опыту своему и по воспоминаниям она заключала, что он не влюблен ни в одну
из сестер. Скорее они были в него влюблены; но и то была не влюбленность;
пылкое восхищение. Такое, впрочем, могло, и очень могло, перейти в любовь.
Чарлз Хейтер понимал, кажется, что им пренебрегают, но Генриетта порою
словно рвалась между двумя кавалерами. Энн много бы дала за власть раскрыть
им глаза и остеречь от опасностей, которым они себя подвергали. Злого
умысла, однако, она не предполагала ни в ком. С истинным удовлетворением
убеждалась она, что капитан Уэнтуорт и не подозревал о боли, какую он
причинял. Торжества, презренного торжества она ничуть в нем не замечала.
Скорей он не знал и не догадывался о притязаниях Чарлза Хейтера. Виноват же
он был лишь в том, что принимал (да, принимал, вот оно слово) знаки внимания
от двух юных женщин сразу.
После краткой борьбы, однако, Чарлз Хейтер, казалось, оставил поле боя.
Три дня прошли, а он ни разу не являлся в Апперкроссе; решительное
нововведенье. Он отклонил даже формальное приглашение на обед, и, так как
при сем случае мистер и миссис Мазгроув застали его над толстым фолиантом,
они почли, что дело скверно, и с вытянутыми лицами толковали о том, что эдак
и до смерти заучиться можно. Мэри от души надеялась, что он получил от
Генриетты решительную отставку, муж ее со дня на день ждал его возвращения в
Апперкросс, Энн же меж тем находила, что Чарлз Хейтер поступал совсем не
глупо.
Однажды утром, в то время, когда Чарлз Мазгроув и капитан Уэнтуорт, по
обычаю, отправились вместе стрелять дичь, а сестры на Вилле мирно сидели за
рукодельем, к окну их подошли барышни из Большого Дома.
Был ясный ноябрьский день, и барышни совершили свой небольшой переход и
остановились у окна с единственной целью сообщить, что собрались в дальнюю
прогулку, ивыразить сожаление, что Мэриедва ли захочеткним
присоединиться, а когдаМэри, слегка уязвленная тем,что ее почли
неспособной к долгой ходьбе, с живостью отозвалась: "Ох, я очень хочу
гулять, я очень люблю дальние прогулки!" - Энн поняла по взглядам, которыми
обменялись девицы, что именно этого они хотели всего менее, и снова она
подивилась обычаям семейства, где все делалось гласно и сообща, даже вопреки
желанию и удобству. Она старалась отговорить Мэри от ее затеи, но напрасно;
а уж в таком разе, когда барышни - и куда более искренне - стали звать ее,
она почла за благо согласиться, дабы потом повернуть вместе с сестрою
обратно и не мешать их удовольствию.
- Не постигаю, почему они решили, будто я не люблю долгих прогулок, -
говорила Мэри, спускаясь по лестнице. - Все вечно думают, будто я не
вынослива в ходьбе; а ведь сами же и обиделись бы, если б мы им отказали. Ну
как откажешь людям, которые вот так приходят тебя умолять?
Когда они уже отправлялись, явились молодые люди. Щенок, которого взяли
они с собой, испортил им всю охоту и вынудил раньше времени воротиться. А
стало быть, у них был досуг, и силы, и расположенность к прогулке, и они с
удовольствием приняли в ней участие. Знай Энн об этом заранее, она осталась
бы дома; но любопытство превозмогло, а потому она и сочла, что уж неудобно
отказываться, и все шестеро пустились в путь под водительством барышень
Мазгроув и в предуказанном ими направлении.
Энн решила никому не мешать, а когда общество поневоле разбредется по
узким тропкам, держаться сестры и зятя. Она старалась радоваться самой
ходьбе и, глядя на прощальную улыбку года, какою провожал он поблеклые травы
и порыжелую листву, перебирала в уме несчетные поэтические описания осени,
совсем особенной поры, так воздействующей на воображение и чувства, что
всякий сочинитель, достойный сего названия, уж непременно ей посвятил либо
несколько нежных стихов, либо прозаический опыт. Она хотела сосредоточиться
на размышлениях и цитатах; но, когда обрывки разговора капитана Уэнтуорта с
обеими барышнями до нее долетали, она не могла и не слушать. Правда, ничего
занимательного в беседе покуда она не улавливала. Они весело болтали, как
всегда болтают все молодые люди будучи накоротке. Он больше был занят
Луизой, нежели Генриеттой, Луиза вызывала в нем, кажется, больше интереса.
Интерес этот, кажется, возрастал, и одно замечание Луизы особенно поразило
Энн. Снова отдав, как водится, должное красотам дня, капитан Уэнтуорт
продолжал:
- Отличнейшая погода для адмирала и моей сестрицы! Они собирались нынче
поехать подальше; быть может, мы еще сможем приветствовать их с какой-нибудь
здешней горки. Они в эту сторону собирались. Хотелось бы знать, где же нынче
они опрокинутся. О, поверьте, такое с ними случается, и не редко; сестре
хоть бы что; ей даже нравится падать.
- Ах, знаю я, вы присочиняете, - воскликнула Луиза. - Но если даже все
это правда, я бы вела себя точно так же на ее месте. Если бы я кого
полюбила, как любит она адмирала, я вечно была бы с ним, ни на минуту бы его
не оставляла, и уж лучше бы он меня опрокидывал, чем любой другой развозил в
совершенной безопасности.
Это было произнесено с жаром.
- Вот как? - подхватил он, тоже с живостью. - Это делает вам честь!
И оба умолкли.
Энн не сразу потом могла углубиться в стихи. Пришлось отставить дивные
картинки осени и подождать, покуда какой-нибудь печальный сонет, украшенный
метким сопоставлением ушедшего года с ушедшей радостью и сетующий на вечную
разлуку с юностью, надеждою и весной - со всем сразу - не подвернется на
память. Когда они оказались на новой тропе, она принудила себя спросить:
"Это, кажется, дорога на Уинтроп?" Но никто не расслышал ее вопроса, во
всяком случае, никто не отозвался.
Тем не менее именно к Уинтропу или к окрестностям его - ибо иной раз
встречаешь ведь молодых людей, когда они прогуливаются вблизи своего дома, -
и направляли они свой путь; и после того как долго одолевали общинные поля,
где трудолюбивый плуг и свежевзрытые бразды красноречиво свидетельствовали о
том, что крестьянин, вопреки унылому приговору стихотворцев, верит, что
весна воротится, - достигли они наконец вершины самой большой горы, которая
разделяла Апперкросс и Уинтроп, и вскоре у подножья ее по другую сторону им
открылся Уинтроп.
Он растянулся перед ними без красы и достоинства - скучный дом,
присадистый, длинный, зажатый меж служб и сараев.
Мэри воскликнула:
-Господи! Этоже Уинтроп! Вот не думала! Пожалуй, нам пора
возвращаться. Я до смерти устала.
Генриетта, слегка пристыженная, да и не замечая, чтобы кузен Чарлз
где-нибудь прогуливался по тропке или прислонялся бы к калитке, готова была
подчиниться Мэри, но Чарлз Мазгроув сказал "Нет", и Луиза, громко подхватив
это"Нет" и отстранив сестру, готовилась с большим жаром выслушать
соображения Чарлза.
Чарлз тем временем объявлял смело и открыто о намерении своем навестить
тетушку, раз уж он оказался совсем рядом; и столь же открыто, хотя и не
совсем столь же смело уговаривал он Мэри ему сопутствовать. Это был один из
пунктов, однако, в каких супруга его проявляла свою власть; и в ответ на
рассуждения о приятностях недолгого отдыха, раз уж она устала, она объявила
со всевозможной твердостью: "Никогда! Лучше не отдыхать вовсе, чем снова
потом карабкаться на эту гору!", всем своим видом и тоном показывая, что
споры бесполезны.
Совещание продолжалось, таким образом, еще немного времени, после чего
решено было, что Чарлз с Генриеттой заглянут к тетушке и кузенам, а
остальное общество их подождет на горе. Луиза, кажется, особенно ратовала за
предприятие; и когда она побежала с горы, продолжая наставлять Генриетту,
Мэри воспользовалась случаем и, величаво оглядевшись, сказала капитану
Уэнтуорту:
- Досадно, право, когда имеешь такую родню! Но уверяю вас, я и двух раз
не переступала их порога.
Ответом ей была лишь вымученная улыбка, сопровождаемая, когда капитан
Уэнтуорт отвернулся, еще и насмешливым взглядом, которого смысл Энн слишком
хорошо поняла.
На горе выбрали они для привала прекрасный уголок. Луиза воротилась, и
Мэри, найдя себе удобное местечко на ступеньках перелаза, казалась очень
довольна, пока остальные стояли подле; но лишь только Луиза увлекла капитана
Уэнтуорта в соседний орешник собирать орехи, удовольствие ее было испорчено;
сиденье уже не представлялось ей таким удобным, она уверена была, что Луиза
отыскала для нее где-то местечко получше, и, не слушая Энн, она решилась
непременно ее найти. Пройдя той же калиткой, она, однако, никого не увидела.
Энн нашла для нее очень удобное место, солнечный склон возле орешника, за
которым, не сомневалась она, где-то скрывались Луиза и капитан Уэнтуорт.
Мэри было присела, но нет; она уверена была, что Луиза нашла ей где-то очень
удобное местечко, и, разумеется, ей нужно было ее разыскать.
Энн, не в шутку утомившись, рада была присесть; и очень скоро услышала
Луизу и капитана Уэнтуорта, они, верно, пробирались по орешнику, словно
узким, тесным коридором. Они разговаривали на ходу. Сначала она различила
голос Луизы. Та, кажется, была увлечена своим рассуждением. И вот что с
середины услышала Энн:
- ...Вот я и заставила ее пойти. Подумать только! Из-за таких пустяков
отказаться от своего намерения! Да если бы я что надумала и считала бы себя
вправе, вдруг отказаться? И притом из-за вмешательства такой особы, нет,
любой особы! О, меня не так-то легко сбить. Уж когда я на что решилась -
значит, я решилась; ну, а Генриетта, кажется, совсем было решилась нынче
явиться в Уинтропе; и едва не бросила всю затею из-за глупой своей
уступчивости!
- Значит, если б не вы, она бы и не пошла?
- Ну да, хотя мне, право, даже совестно в этом признаться.
- Ее счастье, что под боком у нее человек, наделенный от природы такой
твердостью! После тех намеков, которые вы мне сейчас сделали и которые лишь
подкрепляют собственные мои наблюдения, глупо прикидываться, будто я не
понял, что происходит. Я понял, что речь идет не только об утреннем визите
вашей тетушке. И горе ему, да и ей тоже, когда встретятся им серьезные
препятствия, когда обстоятельства потребуют от них решимости и силы духа,
если и в подобных пустяках она не может удержаться от нелепого противоречия.
Сестра же ваша - милая душа; но вы, я вижу, одарены стойкостью и силой
характера. И если вам дорого ее счастье, старайтесь передать ей как можно
более вашей стойкости.
