даже от лучших друзей, не могли ускользнуть от взора человека почти
одинакового с ним возраста, к тому же имевшего, в отличие от моего отца,
возможность наблюдать за Уикхемом-младшим в минуты, когда тот становился
самим собой. Сейчас я вынужден снова причинить Вам боль - не мне судить,
насколько сильную. Но какими бы ни были чувства, которые Вы питаете к
мистеру Уикхему, предположение об их характере не помешает мне раскрыть
перед Вами его настоящий облик - напротив, оно еще больше меня к этому
побуждает. Мой незабвенный отец скончался около пяти лет тому назад. Его
привязанность к мистеру Уикхему оставалась до самого конца настолько
сильной, что в своем завещании он особо уполномочивал меня позаботиться о
будущем молодого человека, создав ему самые благоприятные условия на
избранном им жизненном пути и предоставив ему, в случае если он станет
священником, подходящий церковный приход сразу же, как только этот приход
освободится. Кроме того, ему была завещана тысяча фунтов. Отец юноши не
надолго пережил моего. Через полгода мистер Уикхем написал мне о своем
твердом решении отказаться от священнического сана. При этом он предполагал,
что мне не покажется необоснованной его надежда получить компенсацию взамен
ожидавшейся им привилегии, которую он тем самым утрачивал. По его словам, он
возымел желание изучить юриспруденцию, а я, конечно, не мог не понять, что
тысячи фунтовдляэтого недостаточно. Мне оченьхотелось поверить
искренности его намерений, хотя я не могу сказать, что это мне вполне
удалось. Тем не менее я сразу согласился с его предложением, так как отлично
понимал, насколько мистер Уикхем не подходит для роли священника. Дело,
таким образом, быстро уладилось: он отказывался от всякой помощи в духовной
карьере, - даже в том случае, если бы в будущем у него возникла возможность
такую
[151]
помощь принять, - и получал взамен три тысячи фунтов. На этом, казалось
бы, всякая связь между нами прерывалась. Я был о нем слишком плохого мнения,
чтобы приглашать его в Пемберли или искать его общества в столице. Насколько
я могу предполагать, он жил главным образом в Лондоне, однако изучение
юриспруденции так и осталось для него только предлогом. Ничем более не
сдерживаемый, он повел жизнь праздную и разгульную. На протяжении трех лет я
почти ничего о нем не слышал. Но когда священник в ранее предназначавшемся
для него приходе скончался, он написал мне письмо с просьбой оставить этот
приход за ним. Как он сообщал, - и этому нетрудно было поверить, - он
находился в самых стесненных обстоятельствах. Изучение юриспруденции ничего
ему не дало, и, по его словам, он теперь твердо решил принять духовный сан,
если я предоставлю ему приход - в последнем он нисколько не сомневался, так
как хорошо знал, что мне не о ком больше заботиться и что я не мог забыть
волю моего досточтимого родителя. Едва ли вы осудите меня за то, что я не
выполнил его просьбы, так же как отверг все позднейшие подобные притязания.
Его негодование было под стать его бедственному положению, и он нимало не
стеснялся поносить меня перед окружающими, так же как выражать свои упреки
мне самому. С этого времени всякое знакомство между нами было прекращено.
Как протекала его жизнь - мне неизвестно. Но прошлым летом он снова
неприятнейшим образом напомнил мне о своем существовании.
Здесь я должен коснуться обстоятельства, которое мне бы хотелось
изгладить из собственной памяти. Лишь очень серьезный повод, побудивший меня
написать Вам это письмо, служит причиной того, что я решился кому-то о нем
поведать. Сказав это, я не сомневаюсь, что Вы навсегда сохраните его в
тайне. Опека над моей сестрой, которая моложе меня на десять лет, была
разделена между мною и племянником моей матери, полковником Фицуильямом.
Около года назад мы забрали сестру из школы и устроили ее сперва в Лондоне,
а прошлым летом - вместе с присматривавшей за ней дамой - в Рэмсгейте. Там
же, несомненно, со злым умыслом, поселился и мистер Уикхем. Ибо, как
впоследствии обнаружилось, миссис Янг, в характере которой мы жестоко
обманулись, знала его еще в давние времена. При попустительстве этой дамы
ему удалось настолько расположить к себе Джорджиану, в нежном сердце которой
сохранилась привязанность к нему, возникшая в ее детские годы, что она
вообразила себя влюбленной и согласилась совершить с ним побег. В ту пору ей
было всего пятнадцать лет - это может ей служить оправданием. Признав ее
легкомыслие, я счастлив добавить, что сведениями о готовившемся побеге
обязан ей самой. Я приехал к ней неожиданно за день или за два до
назначенного срока, и тогда Джорджиана, будучи не в силах огорчить и
оскорбить брата, на которого смотрела почти как на отца, во всем мне
призналась. Что я при этом пережил и как поступил, вы легко можете себе
представить. Забота о чувствах и
[152]
добром имени сестры не допускала открытого разоблачения. Но я сразу
написал мистеру Уикхему, который незамедлительно покинул эти места. И,
разумеется, я отказался от дальнейших услуг миссис Янг. Мистера Уикхема,
несомненно, прежде всего интересовало приданое сестры, равное тридцати
тысячам фунтов. Однако я не могу избавиться от мысли, что его сильно
соблазняла также возможность выместить на мне свою злобу. Он отомстил бы
мне, в самом деле, с лихвой. Такова, сударыня, правдивая история всех
отношений, связывающих нас с этим человеком. И если Вы хоть немного ей
поверите, надеюсь, с этих пор Вы не будете меня обвинять в жестокости к
мистеру Уикхему. Мне неизвестно, с помощью какого обмана он приобрел Ваше
расположение, но, быть может, его успеху не следует удивляться. Не имея
никаких сведений о каждом из нас, Вы не могли уличить его во лжи, а
подозрительность - не в Вашей натуре.
Вам, пожалуй, покажется странным, что я не рассказал всего этого вчера
вечером. Но в ту минуту я не настолько владел собой, чтобы решить - вправе
ли я и должен ли раскрыть перед Вами все здесь изложенное. Достоверность
моих слов может Вам подтвердить полковник Фицуильям. Наше родство и полная
взаимная откровенность, а тем более наша совместная опека над Джорджианой
неизбежно вводилиего в курсвсех событий. Если неприязнь ко мне
обесценивает в Ваших глазах всякое мое слово, подобная причина не помешает
Вам поверить моему кузену. И для того, чтобы Вы имели возможность его
расспросить, я попытаюсь найти способ передать Вам это письмо в течение
сегодняшнего утра. Я добавляю к этому только: да благословит Вас Господь!
Фицуильям Дарси"
ГЛАВА XIII
Хотя Элизабет, взяв письмо у мистера Дарси, вовсе не думала, что в этом
письме он опять попросит ее руки, ей все же не приходило в голову, о чем он
еще мог бы ей написать. Поэтому нетрудно понять, с какой жадностью прочла
она заключенные в нем объяснения и какие противоречивые отклики вызвали они
в ее душе. Ее чувствам в эти минуты едва ли можно было найти точное
определение. С изумлением отметила она для себя вначале, что Дарси надеется
как-то оправдаться в своих поступках. И она не сомневалась, что у него не
могло быть истинных мотивов, в которых не постыдился бы сознаться любой
порядочный человек. С сильнейшим предубеждением против всего, что он мог бы
сказать, приступила она к его рассказу о том, что произошло в Незерфилде.
Торопливость, с которой она проглатывала строку за строкой, едва ли
позволяла ей вникнуть в смысл того, что она уже успела прочесть, и от
нетерпения узнать, что содержится в следующей фразе, она была неспособна как
следует понять предыдущую. Прежде всего
[153]
ей показалось фальшивым утверждение Дарси, что он не заметил в Джейн
серьезного ответного чувства по отношению к Бингли. Перечень вполне реальных
и серьезных возражений против предполагавшейся партии возмутил ее настолько
сильно, что она уже была не в состоянии справедливо оценивать его слова. Он
не жалел о случившемся в той мере, какой она была вправе от него требовать.
Его слова выражали не раскаяние, а самодовольство. Все письмо было лишь
проявлением высокомерия и гордости.
Но чувства ее пришли в еще большее расстройство и стали более
мучительными, когда от этого рассказа она перешла к истории мистера Уикхема.
С несколько более ясной головой она прочла о событиях, которые, если только
их описание было правдивым, совершенно опрокидывали всякое доброе суждение
об этом молодом человеке - и в то же время это описание удивительно
напоминало историю, изложенную самим Уикхемом. Изумление, негодование, даже
ужас охватили ее. Беспрестанно повторяя: "Это неправда! Не может этого быть!
Гнусная ложь!" - она пыталась отвергнуть все, с начала до конца. Пробежав
глазами письмо и едва осознав содержание одной или двух последних страниц,
она поспешно сложила листки, стараясь уверить себя, что ей нечего обращать
на него внимание и что она больше никогда в него не заглянет.
В душевном смятении, неспособная сосредоточиться, она попробовала
немного пройтись. Но это не помогло. Через полминуты она снова развернула
письмо и, стараясь взять себя в руки, перечитала ту его часть, в которой
разоблачалось поведение Уикхема. Ей удалось настолько овладеть собой, что
она смогла вникнуть в смысл каждой фразы. Сведения об отношениях Уикхема с
семьей Дарси полностью соответствовали словам Уикхема. В обеих версиях также
совпадали упоминания о щедрости покойного мистера Дарси, хотя раньше
Элизабет не знала, в чем она проявлялась. До сих пор один рассказ только
дополнялся другим. Но когда она прочла про завещание, различие между ними
стало разительным. Она хорошо запомнила слова Уикхема о завещанном ему
приходе и, восстановив их в памяти, не могла не понять, что одна из двух
версий содержит грубый обман. В первые минуты Элизабет еще надеялась, что
чутье подсказало ей правильный выбор. Но, перечитав несколько раз самым
внимательным образом то место, где подробно рассказывалось о безоговорочном
отказе Уикхема от прихода и о полученном им значительном возмещении в сумме
трех тысяч фунтов, она начала колебаться. Не глядя на письмо и стараясь быть
беспристрастной, она взвесила правдоподобность каждого обстоятельства, но
это не помогло. С обеих сторон были одни голословные утверждения. Она снова
принялась за чтение. И с каждой строчкой ей становилось все яснее, что
история, в которой, как ей думалось прежде, поведение мистера Дарси не могло
быть названо иначе чем бесчестное, могла вдруг обернуться таким образом, что
оно оказалось бы вполне безупречным.
