- Да.
- Вот что, по-моему, придает ей немалую ценность вдобавок к ее
имуществу! - воскликнул нотариус. - Постарайтесь, чтобы мадемуазель Натали
была особенно красива сегодня вечером, - добавил он с лукавой миной.
- У нее есть восхитительное платье.
- Туалет невесты при подписании брачного контракта может уже наполовину
заменить приданое, - заметил Солона.
Последний довод показался г-же Эванхелиста столь справедливым, что она
сочла необходимым присутствовать при одевании Натали, - и не только из-за
самого туалета, но и для того, чтобы вовлечь ее в заговор. В белом
кашемировом платье с розовыми бантами, причесанная а ля Севинье, Натали была
так красива, что мать не сомневалась в победе. Когда горничная вышла и г-жа
Эванхелиста убедилась, что никто не может их услышать, она, поправив
несколько локонов в прическе дочери, приступила к разговору.
- Скажи мне, девочка, ты очень любишь господина де Манервиля? -
спросила она, стараясь, чтобы голос не выдал ее волнения.
Мать и дочь обменялись испытующими взглядами.
- Почему, маменька, вы задаете этот вопрос именно сегодня? Ведь вы
ничего не имели против наших встреч?
- Если бы нам с тобой пришлось навсегда расстаться из-за этого брака -
настаивала бы ты на нем?
- Во всяком случае, я не умерла бы с тоски, если бы дело дошло до
разрыва с Полем.
- Значит, ты не любишь его, милочка, - сказала мать, целуя дочь в лоб.
- Почему, маменька, вы допрашиваете меня, точно Великий инквизитор?
- Мне нужно знать, влюблена ли ты до безумия или просто хочешь выйти
замуж.
- Я все-таки люблю Поля.
- Ты права, он - граф и с нашей помощью станет, надеюсь, пэром Франции,
но вашему браку могут помешать кое-какие препятствия.
- Препятствия, когда мы любим друг друга? О нет! Мой "душистый
горошек", мамочка, слишком прочно тут зацепился, - сказала дочь, изящным
жестом указывая на свое сердце, - чтобы хоть в чем-нибудь нам перечить. Я
уверена в этом.
- А что, если ты ошибаешься? - спросила г-жа Эванхелиста.
- Тогда я сумею забыть о нем, - промолвила Натали.
- Отлично, ты настоящая Каса-Реаль! Но если он и любит тебя до безумия,
все же могут возникнуть некоторые затруднения. Они будут исходить даже не от
него самого, но нужно, чтобы он их преодолел, - это необходимо как для тебя,
так и для меня, понимаешь, Натали? Если ты будешь с ним чуточку любезнее
(разумеется, не нарушая приличий) мы легче этого достигнем. Иногда бывает
достаточно какого-нибудь пустяка, даже одного слова, кинутого невзначай.
Таковы уж мужчины: они упрямятся, когда с ними спорят, но тают от ласкового
взгляда.
- Понимаю! Чтобы Фаворит перепрыгнул через забор, нужно его легонько
подхлестнуть, - заметила Натали, сделав рукой такое движение, как будто
ударяла лошадь хлыстом.
- Мой ангел, я вовсе не собираюсь просить тебя обольщать его. Наша
старая кастильская честь не позволяет нам переходить известные границы.
Вскоре граф Поль узнает, в каком положении мои дела.
- В каком же?
- Ты все равно не поймешь. Но если теперь, когда он увидит тебя во всем
блеске красоты, я замечу в его взгляде хоть малейшее колебание, я тотчас же
порву с ним, продам все, что у меня осталось, и мы уедем в Дуэ к Клаасам, -
ведь они, как-никак, в родстве с нами через Тэмнинков. Потом я выдам тебя
замуж за пэра Франции, и ты получишь все мое состояние, даже если мне
придется удалиться для этого в монастырь.
- О маменька! Что же нужно сделать, чтобы избежать такой беды? -
спросила Натали.
- Как ты сегодня красива, дитя мое! Будь немножко кокетливее, вот и
все.
Госпожа Эванхелиста ушла, оставив Натали в задумчивости, и занялась
своим туалетом, чтобы не отстать от дочери. Если роль Натали заключалась в
том, чтобы казаться обворожительной Полю, то матери нужно было вдохновить
Солона, защитника их интересов. Итак, когда Поль привез Натали букет, что он
имел обыкновение делать изо дня в день уже несколько месяцев, - и мать и
дочь находились во всеоружии. В ожидании прихода нотариусов они втроем
завязали разговор.
В этот день Полю пришлось выдержать первую стычку, которою началась
долгая и утомительная борьба, называемая женитьбой. Нужно было установить,
насколько велики силы каждой воюющей стороны, где они расположены и как
будут маневрировать. В этой борьбе, важность которой Поль даже не был в
состоянии постичь, его единственным соратником являлся старый нотариус
Матиас. Оба они были застигнуты врасплох неожиданным нападением: их теснил
враг, хорошо знавший, чего добивается, им приходилось принимать решения, не
имея даже времени обдумать их. Кто устоял бы тут, даже если бы на защиту
выступил сам Кюжас или Бартоле? Кто мог заподозрить обман там, где все
казалось естественным и простым? Что мог поделать один Матиас против" г-жи
Эванхелиста, Солонэ и Натали, в особенности если учесть, что его влюбленный
клиент был способен перейти на сторону врага при малейшем препятствии,
ставящем под угрозу его счастье? Поль и так уже причинил себе немалый вред,
расточая пылкие речи, обычные для влюбленных, но имевшие особый смысл для
г-жи Эванхелиста, которая ждала, чтобы он связалсебякаким-нибудь
неосторожным словом.
В двух нотариусах, этих кондотьерах брака, от которых зависел исход
решительной схватки, готовых во имя интересов своих клиентов помериться
силами, олицетворялись старые и новые нравы, старый и новый тип законника.
Мэтр Матиас был добродушный старичок шестидесяти девяти лет; он
гордился своим двадцатилетним пребыванием на посту нотариуса. Его ноги с
выпирающими коленками и огромными подагрическими ступнями, обутыми в башмаки
с серебряными пряжками, были так тонки, что, когда он клал их друг на друга,
они смахивали на две скрещенные кости с какого-нибудь надгробия. Худые
ляжки, болтавшиеся в широких черных штанах с застежками у колен, казалось,
вот-вот подломятся под тяжестью объемистого живота и всего туловища,
чрезмерно грузного, как у всех, кто ведет комнатный образ жизни, и
втиснутого всегда в один и тот же зеленый сюртук с прямоугольными полами,
облекавший эти шарообразные формы с незапамятных времен. Его волосы,
тщательно прилизанные и напудренные, были собраны на затылке в крысиный
хвостик, всегда запрятанный между воротником сюртука и воротником белого с
цветочками жилета. Когда этот человечек появлялся где-нибудь в первый раз,
его круглая голова, его лицо, испещренноекраснымижилками,точно
виноградный листок, голубые глаза, вздернутый нос, толстые губы, двойной
подбородок возбуждали веселый смех, каким французы обычно встречают всякие
забавные создания, игру природы; это любимая пожива художников - что
называется, ходячая карикатура. Но дух мэтра Матиаса торжествовал над своей
оболочкой, а его внутренние достоинства -наднелепойвнешностью.
Большинство жителей Бордо относилось к нему с дружеской почтительностью и
симпатией, полной уважения. Выразительный голос нотариуса, в котором,
казалось, звучала сама честность, подкупал слушателей. Мэтр Матиас шел
всегда прямо к делу, без обиняков, парируя коварные замыслы своими точными
вопросами. Острый взгляд и большой житейский опыт выработали внем
проницательность, позволявшую ему заглядывать в тайники души и читать самые
сокровенные мысли. Всегда серьезный и важный при обсуждении дел, этот
патриарх, однако, не чуждался веселости наших предков. Он, вероятно, не
прочь был подхватить застольную песню, признавал и чтил семейные обычаи,
праздновал годовщины, именины бабушек и внуков, принималучастиев
погребении рождественского полена; он, должно быть, любил делать новогодние
подарки, сюрпризы, дарить пасхальные яйца, добросовестно выполнял все
обязанности крестного отца и не чурался тех обычаев, которые в старину так
скрашивали жизнь. Мэтр Матиас был благородным и почтенным представителем
исчезающего поколения нотариусов, незаметных, но честнейших людей, которые
не давали расписок, принимая на хранение миллионы, но возвращали деньги в
тех же самых мешках, перевязанных той же самой бечевкой; в точности
выполняли поручения завещателей, добросовестно составляли описи, по-отечески
заботились об интересах клиентов, порой даже позволяли себе противиться их
расточительности, были хранителями семейных тайн. Словом, он был одним из
тех нотариусов, которые сознают свою ответственность за малейшую ошибку в
документах и подолгу обдумывают содержание бумаг. Никогда за всю его долгую
деятельность никто из клиентов не мог пожаловаться на потерю отданных под
проценты денег, на невыгодность закладной для кредитора или для должника.
Его богатство, росшее медленно, но вполне законным путем, было плодом
тридцатилетнего труда и тридцатилетних сбережений. Четырнадцать своих писцов
он определил на хорошие места. Отличаясь набожностью и щедростью, Матиас,
сохраняя инкогнито, был одним из первых всюду, где нужна была бескорыстная
помощь. Деятельный член благотворительных обществ и комитетов призрения, он
подписывался на самую крупную сумму,когдасобиралисьдобровольные
пожертвования для помощи человеку, внезапно попавшему в беду, или для
основания какого-нибудь учреждения в пользу бедных. Ни у него самого, ни у
его жены не было собственной кареты, зато его слово было свято, зато в его
подвалах хранилось не меньше доверенных ему ценностей, чем в любом банке;
зато его звали "наш добрый господин Матиас"; и когда он умер, за его гробом
шло три тысячи человек.
Солона был одним из тех молодых нотариусов, которые входят в дом
клиента напевая, стараются сохранить непринужденный вид и утверждают, что
дела можно так же хорошо вести с веселой улыбкой, как и с серьезной миной. У
такого нотариуса обычно есть звание капитана национальной гвардии; ему
досадно, что все считают его только нотариусом; он усердно добивается ордена
Почетного легиона; у него своя карета; документы за негопроверяют
письмоводители. Он посещает балы, спектакли, покупает картины, играет в
экарте; отданные ему на хранение бумаги он кладет в кассу, но сумму,
полученную золотом, возвращает банковыми билетами. Такой нотариус идет в
ногу с эпохой, пускается в рискованные денежные операции, играет на бирже и
надеется после десятилетней работы уйти на покой, имея тридцать тысяч
дохода. Он не столько опытен, сколько хитер, и многие боятся его - как
сообщника, владеющего их тайнами. Словом, такой нотариус рассчитывает, что,
по роду своей деятельности, дождется в конце концов счастливого случая
жениться на какой-нибудь богатой наследнице, пускай хоть на синем чулке.