Но вы, без сомнения, о ней заботитесь и без меня. Вся беда с этими
мягкими и чересчур податливыми натурами, что никогда нельзя рассчитывать ни
на какое доброе влияние, никогда нельзя знать, надолго ль его достанет; всяк
умеет гнуть их по-своему. Тот, кто хочет быть счастлив, пусть же будет
тверд. Вот вам орех, - сказал он, срывая его с верхней ветки, - для
наглядного примера. Чудесный, гладкий орешек, и благодаря природной силе
своей он выстоял все бури осени. Ни вмятинки, ни зазоринки. Сей орех, -
продолжал он с шутливою важностью, - в то время как большинство собратьев
его пали и растоптаны, все еще пользуется всем тем счастьем, какое
предназначенокрепкому лесному орешку{По-видимому, весь отрывокс
рассуждениями капитана Уэнтуорта о достоинствах ореха - пародия на известную
поэму Уильяма Вордсворта "Терн" (1793 - 1794)} . - Затем, вернувшись к
прежней своей серьезности: - Первое, чего желаю я всем, к кому хорошо
отношусь, - это силы духа. Если Луиза Мазгроув и поздней осенью своих дней
хочет быть счастлива и прекрасна, пусть заботливо хранит свою твердость.
Так заключил он свою речь и остался без ответа. Энн подивилась бы, если
б Луиза тотчас ответила на слова, такие необычайные и произнесенные с такой
пылкостью! Она легко могла вообразить, что творилось сейчас в душе Луизы.
Сама же она боялась шелохнуться, чтобы ее не заметили. Куст раскидистого
падуба защищал ее от взоров, когда они проходили мимо. Пока их было еще
слышно, Луиза опять заговорила:
- Мэри вовсе не злая, - сказала она. - Но порой она меня бесит своей
глупой гордостью - гордостью Эллиотов. Мы так мечтали, чтобы Чарлз женился
на Энн. Вы ведь, верно, знаете, он к ней сватался.
После минутной запинки капитан Уэнтуорт спросил:
- Значит, она ему отказала?
- Ну да, отказала. - И когда же это произошло?
- Точно не помню, мы тогда с Генриеттой еще были в школе; но, кажется,
за год до того, как он женился на Мэри. Жаль, что она ему отказала. Нам всем
она гораздо больше нравилась; батюшка с матушкой до сих пор считают, что это
ее любимая леди Рассел ей отсоветовала. Они думают, Чарлз небось не такой
умный и ученый, как нужно леди Рассел, вот леди Рассел и уговорила Энн ему
отказать.
Звуки удалялись, и более ничего Энн не могла различить. Теперь уж
собственные чувства принуждали ее оставаться на месте. Слишком многое ей
пришлось передумать, прежде чем могла она подняться. Участь любопытной
Варвары не постигла ее, и вряд ли грозило ей в согласии с пословицей скоро
состариться; не услышала она о себе и уничижающего суждения. Но многое
больно ее задело. Она поняла, как оценивал ее характер капитан Уэнтуорт, и
он выказал ровно столько интереса и участия к ее особе, чтобы выбить ее из
колеи.
Едва она совладала с собой, она пошла за Мэри, и, найдя ее и воротясь с
нею вместе к прежнему месту у перелаза, вскоре вздохнула с облегчением,
когда вся компания снова собралась и снова они двинулись в путь. Душа ее
просила тишины и уединения, какие может она обрести лишь средь шумного
общества.
Чарлз и Генриетта воротились, ведя за собою, как нетрудно угадать,
Чарлза Хейтера. Энн не пыталась проникнуть во все тайны предприятия; даже и
капитана Уэнтуорта в них, кажется, не посвящали; но что молодой человек
отдалился от юной дамы, и она, в свою очередь, смягчилась, и теперь они
радовались друг другу - сомнению не подлежало. Генриетта казалась слегка
пристыженной, но весьма довольной, Чарлз Хейтер был совершенно счастлив, и
оба были всецело заняты друг другом с самой той минуты, как двинулись к
Апперкроссу.
Все теперь предназначало Луизу для капитана Уэнтуорта; это уж само
собою; и там, где приходилось разбредаться по узким тропкам, и там, где не
приходилось, они шли рядышком, почти так же неразлучно, как и другая
парочка. На широком лугу, где хватало места всем, общество разделилось на
три группки; и в числе троих, которые не могли похвастаться ни живостью, ни
единодушием, поневоле оказалась Энн. Она шла с Чарлзом и Мэри и до того
устала, что радовалась, когда могла опереться на вторую руку Чарлза; Чарлз
же, однако, к ней самой весьма благоволивший, дулся на свою супругу. Мэри
дурно с ним обошлась и теперь расплачивалась за свою строптивость, каковая
расплата заключалась в том, что он поминутно смахивал ее руку, дабы пройтись
хлыстиком по придорожной крапиве; а когда Мэри принялась, по обычаю,
жаловаться на его невнимательность и сетовать на свою злую судьбу, стоя у
перелаза, он и вовсе бросил и ее и Энн, погнался за вдруг мелькнувшей
ласточкой, и насилу потом они его дождались.
Широкий луг граничил с проселком, который предстояло им пересечь, и,
как раз когда общество достигло воротец, карета, которой звук уже давно они
слышали вдалеке, тоже туда подъехала и оказалась двуколкой адмирала Крофта.
Он и жена его проделали назначенный путь и теперь возвращались. Услышав о
том, какую долгую дорогу пришлось одолеть молодым людям, они любезно
предложили место в двуколке той из дам, какая больше устала; до Апперкросса
оставалась еще целая миля, и адмиралу было все равно в ту сторону.
Предложение было обращено ко всем сразу и сразу всеми отклонено. Барышни не
устали нисколько, а Мэри то ли оскорбилась тем, что ее не пригласили первой,
то ли эллиотовская гордость, как называла это Луиза, не позволяла ей
усесться сам-третей в столь скромный экипаж.
Пешеходы пересекли проселок, взбирались на другое поле, и адмирал уже
вновь раззадоривал своего коня, когда капитан Уэнтуорт вдруг шагнул к сестре
и что-то ей сказал вполголоса. Чтоже именно- должно судить по
последствиям."
- Мисс Эллиот, ну да, ведь вы же устали! - воскликнула миссис Крофт. -
Позвольте нам доставить вас домой. Места здесь хватит, поверьте. Да будь мы
такие, как вы, тут бы и вчетвером легко можно усесться. Ну, пожалуйста, мисс
Эллиот, прошу вас.
Энн еще стояла на проселке, но, невольно начав отказываться, продолжать
она не могла. Адмирал решительно вторил супруге; упорствовать было глупо;
они стеснились так, как только позволяло им их сложение, а капитан Уэнтуорт
обернулся к ней и, не произнеся ни слова, невозмутимо подсадил ее в экипаж.
Да. Он это сделал. Она сидела в двуколке и думала, что вот он ее сюда
поместил своею волей и своею рукою, а все оттого, что догадался, как она
устала, и решил непременно прийти ей на выручку. Отношение его к ней,
сказавшееся в этом поступке, не давало ей покоя. Ничтожное само по себе
обстоятельство словно подводило итог всему, случившемуся ранее. Она понимала
его. Он ей не простил, но он не мог и оставаться бесчувственным. Осуждая ее
за прошедшее, лелея глубокую и незаслуженную обиду, вполне равнодушный к Энн
и начав уже тянуться сердцем к другой, он, однако, не мог безучастно
смотреть на ее неудобства. То был отзвук минувших дней; порыв чистого, хотя
и неосознанного дружества; доказательство нежного и отзывчивого сердца,
которое ей доставило столько радости и боли вместе, что она не могла бы
сказать, что пересиливало.
Кое-как, не думая, старалась она поддержать незначащий разговор со
своими спутниками. Они уже одолели чуть ли не половину пути по тряскому
проселку, когда смысл произносимых слов вдруг стал до нее доходить. Внимание
ее привлекло слово "Фредерик".
- Фредерик, как пить дать, вздумал посвататься к одной из этих
девчонок, Софи, - сказал адмирал. - Только вот не разберу к какой. Да и то
сказать, по мне, пора бы уж и решиться. А все это мирное время. Будь сейчас
война, он не стал бы так долго раздумывать. Наш брат моряк, мисс Эллиот, в
военное время не может себе позволить долго обхаживать барышню. Сколько
дней, душа моя, прошло с того дня, как я впервые тебя увидел, и до того, как
мы свили гнездышко на Норд-Ярмуте, а?
- Лучше уж мы не будем про это поминать, душа моя, - весело отозвалась
миссис Крофт. - Ведь ежели мисс Эллиот узнает, как скоро мы поладили, она
вдруг и не поверит, что мы с тобою счастливы. Впрочем, я была о тебе
наслышана.
- Да и я слыхал, что ты собою раскрасавица, зачем же нам было долго
раздумывать? Нет, с такими вещами тянуть нечего. Надо бы капитану Уэнтуорту
расправить паруса и поскорее привести одну из юных дам в нашу киллинчскую
гавань. Ей хоть не скучно будет. И ведь они милые обе; я даже их почти не
различаю.
- Да, верно, милые, добрые, искренние девушки, - сказала миссис Крофт
тоном сдержанной похвалы, заставившим Энн подозревать, что ни одну из них не
почитает она достойной своего брата. - И семейство такое почтенное. Лучшей
родни не сыскать. Поберегись, однако, столба, адмирал, друг мой. Сейчас мы
врежемся в столб.
Но тут сама она решительно завладела вожжами, избавя всех от неминучей
опасности; и далее, благодаря мудрому ее водительству, они не угодили в
канаву и не опрокинулись вместе с двуколкою; и Энн, не без удовольствия
размышляяобособенностяхсей езды, весьма верно, по ее понятию,
воспроизводившей общие черты адмиральской жизни, была неприметно доставлена
к дверям Виллы.
ГЛАВА XI
Меж тем ждали возвращения леди Рассел; уж и день был назначен, и Энн,
которая, по условию, готовилась тотчас к ней присоединиться, ждала скорого
своего отъезда в Киллинч и размышляла о ждущей ее перемене.
Она будет жить от капитана Уэнтуорта в самом близком соседстве, всего в
полумиле; они будут ходитьв однуцерковь,семьи будут неизбежно
встречаться. Этого вовсе ей не хотелось; но ведь он был в Апперкроссе таким
неотлучным гостем, что, уезжая отсюда, она скорей отдалялась от него, нежели
к нему приближалась; и чем более рассуждала она о сем важном предмете, тем
более казалось ей, что она не проиграет, но выиграет почти столь же
очевидно, как выигрывала она, меняя общество бедняжки Мэри на общество леди
Рассел.
Ей не хотелось бы встретиться с капитаном Уэнтуортом в Киллинч-холле.
Эти стены хранили память об иных встречах, какие ей самой слишком больно
было бы вспоминать. Но еще менее она хотела, чтобы капитан Уэнтуорт
встретился с леди Рассел. Они друг другу не нравились, и не к чему было им
возобновлять старое знакомство; и если б леди Рассел увидала их вместе, она
неизбежно бы заключила, что он слишком хорошо владеет собой, а бедная Энн,
напротив, слишком плохо.
Таковы были главные заботы,одолевавшиеее передотъездом из
Апперкросса,где, поправдеговоря, оназагостилась.Разумеется,
двухмесячноеее пребывание здесьоправдывалось той помощью, которую
оказывала она маленькому Чарлзу, но тот не по дням, а по часам становился
бодрей, и больше уж ей тут нечего было делать.
