сплетники не унимались. Кое-какие девицы, их
маменьки и тетки, раздосадованные этим браком, о котором мечтали сами
невесты или их семьи, не могли простить г-же Эванхелиста ее удачу, точно так
же, как иной писатель не может простить собрату его успехи. Кое-кто мстил
испанке за ее роскошный образ жизни и высокомерие, целых двадцать лет
задевавшие чужое самолюбие. Видный чиновник префектуры утверждал, что и в
случае разрыва оба нотариуса и члены обеих семей все равно вели бы себя
точно так же и говорили бы то же самое. То обстоятельство, что учреждение
майората сопряжено было с длительными хлопотами, еще более укрепляло
подозрения доморощенных мудрецов города Бордо.
- Они будут всю зиму морочить нас; весной поедут на воды и только через
год объявят, что свадьба расстроилась.
- Разве вам не ясно, - говорили одни, - чтобы не подавать повода к
неблагоприятным толкам ни о той, ни о другой стороне, дело представят так,
будто разногласия тут ни при чем, а всему виною министерство юстиции,
которое якобы отказало в учреждении майората из-за каких-то формальных
придирок.
- Госпожа Эванхелиста, - говорили другие, - жила на такую широкую ногу,
как будто к ее услугам были по меньшей мере рудники Валенсианы. Ну, а пошло
дело начистоту - у нее ни гроша не оказалось в кармане!
Какой удобный случай для каждого, кому не лень, подсчитать, сколько
тратила все эти годы прекрасная вдовушка, и категорически заявить, что она
разорена! Слухи были так упорны, что заключались пари, состоится или нет
этот брак. Законы светского общества таковы что об этих сплетнях знали все,
кроме непосредственно заинтересованных лиц. У Поля де Манервиля и у г-жи
Эванхелиста не было ни отъявленных врагов, ни преданных друзей, которые
только и могли бы поставить их в известность об этих пересудах. У Поля были
дела в Ланстраке, и он заодно решил устроить там охоту с участием нескольких
знакомых молодых людей - своего рода мальчишник. Все нашли, что эта поездка
как нельзя лучше подтверждает общие подозрения. При таких обстоятельствах
г-жа де Жиас, у которой была дочь на выданье, сочла уместным, чтобы
удостовериться во всем самолично, навестить г-жу Эванхелиста и с тайным
злорадством выразить ей соболезнование по поводу постигшей ее неудачи.
Натали и ее мать никак не могли взять в толк, чем было вызвано плохо
скрываемое волнение маркизы, и спросили, уж не произошла ли снею
какая-нибудь неприятность.
- Как! - ответила та. - Разве вы ничего не знаете о слухах, которыми
полон весь город? Я не придаю им никакой веры, но все же приехала узнать
правду, чтобы пресечь их, если не повсюду, то по крайней мере в кругу моих
знакомых. Как ваш друг, я не могу ни сама прислушиваться к подобным нелепым
сплетням, ни допускать, чтобы они распространялись.
- Но что случилось? - воскликнули мать и дочь. Госпожа де Жиас с
видимым удовольствием пересказала своим слушательницам ходившие о них толки,
не упуская ни одной подробности и не скупясь на булавочные уколы. Натали и
ее мать с улыбкой переглянулись: они прекрасно поняли и смысл рассказа и
побуждения их приятельницы. Испанка отомстила ей, как Селимена - Арсиное.
- Разве вы не знаете, дорогая, - ведь вам так хорошо известны
провинциальные нравы! - разве вы не знаете, на что способна мать, когда ей
нужно сбыть дочку с рук и это никак не удается сделать из-за отсутствия
приданого, или женихов, или потому, что дочьнедостаточнокрасива,
недостаточно умна, иногда - и то и другое вместе? Такая мать готова
останавливать почтовые кареты, убивать людей, подстерегать прохожих на
перекрестке; она заложила бы сама себя, если быпредставлялахоть
какую-нибудь ценность. В Бордо немало матерей в таком положении; они думают,
вероятно, что мы рассуждаем и действуем на их лад. Естествоиспытатели
описали нам нравы хищных зверей; но они упустили из виду мать и дочь,
которые ловят женихов. Это гиены, которые, по словам псалмопевца, ищут, кого
поглотить; но, кроме свойств, присущих этим животным, они обладают мужским
умом и женской хитростью. Все эти бордоские паучихи, мадемуазель де Белор,
мадемуазель де Транс и некоторые другие, долго ткали свои тенета, но
напрасно - не попалась ни одна муха, даже не прожужжала где-нибудь
поблизости; теперь они взбешены, - я понимаю их и прощаю все их ядовитые
речи. Но вы! Ведь вы можете выдать свою дочь замуж, стоит лишь вам захотеть;
вы богаты, у вас есть титул, вы далеки от всякой провинциальности; ваша дочь
так умна, одарена, красива, имеет возможность выбирать; вы так отличаетесь
от всех своими парижскими манерами, - как же вы могли придать этим слухам
хоть какое-нибудь значение? Вот что нас больше всего удивляет. В жизни моего
зятя политика будет играть важную роль; поэтому юристы, в связис
заключением брака, сочли необходимым выполнить кое-какие формальности. Но
неужели я обязана всем отдавать в них отчет? Неужели мания все публично
обсуждать распространяется и на частную, семейную жизнь? Уж не разослать ли
мне письменные приглашения всем отцам и матерям вашей провинции, чтобы они
обсудили с нами пункт за пунктом весь брачный контракт?
И на жителей Бордо полился поток эпиграмм. Г-жа Эванхелиста уезжала из
города, она могла произвести смотр всем своим друзьям и недругам, вышутить
их, вволю поиздеваться над ними, ничего не опасаясь. Поэтому, разбирая,
почему такой-то или такой-то особе было выгодно наводить тень на ясный день,
она дала полный простор язвительным замечаниям, прибереженным ею до поры до
времени.
- Но, дорогая моя, - возразила маркиза де Жиас, - эта поездка господина
де Манервиля в Ланстрак, эти увеселения с участием молодых людей, -
согласитесь сами, при подобных обстоятельствах...
- Ах, дорогая моя, - прервала ее наша знатная дама, - неужели вы
думаете, что мы отличаемся мелочной мещанской церемонностью? Разве графа
Поля надо держать на привязи, точно он может убежать? Или, по-вашему, нам
нужно удерживать его с помощью жандармов? Уж не боимся ли мы, что его
похитят у нас какие-нибудь бордоские заговорщики?
- Ах, дорогой друг, вы не поверите, как я рада, что.., что...
Маркиза осеклась, - слуга доложил о приходе Поля. Как истый влюбленный,
Поль не остановился перед тем, чтобы проскакать четыре лье, покинув своих
товарищей по охоте, лишь бы провести часок с Натали; он был в сапогах со
шпорами, с хлыстом в руке.
- Милый Поль, - сказала Натали, - вы даже не подозреваете, каким
красноречивым ответом маркизе служит ваш приезд.
Узнав о сплетнях, ходивших по Бордо, Поль даже не рассердился, а просто
рассмеялся.
- Может быть, эти господа догадываются, что у нас не будет ни шумной
свадьбы, ни празднества на провинциальный манер, ни торжественного венчания
в полдень, - вот они и злятся. Ну что ж, дорогая теща, - сказал он, целуя
руку г-же Эванхелиста, - дадим им бал в день подписания брачного контракта,
наподобие того, как для простонародья устраивают гулянье на большой площади
Елисейских полей; потешим наших друзей горьким удовольствием - поставить
свои подписи под таким брачным контрактом, какой в провинции уж поистине
редкость!
Это происшествие привело к очень важным последствиям. Г-жа Эванхелиста
решила пригласить к себе в день подписания контракта весь город, с явным
намерением поразить всех напоследок роскошью приема и тем самым блестяще
опровергнуть глупые и лживые слухи.
Поль и Натали должны были торжественно обручиться в присутствии всего
общества. Приготовления к этому вечеру, названному "праздникомбелых
камелий", длились сорок дней. Вестибюль, лестница и зал, где сервировали
ужин, были уставлены огромным количеством этих цветов.
За то время, пока в доме готовились к балу, были выполнены все
формальности, предшествующие свадьбе, успешно закончились и хлопоты в
Париже, связанные с учреждением майората. Купчие на смежные с Ланстраком
земли были подписаны, состоялось церковноеоглашение,всесомнения
рассеялись. Как друзья, так и недруги озабочены были теперь нарядами к
предстоящему балу. А время текло, сглаживая разногласия, возникшие в начале
переговоров, унося с собою память о резких словах, вырвавшихся во время
бурных препирательств по поводу брачного контракта. Ни Поль, ни его теща
больше не думали о нем. Это была забота нотариусов, как выразилась г-жа
Эванхелиста. Но с кем не случалось, что в суете быстротекущей жизни вдруг
возникает мысль, иногда запоздалая, о каком-нибудь важном обстоятельстве,
таящем угрозу? Утром того дня, когда Поль и Натали должны были подписать
свой брачный контракт, такая внезапная мысль озарила г-жу Эванхелиста в тот
момент, когда она уже проснулась, но еще не успела согнать с себя дремоту.
Слова "Questa coda поп е di questo gatto!", сказанные ею, когда Матиас
согласился на условия Солонэ, вновь прозвучали в ее сознании. Несмотря на
свою неопытность в делах, г-жа Эванхелиста сообразила: если хитрый мэтр
Матиас так легко успокоился - значит, он нашел способ все устроить за счет
невесты. Очевидно, ущерб грозил не интересам Поля, как онасначала
надеялась. Неужели все военные издержки должна уплатить ее дочь? Еще не
думая, что именно сделать в случае, если ее интересам будет нанесен слишком
серьезный урон, она решила потребовать, чтобы ей подробнообъяснили
содержание контракта. Этот день имел такие последствия для супружеской жизни
Поля, что следует рассказать о нем подробно: ведь часто люди принимают то
или иное решение под влиянием окружающей обстановки.
