смогла вникнуть в окончание письма, она не нашла ничего, что могло бы ее порадовать, кроме вымученных выражений дружеской привязанности. В остальном письмо почтицеликом было посвящено прославлению мисс Дарси.Снова подробнейшим образом перечислялись ее многочисленные достоинства. Кэролайн хвалилась возросшей близостью между ними и выражала надежду на осуществление своих чаяний, о которых упоминала раньше. Она также с удовольствием сообщала, что брат ее стал в доме мистера Дарси своим человеком, и добавляла несколько восторженных слов о намерении хозяина дома приобрести новую обстановку. Элизабет, которой Джейн сразу же пересказала суть письма, выслушала сестру с молчаливым негодованием. Она в равной мере сочувствовала Джейн и сердилась на всех, кто был упомянут в этом письме. Сообщению Кэролайн, что ее брат неравнодушен к мисс Дарси, она не верила. Его чувство к Джейн казалось ей, как и раньше, несомненным. Но хотя ей хотелось относиться к мистеру Бингли по-прежнему благожелательно, она не могла без гнева и даже без некоторогопрезрениядумать о его безволиии нерешительности, превративших его в игрушку коварных друзей. В угоду их прихотям его заставляли жертвовать своим счастьем. Если бы речь шла только о его собственнойсудьбе, онимел быправораспоряжатьсяею какему заблагорассудится. Но ведь одновременно - и он должен был это сознавать - решалась и судьба ее сестры! Подобные мысли не выходили у нее из головы, не давая никакого успокоения.И сколько бы Элизабет ни думала о том, действительноли Бинглиохладел к Джейнили он поступается своей привязанностью под влиянием близких ему людей, сознает ли он, как глубоко Джейн его полюбила, или ее чувство осталось от него скрытым, - все это могло лишь [105] изменить ее мнение о Бингли, но не смягчало участи бедной Джейн, сердцу которой в любом случае наносилась тяжелая рана. Целых два дня у Джейн не хватало смелости заговорить с Элизабет о своих переживаниях. Но как-то раз, когда миссис Беннет после особенно пространных рассуждений о Незерфилде и его хозяине оставила их вдвоем, Джейн, не удержавшись, сказала: - Как бы мне хотелось, чтобы наша дорогая мама умела лучше владеть собой! Ей и в голову не приходит, какую боль она причиняет мне своими непрерывными разговорами о мистере Бингли. Но я не должна впадать в отчаяние. Скоро с этим будет покончено. Он будет забыт, и мы заживем по-прежнему. Элизабет недоверчиво посмотрела на сестру, но ничего не сказала. - Ты мне не веришь! - воскликнула Джейн, слегка покраснев. - Но ты ошибаешься. Разве он не может сохраниться в моей памяти только как самый милый из знакомых мне молодых людей? Мне не на что надеяться, нечего опасаться и не в чем его упрекнуть. От этой муки я, слава богу, избавлена. Пройдет лишь короткое время, и я почувствую себя лучше. Вскоре она добавила более твердым голосом: - Я утешаю себя, по крайней мере, тем, что все это было лишь игрой моего воображения и кроме меня никому не причинило вреда. - Джейн, дорогая, - воскликнула Элизабет, - ты слишком добра! Твоя доброта и самоотверженность поистине ангельские. Я не нахожу подходящих слов, но, мне кажется, я никогда тебя не ценила и не любила так, как ты этого заслуживаешь. Мисс Беннеткатегорическиотвергла подобноевосхвалениесвоих достоинств, объяснив его родственными чувствами своей сестры. - Послушай, Джейн, - отвечала Элизабет, - ведь это несправедливо. Сама ты готова хвалить решительно всех на свете и расстраиваешься, если я хоть о ком-нибудь выскажусь неодобрительно, - а когда я всего-навсего назвала совершенством одну мою бедную сестричку, ты сразу начала со мной спорить. Не бойся, это не распространится на многих, я вовсе не покушаюсь на твою привилегию - смотреть на мир сквозь розовые очки. Этому не бывать - слишком мало людейна свете пользуетсямоейлюбовью. А таких, которых я по-настоящему уважаю, еще меньше. Чем больше я наблюдаю мир, тем меньше он мне нравится. Каждый день подтверждает мне несовершенство человеческой натуры и невозможность полагаться на кажущиеся порядочность и здравый смысл. Два отличных урока я получила в последние дни. Об одном я не хочу говорить. А другой дала мне своим обручением Шарлотта. Оно для меня до сих пор остается непостижимым, - как бы я на него ни смотрела. - Лиззи, милая, не давай воли подобным чувствам. Они разобьют твое сердце. Ты не принимаешь во внимание жизненные обстоятельства и характер каждого человека. Подумай, какое дос- [106] тойное место занимает мистер Коллинз в обществе и как свойственны характеру Шарлотты здравый смысл и благоразумие. Вспомни, как много у нее братьев и сестер и насколько это замужество устраивает ее при ограниченных средствах ее семьи. И постарайся ради нас всех поверить, что она в самом деле может в какой-то мере уважать нашего кузена и относиться к нему с некоторым расположением. - Ради тебя я, кажется, готова поверить во что угодно. Но от этого едва ли кому-нибудь станет легче. В самом деле, если бы меня убедили, что Шарлотта чувствует к Коллинзу расположение, я стала бы думать об ее уме еще хуже, чем думаю сейчас об ее сердце. Джейн, дорогая, ты не меньше меня знаешь, что мистер Коллинз - человек самодовольный, напыщенный, бездарный и глупый. А потому ты, подобно мне, должна сознавать, что женщина, выходящая за него замуж, не может руководствоваться естественными побуждениями. Не пытайся ее защищать, если этой женщиной оказалась Шарлотта Лукас. Ради одного человека нельзя менять взгляды на порядочность и добродетель. И ты не можешь убедить меня или себя в том, что