Под конец, однако, ей встретилось еще одно обстоятельство, которого
всего менее могла она ожидать. Капитан Уэнтуорт, после того как два дня
целых в Апперкроссе о нем не было ни слуху ни духу, вновь явился среди них,
дабы оправдаться за странное свое отсутствие.
Давно искавшее капитана Уэнтуорта письмо от капитана Харвила извещало о
том, что сей последний обосновался с семейством на зиму в Лайме и друзья
таким образом вдруг оказывались всего в двадцати милях один от другого.
После тяжелой раны, полученной тому назад два года, капитан Харвил не мог
уже похвастаться крепким здоровьем, и потому капитан Уэнтуорт, в нетерпении
с ним свидеться, сам немедля отправился в Лайм. И там провел он сутки. Он
был совершенно оправдан, дружеские чувства его одобрены, к другу проявлен
живейший интерес, а красочное описание окрестностей Лайма выслушано с таким
трепетом, что результатом явилось желание отправиться туда всем скопом и
собственными глазами во всем убедиться.
Молодежь непременно хотела увидеть Лайм. Капитан Уэнтуорт снова туда
собирался; от Апперкросса это было всего в каких-нибудь семнадцати милях;
погода, не считаясь с календарем, стояла чудесная; к тому же Луиза, которая
более других ратовала за прогулку и вдобавок желала поставить на своем, с
недавних пор руководясь тем соображением, что своеволие - драгоценная
добродетель, и слушать не стала родителей, моливших отложить начинанье до
лета, - и вот все отправлялись в Лайм: Чарлз, Мэри, Энн, Генриетта, Луиза и
капитан Уэнтуорт.
Сперва беспечно предполагали выехать утром и к вечеру воротиться, но на
это мистер Мазгроув, щадя лошадей, не давал согласия. И то сказать,
ноябрьский день не много оставлял времени на любованье красотами, ежели еще
вычесть семь часов напуть туда, путь обратнопо трудной дороге.
Следственно, разумней там переночевать и воротиться уж назавтра к обеду. Все
согласились с этим мудрым заключением; и хотя сошлись к завтраку в Большом
Доме спозаранок и отправились точно в назначенный час, уже далеко перевалило
за полдень, когда два экипажа, карета мистера Мазгроува, вмещавшая четырех
дам, и бричка Чарлза, в которую усадил он капитана Уэнтуорта, одолели долгий
спуск к Лайму и очутились на круто забиравшей вниз главной его улице, так
что они едва успевали оглядеться, пока совсем не погаснет и остынет день.
Устроившись на ночлег в гостинице и распорядившись насчет обеда,
тотчас, разумеется, отправились к морю. Осенью Лайм уже не предлагает
обычных своих увеселений. Дома стоят заколоченные и покинутые всеми, кроме
разве местных жителей; и, тогда как сами постройки являют зрелище мало
забавное,удивительноерасположение города, главнаяулица, чуть не
срывающаяся прямо в воду, дорога на Коб, вьющаяся берегом бухты, в летний
сезон весьма оживленной, сам Коб, с древними его чудесами и самомоднейшими
нововведениями, с востока отороченный чредой живописных скал, - приковывают
взоры странника; и очень странен тот странник, который сразу не пленится
окрестностями Лайма и не пожелает получше с ними познакомиться. А дальше -
неровный, то вздыбленный, то опадающий Чармут в близком соседстве и особенно
укромная тихоструйная его бухта в окружении темных утесов, где, сидя на
плоском камне среди песков, вы можете в долгом блаженном покое наблюдать,
как то прихлынут, то отхлынут от берега волны; леса веселой деревеньки
Верхний Лайм; и, наконец, Пинни с зелеными расщелинами средь романтических
глыб, где то лесные дерева, то пышный сад вам говорят о том, как много веков
минуло с той поры, когда первый случайный обвал подготовил землю к нынешней
ее красоте, которой может она тягаться с прославленными красотами острова
Уайта {Остров Уайт - расположен в проливе Ла-Манш, одно из самых красивых
мест Англии} ; словом, надобно посещать и посещать эти места, чтобы
почувствовать все обаяние Лайма.
Молодые люди, проходя мимо унылых заброшенных домов, спускались,
спускались, пока не достигли берега; и, помедлив, как медлит, заглядевшись
на море, всякий, кто только достоин на него смотреть, они направили путь
свой к Кобу, который привлекал их и сам по себе, и как цель путешествия
капитана Уэнтуорта, ибо там в маленьком домике подле допотопного мола
поселилось семейство Харвил. Капитан Уэнтуорт свернул с дороги, чтобы
наведаться к другу, прочие же пошли дальше, с тем что он их нагонит.
Они ничуть не успели еще утомиться и отдать должное восхитительным
видам, и даже Луиза, кажется, не успела соскучиться по капитану Уэнтуорту,
как они вновь его увидели с тремя спутниками, которых тотчас узнали по
описаниям. То были капитан Харвил с супругой и капитан Бенвик, поселившийся
с ними вместе.
Капитан Бенвик когда-то, еще лейтенантом, ходил на "Лаконии", и
аттестация, которой сразу по первом возвращении своем из Лайма наградил его
капитан Уэнтуорт, расписавший качества прекрасного малого и отличного
офицераввыражениях,самыхвнушительныхдлялюбогослушателя,
сопровождалась еще и историей личной егожизни, оказавшейособенно
неотразимое действие на дам. Он был обручен с сестрой капитана Харвила и
теперь по ней скорбел. Года два ждали они средств и продвижения по службе.
Средства явились, ибо, отличась в битве, получил он крупное денежное
вознаграждение; продвижение тоже наконец-то последовало; Фанни Харвил,
однако, этого не дождалась. Она умерла прошлым летом, когда он был в море.
Капитан Уэнтуорт находил, что нельзя преданнее любить женщину, чем любил
свою Фанни бедный Бенвик, и нельзя сильнее мучиться от страшной утраты. Он
находил, что по самой природе своей капитан Бенвик обречен страдать
неизбывно, ибо глубину чувств сочетал он с серьезностью, любовью к уединенью
и тихим укромным трудам. Занимательность истории довершалась тем, что
горестное событие, делавшее невозможным предполагаемое родство, только
укрепило дружбу между Харвилами и капитаном Бенвиком, и теперь он поселился
с ними вместе. Капитан Харвил нанял дом на полгода; его вкус, слабое
здоровье, его средства - все вело к тому, чтобы нанять жилье недорогое и на
берегу моря; а красота округи и зимняя пустынность Лайма как нельзя более
отвечали умонастроению капитана Бенвика. Капитан Бенвик вызвал общее горячее
сочувствие.
"И однако ж, - говорила себе Энн, пока они приближались, - сердце его
ничуть не более разбито, чем мое сердце. И не думаю, чтобы для него вовсе
были закрыты пути к счастью. Он моложе меня; если не возрастом, то душою; он
мужчина. Он еще воспрянет и будет счастлив с другой".
Они встретились, они были друг другу представлены. Капитан Харвил был
роста высокого, темноволос, с лицом умным и добрым. Он немного прихрамывал;
из-за крупных черт и слабого здоровья он казался старше капитана Уэнтуорта.
Капитан Бенвик выглядел, да и был, моложе обоих своих товарищей и меньше их
ростом. Лицо у капитана Бенвика было милое и грустное, в точности как ему и
полагалось, и он почти не принимал участия в общей беседе.
Капитан Харвил, хоть и далеко не такой блистательный, как капитан
Уэнтуорт, казался человеком безупречным, открытым, добрым и учтивым. Миссис
Харвил, будучи куда проще мужа, не уступала ему в добродушии, и ничто не
могло быть искренней, чем ее готовность сразу принять в друзья всех, кто
имеет счастье состоять в дружбе с капитаном Уэнтуортом, и чистосердечней ее
настойчивых приглашений на обед. Насилу, скрепя сердце, она их отпустила в
гостиницу, раз уж обед там заказан, кажется, чуть ли не в обиде на капитана
Уэнтуорта за то, что, прибыв в Лайм с такой гурьбой, он не почел натуральным
со всеми вместе у них и отобедать.
В этом сквозила такая преданность капитану Уэнтуорту, так прелестно
было радушие, столь несхожее с чинностью обычных приглашений и чопорностью
званых обедов, что Энн даже пугало дальнейшее знакомство с братьями
офицерами. "Ведь все это могли быть и мои друзья", - думалось ей, и пришлось
крепко взять себя в руки, чтобы вовсе не расчувствоваться.
Покинув мол, они вошли к новым своим друзьям и оказались в комнатах до
того тесных, что лишь от широты души можно было зазывать туда на обед такое
широкое общество. Энн сперва даже подивилась сей простоте, но скоро
удивлениееерастворилосьвболееприятныхчувствах,вызванных
изобретательностью капитана Харвила, умевшего лучшим образом использовать
скромное пространство, усовершенствовав скудную заемную утварь и защитив
окна и двери от неотвратимых зимних бурь. Необычайная обстановка комнат, где
неприглядной мебели от хозяев, состоявшей все из равнодушных и скучных
предметов, живо противоречили искусные изделия из редкого дерева и кое-какие
ценные и любопытные мелочи, вывезенные капитаном Харвилом из дальних стран,
где довелось ему побывать, будила в Энн не одно только любопытство. Будучи
связано с его поприщем, плод его трудов, следствие склонностей его и
привычек, свидетельство покоя и счастья семейственного - все это не могло не
затронуть в ней и чувств более глубоких.
Капитан Харвил до чтения был небольшой охотник; но он умел изготовить и
навесить удобные и красивые полки, где разместилось изрядное собрание изящно
переплетенных томиков, принадлежавших капитану Бенвику. Хромота не позволяла
ему много бродить, но благодаря доброму сердцу и богатой выдумке он,
домоседствуя, верно, не знал ни минуты праздности. Он чертил, красил, резал,
клеил, мастерил детские игрушки, выдумывал какие-то особенные спицы и
булавки, а когда уж все дела были переделаны, присаживался в уголке к своей
большой рыбачьей сети.
Энн, выйдя от них, словно простилась с живой картиной тихого счастья, а
Луиза, оказавшаяся с нею рядом, принялась восторженно расхваливать моряков,
их верность в дружбе, готовность братской помощи, прямоту, бескорыстие,
честность, объявляя, что в Англии не сыщется иных мужчин, которые могли бы с
ними тягаться, чтоони-де единственныеи владеют искусствомжизни
добродетельной, и стоят того, чтобы их ценить и любить.
Меж тем они воротились в гостиницу переодеться и обедать. И так все
славно задалось с самого начала, что и прочее нравилось вопреки тому, что
"сейчас не сезон", "Лайм сейчас не тот", "так ведь если б знать, что такие
гости", и прочим соображениям винившихся хозяев.
Энн к этому времени против своих ожиданий уже настолько притерпелась к
обществу капитана Уэнтуорта, что, оказавшись с ним теперь за одним столом и
обмениваясь пустыми любезностями (дальше них, разумеется, дело не шло),
ничуть не испытывала неловкости.
Из-за ранней осенней темноты дамы до утра не могли более свидеться, но
капитан Харвил обещал заглянуть. И он явился, и притом в сопровождении
друга, которого не ждали, полагая, что капитан Бенвик должен тяготиться
чужим и шумным обществом. Он, однако, несмотря на всю свою печаль, решился
предстать пред ними снова.