Когда стройный белокурый Солонэ вошел в гостиную, завитой, надушенный,
щегольски обутый, точно актер из Водевиля в роли первого любовника, одетый,
как денди, для которого самое важное на свете - дуэль, а за ним появился его
старый коллега, шедший много медленнее из-за приступа подагры, - оба
нотариуса казались живым воплощением одной из тех карикатур под названием
"Прежде и теперь", что имели такой успех во времена Империи. При виде
вошедших Натали и ее мать, незнакомые с "добрым господином Матиасом", с
трудом удержали улыбку, но их подкупила учтивость, с какой он поздоровался с
ними. В словах старичка чувствовалось добродушие, присущее приветливым
старым людям и сквозящее в их мыслях и выражениях. Молодой нотариус,
несмотря на свою развязность, терял по сравнению с ним. Насколько лучше умел
себя держать Матиас, видно было уж по тому, как он сдержанно приветствовал
Поля, не унижая своих седин; он давал понять, что почтительно относится к
знатности молодого человека, но что старость также имеет право на почет, и
разное общественное положение не мешает уважать друг друга. Наоборот, поклон
и приветствие Солонэ показывали, что он считает себя на равной ноге со
всеми; это задевало самолюбие светских людей, а настоящим аристократам
казалось просто смешным. Молодой нотариус довольно фамильярным жестом
отозвал г-жу Эванхелиста в сторону, желая поговорить с ней наедине.
Некоторое время они шептались в оконной нише, обмениваясь улыбками, чтобы
ввести остальных в заблуждение насчет характера их разговора. Мэтр Солонэ
посвятил владычицу своего сердца в выработанный им план действий.
- Скажите, - спросил он под конец, - у вас в самом деле хватит духу
продать свой особняк?
- Разумеется, - ответила она.
Госпожа Эванхелиста не стала сообщать причин героического решения,
столь поразившего нотариуса; усердие Солонэ могло бы остыть, если бы он
узнал, что его клиентка собирается уехать из Бордо. Тем более она ничего не
сказала Полю, чтобы не испугать его обширностью тех фортификационных
сооружений, какие пришлось воздвигнуть при начале военных действий.
После обеда оба полномочных представителя оставили влюбленную парочку в
обществе матери и перешли в соседнюю гостиную, где и должны были состояться
переговоры. Итак, действие происходило одновременно в двух местах: у камина
в большой гостиной разыгрывалась любовная сценка, там жизнь казалась
радостной и веселой; в смежной комнате протекала серьезная и мрачная сцена,
на первый план там выступалиголыематериальныеинтересы,обычно
прикрываемые обманчивой беззаботностью.
- Дорогой мэтр, - сказал Солонэ Матиасу, - контракт будет храниться в
ваших делах, это право принадлежит вам по старшинству.
Матиас с важностью поклонился.
- Но, - продолжал Солонэ, разворачивая набросок контракта, составленный
для него письмоводителем, - так как я защищаю интересы слабой стороны,
интересы невесты, то я взял на себя труд самолично изложить условия. Они
таковы: представляемая мною особа выходит замуж с приданым на основе
общности владения имуществом; в случае смерти одного из супругов, при
отсутствии наследников, все имущество полностью переходит ксупругу,
оставшемуся в живых; при наличии же наследников - четвертая часть остается в
пожизненном пользовании, а четвертая часть переходит в номинальное владение.
В общей собственности будет находиться четвертая часть личного имущества
каждого из супругов. Тот из них, кто переживет другого, получает всю
движимость, не будучи обязан делать ей опись. Словом, все ясно, как божий
день.
- Та-та-та-та, - сказал Матиас, - так дела не делаются, это вам не
песенку спеть. Что дают за невестой?
- А что имеется у жениха? - спросил, в свою очередь, Солонэ.
- Наше состояние, - сказал Матиас, - это, во-первых, поместье Ланстрак,
приносящее двадцать три тысячи ливров дохода чистоганом,несчитая
поступлений натурой; засим - фермы Грассоль и Гюадэ, дающие каждая по три
тысячи шестьсот ливров; засим - имение Бельроз, приносящее в среднем
шестнадцать тысяч ливров; итого сорок шесть тысяч двести франков дохода.
Засим - родовой особняк в Бордо, за который взимается налог в девятьсот
франков. Засим - прекрасный дом с садом и двором, находящийся в Париже, на
улице Пепиньер, налог - полторы тысячи франков. Документы на перечисленную
недвижимость находятся у меня; все это перешло к графу де Манервилю по
наследству от родителей, за исключением дома в Париже, являющегося его
личным приобретением. Наконец обстановка двух особняков и замка в Ланстраке,
оцененная в четыреста пятьдесят тысяч франков. Вот вам стол, скатерть и
первое блюдо. Что вы нам дадите на второе и на десерт?
- Приданое, - сказал Солонэ.
- Перечислите его, дорогой мэтр, - возразил Матиас. - Что вы можете мне
предъявить? Где опись имущества, составленная после кончины господина
Эванхелиста? Покажите мне, как была проведена ликвидация его дел, куда были
помещены наличные деньги? Где ваши капиталы, если таковые существуют? Где
ваша недвижимость, если таковая имеется? Короче, покажите мне все дела по
опеке и разъясните, что получит от матери невеста сейчас и что унаследует
после нее.
- Любит ли граф де Манервиль мадемуазель Эванхелиста?
- Он готов жениться на ней, если условия брачного контракта окажутся
подходящими, - сказал старый нотариус. - Я не ребенок: мы говорим сейчас о
делах, а не о чувствах.
- Однако дело не выгорит, если вы не проявите великодушия, - возразил
Солонэ. - И вот почему. Мать невесты после смерти мужа не составила описи
имущества; она испанка, креолка и не знакома с французскими законами.
Потрясенная скорбью, она и не думала о пустых формальностях; их выполняют с
легким сердцем лишь люди черствые. Общеизвестно, что покойный муж обожал ее
и что она горько оплакивала его смерть.Есливсежеликвидация
сопровождалась составлением краткой описи, на основании простого опроса, то
лишь благодаря второму опекуну: он настоял на том, чтобы положение было
приведено в ясность и за дочерью было закреплено право на капитал,
образовавшийся к тому времени, когда пришлось изъять из Лондонского банка
английские ценные бумаги на огромную сумму, каковую решено было отдать под
проценты в Париже, удвоив таким образом доходы...
- Не говорите вздора. Существуют способы все проверить. Какова была
сумма наследственных пошлин, уплаченная казне? Назовите ее, и мы установим
размеры наследства. Держитесь ближе к делу. Скажите прямо, что было получено
и что осталось. Если мой клиент очень влюблен, он будет снисходителен.
- Ну, если вы хотите жениться на деньгах, ничего не выйдет. Невеста,
собственно говоря, должна получить в приданое свыше миллиона. Но у матери
остались только этот особняк, движимое имущество и четыреста с лишним тысяч
франков, помещенные в тысяча восемьсот семнадцатом году из пяти процентов и
приносящие ныне сорок тысяч дохода.
- Как же можно при этом вести образ жизни, требующий ста тысяч в год? -
воскликнул пораженный Матиас.
- Что же делать, содержание дочери обходилось безумно дорого! К тому же
госпожа Эванхелиста в самом деле не знает счета деньгам. Впрочем, все ваши
сетования не вернут ей ни гроша.
- С пятьюдесятью тысячами дохода, принадлежавшими лично мадемуазель
Натали, ее можно было без всякого разорения вырастить в обстановке полного
достатка. Но если в девушках у нее такие аппетиты, то до чего же дойдет ее
расточительность, когда она выйдет замуж?
- Что ж, в таком случае не женитесь, - ответил он, - красивая женщина
всегда проживает больше, чем у нее есть.
- Мне нужно поговорить с моим клиентом, - сказал старик.
"Иди, иди, старый папаша Кассандр, доложи ему, что у нее нет ни гроша",
- подумал мэтр Солонэ в тиши кабинета, расположив свои доводы, по всем
правилам стратегии,сомкнутымиколоннами,построивэшелонамисвои
предложения, воздвигнув баррикады из спорных вопросов и подготовив почву для
того, чтобы в тот момент, когда делобудетказатьсяокончательно
расстроенным, стороны могли благополучно начать мирные переговоры,в
которых, разумеется, одержит верх его клиентка.
Белое платье с розовыми бантами, локоны, завитые а ля Севинье, стройная
ножкаНатали,кокетливыевзгляды,хорошенькаяручка,беспрерывно
поправляющая прическу, хотя в этом не было ни малейшей надобности (обычная
уловка девушек, когда они, как павлин, выставляют напоказ свою красоту), -
все это привело Поля именно в такое состояние, в каком его хотела видеть
будущая теща: он был опьянен желанием, невеста возбуждала в нем не меньшее
вожделение, чем в лицеисте - куртизанка; по его взглядам, верному термометру
души, можно было заметить, что влюбленность его дошла до того предела, когда
мужчина способен натворить глупостей.
- Натали так красива, - шепнул Поль вдове, - что мне теперь понятно то
исступление любви, когда бывают готовы заплатить за счастье своею жизнью.
- Обычные слова влюбленного, - возразила г-жа Эванхелиста, пожимая
плечами. - А во г я никогда не слыхала от мужа таких речей; однако он
женился на мне, не взяв приданого, и в течение тринадцати лет ни разу не
огорчил меня.
- Это намек? - спросил Поль смеясь.
- Вы знаете, как я вас люблю, мой мальчик! - ответила она, взяв его за
руку. - Разве я могла бы отдать вам свою Натали, если бы не любила вас? -
Отдать меня, меня? - воскликнула молодая девушка, смеясь и обмахиваясь
веером из перьев тропических птиц. - О чем вы там шепчетесь?
- Я говорил о том, как я вас люблю, - ответил Поль. - Ведь общепринятые
условности не позволяют мне прямо высказать это вам.
- Почему?
- Я боюсь!
- О, вы достаточно умны и хорошо умеете вставлять в оправу драгоценные
камни комплиментов. Хотите, я скажу, что думаю о вас? По-моему, вы слишком
умны для влюбленного. Быть "душистым горошком" и вдобавок остроумным
человеком - не слишком ли это много? - добавила она, потупив глаза. - Нужно
выбрать что-нибудь одно. Я тоже боюсь...
- Чего?
- Не будем об этом говорить. Не кажется ли вам, маменька, что подобная
беседа опасна, раз брачный контракт еще не подписан?
- Но мы скоро подпишем его, - возразил Поль.
- Мне хотелось бы знать, о чем совещаются Ахилл и Нестор, - заметила
Натали, указывая на дверь гостиной; в ее взгляде светилосьдетское
любопытство.
- Они говорят о наших будущих детях, о нашей смерти и тому подобных
пустяках; они считают экю, чтобы решить, хватит ли у нас с вами денег
держать в конюшне пятерку лошадей, и обсуждают также, что должен дать каждый
из нас... Но я их опередил.
- Как? - спросила Натали.
- Разве я не отдал уже вам всего себя? - ответил он, взглянув на
девушку, а та стала еще красивее, вспыхнув румянцем при этом ответе, который
доставил ей видимое удовольствие.