корыстолюбие - это благоразумие, а пренебрежение здравым смыслом - верный путь к счастью. - Мне кажется, ты судишь о каждом из них слишком сурово, - ответила Джейн. - И, надеюсь, сама в этом убедишься, когда увидишь, как хорошо сложится у них жизнь. Но довольно об этом. Говоря о двух полученных тобою уроках, ты ведь намекнула еще на одного человека. Я не могла тебя не понять. Умоляю тебя, Лиззи, дорогая, не делай мне больно, обвиняя его и говоря, что он пал в твоем мнении. Мы не должны склоняться к предположению, что нам причинили зло умышленно. Нельзя требовать от жизнерадостного юноши, чтобы он всегда был осмотрителен и следил за каждым своим поступком. Нас часто обманывает собственное тщеславие. Женщины придают слишком большое значение единственному восхищенному взгляду. - А мужчины стараются их в этом заблуждении поддержать. - Если мужчиной руководит расчет, он не заслуживает оправдания. Но я не могу поверить, что мир настолько расчетлив, как некоторые думают. - Я далека от мысли хоть в какой-то мере объяснять расчетом поведение мистера Бингли, - сказала Элизабет. - Но даже не стремясь ко злу и не стараясь сделать кого-то несчастным, можно совершить ошибку и нанести душевную рану. Стоит лишь проявить легкомыслие, недостаток внимания к чувствам других людей, бесхарактерность. - И ты находишь, что ему свойственно какое-нибудь из этих качеств? - От первого до последнего. Но я причиню тебе боль, если стану говорить все, что думаю о людях, которыми ты так дорожишь. Постарайся остановить меня, пока не поздно. - Ты продолжаешь считать, что на него влияют его сестры? [107] - О да, так же, как и его приятель. - Не могу этому поверить. К чему это им? Они должны желать ему счастья. А если бы он в самом деле меня полюбил, он бы не нашел счастья ни с какой другой женщиной. - Ошибка заключается в исходной посылке. Кроме его счастья, они могут преследовать и другие цели, например, увеличение его богатства и веса в обществе или его женитьбу на девушке из хорошего рода, обладающей большими деньгами и связями. - Конечно, им хотелось бы, чтобы выбор его пал на мисс Дарси, - ответила Джейн. - Но это можно объяснить более благородными чувствами, чем те, которые ты им приписываешь. С ней они познакомились много раньше, чем со мной. Понятно поэтому, что они должны были сильнее к ней привязаться. Но каковы бы ни были их намерения, не станут же они препятствовать стремлениям самого мистера Бингли. Какая сестра, не будучи к этому вынуждена, поступила бы так со своим братом? Если бы они считали, что он меня любит, они не пытались бы нас разлучить, - такая попытка не имела бы успеха. Предполагая в нем такую склонность, ты приписываешь всем ложные и неестественные поступки, а меня ранишь в самое сердце. Не заставляй же меня страдать, настаивая на этой мысли. Я не стыжусь своей ошибки, или, по крайней мере, это чувство стыда - ничто по сравнению с той болью, которую мне пришлось бы испытать, подумай я плохо о нем или об его сестрах. Позволь же мне смотреть на все в благоприятном свете - в таком, в котором их поведение выглядит вполне естественным. Элизабет не могла отказать ей в этой просьбе. И с этого времени в разговорах междустаршими мисс Беннетимя мистера Бингли почти не упоминалось. Миссис Беннет все еще продолжала удивляться и горько сетовать по поводу его отсутствия. И хотя почти каждый день Элизабет растолковывала ей истинное положение вещей, трудно было надеяться, что ее мать когда-нибудь сможет отнестись к отсутствию мистера Бингли с большим спокойствием. Сама не веря своим словам, дочь старалась убедить мать, что ухаживание Бингли за Джейн было следствием легкого и преходящего увлечения, которое исчезло, как только он перестал с ней встречаться. Но хотя миссис Беннет со временем и стала признавать правдоподобность такого взгляда, Элизабет приходилось, по крайней мере, раз в день повторять ей все с начала до конца. По-настоящему ее утешала только мысль о том, что мистер Бингли должен вернуться в Незерфилд к началу лета. Мистер Беннет отнесся к случившемуся совсем иначе. - Итак, Лиззи, - сказал он как-то раз, - у твоей сестры, насколько я понимаю, немного разбито сердечко. Поздравь-ка ее от моего имени. Барышни любят время от времени разбивать себе сердце- почти так же, как выходить замуж. Это дает пищу для размышлений и чем-то выделяет их среди подруг. Ну, а когда придет [108] твой черед? Ты ведь не допустишь, чтобы Джейн немного тебя опередила, не так ли? Пора, пора. В Меритоне хватит офицеров, чтобы разбить сердца всем девицам в округе. Не остановиться ли тебе на Уикхеме, а? Отличнейший малый - может вскружить голову кому угодно. - Благодарю вас, сэр, но меня устроит и не столь блестящий кавалер. Не всем же должно везти так, как Джейн. - Это верно, - сказал мистер Беннет. - А как приятно сознавать, что у тебя есть заботливая мамаша, которая при подобных обстоятельствах ничего не упустит... Общество мистера Уикхема принесло жителям Лонгборна немалое облегчение, рассеяв уныние, в которое впали многие члены семьи Беннет под влиянием печальных событий последнего времени. Они видели его весьма часто, и в их представлении к остальным его положительным качествам добавилась еще одна черта: полная откровенность. Все, что Элизабет когда-то услышала от него - о его обиде на мистера Дарси и о причиненном ему этим человеком ущербе, - было объявлено теперь Уикхемом во всеуслышаниеи обсуждалось публично. И окрестные жители с удовлетворением сознавали, насколько они были правы в своей неприязни к Дарси