[154]
Обвинение Уикхема в расточительности и распущенности поразило ее
сильнее всего - тем более что она затруднялась найти доказательство
несправедливости подобных упреков. Она ничего не слышала об Уикхеме до того,
как он поступил в ***ширский полк по рекомендации случайно встретившегося с
ним на улице едва знакомого молодого человека. О его прежней жизни никому из
ее близких ничего не было известно, кроме того, что он сам о себе
рассказывал. Да и едва ли, даже если бы Элизабет могла это сделать, ей
пришло бы в голову выяснять, что он в действительности собой представляет.
Его внешность, голос, манеры сразу создавали впечатление, что ему присущи
все добродетели. Она попыталась восстановить в памяти какой-нибудь его
благородныйпоступок,какую-нибудь отличительнуючерту, котораябы
доказывала его порядочность и опровергала нападки на него мистера Дарси. Или
хотя бы вспомнить о каком-либо хорошем качестве, которое показалось бы
несовместимым с приписываемыми ему Дарси годами праздной и порочной жизни.
Но ничего подобного припомнить она не могла. Ей было легко представить его
себе во всем очаровании его манер и наружности. Но ей не удавалось
восстановить в памяти ничего говорившего в его пользу, кроме всеобщего
одобрения знакомых и симпатии, которую он вызывал своей внешностью. После
продолжительных размышлений Элизабет снова взялась за письмо. Но, увы,
следовавшее дальше описание его попытки соблазнить мисс Дарси как-то
перекликалось с происшедшим накануне разговором между Элизабет и полковником
Фицуильямом. И вдобавок ей предлагалось обратиться за подтверждением всех
подробностей к самому полковнику, от которого она еще раньше слышала, что он
полностью осведомлен о жизни мисс Дарси, и порядочность которого не вызывала
сомнений. В какой-то момент она и вправду вознамерилась расспросить его, но
ее остановила мысль о щекотливости темы, которую нужно было затронуть, и она
окончательно от этого отказалась, сообразив, что мистер Дарси едва ли
рискнул бы сослаться на кузена, не будучи вполне уверен в его поддержке.
Она прекрасно помнила все подробности своего разговора с Уикхемом во
время их первой встречи в доме у мистера Филипса. Многие его выражения были
еще свежи в ее памяти. И Элизабет внезапно осознала, насколько неуместно
было со стороны Уикхема рассказывать о подобных вещах ей - едва знакомому
тогда для него человеку, и удивилась, что эта простая мысль прежде не
приходила ей в голову. Она ясно увидела, как неприлично вел себя Уикхем,
стараясь всюду обратить на себя внимание. Его утверждения не согласовались с
его поступками. Ей припомнилось, как он хвастался, что ему нечего бояться
встречи с мистером Дарси и что пусть-де мистер Дарси сам покинет эти места,
а он и не подумает уезжать. И, вместе с тем, он не посмел явиться на бал в
Незерфилде всего через неделю после этого разговора! Она вспомнила, что до
отъезда незерфилдской компании из Хартфордшира он не рассказывал своей
истории никому, кроме нее. Зато после их отъезда
[155]
эту историю узнали решительно все. Стремясь опорочить мистера Дарси, он
не брезговал ничем. И в то же время, говоря ей о своей преданности памяти
Дарси-отца, утверждал, что эта преданность не позволяет ему плохо говорить о
сыне своего благодетеля.
Как изменился теперь в ее глазах каждый поступок мистера Уикхема!
Ухаживание за мисс Кинг объяснялось нечеминым,как его низкой
расчетливостью, - незначительность ее приданого вовсе не говорила об
умеренности его притязаний, а только о готовности прельститься любой
приманкой. Его отношение к самой Элизабет уже не оправдывалось достойными
мотивами: он либо заблуждался относительно ее средств, либо тешил свое
тщеславие, поддерживая в ней склонность, которую она, по ее мнению,
неосторожно обнаружила. Попытки Элизабет защитить Уикхема становились слабее
и слабее. А по мере оправдания мистера Дарси она не могла не припомнить, что
Бингли еще давно, в ответ на заданный ему Джейн вопрос, выразил уверенность
в безукоризненном поведении своего друга в отношении Уикхема; что, несмотря
на свои высокомерные и отталкивающие манеры, на протяжении всего их
знакомства, которое в последнее время так их сблизило, открыв ей его
сокровеннейшие тайны, Дарси ни разу не совершил поступка, который позволил
бы обвинить его в несправедливости и недобросовестности или говорил бы о его
порочных наклонностях; что среди круга своих знакомых он пользовался
всеобщим почетом и уважением; что даже Уикхем отзывался о нем как о самом
преданном брате и что ей не раз приходилось слышать, с какой любовью Дарси
говорил о своей сестре, доказывая тем самым свою способность испытывать
нежные чувства; что приписываемая ему Уикхемом постыдная несправедливость
едва ли могла долго оставаться неразоблаченной; и что, наконец, дружба между
человеком, который мог бы на это решиться, с таким славным юношей, как
мистер Бингли, представлялась просто невероятной.
Ей стало бесконечно стыдно за свое поведение. Она не могла думать о
Дарсиили обУикхеме, не отдаваясебе отчета всвоейслепоте,
предубежденности, несправедливости, глупости.
- Как позорно я поступила! - воскликнула она. - Я, так гордившаяся
своей проницательностью и так полагавшаяся на собственный здравый смысл! Так
частосмеявшаяся над доброжелательством моей сестры и питавшая свое
тщеславие столь постыдной и неоправданной неприязнью! Как унижает меня это
открытие! И как справедливо я унижена! Если бы я даже влюбилась, я и тогда
не оказалась бы столь слепой. Но тщеславие, а не любовь лишили меня зрения!
Польщеннаяприпервомзнакомствепредпочтениемодного человека и
оскорбленная пренебрежением другого, я руководствовалась предрассудками и
невежеством и гнала от себя разумные доводы, как только дело касалось любого
из них! Вот когда мне довелось в себе разобраться!
По мере того как она переходила в мыслях от себя к Джейн и от Джейн к
Бингли, ей должно было прийти в голову, что в этой
[156]
части объяснения Дарси представлялись совершенно неубедительными. Она
прочла их опять. Теперь они показались ей совсем не такими, как после
первого чтения. Признавая основательность рассуждений Дарси в одной части
письма, могла ли она отвергнуть ее в другой? По его словам, он даже не
подозревал, насколько сильно Джейн была влюблена в его друга. И она не могла
не вспомнить, какого мнения по этому поводу придерживалась Шарлотта, так же
как не могла отрицать, что описанное им поведение Джейн соответствовало
действительности. Она и вправду сознавала, что чувство Джейн, каким бы оно
ни было глубоким на самом деле, внешне было мало заметно и что свойственные
сестре самообладание и уравновешенность не часто сочетаются с сильными
душевными порывами.
Когда она дошла до того места, где сурово и вместе с тем заслуженно
осуждались недостатки ее родных, переживаемое ею чувство стыда стало еще
острее. Она слишком хорошо понимала справедливость высказанных в письме
упреков, чтобы пытаться их опровергнуть. Все подробности незерфилдского
бала, о которых упоминал Дарси и которые укрепили в нем неблагоприятное
отношение к предполагавшемуся браку, едва ли сохранились в ее памяти слабее,
чем в его собственной.
Комплимент по адресу двух старших мисс Беннет не прошел незамеченным.
Он смягчил, но не утолил боль, вызванную недостойным поведением остальных
членов семьи. Ей стало очевидно, что сердце Джейн разбито стараниями ее
родни, и, представив себе весь ущерб во мнении света, который наносился ей и
ее сестре поведением их близких родственников, Элизабет почувствовала себя
такой несчастной, какой не бывала никогда в жизни.
Она бродила по тропинке еще около двух часов, вновь и вновь возвращаясь
к волновавшим ее мыслям, перебирая события, оценивая их значение и стараясь
привыкнуть к столь резкой и неожиданной перемене собственных взглядов.
Наконец усталость и сознание того, что ее отсутствие затянулось слишком
надолго, заставили ее направиться к Хансфорду. Она вошла в дом, стараясь
принять обычный веселый вид и выбросить из головы все, что мешало бы ей
участвовать в домашних беседах.
Сразу по приходе ей сообщили, что оба джентльмена из Розингса, один за
другим, навестили пасторский домик во время ее отсутствия. Мистер Дарси
зашел только на несколько минут попрощаться. Зато полковник Фицуильям
просидел не меньше часа, надеясь дождаться ее возвращения, и чуть было не
отправился разыскивать ее в парке. Элизабет могла толькоизобразить
сожаление по поводу того, что ей не удалось его повидать, - на самом же деле
онаэтому дажерадовалась.Полковник Фицуильям пересталдлянее
существовать. Она способна была думать лишь о полученном письме.
[157]
ГЛАВА XIV
Оба джентльмена уехали из Розингса на следующее утро. Мистер Коллинз,
поджидавший их у калитки, дабы отвесить им прощальный поклон, явился в дом с
радостнойвестью об их добром здоровье, атакже настолько хорошем
расположении духа, насколько это было возможно после недавней печальной
разлуки, и устремился в Розингс, чтобы утешить леди Кэтрин и мисс де Б?р. По
возвращении он с большим удовольствием сообщил, что, по словам ее светлости,
она страдает от невыносимой скуки и очень желала бы видеть их сегодня же у
себя за обедом.
Глядя на леди Кэтрин, Элизабет не могла не подумать, что при желании
она была бы сейчас представлена ее светлости в качестве будущей племянницы.
И когда она вообразила, как бы при этом разгневалась столь важная особа, ей
было трудно удержаться от улыбки. "Интересно, что бы она сейчас говорила и
как бы себя вела?" - развлекала себя подобными вопросами Элизабет.
Разговор с самого начала коснулся отъезда из Розингса племянников леди
Кэтрин.
- Поверьте, - говорила она, - их отъезд глубоко разбередил мою душу.