Готовясь продать свой дом, теща графа де Манервиля, тем не менее, не
пожалела денег на приготовления к балу. Двор был посыпан песком и, несмотря
на зимнее время, украшен цветами; над ним был устроен навес в виде турецкого
шатра. Камелии, о которых уже шла молва от Ангулема до Дакса, обильно
украшали вестибюль и лестницу. Внутренние стены были разобраны, чтобы
увеличить размеры столовой и бального зала. В Бордо не в диковинку роскошь,
блестящая спутница скороспелых богачей, вернувшихся из колоний, - и однако
все с нетерпением ждали готовящегося волшебного праздника. К восьми часам,
когда должны были приступить к выполнению последних формальностей, по обе
стороны ворот шпалерами выстроилисьзеваки,желавшиеувидеть,как
разряженные дамы будут выходить из карет. Эта торжественная атмосфера не
могла остаться без влияния на тех, кому предстояло подписать контракт.
Наступал решительный момент, празднично горели плошки, со двора доносился
стук колес первых подъехавших карет. Оба нотариуса обедали с женихом,
невестой и ее матерью. К столу был приглашен также старший письмоводитель
Матиаса, которому было поручено собрать свидетельские подписи присутствующих
на вечере, но при этом проследить, чтобы контракт небылпрочтен
любопытными.
Ни одна женщина, сколько ни перебирать воспоминаний, не могла затмить
Натали, ни один туалет не мог превзойти изяществом ее платье. В кружевах и
атласе, кокетливо причесанная, со множеством локонов, ниспадавшихна
открытую шейку, она казалась цветком, выглядывающим из листвы.Г-жа
Эванхелиста, в бархатномплатьевишневогоцвета,предусмотрительно
выбранного, чтобы придать наибольшую эффектность ее румянцу, черным волосам
и глазам, была во всем блеске красоты сорокалетней женщины; на шее у нее
сверкало бриллиантовое ожерелье с "Дискрете" в застежке, что должно было
окончательно опровергнуть все клеветнические слухи.
Чтобы читатель мог яснее представить себе происходившую сцену, нужно
указать, что Поль и Натали расположились на диванчике у камина, даже не
давая себе труда слушать отчет по делам опеки и пропуская мимо ушей пункт за
пунктом. Сидя рядышком, они тихонько перешептывались, оба беспечные, как
дети, радостно возбужденные: он - своею страстью,она-девичьим
любопытством, оба богатые, молодые, влюбленные, уверенные, что их ждет
безоблачное счастье. Поль, предвосхищая права законного мужа, то и дело
разрешал себе целовать пальчики Натали, дотрагиваться, как бы невзначай, до
ее белоснежных плеч, касаться ее волос, скрывая эти вольности от посторонних
взоров. Натали играла веером из перьев тропических птиц, - это был подарок
Поля, но если придавать значение поверьям некоторых народов, подарок, не
менее зловещий для любви, чем ножницы и всякие другие острые предметы,
напоминающие, очевидно, о мифологических парках.
Сидя рядом с обоими нотариусами, г-жа Эванхелиста слушала чтение всех
документов с напряженным вниманием. После того, как был оглашен отчет по
делам опеки, умело написанный Солонэ и сводивший три с лишним миллиона,
оставленные г-ном Эванхелиста своей дочери, к пресловутому миллиону ста
пятидесяти шести тысячам франков, она сказала молодой чете:
- Слушайте же, дети, ведь сейчас будет читаться ваш брачный контракт!
Письмоводитель выпил стакан подсахаренной воды, Солона иМатиас
высморкались. Поль и Натали мельком взглянули на собравшихся, выслушали
вступительные строки контракта и возобновили свою болтовню. Без всяких
замечаний были прочтены первые пункты: о личном имуществе каждого из
супругов; о том, что в случае бездетности все состояние умершего супруга
полностью переходит к оставшемуся в живых, при наличии же детей, независимо
от их числа, четвертая часть остается в пожизненном пользовании этого
супруга, и еще четвертая часть переходит в его номинальное владение,
предусмотренное существующими законами; о размерах общей собственности
супругов, о передаче новобрачной бриллиантов, а новобрачному - библиотеки и
лошадей; и наконец в последнем пункте говорилось об учреждении майората.
Когда все было прочтено и оставалось только поставить подписи, г-жа
Эванхелиста осведомилась, к чему поведет учреждение майората.
- Майорат, сударыня, - ответил мэтр Солонэ, - есть неотчуждаемое
имение, обособленное от имущества обоих супругов. В каждом поколении
майоратные владения переходят к старшему в роде, не исключая при этом его
обычных наследственных прав.
- Но что это даст моей дочери? - спросила она.. Мэтр Матиас, не находя
нужным скрывать правду, объяснил;
- Сударыня! Так как майорат - имение, изъятое из собственности обоих
супругов, то в случае, если ваша дочь умрет раньше своего супруга, оставив
одного или нескольких детей, в том числе сына, - граф де Манервиль будет
обязан передать детям лишь триста пятьдесят шесть тысяч франков состояния их
матери за вычетом своей доли, то есть четвертой части, остающейся в его
пожизненном пользовании, и еще четвертой части, остающейся в его номинальном
владении. Таким образом, его долг детям сведется приблизительно к ста
шестидесяти тысячам, если принять во внимание затраты наимущество,
находящееся в совместном пользовании, его долю из общего имущества и прочее.
В том же случае, если он умрет первым, оставив детей мужского пола, госпожа
де Манервиль, равным образом, будет иметь право лишь на триста пятьдесят
шесть тысяч франков, то есть на часть своего приданого, не входящую в
майорат, а также бриллианты и долю графа в общей собственности супругов.
Только теперь плоды дальновидной политики мэтра Матиаса предстали перед
г-жой Эванхелиста в их истинном свете.
- Моя дочь разорена! - прошептала она. Оба нотариуса, старый и молодой,
услышали эти слова.
- Разве обеспечить благосостояние семьи - значит разориться? - возразил
мэтр Матиас также вполголоса.
Видя выражение лица клиентки, молодой нотариус не счел возможным
скрывать размеры понесенных потерь.
- Мы хотели надуть их на триста тысяч, - сказал он ей, - вместо этого
они, по-видимому, надули нас на восемьсот. Подписание договора зависит от
того, согласимся мы или нет на уступку четырехсот тысяч франков в пользу
будущих детей. Придется либо порвать, либо уступить.
Трудно описать воцарившееся в эту минуту молчание. Мэтр Матиас с видом
победителя ожидал, чтобы два человека, намеревавшиеся обобрать его клиента,
поставили свою подпись под контрактом. Натали, не догадываясь, что она
теряла половину своего состояния, и Поль, не зная, что род Манервилей на эту
же сумму остается в выигрыше, продолжали смеяться и болтать. Солонэ и г-жа
Эванхелиста смотрели друг на друга: один - скрывая свое безразличие, другая
- с трудом сдерживая нахлынувшее раздражение. Ещенедавно,пережив
мучительные угрызения совести, но переложив на Поля всю вину за свое
вынужденное криводушие, вдова решила пойти на бесчестные уловки, чтобы
заставить его расплатиться за ошибки, допущенные ею в бытность опекуншей;
она заранее смотрела на Поля, как на свою жертву, и вдруг обнаружила, что
вместо победы ее ждет поражение, а жертвой оказалась ее собственная дочь!
Не сумев даже извлечь выгоды из своих козней и уловок, она оказалась в
дураках перед почтенным стариком, который, вероятно, глубоко ее презирал.
Разве условия, поставленные мэтром Матиасом, не свидетельствовали о том, что
он проник в ее тайные замыслы? Ужасная догадка: Матиас посвятил Поля во все!
И если даже он еще ничего ему не говорил, то после подписания контракта этот
старый волк, наверно, расскажет своему клиенту, какие томуугрожали
опасности и как удалось их избежать. Он сделает это хотя бы из желания
стяжать похвалу, к которой ведь никто не равнодушен. Развеонне
предостережет Поля против женщины, настолько коварной, что она не отступила
даже перед таким постыдным заговором? Разве он не постарается свести на нет
влияние на зятя, которое она успела приобрести? Если безвольные люди
потеряют к кому-нибудь доверие, то уж их ничем не собьешь. Значит, все
пропало! В тотдень,когдаспорначался,онарассчитывалана
бесхарактерность Поля, на невозможность для него порвать отношения, зашедшие
так далеко. А сейчас она сама была связана по рукам и ногам. Три месяца
назад отказ Поля от брака не сопряжен был с большими осложнениями, а сейчас
весь город знал, что за последние два месяца нотариусы устранили возникшие
помехи. Церковное оглашение состоялось, через дваднядолжныбыли
праздновать свадьбу. Пышно разряженное общество уже съезжалось на вечер,
прибывали друзья и знакомые жениха и невесты. Как объявить им, что свадьба
откладывается? Причина отсрочки стала бы всем известна; безукоризненная
честность мэтра Матиаса пользовалась всеобщим признанием, к его словам
всегда прислушивались с доверием. Насмешки обрушилисьбынасемью
Эванхелиста, у которой не было недостатка в завистниках. Значит, нужно было
уступить. Эти беспощадно верные мысли вихрем налетели на г-жу Эванхелиста,
они жгли ее мозг. Хотя она сохраняла невозмутимость не хуже любого
дипломата, подбородокеепередернулонепроизвольнойапоплексической
судорогой, как у разгневанной Екатерины II, когда, почти при подобных же
обстоятельствах, молодой шведский король дерзко обошелся с нею в присутствии
толпы придворных, окружавших ее трон. Один лишь Солонэ заметил эту игру
мускулов, которая исказила черты лица г-жи Эванхелиста и возвещала о жгучей
ненависти, подобной буре без грома и молнии. Действительно, в эту минуту
вдова поклялась в вечной вражде к своему зятю, в той ничем не утолимой
вражде, семя которой было занесено арабами на почву обеих Испании.