- Маменька, чем я могу отблагодарить за такую щедрость?
- Дитя мое, в твоем распоряжении - вся жизнь. Повседневно приносить
мужу счастье - разве это не значит одаривать его неисчерпаемыми сокровищами?
В моем приданом не было других богатств.
- Нравится ли вам Ланстрак? - спросил Поль у Натали.
- Как мне может не нравиться что-нибудь, принадлежащее вам? - ответила
она. - Мне очень хотелось бы посмотреть ваш дом.
- Наш дом, - поправил ее Поль. - Вам хочется знать, угадал ли я ваш
вкус, будет ли там уютно. Матушка растила вас так, что мужу нелегко будет
вам угождать: ведь вы привыкли ни в чем не встречать отказа. Но когда любовь
безгранична - для нее нет ничего невозможного.
- Дети, - сказала г-жа Эванхелиста, - зачем вам оставаться в Бордо,
когда вы поженитесь? Хватит ли у вас духа жить на глазах у всех, в обществе,
где вас обоих знают, где будут следить за вамиистеснятьвас?
Целомудренность вашего чувства не позволит ему изливаться при всех, - так не
лучше ли уехать в Париж, где жизнь молодой четы незаметна в общем бурном
потоке? Только там вы сможете любить друг друга, не боясь прослыть смешными.
- Вы правы, матушка, я не подумал об этом. Но еще можно успеть
приготовить мой дом к нашему приезду. Сегодня же вечером я напишу де Марсе,
моему другу, на которого можно вполне положиться; и работа закипит.
В то время как Поль, подобновсеммолодымлюдям,привыкшим
удовлетворять все свои прихоти, неосмотрительно давал обещание переехать в
Париж, что требовало немалых расходов, мэтр Матиас вошел в гостиную и сделал
своему клиенту знак, что хочет с ним поговорить.
- В чем дело, мой друг? - спросил Поль, отойдя с ним в сторону.
- Граф, - сказал старик, - за ней не дают ни гроша. По-моему, следует
отложить переговоры, пока вы не примете надлежащего решения.
- Граф, - промолвила Натали, - я также хочу сказать вам кое-что, Хотя
г-жа Эванхелиста оставалась с виду спокойной, но даже средневековый еврей,
брошенный в котел с кипящим маслом, не испытывал таких мук, какие терзали ее
грудь под лиловым бархатом платья. Солонэ заверял ее, что брачный контракт
будет подписан, но она не знала, каким образом, на каких условиях нотариус
добьется успеха, и томилась неизвестностью, переходя от надежды к страху. И
вот, быть может, именно непослушание дочери обеспечило ей победу. Натали
по-своему истолковала слова матери; тревога, которую та испытывала, не
ускользнула от нее. Когда она увидела успех своего кокетства, в ее уме
зародились тысячи противоречивых мыслей. Хотя она не порицала мать, но ей
было немного стыдно за эти уловки, имевшие целью кое-что выиграть. Затем ее
охватило вполне понятное ревнивое любопытство: ей хотелось знать, настолько
ли ее любит Поль, чтобы преодолеть затруднения, предвиденные ее матерью, - о
них свидетельствовало и пасмурное лицо мэтра Матиаса. Все эти чувства
толкнули ее на прямодушный поступок, говоривший в ее пользу; но самое
коварное вероломство не принесло бы Полю столько вреда, как эта невинная
выходка.
- Поль, - сказала она шепотом, впервые называя его по имени, - если мы
должны расстаться из-за каких-нибудь материальных затруднений, то знайте,
что я освобождаю вас от данного мне слова и готова принять на себя всю
ответственность за наш разрыв.
Это великодушное предложение было сделано с большим достоинством; Поль
убедился, что Натали бескорыстна и ничего не знал о том, что сообщил
нотариус. Он поцеловал руку девушки, давая этим понять, что любовь для него
дороже денег. Натали вышла из комнаты.
- Тысяча чер.., нильниц! Господин граф, вы делаете глупости! -
промолвил старый нотариус, вновь подойдя к своему клиенту.
Поль задумался: он рассчитывал,что,когдакегосостоянию
присоединится состояние Натали, у них будет около ста тысяч дохода; и как бы
ни был влюблен человек, ему нелегко освоиться с мыслью, что вместо ста тысяч
у него окажется только сорок шесть, а жена между тем привыкла жить в
роскоши.
- Теперь, когда моей дочери здесь нет, - сказала г-жа Эванхелиста, с
царственным видом подходя к Полю и нотариусу, - не сообщите ли вы мне, что
случилось?
- Сударыня, - ответил Матиас, испуганный молчанием Поля и стараясь
найти выход, - возникли кое-какие помехи, дело затягивается.
Тут мэтр Солонэ появился в гостиной и прервал своего коллегу. Его слова
показались Полю целебным бальзамом. Подавленный мыслью о только что данных
неосмотрительных обещаниях, связанный своей ролью влюбленного, Поль не знал,
ни как взять обратно свои слова, ни как изменить положение; ему было бы
легче броситься в пропасть.
- - Сударыня,вампредставляетсявозможностьвыполнитьсвои
обязательства по отношениюкдочери,-заявилмолодойнотариус
непринужденным тоном. - У вас сорок тысяч ливров дохода, приносимого
пятипроцентными облигациями,которыевскоребудуткотироватьсяпо
нарицательной стоимости, если не дороже; значит, их можно оценить в
восемьсот тысяч франков. Этот особняк с садом стоит не менее двухсот тысяч.
Раз это так, то вы можете, сударыня, передать дочери по брачному контракту
номинальное право на владение этими ценностями - ведь в намерения графа не
входит, надеюсь, оставить свою тещу без всяких средств к жизни. Если вы и
прожили свое состояние, сударыня, то капитал, принадлежащий вашей дочери,
остался почти нетронутым.
- Какое несчастье, что женщины ничего не смыслят в делах! - воскликнула
г-жа Эванхелиста. - Номинальное право? Что это такое?
Поль пришел в восторг, услышав о возможности соглашения. Старый
нотариус, видя расставленную ловушку, в которую его клиент уже готов был
попасть, оцепенел от удивления, пробормотав:
- Да нас просто водят за нос!
- Последуйте моему совету, сударыня, и можете быть совершенно спокойны,
- продолжал молодой нотариус. - Хотя вы и приносите жертву, но по крайней
мере избавляетесь от дальнейших забот, могущих возникнуть, когда подрастут
будущие внуки. Ведь неизвестно, сколько кому остается жить. Итак, граф может
указать в контракте, что им получено все, что приходится на долю мадемуазель
Эванхелиста из наследства ее отца.
Матиас больше не в силах был сдерживать негодование; его глаза
сверкали, лицо побагровело.
- И этот капитал, - сказал он, дрожа от гнева, - равен...
- Одному миллиону ста пятидесяти шести тысячам франков, согласно
документам.
- Почему вы заодно не потребуете от графа, чтобы он тут же и
безотлагательно передал все свое состояние будущей супруге? - спросил
Матиас. - Это было бы куда откровеннее, чем то, что вы нам предлагаете. Я не
желаю, чтобы разорение графа де Манервиля происходило на моих глазах; я
ухожу.
Он сделал шаг к дверям, чтобы показать своему клиенту всю серьезность
сложившихся обстоятельств, но затем вернулся и добавил, обращаясь к г-же
Эванхелиста:
- Не думайте, сударыня, что я считаю вас сообщницей моего коллеги: вы
достойная женщина, знатная дама, но ничего не понимаете в делах.
- Спасибо, дорогой коллега, - сказал Солона.
- Вам известно, что мы с вами не можем оскорбить друг друга, - ответил
ему Матиас. - Сударыня, узнайте по крайней мере, к чему приведут эти
условия. Вы еще настолько молоды и красивы, что можете вновь выйти замуж.
Ах, боже мой, сударыня, - возразил старик в ответ на движение г-жи
Эванхелиста, - кто может поручиться за себя?
- Я не думала, сударь, - сказала г-жа Эванхелиста, - что после
семилетнего вдовства, после того как я из любви к дочери отвергла самые
блестящие партии, теперь, когда мне уже тридцать девять лет, меня могут
заподозрить в подобном сумасбродстве! Если бы мы не вели деловой разговор, я
назвала бы такое предположение дерзостью.
- Разве не было бы еще большей дерзостью считать, что вы не можете
выйти замуж?
- Иметь возможность и хотеть - вещи разные, - заметил любезно Солона.
- Хорошо, - сказал метр Матиас, - не будем говорить о вашем замужестве.
Но ведь вы можете (чего и мы все желаем) прожить еще лет сорок пять. А это
значит - так как вы сохраните право на пожизненное пользование наследством
господина Эванхелиста, - что вашей дочери и зятю придется положить зубы на
полку.
- Что вы хотите этим сказать? - спросила вдова. - Что значит
"пожизненное пользование" и "положить зубы на полку"?
Солонэ, человек со вкусом и любитель изящного, рассмеялся.
- Я объясню вам, - ответил старик. - Если вступающие вбрак
благоразумны, они думают о будущем. А думать о будущем - значит откладывать
половину доходив, даже если предположить, что будет только двое детей,
которых надо как следует воспитать, а затем обеспечить. Значит ваша дочь и
ваш зять будут вынуждены жить на двадцать тысяч в год, в то время как
сейчас, не состоя в браке, каждый из них привык тратить по пятидесяти тысяч.
Но это еще не все. Наступит день, когда мой клиент должен будет дать своим
детям отчет в миллионе ста тысячах франков, принадлежавших их матери, но он
может их совсем не получить, если она тем временем умрет, а вы, сударыня,
будете еще здравствовать, что ведь может случиться. По совести говоря,
подписывать такой контракт - все равно, что броситься в Жиронду, заранее дав
связать себя по рукам и ногам. Вы хотите, чтобы ваша дочь была счастлива? Но
если она питает к мужу любовь - чувство, в котором нотариусы не должны
сомневаться, - она разделит с ним все невзгоды. Сударыня, этих невзгод будет
достаточно, чтобы умереть с горя, так как она будет терпеть нужду. Да,
сударыня, нужду, ибо для людей, которым требуется сто тысяч в год, иметь
только двадцать тысяч - равносильно нужде. Если граф пойдет во имя любви на
безрассудство и когда-нибудь стрясется беда - изъятие имущества супруги
будет для него разорением. Я защищаю как их интересы, так и ваши, защищаю
интересы их будущих детей, интересы всего общества.
"Старичок палит изо всех пушек", - подумал мэтр Солонэ и взглянул на
свою клиентку, как бы желая сказать ей: "Ну же!"
- Эти интересы можно примирить, - спокойно ответила г-жа Эванхелиста. -
Я могу оставить себе лишь небольшую пенсию, необходимую для жизни в
монастыре, и вы тотчас же вступите во владение моим имуществом. Я готова
отказаться от светской жизни, если это обеспечит счастье дочери.