Едва ли кто-нибудь переживает разлуку с друзьями так глубоко. А к этим
молодым людям я питаю особую склонность. И они столь же привязаны ко мне!
Если бы вы знали, с какой грустью покидали они мой дом! Так бывает с ними
всегда. Бедный полковник сдерживал свои чувства до последней минуты, но
Дарси переживал разлуку, пожалуй,тяжелее, чем в прошлом году. Его
привязанность к Розингсу стала еще сильнее.
На этот случай у мистера Коллинза был припасен комплимент, содержавший
известный намек, который мать и дочь встретили одобрительными улыбками.
После обеда леди Кэтрин заметила, что мисс Беннет слегка расстроена, и
тут же объяснила это ее нежеланием в скором времени возвращаться домой.
- Но если дело лишь в этом, вы должны попросить у вашей матушки
разрешения задержаться чуть-чуть подольше. Миссис Коллинз, я уверена, будет
рада вашему обществу.
- Я очень благодарна вашей светлости за столь любезное приглашение, -
ответила Элизабет. - Но, к сожалению, мне невозможно его принять. В
следующую субботу я должна уже быть в Лондоне.
- Но тогда ваше пребывание в Кенте продлится всего-навсего шесть
недель! Я была уверена, что вы проживете два месяца. Миссис Коллинз слышала
это от меня еще перед вашим приездом. Вам нет нужды возвращаться так скоро.
Надеюсь, миссис Беннет обойдется две недели без вас.
- Да, но без меня не сможет обойтись мой отец. На днях он просил меня
поторопиться с приездом.
- Ну, отцу-то вы наверняка не очень нужны, коли вы не нуж-
[158]
ны вашей матери. Дочери всегда мало значат для отцов. А если вы
задержитесь на месяц, мне бы ничего не стоило одну из вас довезти до самого
Лондона - я собираюсь туда на неделю в начале июня. Так как Доусон ничего не
имеет против четырехместной коляски, у меня будет место для одной из девиц.
А если погода будет не жаркой, я согласилась бы даже взять обеих - вы ведь
такие худенькие.
- Вы необыкновенно добры, ваша светлость. Но боюсь, нам придется
придерживаться нашего первоначального плана.
Леди Кэтрин, по-видимому, решила уступить.
- Миссис Коллинз, вам придется послать с ними слугу. Вы знаете, я
всегда высказываю свое мнение прямо. Я не могу допустить, чтобы девицы
путешествовали на почтовых лошадях, предоставленные самим себе, - это
попросту неприлично! Вы должны кого-нибудь найти, - больше всего на свете я
не терплю подобных вещей. Молодые женщины, сообразно их положению в
обществе, всегдатребуют надлежащего внимания инадзора. Когда моя
племянница Джорджиана прошлым летом переезжала в Рэмсгейт, я потребовала,
чтобы с нею поехали два человека. Для мисс Дарси, дочери мистера Дарси из
Пемберли и леди Энн, появиться без них было бы невозможно. Во всех подобных
вопросах я весьма щепетильна. Вам следует послать Джона с юными леди, миссис
Коллинз. И я очень рада, что мне пришло в голову об этом упомянуть, - вы
поступили бы опрометчиво, отпустив их одних.
- Мой дядя должен прислать за нами слугу.
- Ах, вот как, ваш дядя? Он держит слугу - мужчину, не так ли? Я рада,
что у вас есть хоть кто-нибудь, кто может подумать об этих вещах. А где вы
будете менять лошадей? Разумеется, в Бромли. Вам достаточно назвать мое имя
в "Колоколе", и о вас непременно позаботятся.
У леди Кэтрин было еще немало замечаний по поводу их поездки, и, так
как не на все свои вопросы отвечала она сама, к ним все же приходилось
прислушиваться. Элизабет могла этому только радоваться, ибо в любую минуту
была способна погрузиться в собственные мысли и забыть, где она находится.
Мысли эти следовало отложить до свободного времени - в одиночестве она была
готова отдаться им целиком. И она ежедневно отправлялась одна на прогулку, в
течение которой получала полную возможность предаваться своим печальным
раздумьям.
Письмо мистера Дарси она выучила почти наизусть. Элизабет обдумала в
нем каждую фразу, и ее чувства по отношению к автору в разные моменты были
самыми противоречивыми. Когда она припоминала тон, которым он говорил,
предлагая ей руку, душа ее по-прежнему была полна негодования, но при мысли
о том, как грубо и несправедливо она его обвинила и оттолкнула, весь ее гнев
сосредоточивался на ней самой, а его обманутые надежды находили отклик в ее
сердце. Его привязанность заслуживала благодарности, а характер - уважения.
И все же он был ей по-
[159]
прежнему неприятен, - она ни минуты не жалела о своем отказе и вовсе не
испытывала желания еще раз его увидеть. Собственное ее прежнее поведение
служило для Элизабет постоянным поводом для недовольства собой. Еще большую
муку вызывали в ней мысли о слабостях ее близких. Не было даже надежды, что
они когда-нибудь будут преодолены. Отец, которому доставляло удовольствие
смеяться над младшими дочками, никогда не возьмет на себя труд обуздать их
легкомыслие. А ее матери, собственные манеры которой были далеки от
совершенства, даже и в голову не приходило, что с младшими дочками не все
обстоит благополучно. Элизабет и Джейн нередко пытались хотя бы немного
образумить Кэтрин и Лидию. Но разве они могли надеяться на успех, не
встречаяподдержкисосторонымиссисБеннет?Раздражительнаяи
слабохарактерная Кэтрин, полностью находившаяся под влиянием младшей сестры,
в ответ на замечания Джейн и Элизабет лишь обижалась. А своевольная и
беззаботная Лидия вообще не обращала на них внимания. Обе младшие сестры
были невежественны, ленивы и тщеславны. Было ясно, что они не перестанут
кокетничать, пока в Меритоне останется хоть один офицер, а так как прогулка
из Лонгборна в Меритон не составляла труда, им предстояло бегать туда до
скончания века.
Другим источником ее постоянных огорчений были мысли о Джейн. Письмо
мистера Дарси восстановило первоначальное доброе мнение Элизабет о Бингли и
усилило значение утраты, понесенной ее сестрой. Его привязанность оказалась
глубокой, а упреки его поведению - необоснованными, если только не считать
недостатком слепое доверие к другу. Как грустно было сознавать, что столь
прекрасная партия, благоприятная во всех отношениях и обещавшая такую
счастливую жизнь ее сестре, расстроилась из-за глупости и бестактности ее
ближайших родственников!
Если ко всем этим обстоятельствам добавить разоблачение подлинного
облика Уикхема, нетруднопонять, что,вопреки обычноприсущейей
жизнерадостности, она чувствовала себя угнетенной и с трудом могла сохранить
на лице сколько-нибудь веселое выражение.
На протяжении последней недели пребывания у Коллинзов они навещали
Розингс столь же часто, как в первую неделю после прибытия в Хансфорд. Самый
последний вечер перед отъездом они тоже провели в гостях у леди Кэтрин. В
течение этого вечера ее светлость осведомилась решительно обо всех мелочах,
связанных с их путешествием, растолковала, как им лучше всего упаковать свои
вещи, и с такой решительностью потребовала, чтобы платья были уложены по ее,
единственно правильному, способу,что Мария сочла себя обязанной по
возвращении переделать все сделанное утром и уложить свой сундучок заново.
На прощанье леди Кэтрин весьма снисходительно пожелала им счастливого
пути, пригласив навестить Хансфорд следующей весной, а мисс де Б?р дала себе
труд сделать книксен и каждой из них протянуть руку.
[160]
ГЛАВА XV
В субботу утром мистер Коллинз, встретив Элизабет за несколько минут до
того, каквсе собралиськ завтраку,воспользовался случаем, чтобы
рассыпаться перед ней в совершенно обязательных, на его взгляд, прощальных
любезностях.
- Я, мисс Элизабет, не знаю, - сказал он, - говорила ли вам уже миссис
Коллинз, насколько она была тронута вашей готовностью нас навестить. Но я
убежден, что вы не покинете этот дом, не выслушав подобающих выражений ее
признательности. Вашим обществом, смею вас уверить, здесь необыкновенно
дорожили. Мы, конечно, сознаем, сколь мало привлекательного можно найти в
этомскромномобиталище.Простойобраз жизни, небольшиекомнаты,
немногочисленная прислуга и ограниченный круг знакомств делают Хансфорд
крайне скучным местом для юной особы вашего склада. Но вы, я надеюсь,
поверите, что мы очень высоко оценили вашу снисходительность и попытались
сделать все от нас зависящее, чтобы жизнь в этом доме не оказалась вам в
тягость.
Элизабет поблагодарила его, сказав, что очень довольна пребыванием в
Хансфорде. Эти шесть недель доставили ей много радости. Удовольствие,
которое она испытывала, находясь в обществе Шарлотты, так же как и оказанное
ей большое внимание, заставляют, напротив, именно ее чувствовать себя в
долгу перед хозяевами дома. Мистер Коллинз был удовлетворен ее ответом и
произнес с еще более самодовольной улыбкой:
- Я с величайшим удовольствием услышал, что вы провели здесь время не
без приятности. Мы старались, как могли. А принимая во внимание счастливую
возможность ввести вас в высшее общество благодаря нашим связям с Розингсом
и тем самым столь часто оживлять однообразие домашней жизни, я льщу себя
надеждой, что визит в Хансфорд и в самом деле не показался вам совершенно
невыносимым.Близость ксемьеледи Кэтриндействительноявляется
необыкновенно счастливым преимуществом нашего положения, равным которому
могут похвастаться немногие. Вы знаете теперь, как коротко мы знакомы, и
видели, сколь часто нас туда приглашают. И, по правде говоря, при всех
недостатках этой скромной обители, никто, на мой взгляд, из здесь живущих и
пользующихся вместе с нами благами этой близости не нуждается в сострадании.
Будучи не в силах выразить переполнявшие его возвышенные чувства, он
стал расхаживать по комнате, в то время как Элизабет попыталась совместить
искренность и учтивость в нескольких коротких ответных фразах.
- По приезде домой, дорогая кузина, вы сможете наилучшим образом
охарактеризовать нашу жизнь. Мне бы хотелось, по крайней мере, так думать.