- Послушайте, сударь, - сказала она, наклонившись к уху нотариуса, - вы
называли это галиматьей, а мне кажется, что умнее нельзя было и придумать.
- Позвольте, сударыня...
- Позвольте, сударь, - продолжала вдова, не слушая Солонэ, - если во
время деловой беседы вы не сообразили, к чему должны привести все эти
условия, то чрезвычайно странно, что вы не удосужились обдумать их хотя бы
впоследствии, в своем кабинете. Я не могу объяснить это одним неумением...
Молодой нотариус увел свою клиентку в соседнюю комнату, мысленно
рассуждая: "Я должен получить более тысячи экю за ведение счетов по опеке,
столько же - за брачный контракт, шесть тысяч франков я заработаю на продаже
дома, - итого тысяч пятнадцать, если все подсчитать; не надо с ней
ссориться". Догадываясь о чувствах, волновавших г-жу Эванхелиста, он закрыл
за собою дверь и, холодно взглянув на вдову, как умеют глядеть лишь деловые
люди, произнес:
- Так-то, сударыня, вы вознаграждаете мою преданность? А между тем я
проявил величайшую проницательность, чтобы оградить ваши интересы!
- Но, сударь...
- Я действительно не принял в расчет, к чему клонятся эти условия; но
кто принуждает вас соглашаться, чтобы граф Поль стал вашим зятем? Ведь
контракт еще не подписан. Устраивайте бал, а подписание контракта отложим.
Лучше обмануть ожидания всего Бордо, чем самим обмануться в своих расчетах.
- Но как объяснить всему обществу, и без того Предубежденному против
нас, почему контракт не будет подписан?
- Недоразумением, допущенным в Париже, отсутствием некоторых нужных
документов.
- А что делать с купчими?
- Господин де Манервиль легко найдет другую невесту с приданым...
- Да, он ничего не потеряет, но мы-то теряем все!
- Если титул - главная причина, из-за которой вы стремились к этому
браку, - возразил своей клиентке Солона, - то вам нетрудно будет найти
какого-нибудь другого графа, подешевле.
- Нет, нет, мы не можем рисковать своей честью! Я попалась в ловушку,
сударь! Завтра весь город заговорит об этом Ведь обручение уже состоялось.
- Хочется ли вам, чтобы мадемуазель Натали была счастлива? - спросил
Солонэ.
- Да, это самое главное!
- Чтобы быть счастливой у нас, во Франции, - сказал нотариус, - женщине
нужно прежде всего быть полной хозяйкой в доме. Она обведет вокруг пальца
этого простака Манервиля; он такое ничтожество, что даже ничего не заметил.
Если вам сейчас он и не доверяет, то жене он во всем будет верить. А ведь
ваша дочь - это вы сами. Судьба графа Поля, так или иначе, в ваших руках.
- Если это верно, сударь, то, право, я не знаю, как отблагодарить вас!
- порывисто воскликнула вдова, сверкнув глазами.
- Нас ждут, сударыня, пора возвращаться, - закончил мэтр Солонэ,
отлично понимавший, что за чувства обуревали г-жу Эванхелиста. - Итак,
прежде всего - слушайтесь меня! Потом, если вам угодно, можете говорить, что
я не умею вести дела.
- Дорогой коллега, - заявил молодой нотариус мэтру Матиасу, вернувшись
в гостиную, - несмотря на всю вашу опытность, вы кое-чего не предусмотрели:
господин де Манервиль может умереть, не оставив детей, или же у него будут
только дочери. И в том, и в другом случае из-за майората возникнут тяжбы с
другими Манервилями, ибо:
Они появятся, не сомневайтесь в том!
Поэтому я считаю необходимым оговорить, что в первом случае майорат,
как и все прочее имущество, переходит в собственность оставшегося в живых
супруга, а во втором случае указ об учреждении майората теряет силу.
Оговорка имеет в виду интересы будущей супруги.
- Эта оговорка, по-моему, вполне справедлива, - заметил мэтр Матиас. -
Для того, чтобы ее утвердили, графу нужно лишь похлопотать в министерстве
юстиции.
Молодой нотариус взял перо и прибавил в контракте это роковое условие,
на которое Поль и Натали не обратили никакого внимания. Г-жа Эванхелиста
опустила глаза, пока мэтр Матиас перечитывал текст условия.
- Подпишем! - воскликнула она. Голос ее выдавал глубокое волнение, как
она ни старалась его скрыть. Она подумала: "Если кто-нибудь разорится, то не
моя дочь, а только он! Дочь моя будет титулованной, знатной и состоятельной.
Если в один прекрасный день она обнаружит, что разлюбила мужа, если ее
охватит непреоборимое чувство к другому - мы добьемся, чтобы Поль уехал из
Франции, а моя Натали будет свободна, счастлива и богата".
Мэтр Матиас хорошо разбирался в делах, но плохо - в чувствах; вместо
того чтобы увидеть в этой поправке объявление войны, - он объяснил ее
добросовестным стремлением к точности. Пока Солонэ и его письмоводитель
помогали Натали подписать все документы, на что требовалось известное время,
Матиас отозвал Поля в сторону и объяснил ему, в чем заключалась уловка,
придуманная им, чтобы спасти своего клиента от верного разорения.
- Вам принадлежит теперь закладная на этот особняк, оцененный в
полтораста тысяч франков, - сказал он под конец. - Она будет получена завтра
же. Облигации казначейства, которые я приобрел на имя вашей жены, будут
храниться у меня. Следовательно, все в полном порядке. Но в контракте
имеется также пункт, удостоверяющий получение вами суммы, равной стоимости
бриллиантов; затребуйте же их. Дела - делами. Алмазы сейчас в цене, но могут
и подешеветь. Покупка имений Озак и Сен-Фру дает вам повод обратить в деньги
все, чтобы оставить в неприкосновенности доходы, приносимые капиталом вашей
супруги. Поэтому не будьте излишне щепетильны, граф. При подписании купчих
вам нужно будет уплатить двести тысяч наличными; воспользуйтесь бриллиантами
для этой цели. Для второго платежа у нас есть закладная на особняк г-жи
Эванхелиста, а доходы с майората помогут нам выплатить остальное. Если вы
будете благоразумны и в течение трех лет станете тратить не свыше пятидесяти
тысяч франков ежегодно, то вернете себе эти двести тысяч, которых сейчас
лишаетесь. Разведите виноградники на склонах Сен-Фру, это принесет вам
двадцать шесть тысяч в год. Значит, из вашего майората, не считая дома в
Париже, можно будет извлекать до пятидесяти тысяч дохода; это будет один из
лучших майоратов, какие мне известны. Ваш брак окажется чрезвычайно удачным.
Поль с чувством признательности пожал руку своего старого друга. Это
движение не могло ускользнуть от г-жи Эванхелиста, которая подошла к ним,
чтобы передать Полю перо. Ее подозрения подтверждались; она решила, что Поль
и Матиас заранее сговорились между собою. К ее сердцу волной прихлынули гнев
и ненависть. Эта минута решила все.
Удостоверившись, что поправки подтверждены пометами на полях и что
каждый лист подписан с лицевой стороны всеми тремя договаривающимися
особами, мэтр Матиас взглянул на Поля, а затем на его тещу и, видя, что
клиент не заговаривает о бриллиантах, сказал сам:
- Не думаю, чтобы передачабриллиантовпотребовалакаких-либо
формальностей, ведь вы отныне члены одной семьи.
- Однако лучше было бы отдать их господину де Манервилю теперь же, ведь
он взял на себя всю недостачу по счетам опеки. В жизни и смерти никто не
волен, - сказал мэтр Солонэ, не упуская случая восстановить тещу против
зятя.
- О матушка, - воскликнул Поль, - это было бы оскорбительно для всех
нас. Summum jus, summa injuria <Высшая законность - высшее беззаконие
(лат.).>, сударь, - сказал он, обращаясь к Солонэ.
- Нет, вы должны взять бриллианты, иначе я расторгну контракт, -
воскликнула г-жа Эванхелиста, совсем уже разъяренная намеком Матиаса,
воспринятым ею как смертельная обида.
Она вышла, не в силах подавить той неистовой злобы, когда человеку
хочется рвать и метать, злобы, которую чувство собственного бессилия доводит
чуть ли не до бешенства.
- Ради бога, возьмите их, Поль, - сказала шепотом Натали. - Маменька
сердится. Я потом узнаю - из-за чего, и расскажу вам, мы успокоим ее.
Госпожа Эванхелиста была все же удовлетворена результатомсвоей
хитрости: ей удалось сберечь серьги и ожерелье. Она велела принести только
те бриллианты, которые Эли Магюс оценил в полтораста тысяч франков. Мэтр
Матиас и Солонэ привыкли иметьделоссемейнымидрагоценностями,
переходящими по наследству: они внимательно рассмотрели содержимое ларца и
восхитились красотой бриллиантов.
- Вы ничего не потеряли на приданом, граф, - сказал Солонэ, заставив
Поля покраснеть.
- Да, - заметил Матиас, - этих бриллиантов хватит для первого платежа
за приобретенные имения.
- И для покрытия издержек по заключению контракта, - прибавил Солонэ.