еще задолго до того, как раскрылось его подлинное лицо. Старшая мисс Беннет была единственным существом, которое допускало, что в этой истории могут быть какие-то неизвестные хартфордширскому обществу смягчающиеобстоятельства. Неизменная кротость побуждала ее ко всему относиться снисходительно и всякое зло объяснять недоразумением. Но все остальные осуждали мистера Дарси как последнего негодяя. ГЛАВА II Наступила суббота, и после недели, потраченной на изъяснения в любви и предвкушение будущего блаженства, мистер Коллинз вынужден был расстаться со своей дорогой Шарлоттой. Боль разлуки, однако, сглаживалась для него заботами о подготовке дома к приему невесты, ибо он имел все основания надеяться, что вскоре после его следующего приезда в Хартфордшир наступит наконец день, который сделает его счастливейшим из смертных. Со своими родственниками в Лонгборне он расстался не менее торжественно, чем в предыдущий раз, снова пожелав здоровья и благополучия своим прелестным кузинам и пообещав прислать второе благодарственное письмо их отцу. В следующий понедельник миссис Беннет имела удовольствие принять у себя брата и его жену, которые прибыли, чтобы, по обыкновению, провести в Лонгборне Рождество. Мистер Гардинербылрассудительным и достойным человеком, неизмеримо превосходившим свою сестру умственным развитием и душевными качествами. Незерфилдским дамам было бы трудно поверить, что человек, [109] занятый торговлей и проживающий неподалеку от собственного склада товаров, мог быть так хорошо воспитан и так приятен в обращении. Умная, приветливая и изящная миссис Гардинер была на несколько лет моложе миссис Беннет и миссис Филипс. Лонгборнские племянницы ее обожали. Особенно близкая дружба связывала ее с двумя старшими мисс Беннет, которые нередко гостили у нее в Лондоне. Первым делом миссис Гардинер по приезде в Лонгборн было раздать привезенные подарки и описать новейшие столичные моды. Покончив с этим, она должна была исполнить более скромную роль слушательницы. Миссис Беннет, горько сетуя на судьбу, сообщила ей о множестве печальных событий. Со времени последней их встречи все они натерпелись стольких обид и огорчений! Подумать только, две ее дочери уже вот-вот должны были выйти замуж. И вдруг все пошло прахом... - Мне не в чем упрекнуть Джейн, - продолжала она. - Если бы она могла, она бы вышла за мистера Бингли. Но Лиззи! Вы не можете себе представить, сестра, как тяжело сознавать, что, если бы не ее дурной нрав, она уже сейчас называлась бы миссис Коллинз! Он сделал ей предложение в этой самой комнате, а она ему отказала. И теперь у леди Лукас дочь окажется замужем раньше, чем у меня! А Лонгборнское имение так и уйдет по мужской линии. Эти Лукасы - удивительно ловкий народ, никогда не упустят своего. Мне грустно говорить о них подобные вещи, но, увы, это в самом деле правда. Я и так совсем больна и издергана, а мне то и дело перечат в собственном доме. Да еще под боком живут соседи, которые думают прежде всего о собственной выгоде. Как хорошо, что вы приехали именно сейчас, - иначе от кого бы мы вовремя узнали, что теперь опять носят длинные рукава! Миссис Гардинер,ужезнакомая по письмам Джейн иЭлизабет с большинством этих новостей, постаралась ответить возможно более кратко и из сочувствия к племянницам переменила тему разговора. Оставшись с Элизабет наедине, она снова заговорила опрошедших событиях. - По-видимому, это и в самом деле была бы для Джейн прекрасная партия, - сказала она. - Как жаль, что она расстроилась! Но такие вещи часто случаются. Молодые люди, подобные мистеру Бингли, - я его себе представила по вашим рассказам, - легко могут влюбиться на короткое время в хорошеньких девушек. А затем, - стоит им только куда-нибудь уехать, - так же легко их забывают. Непостоянство этого рода наблюдается на каждом шагу. - Прекрасное утешение при описанных вами обстоятельствах, - сказала Элизабет. - Но к нам оно не применимо. Мы пострадали не случайно. Не так часто вмешательство друзей заставляет вполне независимого молодого человека перестать думать о девушке, в которую он был влюблен по уши. [110] -Выражение "влюбленпоуши" настолькоизбито, обманчивои неопределенно,чтопочти ничегонеозначает. Его одинаково часто употребляют,описываячувство,возникшее врезультате получасового знакомства, и истинно глубокую привязанность. Скажи мне, пожалуйста, мистер Бингли в самом деле был очень влюблен в . Джейн? - Мне еще никогда не приходилось наблюдать более явного увлечения. Он становился все невнимательнее по отношению к окружающим, и его мысли сосредоточивались на ней одной. С каждой их встречей это становилось заметнее. Устроив бал в своем доме, он обидел двух или трех девиц, не пригласив их танцевать. Я сама дважды заговаривала с ним и не получала ответа. Можно ли требовать более убедительных признаков? Разве невнимание к окружающим - не лучшее доказательство влюбленности? - О, да! Именно такой влюбленности, которую, по моим представлениям, должен был испытывать мистер Бингли. Бедная Джейн! Мне так ее жаль - при ее характере она не скоро оправится, лучше бы это случилось с тобой, Лиззи! При твоем чувстве юмора ты бы справилась с этим гораздо быстрее. Но как тебе кажется, не сможем ли мы уговорить Джейн поехать с нами в Лондон? Перемена обстановки и некоторый отдых от домашних забот могут подействовать на нее благотворно. Это предложение очень обрадовало Элизабет, и она была убеждена, что Джейн охотно на него согласится. - Надеюсь, - добавила миссис Гардинер, - она не будет связывать эту поездку с мыслями о молодом человеке. Мы живем в другой части города и не имеем с ним общих знакомых. Ты знаешь, мы настолько редко выезжаем из дому, что их встреча в Лондоне кажется почти невероятной - разве только ему самому вздумается ее навестить. - Это совершенно исключено. Он находится под надзором своего друга. А мистер Дарси не допустит, чтобы его приятель отправился с визитом в такие места. Тетя, дорогая, как вы могли об этом подумать? Быть может, мистер Дарси что-то и слышал о Грейсч?