Покуда капитаны Уэнтуорт и Харвил развлекали общество в дальнем углу
комнаты,вспоминаяминувшие дни и рассказывая забавные анекдоты из
прошедшего, Энн оказалась несколько в стороне с капитаном Бенвиком и,
уступая доброму порыву, решила его расшевелить. Он несколько дичился и был
склонен к задумчивости. Но ее тихое лицо и мягкие приемы скоро победили его,
и Энн была вознаграждена за первые свои усилья. Он, был, кажется, хорошо
начитан, особенно, правда, в поэзии; и радуясь, что на один вечер она дала
ему возможность углубиться в предметы, какие были, верно, мало занимательны
для всегдашнего его окружения, она, однако, надеялась, что сослужила ему
добрую службу, высказав те именно соображения о том, как важно нам бороться
против уныния, на какие сам собою и наталкивал их разговор. Ибо, хоть и
стеснительный, капитан Бенвик не был скрытен. Он, кажется, рад был случаю
выказать свои чувства; и, порассуждав о поэзии, о нынешнем ее расцвете, о
сравнительных достоинствах славных поэтов, попытавшись установить, что
следует предпочесть, "Мармион" ли "Деве озера" или совершенно даже напротив,
как расценить "Гяура" и "Абидосскую невесту" и как произносить самое слово
"Гяур" {"Мармион" (1808) и "Дева озера" (1810) - поэмы Вальтера Скотта,
упомянутые здесь в столь хвалебном контексте как благодарность поэту за
отзыв об "Эмме" в "Ежеквартальном обозрении". "Гяур" (1813) и "Абидосская
невеста" (1813) - поэмы Байрона} , он выказал затем такое близкое знакомство
со всеми горестными песнями одного поэта ивдохновенными описаниями
безнадежных мук у другого; воспроизвел строки о разбитом сердце, о духе,
рухнувшем под действием страстей, с таким вдохновенным видом и столь
явственно полагаясь на полное ее понимание и сочувствие, что наконец она
решилась выразить надежду, что не всегда он питался одной только поэзией, и
прибавила, что беда поэзии, на ее взгляд, в том и состоит, что редко кто
наслаждается плодами ее безнаказанно, и что она всего более впечатляет нас
при том именно состоянии души, когда нам всего менее следовало бы ею
упиваться. Заметя, что он не только не обижен, но польщен ее намеком на его
обстоятельства, онарешиласьпродолжать; и руководясь своимправом
старшинства, смело посоветовала ему углубиться в чтение прозы; когда же он
справился, какую именно прозу имеет она в предмете, она назвала те труды
нравственных учителей наших, те дивные собрания писем, те воспоминания людей
достойных и много страдавших, которые одни, по ее расчету, и могли укрепить
дух благородством помыслов и высоким примером душевного терпения.
Капитан Бенвик слушал со вниманием, кажется, благодарный ей за участие.
И хотя он качал головой и тяжко вздыхал, давая понять, как мало полагался он
на помощь книг в таком несравненном горе, каково его собственное, названия
их он, однако же, записал и обещался прочесть при случае.
Когда вечер кончился, Энн с невольной улыбкой поздравила себя с тем,
что явилась в Лайм, оказывается, проповедовать терпение молодому человеку,
которого прежде в глаза не видела; но по зрелом размышлении ей пришлось себе
признаться, что, как и многие великие моралисты и проповедники, она весьма
мало могла подкрепить неотразимое красноречие живым своим примером.
ГЛАВА XII
Энн и Генриетта, заметя поутру, что проснулись раньше всех, решились до
завтрака прогуляться к морю. Они сошли на песок и смотрели на волны,
бежавшие к их ногам под нежным юго-восточным ветерком со всем великолепием,
какое только возможно на столь низком берегу. Они отдали должное красотам
утра; похвалили море; согласились на том, что ветер необычайно свеж, - и
затем умолкли и молчали, пока Генриетта вдруг вновь не заговорила:
- Да! Я совершенно убеждена, что морской воздух целебен для всех почти
без исключения. Безусловно, он был очень полезен доктору Ширли после болезни
ровно год назад весною. Он сам уверяет, что месяц, который он провел в
Лайме, помог ему больше всех лекарств; и что на море он всегда словно
молодеет. Вот я и думаю, какая жалость, что он не живет постоянно на море.
Ему бы совсем бросить Апперкросс и перебраться в Лайм. Право же, Энн! Ты
согласна, что так было б лучше и для него, и для миссис Ширли? У нее тут
родня, много знакомых, ей было б веселей, и, конечно, она бы с радостью
поселилась там, где есть помощь под рукой, на случай, если ему вдруг опять
станет хуже. До чего же грустно, что такие люди, как мистер и миссис Ширли,
за свою жизнь сделавшие столько добра, конец дней обречены влачить в
Апперкроссе, где, кроме нас, им не с кем словом перемолвиться. Хоть бы
друзья ему намекнули. Это их прямой долг, по-моему. Его легко сюда отпустят,
в его-то годы и с таким добрым именем. Вот не знаю только, как он оставит
свою паству. Он на редкость строгих понятий. Чересчур даже строгих. Ведь,
право же, Энн, это чересчур! Ты согласна, что священник вовсе не должен
жертвовать здоровьем во имя обязанностей, которые мог бы прекрасно нести
другой? И ведь Лайм всего в каких-то семнадцати милях от Апперкросса, так
что, случись неполадки и будь кто-то вдруг чем недоволен, он сразу узнает,
ведь правда же, Энн?
Энн не раз улыбнулась про себя в продолжение сей речи и отвечала, от
души желая войти в положение и девушки и молодого человека, хотя что,
собственно, могла она высказать, кроме самых общих суждений? Она и сказала
все, что было уместно; согласилась с тем, что доктор Ширли вправе отдохнуть;
заметила, что весьма бы недурно, если б нашелся деятельный, честный молодой
человек, который мог бы взять на себя заботы о пастве, и не преминула
намекнуть, что этому молодому человеку не мешало бы быть женатым.
-Вот если бы, - отвечала весьма довольная своей собеседницей
Генриетта, - если бы леди Рассел жила в Апперкроссе и была дружна с доктором
Ширли. Я слышала, что леди Рассел так умеет повлиять на всякого! Она, мне
кажется, всякого в чем угодно может убедить. Я боюсь ее, я уж тебе говорила,
просто боюсь, до того она умная. Но я немыслимо ее уважаю и много бы дала,
чтобы и у нас в Апперкроссе оказалась такая соседка.
Энн позабавил странный способ, который избрала Генриетта для выражения
своей благодарности, и позабавила мысль, что все члены семейства Мазгроув
при нынешнем обороте событий должны благоволить к другу ее леди Рассел.
Ответить она успела, однако ж, весьма бегло, лишь выразив надежду, что такая
соседка еще может оказаться в Апперкроссе, - ибо навстречу им шла Луиза и
капитан Уэнтуорт. Они тоже решили погулять, пока не готов завтрак; но Луиза
тотчас спохватилась, что хотела что-то купить в здешней лавке, и потянула
всех за собою. Все послушно за нею последовали.
Когда они подошли к лестнице, ведшей от берега вверх, господин, в ту
именно секунду собравшийся по ней спускаться, учтиво посторонился, уступая
им дорогу. Они поднялись и прошли мимо него; и когда они проходили, лицо Энн
привлекло его внимание, и он взглянул на нее с восторгом, который ей не мог
не польстить. Она на редкость хорошо выглядела; от свежего ветра на щеках ее
играл нежный румянец, глаза блестели, и это придавало былую прелесть
правильным милым чертам. Не вызывало сомнений, что незнакомый джентльмен (а
он, по всему, был джентльмен) умел это оценить. Капитан Уэнтуорт тотчас на
нее оглянулся, и заметно было, что от него не укрылось сие обстоятельство.
Он смотрел на нее блестящими глазами, в которых она читала: "Вы очень
понравились этому человеку, и даже я в эту минуту почти узнаю прежнюю Энн
Эллиот".
Они дождались, пока Луиза сделает свои покупки, немного еще побродили и
воротились в гостиницу; а когда Энн спешила из своей комнаты в столовую, она
едва не столкнулась с тем самым джентльменом, выходившим из соседней двери.
Она раньше уже успела сообразить, что он, как и они, проезжий, а красавец
лакей, которого заметила она у подъезда, - это слуга его. Догадка ее
подтверждалась тем, что оба они были в трауре. Теперь оказалось, что он
остановился с ними в одной гостинице. И за время второй встречи, как ни была
она мимолетна, по виду его Энн укрепилась в предположении, что собственный
ее вид находил он очаровательным, а по приемам его, когда он извинялся, она
заключила, что он принадлежит к самому высшему обществу. Он казался лет
тридцати и, хоть не красив, был приятен собою. И Энн захотелось узнать, кто
же он такой.
Они почти покончили с завтраком, когда скрип рессор (чуть не первый,
который услышали они с прибытия своего в Лайм) заставил почти всех подойти к
окну. Оказалось, это бричка, запряженная парой; но она всего лишь была
подана от конюшни к крыльцу; кто-то собирался ехать. На козлах сидел слуга в
трауре.
При слове "бричка" Чарлз Мазгроув подскочил к окну, дабы сопоставить
достоинства ее со статьями своей собственной; слуга в трауре воззвал к
любопытству Энн, и, таким образом, все шестеро стеснились у окна, когда
хозяин брички сошел с крыльца, сопровождаемый поклонами хозяина гостиницы,
сел в свой экипаж и был таков.
- О! - вскричал капитан Уэнтуорт, быстро глянув на Энн. - Это же тот
самый, которого мы встретили на берегу.
Барышни Мазгроув тотчас с ним согласились: и, проследив его путь в
гору, покуда хватало глаз, все снова занялись завтраком. Скоро в дверях
показался служитель.
- Прошу прощения, - сказал ему капитан Уэнтуорт, - не можете ли вы нам
назвать имя того господина, который только что отбыл?
- Да это мистер Эллиот, сэр, богатый, сказывают, господин, вчера из
Сидмута приехал. Небось слыхали карету, сэр, когда ужинали. Вот, в Крюкерн
собрался, а там уж в Бат, а там и в Лондон.
- Эллиот! - кое-кто успел переглянуться, и кое-кто повторил это имя,
пока служитель еще не окончил свое, впрочем, весьма торопливое объяснение.
- Господи! - вскричала Мэри, - да это же наш кузен. Это же наш мистер
Эллиот. Ну ей-богу! Чарлз, Энн, ну неужели вы не понимаете? И в трауре -
все-все сходится! Удивительно! В той же гостинице, что и мы! Энн, это же
мистерЭллиот, тот самый,наследник нашего отца! Простите, сэр, -
адресовалась она к служителю, - вы не слыхали, не говорил ли его лакей, не
принадлежит ли он к семейству из Киллинча?
- Насчет семейства не имею чести знать-с; сказывал он только, будто
хозяин его очень богатый господин и будет, стало быть, баронетом.
- Вот видите! - сама не своя, вскричала Мэри. - А я что говорю!
Наследник сэра Уолтера Эллиота. Так я и знала, что это непременно выяснится.