Ненависть, как и любовь, питается каждой мелочью, все идет ей на
потребу. Как любимого человека считают не способным ни на что плохое, так от
человека, которого ненавидят, не ждут ничего хорошего. Поэтомуг-жа
Эванхелиста сочла поведение Поля притворством, хотя оно было вызвано вполне
понятной застенчивостью: не желая оставить бриллианты у себя, он в то же
время не знал, куда их девать, и готов был выбросить их в окошко. Вдова,
видя его замешательство, понукала его взглядом, как будто говорившим:
"Унесите же их отсюда!"
- Натали, дорогая, - сказал Поль своей будущей жене, - спрячьте сами
эти бриллианты; они ваши, я дарю их вам.
Натали положила бриллианты в ящик стола. К этому времени стук колес
настолько участился и гул голосов, доносившийся из соседних комнат, стал так
громок, что Натали с матерью вынуждены были выйти к приехавшим гостям. Залы
были полны; вечер начался.
- Продайте бриллианты в течение медового месяца, - уходя, посоветовал
Полю старый нотариус.
В ожидании начала танцев все шептались Друг с другом по поводу свадьбы.
Кое-кто выражал сомнения насчет судьбы, предстоявшей жениху и невесте.
- Покончили вы с делами? - спросила г-жу Эванхелиста одна из наиболее
важных персон города.
- Нам пришлось прочесть и выслушать столько бумаг, что мы немного
задержались, - ответила она, - вы должны нас извинить.
- А я ровно ничего не слышала, - сказала Натали, подавая руку Полю,
чтобы открыть бал.
- Оба они транжиры, - заметила одна вдова. - А уж мать, во всяком
случае, не станет их удерживать.
- Но я слышал, что они учредили майорат, приносящий пятьдесят тысяч
дохода.
- Да что вы?
- Как видно, дело не обошлось без господина Матиаса, - сказал один
судья. - Если это верно, то старик, без сомнения, постарался спасти
будущность этой семьи.
- Натали слишком красива, чтобы не быть ужасно кокетливой, - заметила
одна молодая женщина. - Не пройдет и двух лет со дня свадьбы, как Манервиль
будет самым несчастным человеком. Могу поручиться, что его семейная жизнь
сложится неудачно.
- Придется, значит, подпереть "душистый горошек" жердочкой? - подхватил
мэтр Солонэ, - Эта долговязая Натали вполне может служить жердью! - сказала
какая-то девушка, - Не кажется ли вам, что госпожа Эванхелиста чем-то
недовольна?
- Но, дорогая, мне только что сказали, будто у нее не остается и
двадцати пяти тысяч дохода. А что для нее значит такая сумма?
- Сущая безделица, моя милая.
- Да, она отказалась в пользу дочери от своего богатства. Господин де
Манервиль был так требователен...
- Чрезвычайно! - подтвердил мэтр Солонэ. - Но зато он будет пэром
Франции. Ему покровительствуют Моленкуры и видам Памье; он свой человек в
Сен-Жерменском предместье.
- Просто его принимают там, вот и все, - возразила дама, надеявшаяся,
что Поль станет ее зятем. - Мадемуазель Эванхелиста - дочь торговца; вряд ли
она откроет ему доступ к Кельнскому капитулу.
- Однако она внучатая племянница герцога Каса-Реаль.
- По женской линии!
Но вскоре толки прекратились. Игроки принялись за карты, молодые люди и
девицы - за танцы, затем подали ужин, и гул празднества утих лишь к утру,
когда в окна заглянули первые лучи рассвета. Простившись с Полем, который
уехал последним, г-жа Эванхелиста поднялась к дочери, так как ее собственная
комната была использована архитектором, чтобы увеличить размеры зала. Хотя и
Натали и ее мать одолевал сон, но, оставшись наедине, они все же обменялись
несколькими словами.
- Что с тобой, маменька?
- Мой ангел, лишь сегодня я поняла, как велика материнская любовь. Ты
ничего не смыслишь в делах и не знаешь, каким испытаниям была подвергнута
моя честь. Мне пришлось поступиться своей гордостью, так как дело шло о
твоем счастье и о нашем добром имени.
- Ты говоришь об этих бриллиантах? Поль чуть не плакал, бедный мальчик.
Он отказался их взять и подарил их мне.
- Спи, дитя мое, мы потолкуем о делах завтра. Ведь теперь у нас
завелись дела, - сказала мать со вздохом. - Между нами встал третий.
- О маменька, Поль никогда не будет помехой нашему счастью, - сказала
Натали уже сквозь сон.
- Бедная девочка, она не знает, что этот человек только что разорил ее!
На г-жу Эванхелиста напал первый приступ скупости, во власть которой в
конце концов попадают все пожилые люди. Ее охватило желание вернуть своей
дочери все богатства, оставленные г-ном Эванхелиста.:
Это было вопросом чести. Из любви к Натали она вдруг стала настолько же
расчетлива в денежных вопросах, насколько ранее была расточительна и
беззаботна. Она размышляла, как бы извлечь побольше дохода из своего
капитала, часть которого была помещена в государственную ренту, ходившую в
то время по восьмидесяти франков. Страсть, охватившая душу, может мгновенно
изменить характер человека: болтун становится сдержанным, трус - храбрецом.
Г-жу Эванхелиста, бывшую когда-то мотовкой, ненависть превратила в скрягу.
Богатство должно было послужить ее мстительным замыслам, еще смутным, не
вполне определенным, но уже созревавшим. Она заснула с мыслью: "Итак,
завтра!" Явление необъяснимое, но хорошо знакомое всем мыслителям: во сне ее
ум продолжал трудиться над теми же вопросами, придал им ясность, привел в
соответствие друг с другом, решил задачу, как обеспечить господство над
Полем, составил план, за осуществление которого она взялась на следующий же
день.
Веселье бала рассеяло тревожные мысли, порой осаждавшие Поля, но, когда
он остался один и лег в постель, они снова стали мучить его.
"Похоже на то, - думал он, - что, не будь моего доброго Матиаса, теща
ловко провела бы меня. Нет, это невероятно! Какой ей расчет меня обманывать?
Разве наши богатства не соединяются, разве мы не будем жить вместе? Впрочем,
зачем мне беспокоиться? Через несколько дней Натали станет моей женой, мы
будем жить общими интересами, ничто не сможет поссорить нас. Итак, - была не
была! Тем не менее я буду настороже. Но даже если Матиас прав - что ж
такого? В конце концов я женюсь не на теще!"
Думая о своем будущем, Поль и не подозревал, что после этого второго
сражения дело приняло совершенно иной оборот. Наиболее хитрая и умная из
двух женщин, совместно с которыми он собирался жить, стала его смертельным
врагом и думала только о том, как бы оградить свои личные интересы. Не
будучи в состоянии заметить, что его теща благодаря особенностям характера
креолок значительно отличалась от других женщин, Поль еще менее был способен
догадаться, до чего она хитра. У креолок своеобразная натура: умом они
похожи на жительниц Европы, бурной и безрассудной страстью - на уроженок
тропиков и напоминают индианок апатичным равнодушием, с каким они переносят
горе и радость или доставляют их другим. Это привлекательные, но опасные
натуры; так бывает опасен ребенок, когда за ним нет присмотра. Такой
женщине, как ребенку, подай немедленно все, чего ей хочется; подобно
ребенку, она способна поджечь дом, чтобы сварить яйцо. Вялая в обычной
жизни, она не думает ни о чем, но, будучи возбуждена страстью, обдумывает
каждую мелочь. В ней было чисто негритянское лукавство, - ведь негры
окружали ее с самой колыбели, - но вместе с тем она была по-негритянски
наивна. Как негры и дети, она умела мечтать о чем-нибудь со все возрастающим
пылом желания, умела лелеять свою мечту и добиваться ее осуществления.
Словом, характер г-жи Эванхелиста представлял собою причудливую смесь
достоинств и недостатков; насквозь испанский по внутреннему своему существу,
он был покрыт некоторым лоском французской учтивости. Эта душа, дремавшая в
течение шестнадцати лет безоблачного счастья, а потом всецело поглощенная
мелочными заботами светской жизни, в прошлом уже познавшая однажды свою силу
при вспышке ненависти, теперь была охвачена как бы внезапным пожаром, и это
случилось как раз в ту пору жизни, когда женщина утрачивает все, к чему
раньше была привязана, и для снедающей ее страсти к деятельности нужна новая
пища. Натали должна была оставаться под крылышком матери еще трое суток.
Итак, в распоряжении побежденной г-жи Эванхелиста было еще три дня,
последние из тех, что дочь проводит вместе с матерью. А так как Натали слепо
верила ей во всем, то одним своим словом креолка могла оказать решающее
влияние на судьбу двух человек, которым отныне предстояло идти рука об руку
по путям и перепутьям парижской жизни. Какое огромное значение приобретает в
подобных условиях каждый совет, особенно если он упадет на подготовленную
почву! Все будущее молодой четы зависело от одной только фразы. Никакие
законы, никакие меры,придуманныелюдьми,немогутпредотвратить
нравственное убийство, убийство словом. В этом - слабое место правосудия,
которое вершится обществом. В этом сказывается основное различие между
нравами простого народа и нравами высшего света: там - искренность, здесь -
притворство; те пользуются ножом, эти - ядовитыми словами или мыслями; тем -
смертная казнь, этим - безнаказанность.
На другой день, проснувшись около полудня, г-жа Эванхелиста подошла к
постели Натали. Целый час они обменивались ласками и нежными словами,
вспоминая счастливые дни совместной жизни, которую ни разу на нарушали
раздоры: чувства обеих были всегдаедиными,мысли-одинаковыми,
удовольствия - общими.
- Бедная моя малютка! - сказала мать, плача неподдельными слезами. -
Разве может не волновать меня мысль о том, что ты, привыкшая все делать по
своей прихоти, завтра вечером будешь принадлежать человеку, которому тебе
придется повиноваться!
