нуждами Апперкросса; и когда леди Рассел, воскрешая прежние опасения и
надежды, одобряла дом, снятый внаймы на Кэмден-плейс, или не одобряла то
обстоятельство, что миссис Клэй до сих пор еще с ними не рассталась, Энн, к
стыду своему, замечала, насколько ближе ей Луиза Мазгроув, и Лайм, и все
тамошние знакомцы; насколько более занимает ее дружба Харвилов и капитана
Бенвика,нежели устройствородногоее отцанаКэмден-плейсили
приверженность к миссис Клэй ее родной сестрицы. Ей стоило немалых усилий с
приличным вниманием поддерживать разговор, казалось имевший до нее самое
прямое касательство.
Не без неловкости приступили они сперва и к другому предмету. Им
пришлось коснуться несчастья в Лайме. Накануне, не успела леди Рассел
переступить порог, на нее тотчас обрушилась неприятная новость; но следовало
же ее и обсудить; надо было порасспросить, посетовать на неосторожность,
пожалеть о последствиях, а при этом нельзя было не поминать и капитана
Уэнтуорта. Энн поняла, что ей это дается труднее, чем леди Рассел. Она никак
не могла прямо смотреть ей в глаза, выговаривая его имя, покуда не
догадалась в беглых чертах сообщить, что думает она об его отношениях к
Луизе. И сразу она почувствовала облегчение.
Леди Рассел оставалось ее выслушать и пожелать молодым людям счастья,
но сердце ее дрожало от некоторого злобного удовольствия из-за того, что
некто, в двадцать три года умевший, кажется, понять достоинства Энн Эллиот,
восемь лет спустя мог плениться чарами Луизы Мазгроув.
Первые несколько дней прошли тихо, не разнообразясь ничем, кроме бог
весть какими путями находивших Энн записок из Лайма о том, что Луиза
чувствует себя лучше. По прошествии же этого срока учтивость леди Рассел
взяла свое, и, подавив неприятные воспоминания, она сказала решительным
голосом:
- Мне надо пойти к миссис Крофт. Мне непременно надо пойти, и не
откладывая. Энн, достанет ли у тебя мужества переступить со мною вместе ее
порог? Нам обеим предстоит, полагаю, тяжелое испытание.
Предстоящее испытание, однако, ничуть не ужасало Энн. Напротив, она со
всею искренностью заметила:
- Вам, думаю, будет куда трудней; вы не смирились с переменами. Я же,
оставаясь по соседству, с ними успела свыкнуться.
Она многое бы еще могла прибавить, ибо была о Крофтах мнения самого
высокого, считала, что отцу ее необыкновенно посчастливилось, понимала, что
прихожане обрели прекрасный пример, а бедняки - помощь и опору, и, как ни
горько и стыдно было ей выдворяться из Киллинча, она в глубине души
признавалась себе, чтоудалился тот, кто не заслуживал права здесь
оставаться, и, простясь с владельцами, Киллинч-холл перешел в куда более
достойные руки. Бесспорно, ей причиняли боль эти умозаключения и были они
горьки; зато избавляли и от той горечи, которую, уж верно, испытывала леди
Рассел, переступая знакомый порог и проходя по давно изученным покоям.
Нет, ужЭнн-тоне могла говорить себе: "Эти покои должны бы
принадлежать нам одним. Ах, и кто же их теперь занимает! Древнее семейство
обречено скитаться! И вместо него водворяется невесть кто!" Нет, только
думая о покойнице матери, только вспоминая, как сиживала она тут, бывало, во
главе стола, и могла она вздыхать вышеописанным образом.
Миссис Крофт всегда встречала Энн с добротою, позволявшей надеяться,
что она к ней благоволит, нынче же, принимая ее в этом доме, она была к ней
особенно внимательна.
Скоро беседа сосредоточилась на печальном происшествии в Лайме, и,
сопоставя свои сведения о пострадавшей, обе дамы пришли к выводу, что
получили их в один и тот же час прошедшего утра: капитан Уэнтуорт побывал
вчера в Киллинче (впервые со дня несчастья) , и он-то и доставил записку для
Энн, как бы таинственным образом до нее дошедшую; он оставался несколько
часов и потом вновь отправился в Лайм, не намереваясь, кажется, более
покидать его. Расспрашивал он, в частности, и о ней; выражал надежду, что
мисс Эллиот не переутомили недавние труды, и отнесся об этих трудах с
большим уважением. Что было чрезвычайно мило с его стороны и доставило ей
почти ни с чем не сравнимое удовольствие.
Что же до самого происшествия, две неколебимо разумные женщины,
придерживаясь неопровержимых фактов, уж конечно, сошлись на том, что оно
явилось следствием неосторожности и юного легкомыслия; что дело нешуточное и
даже подумать страшно, как долго придется еще дрожать за здоровье Луизы и
как еще долго будут сказываться потом следы сотрясения! Адмирал подвел общий
итог, воскликнув:
- Скверно, ей-богу! И странная, однако, у нынешних молодцов манера
выказывать нежные чувства! Правду я говорю, мисс Энн? Голову расшибать
своему предмету! Расшибет - и пластырь накладывает!
Адмиральское острословие было не такого сорта, какой мог пленить леди
Рассел, но Энн его очень ценила. Доброта и прямодушие адмирала Крофта были
неотразимы.
- А ведь вам, верно, несладко, - сказал он, вдруг спохватившись, - сюда
приходить и на нас любоваться. Мне было и невдомек, а ведь вам несладко.
Однако, прошу, без церемоний. Обойдите весь дом, если вам угодно.
- В другой раз, благодарствуйте, сэр. Не теперь.
- Ладно, уж когда надумаете. Если угодно, можете заглянуть со стороны
кустарников; кстати же и посмотрите, как мы там за дверью пристроили
зонтики. Подходящее место, не правда ли? Однако (он осекся) вам-то, боюсь,
оно и не покажется подходящим, вы их всегда в диванной держали. Вечная
история. У всех разный обычай, и каждому свой больше нравится; так что уж
сами судите, приятно вам будет обходить дом или нет.
Энн отклонила его предложение со всевозможными благодарностями.
- Мы мало что переменили, - подумав, продолжал адмирал. - Очень мало.
Мы уж вам в Апперкроссе докладывали, что перевесили двери прачечной. Это
великое дело. Удивительно, и как люди так долго терпели эдакое неудобство!
Вы уж сообщите сэру Уолтеру про наше преобразование да кстати же и
прибавьте, что мистер Шеперд от него в восхищении. Да, скажу без ложной
скромности, немногие наши перемены - всегда перемены к лучшему. А все моя
жена. Сам-то я почти ничего не предпринимал, разве что вот приказал вынести
из своей гардеробной огромные зеркала вашего батюшки. Превосходнейший
человек ваш батюшка, и, должен заметить, истинный джентльмен. Однако,
осмелюсь доложить, мистер Эллиот (тут на лице его отобразилось глубокое
раздумье), надо полагать, редкостный для своих лет франт. Эдакая пропасть
зеркал! Господи! Просто спасения не было от собственной персоны! Так что уж
я прибегнул к помощи Софи, и мы живо их переселили; и я преудобно устроился
с единственным моим зеркальцем для бритья и еще одной огромной штуковиной, к
которой стараюсь не приближаться.
Энн, радуясь сама не зная чему, не нашлась с ответом; и адмирал,
испугавшись, что хватил лишку, поспешил добавить:
- Как станете писать батюшке, мисс Эллиот, кланяйтесь ему, пожалуйста,
от нас с миссис Крофт и передайте, что нам тут очень хорошо, лучше и
пожелать нельзя. В малой столовой, должен доложить, дымоход немного чадит,
да и то при норд-осте, и крепком, а такое от силы три раза за зиму
случается. Мы теперь вдобавок всюду по соседству перебывали, так что уж
можем судить - лучшего дома нет. Благоволите передать это вашему батюшке.
Ему, верно, будет приятно.
Леди Рассел и миссис Крофт остались весьма довольны одна другою; но
покуда не суждено было продолжаться знакомству, начавшемуся этим визитом;
ибо, когда пришла пора отдавать его, Крофты объявили, что на несколько
недель отправляются к своей родне на север графства и, пожалуй, не успеют
воротиться до тех пор, когда леди Рассел снова уедет в Бат.
Таким образом Энн благополучно избегла опасностистолкнутьсяс
капитаном Уэнтуортом в Киллинч-холле и в обществе своего друга леди Рассел.
Все обошлось, и она с улыбкой вспоминала о своих напрасных страхах и
треволнениях.
ГЛАВА XIV
Хотя Чарлз и Мэри по приезде мистера и миссис Мазгроув в Лайм еще
оставались там, и притом куда дольше, чем Энн почитала бы необходимым, они
вернулись домой все-таки первыми из всего семейства; и, едва объявились в
Апперкроссе, тотчас пожаловали в Лодж. Луиза, когда они ее оставили, уже
садилась в постели; но голова у нее, правда ясная, очень болела и
положительно сдали нервы; дело, без сомнения, шло на поправку, однако весьма
трудно было с уверенностью сказать, когда можно будет ее перевезти; и
родители, которые скоро собирались домой, чтобы повидаться с младшими детьми
на рождественских каникулах, не смели и надеяться, что им удастся взять ее с
собою.
Они кое-как все вместе размещались в Лайме. Миссис Мазгроув при любой
возможности забирала к себе детей миссис Харвил, из Апперкросса поступали
всяческие припасы, дабы облегчить участь Харвилов, те, в свою очередь,
беспрестанно зазывали их к себе на обед, словом, обе стороны только и
делали, что состязались в радушии и бескорыстии.
У Мэри, правда, были свои огорчения; однако, судя по тому, что она не
спешила уезжать, удовольствий ей выпадало все же более, нежели скорбей.
Бесспорно, Чарлз Хейтер наведывался в Лайм куда чаще, чем ей бы хотелось; и
когда они обедали у Харвилов, им прислуживала одна-единственная служанка; и
миссис Харвил сперва всегда сажала на почетное место миссис Мазгроув; но
зато потом она так трогательно каялась перед Мэри, узнавши, чья она дочь; и
они столько раз на дню видались; и в их библиотеке столько сыскалось для нее
романов и она так часто их меняла, что в конце концов Лайм был совершенно
оправдан. Вдобавок ее возили в Чармут, и она купалась, и она посещала
церковные службы, а в Лайме в храме было на кого поглядеть, не то что в
скучной пустой церквушке у них в Апперкроссе; и по причине всех этих
обстоятельств вместе с сознанием необходимости жертвенных своих трудов, Мэри
очень мило провела две недели.
Энн спросила про капитана Бенвика. Лицо Мэри тотчас омрачилось. Чарлз
расхохотался.
- О, капитан Бенвик отлично себя чувствует, но его не разберешь - такой
странный молодой человек. Мы приглашали его к нам на несколько дней. Чарлз
собирался пострелять дичь с ним вместе, он, казалось, был в восхищении, и я
уж думала, что все улажено, как вдруг! Во вторник вечером он начинает
извиняться пренелепейшим образом. "Он в жизни не брал в руки ружья", и "его
не так поняли", и он обещал то, он обещал се, и в конце концов он попросту
отказывается ехать! Решил, наверное, что заскучает с нами, но, смею думать,
мы у себя на Вилле уж сумели бы развеселить даже и такого страдальца, как
капитан Бенвик.