Понятное дело, слуги тотчас похвастаются. Но подумай только, Энн, до чего
удивительно! Ах, надо бы разглядеть его получше. Какая жалость, что мы
вовремя не узнали, кто он такой, и он не мог нам представиться! Как
по-твоему, можно узнать в нем черты Эллиотов? Я на него и не взглянула, я
лошадь разглядывала, но, кажется, да, да, да, в нем очень можно узнать черты
Эллиотов. Но как же это я герба не разглядела? Ах! Все оттого, что плащ
заслонял герб. Не то я бы непременно его разглядела; я бы и ливрею
разглядела; не будь слуга в трауре, я бы непременно узнала все по ливрее.
- Сопоставляя все эти удивительные обстоятельства, - заметил капитан
Уэнтуорт, - следует заключить, что провидение позаботилось о том, чтобы
кузен ваш не мог вам представиться.
Как только ей удалось завладеть вниманием Мэри, Энн постаралась ей
втолковать, что их отец и мистер Эллиот многие годы состояли не в тех
отношениях, чтобы следовало теперь искать с ним знакомства.
И все же сама она в глубине души радовалась, что повстречала кузена и
своими глазами убедилась в том, что будущий владетель Киллинча оказался
настоящим джентльменом и по внешности человеком неглупым. Она вовсе не
хотела упоминать о том, что видела его дважды; хоть Мэри, по правде сказать,
и в первый-то раз его не заметила, но почла бы себя оскорбленной, узнай она
о том, что Энн буквально столкнулась с ним в коридоре и принимала учтивые
его извинения, тогда как сама она вовсе не имела удовольствия подходить к
нему близко; нет-нет, пусть это беглое родственное свидание навеки останется
тайной.
- Разумеется, - сказала Мэри, - ты сообщишь о нашей встрече с мистером
Эллиотом, когда будешь писать в Бат. Отцу, я полагаю, будет интересно. Ты уж
непременно напиши.
Энн уклонилась от прямого ответа, но, по ее понятиям, обстоятельство
это не только было недостойно упоминания, но его решительно следовало
утаить. Она знала, какое оскорбление было нанесено отцу много лет назад;
догадывалась, каким образом касалось оно до Элизабет; и не раз замечала,
сколь раздражала обоих самая мысль о мистере Эллиоте. Мэри никогда не писала
в Бат; весь труд поддерживать ленивую и скудную переписку с Элизабет выпал
на долю Энн.
Вскоре после завтрака явился капитан Харвил с женой и капитаном
Бенвиком; они договаривались напоследок погулять вместе по Лайму.В
Апперкросс возвращаться решили после полудня, а до той поры не расставаться
с новыми друзьями и не сидеть взаперти.
Едва они вышли на улицу, капитан Бенвик очутился рядом с Энн. Вчерашняя
беседа ничуть его не расхолодила; некоторое время они шли вместе, как прежде
толкуя о лорде Байроне и мистере Скотте, и не в силах, как прежде и как
всякие два читателя, достигнуть полного соглашения касательно сравнительных
их достоинств, пока компания не перемешалась, и вместо капитана Бенвика Энн
обнаружила рядом с собою капитана Харвила.
- Мисс Энн, - сказал он, понизив голос, - вы сделали доброе дело,
расшевелив беднягу. Почаще бы ему бывать в таком обществе. Сам знаю, нельзя
ему вариться в собственном соку. Да что поделать? Нам невозможно расстаться.
- Да, - отвечала Энн. - Я легко могу понять, сейчас это невозможно. Но
быть может, со временем... Мы ведь знаем, какой странный целитель время, и,
вспомните, капитан Харвил, ваш друг понес утрату так недавно - кажется,
только прошлым летом.
- Что правда, то правда (с тяжелым вздохом) - в июне только.
- А узнал о ней, верно, и того позже.
- Да, только в начале августа, когда воротился с Мыса Доброй Надежды и
ему как раз дали "Борца". Я был в Плимуте и со страхом ждал его; он уж и
письма слал. Но "Борец" отправили в Портсмут. Там предстояло ему узнать
страшную новость. Но кто сообщит такое? Только не я. Я уж лучше дал бы
вздернуть себя на мачте. И никто б не решился, если б не этот добряк (кивая
в сторону капитана Уэнтуорта). "Лакония" неделей раньше пришла в Плимут; в
море ее сразу послать не могли. Он все берет на себя. Пишет письмо, прося об
отпуске, не дожидаясь ответа, скачет без роздыха день и ночь до самого
Портсмута, добравшись туда, сей же час отправляется на борт "Борца" и целую
неделю не расстается с нашим беднягой. Вот что он сделал, а больше никто бы
не спас несчастного Джеймса. Ну, сами посудите, мисс Энн, нам ли не любить
его?
Энн добросовестно обдумала сей вопрос и в ответ могла произнесть лишь
то, что ей под силу было выговорить, а ему под силу выслушать, ибо он
слишком разволновался от воспоминаний и спешил переменить тему разговора.
Миссис Харвил недалеко от дома решила, что муж ее довольно уже ходил, и
советовала им так завершить прогулку: пусть проводят их до дверей, вернутся
в гостиницу и уж без них отправятся в обратный путь. Она была права по всем
расчетам. Но когда они приблизились к Кобу, им так захотелось еще раз
проститься с ним, и Луиза преисполнилась в этом такой решимости, что
волей-неволей пришлось признать, что четверть часа не составят существенной
разницы; и,обменявшисьсХарвиламисамымитеплымипожеланиями,
приглашениями и обещаниями, какие только можно себе представить, они с ними
расстались у крыльца и в сопровождении капитана Бенвика, который, кажется,
не думал их покидать до последнего, пошли любоваться морем.
Капитан Бенвик вновь очутился рядом с Энн. "Гармония в сем говоре
валов" {Байрон, "Паломничество Чайльд Гарольда", Песнь 4 (перев. К, Д.
Батюшкова)} никак, разумеется, не могла не привесть на память строк лорда
Байрона, и Энн с радостью их слушала, пока можно было слушать. Вскоре,
однако, внимание ее было отвлечено.
Из-за сильного ветра дамам трудно было идти поверху, а потому решили
спуститься вниз, и все внимательно и осторожно спускались по крутой
лестнице, кроме Луизы; та вознамерилась спрыгнуть и чтобы капитан Уэнтуорт
ее подхватил. Она и всегда так прыгала во время их прогулок, а он ее
подхватывал, и ей ужасно это нравилось. Сейчас ему, правда, не очень
хотелось, чтобы она прыгала на твердые камни. Однако он ее подхватил. Она
благополучно оказалась внизу, но тотчас, расшалившись, взбежала вверх по
ступенькам, чтобы он подхватил ее снова. Он ее отговаривал, убеждая, что и
без того ее сильно встряхнуло; но напрасно он старался, она только улыбалась
и твердила: "Нет, я решила, я прыгаю". Он расставил руки; на полсекунды
всего она поторопилась и упала прямо на камни - замертво! Ни раны, ни крови,
ни синяка: но глаза были закрыты, лицо бледно, как смерть, и она не дышала.
Легко вообразить смятение, охватившее всех, кто стоял вокруг!
Капитан Уэнтуорт поднял ее и опустился на колени, держа ее на руках и
глядя на нее в молчании, почти такой же бледный, как сама она.
- Она умерла! Умерла! - голосила Мэри, вцепившись в своего мужа,
который и без того был не в силах шелохнуться, а в следующую секунду
Генриетта, услыша этот крик, тоже потеряла сознание и рухнула бы на ступени,
если бы капитан Бенвик и Энн не подхватили ее.
- Поможет мне кто-нибудь? - были первые слова, вырвавшиеся у капитана
Уэнтуорта. Он говорил с таким отчаянием, будто силы вовсе его оставили.
- Ступайте же к нему, к нему, - взмолилась Энн. - Ради бога, ступайте к
нему. Я одна ее удержу. Оставьте меня, ступайте к нему. Разотрите ей руки,
виски, вот соли, возьмите, возьмите.
Капитан Бенвик подчинился, Чарлз сумел отцепиться от жены, и оба
подбежали к капитану Уэнтуорту. Они подняли и надежно уложили Луизу, сделали
все, как сказала Энн, но напрасно. И капитан Уэнтуорт с горечью воскликнул:
- Господи! Что будет с ее отцом и матерью!
- Лекаря! - сказала Энн.
Это слово сразу его ободрило и, проговорив: "Да, да, скорее лекаря!" -
он бросился прочь, но Энн остановила его:
- Капитан Бенвик, может быть, лучше капитан Бенвик? Он ведь знает, где
найти лекаря.
Все, кто способен был рассуждать, поняли преимущество ее предложения, и
тотчас (все делалось тотчас) капитан Бенвик, оставя бедную Луизу на
попечении брата, со всех ног помчался к городу.
Что касается до оставшихся, трудно сказать, кто из троих, сохранявших
рассудок, был сейчас несчастней: капитан ли Уэнтуорт, Энн или Чарлз,
который, будучи нежным братом, горько рыдал над Луизой и отрывал от нее
глаза, только чтобы посмотреть на другую сестру, тоже без чувств, да на свою
жену, испускавшую истошные вопли и требовавшую помощи, которой не мог он ей
оказать.
Энн, напрягая все силы души, чтоб помочь Генриетте, старалась утешить и
остальных, утихомирить Мэри, успокоить Чарлза, ободрить капитана Уэнтуорта.
Оба, казалось, ждали ее распоряжений.
- Энн, Энн, - восклицал Чарлз. - Что же делать? Что теперь делать?
Глаза капитана Уэнтуорта тоже были обращены к ней.
- Может быть, ее лучше отнесть в гостиницу? Да, конечно, несите ее
осторожно в гостиницу.
- Да, да, в гостиницу, - подхватил капитан Уэнтуорт, несколько
собравшись с духом и радуясь, что он может быть полезен. - Я сам ее отнесу.
Мазгроув, позаботьтесь об остальных.
Меж тем слух о происшествии распространился среди местных рабочих и
лодочников, и они толпились вокруг, чтобы в случае чего пособить и, уж во
всяком случае, поглазеть на мертвую молодую леди, да нет, даже на двух
мертвыхмолодыхледи,потому что дело на поверку обернулосьеще
занимательней. На взгляд этих добрых людей, Генриетта была обречена, ибо,
хоть и очнулась, она казалась совершенно беспомощной; Энн ее поддерживала.
Чарлз волок жену, и таким образом началось их унылое шествие той же самой
стезей, по какой брели они так недавно и с таким легким сердцем.
Едва Коб остался позади, как их уже встретили Харвилы. Они увидели
капитана Бенвика, когда он бежал мимо дома их с лицом, не предвещавшим
добра, и тотчас бросились за порог. Встречные указывали им путь. Как ни был
потрясен капитан Харвил, мужество его и выдержка оказали на всех свое
действие; и, переглянувшись, они с женой тотчас решили, как надо поступить.
Следовало нести Луизу к ним в дом; всем следовало отправиться к ним и там
дожидатьсялекаря.Никаких отговорок они ислушать не желали. Их
послушались. Все пошли к ним. Луизу отнесли наверх, по распоряжению миссис
Харвил, и уложили в собственную ее постель, а капитан Харвил внизу тем
временем потчевал успокоительными каплями и пилюлями всех, кто в них
нуждался.