- О мамочка, повиноваться?! - возразила Натали, покачав головкой с
грациозным упрямством. - Ты шутишь? Разве отец не исполнял малейшее твое
желание? А почему? Потому что любил тебя. Ну, а разве Поль не любит меня?
- Да, Поль тебя любит; ноеслизамужняяженщинанебудет
предусмотрительна, любовь мужа быстро улетучится. Влияние жены на мужа
целиком зависит от того, как началась семейная жизнь. Тебе нужно несколько
добрых советов.
- Но ведь ты будешь жить вместе с нами! - Не знаю, право, дитя мое.
Вчера, во время бала, я много думала о том, что такая совместная жизнь таит
в себе опасности. Если мое присутствие повредит тебе, если поступки, с
помощью которых ты должна будешь постепенно упрочить свой авторитет,
припишут моему влиянию, твоя семейная жизнь превратится в ад. Ты знаешь мою
гордость: лишь только твой муж начнет хмуриться, я тотчас же покину ваш дом.
А уж если я когда-нибудь покину его, то с твердой решимостью больше не
возвращаться. Я не прощу твоему мужу, если он посеет между нами разлад. Но
если ты будешь господствовать в семье, если Поль станет относиться к тебе
так, как относился ко мне твой отец, - мы избежим этой беды. Хотя твоему
юному и нежному сердцу и нелегко будет вести подобную политику, но в
интересах своего счастья ты должна добиться неограниченной власти в семье.
- Почему же, маменька, ты сказала, что мне придется повиноваться ему?
- Милая девочка, если женщина хочет повелевать, она должна делать вид,
будто выполняет волю мужа. Не зная этого, ты могла бы несвоевременным
противодействиемиспортитьвсюсвоюбудущность.Поль-человек
слабохарактерный, он легко может подпасть под влияние приятеля, а то и под
влияние другой женщины, и тогда тебе придется немало терпеть от их происков.
Предотврати эти неприятности, утверди собственное влияние. Ведь лучше, чтобы
вертела им ты, а не кто-нибудь другой.
- Конечно, - сказала Натали, - ведь я буду заботиться о его счастье.
- Позволь мне, дитя мое, думать только о твоем счастье. Мне не хотелось
бы, чтобы ты осталась без компаса в столь опасный момент, когда твоему
кораблю грозит встреча со множеством подводных камней.
- Но, дорогая маменька, ведь мы с тобой достаточно уверены в себе и
прекрасно можем жить вместе с ним, не опасаясь, что он станет хмуриться.
Неужели ты этого боишься? Поль любит тебя, маменька.
- О нет, он боится меня, а не любит. Обрати внимание на выражение его
лица, когда я сегодня скажу ему, что не поеду с вами в Париж; ты увидишь,
что в глуби не души он будет очень рад, как бы он ни старался это скрыть.
- Что ты! - воскликнула Натали.
- А вот посмотришь! Я обличу его в твоем присутствии красноречивее
Иоанна Златоуста.
- А если я поставлю условием своего замужества - не разлучаться с
тобой? - спросила Натали.
- Нам придется расстаться, - возразила г-жа Эванхелиста. - Этого
требует целый ряд соображений. Мои виды на будущее изменились, я разорена.
Вам предстоит блестящая жизнь в Париже; чтобы вести такой образ жизни, мне
пришлось бы истратить и то немногое, что у меня осталось; живя же в
Ланстраке я буду заботиться о ваших интересах и в то же время поправлю свои
дела, буду бережливой...
- Как, маменька, ты будешь бережливой? - рассмеялась Натали. - Полно,
не зачисляй себя раньше времени в бабушки. Неужели ты хочешь расстаться со
мной только по этой причине? Нет, маменька, Поль может тебе показаться
чуточку глуповатым, но уж о деньгах он думает меньше всего на свете.
- Увы, - возразила г-жа Эванхелиста гробовым тоном (Натали даже
вздрогнула), - я стала недоверчивой после этих препирательств при заключении
контракта; они вселили в меня сомнения. Но не беспокойся, дитя мое, -
продолжала она, обнимая дочь за шею и привлекая к себе, чтобы поцеловать, -
я не оставлю тебя надолго. Когда мое присутствие перестанет внушать
недоверие, когда Поль оценит меня по справедливости, мы снова заживем
по-хорошему, будем болтать по вечерам...
- Как, маменька, неужели ты можешь жить без своей Нини?
- Да, мой ангел, но ведь я буду жить для тебя. Разве мое материнское
сердце не будет испытывать непрестанного удовлетворения при мысли, что я
исполняю свой долг, способствую вашему счастью?
- Но, обожаемая моя маменька, ведь сейчас я останусь совсем одна с
Полем! Что со мной будет? Как я обойдусь без тебя? Что я должна делать и
чего не должна?
- Бедная моя малютка, неужели ты думаешь, что я брошу тебя в первом же
бою? Мы будем писать друг другу три раза в неделю, точно двое влюбленных;
сердца наши будут всегда открыты друг для друга. Все, что с тобой ни
случится, тотчас же станет мне известно; я буду оберегать тебя от бед. Не
думай, что я совсем не собираюсь навещать вас, это показалось бы странным и
повредило бы твоему мужу в общем мнении: месяц или два я все-таки проведу с
вами в Париже.
- А потом я останусь одна, совсем одна с ним! - испуганно прервала
Натали.
- Но ведь должна же ты быть его женой!
- Я ничего не имею против, но научи меня по крайней мере, как мне себя
вести? Ты это хорошо знаешь, недаром папенька исполнял все твои желания. Я
во всем буду слушаться тебя.
Госпожа Эванхелиста поцеловала Натали в лоб. Она ждала этой просьбы и
хотела ее услышать.
- Дитя мое, советы даются сообразно с обстоятельствами. Мужчины не
похожи друг на друга. Если сравнивать их душевные свойства, то у двух мужчин
меньше сходства между собою, чем у льва и лягушки. Разве мне известно, что с
тобой случится завтра? Я могу дать тебе лишь общие указания, как нужно себя
вести.
- Ну, так скажи мне, маменька, поскорее все, что ты знаешь.
- Во-первых, детка, запомни причину, из-за которой обычно терпит
неудачу женщина, пытающаяся сохранить любовь своего мужа. А сохранять его
любовь и господствовать над ним - это, в сущности, одно и то же, - прибавила
она как бы в скобках. - Итак, главная причина семейных неурядиц коренится в
излишней близости; раньше ее не существовало, она появилась в этой стране
вместе с пристрастием к семейной жизни. После революции, происшедшей во
Франции, аристократические семьи усвоили буржуазные нравы. Мы обязаны этим
несчастьем одному писателю, по имени Руссо, гнусному еретику, все идеи
которого были антиобщественными; не знаю, каким образом он доказывал разные
нелепости. Он утверждал, что у всех женщин одни и те же права, одни и те же
свойства; что люди, составляющие общество, должны во всем следовать природе;
как будто у супруги испанского гранда или у нас с тобой есть что-нибудь
общее с женщиной из простонародья! И с тех пор порядочные женщины сами
кормят грудью своих детей, воспитывают дочерей и сидят дома. От этого жизнь
до такой степени усложнилась, что счастье стало большой редкостью, ибо
сходство характеров, подобное нашему, сходство, благодаря которому мы живем
в такой дружбе, встречается лишь в исключительных случаях. Постоянная
близость между родителями и детьми не менее опасна, чем близость между
супругами. Вряд ли кто-нибудь способен сохранить любовь к тому, кто вечно на
глазах, - это было бы настоящим чудом. Итак, пусть между тобою и Полем
встанут преграды светской жизни; посещай балы. Оперу, по утрам выезжай на
прогулки, по вечерам обедай в гостях, делай побольше визитов, а Полю уделяй
поменьше времени. Поступая так, ты ничего не потеряешь, - он будет еще
больше ценить тебя. Если двое людей связаны только нежным чувством и хотят
жить им до самой могилы, сила этого чувства скоро иссякнет, и они изведают
равнодушие, пресыщение, скуку. Если чувство угасло - что тогда? Знай, что на
смену былой привязанности приходит либо безразличие, либо презрение. Будь же
всегда молодой, всегда по-новому привлекательной для мужа. Может статься, он
тебе иногда и наскучит, но берегись наскучить ему. Умение не наскучить -
одно из главных условий, нужных, чтобы сохранить любую власть. Ваше счастье
будет слишком однообразно, тут вам не помогут ни домашние дела, ни
всевозможные заботы. Итак, если ты не заставишь мужа вести вместе с тобой
светский образ жизни, не будешь развлекать его, ваше чувство угаснет, для
вас наступит сплин любви. Но тех, кто нас развлекает, от кого зависит, чтобы
мы были счастливы, невозможно разлюбить. Приносить мужчине счастье или же
самой ждать от него счастья - вот два разных пути для женщины; между ними
лежит пропасть.
- Я слушаю, маменька, но не понимаю.
- Если ты так любишь Поля, что не будешь ни в чем ему отказывать, и
если он в самом деле будет доставлять тебе счастье - тогда не о чем
говорить, ты никогда не будешь господствовать над ним, и самые лучшие советы
тебе не помогут.
- Это более ясно, но я усваиваю правило, не применяя его на деле, -
сказала Натали, смеясь. - Ну что ж, ты объяснила теорию, а практика будет
потом.