Изо дня в день вы были свидетельницей многочисленных знаков внимания,
оказанных миссис Коллинз со стороны леди Кэтрин. Я нахожу, что судьбу вашей
подруги нельзя считать
[161]
несчастливой... Впрочем, лучше об этом умолчим. Позвольте мне только
заверить вас, дорогая мисс Элизабет, что я от всего сердца желаю и вам столь
же счастливого замужества. Мы с моей дорогой Шарлоттой смотрим на все как бы
одними глазами и одинаково обо всем думаем. Наши характеры и взгляды
необыкновенно похожи, и мы, должно быть, созданы друг для друга.
Элизабет могла сказать, не кривя душой, что в таких случаях жизнь
складывается очень счастливо, и с равной искренностью выразила убеждение,
что мистер Коллинз доволен своим домашним очагом. Она, однако, не была
огорчена, когда ее ответ прервало появление леди, которой он был обязан
окружавшими его удобствами. Бедная Шарлотта! Как грустно было оставлять ее в
таком обществе! Но она выбрала свою участь с открытыми глазами. И хотя
Шарлотта явно была опечалена отъездом гостей, она и виду не показала, что
нуждается в их сочувствии. Дом и хозяйство, церковный приход и птичник, а
также все, что с этим связано, еще не утратили для нее своего очарования.
Карета была наконец подана, багаж - привязан снаружи, свертки -
рассованы внутри, и было объявлено, что все готово к отъезду. После нежного
прощания с подругой Элизабет направилась к экипажу в сопровождении мистера
Коллинза, который, пока они шли по саду, попросил засвидетельствовать свое
искреннее уважение ее семье вместе с благодарностью за гостеприимство,
оказанное ему в Лонгборне прошедшей зимой, и поклонами, увы, незнакомым ему
мистеру и миссис Гардинер. Затем он помог ей усесться в экипаж. Мария
последовала за ней, и дверца уже было почти закрылась, когда мистер Коллинз
внезапно с некоторым ужасом вспомнил, что отъезжающие ничего не попросили
передать дамам из Розингса.
- Впрочем, - добавил он, - вы, разумеется, желали бы, чтобы я передал
им ваше нижайшее почтение вместе с глубокой благодарностью за оказанное вам
гостеприимство?
Элизабет не имела против этого никаких возражений, после чего дверце
наконец дали захлопнуться, и карета тронулась.
- Боже ты мой! - воскликнула Мария после нескольких минут молчания. -
Кажется, будто мы только день или два назад сюда приехали. А как много за
это время произошло разных событий!
- В самом деле, порядочно, - со вздохом подтвердила ее спутница.
- Подумать только, мы девять раз обедали в Розингсе! Да еще два раза
пили там чай! Сколько мне придется об этом рассказывать!
Элизабет добавила про себя: "И сколько мне придется скрывать!"
В дороге они почти все время молчали. Без всяких происшествий через
четыре часа после отъезда из Хансфорда они подъехали к дому мистера
Гардинера, где им предстояло провести несколько дней.
Джейн выглядела неплохо, а в ее душевном состоянии Элиза-
[162]
бет не могла разобраться из-за множества развлечений, о которых
позаботилась для них миссис Гардинер. Но сестры возвращались теперь вместе в
Лонгборн, и там у Элизабет должно было найтись для наблюдений вполне
достаточно времени.
Ей потребовалось некоторое усилие, чтобы сдержаться и не рассказать
Джейн еще до приезда в Лонгборн о предложении мистера Дарси. Поразительная
новость - столь лестная для тщеславия Элизабет, от которого ей не удавалось
избавиться доводами рассудка, - настойчиво побуждала ее к откровенности. И
она едва ли смогла бы с собой совладать, если бы не боялась дойти до
излишних подробностей и еще больше расстроить Джейн, неосторожно упомянув о
мистере Бингли.
ГЛАВА XVI
Шла вторая неделя мая, когда три молодые леди, покинув Грейсч?рч-стрит,
выехали в городок*** в Хартфордшире. Приближаясь к гостинице, в которой их
долженбылвстретитьэкипажмистераБеннета,ониубедилисьв
исполнительности возницы, увидев головы Китти и Лидии, выглядывающие из окна
столовой во втором этаже. Две девицы премило провели в городке целый час,
посетив модную лавку, поглазев на часового и приготовив салат с огурцами.
После взаимных приветствий младшие сестры с торжеством показали старшим
накрытый стол, уставленный обычными для гостиниц холодными закусками,
восклицая при этом:
- Взгляните, как мило! Не правда ли, приятный сюрприз?!
- Мы собираемся вас угостить, - добавила Лидия, - только вы должны
снабдить нас деньгами, потому что все, что у нас было, мы потратили вон в
той лавке.
Тут она принялась показывать свои покупки.
- Посмотрите, какую я себе купила шляпку. Конечно, так себе. Можно было
даже не покупать. Но я подумала, что с тем же успехом могу и купить. Дома я
ее распорю и посмотрю, нельзя ли сделать из нее что-нибудь попригляднее.
Когда сестры нашли ее безобразной, она невозмутимо добавила:
- Там были еще две или три шляпки куда хуже, чем эта. Надо будет только
прикупить яркого атласа, чтобы ее заново отделать, - тогда, мне кажется, она
будет выглядеть не так плохо. А впрочем, не все ли равно, что мы станем
носить летом, если полк через две недели отбудет из Меритона!
- Неужели он нас покидает? - воскликнула Элизабет, крайне обрадованная
этим известием.
- Теперь они будут стоять в лагере около Брайтона. Так хочется, чтобы
папа всех нас повез туда на лето! Мы бы славно там пожили, и это почти
ничего бы не стоило. Мама тоже об этом мечтает. Ведь только подумайте, какая
нас ждет летом скучища!
"В самом деле, очень удачная затея, - подумала Элизабет. -
[163]
Как раз то, чего нам недоставало! Боже мой, это нам-то собраться в
Брайтон с целым его военным лагерем, когда у нас все пошло вверх дном от
захудалого полка милиции и меритонских балов, которые даются раз в месяц".
- А у меня для тебя новость, - сказала Лидия, когда все расселись
вокруг стола. - Ну-ка подумай, что бы такое могло случиться, а? Отличная
новость, превосходная новость - об одном человеке, который всем нам очень
понравился.
Джейн и Элизабет переглянулись, и прислуживавшему лакею было дозволено
удалиться.
- Очень на вас похоже! - со смехом сказала Лидия. - С вашими чинностью
и благоразумием бояться, как бы лакей чего не подслушал. Будто ему есть до
этого дело! Он небось часто слышит вещи еще почище того, что я расскажу.
Впрочем, он такое страшилище, что я даже рада его уходу. В жизни не видела
этакого длиннющего подбородка! Ну, слушайте, мои милые. Дело идет о нашем
дорогом Уикхеме. Слишком хорошо для лакея, не правда ли? Так вот, Уикхем не
собирается жениться на Мэри Кинг! Как вам это нравится, а? Она укатила к
своему дядюшке в Ливерпуль, притомнавсегда. За Уикхемаможноне
беспокоиться.
- За Мери Кинг, значит, тоже можно не беспокоиться, - сказала Элизабет.
- Она избежала неразумного брака.
- Если он ей нравился, она поступила, как настоящая дура.
- Надеюсь, - сказала Джейн, - они не были слишком друг другом увлечены.
- Он-то, конечно, не был. Уикхему, я уверена, всегда было на нее
наплевать. Разве эта кукла в веснушках кому-то понадобится?
Элизабет с ужасом подумала, что ее собственные взгляды, недавно
казавшиеся ей свободными, хотя и не выражались столь циничным языком, были
не менее циничны по существу.
Как только барышни сообща покончили с едой, а Джейн и Элизабет за нее
заплатили, они попросили подать экипаж. Разместиться в нем всей компании со
всеми шкатулками, сумками и пакетами, а также не слишком своевременными
новыми приобретениями Китти и Лидии оказалось не так-то легко.
- Ловко мы сюда втиснулись! - воскликнула Лидия. - Я особенно рада, что
купила эту шляпку. Чего стоит удовольствие запихнуть еще одну лишнюю
коробку! А теперь давайте устроимся поудобнее и будем всю дорогу болтать и
веселиться. Ну-ка послушаем, что новенького с вами приключилось с тех пор,
как вы уехали из дому. Встретились вам какие-нибудь интересные кавалеры? А
пофлиртовать вам, конечно, удалось вволю? Я даже надеялась, что одной из вас
удастся до возвращения выскочить замуж. Джейн скоро будет у нас старой
девой, честное слово! Ей уже почти двадцать три! Если бы я до этих лет не
сумела раздобыть себе мужа, я бы сгорела со стыда! Знаете, как тетке Филипс
не терпится, чтобы все мы повыходили замуж? Лиззи, по ее мнению, надо было
выйти за мистера Коллинза. Я, правда, не думаю, чтобы из этого вышло
[164]
что-нибудь путное. Боже мой, как бы мне хотелось выйти замуж раньше вас
всех! Я бы тогда стала вывозить вас на балы! Ой, девочки, а как мы позавчера
повеселились у Форстеров! Они пригласили нас с Китти на целый день. А к
вечеру миссис Форстер обещала, что мы сможем немного потанцевать. Кстати, мы
с миссис Форстер души друг в друге не чаем! И вот она позвала обеих сестер
Харрингтон. Харриет сказалась больной, так что пришла одна только Пен.
Угадайте-ка тогда, что мы сделали? Мы нарядили Чемберлена в женское платье,
чтобы он сошел за даму, - вот была умора! Об этом не знал никто, кроме
полковника и миссис Форстер. Да еще меня с Китти и тетки Филипс - надо же
было нам взять у нее какие-то тряпки. Вы и представить себе не можете, до
чего он здорово выглядел! Когда пришли Денни, и Уикхем, и Пратт, и еще двое
или трое мужчин, они его совсем не узнали. Боже, как я хохотала! И миссис
Форстер тоже. Мне казалось, что я помру со смеху. Оттого-то мужчины и
заподозрили что-то неладное, - и, конечно, разгадали, в чем дело.
Такого рода описаниями вечеринок и проделок Лидия, при поддержке
вставлявшей изредка свои замечания Китти, пыталась развлекать своих спутниц
на протяжении всего пути до Лонгборна. Элизабет старалась ее не слушать, но
не могла в этой болтовне не отметить частых упоминаний об Уикхеме.