Луиза открыла глаза, но тотчас закрыла их снова, кажется, ничего не
осознав. Но это доказывало хотя бы, что она жива; и Генриетта, которая была,
правда, в другой комнате, ободрилась от этого известия, и надежда и
напряжение поддержали в ней силы. Мэри несколько угомонилась.
Лекарь явился на удивление скоро. С замиранием сердца следили все за
ним, пока он осматривал Луизу. Он подал им надежду. Да, она сильно ударилась
головой, но он и не то видывал, люди и не от такого оправляются; да, он
решительно подал им надежду. Говорил он весьма бодрым тоном.
Он не произнес рокового приговора, он не объявил, что все будет кончено
через несколько часов, и сперва они не смели даже ему поверить; и нетрудно
вообразить их облегчение и глубокую, молчаливую радость, которая сменила
первый бурный взрыв благодарности небесам.
Энн поняла, что ей вовек не забыть голоса капитана Уэнтуорта, каким
произнес он "благодарение Господу!", и того, как сидел он потом у стола,
опершись на него локтями и закрыв руками лицо, словно не в силах совладать с
переполнявшими его чувствами и стараясь их утишить размышлением и молитвой.
У Луизы оказалась повреждена только голова. Тело было совершенно
невредимо.
Теперь оставалось решить, что делать дальше. Они обрели дар речи; можно
было посоветоваться. Луизу, как ни совестно было друзьям ее причинять
Харвилам такие неудобства, следовало оставить на месте. Везти ее домой, вне
всяких сомнений, было нельзя. Харвилы никаких извинений и благодарностей и
слушать не желали. Они заранее все предусмотрели. Капитан Бенвик уступит им
свою комнату, перебравшись куда-нибудь на ночлег; и все очень просто
уладится. Они огорчались только, что у них так тесно; они уж подумывали о
том, чтобы поместить детей у няни и оставить у себя еще двоих или троих,
если те пожелают остаться; правда, что до мисс Мазгроув, ее можно спокойно
препоручить заботам миссис Харвил;миссис Харвил привыкла ходить за
больными, да и няня ее, долго с нею прожив, многому у нее научилась. Уж они
за ней хорошенько присмотрят и днем и ночью. Все это говорилось с самым
неотразимым чистосердечием и простодушием.
Решение оставалось за Чарлзом, Генриеттой и капитаном Уэнтуортом, но
сперва, кроме недоумения и ужаса, они ничего не умели выразить. Апперкросс.
Кому-то надо ведь ехать в Апперкросс. Оглушить мистера и миссис Мазгроув
страшным известием. А уже так поздно. Они предполагали выехать часом ранее,
теперь никак не поспеть в назначенный срок. Сперва они были способны только
на такие восклицания; но вот капитан Уэнтуорт сказал, набравшись духу:
- Нужно решиться, не теряя более ни минуты. Промедление невозможно.
Кому-то следует решиться и тотчас ехать в Апперкросс. Мазгроув, кому-то
непременно следует ехать, вам или мне.
Чарлз с ним согласился, но объявил, что сам он никуда не двинется. Он
постарается не обременять мистера и миссис Харвил; но он и не в силах и не
вправе бросить сестру. На том и порешили. Но вдруг Генриетта объявила, что и
она остается. Ее, однако, быстро удалось переубедить. Какая от нее тут
польза? Ведь она даже рядом с Луизой не может находиться, даже смотреть на
нее не может, совершенно не теряя самообладания! Пришлось ей признать, что
толку от нее никакого, но долго еще она упиралась, пока не победила жалость
к родителям; она согласилась с тем, что ей лучше быть подле них.
Об этом как раз и шел разговор, когда Энн, тихонько спустившись от
Луизы, невольно услышала его через полуотворенную дверь гостиной.
- Итак, решено, Мазгроув, - воскликнул капитан Уэнтуорт.- Вы
останетесь, а я доставлю домой вашу сестру. В прочем же во всем, если миссис
Харвил нуждается в помощи, на мой взгляд, тут достанет одного человека.
Миссис Мазгроув, полагаю, захочет вернуться к детям, но никто не может быть
распорядительней, чем Энн, и было б всего лучше, если б она осталась.
Минуту еще постояла она за дверью, чтобы унять нахлынувшие на нее
чувства. Собеседники горячо поддержали капитана Уэнтуорта, и она вошла в
гостиную.
- Вы останетесь, разумеется. Вы останетесь за ней ухаживать, - вскричал
он с жаром и нежностью, от которых едва ли не воскресало минувшее. Она
залилась краской, он же, совладав с собою, направился к двери. Она поспешила
их заверить, что готова, рада, что она мечтает остаться. Она и сама уж про
это думала и боялась только, что ей не разрешат. Она с удовольствием будет
спать на полу в комнате у Луизы, если только миссис Харвил позволит, чтобы
ей там постелили.
Еще одно соображение, и все, казалось, устраивалось. Хотя даже и не
мешало бы, пожалуй, заранее подготовить мистера и миссис Мазгроув некоторой
задержкой, лошади мистера Мазгроува могли превратить ожидание в долгую
пытку; а потому капитан Уэнтуорт предложил (а Чарлз согласился) ехать на
почтовых, а карету мистера Мазгроува оставить здесь до утра, когда вдобавок
можно будет послать с нею свежие известия о положении Луизы.
Капитан Уэнтуорт поспешил к гостинице все приготовить к отъезду и
ожидать обеих дам. Когда Мэри, однако, сообщили выработанный план, согласие
тотчасбыло нарушено.Онагневалась,возмущалась исетовалана
несправедливость принятого решения. Как? Ее отослать и оставить с Луизой
Энн? Да кто она Луизе, эта Энн, а Мэри небось жена ее родного брата! Кому
как не Мэри оставаться здесь вместо Генриетты? И чем она хуже Энн? И
вдобавок - ехать домой без Чарлза, без собственного мужа! Какая жестокость!
Словом, она приводила куда более доводов, нежели в силах был отразить ее
супруг, а коль скоро никто не мог достойно продолжать прения, когда он
окончательно сдался, делать было нечего: пришлось с ней согласиться.
Никогда еще Энн с большей неохотой не уступала ревнивым и вздорным
притязаниям Мэри; но как бы там ни было, они отправились к гостинице - Чарлз
вел свою сестру, а капитан Бенвик сопровождал Энн. Лишь мгновение одно,
когда они двинулись в путь, подарила она воспоминаниям о незначительных
обстоятельствах, которых свидетелями были покидаемые нынче места. Здесь
слушала она рассуждения Генриетты о том, как полезно было бы преподобному
Ширли оставить Апперкросс; здесь встретила она потом мистера Эллиота; лишь
мгновение могла она уделить мыслям о чем-нибудь, кроме Луизы и тех, на чьем
попечении она оставалась.
Капитан Бенвик был к ней чрезвычайно внимателен; и, чувствуя, как
нынешнее несчастие сблизило их, она испытывала к нему все возраставшее
расположение и даже не без удовольствия думала о том, что теперь у них,
верно, будет повод еще свидеться.
Капитан Уэнтуорт ожидал их возле кареты, запряженной четверкой и ради
удобства их поставленной в самом нижнем конце улицы; и явственная досада его
при виде одной сестры вместо другой, то, как изменился он в лице, как
недоумевал, как подавил невольное восклицание, выслушивая Чарлза, - все это
не могло не задеть Энн; во всяком случае, она убедилась, что ценили ее
только как умелую сиделку.
Она, однако, старалась не терять спокойствия и судить справедливо.
Нисколько не склонная соревноваться с Эммой в чувствах ее к Генри {Эмма и
Генри - герои одноименной поэмы английского поэта Мэтью Прайора (1664 -
1721)} , она ради капитана Уэнтуорта ухаживала бы за Луизой даже с особенным
рвением; ну, а он, она надеялась, не мог долго подозревать ее в том, что она
по своей охоте уклонилась от обязанностей дружбы.
Тем временем она была уже в карете. Он подсадил их обеих и поместился
между ними; и таким вот манером, при таких обстоятельствах, странных и
тревожных, Энн покидала Лайм. Как пройдет долгий путь, как отзовется на их
отношениях - этого не могла она предвидеть. Все вышло, однако, совершенно
естественно. Он занят был Генриеттой, то и дело к ней оборачивался и если
нарушал молчание, то лишь затем, чтобы ее обнадежить и ободрить. Он
оставался сдержан и спокоен. Казалось, всего важнее ему уберечь Генриетту от
лишних волнений. Только когда она стала клясть злосчастную, в недобрый час
затеянную прогулку, он не совладал с собой и воскликнул:
- Лучше об этом не говорить! Господи! Если бы я ей противостоял в
решительную минуту! Зачем не поступил я разумно! Но как же она настойчива и
тверда! Бедная, бедная Луиза!
Эннспрашиваласебя, не подверг ли он сомнениюпрежнюю свою
убежденность в неоспоримых преимуществах твердого характера и не пришло ли
ему на ум, что, подобно всем прочим качествам, и твердость должна иметь свои
пределы и границы. Быть может, наконец мелькнет ему догадка, что иной раз
натура, доступная доводам рассудка, вправе притязать на счастье ничуть не
менее, чем самый решительный нрав.
Кони бежали быстрой рысцой. Энн подивилась тому, как скоро выступили им
навстречу знакомые холмы. Из-за быстрой езды, а вдобавок оттого, что она
боялась, пожалуй, конца его, путь показался ей вдвое короче вчерашнего.
Почти стемнело, однако, когда они приблизились к Апперкроссу. Все трое давно
примолкли, Генриетта притулилась в уголку, прикрывши шалью лицо, и можно
было надеяться, что она, наплакавшись,задремала, миновали последний
переезд, и тут капитан Уэнтуорт вдруг обратился к Энн.
- Я все думал, как нам поступить, - сказал он. - Ей, пожалуй, сперва не
нужно показываться. Это ее убьет. Я уж думал, быть может, вам лучше
подождать с нею в карете, пока я все выложу мистеру и миссис Мазгроув? Как
вы полагаете, разумно ли это?
Она нашла это разумным, он был доволен и более ничего не прибавил. Но
вопрос его оставил радость в ее душе, как залог уважения к ней, как залог
дружбы, - большую радость; и хотя то был.
кажется, залог прощальный, ценность его оттого не уменьшалась.
Исполняя свой печальный долг, удостоверясь, что отец и мать приняли
известие ровно с тем самообладанием, на какое и можно было рассчитывать, и
что дочери лучше быть с ними рядом, он объявил о намерении своем воротиться
в Лайм вместе с каретой и, едва задали корм лошадям, отправился в путь.
ГЛАВА XIII
Остаток своего пребывания в Апперкроссе, составивший всего две недели,
Энн целиком проводила в Большом Доме и рада была, замечая, как нужна она
мистеру и миссис Мазгроув, которые утешались ее обществом и вдобавок в
расстроенном своем состоянии духа не могли без нее справиться с необходимыми
приготовлениями.