Чарлз снова расхохотался и сказал:
- Мэри, но ведь ты прекрасно знаешь, как обстоит дело. Все это (он
поворотился к Энн) по твоей милости. Он воображал, что, отправясь к нам, он
и тебя найдет под боком; а когда выяснил, что леди Рассел живет от нас в
трех милях, сердце его не выдержало и он не нашел в себе сил ехать с нами.
Мэри не очень милостиво с этим соглашалась; то ли она полагала, что
капитан Бенвик по рождению и состоянию своему не вправе влюбляться в дочь
мистера Эллиота, то ли ей не хотелось допускать, что Энн скорее может
привлечь гостя в Апперкросс, нежели она сама, - нам остается только строить
догадки. Энн, однако, нисколько не обескуражил такой поворот разговора.
Смело признавшись себе, что она польщена, она продолжала расспросы.
- Ах, - воскликнул Чарлз, - он говорит о тебе в таких выражениях... -
но тут его перебила Мэри:
- Помилуй, Чарлз, я и не слышала, чтобы он говорил об Энн. Энн, он о
тебе и не упоминал.
- Пусть так, - согласился Чарлз. - Пусть не упоминал. Но для меня ясно
как божий день, что он от тебя без ума. Он бредит книгами, которые прочитал
по твоему наущению, ему хочется с тобою о них поговорить; в одной он даже
что-то такое нашел, что-то такое... но нет! не стану уж притворяться, будто
запомнил, но что-то очень, очень возвышенное - я сам слышал, как он
рассказывал Генриетте; и как он говорил при этом о "мисс Эллиот"! Да, Мэри,
тут уж я могу поручиться, своими ушами слышал, а ты была в другой комнате.
"Изысканность, любезность, красота". Вот! Совершенствам мисс Эллиот нет
числа.
- Какая жалость! - вскричала огорченная Мэри. - Какая жалость в таком
случае. Ведь мисс Харвил всего только в прошлом июне умерла. Невелика же
цена его сердцу, не правда ли, леди Рассел? Я уверена, вы со мной
согласитесь.
- Мне надо взглянуть на капитана Бенвика, прежде чем о нем судить, -
отвечала леди Рассел с улыбкой.
- И у вас очень скоро явится такая возможность, уж поверьте, сударыня,
- сказал Чарлз. - Хоть с нами он ехать не решился и станет откладывать свой
официальный визит до последнего, можете не сомневаться, он вскорости
ненароком заглянет в Киллинч. Я объяснял ему дорогу и расписывал красоты
здешней церкви; он охотник до архитектурных красот, вот я и подумал, что у
него будет достойный предлог, и верно - он слушал меня, весь внимание; я
заключаю, что он очень скоро объявится. Словом, я вас предуведомил, леди
Рассел.
- Я с радостью приму всякого доброго знакомого Энн, - любезно отвечала
леди Рассел.
- Ах, при чем тут Энн? - сказала Мэри. - Он же мой добрый знакомый. Мы
последние две недели были неразлучны.
- В таком случае я счастлива буду принять капитана Бенвика, общего
вашего доброго знакомого.
- Уверяю вас, сударыня, вы не найдете в нем ничего приятного. Таких
скучных молодых людей свет не видывал. Нередко он проходил со мною от одного
конца набережной до другого, ни разу не раскрыв рта. Нет, учтивым его не
назовешь. Он вам не понравится, я уверена.
- В этом мы с тобою не сходимся, Мэри, - сказала Энн. - Я думаю, он
понравится леди Рассел. Оценив достоинства его ума, леди Рассел, полагаю,
перестанет замечать пороки его воспитания.
- Вот и я так думаю, - сказал Чарлз. - Я уверен, что леди Рассел он
понравится. Он именно во вкусе леди Рассел. Суньте ему в руки книгу, и он
день целый будет ее читать.
- Именно! - воскликнула Мэри с досадой. - Он уткнется в книгу, и
заговорите ли вы с ним, уроните ли ножницы - он решительно ничего не
заметит. Неужто такое может понравиться леди Рассел?
Леди Рассел наконец засмеялась.
- Право же, - сказала она, - вот уж не предполагала, что мое мнение
касательно кого бы то ни было может породить столь напримиримые споры. Я бы
хотела, однако, чтобы сам он сюда явился. И вот тогда, Мэри, ты узнаешь мое
суждение, а заранее судить я не берусь.
- Он вам не понравится. Могу поручиться.
Леди Рассел перевела разговорна другое. Мэри с воодушевлением
заговорила о том, каким удивительным образом они столкнулись, а верней,
разминулись с мистером Эллиотом.
- А вот этого человека я бы не желала видеть. Он уклонился от сердечных
отношений с главою своего рода и тем произвел на меня пренеприятное
впечатление.
Сей приговор положил конец вдохновению Мэри и разом пресек ее излияния.
Хотя Энн не решалась расспрашивать о капитане Уэнтуорте, долго ждать
доброхотных рассказов о нем ей не пришлось. Как и следовало догадываться,
расположение духа у него заметно изменилось к лучшему, он был уж не тот, что
в первую неделю. С Луизой он не виделся; и так опасался, что свидание может
повлечь для нее дурные последствия, что вовсе и не стремился увидеться;
напротив того, он намеревался как будто уехать на неделю, пока ей не
полегчает. Он собрался в Плимут и звал с собою капитана Бенвика, но, по
настойчивым уверениям Чарлза, тот куда более расположен был отправиться в
Киллинч.
Не подлежит сомнению, что и леди Рассел и Энн нередко с тех пор
подумывали о капитане Бенвике. При звуке дверного колокольчика леди Рассел
чудилось всякий раз возвещение его визита; бродила ли Энн, уступая милой
привычке, по отцовым угодьям, навещала ли в деревне больных, воротясь, она
всякий раз ждала, что застанет его либо известие о нем. Капитан Бенвик,
однако, все не являлся. То ли Чарлз преувеличивал его рвение, то ли был он
чересчур робок; и понапрасну прождав целую неделю, леди Рассел заключила,
что он вовсе и не стоит того интереса, какой было начал в ней возбуждать.
Мазгроувы вернулись в Апперкросс встретиться со счастливою ребятн?ю,
распущенною на каникулы, и захватили с собой детишек Харвилов, усугубляя шум
Апперкросса, а дом в Лайме погрузив в тишину. Генриетта осталась с Луизой,
прочие же члены семейства водворились на своих местах.
Леди Рассел и Энн нанесли им однажды визит, и Энн имела случай
убедиться, что Апперкросс снова ожил. Хотя ни Генриетты, ни Луизы, ни Чарлза
Хейтера, ни капитана Уэнтуорта тут не было, все так преобразилось со дня ее
отъезда, как только и пожелать можно.
У миссис Мазгроув искали защиты маленькие Харвилы, которых старалась
она уберечь от тиранства мальчишек, явившихся с Виллы якобы их развлекать. В
одном углу стоял стол, за которым щебечущие девчушки нарезали папиросную и
золотую бумагу; а в другом поставец, заставленный подносами, ломился под
тяжестью холодцов ипирогов, и там кутили буйныешалуны; вдобавок
рождественский огонь ревел так, будто задался целью заглушить весь этот
гомон. Чарлз и Мэри, разумеется, тоже явились; мистер Мазгроув почел своим
долгом занимать леди Рассел и десять минут целых сидел с нею рядом и кричал
вовсюмочь,безуспешно,впрочем,стараясь перекричатьдетишек,
неистовствовавших у него на коленях. Словом, то была выразительная картина
счастья семейственного.
Энн, судя по собственному своему складу, склонна была почесть сей
ураган весьма несовершенным средством для целения нервов, подорванных
болезнью Луизы. Однако миссис Мазгроув, которая подозвала к себе Энн с тем,
чтоб еще и еще раз поблагодарить от души за все ее заботы, заключая перечень
невзгод, выпавших ей самой, заметила, обведя счастливым взором комнату, что
после всего, чего она натерпелась, ничего нет целительней, чем тихие
домашние радости.
Луиза быстро выздоравливала. Мать выражала надежду, что она сможет
вернуться домой, пока не уедут обратно в школу ее братишки и сестренки.
Харвилы обещались сопровождать ее в Апперкросс, когда бы она ни приехала.
Капитан Уэнтуорт покамест отправился навестить своего брата в Шропшир.
- Надо надеяться, вперед я запомню, - сказала леди Рассел, едва они
вновь оказались в карете, - что не следует ездить в Апперкросс на
рождественских каникулах.
У всякого свой вкус на шумы, как и на прочее; и звуки могут казаться
самыми безобидными или мучительными, вовсе независимо от их громкости. Когда
леди Рассел спустя немного времени вернулась дождливым вечером в Бат и
долгою чредою улиц проезжала от Старого Моста на Кэмден-плейс среди
мельканья других карет, под тяжкий грохот фур и ломовиков, вопли газетчиков,
зеленщиков и пирожников, под деревянный перестук башмаков, она нисколько не
сетовала. То были звуки, неотъемлемые от удовольствий зимы; внемля им, она
отдыхала душою; и, имей она привычку вслух выражать свои чувства, подобно
миссис Мазгроув, она бы непременно сказала, что после долгой деревенской
скуки ничего нет для нее целительней, чем эти тихие радости.
Энн не разделяла ее удовольствия. По-прежнему она решительно, хотя и
молча, не любила Бата; едва различая за сеткой дождя зыбкие очертанья домов,
она нисколько не стремилась разглядеть их получше; как ни был для нее
тягостен долгий проезд по улицам, он все представлялся ей чересчур скорым;
ибо кто же ей обрадуется? И с нежною тоской оглядывалась она назад, на
кутерьму Апперкросса и уединение Киллинча.
Последнее письмо Элизабет, впрочем, содержало интересные известия.
Мистер Эллиот был в Бате. Он явился в дом на Кэмден-плейс; явился во второй
раз и в третий. Был весьма обходителен. Если Элизабет и отец ее не
обманывались, он столь же усердно искал теперь с ними дружбы и столь же
ревностно выказывал к ним живой интерес, как прежде небреженье. Что ж, если
так, весьма любопытно. И мистер Эллиот возбуждал приятное недоумение в леди
Рассел, уже готовой отречься от недавних своих слов, обращенных к Мэри, что
это человек, которого она не желала бы видеть. Она весьма и весьма желала бы
его видеть. Ежели в самом деле он вознамерился занять подобающее ему место
послушной ветви, он мог быть и прощен за то, что отторг было себя от
родительского древа.
Энн куда менее занимало последнее обстоятельство, но она, пожалуй, и не
прочь была вновь взглянуть на мистера Эллиота, чего не могла бы она сказать
о многих других, кого предстояло ей встретить в Бате.
Доставяеена Кэмден-плейс, леди Рассел отправиласьдалее, в
собственное свое обиталище на Риверс-стрит.