рч-стрит. Но он наверняка считает, что ему и за месяц не удалось бы очиститься от грязи, которая пристала бы к нему в этих местах, доведись ему когда-нибудь там побывать. А относительно мистера Бингли вы можете быть совершенно спокойны - он и шагу не смеет ступить без позволения своего наставника. - Ну что ж, тем лучше. Надеюсь, они больше не встретятся. Впрочем, разве Джейн не переписывается с его сестрой? Мисс Бингли все же не сможет уклониться от визита. - Я думаю, она вообще покончит с этим знакомством. Хотя Элизабет высказала последнююмысль, - как и более важную предыдущую, что мистеру Бингли не позволят встретиться с Джейн, - достаточно решительно, ей бы хотелось продолжить обсуждение этой темы. Поразмыслив, она поняла, что дело вовсе не кажется ей безнадежным. Могло случиться, и иногда это представ- [111] лялось ей вполне вероятным, что в душе мистера Бингли снова заговорит чувство к Джейн и он преодолеет влияние своих близких под действием более сильной и естественной привязанности к ее сестре. Мисс Беннет с радостью приняла приглашение тетки. Так как Кэролайн жила отдельно от брата, Джейн могла надеяться изредка проводить с ней утренние часы, не рискуя встретиться со своим бывшим поклонником, - питать другие связанные с этой семьей надежды она себе не позволяла. Гардинеры прожили в Лонгборне неделю. Благодаря Филипсам, Лукасам и офицерам ***ширского полка за это время не прошло дня без какого-нибудь визита. Миссис Беннет так усердно старалась развлечь брата и невестку, что им ни разу не пришлось пообедать в узком семейном кругу. Если компания собиралась в Лонгборне, там непременно присутствовало несколько офицеров и в их числе, разумеется, мистер Уикхем. Восторженные отзывы Элизабет об этом молодом человеке показались миссис Гардинер подозрительными и заставили ее пристальнее приглядеться к нему и к своей племяннице. Хотя на основании этих наблюдений нельзя было предположить, что они питают друг к другу серьезную привязанность, их очевидная взаимная склонность не могла ее не встревожить. И миссис Гардинер решила непременно поговорить перед отъездом с Элизабет, объяснив ей, насколько неблагоразумно с ее стороны было бы дать волю подобному увлечению. Случайное обстоятельство стало причинойтого, что мистер Уикхем заинтересовал миссис Гардинер не только своей внешностью. Лет десять - двенадцать тому назад, еще до своего замужества, она довольно долго прожила в той самой части Дербишира, откуда Уикхем был родом. У них поэтому оказалось много общих знакомых. И хотя за последние пять лет, с тех пор как умер отец мистера Дарси, Уикхем почти не бывал в родных краях, он все же мог сообщить миссис Гардинер более свежие сведения о ее прежних друзьях, чем те, которыми располагала она сама. Когда-то миссис Гардинер довелось побывать в Пемберли, и она много знала о его покойном владельце. Это могло служить неисчерпаемой темой для беседымежду ними. Обоим доставляло немалое удовольствиесравнивать сохранившиеся у нее воспоминания о Пемберли с более точным описанием поместья, которое мог предложить ее собеседник, и обмениваться восторженными отзывами о покойном мистере Дарси. Узнав, как жестоко поступил с Уикхемом молодой мистер Дарси, она попыталась восстановить в памяти все, что слышала о наследнике Пемберли в то время, когда он был еще подростком. И в конце концов она убедила себя, что припоминает разговоры о гордом и неприятном характере юного Фицуильяма Дарси. [112] ГЛАВА III Миссис Гардинер не забыла о своем намерении предостеречь Элизабет и при первой же возможности поговорить с племянницей наедине деликатно поделилась с ней своей тревогой. Откровенно высказав все, что ее беспокоило, она продолжала: - Ты достаточна умна, Лиззи, чтобы влюбиться только из-за того, что тебя от этого предостерегают. Поэтому я не боюсь говорить напрямик. Мне бы очень хотелось, чтобы ты была начеку. Не увлекайся сама и не старайся увлечь его - это будет весьма неблагоразумно, принимая во внимание, какими ничтожными средствами вы оба располагаете. Мне не в чем его упрекнуть. Разумеется, он весьма интересный молодой человек. И если бы он был так богат, как того заслуживает, я считаю, ты не могла бы сделать более удачного выбора. Но при существующих обстоятельствах ты не должна давать воли своему воображению. У тебя есть здравый смысл, и мы все уверены, что ты сумеешь им руководствоваться в своих поступках. Я знаю, как твой отец полагается на твой рассудок и хорошее поведение. Он не должен в тебе разочароваться. - Тетя, дорогая, вы говорите о таких серьезных вещах! - Конечно. И я надеюсь, что ты так же серьезно их воспримешь. - В таком случае вы можете не тревожиться. Я позабочусь о себе и о мистере Уикхеме. И он ни за что в меня не влюбится, если только я смогу этому помешать. - Элизабет, ты пытаешься отшутиться. - Прошу прощения. Начну сначала. Сейчас я не влюблена в мистера Уикхема. Могу это заявить вполне уверенно. Но он безусловно - самый привлекательный молодой человек из всех, которых мне приходилось встречать. И