Дома их встретили необыкновенно радушно. Миссис Беннет была счастлива
убедиться, что Джейн по-прежнему хороша собой. А в течение обеда мистер
Беннет не раз многозначительно обращался к Элизабет со словами:
- Я рад, что ты наконец вернулась, Лиззи.
Компания за обеденным столом была очень обширной, так как почти все
Лукасы прибыли встретить Марию и разузнать обо всех новостях. О чем только
здесь не говорилось! Леди Лукас через весь стол расспрашивала Марию о доме и
птичнике своей старшей дочери. Миссис Беннет сразу участвовала в двух
разговорах, справляясь у Джейн о новинках моды и пересказывая ответы Джейн
младшим мисс Лукас. А тараторившая громче всех Лидия перечисляла радости
первой половины этого дня, обращаясь ко всем, кто был готов ее слушать.
- Ой, Мэри, - кричала она, - как жаль, что ты с нами не поехала! Нам
было безумно весело! Сперва мы катили с закрытыми шторками, - можно было
подумать, что в карете никого нет. Я была готова проехать так весь путь,
если бы только Китти не почувствовала дурноты. Зато у Джорджа, я надеюсь, мы
вели себя превосходно. Мы накормили приезжих самым роскошным холодным
завтраком в мире. Если бы ты выбралась с нами, мы бы и тебя угостили,
честное слово! Ну, а когда мы вышли из гостиницы, вот была потеха! Я думала,
мы так и не сможем забраться в карету, - прямо чуть не умерла со смеху. А
как мы веселились на обратном пути! Мы разговаривали и хохотали так громко,
что нас, наверно, слышали миль за десять!
[165]
Мэри ответила очень серьезно:
- Мне не к чему, дорогая сестрица, умалять значимость подобных
развлечении. Они, правда, кажутся интересными большинству женщин. Но для
меня, признаюсь, они лишены привлекательности. Чтение доставляет мне гораздо
большее удовольствие.
Ее ответ едва ли дошел до ушей Лидии, которая редко слушала кого-нибудь
дольше, чем полминуты, и никогда не обращала внимания на слова Мэри.
После обеда Лидия всячески уговаривала остальных барышень отправиться в
Меритон и разузнать, как поживают их знакомые. Но против этого решительно
возразила Элизабет, по мнению которой нельзя было позволить говорить про
дочерей мистера Беннета, будто бы они и полдня не могут провести дома, не
гоняясь за офицерами. У нее была и другая причина для возражений: ей не
хотелось снова увидеть Уикхема, и она решила избегать встречи с ним как
можно дольше. Поэтому ее особенно радовало предстоящее отбытие полка из
Меритона. Через две недели офицеры уедут, а раз их не станет - ей больше
ничто не напомнит об этом человеке.
Прошло немного времени после их приезда, когда Элизабет заметила, что
план поездки в Брайтон, о котором Лидия болтала в гостинице, весьма часто
обсуждается ее родителями. Ей было ясно, что отец вовсе не намерен потакать
матери в этом деле. Но его ответы в то же время были настолько уклончивыми и
замысловатыми, что у миссис Беннет, несмотря на все неудачи, сохранялась
надежда в конце концов настоять на своем.
ГЛАВА XVII
Элизабет больше не могла противостоять желанию поделиться новостями со
старшей сестрой.И на следующее утро, подготовив ее к необычайному
сообщению, она наконец рассказала о сцене, происшедшей между нею и мистером
Дарси. Подробности, которые касались самой Джейн, она, разумеется, опустила.
Удивление Джейн, однако, продолжалось недолго. Она ценила Элизабет так
высоко, что всякая склонность к ней кого бы то ни было представлялась ей
вполне естественной. А некоторое время спустя она и вовсе перестала
удивляться услышанному, будучи поглощена уже совсем иными мыслями. Ее
искренне огорчало, что мистер Дарси выразил свое чувство столь неподобающим
образом. Однако еще сильнее ее тревожила мысль о том, как тяжело он должен
был переживать отказ Элизабет.
- Его излишняя самоуверенность была, разумеется, неуместна, - сказала
она. - И ему, конечно, не следовало ее обнаруживать. Но только подумай,
насколько острее было при этом его разочарование.
- Что ж, я и в самом деле сочувствую ему всей душой, - ответила
Элизабет. - Но надеюсь, что другие свойства его характера
[166]
помогут ему избавиться от привязанности ко мне достаточно быстро. Ты
ведь не осуждаешь меня за то, что я ему отказала?
- Осуждать тебя?! Разумеется, нет!
- А за то, что я так защищала Уикхема?
- Я не понимаю, почему бы тебе за него не вступиться.
- Ну так ты это поймешь, узнав, что случилось на другой день.
И она рассказала сестре про письмо, передав ей содержание той его
части,которая касалась Джорджа Уикхема. Легко представить, как это
разоблачение расстроило бедную Джейн, которая была готова пройти свой земной
путь, убежденная, что всему человечеству свойственно меньше пороков, чем
оказалось заключено в одном его представителе. Даже столь приятная ее сердцу
возможность оправдать Дарси была не в силах ее утешить. И она со всей
горячностьюпостараласьубедитьсеструвсуществованиикакого-то
неизвестного обстоятельства, которое оправдывало бы одного человека и не
бросало тень на другого.
- Ну уж это у тебя не получится! - возразила Элизабет. - Того и другого
ты никак не сможешь представить одинаково добродетельными. Выбирай любого,
но тебе придется ограничиться только одним. В них двоих заключена как раз та
доза порядочности, которой хватает лишь на одну персону. И за последнее
время стало неясно, кому эта доза на самом деле принадлежит. Мне, по крайней
мере, начало казаться, что вся она перешла к мистеру Дарси. А ты, конечно,
решай как тебе заблагорассудится.
Прошло, однако, известное время, прежде чем Джейн смогла хоть чуть-чуть
улыбнуться.
- Едва ли когда-нибудь я была настолько потрясена, - сказала она. -
Неужели Уикхем такой негодяй? Это кажется просто невероятным. Бедный мистер
Дарси! Лиззи, миленькая, ты только подумай, что он должен был вынести! Так
обмануться в своих надеждах. И тут же узнать, какого ты о нем ужасного
мнения! И решиться рассказать тебе такие вещи про родную сестру! Как это все
тяжело! Ты сама, я уверена, это чувствуешь.
- О нет, мои жалость и сочувствие улетучились, как только я увидела,
насколько они переполняют тебя. С каждой минутой переживания мистера Дарси
тревожат меня все меньше - настолько я убеждена, что ты должным образом
войдешь в его положение. Твоя щедрость позволяет мне быть бережливой, и,
если ты погорюешь о нем еще немного, сердце в моей груди станет легким, как
перышко.
- Бедный Уикхем! А ведь он выглядит таким милым человеком, - с его
открытым взглядом, очаровательными манерами!
- При создании этих двух молодых людей была в самом деле допущена
великая несправедливость: первого наделили всеми достоинствами, а второго -
одними их внешними проявлениями.
- Я с тобой никогда не соглашусь, что у мистера Дарси нет этих внешних
проявлений.
[167]
- И все же, необоснованно относясь к нему с такой неприязнью, я
гордилась своей проницательностью. Подобная неприязнь подстегивает ум и
является самой плодотворной почвой для острословия! Можно беспрерывно
болтать и так и не сказать ничего заслуживающего внимания. Но нельзя
постоянно подшучивать над человеком без того, чтобы время от времени у тебя
не вырвалось нечто действительно остроумное.
- Когда ты впервые прочла это письмо, Лиззи, ты, вероятно, не могла
смотреть на вещи так, как сейчас.
- О да. Мне тогда было как-то не по себе. Очень не по себе, - я
чувствовала себя просто несчастной. Мне не перед кем было излить свою душу.
Со мной не было моей Джейн, которая, утешая меня, сказала бы, что я вовсе не
та пустая, тщеславная и вздорная девчонка, какой я себя сознавала. Как мне
хотелось, чтобы ты была рядом!
- Жалко, что, говоря с мистером Дарси об Уикхеме, ты употребила такие
сильные выражения. Ведь на самом деле они оказались совсем незаслуженными.
- Еще бы. Впрочем, излишне резкий тон часто является следствием
предубеждения. Мне, кстати, хотелось бы получить у тебя совет. Как ты
думаешь, должна я открыть глаза на Уикхема нашим знакомым?
Мисс Беннет немного задумалась и затем ответила:
- По-моему, у нас нет повода для такого жестокого разоблачения. Как
тебе кажется?
- Пожалуй, от него лучше воздержаться. Мистер Дарси не поручал мне
распространять эти сведения. Напротив, все подробности, касавшиеся его
сестры, предназначались лишь для меня. А еслия расскажу о других
провинностях Уикхема, разве кто-нибудь мне поверит? Предубеждение против
Дарси настолько сильно, что половина жителей Меритона скорее в гроб ляжет,
нежели посмотрит на Дарси сколько-нибудь доброжелательно. С этим ничего не
поделаешь. К тому же Уикхем вот-вот уедет. А потому здесь едва ли
кому-нибудь важно знать, что он собой представляет. Рано или поздно все
станет известно. И тогда мы сможем вдоволь посмеяться над простотой тех, кто
не догадывался об этом раньше. Пока что я собираюсь молчать.
- Ты безусловно права! Публичное разоблачение могло бы погубить его
навсегда. Быть может, онуже жалеет о совершенных ошибках и хочет
исправиться. Мы не должны сталкивать его в пропасть.
Разговор этот успокоил Элизабет.Онаизбавилась от двух давно
тяготивших ее секретов, а в лице Джейн обрела собеседницу, всегда готовую ее
выслушать, если ей захотелось бы вновь вернутьсяк ихобсуждению.
Осторожность, однако, заставила ее все же кое-что от сестры утаить. Она не
осмеливалась пересказать Джейн другую часть письма мистера Дарси и открыть
ей, насколько глубокой была на самом деле привязанность мистера Бингли.