- Бедная моя Нини, - сказала мать, уронив искреннюю слезу при мысли о
браке дочери и крепко прижав ее к сердцу, - тебе придется испытать многое, и
многое тебе врежется в память. Словом, - продолжала она после короткой
паузы, в течение которой мать и дочь нежно обнимали друг друга, - знай,
Натали, что у женщин, как и у мужчин, есть свое призвание. Предназначение
мужчины - быть военачальником или поэтом, а женщины - быть светской дамой
или обаятельной хозяйкой дома. Твое призвание - нравиться. Ты воспитана для
светской жизни. Раньше женщин воспитывали для гинекея, а теперь - для
гостиных. Ты создана не для того, чтобы стать матерью семейства или
домоправительницей. Если у тебя все-таки будут дети, то надеюсь, по крайней
мере, что они не испортят твоей талии вскоре после замужества; забеременеть
через месяц после свадьбы - мещанство, к тому же это доказывает, что муж
недостаточно любит жену. Если же через два - три года после брака у тебя
родятся дети, - пусть их воспитывают гувернантки и учителя. Будь знатной
дамой, пусть у тебя в доме царят роскошь и удовольствия; но нужно, чтобы
твое превосходство было заметно лишь в тех мелочах, что льстят мужскому
самолюбию; если же ты сумеешь сохранить преобладание и в более важном -
постарайся это скрыть.
- Ты пугаешь меня, маменька! - воскликнула Натали. - Как мне запомнить
все эти советы? Как я смогу все заранее рассчитывать, обдумывать каждый свой
шаг, ведь я так ветрена и ребячлива!
- Да, моя девочка, но все, что я говорю тебе сейчас, ты узнала бы
впоследствии сама на горьком опыте собственных ошибок и промахов, ценою
поздних сожалений и жизненных тягот.
- С чего же начать? - наивно спросила Натали.
- Тебе укажет дорогу инстинкт, - ответила мать. - Сейчас Полем владеет
не столько любовь, сколько страсть; любовь, подсказанная голосом страсти, -
лишь мечта; настоящая любовь возникает после того, как желания уже утолены.
В этом, дорогая моя, коренится твоя власть, здесь - разрешение всего
вопроса. Мало ли каких женщин любят накануне свадьбы! Сумей быть любимой и
на другой день, и ты будешь любима всегда. Поль - бесхарактерный человек,
его легко приучить к чему-нибудь. Если он уступит тебе в первый раз, то
будет уступать и в дальнейшем. Женщина, внушающая страстное желание, может
требовать всего. Не будь же безрассудной, как большинство жен; не зная всей
важности первых часов совместной жизни, когда наша власть беспредельна, они
тратят их на всякий вздор, на бесполезные глупости. Воспользуйся тем, что
страстно влюбленный в тебя муж подпадет под твое влияние, и приучи его
повиноваться тебе. Заставь его уступать во всем, даже в тех случаях, когда
это противно здравому смыслу; тогда ты сможешь измерить силу своей власти
важностью сделанных тебе уступок. Что толку, если он послушает тебя, когда
ты потребуешь чего-нибудь дельного? Ведь он будет в этом случае повиноваться
не тебе, а голосу рассудка. Идешь на быка - хватай за рога, говорит
кастильская пословица. Раз он увидит тщетность своих попыток защититься,
увидит свое бессилие - он побежден. Если муж сделает ради тебя глупость -
твоя власть над ним обеспечена.
- Господи, да зачем все это?
- Затем, дитя мое, что брак длится всю жизнь и нельзя равнять мужа с
остальными людьми. Поэтому никогда не открывай ему своей души: это было бы
безумием с твоей стороны. Будь всегда сдержанной и в разговорах и в
поступках; ты можешь безбоязненно быть с ним даже холодной как лед, ибо эту
холодность всегда можно при желании смягчить, между тем как безрассудная
любовь не знает удержу в своих проявлениях. Муж, дорогая моя, - единственный
мужчина, с которым женщина никогда не должна быть безрассудной. Да и нет
ничего легче, как хранить свое достоинство. "Ваша жена не должна, вашей жене
не приличествует говорить или делать то-то и то-то" - в этих словах скрыт
великий талисман. Вся жизнь женщины - в возгласе: "Я этого не хочу!" или же:
"Я этого не могу!". "Я не могу" - неопровержимый довод слабого существа,
которое кидается на постель, плачет и пленяет своей беспомощностью. "Я не
хочу" - это последний довод. В нем проявляется сила женщины; поэтому к нему
нужно прибегать лишь в крайних случаях. Успешность этих доводов зависит от
того, как женщина пользуется ими, как она их применяет и разнообразит. Но
есть и другой способ добиться господства; он еще лучше, чем первый, который
все-таки иногда не устраняет разногласий. Знай, дорогая моя, что я царила
лишь благодаря полному доверию мужа ко мне. Если муж доверяет тебе - ты
всемогуща. А для того, чтобы внушить ему эту благоговейную веру, надо
убедить его, что ты его понимаешь. Это вовсе не так легко, как ты думаешь;
нетрудно доказать мужу, что ты его любишь, но гораздо труднее уверить его в
том, что ты его понимаешь. Я должна сказать тебе все это, дитя мое, потому
что завтра для тебя начинается совсем новая, сложная жизнь, требующая умения
ладить с мужем. Задумывалась ли ты над тем, как это трудно? Если ты хочешь
жить с мужем в ладу, нужно устроить так, чтобы все делалось по-твоему.
Некоторые считают, что женщина, изменяя своей обычной роли, навлекает на
свою голову беды; зато, дорогая моя, только тогда женщина и вольна
распоряжаться своей судьбой, вместо того чтобы быть ее игрушкой; одно это
преимущество вознаграждает за все могущие возникнуть неприятности.
Натали со слезами благодарности поцеловала руку матери. У таких
девушек, как она, страстное влечение не вызывает потребности в духовной
близости с любимым человеком, - вот почему она сразуоценилаэту
дальновидную, чисто женскую политику; но, подобно избалованным детям,
продолжающим упрямо лелеять свои желания, не поддаваясь самым веским
резонам, Натали вернулась к прежней теме, руководствуясь своей по-детски
прямолинейной логикой.
- Маменька, - сказала она, - несколько дней назад ты собиралась помочь
Полю сделать карьеру, а ведь без тебя ничего не выйдет, - почему же теперь
ты переменила решение и оставляешь нас одних?
- Я не знала тогда, как велики мои обязательства по отношению к тебе,
не знала, какой суммы достигают мои долги, - ответила мать, отнюдь не
желавшая открывать свою тайну. - Через год или два мы к этому вернемся. Но
скоро придет Поль, пора одеваться. Будь с ним ласкова и мила, как в тот
вечер, помнишь, когда возникли разногласия из-заэтогозлосчастного
контракта, - сегодня дело идет о спасении того, что у нас осталось; я хочу
подарить тебе одну вещь, к которой питаю суеверную привязанность.
- А что такое?
- "Дискрете".
К четырем часам дня приехал Поль. Хоть он и старался, здороваясь с
тещей, быть приветливым, она все же заметила, что на его лицо набежало
какое-то облачко, и поняла, о чем он раздумывал перед тем, как заснуть, и
чем он был озабочен, проснувшись поутру. "Матиас беседовал с ним!" -
подумала она и тут же решила разрушитьвсе,надчемпотрудился
старик-нотариус.
- Милый мой мальчик, - сказала она, - вы оставили свои бриллианты в
столе; признаюсь, мне не хотелось бы больше их видеть, ведь из-за них между
нами чуть было не возникли недоразумения. К тому же, как справедливо заметил
Матиас, вам следует их продать, чтобы сделать первый взнос за приобретенные
вами земли.
- Бриллианты эти больше мне не принадлежат, я подарил их Натали, чтобы,
видя на ней эти драгоценности, вы забыли о вызванных ими неприятностях.
Госпожа Эванхелиста сердечно пожала руку Полю, растроганная чуть ли не
до слез.
- Слушайте, дети, - сказала она, взглянув на Натали и Поля, - раз так,
я предложу вам кое-что. Мне нужно продать жемчужное ожерелье и серьги. Да,
Поль, я не хочу помещать ни одного су в пожизненную ренту; я не забыла, что
осталась вам должна. Но признаюсь вам в одной слабости: продажа "Дискрете"
была бы для меня тяжким ударом. Продать бриллиант, получивший свое имя от
Филиппа II, продать бриллиант, украшавший его августейшую руку, продать
исторический алмаз, к которому целое десятилетие прикасалась рука герцога
Альбы, - ведь алмаз был вделан в эфес его шпаги! Нет, этого не будет! Эли
Магюс оценил мои серьги и ожерелье во сто тысяч с лишним; давайте обменяем
их на те драгоценности, которые я отдала вам, чтобы выполнить свои
обязательства по отношению к дочери. Вы от этого только выиграете, но что ж
из того? Ведь я иду на это не ради материальной выгоды. Если вы будете
бережливы, Поль, вам не составит большого труда со временем заказать для
Натали новую диадему из бриллиантов или пучок алмазных колосьев. Вместо
старомодных побрякушек - их носят нынче только люди низкого звания - у вашей
жены будут великолепные украшения, которые доставят ей истинную радость. Раз
уж нужно продавать, то лучше освободиться от мелочей,анастоящие
драгоценности сохранить в семье.
- Но как же вы, матушка? - спросил Поль.
- Мне больше ничего не нужно, - ответила г-жа Эванхелиста. - Я буду
жить в Ланстраке, как простая фермерша. Смоейстороныбылобы
безрассудством ехать в Париж как раз в то время, когда я должна заняться
ликвидацией своих дел. Я чувствую, что становлюсь скрягой в интересах моих
будущих внучат.
- О матушка, - сказал растроганный Поль, - могу ли я согласиться на
такой обмен без всякой доплаты?
- Господи, да разве мои интересы не совпадают с вашими? Разве я не буду
счастлива, сидя у камина и думая;
"Сейчас Натали приехала на блестящий бал к герцогине Беррийской; она
видит себя в зеркале с моим алмазом на шейке, с моими серьгами в ушках, и
это так приятно щекочет ее самолюбие!" Ведь эти безделушки приносят женщине
столько счастья, благодаря им она становится и веселой и привлекательной. С
другой стороны, ни от чего женщина так не страдает, как от мук оскорбленного
самолюбия; я никогда не видела, чтобы плохо одетая женщина была оживленной и
любезной. Согласитесь, Поль, что счастье любимого человека приносит нам
гораздо больше радости, чем наше собственное.