если бы он всерьез почувствовал ко мне склонность... я полагаю, было бы гораздо лучше, если бы сего не случилось. Я очень хорошо сознаю, насколько это неблагоразумно. Ах, этот ужасный мистер Дарси!.. Отцовское доверие, конечно, обязывает меня ко многому. И я чувствовала бы себя несчастной, если бы мне пришлось его обмануть. Однако отец весьма расположен к мистеру Уикхему. Короче говоря, тетя, дорогая, мне было бы очень больно кого-нибудь из вас огорчить. Но ведь мы чуть ли не каждый день бываем свидетелями того, что никакая нужда не препятствует влюбленным молодым людям связывать свои судьбы. Как же я могу дать слово, что окажусь перед подобным искушением мудрее моих сверстниц? И ведь мне даже неизвестно, действительно ли я поступлю мудро, заставив себя перед ним устоять. Поэтому все, что я вам могу обещать, это - не торопиться. Я не буду спешить с выводом, что действительно завладела его сердцем. Находясь в его обществе, я не буду к этому стремиться. Короче говоря, я сделаю все, что смогу. - А не стоит ли ему намекнуть, что он не должен так часто бывать в этом доме? По крайней мере, тебе не следует напоминать матери, чтобы она его приглашала. [113] - Как я поступила вчера, не так ли? - спросила Элизабет со смущенной улыбкой. - О да, вы правы. С моей стороны было бы гораздо разумнее этого не делать. Но не подумайте, тетя, что он всегда проводит у нас столько времени. На этой неделе его приглашали так часто только из-за вашего приезда. Разве вы не знаете, как мама заботится, чтобы наши друзья были всегда окружены обществом? Право же, даю вам слово по возможности поступать так, как мне будет казаться наиболее разумным. Надеюсь, вы этим довольны? Тетка заверила ее, что полностью удовлетворена ответом Элизабет, племянница поблагодарила миссис Гардинер за дружескую заботу,и они расстались, вполне расположенные друг к другу, явив миру редчайший пример того, как может быть принят, и притом без всякого негодования, совет столь деликатного свойства. Мистер Коллинз вернулся в Хартфордшир вскоре после отъезда Гардинеров и Джейн. Но так как на этот раз он уже поселился у Лукасов, его приезд не причинил миссис Беннет больших неудобств. Бракосочетание его теперь быстро приближалось, и хозяйка Лонгборна наконец настолько смирилась, что стала относиться к этому событию как к неизбежному и даже время от времени с кислым видом говорила, насколько ей бы хотелось, чтобы этот брак оказался счастливым. Свадьба была назначена на четверг, а в среду мисс Лукас нанесла прощальный визит в Лонгборн. Когда онасобралась уходить, Элизабет, устыдившись скудных и нелюбезных напутствий, высказанных на прощанье миссис Беннет, и чувствуя себя искренне взволнованной, проводила подругу до крыльца. На лестнице Шарлотта сказала: - Обещай, Элиза, что будешь мне часто писать. - Конечно, можешь быть в этом уверена. - И прошу тебя еще об одном одолжении. Не согласишься ли ты меня навестить? - Надеюсь, мы будем часто встречаться в Хартфордшире? - Едва ли я смогу покинуть Кент в ближайшее время. Поэтому обещай мне приехать в Хансфорд. Элизабет не смогла ей отказать, хотя не предвкушала никаких радостей от подобной поездки. - Мой отец и Мария должны побывать у меня в марте, - добавила Шарлотта. - Надеюсь, ты сможешь приехать вместе с ними. Поверь, Элиза, твой приезд обрадует меня не меньше. Бракосочетание состоялось, молодые отбыли в Кент прямо из церкви, и, как обычно, по поводу этого события было немало толков. Вскоре Элизабет получила от подруги письмо. И они стали обмениваться мыслями и наблюдениями не менее часто, чем в прежние времена, хотя и без прежней откровенности. Принимаясь за письмо, Элизабет никогда не могла избавиться от ощущения, что вся прелесть их старой душевной близости утрачена безвозвратно. И, заботясь о постоянстве переписки, она сознавала, что делает это [114] не ради настоящей, а лишь ради их прошлой дружбы. Первые письма Шарлотты прочитывались, разумеется, с большим интересом.Было весьма любопытно узнать, что она расскажет о своем новом доме, как ей понравилась леди Кэтрин и в какой мере осмелится она говорить о своем семейном счастье. Однако, читая их, Элизабет замечала, что по каждому поводу Шарлотта высказывается именно так, как можно было заранее ожидать. Письма были бодрыми, в них говорилось, что она живет, окруженная всеми удобствами, и не упоминалось ничего, что не заслуживало одобрения. Дом, обстановка, соседи и дороги - все пришлось ей по вкусу, а отношение к ней леди Кэтрин было самым дружеским и любезным. Картина, которую рисовала Шарлотта, выглядела так, будто это было разумно смягченное ею изображение Хансфорда и Розингса, вышедшее из-под пера самого мистера Коллинза. Было очевидно, что правильное представление о жизни подруги Элизабет сможет получить, только навестив Хансфорд сама. Джейн сразу прислаласестренесколько строк, извещаяо своем благополучном приезде в Лондон. Элизабет надеялась, что в следующем письме она уже сможет сообщить что-нибудь о семействе Бингли. Нетерпение, с которым она ждала второго письма, было вознаграждено так, как обычно вознаграждается всякое нетерпение. Проведя неделю в столице, ее сестра ни разу не встретилась с Кэролайн и ничего о ней не слышала. Джейн объяснила это тем, что ее письмо, отправленное подруге еще из Лонгборна, по какой-то причине затерялось. "Тетушка, - продолжала она, - собирается завтра побывать в той части города, и я воспользуюсь случаем, чтобы нанести визит на Гровнор-стрит". Следующее письмо было написано после этого визита и встречи с мисс Бингли. "Кэролайн, по-видимому, была не в духе, - говорилось в письме, - но она очень обрадовалась встрече со мной и упрекнула меня за то, что я не сообщила ей о своем приезде из Лонгборна. Я поэтому была права, предположив, что мое последнее письмо до нее не дошло. Разумеется, я у нее спросила, как поживает ее брат. Он здоров, но так много времени проводит с мистером Дарси, что его сестры почти с ним не видятся. В этот день у них должна была обедать мисс Дарси.