ГЛАВА XV
Сэр Уолтер снял дом на Кэмден-плейс, в почтенном месте, достойном
человека, столь выдающегося; и оба они с Элизабет к большому своему
удовлетворению там обосновались.
Энн с тоской переступала порог, предвидя долгое заточенье и спрашивая
себя: "Когда же я смогу отсюда вырваться?" Ей, однако, оказан был прием, не
вовсе лишенный сердечности, и она тотчас приободрилась. Отец с сестрою
искренно желали показать ей комнаты, а потому встретили ее милостиво. Когда
садились обедать, было даже не без удовольствия отмечено, что теперь их
четверо.
Миссис Клэй была приветлива и без устали улыбалась, но ее-то улыбки и
любезности ничуть не удивляли Энн. Она предвидела, что миссис Клэй при
встрече с нею напустит на себя все что угодно, но обходительность остальных
была ей внове. Они пребывали в самом превосходном расположении духа, и скоро
ей довелось узнать причины сей радости. Слушать Энн у них не было особенной
охоты. Тщетно попытавшись получить от нее подтверждение своим догадкам, что
о них безутешно скорбят в округе, они после беглых незначительных расспросов
тотчас перешли к рассказу о себе. Апперкросс не вызывал их интереса, Киллинч
их мало занимал. Для них существовал только Бат.
Они имели удовольствие ее уверить, что Бат нисколько не обманул их
ожиданий. Дом их, без сомненья, был лучший дом на Кэмден-плейс, гостиные их
затмевали все, в каких случалось им побывать и о каких они наслышались,
изяществом обстановки и вкусом убранства. Все искали с ними знакомства. Все
набивалиськ ним вгости. Ужкак уклонялись они от желающих им
представиться, а их меж тем вечно одолевали визитными карточками лица, о
которых они даже понятия не имели.
И в этом источник торжества? Удивлялась ли Энн тому, что отец и сестра
ее счастливы? Нет, она этому не удивлялась, но она вздыхала при мысли, что
отец ее не замечал унизительности переменившихся обстоятельств, что он так
легко сложил с себя тот почетный долг, какой налагает жизнь на плечи каждого
помещика, и окунулся в суетность ничтожных городских удовольствий; и она
вздыхала, и улыбалась, и недоумевала, когда Элизабет, раздвигая перед нею
двери и важно водя из одной гостиной в другую, восхищалась их просторами; и
это она-то, бывшая хозяйка Киллинч-холла, находила достаточным для своей
гордости расстояние между двумя стенами в каких-нибудь тридцать футов!
Но это были не все причины их счастья. Был еще и мистер Эллиот. Энн
многое услышала о мистере Эллиоте. Они не только простили его, они были от
него в восхищении. Он был в Бате уже две недели (он проезжал через Бат в
ноябре, направляясь в Лондон, и, хотя задержался всего на сутки, весть о
том, что сэр Уолтер обосновался в городе, достигла его, но он не успел тогда
ею воспользоваться); теперь же он был в Бате уже две недели, и первым делом
по приезде он оставил свою визитную карточку на Кэмден-плейс, а вслед за тем
так настоятельно просил принять его, а когда его приняли, выказывал такую
сердечную открытость, такую готовность загладить былое, такое желание вперед
встречаться на родственной ноге, что прежнее их доброе мнение о нем
совершенно восстановилось.
Они не находили в нем решительно никакой вины. Он как нельзя лучше
объяснил мнимую свою небрежность. Все, оказывается, произошло единственно по
недоразумению. Никогда не имел он намерения от них отрекаться; он боялся,
что от него отреклись, неведомо почему, и молчал из одной только скромности.
Когда же ему намекнули вскользь, что он, быть может, непочтительно отзывался
о семействе и чести семейственной, он был просто вне себя! И это он-то,
который всегда гордился тем, что носит имя Эллиота, и относительно родства
придерживался всегда взглядов чересчур даже строгих для небрежного нашего
века! Да он был просто удивлен, но надеялся, что характер его и поступки в
скором времени опровергнут коварные слухи. И сэр Уолтер ведь мог навести
справки у всех, кто знал его; и, разумеется, старания, какие употребил он на
то, чтобы при первой же возможности снова стать в положение родственника и
предполагаемого наследника, в высшей степени доказывали его искренность.
Обстоятельства женитьбыего тоже,оказывается, заслуживали
снисхождения. Сам он не мог их коснуться; но один очень близкий друг его,
полковник Уоллис, человек весьма достойный, истинный джентльмен (и недурной
собою, добавлял сэр Уолтер), который с большим вкусом жил в Мальборо
Билдингс и по собственному его настойчивому ходатайству им представился
через мистера Эллиота, упомянул кой-какие связанные с этой женитьбой
подробности, служившие к оправданию мистера Эллиота.
Полковник Уоллис давно знал мистера Эллиота, близко знал и его супругу
и вполне понимал, как могло все это случиться. Она была, разумеется, не
знатного рода, но хорошо воспитанна, образованна, богата и без памяти
влюбилась в его приятеля. Мистер Эллиот не мог этому противустоять. Она сама
его домогалась. Иначе никакие бы ее деньги не соблазнили мистера Эллиота, и
к тому же сэр Уолтер верил вполне, что она была раскрасавица. Все это весьма
и весьма меняло дело. Раскрасавица, с большим состоянием, и без памяти
влюблена! Сэр Уолтер, казалось, совершенно готов был понять мистера Эллиота;
и хотя Элизабет не удавалось взглянуть на это обстоятельство в столь
выгодном свете, оно и не вредило в ее глазах мистеру Эллиоту.
Мистер Эллиот явился еще и еще, обедал у них однажды, когда его
пригласили, и был польщен, разумеется, оказанной честью, ибо они не давали
обычно званых обедов;словом, он был польщен всяким доказательством
родственной близости и все свое счастие полагал в том, чтобы его принимали
как своего на Кэмден-плейс.
Энн слушала и не понимала. Надо было помнить, и очень помнить понятия
тех, кто вел рассказ. Она старалась быть снисходительной. Быть может, вся
история этого примирения казалась столь несуразной и дикой лишь из-за
способа, каким она излагалась. Ей сдавалось, однако, что в настойчивом
желании мистера Эллиота после стольких лет быть принятым на Кэмден-плейс
скрывалось нечто на первый взгляд незаметное. Со стороны практической он
ничего не выигрывал от близости с сэром Уолтером; от разлада он ничего не
терял. По всем вероятиям, он и сейчас был богаче, чем сэр Уолтер; Киллинч же
все равно впоследствии должен был отойти к нему вместе с титулом. Для чего
же человеку разумному, а он казался человеком весьма разумным, для чего же
ему все это понадобилось? Энн находила тому одну только причину; и причиной
была Элизабет. Возможно, когда-то она ему и правда понравилась, но случай и
соображения пользы отвлекли его; и ныне, когда он мог распоряжаться собою
как вздумается, ему захотелось к ней приблизиться. Элизабет, без сомнения,
хороша собой, манеры ее самые изящные, благородные, а характера ее мистер
Эллиот тогда не распознал, видя ее лишь на людях, да притом сам будучи
зеленым юнцом. Как выдержат ее нрав и понятия его нынешний обострившийся
взгляд - это уж дело другое. Энн от души желала, чтобы он обострился не
чересчур, если мистер Эллиот и впрямь избрал своим предметом Элизабет. А
сама Элизабет очень склонна была на это надеяться; и миссис Клэй всячески
поддерживала ее надежды, судя по тому, как переглядывались они, когда речь
шла о частых посещениях мистера Эллиота.
Энн упомянула о своих беглых встречах с ним в Лайме, но никого они не
занимали. "А-а, да-да, возможно, то был мистер Эллиот. Они и не знали. Надо
полагать, то был он". Им было не до ее описании. Они сами хотели его
описать; особенно сэр Уолтер. Он отдавал должное его благородной наружности,
модной элегантности и тщательности туалета, приятному лицу, умным глазам;
но, однако, не мог не сокрушаться о том, что у него так выдается нижняя
челюсть, недостаток,с годами, пожалуй, усилившийся; впрочем, нельзя
сказать, чтобы почти все черты его с годами не изменились к худшему. Мистер
Эллиот, кажется, нашел, что он (сэр Уолтер) выглядит точь-в-точь как тогда,
когда они расстались; но сэр Уолтер не мог отвечать ему тем же, и это было
так неловко. Однако и слишком роптать не приходится. Мистер Эллиот на вид
куда лучше большинства мужчин, и сэру Уолтеру было бы не стыдно где угодно с
ним показаться.
Весь вечер только и разговору было, что о мистере Эллиоте и его друге в
Мальборо Билдингс. "Полковник Уоллис так мечтал им представиться! И мистер
Эллиот так этого хотел!" Была еще и миссис Уоллис, известная покамест только
понаслышке, ибо она со дня на день готовилась разрешиться от бремени; но, по
словам мистера Эллиота, она была "прелестнейшая особа, в высшей степени
достойная того, чтобы ее принимали на Кэмден-плейс", и как только она
оправится, с ней собирались свести знакомство. Сэр Уолтер высоко ставил
миссис Уоллис; говорили, она очень хороша собою, красавица. Ему не терпится
ее увидеть. Он надеется, что это будет возмещенье за все те некрасивые лица,
которые ежедневно он встречает на улицах Бата. Главная беда Бата - множество
некрасивых женщин. Он не хочет сказать, что тут вовсе уж нет хорошеньких, но
число некрасивых превышает всякое приличие. Он, гуляя, часто замечал, что на
одну хорошенькую приходится тридцать, а то и тридцать пять пугал; а однажды,
стоя у витрины на Бонд-стрит, он насчитал восемьдесят семь прошедших мимо
женщин, и среди них хоть бы одна пристойная физиономия. Правда, утро было
морозное, сильный мороз, какой может выстоять с честью едва ли одна красотка
из тысячи, и все же, и все же в Бате прискорбно много уродливых женщин! А уж
мужчины! О тех и говорить нечего. На улицах толпятся такие страшилища! Как
мало привыкли здешние женщины видеть что-нибудь сносное, сразу заметно по
тому воздействию, какое оказывает на них человек пристойной наружности. Ему
еще не случалось прогуливаться под руку с полковником Уоллисом (а у того
отличная военная выправка, хоть, правда, он рыжий), не привлекая к себе
женских взоров; все, все женские взоры были бесспорно устремлены на
полковника Уоллиса. Скромник сэр Уолтер! Ему однако не удался его смиренный
маневр. Дочь его и миссис Клэй в один голос принялись намекать на то, что у
спутника полковника Уоллиса выправка, пожалуй, не хуже и он вдобавок не
рыжий.
- А как выглядит Мэри? - спросил сэр Уолтер, придя в самое веселое
расположение духа. - В последний раз, когда я ее видел, у нее был красный
нос, но, надеюсь, это не всякий день с нею бывает.
- Нет-нет! Это был чистейший случай. Она очень хорошо себя чувствует и
прекрасно выглядит с самого октября.
- Если б я не опасался, что это побудит ее выходить из дому в скверную
погоду с риском обветрить лицо, я послал бы ей новую мантилью и шляпку.