- Сударыня, - сказал старый нотариус, - нужно время, чтобы здраво
обдумать положение и найти выход, устраняющий все трудности.
- А, боже мой, сударь, - воскликнула г-жа Эванхелиста, для которой
промедление было гибельно, - ведь все и так ясно! Я не знала, как
заключаются браки во Франции, ведь я испанка и креолка. Мне не было
известно, что, прежде чем выдать дочь замуж, надо наперед знать, сколько
дней господь судил мне еще прожить; оказывается, я причиняю дочери ущерб
своим существованием, я виновата в том, что еще жива, что так зажилась на
свете. Когда я выходила замуж, у меня не было ничего, кроме имени; но оно
одно казалось моему мужу дороже, чем все богатства. Какие сокровища могут
сравниться со знатным происхождением?Моимприданымбыликрасота,
добродетель, знатное имя, воспитание, способность принести мужу счастье.
Могут ли деньги заменить все это? Если бы отец Натали слышал наш разговор,
это глубоко уязвило бы его благородную душу, смутило бы его загробный покой.
Я истратила несколько миллионов, - хотя, возможно, и безрассудно, но никогда
не видела, чтобы он хмурился из-за этого. После его смерти я стала
бережливее, расчетливее, если сравнить с тем образом жизни, какой я вела
раньше по его собственному желанию. Итак - разрыв! Господин де Манервиль до
того расстроен, что я...
Нет возможности передать, какое замешательство и смятение были вызваны
среди собеседников словом "разрыв". Достаточно сказать, что все четверо,
невзирая на свою воспитанность, заговорили одновременно.
- В Испании можно заключать браки сообразно с испанскими обычаями, как
заблагорассудится; но во Франции это делается сообразно с французскими
обычаями, сообразно со здравым смыслом и с материальными возможностями! -
заявил Матиас.
- О сударыня, вы заблуждаетесь насчет моих истинных чувств!-
воскликнул Поль, выйдя наконец из оцепенения.
- Речь идет не о чувствах, - прервал его старый нотариус, желая
удержать своего клиента от опрометчивого поступка, - речь идет об интересах
всех трех поколений. Разве это мы промотали недостающие миллионы? Мы только
стараемся избежать трудностей, в возникновении которых ничуть не виноваты.
- Женитесь, не торгуясь! - воскликнул Солонэ.
- Мы торгуемся? По-вашему, защищать интересы будущих детей, интересы
отца и матери - значит торговаться? - возразил Матиас.
- Да, я глубоко сожалею, что в молодости был расточителен, - продолжал
Поль, обращаясь к вдове, - и не могу из-за этого одним словом покончить весь
спор. Вы также, должно быть, сожалеете о том, что не умели вести дела и были
невольной виновницей их расстройства. Бог свидетель - я не думаю сейчас о
себе; скромная жизнь в Ланстраке не страшит меня; но ведь Натали придется
отказаться от своих привычек, от своих вкусов... Мы будем вынуждены вести
очень скромный образ жизни.
- А откуда брались миллионы у моего мужа? - сказала вдова.
- Господин Эванхелиста вел коммерческие дела, - живо возразил старый
нотариус, - рисковал крупными суммами, как всякий негоциант; он снаряжал
корабли и в результате получал значительные барыши, а граф - только
обладатель капиталов, помещенных в дела, дающие один и тот же определенный
доход.
- Есть еще возможность примирить стороны, - заявил Солонэ. Его слова,
произнесенные фальцетом, принудили замолчать остальных собеседникови
привлекли к нему всеобщее внимание. Все взгляды обратились на него.
Этот молодой человек был похож на искусного кучера, который, держа в
руках вожжи, управляет четверкой лошадей и по своей прихоти погоняет или
сдерживает их. Он то давал волю страстям, то вновь их успокаивал, меж тем
как Поль задыхался в своей упряжи - ведь речь все время шла о его жизни и
счастье; а г-же Эванхелиста порой совсем застилало глаза вздымающимся вихрем
спора.
- Вы можете, сударыня, - продолжал Солонэ после краткой паузы, -
немедленно передать графу все пятипроцентные облигации и продать свой
особняк. Я могу выручить за него триста тысяч франков, пустив земельный
участок в продажу по частям. Из этой суммы вы вручите графу полтораста тысяч
франков. Итого, он тотчас же получит девятьсот пятьдесят тысяч; если это и
не составит всей суммы, которую вы должны дочери, то все же во Франции мало
найдется таких приданных!
- Прекрасно, - сказал мэтр Матиас, - а что останется у матери?
В этом вопросе уже чуялось согласие, и Солонэ подумал:
"Ага, попался, старый волк!"
- Что касается госпожи Эванхелиста, - продолжал молодой нотариус, - то
у нее останется пятьдесят тысяч экю из суммы, вырученной за особняк. Эти
деньги, вместе с полученными от продажи движимого имущества, могут быть
обращены в ценные бумаги, дающие пожизненный доход в размере двадцати тысяч
ливров. Жить она может у графа. Ланстрак - обширное поместье. У вас, -
сказал он, обращаясь к Полю, - имеется дом в Париже; значит, ваша теща может
и там жить вместе с вами. Не имея никаких расходов по дому и обладая
двадцатитысячным доходом, она будет даже богаче, чем в данное время, когда
пользуется всем своим состоянием. У г-жи Эванхелиста только одна дочь; граф
также одинок, если не считать дальней родни, - значит, нечего опасаться
столкновения интересов. Теща и зять при подобных условиях являются членами
одной и той же семьи. Недостающую сумму г-жа Эванхелиста возместит, внося из
двадцати тысяч своего пожизненного дохода известнуюплатузасвое
содержание, что послужит подспорьем для молодых. Как нам известно, вы
слишком благородны, сударыня, слишком великодушны, чтобы быть в тягость
детям. Таким образом, вы будете жить все вместе, беззаботно, располагая ста
тысячами франков в год; не правда ли, граф, эта сумма вполне достаточна,
чтобы пользоваться в любойстраневсемиблагамисуществованияи
удовлетворять все свои прихоти? Согласитесь, что новобрачные зачастую
испытывают потребность в присутствии третьего лица. Кто же, скажите, может
быть этим третьим лицом, как не любящая и добрая мать?
Полю казалось, что устами Солонэ говорит сам ангел небесный. Он
посмотрел на Матиаса, чтобы узнать, разделяет ли тот его восторг перед
пылким красноречием Солона; ведь Поль не знал, чтоподпритворным
воодушевлением пламенных речей у нотариусов, как и у адвокатов, скрываются
хладнокровие и настороженность, свойственные дипломатам.
- Сущий рай, да и только! - воскликнул старик. Ошеломленный при виде
радости своего клиента, Матиас сел на оттоманку и, подперев голову рукой,
погрузился в угрюмое раздумье. Ему хорошо была знакоматяжеловесная
фразеология, с помощью которой деловые люди маскируют свои хитрости, и он
был не таков, чтоб попасться на эту удочку. Его коллега и г-жа Эванхелиста
продолжали беседовать с Полем, а Матиас украдкой наблюдал за ними, пытаясь
уловить признаки заговора: наличие коварных хитросплетений было уже для него
очевидно.
- Сударь, - сказал Поль молодому нотариусу, - благодарю вас за то
усердие, с каким вы стараетесь примирить наши интересы. Предлагаемый вами
компромисс разрешает все трудности более удачно, чем я мог надеяться, если
только, конечно, он устраивает и вас, сударыня, - продолжал он, обращаясь к
г-же Эванхелиста, - ибо я не хочу соглашаться на это предложение, если оно
не нравится вам.
- Все, что послужит для счастья моих детей, доставит радость и мне, -
отвечала она. - Можете не считаться с моим мнением.
- Нет, так нельзя! - с живостью сказал Поль. - Если ваша жизнь не будет
должным образом обеспечена, это огорчит меня и Натали больше, чем вас самих.
- Будьте спокойны, граф, - ответил Солонэ. "Ага, - подумал мэтр Матиас,
- прежде чем высечь его, они хотят, чтобы он поцеловал розги!"
- Не беспокойтесь, - сказал Солонэ, - ныне в Бордо спекуляции в большом
ходу, и нетрудно поместить деньги под выгодные проценты с тем, чтобы
получать пожизненный доход. Если вычесть из стоимости особняка и движимого
имущества пятьдесят тысяч экю, которые будут уплачены графу, то - могу
поручиться, сударыня, - у вас останется двести пятьдесят тысяч франков. Я
берусь поместить эту сумму под первую закладную на недвижимость, стоимостью
не менее миллиона, с тем, чтобы вы получали пожизненный доход в размере
двадцати пяти тысяч ливров, считая из десяти процентов. Таким образом,
стороны, сочетающиеся браком, располагают приблизительно равным состоянием.
В самом деле, к сорока шести тысячам дохода от земель графа прибавляются
сорок тысяч, ежегодноприносимыепятипроцентнымиценнымибумагами,
принадлежащими мадемуазель Натали, и вдобавок сто пятьдесят тысяч наличными,
могущие дать еще семь тысяч в год; итого сорок семь тысяч.
- Все это вполне очевидно, - сказал Поль. Закончив речь, мэтр Солонэ
кинул на свою клиентку быстрый взгляд, не ускользнувший от Матиаса и
означавший: "Пускайте в ход резервы!"
- Кроме того, - воскликнула г-жа Эванхелиста, казалось, с непритворной
радостью, - я могу отдать Натали свои бриллианты, они стоят по крайней мере
сто тысяч франков.
- Мы выясним их стоимость, - сказал молодой нотариус. - Это и вовсе
меняет дело. Теперь ничто не препятствует графу указать в брачном контракте,
что он полностью получил весь капитал, какой приходится на долю мадемуазель
Натали из наследства ее отца, и что будущие супруги считают дела по опеке
законченными. Если вы, сударыня, с чисто испанским великодушием хотите
лишить себя драгоценностей, увеличив тем самым приданое на сто тысяч
франков, то будет вполне справедливо выдать вам такую расписку.
- Совершенно верно, - сказал Поль вдове, - но я, право же, смущен таким
благородством с вашей стороны.
- Разве моя дочь и я не одно и то же? - возразила она.
Мэтр Матиас заметил радость, мелькнувшую на лице г-жи Эванхелиста,
когда она увидела, что препятствия почти преодолены; эта радость, а также то
обстоятельство, что вдова сначала и не поминала о бриллиантах, а теперь
ввела их в бой, точно свежие войска, укрепили его подозрения.
"Вся эта сцена была подготовлена заранее, как игроки готовят крапленые
карты, чтобы обыграть какого-нибудь желторотого птенца, - подумал старый
нотариус. - Неужели бедный мальчик, выросший на моих глазах, будет заживо
ощипан тещей, поджарен на огне своей любви и проглочен женою? Я так
заботился о благосостоянии его имений; неужели я увижу, как они будут пущены
по ветру в один вечер? И эти три с половиной миллиона приравниваются к
миллиону ста тысячам франков приданого, которые к тому же, с помощью обеих
женщин, будут скоро промотаны!"