"Бог ты мой! А что мне наговорил Матиас!" - подумал Поль.
- Хорошо, матушка, - сказал он вполголоса, - я принимаюваше
предложение.
- Мне, право, совестно! - заметила Натали. В это время явился Солонэ,
принесший своей клиентке хорошую новость: среди его знакомых коммерсантов
нашлось двое дельцов, желавших приобрести особняк - их прельстил обширный
сад, на месте которого можно было построить еще несколько зданий.
Они предлагают двести пятьдесят тысяч, - сказал он. - Но, если,
конечно, вы не возражаете, я мог бы покончить с ними на трехстах. Ведь
площадь сада равна двум арпанам.
- Моему мужу этот участок обошелся в двести тысяч, поэтому я согласна и
на двести пятьдесят, - сказала вдова. - Но пусть у меня останутся мебель,
зеркала...
- О, да вы знаете толк в делах! - воскликнул Солонэ, смеясь.
.
1
-
?
-
.
-
,
.
2
-
?
!
-
-
3
,
.
4
,
5
;
,
-
,
6
,
7
.
8
,
9
,
;
10
,
,
,
11
,
.
12
,
-
.
13
,
;
14
,
,
,
15
,
.
16
;
,
,
17
,
,
,
,
18
.
19
,
20
.
-
21
,
22
;
,
23
.
24
"
,
-
,
,
-
,
25
,
26
-
,
.
-
27
.
,
,
,
28
.
,
"
.
29
,
,
,
30
,
,
-
,
,
31
.
32
-
,
,
?
-
,
33
.
34
-
,
,
-
,
-
,
,
35
,
.
36
,
,
.
!
,
,
37
.
,
.
.
.
38
,
39
.
,
,
40
.
,
,
-
41
,
.
,
,
42
;
,
?
43
-
!
,
44
.
,
,
45
,
?
46
-
-
,
.
47
-
,
48
,
-
-
,
-
,
,
49
,
,
.
50
-
,
,
-
.
-
51
?
52
-
,
-
.
-
!
53
!
,
.
54
,
.
,
55
!
,
56
,
,
57
?
!
58
"
"
"
"
(
)
-
"
"
(
.
)
.
,
59
,
-
60
,
,
.
61
,
,
62
,
63
,
,
64
,
,
,
65
,
66
.
67
-
,
,
68
-
-
,
-
,
,
-
69
.
,
,
70
,
.
,
71
,
.
!
72
.
.
,
73
.
74
-
!
-
.
75
-
,
,
.
76
,
,
77
,
.
-
,
78
.
,
,
.
79
.
80
,
,
,
,
81
,
,
82
,
,
83
,
,
84
,
85
.
,
86
,
87
,
.
88
"
,
-
.
-
89
!
"
90
,
-
,
,
,
91
;
,
92
,
-
!
-
93
,
.
,
94
.
95
-
;
96
,
,
97
.
,
,
98
.
99
,
,
-
,
100
,
,
.
101
,
,
102
-
.
103
.
104
,
,
,
105
,
-
,
,
.
106
-
,
,
107
.
108
"
"
,
,
,
,
109
;
.
110
,
,
,
-
111
,
.
112
-
,
,
-
,
-
,
113
-
114
.
115
-
?
-
-
.
116
-
,
-
,
-
,
117
.
,
.
118
,
-
119
,
,
120
,
-
121
.
122
.
123
-
.
124
!
,
,
,
125
;
,
126
.
127
-
,
.
128
-
,
?
-
.
129
-
?
-
-
.
130
,
,
131
,
,
,
,
,
,
132
:
133
-
,
!
134
.
135
,
-
,
-
136
.
137
-
,
-
-
.
138
-
,
-
.
-
139
,
,
140
.
141
,
142
,
.
143
.
-
,
144
,
,
,
145
;
-
146
.
147
,
148
.
,
,
,
149
.
"
-
150
!
?
151
.
!
"
152
?
,
,
-
.
153
,
,
154
,
155
.
,
.
156
,
,
157
-
,
.
-
,
158
,
,
159
,
-
,
160
,
.
-
161
,
162
.
,
163
164
.
,
165
,
166
.
167
-
;
168
,
.
169
-
,
-
,
-
170
,
,
,
171
,
,
172
-
-
173
.
174
-
,
-
,
-
,
175
.
,
176
-
!
177
,
,
,
178
,
,
179
!
,
,
180
.
,
181
.
-
182
,
,
183
.
184
,
185
-
.
,
186
.
187
-
,
,
,
188
,
-
189
.
190
,
191
,
,
192
-
.
193
-
!
-
.
-
,
194
?
,
195
,
,
,
196
.
,
197
,
,
.
198
-
?
-
.
199
,
200
.
201
:
202
.
,
-
.
203
-
,
,
-
204
!
-
,
,
205
-
206
,
,
,
,
207
,
-
?
208
,
,
209
;
,
210
-
.
;
,
211
,
.
212
;
,
213
.
,
,
,
,
214
;
,
,
,
215
.
,
,
216
,
,
217
-
,
-
218
;
,
-
219
.
!
,
;
220
,
,
;
221
,
,
,
;
222
,
-
223
-
?
.
224
;
,
225
,
-
.
226
?
227
,
?
228
,
229
?
230
.
-
231
,
,
232
,
,
.
,
,
233
-
-
,
234
,
235
.
236
-
,
,
-
,
-
237
,
,
-
238
,
.
.
.
239
-
,
,
-
,
-
240
,
?
241
,
?
,
-
,
242
?
,
243
-
?
244
-
,
,
,
,
.
.
,
.
.
.
245
,
-
.
,
246
,
,
247
,
;
248
,
.
249
-
,
-
,
-
,
250
.
251
,
,
,
252
.
253
-
,
,
254
,
,
255
,
-
.
,
,
-
,
256
-
,
-
,
257
,
258
;
-
259
,
260
!
261
.
-
262
,
263
264
.
265
266
.
,
"
267
"
,
.
,
,
268
,
.
269
,
,
270
,
,
271
,
.
272
,
,
273
.
,
274
.
,
,
275
,
,
276
.
,
277
.
,
-
278
.
,
279
,
,
-
,
280
?
,
281
,
-
282
,
,
.
283
"
!
"
,
,
284
,
.
285
,
-
:
286
-
,
287
.
,
,
288
.
?
289
,
,
290
,
,
291
.
292
,
:
293
.
294
,
,
,
295
.
,
296
,
;
297
.
,
,
298
.
,
299
.
,
300
,
,
-
301
.
,
302
,
303
,
,
304
.
305
,
.
306
,
,
307
.
,
308
.
309
,
310
,
,
311
.
312
,
,
313
,
.
314
,
,
,
315
,
,
.
-
316
,
,
317
,
,
318
,
;
319
"
"
,
320
.
321
,
322
,
,
323
324
.
,
,
,
325
,
:
-
,
-
326
,
,
,
,
,
327
.
,
,
328
,
,
,
329
,
,
330
.
,
-
331
,
,
,
332
,
,
333
,
,
.
334
,
-
335
.
,
336
,
,
337
-
,
338
,
:
339
-
,
,
!
340
,
341
.
,
342
.
343
:
344
;
,
345
,
,
346
,
347
,
,
348
;
349
,
,
-
350
;
.
351
,
-
352
,
.
353
-
,
,
-
,
-
354
,
.
355
,
356
.
357
-
?
-
.
.
,
358
,
;
359
-
!
-
,
360
,
,
,
361
,
,
-
362
363
,
,
364
,
,
365
.
,
366
,
,
367
,
.
368
,
,
,
369
,
,
370
,
,
371
,
.
372
373
-
.
374
-
!
-
.
,
,
375
.
376
-
-
?
-
377
.
378
,
379
.
380
-
,
-
,
-
381
,
-
,
.
382
,
383
.
,
.
384
.
385
,
,
,
386
.
,
,
387
,
,
,
388
,
.
-
389
:
-
,
390
-
.
,
391
,
392
,
,
393
,
;
394
,
,
,
395
,
!
396
,
397
,
,
,
.
398
,
,
,
399
?
:
!
400
,
401
,
,
,
402
.
403
,
.
404
,
,
405
?
406
,
?
407
-
,
.
,
408
!
,
,
409
,
,
410
.
.
411
,
412
,
413
.
,
414
.
,
415
.
,
416
?
;
417
,
418
.
419
,
.
,
420
.
-
,
421
.
422
,
423
,
,
,
424
,
425
,
.
426
,
-
427
,
.
,
428
,
429
,
.
430
-
,
,
-
,
,
-
431
,
,
.
432
-
,
.
.
.
433
-
,
,
-
,
,
-
434
,
435
,
,
436
,
.
.
.
.
437
,
438
:
"
,
439
-
,
440
,
-
,
;
441
"
.
,
-
,
442
,
,
443
,
:
444
-
-
,
,
?
445
,
!
446
-
,
.
.
.
447
-
,
;
448
,
?
449
.
,
.
450
,
.
451
-
,
452
,
?
453
-
,
,
454
.
455
-
?
456
-
.
.
.
457
-
,
,
-
!
458
-
-
,
-
459
,
-
,
-
460
-
,
.
461
-
,
,
!
,
462
!
.
463
-
,
?
-
464
.
465
-
,
!
466
-
,
,
-
,
-
467
.
468
;
,
.
469
,
.
470
-
.
,
,
.
471
-
,
,
,
,
,
!
472
-
,
.