Энн раздумывала, не осмелиться ли ей намекнуть, что платье или чепец
едва ли повлекут опасность подобного соблазна, когда стук в дверь заставил
их отложить всякое попечение о благе Мэри. Стучат! И так поздно! Не мистер
ли Эллиот? Он, они знали, обедал на Лэнсдаун Крессент и, верно, по пути
домой решил их проведать. А больше и некому быть. Миссис Клэй была убеждена,
что это мистер Эллиот. Миссис Клэй не ошиблась. Со всею пышностью, на какую
были способны дворецкий и мальчик-слуга, мистер Эллиот был препровожден в
гостиную.
Да, это был он, решительно он, только иначе одетый. Энн держалась чуть
в стороне, покуда он здоровался с остальными и оправдывался перед Элизабет
за столь позднее вторжение, но он проезжал мимо и не мог удержаться, он
хотел только узнать, не простудилась ли она и подруга ее накануне et cetera,
et cetera; и все это высказывалось с самой изысканной учтивостью и столь же
учтиво принималось, после чего наступил черед Энн. Сэр Уолтер ее обозначил
как свою младшую дочь. С разрешения мистера Эллиота, он его представит своей
младшей (о Мэри было как-то забыто); и Энн, смущаясь и краснея, что было ей
весьма к лицу, подошла к мистеру Эллиоту и по смятению его при взгляде на ее
милые черты, надо думать не стершиеся из его памяти, тотчас догадалась, что
прежде он и понятия не имел о том, кто она такая. Он был совершенно изумлен,
но еще более был он обрадован. Глаза его сияли. Тотчас он высказал безмерное
свое удовольствие оттого, что они оказались в родстве, напомнил прошедшее и
умолял принимать его уже как знакомого. Он был все так же хорош, как в
Лайме, только наружность его еще выигрывала, когда он говорил, и держался он
в точности как должно, столь изящно, непринужденно и мило, что она могла
сравнить его лишь с одним-единственньш человеком. Он держался иначе, но,
пожалуй, столь же безупречно.
Он присел с ними и весьма оживил общий разговор. Без сомнения, он был
человек умный. И десяти минут достало, чтобы в этом убедиться. Тон его,
способ выражаться, предметы, какие он избирал, уменье вовремя остановиться -
все свидетельствовало об уме тонкоми внимательном. При первойже
возможности он завел речь о Лайме, желая сопоставить их наблюдения, но еще
более того желая подивиться тому, как странно судьба их привела остановиться
в одно время в одной гостинице; узнать о путях Энн; поведать о своих и
выразить сожаление, что он упустил тогда возможность засвидетельствовать ей
свое почтение. Она рассказала ему о том, что выпало ей на долю в Лайме. Он
слушал с возраставшим участием. Он одиноко провел вечер в соседнем с ними
нумере; он слышал голоса, слышал общее веселье; решил, что они, верно,
восхитительные люди, и рвался к ним душою, не имея, разумеется, ни малейшего
подозрения о том, что он вправе им представиться. Ему бы спросить, кто они
такие! Имя Мазгроув многое бы ему сказало. Что же, это отучит его от
пагубного обычая никогда ни о чем не справляться в гостиницах, какой он взял
себе за правило с юных лет, полагая, что любопытство не пристало человеку
светскому.
- Никто, решительно никто не имеет более нелепых понятий о том, как
следует себя вести, дабы не ударить лицом в грязь, - сказал он, - чем
двадцатилетний молодой человек. Средства, какие он избирает, глупостью своею
могут равняться лишь с теми целями, какие он себе ставит.
Но он не мог обращаться к одной только Энн. Он понимал это. Он стал
поддерживать общий разговор, лишь изредка возвращаясь к Лайму. Постепенно,
однако, он расспросил ее о том, что там произошло вскоре по его отъезде.
Узнав о несчастном случае, он уже хотел узнать все подробности. Сэр Уолтер с
Элизабет присоединились к его расспросам, но какая же тут была ощутима
разница! Энн могла сравнить мистера Эллиота лишь с леди Рассел по тому, как
искренне желал он охватить умом случившееся и как чутко понимал он, скольких
мук стоил Энн ее рассказ.
Он пробыл с ними долго. Изящные часики на камине серебристо вызвонили
одиннадцать раз {Аллюзия на строки из поэмы Александра Поупа (1688 - 1744)
"Похищение локона"} , а дальняя колотушка ночного сторожа уже начинала им
вторить, когда мистер Эллиот и все остальные спохватились, что он засиделся.
Энн и надеяться не смела, что первый ее вечер на Кэмден-плейс может
пройти так приятно.
ГЛАВА XVI
Было одно обстоятельство, в котором Энн, воротившейся в семейное лоно,
хотелось бы удостовериться куда более, чем в том, что мистер Эллиот влюблен
в Элизабет. Ей бы очень хотелось удостовериться, что отец ее не влюблен в
миссис Клэй; но в первые часы пребывания дома ей отнюдь это не удавалось. На
другое утро, спускаясь к завтраку, она поняла, что милая дама благородно
прикинулась, будто собирается с ними расстаться. Миссис Клэй, верно,
сказала, что, раз приехала мисс Энн, сама она им вовсе не нужна, ибо
Элизабет громким шепотом возразила: "Никакой вам нет причины уезжать. Уверяю
вас, ровно никакой. Она для меня ничто в сравнении с вами"; а как раз когда
она входила в дверь, отец ее произнес: "Сударыня, я не могу согласиться с
вашим решением. Вы еще совсем не видели Бата. Вы только нам помогали. Не
покидайте же нас теперь. Вы должны еще познакомиться с миссис Уоллис, с
красавицей миссис Уоллис. Я знаю, для вашей благородной души созерцание
красоты есть истинное наслаждение".
Он говорил с такой убежденностью, что Энн не удивилась, заметя, как
миссис Клэй украдкой глянула на нее и на Элизабет. Собственные ее черты,
быть может, выразили недоумение; но ее сестрицу эти хвалы благородной душе,
кажется, ничуть не смутили. Милой даме оставалось уступить соединенным
мольбам, и она обещала не уезжать.
В то же утро, когда Энн оказалась с отцом наедине, он одобрил изменения
в ее внешности; объявил, что она "не так тоща, как прежде; кожа, цвет лица
значительно улучшились; она теперь глаже, свежее. Чем она пользовалась?" -
"Да ничем". - "Только "Гауленд" {"Гауленд" - средство для ухода за кожей
лица, рекламировавшееся в "Хронике Бата" в январе 1814 г.} ? - "Да ничем
вовсе". - "Ба! Удивительно". И, помолчав, он прибавил:
- Разумеется, тебе следует продолжать в том же духе. От добра добра не
ищут. Не то я тебе рекомендовал бы "Гауленд", постоянное потребление
"Гауленда"в весенниемесяцы. Миссис Клэй пользовалась им по моей
рекомендации, и сама видишь, какую он сослужил ей службу. Веснушек и следа
не осталось.
Услышала бы Элизабет! Уж такие хвалы заставили бы ее призадуматься, тем
более что Энн вовсе не заметила, чтобы веснушек хоть сколько-нибудь
убавилось. Да, верно, чему быть, того не миновать. И вреда от этого брака
куда меньше будет, если Элизабет тоже вступит в брак. Ну, а сама она всегда
найдет прибежище подле леди Рассел.
Визиты на Кэмден-плейс были сущим испытанием для сдержанности и
учтивости леди Рассел. Видя миссис Клэй в таком фаворе, а Энн в таком
небрежении, она, когда бывала там, не могла постоянно не раздражаться; а
когда там не бывала, она тоже огорчалась все время, какое у человека в Бате,
пьющего воды, следящего за всеми печатными новинками, имеющего самый
обширный круг знакомства, еще остается на огорчения.
Сведя знакомство с мистером Эллиотом, она, однако, ко всем прочим
сделалась снисходительней, а быть может, холодней. Его манеры тотчас его
рекомендовали; и, побеседовав с ним, она нашла в нем столько серьезности,
вполне искупавшей его легкомыслие, что, как сама она потом признавалась Энн,
она сначала едва не воскликнула: "И это мистер Эллиот?" и вообразить даже не
могла никого более приятного и достойного ее уважения. Все сочеталось в нем:
проницательность, точность суждений, знание света и доброе сердце; в нем
сильно было чувство семейной привязанности и семейной чести, однако вовсе
без заносчивости и пристрастия; он жил свободно, как и подобало человеку со
средствами, однако не кичась своим богатством; обо всех важных делах имел он
свое суждение, однако не бросая вызова мнению света и ни в чем не нарушая
правил благоприличия. Спокойный, наблюдательный, сдержанный, чистосердечный
молодой человек; никогда не отдавался он во власть минутной прихоти или
самолюбия, рядящегося под великодушие; и он умел ценить то, что есть
приятного и милого в домашнем кругу, как вовсе это не принято у иных молодых
людей с неуемным воображением. Леди Рассел не сомневалась, что он был
несчастлив в браке. Так говорил ей полковник Уоллис, да и разве сама она не
видела; несчастье, однако, не ожесточило его и (как очень скоро начала она
догадываться) не мешало ему подумывать о новом выборе. Ради удовольствия
видеть мистера Эллиота она готова была терпеть даже эту несносную миссис
Клэй.
Уже несколько лет прошло с тех пор, как Энн поняла, что она и
несравненный друг ее не обо всем судят одинаково; и потому ее нисколько не
удивляло,что ледиРасселнеусматриваланичегостранногоили
подозрительного, ничего, наводящего на мысль о тайной подоплеке, в той
настойчивости, с какой мистер Эллиот искал с ними примирения. Леди Рассел
находила вполне естественным, что мистер Эллиот, достигнув зрелых лет,
задался целью поправить отношения с главою рода, и всякому человеку
разумному это рекомендовало его с самой выгодной стороны; ясный рассудок
всегда излечивается от глупых заблуждений юности. Энн, однако, позволяла
себе слушать леди Рассел с улыбкой и наконец помянула Элизабет. Леди Рассел
слушала, смотрела и в ответ лишь уклончиво заметила: "А-а, Элизабет! Пусть
будет Элизабет. Поживем - увидим".
Леди Рассел все предоставляла будущему, и Энн по зрелом размышлении
решила ей покориться. Сейчас ничего нельзя было заключить. В этом доме
Элизабет всегда была первой и обыкновенно окружена такой почтительностью,
привыкла к таким знакам вниманья, что больше, казалось уж, некуда. К тому же
не следует забывать, что мистер Эллиот всего семь месяцев как овдовел.
Промедление его было более чем извинительно. В самом деле, нередко, видя
креп на его шляпе, Энн корила себя за непозволительные мысли; как бы ни был
несчастлив этот брак, мистер Эллиот слишком долго прожил со своей женою,
чтобы вот так, вдруг и разом, забыть печальный опыт, связанный с ее утратой.
Однако, к чему бы это все ни вело, он был, без сомнения, самым приятным
из их здешних знакомых. Она ни с кем не могла сравнить его; с отрадой
болтала она с ним о Лайме, где стремился он вновь побывать, кажется, не
меньше, чем сама она. Не раз они возвращались к обстоятельствам их первой
встречи. Из слов его явствовало, что он тогда смотрел на нее с живейшим
интересом. Она и сама о том догадывалась; и она не забыла, как посмотрел на
нее тогда тот, другой.