Мэтр Матиас не стал предаваться скорби или благородному негодованию,
обнаружив в душе г-жи Эванхелиста замыслы, которые, хотя и не были прямым
злодеянием, преступлением,воровством,подлогом,мошенничеством,не
представляли собой ничего явно неблаговидного, явно достойного порицания, -
однако таили в себе зародыши всех этих беззаконий. Он не был Альцестом из
"Мизантропа", он был просто старым нотариусом и привык, в силу своей
профессии, к хитрости и изворотливости светских людей, к их интригам и
козням, приводящим к куда более роковым последствиям, чемубийство,
совершенное на большой дороге каким-нибудь бедняком,которогозатем
торжественногильотинируют.Подобные житейские дрязги, подобные
дипломатическиепрепирательствапроисходяткакбы на задворках
великосветского общества, куда неловко заглянуть, куда выкидывают всякий
сор. Жалея своего клиента, мэтр Матиас пытался представить себе его будущее,
но не видел впереди ничего хорошего.
"Ну что же, будем биться тем же оружием, - подумал он, - и разобьем
их!"
Полю, Солона и г-же Эванхелиста стало не по себе от молчания старика;
они понимали, как им важно получить от этого строгого цензора согласие на
компромисс, и все трое одновременно посмотрели на него.
- Ну, дорогой господин Матиас, что вы об этом думаете? - обратился к
нему Поль.
- Вот что я думаю, - ответил непреклонный и добросовестный нотариус. -
Вы недостаточно богаты, чтобы идти на такое безрассудство; оно под стать
разве королю. Поместье Ланстрак, если считать, что приносимый им доход равен
трем процентам его стоимости, нужно оценить вместе с обстановкой замка свыше
чем в миллион; фермы Грассоль и Гюадэ, имение Бельроз - вот вам второй
миллион, два дома и движимое имущество - третий миллион. Итого три миллиона,
приносящие сорок семь тысяч двести франков в год. Приданое же мадемуазель
Натали состоит из восьмисот тысяч франков в облигациях казначейства; затем
имеется драгоценностей, допустим, на сто тысяч (хотя мне это кажется
сомнительным) и наконец полтораста тысяч наличными; итого -миллион
пятьдесят тысяч франков И при таких-то обстоятельствах мой коллега имеет
смелость утверждать, что стороны, вступающие в брак, одинаково богаты! Он
находит допустимым возложить на графа де Манервиля свыше ста тысяч франков
долга будущим детям; ведь состояние невесты признается равным одному
миллиону ста пятидесяти шести тысячам, как указано в счетах по опеке, на
деле же будет получено не более миллиона пятидесяти тысяч. Вы, господин
граф, с восхищением слушаете весь этот вздор, потому что вы влюблены, и
думаете, что мэтр Матиас - а ведь он-то не влюблен! - забудет об арифметике
и не укажет вам на несоответствие между огромной, все время растущей
стоимостью имений и размером приданого, доходы с которого могут уменьшиться
и зависят от всяких случайностей. Я достаточно стар и знаю, что деньги
падают в цене, а цена на земли растет. Вы пригласили меня, граф, чтобы
отстаивать ваши интересы: дайте же мне защитить их или позвольте мне
удалиться!
- Если графу нужно, чтобы у невесты было такое же состояние, как и у
него, - сказал Солонэ, - то у нас, конечно, нет трех с половиной миллионов,
это неопровержимо. Мы можем противопоставитьвнушительныммиллионам,
которыми вы обладаете, всего один жалкий миллион - сущую безделицу, только
втрое больше, чем приданое, получаемое австрийскими эрцгерцогинями. Ведь
Бонапарт, женившись на Марии-Луизе, взял за ней лишь двести пятьдесят тысяч.
- Мария-Луиза погубила Бонапарта, - проворчал мэтр Матиас.
Смысл этого замечания не ускользнул от матери Натали.
- Если принесенные мною жертвы ни к чему не послужили, - воскликнула
она, - то я не вижу цели в дальнейшем споре. Рассчитываю на вашу скромность,
сударь, и отклоняю честь, которую вы мне оказали, прося руки моей дочери.
После маневров молодого нотариуса борьба противоположных интересов
приняла такой оборот, что победа г-жи Эванхелиста была обеспечена. Вдова,
казалось, во всем шла навстречу, отдавала все свое имущество, погашала почти
весь свой долг. Будущему супругу приходилось принять условия, заранее
выработанные мэтром Солонэ и г-жой Эванхелиста, иначе ему грозила опасность
погрешить против требований благородства, изменить своей любви. Подобно
стрелке, движимой часовым механизмом, Поль послушно завершил намеченный для
него путь.
- Как, сударыня? - воскликнул он. - Неужели вы могли бы вот так, сразу
порвать со мной?
- Но, сударь, - возразила она, - кому я обязана уплатить свой долг?
Дочери. По достижении двадцати одного года она получит от меня полный отчет
и письменно утвердит его. У нее будет миллион франков, и она сможет, если
захочет, выйти замуж за сына любого пэра Франции. Разве она не Каса-Реаль?
- Вы совершенно правы, сударыня, - сказал Солонэ. - Остался только год
и два месяца до совершеннолетия вашей дочери. Зачем же вам причинять себе
такой ущерб? Неужели госпожа Эванхелиста недостойна другой награды за свои
материнские заботы?
- Матиас! - воскликнул Поль в отчаянии. - Ведь гибнет не состояние мое,
а счастье! И в такой момент вы не хотите мне помочь?
Он сделал к нему шаг, вероятно, собираясь потребовать, чтобы брачный
контракт был немедленно составлен. Старый нотариуспредотвратилэту
оплошность, - он пристально посмотрел на графа, как бы говоря своим
взглядом: "Погодите!" Тут он заметил слезы на глазах Поля, вызванные стыдом
за весь этот тягостный спор и решительным заявлением г-жи Эванхелиста,
предвещавшим разрыв, и Матиас вдруг осушил эти слезы одним только жестом,
жестом Архимеда, восклицающего:
"Эврика!" Слова "пэра Франции" явились для него точнофакелом,
осветившим тьму подземелья.
В это время вошла Натали, пленительная, как Аврора, и спросила с
детски-наивным видом:
- Я здесь не лишняя?
- Совсем лишняя, моя девочка! - ответила ей мать с горькой усмешкой.
- Идите сюда, Натали, дорогая, - сказал Поль, беря ее за руку и подводя
к креслу, стоявшему у камина, - все улажено!
Он не мог допустить крушения своих надежд.
- Да, еще все можно уладить! - с живостью подхватил Матиас.
Подобно полководцу, в один момент расстраивающему все военные хитрости
противника, старик-нотариус был внезапно осенен блестящей мыслью: пред ним
как бы предстал сам гений нотариальной изобретательности со свитком, на
копром был начертан план, позволяющий наизаконнейшим образом спасти будущее
Поля и его детей. Мэтр Солонэ не представлял себе другой возможности обойти
непреодолимые препятствия, кроме решения, подсказанного молодому человеку
любовью, решения, которое заставило бы стихнуть эту бурю противоречивых
чувств и интересов. Поэтому он был весьма удивлен восклицанием своего
коллеги. Любопытствуя, как мэтр Матиас мог найти выход из положения,
казалось бы, совершенно безнадежного, он спросил:
- Что же вы нам предлагаете?
- Натали, дитя мое, оставь нас на минутку! - сказала г-жа Эванхелиста.
- Присутствие мадемуазель Натали не помешает, - возразил с улыбкой мэтр
Матиас, - ведь то, что я скажу, - как в интересах графа, так равно и в
интересах мадемуазель Натали.
Воцарилось глубокое молчание, и все, волнуясь, с нетерпением ожидали,
что скажет старик.
- В наше время, - начал г-н Матиас после некоторой паузы, - профессия
нотариуса уже не та, что прежде. Теперь политические события оказывают
большое влияние на судьбу знатных семейств страны, чего раньше не случалось.
Когда-то условия жизни были определены заранее, общественный строй был
установлен раз навсегда...
- Но ведь мы собрались не слушать курс политической экономии, а
заключить брачный контракт, - прервал старика Солонэ, всем своим видом
выражая нетерпение.
- Прошу вас, дайте и мне теперь молвить слово! - возразил Матиас.
Солонэ уселся на оттоманку, заметив вполголоса г-же Эванхелиста:
- Вы сейчас узнаете, что такое мэтр Матиас и его галиматья-с!
- Итак, нотариусы вынуждены следить за ходом политических событий,
тесно связанных с делами частных лиц, - продолжал старыйнотариус,
прибегнув, в свою очередь,квитиеватомукрасноречию,какистый
tabellionarisboaconstrictor(нотариус-удав).Вотпример: некогда
аристократические семейства владели состояниями, не подлежавшими отчуждению;
законодательство революции раздробило эти богатства, нынешний
государственный строй стремятся ихвосстановить.Титул,состояние,"
способности графа - все должно когда-нибудь обеспечить ему успех при выборах
в палату. Быть может, ему суждено подняться и выше - до той палаты, где
места передаются по наследству; есть основания надеяться на это. Разве вы не
разделяете моего мнения, сударыня? - спросил он вдову.
- Вы угадали мою заветную мечту, - ответила она. - Если граф Манервиль
не станет пэром Франции, я буду смертельно огорчена.
- Значит, все, что может способствовать достижению этой цели... -
сказал мэтр Матиас, обращаясь к хитрой вдове с самым простодушным видом.
- Вполне отвечает моим желаниям, - договорила она.
- Так вот, - продолжал Матиас, - не служит ли такой брак удобным
предлогом, чтобы учредить майорат? Это даст нынешнему правительству лишний
повод для присвоения моему клиенту звания пэра при очередной раздаче титулов
и наград. Очевидно, графу придется предназначить для этой цели поместье
Ланстрак, стоимость коего равна миллиону. Я не требую, чтобы невеста внесла
такую же сумму, это было бы несправедливо; но мы вправе истратить восемьсот
тысяч франков из ее приданого. Насколько я знаю, сейчас продаются два
смежных с Ланстраком имения; если употребить восемьсот тысяч на приобретение
земель, деньги эти скоро будут приносить четыре с половиной процента.
Особняк в Париже также должен войти в состав майората. Прочего имущества
обеих сторон при разумном ведении хозяйства вполне хватит, чтобы обеспечить
младших детей. Если договаривающиеся стороны согласны на такие условия, то
граф может признать удовлетворительным отчет по опеке и взять на себя
остаток задолженности. Я ничего не имею против!
- Questa coda non е di questo gatto! <Это хвост - уж не того кота!
(итал.)> - воскликнула г-жа Эванхелиста, взглядом указывая на Матиаса своему
наставнику Солонэ.
- Да, пошаришь не зря - нашаришь угря! - шепнул ей Солона, отвечая
французской поговоркой на итальянскую.
- Зачем так запутывать дело? - спросил Поль у Матиаса, выйдя с ним в
другую комнату.