В первое же утро получили они свежие сведения из Лайма. Луиза была все
та же. Зато и не было признаков болезни более грозных. Несколько часов
спустя явился Чарлз с подробным отчетом. Он не унывал. На скорое исцеление
надежды мало, но все идет как в подобных случаях и положено. Говоря о
Харвилах, он нахвалиться не мог их добротою и особенно восхищался тем, как
самоотверженно миссис Харвил ходила за Луизой. Мэри убедили пораньше уйти в
гостиницу. Нынче утром у Мэри снова разыгрались нервы. Когда он уезжал, она
пошла гулять с капитаном Бенвиком, быть может, это будет ей на пользу. Сам
он, пожалуй, предпочел бы, чтобы ее удалось отправить домой, раз миссис
Харвил все равно все берет на себя.
Чарлз в тот вечер собрался обратно, и отец его решил было отправиться
вместе с ним, но дамы не давали на это согласия. И другим будет больше
хлопот, и ему больше горя; и тут родился более остроумный план и тотчас был
приведен в исполнение. Послали карету в Крюкерн, и Чарлз оттуда привез куда
более полезное лицо, а именно старую няню, которая вынянчила всех детей,
дождалась, пока ленивца и баловня Харри отослали в школу следом за братьями,
и теперь доживала свой век подле опустелой детской, штопала все чулки,
врачевала все волдыри и шишки, какие попадались ей под руку, и была
рада-радешенька, что ей разрешили ухаживать за голубушкой мисс Луизой.
Миссис Мазгроув и Генриетте уже являлась смутная мысль о Саре, однако без
поддержки Энн они и не решились бы и не сумели ее осуществить.
На другой день не кто иной, как Чарлз Хейтер, снабдил их подробными
сведениями о Луизе, без которых они дня не могли прожить. Он не поленился
съездить в Лайм, и отчет его вселял надежду. Луиза теперь реже впадала в
забытье. Судя по всему, капитан Уэнтуорт оставался в Лайме.
Энн предстоял назавтра отъезд, событие, которое всех пугало. Что им без
нее делать? Они друг другу слабые утешители. И до того они сетовали, что Энн
сочла за благо сделать общим достоянием те намерения, в какие каждый ее
тайком посвятил, и уговорить всех сразу отправиться в Лайм. Это оказалось
нетрудно; скоро решили ехать, ехать завтра же, жить ли в гостинице, снять ли
жилье - неважно, и дожидаться, пока не окрепнет бедняжка Луиза. Они облегчат
труды пекущихся о ней добрых людей, они помогут миссис Харвил в ее заботах о
собственных детях; словом, все так радовались принятому решению, что Энн
была счастлива, что его подсказала, и, наблюдая их сборы и спозаранок
провожая в путь, она была довольна последним утром своим в Апперкроссе, хоть
сама и осталась таким образом в одиноком, покинутом доме.
Она была последней, исключая двух детишек, на Вилле, она была самой
последней, единственной, оставшейся после тех, кто наполнял и оживлял оба
дома и кому Апперкросс обязан был своим духом веселья. Сколько за немногие
дни перемен!
Если Луиза выздоровеет, снова все будет хорошо. Здесь воцарится еще
большая радость. Энн ничуть не заблуждалась насчет того, что последует за ее
выздоровлением. Месяц-другой, и комнаты, ныне такие пустые, приют ее тихой
задумчивости, снова наполнятся легким говором, смехом, счастьем взаимной
любви, всем тем, от чего так далека Энн Эллиот!
Обреченная на бездействие, она предавалась подобным размышлениям в
пасмурный ноябрьский день, когда надолго зарядивший мелкий дождик туманил
вид за окном, и потому, разумеется, обрадовалась, заслышав карету леди
Рассел; и все же, как ни рвалась она отсюда уехать, расставаясь с Большим
Домом, бросая прощальные взоры на Виллу, на черную ее, промокшую и неуютную
веранду и даже на убогие домишки арендаторов, едва различимые сквозь мутное
стекло, она не могла не грустить. В Апперкроссе промелькнули мгновенья,
делавшие его незабвенным для ее сердца. Он был свидетель многих жестоких,
теперь затянувшихся ран и редких минут облегчения, суливших примиренье и
дружбу, на которые вперед уже нельзя ей надеяться и которые навеки останутся
для нее драгоценны. Все оставляла она позади, со всем расставалась, кроме
воспоминаний.
Энн ни разу не бывала в Киллинче с тех самых пор, как покинула в
сентябре дом леди Рассел. Нужды в том не было никакой, а когда ей изредка
представлялся случай отправиться в Киллинч-холл, она от этого уклонялась. И
воротилась лишь для того, чтобы вновь обосноваться в элегантных покоях
Киллинч-лодж и радовать взоры хозяйки.
Крадости, с которой ледиРасселготовилась встретить друга,
примешивалось беспокойство.Оназнала,кто частенько наведывался в
Апперкросс. Но, к счастью, то ли Энн пополнела и похорошела, то ли так
показалось леди Рассел; и, выслушивая ее комплименты, Энн забавлялась,
соотнося их с молчаливым восхищением своего кузена и надеясь, что еще
выпадет ей на долю новый расцвет юности и красоты.
Но вот они разговорились, и она сама заметила, какие в ее душе
произошли перемены. Заботы, которые переполняли ее при расставании с
Киллинч-холлом и которые привыкла она заглушать в семействе Мазгроув,
выказывавшем к ним столь мало интереса, теперь утратили для нее значение.
Она потеряла из виду отца, и сестру, и Бат. Их нужды заслонились для нее
,
1
.
;
;
2
.
,
,
,
,
.
3
,
,
,
4
.
5
,
.
6
,
,
.
7
,
,
8
.
,
.
9
.
10
,
(
,
,
)
11
.
12
,
,
,
,
.
13
,
;
14
.
,
,
15
,
16
,
,
,
17
.
,
18
,
19
,
,
20
.
21
,
,
,
22
,
,
23
,
.
24
,
25
,
26
,
,
27
,
,
,
28
,
:
"
,
29
,
!
"
-
,
30
,
,
31
,
,
32
.
,
;
33
,
-
-
,
34
,
35
.
36
-
,
,
,
-
37
,
.
-
,
38
;
,
.
39
,
?
40
,
.
,
41
,
.
42
,
,
,
,
43
.
,
44
;
,
,
45
,
46
.
47
,
48
,
.
49
,
,
50
,
,
51
,
,
52
,
,
53
,
.
54
;
,
55
,
.
,
56
.
,
57
.
58
,
,
,
,
.
59
,
,
,
60
.
,
,
,
61
:
62
-
!
63
;
,
-
64
.
.
,
65
.
,
,
,
;
66
;
.
67
-
,
,
,
-
.
-
68
,
.
69
,
,
,
70
,
,
71
.
72
.
73
-
?
-
,
.
-
!
74
.
75
.
76
,
-
,
77
78
,
-
-
79
.
,
:
80
"
,
,
?
"
,
81
,
.
82
-
83
,
,
-
84
;
,
85
86
,
,
,
,
87
,
-
,
88
,
89
.
90
-
,
91
,
,
.
92
:
93
-
!
!
!
,
94
.
.
95
,
,
,
96
-
,
97
,
"
"
,
,
98
"
"
,
99
.
100
101
,
;
,
102
.
103
,
,
;
104
,
,
105
:
"
!
,
106
!
"
,
,
107
.
108
,
,
,
109
,
,
110
.
,
,
111
;
,
,
112
,
,
113
:
114
-
,
,
!
,
115
.
116
,
,
117
,
,
118
.
119
.
,
120
,
,
121
,
;
122
,
;
123
,
,
124
-
,
,
,
125
.
,
,
,
.
126
,
,
127
,
,
-
.
128
,
;
,
-
129
,
,
,
.
130
,
,
;
131
,
,
,
,
132
,
.
.
133
.
,
,
.
134
:
135
-
.
.
.
.
!
-
136
!
137
,
?
-
,
,
138
!
,
-
.
-
139
,
;
,
,
,
140
;
-
141
!
142
-
,
,
?
143
-
,
,
,
.
144
-
,
,
145
!
,
146
,
,
147
,
.
,
148
.
,
,
149
,
,
150
.
151
-
;
,
,
152
.
,
153
.
154
,
,
.
155
,
156
,
,
;
157
-
.
,
,
158
.
,
-
,
,
-
159
.
,
,
160
.
,
.
,
-
161
,
-
162
,
,
163
-
,
164
-
165
"
"
(
-
)
.
-
,
166
:
-
,
,
167
,
-
.
168
,
.
169
.
,
170
,
171
!
,
.
172
,
.
173
,
.
174
,
:
175
-
,
-
.
-
176
-
.
,
177
.
,
,
,
.
178
:
179
-
,
?
180
-
,
.
-
?
181
-
,
;
,
,
182
,
.
,
.
183
;
,
184
.
,
185
,
,
186
.
187
,
.
188
.
189
,
.
190
,
191
;
.
192
.
,
,
193
,
194
.
195
,
,
,
196
,
,
197
.
198
,
199
.
200
,
,
,
201
.
;
202
,
,
;
203
,
,
,
,
204
-
.
205
,
,
,
206
,
207
.
208
;
209
;
,
,
,
210
,
,
,
211
.
,
,
212
;
,
,
213
,
.
214
,
,
;
215
,
,
,
.
216
,
217
,
,
218
;
,
,
219
,
220
,
,
221
,
.
222
,
,
,
223
,
,
224
,
.
225
.
226
,
,
227
,
;
228
,
.
229
.
230
,
,
,
231
,
,
232
-
.
233
,
,
234
,
235
-
.
-
236
.
"
237
-
,
,
!
-
.
-
238
.
,
.
239
,
,
.
,
,
240
,
.
241
,
,
,
242
.
;
;
243
,
,
244
,
,
.
245
.
.
,
246
,
,
,
247
,
.
,
248
,
.
249
,
.
250
.
,
.
251
,
,
252
,
,
,
253
.
;
,
254
;
,
255
,
256
,
.
257
-
,
,
258
.
259
,
.
260
"
"
.
261
-
,
,
262
,
,
-
.
-
.
263
,
,
.
.
264
,
.
,
,
265
.
266
,
,
,
,
,
267
-
,
?
268
-
,
,
-
269
.
-
,
,
270
,
.
,
271
.
272
-
,
,
273
?
,
.
274
275
.
.
;
276
.
277
-
,
,
,
,
,
-
278
,
,
279
.
-
.
280
.
,
,
,
,
.
281
.
282
,
283
;
,
,
284
;
,
285
,
,
,
286
,
287
.
288
289
290
291
292
293
;
,
,
294
,
,
,
295
.
296
,
297
;
,
298
.
;
299
,
,
,
,
300
;
,
301
,
,
302
,
,
303
.
304
-
.
305
,
306
.
,
307
.
,
308
;
,
309
,
,
,
310
,
.
311
,
312
,
,
,
.
,
313
,
314
,
,
315
,
.
316
,
,
,
317
.
,
318
,
,
319
.
320
321
,
322
.
323
,
,
324
,
,
325
,
.
.
326
,
,
327
,
328
,
329
.
330
.
331
;
-
;
332
,
,
;
,
333
,
334
,
-
335
,
,
336
,
-
:
,
,
,
,
337
.
338
,
339
,
,
.
,
340
,
341
,
.
342
,
.
343
;
344
,
345
,
,
,
346
,
,
,
347
,
348
,
.
349
,
350
,
,
.
351
.
,
352
;
,
353
,
,
,
354
,
,
,
355
,
,
356
,
,
-
357
;
,
358
.