Не во всем их суждения были сходны. Он, замечала она, куда более
придавал значения чинам и связям. И не из одной только учтивости, но с
искренним увлеченьем входил он в заботы отца и сестрицы, которые, ей
казалось, были их недостойны. Однажды утром местная газета оповестила, что
Бат ожидаетприбытия вдовствующейвиконтессы Дэлримпл и дочери ее,
достопочтенной мисс Картерет; и покой в доме на Кэмден-плейс на много дней
был нарушен; ибо Дэлримплы (на беду, по мнению Энн) были в родстве с
Эллиотами; глава рода мучился мыслью о том, как достойным образом им
представиться.
Энн прежде не видела отца и сестрицу в отношениях их со знатью и теперь
не могла не испытывать разочарования. Она ждала лучшего, полагаясь на их
высокое мнение о собственном положении в свете, и невольно склонялась к
желанию, которого и вообразить в себе не могла: она желала им побольше
гордости; ибо речи о "наших родственницах леди Дэлримпл и мисс Картерет",
"наших родственниках Дэлримплах" звучали на Кэмден-плейс с утра до вечера и
безмерно ей докучали.
Сэр Уолтер знавал покойного виконта, но не видывал остальных членов его
семейства; трудное положение сэра Уолтера осложнялось еще и тем, что с самой
смерти упомянутого выше покойного виконта между семействами прервалась
всякая переписка, ибо, как раз когда умер виконт, сэр Уолтер был опасно
болен и в Киллинче допустили серьезное упущение. В Ирландию так и не послали
соболезнующего письма. Грех пал на голову нечестивца; ибо, когда в свою
очередь скончалась бедная леди Эллиот, никакого соболезнования от Дэлримплов
не воспоследовало, а стало быть, приходилось опасаться, что Дэлримплы сочли
отношения прерванными. Как уладить это щекотливое обстоятельство и снова
стать на положение родственников - вот в чем был вопрос; вопрос, который,
хотя и более разумно к нему относясь, леди Рассел и мистер Эллиот тоже
полагали важным. Семейные связи должно поддерживать; хорошего общества
должно искать; леди Дэлримпл сняла дом на Лаура-плейс и будет там жить три
месяца со всею ей подобающей пышностью. В прошлом году она тоже была в Бате,
и леди Рассел говорила о ней как о женщине очаровательной. Весьма желательно
возобновить семейные связи, никак не роняя притом достоинства Эллиотов.
Сэр Уолтер,однако,распорядился по-своемуинаписал наконец
пространное изысканное письмо, полное подробных объяснений, сожалений,
извинений, высокочтимой своей кузине. Ни леди Рассел, ни мистер Эллиот
письма не одобряли, но оно сделало свое дело. Вдовствующая виконтесса
прислалав ответ три строчкикаракулей. Она-дерадаи счастлива
познакомиться. Труды завершились, оставалось пожинать плоды. На Лаура-плейс
был нанесен визит, от вдовствующей виконтессы Дэлримпл и достопочтенной мисс
Картерет получены визитные карточки и выставлены на общее обозрение, и всем
и каждому говорилось о "наших кузинах леди Дэлримпл и мисс Картерет".
Энн было стыдно. Будь даже леди Дэлримпл и дочь ее преисполнены редких
качеств, и то бы ей было стыдно того смятения, какое внесли они в дом на
Кэмден-плейс. Но она ровно ничего в них не находила. Ни искусства светского
разговора, ни остроты ума, ни тонкости обращения. Леди Дэлримпл слыла
очаровательной только потому, что для всякого держала наготове улыбку и
незначащий учтивый ответ. Мисс Картерет и того не умела и была вдобавок
столь дурна собою и неуклюжа, что, если бы не высокое происхождение, ее
никогда бы не приняли на Кэмден-плейс.
Леди Рассел признавалась, что ожидала большего; но "все же полезно
свести с ними знакомство"; а когда Энн решилась спросить мнения мистера
Эллиота, он согласился с нею, что достоинств в них не много, однако
утверждал, что коль скоро они родня, и принадлежат хорошему обществу, и
собирают вокруг себя хорошее общество, то и нельзя их не ценить. Энн
улыбнулась и сказала:
- По мне, хорошее общество, мистер Эллиот, - это общество людей умных,
образованных и умеющих поддержать занимательный разговор; вот что называю я
хорошим обществом.
- Вы заблуждаетесь, - сказал он мягко. - Это не хорошее общество; это
обществолучшее.В хорошемобществетребуютлишьпроисхождения,
образованности и светских манер, да и то по части образованности там не
слишком привередливы. Происхождение и манеры - вотглавное; правда,
кое-какие сведения и в хорошем обществе не почитают за грех; напротив, там
их ценят. Моя кузина Энн качает головой. Она мною недовольна. Она чересчур
взыскательна. Моя милая кузина(садясь подленее), вы вправе быть
взыскательной больше, чем любая из знакомых мне женщин; но к чему же
приведет вас ваша взыскательность? Сделает ли она вас счастливою? Не лучше
ли мириться с обществом милых дам на Лаура-плейс и пользоваться теми
выгодами, какие сулит это знакомство? Поверьте, они станут самыми важными
персонами в Бате нынешней зимою, и, если все будут знать о вашем с ними
родстве, ваше семейство (позволю себе сказать - наше семейство) будет
окружено тем почтением, к какому и следует всем нам стремиться.
- Да, - вздохнула Энн. - Уж конечно, все будут знать, что мы с ними в
родстве! - Но вдруг опомнившись и не дожидаясь ответа, она прибавила: - В
самом деле, мне кажется, слишком много труда положено на то, чтобы добиться
этого знакомства. Мне кажется (она улыбнулась), во мне больше гордости, чем
в вас во всех; но мне досадно, что мы так бьемся, чтобы нас признали
родственниками те, кому, без сомнения, мы нисколько не нужны.
- Простите мне, моя милая кузина, но вы несправедливо судите о
собственном вашем положении в свете. Быть может, в Лондоне при нынешней
вашей скромной жизни все и было бы так, как вы говорите; но в Бате с сэром
Уолтером Эллиотом и его семейством всякому лестно свести знакомство.
- Что же, - сказала Энн. - Разумеется, я горда, я чересчур горда, чтобы
ценить радушный прием, который мне оказывают оттого, что я не в Лондоне, а в
Бате.
- Ваше негодование мне по сердцу, - сказал он. - Оно так натурально.
Однако сейчас вы в Бате и должно обосноваться здесь со всем достоинством,
какое прилично сэру Уолтеру Эллиоту. Вы говорите, вы горды; меня называют
гордым, я знаю, да я и не хотел бы иного; и в моей и в вашей гордости, если
вдуматься, при всем различии, много сходства. На одном, я уверен, моя милая
кузина (тут он понизил голос, хотя кроме них в комнате не было никого), на
одном, я уверен, мы сойдемся. Мы сойдемся на том, что, кто бы ни дополнил
окружение отца вашего из высших и равных, уже то одно хорошо, что мысли его
отвлекутся от тех, кто ниже его.
При последних словах он взглянул на стул, который занимала недавно
миссис Клэй, красноречиво поясняя недоговоренное; и хотя Энн не могла
согласиться с тем, что гордость у них одинаковая, ей приятно было, что и он
не любит миссис Клэй; и она признала в душе, что стремление его вовлечь сэра
Уолтера в высшие сферы вполне извинительно, если притом он имеет целью
избавиться от этой особы.
ГЛАВА XVII
Покуда сэр Уолтер и Элизабет со всевозможным усердием делали карьеру на
Лаура-плейс, Энн возобновила знакомство совсем иного рода. Навестив старую
свою учительницу, от нее она узнала, что в Бате сейчас живет однокашница
Энн, которая имеет двойное право на ее участие - по прежней своей доброте и
нынешним своим бедам. Мисс Хамильтон (а теперь миссис Смит) выказывала Энн
доброту тогда, когда она всего более в ней нуждалась. Энн поступила в школу
несчастная, горюя о нежно любимой матери, скучая по дому, и страдала, как
только может страдать четырнадцатилетняя девочка с чувствительной душою; и
мисс Хамильтон, тремя годами ее старше, задержавшаяся в школе оттого, что у
нее не было близких родственников и своего крова, старалась облегчить ее
участь, утешала как умела, и Энн не могла ей этого забыть.
Скоро мисс Хамильтон покинула школу, вышла замуж, говорили, вышла за
богатого, и дальше Энн потеряла ее из виду, покуда из рассказа учительницы
нынешняя ее судьба не открылась гораздо подробнее и в совсем ином свете.
Она была вдова, и вдова бедная. Муж был расточителен; и скончавшись два
года тому назад, оставил дела свои совершенно расстроенными. Миссис Смит
пришлось столкнуться с трудностями всякого рода, и в довершение несчастий ее
поразил злой ревматизм, у нее отнялись ноги и теперь она была калека.
Потому-то она и приехала в Бат, сняла жилье подле горячих источников, жила
как нельзя более скромно, обходилась без прислуги и, разумеется, почти без
всякого общества.
Общая знакомая уверяла, что миссис Смит будет счастлива видеть мисс.
Эллиот, и Энн без промедления к ней отправилась. Дома она не упомянула о
своих намерениях. Там бы ее не поняли. Она поделилась только с леди Рассел,
и та сердечно посочувствовала ей и с готовностью доставила к жилью миссис
Смит на Уэстгейт Билдингс.
Визит был нанесен, знакомство восстановлено, в обеих с новой силой
возродился былой интерес. В первые минут десять не обошлось без неловкости.
Прошедшие двенадцать лет изменили обеих. За двенадцать лет Энн из цветущей
пятнадцатилетней девчушки, молчаливой и угловатой, стала женщиной двадцати
семи лет, прелестной, хоть никак не цветущей, умеющей властвовать собой,
тихой и ровной в обращении; и за те же двенадцать лет хорошенькая мисс
Хамильтон, пышущая здоровьем и спокойно снисходившая к младшей подруге,
стала бедной увечной вдовой и принимала визит бывшей своей подопечной как
благодеяние; вся неловкость, однако, быстро прошла и сменилась живыми
воспоминаниями о добрых прежних днях и былых пристрастиях.
Энн встретила в миссис Смит здравый смысл и приветливость, на какие ей
и хотелось надеяться, и разговорчивость и веселость, каких она вовсе не
ожидала. Ни рассеяния прежней беззаботной жизни - а она очень много
вращалась в свете, - ни нынешние лишения, ни горе, ни болезнь не замутили
ума ее и не иссушили сердца.
Уже во время второй их встречи она совсем разоткровенничалась, и Энн
только дивудавалась.Энн ивообразить не моглаположения более
безотрадного, чем у миссис Смит. Она горячо любила мужа - она его
похоронила. Она привыкла к достатку - она его лишилась. У нее не было ни
ребенка, который бы ее связывал с жизнью и счастьем, ни родственников,
которые помогли бы уладить расстроенные дела, ни здоровья, которое давало бы
силы сносить остальное. Все помещение ее состояло из одной шумной и одной
темной комнатенки, и она не могла даже перейти из одной в другую без
посторонней помощи, которую оказывала ей единственная на весь дом служанка,
а на улицу выбиралась она лишь тогда, когда ее возили к горячим источникам.