473
-
,
,
,
-
,
474
,
-
.
-
,
475
-
!
,
,
,
476
.
477
-
,
-
,
478
,
-
,
-
:
479
,
,
480
.
,
-
481
,
:
482
483
,
!
484
485
,
,
486
,
487
,
.
488
.
489
-
,
-
,
,
-
.
-
490
,
,
491
.
492
,
493
.
-
494
,
.
495
-
!
-
.
,
496
.
:
"
-
,
497
,
!
,
.
498
,
,
499
-
,
500
,
,
"
.
501
,
-
;
502
,
-
503
.
504
,
,
505
,
,
506
,
.
507
-
,
508
,
-
.
-
509
.
,
,
510
.
,
.
511
,
,
512
;
.
-
.
,
513
.
-
514
,
,
515
.
,
.
516
;
517
.
-
518
,
.
519
520
,
,
521
.
-
,
522
.
,
,
523
,
;
524
,
.
.
525
.
526
-
,
,
527
.
;
,
528
.
529
.
.
530
,
531
532
,
,
,
,
533
,
:
534
-
,
-
535
,
.
536
-
,
537
.
538
,
-
,
539
.
540
-
,
-
,
-
541
.
,
-
542
(
.
)
.
,
,
-
,
.
543
-
,
,
,
-
544
-
,
,
545
.
546
,
,
547
,
,
548
.
549
-
,
,
,
-
.
-
550
.
-
-
,
,
.
551
552
:
.
553
,
.
554
,
555
:
556
.
557
-
,
,
-
,
558
.
559
-
,
-
,
-
560
.
561
-
,
-
.
562
,
,
,
563
.
,
564
,
,
.
-
565
,
566
:
,
567
,
,
.
,
568
,
,
:
569
"
!
"
570
-
,
,
-
,
-
571
;
,
.
572
.
573
,
,
574
,
.
575
;
.
576
-
,
-
,
577
.
578
.
579
-
,
.
580
-
?
-
-
581
.
582
-
,
583
,
-
,
-
.
584
-
,
-
,
,
585
.
586
-
,
-
.
-
,
587
,
.
588
-
,
,
589
.
590
-
?
591
-
,
,
-
592
.
-
,
,
,
593
.
594
-
,
,
-
595
.
-
,
596
.
,
597
.
598
-
,
,
"
"
?
-
599
,
-
!
-
600
-
,
-
,
-
601
?
602
-
,
,
,
603
.
?
604
-
,
.
605
-
,
.
606
.
.
.
607
-
!
-
.
-
608
.
;
609
-
.
610
-
,
,
-
,
,
611
.
-
-
;
612
.
613
-
-
.
614
-
!
615
.
,
616
-
,
,
,
617
.
,
618
,
-
,
619
,
.
620
,
,
,
621
.
622
-
,
?
623
-
,
,
.
624
,
625
.
,
626
.
627
-
?
,
.
628
.
629
-
,
,
.
630
,
-
.
-
.
631
-
,
,
-
632
.
633
-
,
,
!
634
-
,
635
.
636
,
-
.
:
637
.
638
,
639
.
,
640
,
,
641
.
,
,
642
:
,
-
.
643
-
,
-
,
.
644
,
,
645
,
.
:
"
,
646
!
"
,
:
647
,
,
648
,
,
649
,
,
650
.
651
,
,
,
652
,
.
653
"
,
-
,
-
,
,
654
.
,
!
?
655
,
?
,
656
?
,
657
,
.
,
-
658
!
.
-
659
?
!
"
660
,
,
661
.
662
,
,
663
,
.
664
,
665
,
666
,
.
:
667
,
-
668
,
669
.
,
670
;
,
.
671
,
,
,
;
672
,
,
.
673
,
,
,
,
674
.
,
-
675
,
-
-
676
.
,
-
677
,
.
678
,
-
679
;
,
680
.
,
681
,
682
,
683
,
,
684
,
,
685
,
686
.
.
687
,
-
,
688
,
.
689
,
690
,
691
.
692
,
693
!
.
694
,
,
,
695
,
.
-
,
696
.
697
:
-
,
-
698
;
,
-
;
-
699
,
-
.
700
,
,
-
701
.
,
702
,
703
:
,
-
,
704
-
.
705
-
!
-
,
.
-
706
,
,
707
,
,
708
!
709
-
,
?
!
-
,
710
.
-
?
711
?
?
.
,
?
712
-
,
;
713
,
.
714
,
.
715
.
716
-
!
-
,
,
.
717
,
,
,
718
.
,
,
719
,
720
,
.
721
:
,
.
722
-
,
723
.
,
.
724
,
725
,
,
-
.
726
,
727
.
728
-
,
,
,
?
729
-
,
,
,
730
.
,
731
.
-
732
,
,
733
,
.
734
,
.
,
735
,
-
.
736
-
,
-
,
-
.
737
-
,
,
.
738
,
,
739
.
740
-
,
,
741
,
,
.
742
?
,
.
743
-
,
,
.
744
,
,
;
,
745
,
.
746
-
!
-
.
747
-
!
748
.
749
-
-
750
?
-
.
751
-
,
-
-
.
-
752
.
,
.
753
;
,
754
,
;
755
756
,
.
.
.
757
-
,
,
?
-
.
-
,
758
.
759
?
,
,
760
,
.
761
-
,
-
-
(
762
)
,
-
763
;
.
,
,
-
764
,
,
,
-
765
.
766
,
,
767
-
,
.
.
.
768
-
,
,
?
769
-
,
,
.
770
,
771
,
?
772
-
,
,
773
!
?
?
774
?
775
-
,
,
776
?
,
;
777
.
,
778
,
;
.
779
,
,
780
:
-
781
.
782
-
,
!
-
783
.
784
-
!
785
-
,
,
786
?
,
.
787
.
788
.
789
.
790
-
,
.
791
.
,
792
,
.
,
793
?
,
794
.
795
-
,
,
,
,
.
796
-
-
,
,
,
-
797
,
.
798
-
,
,
,
-
799
.
-
,
800
;
,
801
.
,
802
,
.
803
,
,
,
804
;
,
805
.
,
,
806
;
,
,
;
807
-
808
!
809
,
.
810
,
,
811
,
,
,
812
,
.
813
,
814
.
-
,
815
,
-
.
,
816
;
.
,
817
,
,
,
818
.
,
,
-
819
.
820
,
,
821
,
,
.
-
?
,
822
,
.
823
,
-
.
,
824
,
.
-
825
,
,
.
826
,
,
827
.
,
828
,
,
,
829
.
,
,
,
830
,
.
831
-
;
832
.
833
-
,
,
.
834
-
,
,
835
-
836
,
,
837
.
838
-
,
,
,
-
839
,
.
-
,
,
840
.
841
-
,
-
,
842
,
-
,
843
.
,
-
844
,
,
-
,
845
,
,
,
.
846
-
,
-
847
.
-
.
848
.
,
-
849
.
,
850
.
-
,
,
851
,
;
852
-
,
,
853
.
-
854
,
-
.
855
,
;
,
856
,
857
;
-
858
.
859
-
,
!
-
.
-
860
?
,
861
,
!
862
-
,
,
,
,
863
,
864
.
865
-
?
-
.
866
-
,
-
.
-
867
,
;
,
,
-
868
;
,
.
869
,
,
,
-
870
.
!
871
,
.
-
,
872
-
.
,
873
.
,
,
874
.
,
;
875
,
,
876
,
.
,
877
,
878
.
,
,
879
;
880
.
,
,
881
-
?
882
,
.
-
,
883
.
,
884
-
.
-
885
.
886
-
,
?
887
-
,
,
888
.
:
889
.
890
;
,
891
,
892
.
,
,
-
893
,
.
894
,
.
"
,
895
-
-
"
-
896
.
-
:
"
!
"
:
897
"
!
"
.
"
"
-
,
898
,
.
"
899
"
-
.
;
900
.
901
,
,
.
902
;
,
,
903
-
.
,
,
904
.
-
905
.
,
,
906
,
.
,
;
907
,
,
908
,
.
,
,
909
,
,
910
.
,
?
911
,
,
-
.
912
,
,
,
913
;
,
,
914
,
;
915
.
916
.
917
,
,
918
,
-
919
,
;
,
,
920
,
921
,
,
-
922
.
923
-
,
-
,
-
924
,
,
-
925
?
926
-
,
,
927
,
,
-
,
928
.
-
.
929
,
.
,
930
,
,
-
931
,
-
,
;
932
,
.
933
-
?
934
-
"
"
.
935
.
,
936
,
,
,
937
-
,
,
,
,
938
,
.
"
!
"
-
939
,
940
-
.
941
-
,
-
,
-
942
;
,
,
-
943
.
,
944
,
,
945
.
946
-
,
,
,
947
,
.
948
,
949
.
950
-
,
,
-
,
,
-
,
951
-
.
.
,
952
,
;
,
953
.
:
"
"
954
.
,
955
,
,
,
956
,
957
,
-
!
,
!
958
;
959
,
,
960
.
,
961
?
.
962
,
,
963
.
964
-
-
965
,
.
966
,
,
967
.
968
-
,
?
-
.
969
-
,
-
-
.
-
970
,
.
971
,
972
.
,
973
.
974
-
,
-
,
-
975
?
976
-
,
?
977
,
;
978
"
;
979
,
,
980
!
"
981
,
.
982
,
,
983
;
,
984
.
,
,
985
,
.
986
"
!
!
"
-
.
987
-
,
,
-
,
-
988
.
989
-
,
,
!
-
.
,
990
:
991
,
-
992
,
.
993
,
-
.
-
,
,
994
,
,
.
995
.
996
-
,
997
,
-
.
-
,
998
.
.
.
999
-
,
!
-
,
.
1000