-
359
,
,
360
,
,
361
,
,
362
,
;
363
;
,
,
364
,
,
,
365
,
366
,
367
-
-
,
368
;
,
,
369
.
370
,
,
,
371
,
;
,
,
,
372
,
,
,
373
,
,
374
,
375
.
,
376
,
,
.
377
378
,
,
,
,
379
,
380
.
,
381
.
382
-
,
,
"
"
,
383
,
384
,
385
,
,
386
,
387
.
388
.
.
389
,
,
,
390
;
-
;
,
391
,
.
,
.
392
,
,
393
,
.
394
,
395
,
,
396
.
,
397
,
,
398
,
399
.
;
,
400
,
-
,
401
;
402
.
403
.
404
"
,
-
,
,
-
405
,
.
,
406
.
;
,
;
407
.
"
.
408
,
.
409
,
,
.
;
410
-
.
411
,
,
412
.
,
413
,
.
414
,
,
415
,
,
,
.
416
,
,
,
417
,
,
418
,
419
.
,
,
420
,
,
,
421
,
,
,
422
.
423
,
424
,
425
,
426
.
"
"
,
-
,
427
,
.
428
,
429
,
430
.
,
431
,
432
,
433
,
434
.
,
435
,
436
,
-
437
,
,
438
,
.
439
,
,
440
,
-
441
.
442
;
443
,
444
,
.
445
,
,
446
,
,
.
,
,
,
447
,
,
-
448
,
,
449
.
450
,
,
,
451
,
,
,
452
,
,
,
,
453
,
,
,
454
,
-
455
,
,
.
456
.
457
,
,
458
"
"
,
"
"
,
"
,
459
"
,
.
460
461
,
,
462
(
,
,
)
,
463
.
464
-
,
465
.
,
466
,
,
,
467
.
,
,
,
468
.
469
470
,
471
,
,
472
,
.
473
.
,
474
.
,
,
,
475
,
,
,
;
,
476
,
,
,
477
,
,
,
,
478
,
,
479
,
.
,
480
,
.
,
,
481
;
,
,
,
482
,
,
483
,
"
"
"
"
,
484
"
"
"
"
485
"
"
"
"
(
)
"
"
(
)
-
,
486
487
"
"
"
"
.
"
"
(
)
"
488
"
(
)
-
,
489
490
;
,
,
491
,
492
,
493
,
,
494
,
,
,
,
495
,
496
,
497
.
,
,
498
,
;
499
,
;
500
,
,
501
,
,
502
,
,
,
503
.
504
,
,
.
505
,
,
506
,
,
507
,
,
.
508
,
,
509
,
,
,
510
;
511
,
,
,
512
.
513
514
515
516
517
518
,
,
,
519
.
,
520
-
,
521
.
522
;
;
,
,
-
523
,
:
524
-
!
,
525
.
,
526
.
,
,
527
,
;
528
.
,
,
.
529
.
,
!
530
,
,
?
531
,
,
,
,
,
532
,
,
,
533
.
,
,
,
534
,
535
,
,
,
.
536
.
,
-
.
,
537
-
.
,
538
.
.
.
,
539
,
,
!
,
540
,
541
?
-
,
542
,
-
,
,
543
,
?
544
,
545
,
,
546
,
,
?
547
,
;
,
;
548
,
,
,
549
,
,
550
,
.
551
-
,
-
552
,
-
553
.
,
!
,
554
,
.
,
,
555
,
.
,
556
.
557
,
558
,
,
559
.
560
,
,
,
,
561
,
-
562
.
,
;
563
,
-
,
564
.
.
565
,
,
,
566
,
,
567
.
;
,
568
,
,
569
.
;
570
,
,
571
.
,
(
572
,
,
)
.
573
,
,
.
574
,
:
"
575
,
576
"
.
577
,
,
578
;
,
579
,
.
580
,
,
,
,
581
,
,
-
.
582
,
.
,
583
.
,
584
,
,
585
,
,
,
586
,
.
587
,
,
.
,
588
.
589
,
(
,
590
)
591
.
,
,
;
592
;
-
.
593
.
594
"
"
,
595
;
596
,
,
,
,
597
,
,
598
.
599
-
!
-
,
.
-
600
,
.
601
:
,
602
,
,
.
603
.
604
-
,
-
,
-
605
,
?
606
-
,
,
,
,
,
607
.
,
,
.
,
608
,
,
.
609
-
!
-
-
,
-
,
610
,
,
.
611
-
!
-
,
-
.
612
.
-
!
,
,
?
-
613
-
!
!
,
!
,
614
,
,
!
,
,
-
615
,
-
,
,
616
?
617
-
-
;
,
618
,
,
.
619
-
!
-
,
.
-
!
620
.
,
.
621
,
.
,
,
622
!
,
.
,
623
,
,
!
624
-
,
?
,
625
,
,
,
,
,
,
626
.
?
!
,
627
.
;
628
;
,
.
629
-
,
-
630
,
-
,
,
631
.
632
,
633
,
634
,
.
635
,
636
,
637
.
638
,
;
,
,
639
-
,
,
640
,
641
,
642
;
-
,
643
.
644
-
,
-
,
-
645
,
.
,
,
.
646
.
647
,
,
,
648
,
649
.
,
;
650
,
;
,
651
.
652
;
653
.
654
655
;
.
656
,
657
.
658
,
.
659
;
,
660
,
,
661
,
662
,
,
663
.
664
-
,
-
,
,
-
,
665
.
.
,
666
.
?
.
667
-
,
-
.
-
,
.
668
,
.
.
.
,
,
,
669
,
,
-
,
670
.
671
-
,
(
)
-
.
672
-
,
,
.
673
-
,
,
674
"
"
.
;
675
.
"
"
.
676
.
?
.
677
.
,
(
678
)
.
"
"
;
679
.
.
,
680
,
,
681
,
,
"
"
682
.
,
683
.
,
,
,
684
?
685
686
,
,
,
687
.
688
,
,
689
:
,
690
.
691
.
,
692
,
,
693
-
,
694
;
,
,
695
,
,
696
,
,
,
697
,
.
698
.
"
699
"
,
"
"
,
(
.
,
.
700
)
,
,
701
,
,
.
,
702
,
.
703
-
,
704
,
705
,
;
706
.
,
707
,
.
,
,
708
,
.
.
709
,
,
,
710
,
.
,
,
711
;
,
712
:
"
,
,
"
.
;
713
-
!
,
,
714
:
,
,
,
.
715
,
,
!
716
,
717
,
,
.
718
-
!
!
-
,
,
719
,
720
,
,
,
721
.
722
-
-
?
-
,
723
.
,
.
724
-
,
,
-
.
-
,
725
.
.
,
.
,
726
,
,
,
.
727
,
,
728
.
,
729
,
,
.
:
730
-
!
!
731
-
!
-
.
732
,
:
"
,
,
!
"
-
733
,
:
734
-
,
,
?
,
735
.
736
,
,
,
737
(
)
,
738
,
.
739
,
,
,
740
,
:
,
,
741
,
,
742
,
,
,
743
,
,
744
.
745
,
,
,
746
,
,
,
.
747
,
,
.
748
-
,
,
-
.
-
?
?
749
.
750
-
,
?
,
,
751
.
752
-
,
,
,
-
,
753
,
.
-
.
754
,
.
755
756
,
,
,
757
,
,
,
758
,
759
.
,
,
,
760
,
;
.
761
,
762
,
.
763
,
.
764
,
,
765
,
.
.
766
,
767
;
,
,
,
.
768
;
769
.
.
770
.
.
,
771
,
,
772
,
773
.
774
,
,
,
775
.
,
;
,
,
776
,
,
,
777
.
.
778
.
779
,
.
.
,
780
,
,
;
,
781
.
.
782
,
,
783
,
;
784
,
,
785
.
786
,
,
787
"
!
"
,
,
,
788
,
789
.
790
.
791
.
792
,
.
;
793
.
,
794
,
.
,
795
,
.
796
.
.
797
,
-
;
798
.
,
;
799
,
,
800
;
,
,
801
;
802
,
,
,
.
803
.
804
.
805
,
,
806
,
,
.
.
807
-
.
808
.
.
,
809
.
810
;
,
:
811
-
,
.
.
812
-
.
,
-
813
,
.
814
,
,
.
815
;
816
.
.
,
817
.
,
,
.
818
?
,
819
,
!
,
820
,
,
821
;
,
.
822
,
,
823
,
.
824
-
,
,
,
-
.
-
825
,
.
,
826
,
,
.
827
,
,
,
828
,
,
,
.
829
,
830
.
,
831
.
832
-
,
.
,
-
833
,
.
834
,
,
,
.
835
,
,
,
.
836
,
.
837
,
,
838
.
839
,
,
,
.
840
,
,
841
,
842
;
(
)
843
,
,
844
.
845
846
.
,
,
,
847
.
,
848
.
?
849
?
,
,
!
850
?
?
851
-
,
!
!
852
,
,
853
,
,
854
,
:
.
855
856
;
,
-
857
,
.
,
858
,
859
,
.
860
,
861
;
;
862
-
,
,
863
.
864
;
,
,
865
,
866
,
,
867
,
.
868
,
869
;
870
,
,
,
871
,
,
,
-
872
;
,
,
873
.
874
,
,
.
875
876
-
(
-
877
)
,
878
;
,
,
,
,
879
.
880
.
881
;
,
,
882
,
.
,
883
-
.
,
,
884
.
,
885
,
,
.
886
.
,
887
.
,
888
,
:
889
-
!
!
890
!
!
891
!
,
!
892
,
893
894
,
,
,
895
.
,
,
896
,
,
897
,
.
898
.
,
899
.
-
,
,
900
,
,
,
.
901
,
,
.
902
,
,
,
903
,
,
,
,
904
,
.
905
-
,
,
-
.
-
,
,
906
.
.
,
,
907
,
?
908
,
?
909
,
.
910
,
,
911
,
-
;
.
912
,
,
.
913
,
,
914
,
,
915
,
916
,
,
.
917
918
919
920
921
922
,
,
923
,
,
924
,
925
926
.
927
.
928
.
.
929
.
.
930
,
.
931
,
,
932
.
933
.
.
,
934
,
,
.
935
,
,
,
,
936
.
937
,
938
,
.
939
,
;
940
.
,
941
,
,
,
942
,
,
943
,
,
944
,
,
945
-
,
.
946
,
947
.
948
,
,
949
,
.
950
,
.
951
.
,
.
952
,
,
.
953
?
.
,
954
,
955
,
.
956
;
,
,
,
957
-
,
,
.
958
,
959
;
,
,
960
,
,
,
961
,
,
962
,
.
963
,
,
,
964
,
,
,
965
.
966
!
967
,
.
968
.
,
969
.
-
,
,
,
970
,
,
,
971
,
,
!
972
,
973
,
974
,
,
,
,
975
;
,
,
976
,
,
,
977
,
978
,
.
,
979
.
,
980
,
981
,
982
.
,
,
983
.
984
,
985
.
,
986
-
,
.
987
,
988
-
.
989
,
,
990
.
,
991
.
,
,
,
992
;
,
,
,
993
,
994
.
995
,
,
996
.
,
997
-
,
998
,
.
999
,
,
.
1000