И вот, вопреки всему, редкие минуты унылой тоски чередовались у нее с часами
деятельной радости. Как могло это быть? Энн присматривалась кней,
наблюдала, размышляла и пришла к заключению, что одного только мужества и
покорности судьбе здесь бы недостало. Смиренный дух мог придавать терпения,
сильная воля придала бы стойкости, но было и что-то другое; помогала та
гибкость, та готовность утешиться, та способность забывать о печальном ради
веселого и находить занятия, отвлекаясь от себя, которая была в самой ее
природе. Бесценный дар небес; и в друге своем Энн видела пример тому, как
всякая скудость восполняется милосердным попечением.
Было время, рассказывала миссис Смит, когда она едва не отчаялась.
Теперь-то она себя уж не считает немощной. А что было, когда она впервые
явилась в Бат! Вот когда онав самом деле хлебнула горя; дорогой
простудилась и, не успела приехать, оказалась прикованной к постели, страдая
от жестокой и неотступной боли; и притом среди чужих людей, когда ей позарез
нужна была сиделка, а средства не позволяли ни единой лишней траты. Однако
вот ведь она выжила, и, должна сказать, эти перипетии пошли ей на пользу.
Какое утешение знать, что ты в надежных руках! Она многого понавидалась на
свете и не ждала, чтобы ее всюду принимали с распростертыми объятиями, но
болезнь ее показала, что хозяйка дорожит своей репутацией и не обидит ее; а
уж как посчастливилось ей с сиделкой! Это сестра хозяйки, сиделка по
ремеслу, и она жила у сестры, когда была свободна, и как она ей помогла!
"Мало того, - сказала миссис Смит, - что она меня выходила, она оказалась
вдобавок незаменимой знакомой. Едва я снова стала шевелить руками, она
выучила меня вязать, а это так развлекает; и она же меня надоумила делать
подушечки для иголок, салфеточки и мешочки, которыми вечно я занята и
которые доставляют мне средства помогать нескольким очень бедным семьям по
соседству. Знакомство у нее самое широкое, и все люди с деньгами, и она
распространяет среди своих подопечных мои изделия. О, она умеет выбрать
минутку.Сердцеу тебя открыто, если ты только чтоизбавился от
непереносимой боли или вновь наслаждаешься здоровьем, и уж няня Рук знает,
как тут подступиться. Умница, на редкость сметливая женщина. Вот кто
понимает природу человеческую, здравого смысла и зоркости у нее столько, что
многие из тех, кто похваляются отменной образованностью, могли бы ей только
позавидовать. Назовите это сплетнями, если угодно, но, когда няне Рук
выпадает часок досуга и она может мне его посвятить, у нее всегда найдется
что порассказать забавного и назидательного про род людской. Приятно ведь
послушать о том, что происходит на свете, узнать о разных глупостях и
пустяках, которыми заняты ближние. Когда живешь одна-одинешенька, знаете ли,
научаешься ценить и такой разговор.
Энн вовсе не хотелось портить ей удовольствие, и она сказала:
- Разумеется. У женщин такого рода большой жизненный опыт, и, если они
умны, их интересно послушать. В каком только свете не раскрывается им
природа человеческая! И не одни лишь слабости ее знают они наизусть; ибо
нередкоониее наблюдаютв обстоятельствахсамых трогательныхи
поучительных. Примеры пылкой, бескорыстной, самоотреченной любви, героизма,
стойкости и терпения проходят перед их глазами; они свидетели борений и
жертв, какие более всего нас облагораживают. Комната больного может заменить
собою целые томы.
- Да, - согласилась миссис Смит, впрочем, не очень уверенно, - вы,
пожалуй, правы, хотя уроки эти, боюсь, не столь возвышенны, как вы себе
представляете. Случается, что природа человеческая делается прекрасной от
страданий; но, вообще говоря, в комнате больного скорее увидишь слабость, а
не величие. Себялюбие и нетерпенье встретишь там куда чаще, чем великодушие
и стойкость. Как мало на свете дружбы истинной! И к несчастью (тут голос ее
дрогнул), многие забывают о самом важном, пока не сделается слишком поздно!
Энн понимала, какой ценою куплены эти мысли. Муж вел себя не так, как
должно, заставя жену свою вращаться среди людей, которые и побудили ее
думать о человечестве хуже, надеялась Энн, чем оно того заслуживало. Миссис
Смит, однако, недолго предавалась унынию; почти тотчас она его отогнала и
прибавила уже совсем другим тоном:
- Боюсь, что в ближайшее время миссис Рук мало сумеет мне сообщить
забавного. Она сейчас ухаживает за миссис Уоллис на Мальборо Билдингс; надо
думать, хорошенькой,пустой,избалованной светской дамой;и сможет
порассказать, верно, только о нарядах да о кружевах. Однако из миссис Уоллис
я тоже надеюсь извлечь прок. Денег у нее куры не клюют, и я рассчитываю
сбыть ей кой-какие дорогие вещицы.
Энн несколькоразуспела навеститьприятельницу,покасамое
существование ее сделалось известно на Кэмден-плейс. Наконец явилась,
однако, необходимость заговорить о ней. Сэр Уолтер, Элизабет и миссис Клэй
воротились однажды утром с Лаура-плейс, с нежданным приглашением от леди
Дэлримпл на тот же вечер, тогда как Энн уже обещала провести вечер на
Уэстгейт Билдингс. Ей ничуть не жаль было отклонять приглашение. Их звали
потому только, она не сомневалась, что леди Дэлримпл, принужденная сидеть
дома по случаю своего насморка, рада была воспользоваться родством, которое
ей навязывали; и с большой живостью Энн сказала:
- Я сегодня обещала быть у старой школьной подруги.
Они не очень входили в ее дела; но и нескольких вопросов достало, чтобы
выяснить, кто эта старая подруга. Элизабет не скрывала презрения. Сэр Уолтер
был неумолим.
- Уэстгейт Билдингс! - воскликнул он. - Пристало ль мисс Энн Эллиот
посещать Уэстгейт Билдингс? И потом - кто такая миссис Смит? Вдова мистера
Смита. Но кто был муж ее? Один из пяти тысяч Смитов, от которых нигде нет
проходу. И чем сама она взяла? Тем, что стара и больна! Да, мисс Энн Эллиот,
странный же у вас вкус! Все, что других отвращает - низкое общество, дурное
помещение, затхлый воздух, неприятная компания, - для вас привлекательно.
Однако отложи-ка ты старуху на завтра; она ведь не умирает еще, авось до
завтра проскрипит. Сколько ей лет? Сорок?
- Нет, сэр, ей не исполнилось еще и тридцати одного. Но, боюсь, я не
смогу отложить свой визит, потому что после нам с нею трудно будет
сговориться. Завтра она принимает горячие ванны; а потом мы всю неделю
заняты, вы сами знаете, сэр.
- А что думает леди Рассел об этом знакомстве? - спросила Элизабет.
- Она в нем не видит ничего предосудительного, - отвечала Энн. -
Напротив, она его одобряет и всегда подвозит меня в своей карете, когда я
навещаю миссис Смит.
- Изумляются же, верно, на Уэстгейт Билдингс, видя, как останавливается
там карета, - заметил сэр Уолтер. - Вдова сэра Генри Рассела, конечно, не
имеет славного герба, но экипаж у нее прекрасный, и многим, без сомнения,
известно, что нередко в нем разъезжает мисс Эллиот. Вдова миссис Смит! На
Уэстгейт Билдингс! Бедная вдова, без всяких средств и на четвертом десятке!
Какую-то миссис Смит, никому не ведомую миссис Смит избирает мисс Энн Эллиот
своей подругой и предпочитает своим родственницам, принадлежащим к одному из
лучших семейств во всей Англии, во всей Ирландии! Миссис Смит! Фамилия-то
какая!
Миссис Клэй, присутствовавшая при сей беседе, тут почла за благо
удалиться, и Энн многое бы могла сказать и кое-что очень хотела сказать в
защиту притязаний своего друга, не столь уж отличных от их собственных, и
лишь дочернее почтение ее остановило. Онаничего неответила. Она
предоставила сэру Уолтеру самому вспомнить, что миссис Смит не единственная
в Бате вдова без средств, на четвертом десятке и не осиянная блеском
славного имени.
Энн пошла туда, где ее ждали, так же поступили и остальные, и наутро,
разумеется, узнала она, что они провели незабываемый вечер. Только ее
недоставало, ибо сэр Уолтер и Элизабет не просто сами были к услугам ее
сиятельства, но с удовольствием сослужили ей службу, призвав к ней еще
кой-кого; взяли на себя труд пригласить леди Рассел и мистера Эллиота; и
мистер Эллиот почел своим долгом пораньше уйти от полковника Уоллиса, а леди
Рассел переменила все свои планы, с тем чтобы явиться к ее сиятельству. К
счастью, Энн могла узнать о том, что происходило у леди Дэлримпл, и от самой
леди Рассел. Всего интересней ей было то, что леди Рассел и мистер Эллиот,
оказывается, много о ней говорили; ее ждали, об ее отсутствии жалели, но ее
и одобряли, узнав о причине отсутствия. Доброта и внимательность, побудившие
ее навещать старую подругу, больную и бедную, кажется, привели в восхищение
мистера Эллиота. Она казалась ему удивительной юной особой; характер,
поведение и ум ее казались ему образцом всех женских достоинств. Даже и
самой леди Рассел он умел угодить столь высокой аттестацией ее милого друга
Энн; и Энн не довелось бы узнать так много от своего друга леди Рассел, не
довелось бы узнать, как высоко какой-то умный человек ее ценит, если бы леди
Рассел не хотелось при этомс нейподелиться кое-какими отрадными
соображениями.
Леди Рассел наконец-то составила решительноесуждение о мистере
Эллиоте. Она так же твердо была убеждена, что он намерен со временем просить
руки Энн, как и в том, что он ее достоин, и начала уже высчитывать, сколько
недель должно пройти, покуда сможет он отбросить стеснительные условности
нынешнего своего положения и предстанет во всем блеске. Она и наполовину не
приоткрывала Энн своей уверенности, лишь туманно намекая на то, что может
произойти в дальнейшем, на вероятность его склонности и желательность союза,
который явится следствием сей склонности, буде она окажется взаимной. Энн
слушала и не перечила; она лишь улыбалась, краснела и покачивала головой.
- Я никого не сватаю, ты знаешь, - сказала леди Рассел, - ибо слишком
убедилась в том, как неверны все наши расчеты и чаяния. Я только полагаю,
что, если бы мистер Эллиот стал за тобою ухаживать и победил твое сердце, я
полагаю, вы могли бы быть счастливы. Всякий бы почел этот брак равным, но я
полагаю, он был бы и счастливым.
- Мистер Эллиот человек редких качеств, и я очень высоко его ставлю, -
сказала Энн. - Но мы не подходим друг другу.