Признаюсь, мнеочень хотелось на нее посмотреть! Визит мой продолжался недолго, так как Кэролайн и миссис Х?рст куда-то спешили. Смею надеяться, что скоро увижу их теперь у себя". Прочтя это письмо, Элизабет покачала головой. Было ясно, что о приезде ее сестры в город мистер Бингли сможет узнать только случайно. Четыре недели прошли со времени приезда Джейн в Лондон, [115] но ей так и не довелось его повидать. Джейн пыталась уверить себя, что нисколько этим не огорчена, но уже не могла не замечать невнимания к себе его сестер. Целых две недели она провела в ожидании мисс Бингли, каждый вечер придумывая для нее новые оправдания, пока наконец Кэролайн не появилась у Гардинеров. Краткость визита и сухость ее манер лишили Джейн возможности обманывать себя дольше. Ее чувства достаточно отразились в письме, которое она написала после этой встречи: "Я уверена, моя любимая Лиззи не станет торжествовать, убедившись, что она оказалась права и что я глубоко заблуждалась, принимая за чистую монету дружбу мисс Бингли. Но, дорогая сестра, хотя жизнь и доказала твою правоту, не считай меня упрямицей, если я утверждаю и сейчас, что, основываясь на ее прежнем поведении, мое доверие к ней было не менее естественным, чем твоя подозрительность. Для меня остаются непонятными причины, из-за которых она старалась со мной сблизиться. Но если бы прежние обстоятельства повторились, я, несомненно, была бы во второй раз введена в заблуждение. Визит мой не был возвращен Кэролайн до вчерашнего дня. И за все это время я не получала от нее никаких известий, ни одной строчки. С самого ее прихода было очевидно, что встреча ее нисколько не радовала. Она холодно и небрежно извинилась, что до сих пор не удосужилась меня навестить, ни слова не сказала о намерении впредь со мной видеться и казалась настолько изменившейся, что после ее ухода я твердо решила не продолжать с ней знакомства. К моему глубокому сожалению, я не могу ее не осуждать. Ей вовсе не следовало завязывать со мной такую дружбу - уверяю тебя, каждый новый шаг к сближению делался с ее стороны. Но мне ее жаль, потому что она должна сознавать, как нехорошо поступает. А еще потому, что ее поведение, несомненно, вызвано беспокойством за брата. Нет нужды объясняться более подробно. И хотя мы с тобой знаем, что беспокойство ее ни на чем не основано, но, если Кэролайн его испытывает, это вполне объясняет ее обращение со мной. При том, что брат так заслуживает ее любви, всякая ее забота о нем кажется естественной и простительной. Меня, однако, удивляют ее опасения в настоящее время, потому что, если бы он хоть немножко меня помнил, мы бы уже давно встретились. Он знает о моем приезде, я в этом уверена, - она даже сама что-то об этом сказала. И все же, судя по ее тону, ей приходится убеждать себя в том, что он на самом деле любит мисс Дарси. Мне это непонятно. И если бы я не боялась судить слишком резко, у меня был бы большой соблазн сказать, что все это слишком похоже на двойную игру. Но я постараюсь отогнать от себя все мрачные мысли и думать только о радостных вещах: о нашей с тобой дружбе и о бесконечной доброте ко мне моих дорогих дяди и тети. Напиши мне как можно скорее. Мисс Бингли дала мне понять, правда, не совсем уверенно, что ее брат никогда не вернется в Незерфилд и откажется от аренды. Об этом, пожалуй, лучше дома [116] не говорить. Меня очень обрадовали хорошие вести от наших друзей в Хансфорде. Непременно проведай их вместе с сэром Уильямом и Марией. Уверена, что тебе там понравится. Твоя и т. д." Это письмо причинило Элизабет некоторую боль.. Но она воспрянула духом, когда подумала, что Джейн не будет больше обманываться хотя бы в мисс Бингли. Всякие надежды вотношении самого молодого человека исчезли окончательно. Элизабет даже не хотела, чтобы он возобновил свое ухаживание за ее сестрой - так низко он пал в ее глазах. И она искренне пожелала скорейшего заключения его брака с мисс Дарси, который принес бы успокоение Джейн и явился карой для него самого, так как, судя по отзывам Уикхема, Джорджиана быстро заставила бы его пожалеть о той, чьей любовью он так легкомысленно пренебрег. В эти же дни пришло письмо от миссис Гардинер, где она напоминала Элизабет о ее обещании относительно мистера Уикхема и просила сообщить ей новости. То, что Элизабет могла написать по этому поводу, было гораздо приятнее ее тетке, нежели ей самой. Очевидная склонность к ней Уикхема исчезла, он перестал оказывать ей внимание и ухаживал за другой. У Элизабет хватило наблюдательности, чтобы вовремя это заметить, но она отнеслась к этому спокойно и так же спокойно написала обо всем тетке. Сердце ее было задето не сильно, а ее тщеславие было вполне удовлетворено мыслью, что он остановил бы на ней свой выбор, если бы располагал необходимыми средствами. Внезапное приобретение десяти тысяч фунтов было главным достоинством девицы, которой он теперь старался понравиться. Однако Элизабет, быть может менее объективная в данном случае, нежели в истории с Шарлоттой, не упрекала Уикхема за его стремление к