Этого
[168]
Элизабет не могла поведать никому. И ей было достаточно ясно, что лишь
возникновение полного доверия между Джейн и Бингли позволило бы ей ничего не
утаивать. "А тогда, - говорила она себе самой, - если бы в самом деле
случилось невероятное, я могла бы сказать только то, что гораздо более
приятным образом высказал бы сам Бингли. И потому я обречена хранить эту
тайну до той поры, пока она не утратит всякую цену".
Живя в семье, Элизабет теперь получила наконец возможность разобраться
в истинном душевном состоянии сестры. Джейн не была счастлива. Она все еще
хранила в душе нежную привязанность к Бингли. Не пережив прежде даже
воображаемой влюбленности, она соединила в этом чувстве весь пыл первой
любви со свойственным ее нраву и возрасту постоянством, которым столь редко
отличаются первые увлечения. И она так дорожила воспоминаниями и так явно
предпочитала Бингли всем другим молодым людям, что ей потребовалось призвать
весь свой здравый смысл и проявить все возможное внимание к чувствам
близких, чтобы не высказывать сожалений, вредных для ее здоровья и их
спокойствия.
- Что ты теперь скажешь, Лиззи, об этой грустной истории с Джейн? -
спросила как-то миссис Беннет. - Что касается меня, я твердо решила никогда
больше об этом не заговаривать. Я так на днях и сказала сестрице Филипс. До
сих пор не могу понять, виделась ли с ним Джейн в Лондоне? Что за никчемный
человек! По-моему, ей больше нечего на него рассчитывать. О его возвращении
этим летом в Незерфилд даже не поговаривают. Я спрашивала решительно всех,
кто мог бы хоть что-нибудь об этом знать.
- Не думаю, что он вообще появится в Незерфилде.
- Тем лучше! Как ему будет угодно. Едва ли он кому-нибудь здесь
понадобится. Хоть я всегда буду говорить, что он низко обошелся с моей
дочерью. На месте Джейн я бы не пережила такого разочарования. И я утешаю
себя мыслью, что, когда Джейн умрет от тоски, мистеру Бингли придется-таки
пожалеть о том, что он натворил.
Элизабет промолчала, чувствуя себя не способной утешиться подобным
предположением.
- Что ж, Лиззи, - продолжала миссис Беннет после короткой паузы, -
по-твоему, Коллинзы в самом деле живут хорошо? Ну-ну, хотелось бы, чтобы это
было надолго! А каков у них стол? Думаю, что из Шарлотты получилась неплохая
хозяйка. Если она наполовину столь же изворотлива, как ее мамаша, они даже
смогут кое-что откладывать. Они ведь не тратят на хозяйство слишком много?
- О да, конечно.
- Это очень важно для хорошего ведения дома. Да, да. Уж она-то
постарается жить по средствам. Хотя нужда им и не грозит, да поможет им Бог.
Представляю, как часто они вспоминают, что после смерти мистера Беннета
Лонгборн станет их собственностью. Небось смотрят на него так, как будто он
им уже принадлежит.
[169]
- При мне они не могли касаться подобной темы.
- Еще бы! Было бы странно, если бы они себе это позволили. Но я не
сомневаюсь, что они без конца обсуждают это между собой. Ну что ж, если им
ничего не стоит захватить чужое поместье, тем хуже для них. Я бы постыдилась
принять что-нибудь в наследство по мужской линии!
ГЛАВА XVIII
Первая неделя после возвращения Джейн и Элизабет пролетела быстро.
Началась вторая. Это была последняя неделя пребывания полка в Меритоне, и
барышни всей округи находились в самом удрученном настроении. Уныние было
почти всеобщим. Только две старшие мисс Беннет были способны еще есть, пить,
спать и вести обычный образ жизни. Такая бесчувственность вызывала частые
упреки со стороны безмерно несчастных Китти и Лидии, которые никак не могли
допустить ее в ком-нибудь из членов своей семьи.
- Боже, что с нами станется! Что же мы будем делать? - восклицали они
на каждом шагу в порыве отчаяния. - И ты, Лиззи, можешь еще улыбаться?
Преданная мамаша разделяла отчаяние дочек, припоминая собственные
переживания при подобных обстоятельствах двадцать пять лет тому назад.
- Могу поклясться, что я проплакала два дня напролет, когда нас покинул
полк полковника Миллера. Я тогда была уверена, что сердце мое разбито
навеки.
- А я так ручаюсь, что мое сердце и в самом деле будет разбито! -
сказала Лидия.
- Если бы только можно было съездить в Брайтон! - заметила миссис
Беннет.
- О да, если бы только попасть в Брайтон!Но разве с папой
договоришься!
- Купания в море поставили бы меня на ноги.
- Тетушка Филипс уверяет, что мне они просто необходимы, - вставила
Китти.
Подобные причитания то и дело повторялись в доме Беннетов. Элизабет
хотелось относиться к ним с юмором. Однако все смешное было для нее
отравлено чувством стыда за близких. Снова и снова убеждалась она в
справедливости упреков мистера Дарси. И никогда еще его вмешательство в дела
друга не казалось ей столь оправданным.
Мрачное настроение Лидии, однако, внезапно рассеялось, когда она
получила приглашение жены полковника Форстера сопровождать ее в Брайтон. Ее
бесценная подруга была еще совсем молоденькой женщиной, лишь недавно
вышедшей замуж. Беспечность и легкость нрава обеих сразу расположили их друг
к
[170]
другу, и после трехмесячного знакомства они сделались неразлучны.
Ликование Лидии по этому поводу, обожание, с которым она стала
относиться к миссис Форстер, восторг миссис Беннет и отчаяние Китти едва ли
могут быть описаны. Не обращая никакого внимания на чувства сестры, Лидия
носилась по дому в непрерывном экстазе, добиваясь всеобщих поздравлений,
хохоча и болтая больше, чем когда-либо прежде. В то же время в гостиной
неудачливая Китти невразумительно и нудно роптала на свою судьбу.
- Никак не пойму, почему миссис Форстер не могла с таким же успехом
пригласить и меня? - брюзжала Китти. - Мы с ней, правда, не очень близки. Но
у меня не меньше прав получить приглашение, чем у Лидии. Даже больше! Я
старше ее на два года!
Напрасно Элизабет пыталась ее урезонить, а Джейн - успокоить. Сама
Элизабет отнеслась к этому приглашению совсем не так, как миссис Беннет и
Лидия. Она боялась, что в результате поездки Лидия может лишиться последних
крупиц здравого смысла. И как бы дорого ни обошелся ей такой шаг, узнай о
нем ее домашние, она все же тайком посоветовала мистеру Беннету не отпускать
Лидию в Брайтон. Она напомнила ему все случаи ее неразумного поведения,
обратив внимание отца на сомнительную пользу, которую Лидия извлечет из
дружбы с такой особой, как миссис Форстер. Ей казалось, что в Брайтоне, где
соблазнов гораздо больше, чем дома, Лидия, находясь в подобной компании,
может совершить еще более легкомысленные поступки. Внимательно ее выслушав,
мистер Беннет ответил:
- Лидия ни за что не угомонится, пока где-нибудь не покажет себя на
людях. И едва ли ей представится другой случай осуществить это с меньшими
неудобствами для нашей семьи.
- Если бы вы знали, - сказала Элизабет, - какой ущерб может нам
причинить бросающееся всем в глаза неосмотрительное и бестактное поведение
Лидии! Больше того, какой ущерб им уже причинен! Тогда бы вы, я уверена,
судили по-другому.
- Уже причинен? - переспросил мистер Беннет. - Что же, оно отпугнуло от
тебя кого-нибудь из твоих поклонников? Бедная Лиззи! Но ты не должна падать
духом. О таких привередливых юнцах, которые не переносят малейшего признака
глупости своих ближних, не стоит жалеть. Ну-ка, назови мне тех жалких
людишек, которых оттолкнуло легкомыслие Лидии.
-Вы ошибаетесь.Мненеприходитсяжаловаться наподобные
разочарования. Я имела в виду не какие-либо отдельные случаи, а общий вред,
который нам причиняют ее манеры. Наша репутация в обществе, уважение к нам
знакомых подрываются взбалмошностью, самоуверенностьюикрайней
несдержанностью, свойственными ее характеру. Простите, я должна высказать
свою мысль до конца. Если вы, дорогой отец, не возьмете на себя труд
обуздать ее неудержимую натуруи разъяснить Лидии, чтосегодняшние
устремления не могут стать делом ее жизни, то скоро заниматься ее
[171]
воспитанием будет уже поздно. Ее характер окончательно сформируется, и,
к нашему общему позору, она к шестнадцати годам превратится в пустую
кокетку. Кокетку худшего, самого низкого пошиба, не располагающую никакими
достоинствами, кромемолодости и некоторой внешней привлекательности.
Невежество и пустота сделают ее совершенно беззащитной перед всеобщим
презрением, вызванным ее погоней за успехом. Той же опасности подвергается и
Китти, которая во всем следует за Лидией - глупой, тщеславной, праздной и
совершенно разнузданной девчонкой. Папа, дорогой, неужели вы полагаете, что,
вызывая осуждение и презрение всех наших знакомых, они не бросают тень на
репутацию своих сестер?
Мистер Беннет почувствовал, что Элизабет вложила в эти слова всю душу.
Ласково взяв ее за руку, он сказал:
- Ты напрасно волнуешься, моя девочка. Все, кто знает тебя или Джейн,
достаточно уважают и ценят вас обеих. И это мнение не может пострадать
оттого, что у вас имеются две или, я даже мог бы сказать, три на редкость
глупые сестры. В Лонгборне не будет покоя, если Лидия не попадет в Брайтон.
Пусть же она туда поедет. Полковник Форстер - человек разумный. Он не
допустит, чтобы она попала в настоящую неприятность. И, к счастью, она
достаточно бедна, чтобы не привлекать к себе охотников за приданым. Ей даже
флиртовать там станет труднее, чем здесь, - офицеры найдут в Брайтоне девиц,
заслуживающих большего внимания. Будем надеяться, что эта поездка заставит
ее почувствовать свою незначительность. Во всяком случае, ее поведение не
может заметно испортиться без того, чтобы мы были вправе посадить ее до
конца дней под замок.
Элизабет пришлось удовлетвориться этим ответом. Так как собственное ее
мнение не изменилось, она ушла от отца разочарованная и огорченная. Не в ее
характере, однако, было таить досаду, углубляясь в собственные переживания.