Леди Рассел пропустила слова ее мимо ушей и в ответ только заметила:
- Признаюсь, думать о тебе как о будущей хозяйке Киллинч-холла, о
будущей миссис Эллиот, думать, что ты займешь когда-нибудь место твоей
матери и наследуешь все права ее, как наследовала ты ее добродетели, для
меня несравненное утешение. Ты вылитая мать и лицом, и по уму и сердцу, и
ежели мне доведется увидеть, что ты хозяйка в том же доме, носишь то же имя,
первенствуешь в тех же краях и тем лишь от нее отличаешься, что тебя более
ценят, мне в мои годы большей радости и не надобно.
Энн пришлось отвернуться, отойти к дальнему столу и склониться к нему
под каким-то предлогом, чтобы унять чувства, нахлынувшие на нее при словах
леди Рассел. На несколько мгновений воображение ее и сердце пленились этой
картиной. Стать тем, кем была ее мать, носить вслед за нею имя "леди
Эллиот", основаться в Киллинче, назвать его вновь своим домом, своим кровом
навеки, - то были мечты, которые не так-то легко отогнать. Леди Рассел не
прибавила более ни слова, полагаясь на естественный ход событий и веря, что
остальное уж мистер Эллиот скажет сам за себя: короче говоря, она верила в
то, во что не верила Энн. Ибо при одной мысли о том, как стал бы мистер
Эллиот сам за себя говорить, она тотчас овладела собой. "Леди Эллиот",
Киллинч тотчас утратили очарованье. Быть женою его она не могла. И не только
оттого, что чувства ее еще противились всем, кроме одного-единственного;
нет, хорошенько рассудив, она решила не в пользу мистера Эллиота.
Хотя знакомы они были уже месяц, она не могла бы сказать, что изучила
его характер. Он был умен, мил, умел поддержать разговор, придерживался
здравых понятий, суждения его были благородны и верны, - все это бесспорно.
Ему, без сомненья, были известны нравственные правила, и она не замечала,
чтобы хоть одним из них он пренебрег. И однако она не поручилась бы, что
всегда и во всем он повел бы себя так, как должно. Она не доверяла если не
настоящему его, то прошедшему. Имена прежних знакомцев, мелькавшие в речах
его, намеки на прежние увлечения и занятия, вызывали в ней смутные
подозрения. Она понимала, что некогда им владели дурные привычки, что
случалось ему и повесничать, что был в его жизни период (и не краткий, быть
может), когда он по меньшей мере беспечно смотрел на вещи существенные; и
хоть сейчас он, быть может, переменился, кто же ответит за истинные чувства
умного, осмотрительного человека, достаточно зрелого, чтобы понять, что
такое благородный характер?Кто поручится, что душаего совершенно
очистилась?
Мистер Эллиот был рассудителен, хладнокровен, благоразумен. но он не
был открыт. Ни разу не видела она, чтобы он загорелся. пришел в негодование
или в восторг от чужого дурного или доброго поступка. Это, на ее вкус, был
важный недостаток. Она не могла отрешиться от давних своих впечатлений.
Чистосердечие и прямоту ставила она выше всех прочих качеств. По-прежнему ее
воображенье пленяли пылкость и жар души. По-прежнему куда более полагалась
она на тех, кому иной раз случалось высказаться неосмотрительно или
поспешно, чем на тех, кому никогда не изменяло присутствие духа и с чьих уст
никогда не слетало опрометчивое слово.
Мистер Эллиот был мил со всеми, и мил чересчур. Как бы ни были несхожи
характерами обитатели Кэмден-плейс, он всем равно угождал. Он чересчур был
терпим, он чересчур умел нравиться. Он говорил о миссис Клэй, не скрывая
своей неприязни; кажется, он вполне понимал, что у ней на уме, и ее
презирал; и однако миссис Клэй находила его приятнейшим молодым человеком.
Леди Рассел видела в нем либо меньше, либо больше, чем юный друг ее, ибо она
не видела ничего, возбуждавшего недоверие. Она и вообразить не могла в
мужчине больших совершенств, чем в мистере Эллиоте; и ни о чем никогда она
так сладко не мечтала, как о том, чтобы нынешней осенью он венчался с ее
возлюбленной Энн в киллинчской церкви.
ГЛАВА XVIII
Настал февраль, и Энн, проведя в Бате уже месяц, с нетерпением ожидала
известий из Лайма и Апперкросса. Чересчур скудны были новости, сообщаемые
Мэри, а последние три недели и вовсе не приходило от нее писем. Энн знала
только, что Генриетта вернулась домой; что Луиза, хотя, по общему мнению,
быстро выздоравливала, все еще оставалось в Лайме; и вот однажды она
продумала о них вечер целый, и как раз ей подали письмо от Мэри, подробней
обычного; и в довершение удовольствия принесли его от адмирала и миссис
Крофт.
Крофты в Бате! Приятное обстоятельство. Она искренне была к ним
расположена.
- Как? - воскликнул сэр Уолтер. - Крофты в Бате? Крофты, которые
снимают Киллинч? И что же они тебе привезли?
- Письмо с Апперкросской виллы, сэр.
- Ох уж эти письма. Удобный предлог. Верней нет средства представиться.
Впрочем, адмирала Крофта я бы и без того навестил. Он того заслуживает: он
;
,
1
,
,
-
,
2
,
,
,
3
,
,
,
,
4
;
5
,
-
6
.
7
,
8
.
9
.
10
.
,
11
,
;
12
;
,
,
13
,
14
.
,
,
.
15
,
,
16
,
17
.
.
18
,
19
-
,
20
,
,
,
,
21
.
22
,
,
23
,
24
.
25
,
,
,
26
:
27
-
.
,
28
.
,
29
?
,
,
.
30
,
,
.
,
31
:
32
-
,
,
;
.
,
33
,
.
34
,
35
,
,
,
,
36
,
-
,
,
37
,
38
,
,
39
,
,
,
-
40
.
,
41
;
,
,
,
42
,
.
43
,
-
:
"
44
.
,
!
45
!
!
"
,
46
,
,
,
,
47
,
.
48
,
,
49
,
,
,
50
.
51
,
,
52
,
,
53
:
54
(
)
,
-
55
,
;
56
,
,
,
57
.
,
,
;
,
58
,
59
.
60
.
61
,
,
62
,
,
,
63
;
64
,
65
!
66
,
:
67
-
,
-
!
,
,
68
!
,
?
69
!
-
!
70
,
71
,
.
72
.
73
-
,
,
,
-
,
,
-
74
.
,
.
75
,
,
.
,
.
76
-
,
,
.
.
77
-
,
.
,
78
;
,
79
.
,
?
(
)
-
,
,
80
,
.
81
.
,
;
82
,
.
83
.
84
-
,
-
,
.
-
.
85
,
.
86
.
,
!
87
88
,
.
,
89
,
-
.
90
.
-
,
91
.
92
,
,
,
.
,
93
,
(
94
)
,
,
.
95
!
!
!
96
,
;
97
,
98
.
99
,
,
;
,
100
,
,
:
101
-
,
,
,
,
102
,
,
103
.
,
,
,
104
-
,
,
105
.
,
106
-
.
.
107
,
,
.
108
;
109
,
;
110
,
,
,
111
,
,
112
,
.
113
114
-
.
115
,
116
.
117
118
119
120
121
122
123
,
,
,
124
-
;
,
125
,
.
,
,
126
;
,
,
127
;
,
,
,
128
,
;
129
,
,
130
,
,
131
.
132
-
.
133
,
134
,
,
,
,
135
,
,
136
,
.
137
,
,
;
,
,
138
,
,
.
139
,
,
;
140
,
-
;
141
;
142
,
,
;
143
;
144
,
145
.
,
,
146
,
,
147
;
148
,
149
.
150
.
.
151
.
152
-
,
,
-
153
.
.
154
,
,
,
,
155
,
,
!
156
.
"
"
,
"
157
"
,
,
,
158
!
,
,
,
,
,
159
,
160
.
161
:
162
-
,
,
.
(
163
)
.
,
,
,
164
;
,
165
,
.
166
;
,
167
168
,
,
169
,
,
-
170
.
,
,
.
171
,
,
.
172
-
,
-
,
-
.
.
.
-
173
:
174
-
,
,
,
.
,
175
.
176
-
,
-
.
-
.
177
,
.
,
178
,
;
179
-
,
-
.
.
.
!
,
180
,
-
,
-
,
181
;
"
"
!
,
,
182
,
,
.
183
"
,
,
"
.
!
184
.
185
-
!
-
.
-
186
.
.
187
,
,
?
,
188
.
189
-
,
,
-
190
.
191
-
,
,
,
192
-
.
-
193
,
,
194
.
195
;
,
,
196
,
-
,
;
197
,
.
,
,
198
.
199
-
,
-
200
.
201
-
,
?
-
.
-
.
202
.
203
-
,
204
.
205
-
,
,
.
206
.
207
,
.
,
208
.
,
.
209
-
,
,
-
.
-
,
210
.
,
,
,
211
.
212
-
,
-
.
-
,
213
.
.
,
214
.
215
-
!
-
.
-
,
216
,
-
217
.
?
218
.
219
-
,
-
,
-
,
220
.
221
,
,
.
,
,
222
,
.
223
-
.
.
224
.
225
,
,
,
226
.
227
-
.
228
229
.
230
.
231
,
232
.
,
233
,
,
234
.
;
,
235
,
;
236
,
,
237
.
,
,
238
,
239
.
240
,
241
.
242
;
,
243
,
,
,
,
244
,
.
,
245
,
.
,
246
;
,
,
247
,
.
248
?
,
249
,
,
250
,
.
,
251
.
252
,
253
,
.
,
,
254
,
,
255
,
.
256
,
257
,
.
258
,
259
;
,
,
260
,
;
261
,
262
.
,
,
;
263
264
,
,
,
,
265
.
,
266
.
267
,
,
268
,
269
.
,
,
270
,
271
,
,
,
,
272
,
,
,
273
.
274
.
,
275
,
.
276
,
.
277
.
278
-
,
,
-
,
279
,
-
280
.
281
,
;
282
,
.
283
284
-
285
,
,
,
286
,
,
287
.
,
;
,
288
;
,
,
289
,
,
290
,
.
291
.
-
,
292
,
;
,
293
;
294
,
;
295
?
,
296
.
297
,
,
.
298
.
-
;
299
.
.
300
,
301
,
.
,
302
,
.
303
,
,
,
304
,
.
305
.
306
,
,
307
.
308
,
,
,
309
,
310
,
.
311
-
,
,
312
-
.
313
314
315
316
317
318
-
,
,
319
,
;
320
.
321
,
322
:
"
?
"
,
,
,
323
,
.
324
,
.
325
,
,
326
.
327
,
-
328
.
,
329
,
330
.
,
331
.
332
.
,
333
,
334
.
,
335
.
.
336
,
337
.
,
,
-
,
338
,
,
339
.
.
340
.
341
,
,
342
.
343
?
,
344
?
,
,
,
345
,
346
,
347
,
;
348
,
,
,
,
349
,
;
350
-
,
-
,
351
-
!