- Чтобы воспрепятствовать вашему разорению, - вполголоса ответил
старик. - Вы непременно хотите жениться на девушке, которая за семь лет
промотала вместе с матерью около двух миллионов; вы принимаете на себя долг
в размере свыше ста тысяч франков: ведь когда-нибудь вам придется отсчитать
своим детям миллион сто пятьдесят шесть тысяч франков, якобы принадлежавших
их матери, в то время как вам сейчас не дают и миллиона. Вам грозит
опасность, что все ваше состояние будет прожито в пять лет и вы останетесь
голы, как Иоанн Креститель, задолжав вдобавок огромные суммы своей жене или
наследникам. Если вам угодно пуститься в плавание на таком корабле, - что ж,
отчаливайте, граф. Но позвольте по крайней мере вашему старому Другу
попытаться спасти род де Манервилей.
- Как же вы его спасете? - спросил Поль.
- Послушайте, граф, ведь вы влюблены?
- Да.
- Ну, так я вам ничего не скажу: влюбленные болтливы, как сороки. Если
вы проговоритесь, это может расстроить ваш брак. Нет, я не дам вам никаких
объяснений, но зато обеспечу ваше счастье. Вы верите в мою преданность?
- Что за вопрос!
- Ну, так знайте: госпожа Эванхелиста, ее дочь и нотариус ловко нас
обошли. Их хитрость беспредельна. Ей-богу, искусная игра!
- Как! И Натали с ними? - вскричал Поль.
- Ну, руку на отсечение не дам, - сказал старик. - Раз вы ее любите -
женитесь. Но ради вас самих мне хотелось бы, чтобы свадьба не состоялась, и
в этом случае вас никто не мог бы обвинить!
- Почему?
- Эта девушка способна промотать все богатства Перу. К тому же она
ездит верхом, как цирковая наездница, и, по-видимому, своенравна. Из такой
девушки хорошей жены не выйдет.
Поль пожал руку мэтра Матиаса и самоуверенно сказал:
- Будьте спокойны. Но что я должен делать сейчас?
- Настаивайте на этих условиях, они не наносят ущерба ничьим интересам.
Госпожа Эванхелиста согласится на них, так как ей очень хочется выдать дочку
замуж. Я заглянул в ее карты, берегитесь ее!
Граф де Манервиль вернулся в гостиную, где его будущая теща вполголоса
совещалась с Солонэ, точно так же как Поль только что совещался с Матиасом.
Натали, отстраненная отучастиявэтихтаинственныхпереговорах,
обмахивалась веером. Она думала в замешательстве:
"Что за странность! Почему меня не хотят посвятить в мои собственные
дела?"
Молодой нотариус лишь смутно представлял себе, к чему клонились эти
условия, основанные на самолюбии обеих сторон, условия, на которые его
клиентка готова была опрометчиво согласиться. Если Матиас был только
нотариусом, то Солонэ был вдобавок молодым человеком и вел дела со
свойственным молодости задором. Частенько случалось, что из-за личного
тщеславия он забывал об интересах клиента. При данном стечении обстоятельств
мэтр Солонэ больше всего боялся, как бы вдова не заметила, что Ахилл был
побежден Нестором, а потому посоветовал ей немедленно дать согласие на
предложенные условия. Ему было мало дела до того, как рассчитаются между
собой будущие наследники. Лишь бы г-жа Эванхелиста освободилась от долговых
обязательств и обеспечила себе безбедное существование, а дочь ее вышла
замуж, - это уже было для него победой.
- Всему Бордо будет известно, что вы даете за Натали около миллиона ста
тысяч франков и что у вас еще остается двадцать пять тысяч дохода, - сказал
Солонэ на ухо г-же Эванхелиста. - Я не надеялся на такой успех.
- Но объясните мне, - спросила она, - почему буря сразу улеглась, как
только придумали учредить майорат?
- Вам и вашей дочери не доверяют. Майорат нельзя отчуждать, ни один из
супругов не имеет на это права.
- Но ведь это просто оскорбительно!
- Нет. Это называется у нас, нотариусов,предусмотрительностью.
Старичок поймал вас в ловушку. Если вы не захотите основать майорат, он
скажет: "Значит, вы собирались промотать состояние моего клиента и видите
помеху в майорате, при котором невозможны подобные посягательства, как и в
тех случаях, когда оговорено раздельное пользование имуществом".
Солонэ оправдывался перед самим собою:"Покадойдетделодо
окончательных расчетов, вдовушку успеют уже похоронить".
Госпожа Эванхелиста удовлетворялась покамест объяснениями Солонэ, к
которому питала полнейшее доверие. К тому же она не знала законов; раз дочь
выходила замуж, пока больше ничего не требовалось; важно было сделать первый
шаг, и она ликовала, добившись успеха. Таким образом, как и полагал Матиас,
ни Солона, ни г-жа Эванхелиста не представляли себе всей глубины его
замысла, основанного на безошибочном расчете.
- Итак, господин Матиас, - сказала вдова, - все обстоит благополучно.
- Сударыня, если и вы и граф согласны на такое предложение, вам нужно
подтвердить это в моем присутствии. Итак, мы решили, - продолжал он,
поглядывая на них обоих, - что брак будет заключен при условии учреждения
майората, в который войдут поместье Ланстрак и особняк на улице Пепиньер,
принадлежащие будущему супругу, а затем восемьсот тысяч франков, лично
принадлежащие будущей супруге, на каковую сумму приобретается недвижимость.
Простите, сударыня, что я это повторяю, но здесь необходимовполне
определенное, с надлежащей ясностью выраженное согласие. Для учреждения
майората придется выполнить ряд формальностей: снестись с министерством
юстиции, добиться королевского указа; нужно немедленно совершить купчие на
приобретаемые земли, чтобы таковыебыливключенывпереченьтех
недвижимостей, которые в силу королевского указа станут неотчуждаемыми. В
какой-нибудь другой семье понадобилось бы письменное обязательство, но
здесь, я думаю, достаточно простого согласия сторон. Итак, согласны вы?
- Да, - сказала г-жа Эванхелиста.
- Да, - сказал Поль.
- А я? - воскликнула Натали, смеясь. - Вынесовершеннолетняя,
мадемуазель, - ответил ей Солонэ, - и, право же, это не так плохо.
Было решено, что мэтр Матиас составит контракт, а мэтр Солонэ приведет
в порядок счета по опеке и что все документы будут подписаны за несколько
дней до бракосочетания, как это требуется законом. Оба нотариуса поднялись и
откланялись.
- Идет дождь. Не угодно ли, Матиас, я вас подвезу? - спросил Солонэ. -
Мой кабриолет у ворот.
- Моя карета к вашим услугам, - сказал Поль, которому, очевидно,
хотелось лично проводить старика.
- Я не хочу, чтобы вы теряли из-за меня время, - ответил Матиас, - и
воспользуюсь любезностью коллеги.
- Ну-с, - сказал Ахилл Нестору, когда экипаж уже катил по мостовой, -
вы поступили, право, как настоящий патриарх. В самом деле, молодые люди
разорились бы.
- Меня испугало предстоящее им будущее, -сказалМатиас,не
распространяясь по поводу истинной подоплеки своего предложения.
Нотариусы походили сейчас на двух актеров, обменивающихся за кулисами
рукопожатием, после того как на сцене они только что бросили друг другу
гневный вызов.
- Так, значит, - сказал Солонэ, думавший, между тем, о юридической
стороне дела, - на меня возлагается покупка имений, о которых вы говорили?
Ведь приданое предназначено именно для этой цели?
- А как же иначе собственность мадемуазель Эванхелиста может войти в
майорат, учреждаемый графом де Манервилем? - спросил Матиас.
- Этот вопрос может разрешить министерство юстиции, - ответил Солонэ.
- Но ведь я являюсь нотариусом обеих сторон, - возразил Матиас. - А
впрочем, господин де Манервиль может купить земли на свое имя. Составляя
купчие, мы упомянем, что имения приобретаются на капитал, полученный в
приданое.
- У вас на все есть ответ, старина! - сказал Солона, смеясь. - Вы нынче
были бесподобны, вы разбили вас в пух и прах.
- Для старика, не подозревавшего о ваших пушках, заряженных картечью,
это не так уж плохо, а?
- Ха-ха-ха! - рассмеялся Солонэ.
Жестокая борьба, поставившая на карту все благосостояние семьи, была
для них лишь поводом для юридических споров.
- Сорок лет практики - это не безделица! - заметил Матиас. -
Послушайте-ка, Солонэ, я человек покладистый: вы можете вместе со мной
составить купчие на земли, которые будут присоединены к майорату.
- Благодарю вас, дорогой Матиас. В любое время я к вашим услугам.
Пока оба нотариуса ехали домой, мирно беседуя и ощущая лишь некоторое
жжение в глотке, Поль и г-жа Эванхелиста чувствовали нервную дрожь, сосание
под Ложечкой и легкое головокружение, какое после напряженного разговора
испытывают люди с горячим характером под наплывом взбаламученных чувств и
желаний. Когда уже готовы были утихнуть последние отголоски бури, г-же
Эванхелиста пришла в голову ужасная мысль, блеснувшая, как молния, и
вселившая в нее тревогу. "Уж не разрушил ли мэтр Матиас в несколько минут
все, над чем я трудилась целых полгода? - всполошилась она. - Не помог ли он
Полю выйти из-под моего влияния, пробудив в нем подозрительность, пока они
беседовали в соседней гостиной?"
Госпожа Эванхелиста стояла перед камином, в задумчивости облокотившись
на мраморную доску. Когда затворились ворота закаретой,увозившей
нотариусов, она повернулась к Полю, нетерпеливо желая разрешить свои
сомнения.
- Это самый ужасный день в моей жизни! - воскликнул Поль, в восторге,
что спор кончился. - До чего, однако, несговорчив старина Матиас! Да услышит
бог его пожелания, чтобы я стал пэром Франции! Милая Натали, мне хочется
этого не столько для себя, сколько для вас. Вы - все мое честолюбие. Я живу
только вами!
Велика была радость г-жи Эванхелиста, когда она услышала слова Поля,
сказанные от всего сердца, и заглянула в прозрачную лазурь его глаз, - ни в
его взгляде, ни в выражении его лица нельзя было заметить никакой задней
мысли. Она упрекала себя за те колючие слова, какими позволила себе
пришпорить Поля; упиваясь победой, она решила в будущем установить мир и
согласие. Обычным своим спокойным тоном, придав своим глазам обаятельное
выражение мягкого дружелюбия, она обратилась к Полю:
- Я могла бы сказать то же самое. Я погорячилась, мой мальчик, но ведь
это не со зла. Что поделаешь - испанская кровь! Оставайтесь всегда таким,
как сейчас, - добрым, как ангел; забудьте мои необдуманные слова и дайте мне
руку.
Поль был смущен, чувствовал себя бесконечно виноватым; он обнял г-жу
Эванхелиста.
- Милый Поль, - сказала она растроганно, - почему эти крючкотворы не
уладили дело без нас, раз все можно было так хорошо уладить!