независимости. Напротив, что могло быть естественнее? И даже допуская в душе, что отказ от нее стоил ему некоторой внутренней борьбы, она была готова согласиться с разумностью этого шага, отвечавшего общим интересам, и искренне желала ему счастья. Все это она сообщила миссис Гардинер. Изложив все обстоятельства, она продолжала: "Я убедилась, дорогая тетушка, что не была влюблена по-настоящему. Ведь если бы я в самом деле пережила это возвышенное и чистое чувство, то сейчас должна была бы содрогаться даже при упоминании его имени и желать ему всяческих бед. А между тем я отношусь дружески не только к нему самому, но даже к мисс Кинг. Я не могу в себе заметить никакой ненависти к ней и даже не считаю, что о ней нельзя сказать доброго слова. Разве это могло быть любовью? Мое самообладание сослужило мне службу. И хотя для всех знакомых я представляла бы больший интерес, будь я безнадежно в него влюблена, я не могу сказать, что меня печалит моя скромная участь. Слава покупается иногда чересчур дорогой ценой. Китти и Лидия приняли его измену гораздо ближе к сердцу, [117] чем я. Они еще слишком юны, и их глазам еще не открылась беспощадная истина, в силу которой самые привлекательные молодые люди должны иметь средства к существованию в той же мере, как и самые заурядные". ГЛАВА IV Январь и февраль промелькнули без новых важных событий в семье Беннетов и не внесли другого разнообразия в их жизнь, кроме прогулок в Меритон, совершавшихся иногда по замерзшим дорогам, а иногда и по грязи. В марте Элизабет предстояло навестить Хансфорд. Сначала она не думала об этой поездке всерьез. Но мало-помалу она убедилась, что Шарлотта в самом деле ждет ее приезда, и постепенно привыкла смотреть на этот визит как на неизбежную и не такую уж неприятную необходимость. Разлука усилила ее тягу к подруге и ослабила неприязнь к мистеру Коллинзу. Поездка сулила новые впечатления, а так как жизнь с матерью и несносными младшими сестрами едва ли можно было назвать приятной, кратковременная смена обстановки была желательна сама по себе. Путешествие, кроме того, давало ей возможность взглянуть на Джейн. Короче говоря, когда срок визита приблизился, она уже была бы огорчена, если бы его пришлось отложить. Никаких препятствий к поездке, однако, не возникло, и в конце концов все было устроено согласно первоначальномузамыслуШарлотты.Элизабет должна былавыехатьв сопровождении сэра Уильяма и его второй дочери. Предложение провести ночь в Лондоне было внесено вовремя, и составленный окончательно план путешествия казался безукоризненным. Единственно, что ее огорчало, - это разлука с отцом, который должен был сильно почувствовать ее отсутствие. И когда пришло время, мистеру Беннету так не хотелось с ней расставаться, что он велел дочке ему написать и чуть ли не обещал прислать ответ. Прощание с Уикхемом было вполне дружеским, - с его стороны, пожалуй, даже больше, чем дружеским. Новая привязанность не заставила его забыть, что Элизабет первая обратила на себя его внимание, первая его выслушала и выразила ему сочувствие и первая заслужила его восхищение. И в манере, с которой он с ней простился, пожелав ей всяческих радостей, напомнив, чего она может ожидать от леди Кэтрин де Б?р, и выразив уверенность в совпадении их мнений об этой даме и обо всех прочих общих знакомых, заключалось дружеское внимание, которым он, казалось, навсегда завоевал самое искреннее расположение Элизабет. Расставаясь с ним, она была убеждена, что, холостой или женатый, он навсегда останется для нее образцом обаятельного молодого человека. Спутники Элизабет, составившие ей компанию на следующий день, отнюдь не могли вытеснить в ее душе приятное впечатление, оставленное прощанием с Уикхемом. Сэр Уильям Лукас и его дочь Мария, девица добродушная, но такая же пустоголовая, как и ее [118] папаша, не могли сказать ничего заслуживающего внимания, и к их болтовне Элизабет прислушивалась почти с тем же интересом, как к дребезжанию экипажа. Человеческие причуды всегда привлекали ее внимание, но с сэром Уильямом она была знакома слишком давно. И, рассказывая о церемонии своего представления ко двору, он уже не мог открыть ей ничего нового. А его любезности были такими же затасканными, как и его повествование. Им предстояло проехать всего двадцать четыре мили, и они выехали достаточно рано, чтобы уже к полудню прибыть на Грейсч?рч-стрит. Когда они подъезжали к дому мистера Гардинера, Джейн стояла у окна гостиной в ожидании их приезда. Она встретила их у входа. Вглядевшись в ее лицо, Элизабет была обрадована цветущим видом сестры. На лестнице их поджидали несколько ребятишек. Желание посмотреть, как выглядит их кузина, заставило их покинуть гостиную, а застенчивость, вызванная годичной разлукой, помешала спуститься ниже. Встреча была проникнута радостью и весельем, и день прошел очень приятным образом: первая его часть - в суматохе и беготне по магазинам, а вторая - в театре. Элизабет удалось занять место рядом с миссис Гардинер. Их разговор прежде всего коснулся ее сестры. И она была скорее опечалена, нежели удивлена, когда из настойчивых расспросов узнала, что Джейн хотя и старается держать себя в руках, все же иногда впадает в уныние. Вместе с тем можно было надеяться, что это продлится не так долго. Тетушка подробно рассказала о визите мисс Бингли и своих многочисленных беседах со старшей племянницей, свидетельствовавших, что Джейн от всего сердца решила покончить с этим знакомством. Миссис Гардинер не преминула пошутить над Элизабет по поводу измены Уикхема, одновременно поздравив ее с тем, как прекрасно она эту измену перенесла. - Кстати, дорогая, что за девица эта мисс Кинг? Мне бы не хотелось обнаружить, что наш друг оказался человеком расчетливым. - Но, тетя, разве можно в матримониальных делах найти точную грань междурасчетливостьюиблагоразумием?