Она сознавала, что выполнила свой долг, а печалиться заранее по поводу
ожидаемыхбед, усиливаяихвдобавок своим беспокойством,ей было
несвойственно.
Если бы Лидия и ее мать узнали, о чем она говорила с отцом, они едва ли
смогли бы найти выход своему негодованию. Брайтонская поездка казалась Лидии
вершиной земного счастья. Ее пылкое воображение рисовало улицы курортного
городка, заполненные пока еще незнакомыми ей офицерами. Она видела себя
предметом поклонения многих десятков молодых людей. Перед ее мысленным
взором вставал во всем блеске военный лагерь - стройные ряды однообразных
палаток и между ними 'веселые группы красавцев, щеголяющих в красных
мундирах. И в довершение всего Лидия представляла себе, как она будет сидеть
в одной из этих палаток и напропалую флиртовать по меньшей мере с шестью
офицерами сразу.
Что бы она почувствовала, если бы узнала, что ее сестра пытается
вырвать ее из этого уже такого близкого и такого заманчи-
[172]
вого мира. Чувства эти способна была бы понять одна миссис Беннет,
которая переживала почти то же самое. Только благодаря поездке Лидии она
смогла примириться с мрачной решимостью мужа не пускать в Брайтон всю семью.
Но, оставаясь в полном неведении о состоявшемся разговоре, обе они почти
беспрерывно предавались восторгам до самого того дня, когда Лидия должна
была покинуть Лонгборн.
Элизабет предстояло встретиться с Уикхемом в последний раз. Встреча эта
уже не могла сколько-нибудь серьезно ее тревожить, так как она не раз
виделась с ним после своего возвращения. Их прежняя близость исчезла. Она
даже научилась замечать в самой пленявшей ее прежде мягкости Уикхема
однообразную нарочитость, надоедающую и вызывающую досаду. Более того, она
находила новые поводы для неудовольствия в том, как он стал к ней теперь
относиться. В самом деле, напоследок он снова начал оказывать ей такое же
внимание, каким было отмечено начало их знакомства и которое после всего
происшедшего могло ее только оскорбить. И она потеряла к нему последнее
уважение, кактолько заметила признакиэтого праздного волокитства.
Решительно отвергая его любезности, она видела в них упрек своему прежнему
поведению. Только помня о нем, Уикхем мог считать, что при первом новом
знаке внимания с его стороны она будет польщена и пойдет ему навстречу,
независимо от того, по какой причине и на какой срок он от своего ухаживания
воздерживался.
В самый последний день пребывания полка в Меритоне Уикхем вместе с
другими офицерами обедал в Лонгборне. И, не стремясь расстаться с ним в
дружеских отношениях, Элизабет в ответ на расспросы о ее жизни в Хансфорде
рассказала ему о трехнедельном визите в Розингс полковника Фицуильяма и
мистера Дарси, спросив при этом, знает ли он полковника.
Уикхем показался ей озадаченным, смущенным, настороженным. Однако после
недолгого замешательства он, улыбаясь, ответил, что когда-то ему приходилось
частенько встречаться с этим человеком. Охарактеризовав его как настоящего
джентльмена, он спросил, какое впечатление полковник произвел на Элизабет.
Она отозвалась о нем очень тепло. Как бы между прочим Уикхем вскоре
осведомился:
- Сколько времени, вы сказали, он провел в Розингсе?
- Около трех недель.
- Вы часто с ним виделись?
- Да, почти ежедневно.
- Его манеры сильно отличаются от манер его кузена.
- Да, весьма сильно.
Но, узнав мистера Дарси ближе, я стала о нем думать гораздо лучше.
- Вот как? - сказал Уикхем, бросив на нее взгляд, не ускользнувший от
ее внимания. - А могу ли я спросить... - Но, спохватившись, он продолжал
небрежным тоном:- Стал ли он любезнее разговаривать с людьми? Или он
снизошел до того, что придал не-
[173]
которую обходительность своим манерам? Ибо я мало надеюсь, - проговорил
он более низким и уже более серьезным голосом, - что он изменился к лучшему
по существу.
- О нет, - сказала Элизабет, - по существу он остался таким, как был.
Уикхем явно не знал, как ему отнестись к этим словам - обрадоваться ли
им или не доверять их смыслу. Что-то в ее лице заставило его насторожиться,
когда она добавила:
- Признаваясь, что за время нашего знакомства он вырос в моем мнении, я
не имела в виду перемены в его манерах или взглядах. Мне просто хотелось
сказать, что, узнав его ближе, я стала лучше разбираться в его натуре.
Выступившие на лице Уикхема красные пятна и его беспокойный взгляд явно
выдавали тревогу. Несколько минут он молчал. Наконец, преодолев смущение, он
снова обернулся к ней и произнес особенно вкрадчивым тоном:
- Именно вам, хорошо знакомой с моими чувствами к мистеру Дарси, должно
быть понятно, как рад я услышать, что у него хватило здравого смысла вести
себя хотя бы внешне порядочно. Во многом это объясняется его гордостью. Она
приносит немалую пользу если не ему самому, то хотя бы тем людям, которым
приходится иметь с ним дело. Благодаря ей он не поступает с ними так дурно,
как когда-то обошелся со мной. Боюсь только, что подмеченная вами, как я
понял, большая его осмотрительность объясняется тем, что вы встретились с
ним у его тетки, мнением которой он весьма дорожит. Насколько я знаю, он
всегда робел в ее присутствии. А теперь еще немалую роль должно сыграть его
,
1
,
,
,
2
-
,
3
.
-
,
4
.
,
5
,
6
-
,
7
.
.
8
9
,
10
,
11
,
12
,
,
13
.
,
.
14
.
15
.
,
16
17
,
.
,
18
,
,
,
,
19
.
20
,
,
21
.
,
22
,
.
,
23
,
:
24
,
-
,
25
26
[
]
27
,
-
.
,
28
,
.
,
29
.
30
,
,
31
.
32
,
.
33
.
34
,
35
.
,
-
,
-
36
.
37
,
,
,
,
38
-
,
39
,
40
.
,
41
,
.
42
,
43
,
44
.
.
45
-
.
46
.
47
,
48
.
,
49
,
,
-
50
.
,
,
51
.
,
,
52
,
.
53
,
54
-
-
.
55
,
,
,
.
,
56
,
,
57
,
.
58
,
59
,
,
60
.
61
-
.
62
,
,
63
.
64
,
,
65
,
,
66
.
,
67
.
68
[
]
69
.
70
,
.
,
71
,
.
,
72
,
,
73
.
,
74
.
75
,
,
.
,
,
76
,
.
77
,
,
78
.
,
79
,
,
,
.
80
,
,
81
-
.
82
,
,
,
83
.
,
-
84
.
85
.
86
,
87
.
88
,
89
.
,
90
,
91
.
:
!
92
"
93
94
95
96
97
98
99
,
,
,
100
,
,
101
.
,
102
103
.
104
.
,
105
-
.
,
106
,
107
.
,
108
,
,
.
109
,
,
110
,
,
111
,
,
112
.
113
[
]
114
,
115
.
116
117
,
.
118
,
.
119
,
.
120
.
121
122
,
.
123
,
,
124
,
125
-
126
,
.
,
,
127
.
:
"
!
!
128
!
"
-
,
.
129
,
130
,
,
131
.
132
,
,
133
.
.
134
,
,
,
135
.
,
136
.
137
.
138
,
139
,
.
140
.
,
141
.
142
,
,
,
143
.
,
144
.
,
145
,
146
147
,
.
148
,
,
149
.
.
150
.
,
151
,
,
,
152
,
,
153
.
154
[
]
155
156
-
157
.
,
158
*
*
*
159
.
160
,
,
161
.
,
,
162
,
.
163
,
,
,
164
.
-
165
,
-
,
166
.
167
-
,
168
.
169
.
170
.
171
,
172
,
.
173
.
,
,
174
-
175
176
.
177
,
,
178
,
179
.
-
,
180
,
,
181
,
,
182
,
.
183
184
.
185
.
,
186
-
187
,
,
188
.
,
,
189
.
190
.
,
,
191
-
,
192
.
,
,
193
!
,
194
195
,
.
196
[
]
197
.
,
198
.
,
199
-
,
,
200
.
201
!
202
,
203
,
-
204
,
205
.
206
:
,
207
,
,
,
,
208
.
209
.
,
210
,
,
211
;
,
212
,
213
,
,
214
,
,
215
216
;
217
;
218
,
219
,
220
;
221
;
,
,
222
,
,
,
223
,
.
224
.
225
,
,
226
,
,
.
227
-
!
-
.
-
,
228
!
229
230
!
231
!
!
,
232
.
,
!
233
234
,
235
,
236
!
!
237
238
,
,
239
[
]
240
.
241
.
,
242
.
243
,
?
,
244
,
.
245
,
,
246
,
247
.
,
,
248
,
249
250
.
251
,
252
,
253
.
254
,
.
255
,
256
,
,
257
.
258
.
259
,
,
260
.
,
261
,
,
,
262
,
263
,
.
264
,
265
,
,
266
.
267
,
268
,
.
,
269
,
270
.
271
,
,
272
,
.
273
.
274
,
,
275
.
276
,
,
-
277
.
278
.
.
279
[
]
280
281
282
283
284
285
286
.
,
287
,
,
288
,
289
,
290
,
,
?
.
291
,
,
,
292
293
.
294
,
,
295
.
296
,
,
297
.
"
,
298
?
"
-
.
299
300
.
301
-
,
-
,
-
.
302
-
.
303
.
!
304
,
!
305
.
,
306
,
,
,
.
307
.
308
,
309
,
.
310
,
,
311
.
312
-
,
313
-
.
,
,
314
.
315
-
,
-
316
.
-
,
,
.
317
.
318
-
-
319
!
,
.
320
.
.
321
,
.
322
-
,
.
323
.
324
-
,
-
,
-
325
[
]
326
.
.
327
,
328
-
.
329
,
.
330
,
-
331
.
332
-
,
.
,
333
.
334
,
-
,
.
335
-
,
.
,
336
.
,
337
,
,
-
338
!
-
,
-
339
.
,
340
,
.
341
,
,
342
.
,
343
,
.
344
.
,
345
.