- Зато я увидел, - ответил Поль, - как вы великодушны и благородны.
- О да, Поль! - воскликнула Натали, пожимая ему руку.
- Нам нужно еще, мой мальчик, поговорить о кое-каких мелочах, - сказала
г-жа Эванхелиста. - Многие придают большое значение пустякам, но мы с
дочерью стоим выше их. Натали не нуждается в бриллиантах, я отдаю ей свои.
- Ах, маменька, неужели вы думаете, что я возьму их? - воскликнула
Натали.
- Да, дитя мое, ведь это - одно из условий контракта.
- Но я не хочу, не согласна тогда выходить замуж! - возмутилась Натали.
- Пусть эти драгоценности останутся у вас; ведь для отца было таким
удовольствием дарить их вам. Как может Поль требовать...
- Помолчи, девочка, - сказала мать, глаза которой наполнились слезами.
- За свое неумение вести дела мне придется поплатиться еще большим...
- Чем же?
- Придется продать наш особняк, чтобы уплатить тебе свой долг.
- Разве вы что-нибудь должны мне? Ведь я обязана вам всей жизнью! Я
ваша вечная должница! Если ради моего замужества вам придется принести в
жертву хоть самую малость, - я замуж не выйду, так и знайте!
- Дитя!
- Милая Натали, - сказал Поль, - поймите, что никто из нас не требует
никаких жертв ни я, ни вы, ни ваша мать; они нужны нашим будущим детям...
- А если я не пойду за вас? - перебила она.
- Значит, вы не любите меня? - воскликнул Поль.
- Перестань, глупенькая! Ты думаешь, что брачный контракт - все равно
что карточный домик, на который стоит только дунуть - и конец? Глупышка, ты
даже не знаешь, каких трудов стоило уладить вопрос о майорате для твоего
первенца! Так не создавай же для нас новых помех.
- Но зачем разорять маменьку? - спросила Натали, взглянув на Поля.
- А зачем вы так богаты? - возразил он, улыбаясь.
- Перестаньте спорить, дети, ведь вы еще не поженились, - сказала г-жа
Эванхелиста. - Слушайте, Поль, Натали не нуждается ни в свадебных подарках,
ни в нарядах, ни в драгоценностях. У нее и так всего довольно. Чем тратиться
на подношения, лучше приберечь деньги на кое-какие роскошества в домашней
жизни. Какая глупость, какое мещанство - выбрасывать сотню тысяч франков на
подарки, от которых вскоре не останется ничего, кроме шкатулки, подбитой
белым атласом! Напротив, пять тысяч франков в год на наряды избавят молодую
женщину от целой кучи забот; тогда этих ста тысяч хватит на всю жизнь.
Наконец деньги, сбереженные на свадебных подарках, пригодятся вам, чтоб
заново отделать ваш парижский дом. А весной мы переедем в Ланстрак, так как
за зиму Солона ликвидирует мои дела.
- Все складывается как нельзя лучше, - сказал Поль, чувствуя себя на
верху блаженства.
- Значит, я поеду в Париж! - обрадовалась Натали, да так, что если бы
де Марсе мог ее слышать, он бы не на шутку испугался.
- Что ж, - сказал Поль, - тогда я напишу де Марсе, чтобы он взял на всю
зиму ложу у Итальянцев и ложу в Опере.
- Какой вы милый! Я не решалась просить вас об этом! - воскликнула
Натали - Право же, быть замужем очень приятно, если мужья умеют угадывать
-
.
1
-
,
-
,
2
!
-
.
-
,
3
,
-
.
4
-
.
5
-
6
,
-
.
7
-
,
8
,
-
-
9
,
,
.
10
,
,
11
,
.
-
12
,
,
,
13
,
.
14
-
,
,
?
-
15
,
,
.
16
.
17
-
,
,
?
18
?
19
-
-
-
20
?
21
-
,
,
22
.
23
-
,
,
,
-
,
.
24
-
,
,
,
?
25
-
,
26
.
27
-
-
.
28
-
,
-
,
,
,
29
-
.
30
-
,
?
!
"
31
"
,
,
,
-
,
32
,
-
-
.
33
.
34
-
,
?
-
-
.
35
-
,
-
.
36
-
,
-
!
,
37
.
38
,
,
,
-
,
39
,
,
?
40
(
,
)
.
41
-
,
,
.
42
:
,
,
43
.
44
-
!
,
45
,
-
,
,
46
.
47
-
,
.
48
.
49
,
.
50
-
?
51
-
.
,
52
,
,
53
,
,
,
,
-
54
,
-
,
.
55
,
,
56
.
57
-
!
,
?
-
58
.
59
-
,
!
,
60
.
61
,
,
62
,
.
63
,
,
64
,
.
,
,
65
,
-
66
.
67
.
68
,
69
,
.
,
70
,
71
.
,
72
,
73
.
:
74
,
,
,
,
75
.
,
76
?
,
77
?
"
-
78
,
,
,
79
,
80
?
,
81
,
,
82
-
,
,
-
83
.
84
,
,
85
,
86
,
,
.
87
;
88
.
89
,
90
,
,
,
,
91
-
.
92
,
,
,
93
-
,
94
,
,
,
95
,
96
.
,
97
,
98
,
99
.
-
,
100
,
,
,
101
,
,
,
,
102
,
103
,
;
-
104
,
.
105
,
-
.
106
107
,
.
,
,
108
,
,
.
109
,
,
110
.
111
,
112
.
,
113
,
,
.
,
,
114
,
,
115
,
,
116
;
,
,
117
,
,
,
118
,
119
.
120
,
,
,
121
,
,
122
,
;
123
,
,
-
124
,
125
,
.
,
126
,
127
.
128
129
,
.
130
,
,
,
131
.
132
.
,
,
133
,
,
134
.
,
135
,
136
,
,
137
-
.
,
138
,
,
139
,
;
140
"
"
;
,
141
.
142
,
143
,
,
144
,
.
145
;
146
,
;
147
;
;
148
.
,
,
,
149
;
,
,
150
,
.
151
,
,
152
,
153
.
,
,
-
154
,
.
,
,
,
155
,
156
-
,
.
157
,
,
,
158
,
,
,
159
,
-
,
160
,
-
,
-
161
162
"
"
,
.
163
,
"
"
,
164
,
,
165
.
,
166
.
,
167
,
.
168
,
,
169
,
;
,
170
,
,
171
.
,
172
,
173
;
,
174
.
175
-
,
.
176
,
,
177
.
178
.
179
-
,
-
,
-
180
?
181
-
,
-
.
182
,
183
;
,
184
,
.
185
,
186
,
.
187
188
,
189
.
,
:
190
,
191
;
,
192
,
193
.
194
-
,
-
,
-
195
,
.
196
.
197
-
,
-
,
,
198
,
-
,
199
,
.
200
:
201
;
,
202
,
,
203
;
-
204
,
.
205
206
.
,
,
207
,
.
,
,
208
.
209
-
-
-
-
,
-
,
-
,
210
.
?
211
-
?
-
,
,
.
212
-
,
-
,
-
,
-
,
,
213
,
214
;
-
,
215
;
-
,
216
;
.
217
-
,
218
.
-
,
,
219
,
-
.
220
;
221
,
,
222
.
,
223
.
,
224
.
?
225
-
,
-
.
226
-
,
,
-
.
-
227
?
,
228
?
,
,
229
?
,
?
230
,
?
,
231
,
232
.
233
-
?
234
-
,
235
,
-
.
-
:
236
,
.
237
-
,
,
-
238
.
-
.
239
;
,
.
240
,
;
241
.
,
242
.
243
,
,
244
:
,
245
,
246
,
247
,
248
,
.
.
.
249
-
.
.
250
,
?
,
251
.
.
,
252
.
,
.
253
-
,
,
.
,
254
,
.
255
,
256
,
257
.
258
-
,
?
-
259
.
260
-
,
!
261
.
,
262
.
263
-
,
264
,
265
.
,
266
,
?
267
-
,
,
-
,
-
268
,
.
269
-
,
-
.
270
"
,
,
,
,
"
,
271
-
,
,
272
,
,
273
,
274
,
,
275
,
,
276
,
,
.
277
,
,
,
278
,
,
,
279
,
(
280
,
,
,
)
,
-
281
,
282
:
,
283
,
-
;
,
284
,
,
,
285
.
286
-
,
-
,
-
287
,
.
288
-
,
-
-
,
289
.
-
;
290
,
,
291
.
292
-
?
-
.
293
-
,
,
!
-
,
294
.
-
,
?
-
295
,
?
-
,
296
.
-
?
297
-
,
,
-
.
-
298
.
299
-
?
300
-
!
301
-
,
302
.
,
,
?
-
,
303
.
"
"
304
-
?
-
,
.
-
305
-
.
.
.
.
306
-
?
307
-
.
,
,
308
,
?
309
-
,
-
.
310
-
,
,
-
311
,
;
312
.
313
-
,
314
;
,
,
315
,
,
316
.
.
.
.
317
-
?
-
.
318
-
?
-
,
319
,
,
,
320
.
321
-
,
?
322
-
,
-
.
323
-
?
324
.
325
-
?
-
.
326
-
-
,
?
-
327
.
-
.
328
-
,
-
.
-
,
329
,
.
,
330
:
.
331
-
.
332
-
,
-
-
,
-
,
333
?
,
,
334
,
?
335
,
-
336
,
337
?
,
.
338
-
,
,
.
339
.
,
340
,
;
.
341
,
,
342
,
343
,
,
344
,
.
345
-
,
?
-
,
.
346
-
,
-
,
-
.
-
,
347
,
.
348
-
,
-
,
-
-
,
349
-
,
,
350
,
,
351
.
,
352
,
,
,
353
,
,
.
354
,
,
.
355
-
;
,
,
356
.
,
357
.
,
358
,
-
.
359
:
,
360
,
,
,
-
361
.
362
,
;
363
,
364
.
365
-
,
-
,
,
-
366
-
-
,
,
367
368
.
369
;
370
,
,
371
.
,
,
372
.
.
373
-
.
.
,
!
,
!
-
374
,
.
375
:
,
,
376
,
;
377
,
,
378
,
379
.
380
-
,
,
-
-
,
381
,
-
,
382
?
383
-
,
-
,
384
,
-
-
,
.
385
.
386
.
387
,
,
,
388
,
;
389
.
390
-
-
,
391
,
-
392
.
-
,
393
,
394
,
;
,
395
.
.
396
,
,
,
397
-
398
,
,
.
399
,
,
,
,
400
.
401
-
,
!
-
402
-
.
-
?
?
403
,
.
404
,
,
405
,
,
:
406
-
!
407
-
,
,
,
408
-
.
-
,
409
,
,
410
.
,
.
,
411
,
,
412
.
413
;
414
,
.
415
-
,
-
,
,
-
.
.
.
416
-
,
417
.
418
-
,
419
?
-
420
.
-
,
,
.
421
,
;
422
.