352
.
.
353
.
,
354
.
(
355
,
,
,
,
356
,
,
,
357
)
;
,
358
-
,
359
,
,
360
,
,
361
,
362
.
363
.
364
.
,
,
365
.
;
,
366
,
,
.
367
,
,
,
368
,
!
-
,
369
,
,
370
371
!
,
,
372
.
373
,
;
,
,
,
374
,
375
,
.
376
,
,
377
.
;
,
378
,
,
(
379
,
)
,
380
381
,
-
382
,
.
383
,
384
,
.
,
,
385
,
,
,
386
.
.
387
.
,
388
,
.
389
.
,
,
390
!
,
,
;
391
392
,
.
393
,
,
394
,
,
,
,
395
;
,
396
,
397
-
.
398
.
,
399
,
.
.
,
400
-
401
,
.
,
,
402
-
403
.
404
;
405
.
,
,
;
406
.
407
,
,
408
?
;
409
.
,
-
,
410
;
,
411
,
.
,
,
412
,
,
,
413
,
,
414
.
415
-
.
,
416
,
.
417
;
418
,
,
,
419
.
420
,
421
.
"
-
,
-
,
,
.
.
422
,
"
.
.
423
;
.
,
424
,
,
;
425
,
,
,
426
,
,
,
,
;
,
427
,
.
428
,
,
,
(
)
-
-
,
429
;
,
430
.
.
431
,
432
.
433
,
434
.
"
!
435
!
"
,
436
,
;
,
437
,
"
,
438
,
-
"
,
439
,
.
440
;
,
,
.
441
.
,
,
442
.
-
443
.
,
,
444
.
,
,
,
445
,
;
,
446
-
,
447
,
.
,
448
,
,
449
,
,
!
450
!
.
!
451
-
,
452
,
.
453
(
454
,
,
,
)
,
455
;
,
456
.
!
457
.
,
458
,
,
459
.
460
-
?
-
,
461
.
-
,
,
462
,
,
,
.
463
-
-
!
.
464
.
465
-
,
466
,
.
467
,
,
468
,
469
.
!
!
470
?
,
,
,
,
471
.
.
,
472
.
.
,
473
-
,
474
.
475
,
,
,
.
476
,
477
,
,
478
,
,
479
;
480
,
.
481
.
,
482
(
-
)
;
,
,
483
,
484
,
,
,
485
,
.
,
486
.
.
487
,
,
488
.
,
489
,
,
,
490
,
,
,
491
-
.
,
,
492
,
.
493
.
,
494
.
,
.
,
495
,
,
,
-
496
.
497
,
,
498
,
499
;
;
500
,
501
.
,
.
502
.
503
;
,
;
,
,
,
504
,
,
,
,
505
,
.
,
506
!
.
,
507
,
508
,
,
509
.
510
-
,
,
511
,
,
-
,
-
512
.
,
,
513
,
.
514
.
.
515
,
.
,
516
,
,
.
517
,
.
518
,
519
!
,
520
,
521
.
522
.
523
(
-
)
524
"
"
,
525
,
,
.
526
,
-
527
.
528
529
530
531
532
533
,
,
,
534
,
,
535
.
,
536
;
.
537
,
,
,
538
,
.
,
,
539
,
,
,
,
540
:
"
.
541
,
.
"
;
542
,
:
"
,
543
.
.
.
544
.
,
545
.
,
546
"
.
547
,
,
,
548
.
,
549
,
;
,
550
,
.
551
,
.
552
,
,
553
;
,
"
,
;
,
554
;
,
.
?
"
-
555
"
"
.
-
"
"
"
"
"
-
556
,
"
"
.
?
-
"
557
"
.
-
"
!
"
.
,
,
:
558
-
,
.
559
.
"
"
,
560
"
"
.
561
,
,
.
562
.
563
!
,
564
,
-
565
.
,
,
,
.
566
,
.
,
567
.
568
-
569
.
,
570
,
,
,
;
571
,
,
,
572
,
,
573
,
.
574
,
,
,
575
,
,
.
576
;
,
,
,
577
,
,
,
578
:
"
?
"
579
.
:
580
,
,
;
581
,
582
;
,
583
,
;
584
,
585
.
,
,
,
586
;
587
,
;
,
588
,
589
.
,
590
.
,
591
;
,
,
(
592
)
.
593
594
.
595
,
,
596
;
597
,
598
,
,
,
599
,
.
600
,
,
,
601
,
602
;
603
.
,
,
604
.
605
,
:
"
-
,
!
606
.
-
"
.
607
,
608
.
.
609
,
610
,
,
,
.
611
,
.
612
.
,
,
613
,
;
614
,
,
615
,
,
,
.
616
,
,
,
,
617
.
;
618
,
,
,
619
,
.
620
.
,
621
.
;
,
622
,
.
623
.
,
,
624
.
,
625
,
,
626
,
.
,
627
,
628
;
-
629
;
(
,
)
630
;
,
631
.
632
633
.
,
634
,
635
,
:
636
;
"
"
,
637
"
"
-
638
.
639
,
640
;
,
641
642
,
,
,
643
.
644
.
;
,
645
,
646
,
,
,
647
.
648
-
;
,
,
649
,
650
.
;
651
;
-
652
.
,
653
.
654
,
.
655
,
,
-
656
,
,
,
657
,
.
,
658
,
.
659
.
-
660
.
,
.
-
661
,
662
,
663
"
"
.
664
.
665
,
,
666
-
.
.
667
,
,
.
668
,
669
.
670
,
,
,
671
-
.
672
,
;
"
673
"
;
674
,
,
,
675
,
,
,
676
,
.
677
:
678
-
,
,
,
-
,
679
;
680
.
681
-
,
-
.
-
;
682
.
,
683
,
684
.
-
;
,
685
-
;
,
686
.
.
.
687
.
(
)
,
688
,
;
689
?
?
690
-
691
,
?
,
692
,
,
693
,
(
-
)
694
,
.
695
-
,
-
.
-
,
,
696
!
-
,
:
-
697
,
,
,
698
.
(
)
,
,
699
;
,
,
700
,
,
,
.
701
-
,
,
702
.
,
703
,
;
704
.
705
-
,
-
.
-
,
,
,
706
,
,
,
707
.
708
-
,
-
.
-
.
709
,
710
.
,
;
711
,
,
;
,
712
,
,
.
,
,
713
(
,
)
,
714
,
,
.
,
,
715
,
,
716
,
.
717
,
718
,
;
719
,
,
,
720
;
,
721
,
722
.
723
724
725
726
727
728
729
-
,
.
730
,
,
731
,
-
732
.
(
)
733
,
.
734
,
,
,
,
735
;
736
,
,
,
737
,
738
,
,
.
739
,
,
,
740
,
,
741
.
742
,
.
;
743
,
.
744
,
745
,
.
746
-
,
,
747
,
,
,
748
.
749
,
.
750
,
.
751
.
.
,
752
753
.
754
,
,
755
.
.
756
.
757
,
,
758
,
,
,
,
759
;
760
,
,
761
762
;
,
,
763
.
764
,
765
,
,
766
.
-
767
,
-
,
,
768
.
769
,
770
.
771
,
.
-
772
.
-
.
773
,
,
,
774
,
,
775
.
776
,
777
,
,
778
,
.
779
,
,
780
.
?
,
781
,
,
782
.
,
783
,
-
;
784
,
,
785
,
,
786
.
;
,
787
.
788
,
,
.
789
-
.
,
790
!
;
791
,
,
,
792
;
,
793
,
.
794
,
,
,
.
795
,
!
796
,
,
797
,
;
798
!
,
799
,
,
,
!
800
"
,
-
,
-
,
801
.
,
802
,
;
803
,
,
804
805
.
,
,
806
.
,
807
.
,
808
,
,
809
.
,
.
810
,
,
811
,
,
812
.
,
,
,
813
,
814
.
815
,
,
816
,
.
-
,
,
817
.
818
,
:
819
-
.
,
,
820
,
.
821
!
;
822
823
.
,
,
,
,
824
;
825
,
.
826
.
827
-
,
-
,
,
,
-
,
828
,
,
,
,
,
829
.
,
830
;
,
,
,
831
.
,
832
.
!
(
833
)
,
,
!
834
,
.
,
835
,
,
836
,
,
.
837
,
,
;
838
:
839
-
,
840
.
;
841
,
,
,
;
842
,
,
.
843
.
,
844
-
.
845
,
846
-
.
,
847
,
.
,
848
-
,
849
,
850
.
.
851
,
,
,
852
,
,
853
;
:
854
-
.
855
;
,
856
,
.
.
857
.
858
-
!
-
.
-
859
?
-
?
860
.
?
,
861
.
?
,
!
,
,
862
!
,
-
,
863
,
,
,
-
.
864
-
;
,
865
.
?
?
866
-
,
,
.
,
,
867
,
868
.
;
869
,
,
.
870
-
?
-
.
871
-
,
-
.
-
872
,
,
873
.
874
-
,
,
,
,
875
,
-
.
-
,
,
876
,
,
,
,
877
,
.
!
878
!
,
!
879
-
,
880
,
881
,
!
!
-
882
!
883
,
,
884
,
-
885
,
,
886
.
.
887
,
888
,
889
.
890
,
,
,
,
891
,
,
.
892
,
893
,
,
894
-
;
;
895
,
896
,
.
897
,
,
,
898
.
,
,
899
,
;
,
,
900
,
.
,
901
,
,
,
902
.
;
,
903
.
904
905
;
,
906
,
-
,
907
-
908
.
909
-
910
.
,
911
,
,
,
,
912
,
913
.
914
,
,
915
,
,
916
,
.
917
;
,
.
918
-
,
,
-
,
-
919
,
.
,
920
,
,
921
,
.
,
922
,
.
923
-
,
,
-
924
.
-
.
925
:
926
-
,
-
,
927
,
,
-
928
,
,
929
.
,
,
930
,
,
,
931
,
932
,
.
933
,
934
-
,
,
935
.
936
.
,
,
"
937
"
,
,
,
938
,
-
,
-
.
939
,
,
940
:
,
941
,
.
,
942
,
.
"
"
,
943
.
.
944
,
,
-
;
945
,
,
.
946
,
,
947
.
,
,
,
948
,
,
-
.
949
,
,
,
,
950
.
,
951
,
.
952
,
.
,
953
,
,
954
.
,
,
955
,
(
,
956
)
,
;
957
,
,
,
958
,
,
,
,
959
?
,
960
?
961
,
,
.
962
.
,
.
963
.
,
,
964
.
.
965
.
-
966
.
-
967
,
968
,
,
969
.
970
,
.
971
-
,
.
972
,
.
,
973
;
,
,
,
974
;
.
975
,
,
,
976
,
.
977
,
;
978
,
,
979
.
980
981
982
983
984
985
,
,
,
986
.
,
987
,
.
988
,
;
,
,
,
989
,
;
990
,
,
991
;
992
.
993
!
.
994
.
995
-
?
-
.
-
?
,
996
?
?
997
-
,
.
998
-
.
.
.
999
,
.
:
1000