,
,
-
346
,
.
347
-
.
348
-
,
,
?
-
,
?
,
349
-
,
.
350
?
,
.
351
"
"
,
.
352
,
,
353
,
354
.
,
355
,
.
356
-
357
.
,
358
359
.
360
.
361
,
362
.
,
,
363
,
-
,
364
,
,
365
,
366
.
,
-
.
367
-
368
[
]
369
,
-
370
.
371
.
372
.
,
373
-
.
,
374
,
375
.
,
376
,
,
377
.
378
.
,
379
?
380
,
,
381
.
382
.
383
,
.
,
384
,
,
385
,
386
.
387
.
388
389
,
.
390
,
-
,
391
.
,
392
,
393
,
-
394
!
395
396
,
,
,
397
,
398
-
.
399
400
,
.
401
.
402
,
403
,
,
404
,
,
,
405
,
,
406
.
407
408
,
,
?
409
.
410
[
]
411
412
413
414
415
416
417
,
418
,
,
,
419
,
,
420
.
421
-
,
,
,
-
,
-
422
,
.
423
,
,
424
.
,
,
425
.
,
,
,
426
.
,
,
427
428
.
,
,
429
,
430
,
431
.
432
,
,
433
.
.
,
434
,
,
435
,
,
,
436
.
437
:
438
-
,
439
.
,
.
440
441
,
442
,
443
.
444
,
445
.
,
,
446
,
.
,
,
447
,
,
,
448
.
449
,
450
,
451
.
452
-
,
,
453
.
,
,
.
454
,
455
.
,
456
457
[
]
458
.
.
.
,
.
459
,
,
460
.
461
.
462
,
,
,
.
463
,
,
464
,
,
465
.
,
,
466
,
,
467
.
!
468
!
.
469
,
,
470
.
,
,
471
,
,
.
472
,
-
,
-
473
,
,
.
474
475
,
,
,
476
,
477
,
,
,
478
.
.
479
,
,
480
,
481
.
482
-
,
-
,
-
,
,
,
483
484
?
485
,
486
,
.
487
-
!
-
.
-
488
,
.
489
!
490
-
,
,
-
.
491
-
,
!
492
!
!
493
:
"
!
"
494
.
495
496
,
.
497
,
-
498
[
]
499
-
,
500
.
501
,
502
.
503
,
504
.
505
-
,
506
,
-
.
507
,
508
,
509
.
510
511
512
513
514
515
516
,
,
?
-
,
517
*
*
*
.
,
518
,
519
,
,
520
.
,
521
,
.
522
523
,
,
524
:
525
-
,
!
,
?
!
526
-
,
-
,
-
527
,
,
,
528
.
529
.
530
-
,
.
,
.
531
.
,
.
532
,
-
.
533
,
:
534
-
,
.
535
,
,
-
,
,
536
.
,
,
537
,
!
538
-
?
-
,
539
.
540
-
.
,
541
!
,
542
.
.
,
543
!
544
"
,
,
-
.
-
545
[
]
546
,
!
,
-
547
,
548
,
"
.
549
-
,
-
,
550
.
-
-
,
,
?
551
,
-
,
552
.
553
,
554
.
555
-
!
-
.
-
556
,
.
557
!
,
.
558
,
,
.
559
!
,
,
.
560
.
,
?
,
561
!
,
?
562
,
.
563
.
564
-
,
,
,
-
.
565
-
.
566
-
,
,
.
567
-
,
-
,
-
.
568
-
-
,
,
.
,
,
569
.
-
?
570
,
,
571
,
,
572
.
573
,
574
,
.
575
,
,
576
-
.
577
-
!
-
.
-
,
578
.
579
!
580
.
-
,
,
581
.
-
?
582
,
,
?
,
583
.
584
,
!
!
585
,
!
,
586
,
?
,
,
587
.
,
,
,
588
[
]
589
-
.
,
590
!
!
,
,
591
!
.
592
,
.
,
593
!
594
.
,
.
595
-
,
?
,
596
,
-
!
,
597
.
-
598
-
.
,
599
!
,
,
,
600
,
.
,
!
601
.
,
.
-
602
-
,
-
,
,
,
.
603
,
604
,
605
.
,
606
.
607
.
608
,
-
.
609
:
610
-
,
,
.
611
,
612
.
613
!
614
.
615
,
616
.
617
,
,
.
618
-
,
,
-
,
-
,
!
619
!
,
-
620
,
.
,
621
.
,
,
622
.
623
.
,
,
624
!
,
,
!
,
625
,
-
.
626
!
,
627
,
,
!
628
[
]
629
:
630
-
,
,
631
.
,
,
.
632
,
,
.
633
.
634
,
-
635
,
,
.
636
637
,
.
638
,
639
,
,
640
.
:
641
,
642
.
643
.
,
-
644
.
645
,
,
646
,
,
647
.
,
648
.
649
,
,
,
650
.
651
652
653
654
655
656
657
658
.
,
659
,
,
660
.
,
,
,
,
.
661
,
,
.
662
,
663
.
664
,
.
665
,
666
.
,
667
.
668
-
,
,
,
-
669
.
-
,
,
.
,
670
.
671
-
,
,
-
672
.
-
,
673
[
]
674
.
675
,
?
676
-
?
!
,
!
677
-
,
?
678
-
,
.
679
-
,
,
.
680
,
681
,
.
,
682
,
683
,
,
,
684
.
685
.
686
-
687
,
688
.
689
-
!
-
.
-
690
.
,
691
.
692
,
.
693
,
.
,
694
,
,
.
,
,
695
.
696
,
,
,
-
697
.
698
-
-
,
-
.
-
699
?
.
700
!
,
,
,
!
701
.
,
702
!
!
703
!
,
,
.
704
-
,
,
,
705
.
706
-
,
707
.
,
,
708
,
,
709
.
710
-
!
,
-
711
,
!
712
-
713
:
,
-
714
.
715
-
,
716
.
717
[
]
718
-
,
,
719
.
720
!
721
.
722
,
723
.
724
-
,
,
,
,
725
,
.
726
-
.
-
.
,
-
727
.
.
728
,
,
,
,
729
,
,
.
730
,
!
731
-
,
,
,
732
.
.
733
-
.
,
734
.
,
,
.
735
,
?
736
:
737
-
-
,
.
738
?
739
-
,
.
740
.
,
,
741
,
.
742
,
-
?
743
,
,
744
-
.
745
.
-
.
746
-
,
.
747
.
,
748
.
.
749
-
!
750
.
,
751
.
.
752
.
753
,
,
754
,
.
755
,
,
-
.
756
757
,
.
758
759
[
]
760
.
,
761
762
.
"
,
-
,
-
763
,
,
764
.
765
,
"
.
766
,
767
.
.
768
.
769
,
770
,
771
.
772
,
773
774
,
,
775
.
776
-
,
,
?
-
777
-
.
-
,
778
.
.
779
,
?
780
!
-
,
.
781
.
,
782
-
.
783
-
,
.
784
-
!
.
-
785
.
,
786
.
.
787
,
,
,
-
788
,
.
789
,
790
.
791
-
,
,
-
,
-
792
-
,
?
-
,
,
793
!
?
,
794
.
,
,
795
-
.
?
796
-
,
.
797
-
.
,
.
-
798
.
,
.
799
,
,
800
.
,
801
.
802
[
]
803
-
.
804
-
!
,
.
805
,
.
,
806
,
.
807
-
!
808
809
810
811
812
813
814
.
815
.
,
816
.
817
.
,
,
818
.
819
,
820
-
.
821
-
,
!
?
-
822
.
-
,
,
?
823
,
824
.
825
-
,
,
826
.
,
827
.
828
-
,
!
-
829
.
830
-
!
-
831
.
832
-
,
!
833
!
834
-
.
835
-
,
,
-
836
.
837
.
838
.
839
.
840
.
841
.
842
,
,
,
843
.
844
,
845
.
846
847
[
]
848
,
.
849
,
,
850
,
851
.
,
852
,
,
853
,
-
.
854
.
855
-
,
856
?
-
.
-
,
,
.
857
,
.
!
858
!
859
,
-
.
860
,
861
.
,
862
.
,
863
,
864
.
,
865
,
866
,
.
,
,
867
,
,
,
,
868
.
,
869
:
870
-
,
-
871
.
872
.
873
-
,
-
,
-
874
875
!
,
!
,
,
876
-
.
877
-
?
-
.
-
,
878
-
?
!
879
.
,
880
,
.
-
,
881
,
.
882
-
.
883
.
-
,
,
884
.
,
885
,
886
,
.
,
887
.
,
,
888
,
889
,
890
[
]
891
.
,
,
892
,
893
.
,
,
894
,
.
895
896
,
.
897
,
-
,
,
898
.
,
,
,
,
899
,
900
?
901
,
.
902
,
:
903
-
,
.
,
,
904
.
905
,
,
,
906
.
,
.
907
.
-
.
908
,
.
,
,
909
,
.
910
,
,
-
,
911
.
,
912
.
,
913
,
914
.
915
.
916
,
.
917
,
,
,
.
918
,
,
919
,
,
920
.
921
,
,
922
.
923
.
924
,
.
925
.
926
-
927
'
,
928
.
,
929
930
.
931
,
,
932
-
933
[
]
934
.
,
935
.
936
.
937
,
,
938
,
939
.
940
.
941
-
,
942
.
.
943
944
,
.
,
945
,
946
.
,
947
,
948
.
949
,
.
950
,
951
.
,
,
952
,
953
,
954
.
955
956
.
,
957
,
958
959
,
,
.
960
,
,
.
961
,
,
,
-
962
.
963
,
,
.
964
.
965
:
966
-
,
,
?
967
-
.
968
-
?
969
-
,
.
970
-
.
971
-
,
.
972
,
,
.
973
-
?
-
,
,
974
.
-
.
.
.
-
,
,
975
:
-
?
976
,
-
977
[
]
978
?
,
-
979
,
-
980
.
981
-
,
-
,
-
,
.
982
,
-
983
.
-
,
984
:
985
-
,
,
986
.
987
,
,
,
.
988
989
.
.
,
,
990
:
991
-
,
,
992
,
,
993
.
.
994
,
,
995
.
,
996
-
.
,
,
997
,
,
998
,
.
,
999
.
1000