423
,
424
,
,
-
425
:
426
-
,
,
:
427
,
,
.
428
-
,
,
-
.
429
-
,
,
-
430
.
-
,
,
431
.
,
.
432
,
,
,
-
-
433
,
-
?
434
-
,
,
-
-
,
-
435
,
436
,
,
,
437
!
,
438
.
439
-
,
440
?
441
-
-
,
-
.
442
-
,
-
,
-
.
443
(
)
.
444
-
445
,
-
446
.
447
-
?
-
.
-
448
"
"
"
"
?
449
,
,
.
450
-
,
-
.
-
451
,
.
-
452
,
,
,
453
,
.
454
,
455
,
,
.
456
.
,
457
,
,
458
,
,
,
,
459
,
.
,
460
-
,
,
461
.
,
?
462
-
,
463
,
-
.
,
464
,
,
.
,
465
,
,
,
,
466
-
.
467
-
-
468
.
,
,
469
,
.
470
"
"
,
-
471
,
:
"
!
"
472
-
,
-
-
.
-
473
,
474
,
.
475
,
.
476
-
,
-
,
-
,
477
,
.
478
-
,
,
,
-
-
,
479
,
-
!
,
480
,
.
481
,
,
,
,
482
;
,
483
,
,
,
484
.
,
,
;
485
,
.
486
?
,
487
,
,
,
.
488
?
,
489
,
.
490
,
-
,
,
,
491
,
-
.
492
,
,
,
493
.
-
!
494
,
.
.
.
495
,
496
"
"
.
,
,
497
,
.
498
-
,
499
;
500
,
!
-
501
.
502
-
,
!
-
503
,
.
504
-
,
-
,
505
,
-
506
.
?
507
,
.
508
-
,
!
-
.
509
-
?
-
,
,
510
-
?
-
.
511
-
,
,
,
-
512
,
,
-
-
513
.
,
,
,
514
.
-
515
;
;
516
,
.
.
.
517
.
518
-
?
-
.
519
-
,
-
520
,
-
,
;
521
,
-
522
,
,
523
.
524
-
,
-
.
,
525
,
526
.
.
527
,
,
528
,
529
.
,
,
530
-
531
;
-
532
.
533
-
,
,
-
,
-
534
535
.
,
536
.
537
.
,
;
538
,
,
539
!
540
-
,
-
,
-
?
541
,
:
542
"
,
,
!
"
543
-
,
-
,
-
544
,
.
545
,
,
546
,
547
.
.
-
.
,
-
548
,
,
-
;
,
549
.
550
,
,
,
551
.
-
;
552
,
,
-
,
553
.
554
.
-
,
555
556
,
.
,
557
,
,
,
558
.
,
,
,
559
;
,
,
,
560
561
?
,
562
.
,
,
563
,
?
564
,
.
565
,
,
566
;
,
567
,
,
568
,
.
569
-
,
!
-
.
570
,
,
,
571
.
572
,
,
573
,
.
-
574
,
,
575
:
576
.
577
-
,
-
,
-
578
,
.
579
,
,
580
,
,
,
,
-
,
581
-
,
-
,
582
.
583
-
,
,
,
-
584
.
-
.
585
-
,
!
-
.
-
586
,
,
.
587
-
,
,
-
.
"
,
-
,
588
-
,
,
!
"
589
-
,
-
,
-
590
,
,
591
.
592
,
,
-
593
,
,
-
.
594
,
595
,
,
596
,
.
,
597
,
,
.
598
,
599
,
,
600
,
,
601
;
.
602
-
,
-
.
,
603
,
604
:
"
!
"
605
-
,
-
-
,
,
606
,
-
,
607
.
608
-
,
-
.
-
609
.
,
610
,
611
,
612
.
,
,
613
,
614
,
.
615
-
,
-
,
-
,
,
616
.
617
-
?
-
.
618
,
-
,
619
,
;
,
620
,
,
621
,
,
.
622
"
,
623
,
-
,
-
624
.
-
,
,
625
,
?
626
;
,
627
?
628
,
,
629
,
!
"
630
,
631
-
,
,
632
,
,
,
,
,
633
,
,
-
634
.
635
"
"
,
,
636
,
,
637
,
,
,
638
-
,
639
.
,
640
641
,
,
642
.
,
,
643
.
644
"
,
,
-
,
-
645
!
"
646
,
-
;
647
,
648
,
.
649
-
,
,
?
-
650
.
651
-
,
-
.
-
652
,
;
653
.
,
,
654
,
655
;
,
-
656
,
-
.
,
657
.
658
;
659
,
,
(
660
)
;
-
661
-
662
,
,
,
!
663
664
;
665
,
,
666
.
,
667
,
,
,
668
,
-
-
!
-
669
,
670
,
671
.
,
672
,
.
,
,
673
:
674
!
675
-
,
,
676
,
-
,
-
,
,
,
677
.
,
678
,
-
,
679
,
,
.
680
,
-
,
.
681
-
-
,
-
.
682
.
683
-
,
-
684
,
-
.
,
685
,
,
,
.
686
687
,
-
.
,
688
,
,
,
689
.
,
690
-
,
691
,
.
692
,
,
693
.
694
-
,
?
-
.
-
,
695
?
696
-
,
,
-
,
-
?
697
.
698
.
,
,
699
,
.
-
?
700
-
,
,
-
.
-
701
.
702
?
703
?
704
-
!
-
.
-
,
705
!
?
706
,
,
,
707
.
708
,
-
,
709
:
"
!
"
,
710
-
,
711
,
,
712
,
:
713
"
!
"
"
"
,
714
.
715
,
,
,
716
-
:
717
-
?
718
-
,
!
-
.
719
-
,
,
,
-
,
720
,
,
-
!
721
.
722
-
,
!
-
.
723
,
724
,
-
:
725
,
726
,
727
.
728
,
,
729
,
,
730
.
731
.
,
,
732
,
,
:
733
-
?
734
-
,
,
!
-
-
.
735
-
,
-
736
,
-
,
,
-
,
737
.
738
,
,
,
,
739
.
740
-
,
-
-
,
-
741
,
.
742
,
.
743
-
,
744
.
.
.
745
-
,
746
,
-
,
747
.
748
-
,
!
-
.
749
,
-
:
750
-
,
-
!
751
-
,
,
752
,
-
,
753
,
,
,
754
(
-
)
.
:
755
,
;
756
,
757
.
,
,
"
758
-
-
759
.
,
-
,
760
;
.
761
,
?
-
.
762
-
,
-
.
-
763
,
.
764
-
,
,
.
.
.
-
765
,
.
766
-
,
-
.
767
-
,
-
,
-
768
,
?
769
770
.
,
771
,
.
,
772
,
;
773
.
,
774
;
775
,
.
776
.
777
,
778
.
,
779
780
.
!
781
-
!
-
!
782
(
.
)
-
-
,
783
.
784
-
,
-
!
-
,
785
.
786
-
?
-
,
787
.
788
-
,
-
789
.
-
,
790
;
791
:
-
792
,
793
,
.
794
,
795
,
,
796
.
,
-
,
797
,
.
798
.
799
-
?
-
.
800
-
,
,
?
801
-
.
802
-
,
:
,
.
803
,
.
,
804
,
.
?
805
-
!
806
-
,
:
,
807
.
.
-
,
!
808
-
!
?
-
.
809
-
,
,
-
.
-
-
810
.
,
,
811
!
812
-
?
813
-
.
814
,
,
,
-
,
.
815
.
816
:
817
-
.
?
818
-
,
.
819
,
820
.
,
!
821
,
822
,
.
823
,
,
824
.
:
825
"
!
826
?
"
827
,
828
,
,
,
829
.
830
,
831
.
,
-
832
.
833
,
,
834
,
835
.
,
836
.
-
837
,
838
,
-
.
839
-
,
840
,
-
841
-
.
-
.
842
-
,
-
,
-
,
843
?
844
-
.
,
845
.
846
-
!
847
-
.
,
,
.
848
.
,
849
:
"
,
850
,
,
851
,
"
.
852
:
"
853
,
"
.
854
,
855
.
;
856
,
;
857
,
,
.
,
,
858
,
-
859
,
.
860
-
,
,
-
,
-
.
861
-
,
,
862
.
,
,
-
,
863
,
-
864
,
,
865
,
,
866
,
.
867
,
,
,
868
,
.
869
:
870
,
;
871
,
872
,
.
873
-
,
874
,
,
.
,
?
875
-
,
-
-
.
876
-
,
-
.
877
-
?
-
,
.
-
,
878
,
-
,
-
,
,
.
879
,
,
880
881
,
.
882
.
883
-
.
,
,
?
-
.
-
884
.
885
-
,
-
,
,
,
886
.
887
-
,
-
,
-
,
-
888
.
889
-
-
,
-
,
,
-
890
,
,
.
,
891
.
892
-
,
-
,
893
.
894
,
895
,
896
.
897
-
,
,
-
,
,
,
898
,
-
,
?
899
?
900
-
901
,
?
-
.
902
-
,
-
.
903
-
,
-
.
-
904
,
.
905
,
,
,
906
.
907
-
,
!
-
,
.
-
908
,
.
909
-
,
,
,
910
,
?
911
-
-
-
!
-
.
912
,
,
913
.
914
-
-
!
-
.
-
915
-
,
,
:
916
,
.
917
-
,
.
.
918
,
919
,
-
,
920
,
921
922
.
,
-
923
,
,
,
924
.
"
925
,
?
-
.
-
926
-
,
,
927
?
"
928
,
929
.
,
930
,
,
931
.
932
-
!
-
,
,
933
.
-
,
,
!
934
,
!
,
935
,
.
-
.
936
!
937
-
,
,
938
,
,
-
939
,
940
.
,
941
;
,
942
.
,
943
,
:
944
-
.
,
,
945
.
-
!
,
946
,
-
,
;
947
.
948
,
;
-
949
.
950
-
,
-
,
-
951
,
!
952
-
,
-
,
-
.
953
-
,
!
-
,
.
954
-
,
,
-
,
-
955
-
.
-
,
956
.
,
.
957
-
,
,
,
?
-
958
.
959
-
,
,
-
.
960
-
,
!
-
.
961
-
;
962
.
.
.
.
963
-
,
,
-
,
.
964
-
.
.
.
965
-
?
966
-
,
.
967
-
-
?
!
968
!
969
,
-
,
!
970
-
!
971
-
,
-
,
-
,
972
,
,
;
.
.
.
973
-
?
-
.
974
-
,
?
-
.
975
-
,
!
,
-
976
,
-
?
,
977
,
978
!
.
979
-
?
-
,
.
980
-
?
-
,
.
981
-
,
,
,
-
-
982
.
-
,
,
,
983
,
.
.
984
,
-
985
.
,
-
986
,
,
,
987
!
,
988
;
.
989
,
,
,
990
.
,
991
.
992
-
,
-
,
993
.
994
-
,
!
-
,
,
995
,
.
996
-
,
-
,
-
,
997
.
998
-
!
!
-
999
-
,
,
1000