Ктознает,гдекончается рассудительность и начинается алчность? В дни Рождества вы боялись, как бы он по неблагоразумию не женился на мне. А теперь, когда он пытается заполучить невесту, у которой за душой всего десять тысяч фунтов, вы уже видите в этом корыстолюбие. - Если ты мне скажешь, что собой представляет мисс Кинг, я смогу составить правильное суждение. - По-моему, это очень славная девушка. Не могу сказать о ней ничего дурного. - Но он и внимания не обращал на нее, пока смерть деда не сделала ее обладательницей этой суммы? - Нет, да и с какой бы стати? Если из-за моей бедности он был не вправе добиваться моего сердца, зачем ему было волочить- [119] ся за девушкой не богаче меня, не чувствуя к ней расположения? - Но не кажется ли тебе неприличным, что он обратил на нее внимание тотчас же после получения ею наследства? - В стесненныхобстоятельствах человек не может позволить себе соблюдать все приличия, которые другим кажутся столь обязательными. Если она сама не имеет ничего против, нам-то какое дело? - Снисходительность мисс Кинг не оправдывает мистера Уикхема. Она лишь доказывает, что ей недостает чего-то самой - ума или такта. - Ну что ж, - воскликнула Элизабет, - пусть все будет, как вам угодно: он - стяжатель, а она - дура. - Это вовсе мне не угодно, Лиззи. Неужели ты не понимаешь, что мне бы не хотелось думать плохо о молодом человеке родом из Дербишира? - Ах, вот что! Ну, если дело только в этом, я не придерживаюсь особенно высокого мнения о молодых людях из Дербишира. И их закадычные друзья, проживающие в Хартфордшире, не намного лучше их самих. Все они мне достаточно отвратительны. Слава богу, завтра я увижу человека без единого положительного качества, не отличающегося ни умом, ни манерами. В конце концов, знаться стоит только с глупцами. - Берегись, Лиззи. Твои слова слишком отдают разочарованием. Прежде чем их беседу прервал конец пьесы, Элизабет была неожиданно обрадована, получив приглашение сопровождать мистера и миссис Гардинер во время их летней поездки по стране. - Мы еще не решили, как далеко заберемся, - сказала миссис Гардинер. - Возможно, мы доедем до Озерного края. Никакой план не мог бы так обрадовать Элизабет. Она приняла его с готовностью и искренней благодарностью. - Тетя, милая, дорогая, - воскликнула она с восторгом, - как это замечательно! Вы вдохнули в меня свежие силы, подарили мне жизнь. Прощайте, разочарование и сплин! Что значат люди по сравнению с холмами и скалами? Сколько впередиупоительныхчасов! И ведь мы - не то что другие путешественники, которые и двух слов связать не могут по возвращении. Уж мы-то, когда вернемся, сумеем рассказать, где мы были, и вспомнить, что повидали. Озера, горы и реки не смешаются в нашей памяти, и мы не станем пререкаться, как это принято, описывая какой-нибудь примечательный вид. А потому наш рассказ не покажется слушателям таким же несносным, как рассказы большинства путешественников. ГЛАВА V Все, что на другой день во время поездки обращало на себя взгляд Элизабет, казалось ей новым и интересным. Сердце ее радостно билось. Вид Джейн доказывал, что за ее здоровье можно [120] не опасаться, а предвкушение путешествия на север служило постоянным источником радостных мыслей. Когда карета с главной дорогисвернула на проселок, ведущий к Хансфорду, путники стали искать глазами приходский домик, который мог теперь открыться за каждым поворотом. Они проехали мимо ограды Розингс-парка, и, вспомнив рассказы об его жителях, Элизабет не могла удержаться от улыбки. Наконец показалось и само жилище мистера Коллинза. Сад, спускавшийся к дороге, с домом в глубине, зеленая ограда, лавровый кустарник - все свидетельствовалоо приближениик целипутешествия. Кланяющиесяи улыбающиеся мистер Коллинз и Шарлотта появились в дверях, и экипаж с кланяющимися и улыбающимися пассажирами остановился у небольшой калитки, отделенной от дома короткой гравиевой дорожкой. Приезжие тотчас вышли из кареты и вместе с хозяевами дома принялись с наслаждением друг друга рассматривать. Миссис Коллинз встретила подругу самым сердечным образом, а Элизабет, видя, как радушно еепринимают, почувствовала еще большее удовлетворение оттого, что решилась на эту поездку. Она сразу заметила, что женитьбанискольконе изменила манер еекузена, которыйобычными многоречивыми приветствиями задержал их на несколько минут у калитки, обстоятельно расспрашивая Элизабет обо всех членах ее семьи. Затем они были введены в дом без дальнейших проволочек, если не считать того, что мистер Коллинз обратил внимание приезжих на красоту парадного входа. И как только они оказались в прихожей, он снова напыщенно приветствовал их по поводу вступления в его скромное обиталище, дословно повторив сказанное его женой касательно предстоящего отдыха путешественников. Элизабет заранее готовилась увидеть Коллинза во всем блеске его величия. И ей трудно было избавиться от мысли, что, указывая на размеры помещения, вид из окон и обстановку, он обращался главным образом к ней, давая почувствовать, чего она лишилась, отказавшись выйти за него замуж. Но хотя все выглядело уютно и мило, она все же была не способна порадовать его ни единым знаком сожаления и поглядывала на подругу, удивляясь, как это ей удается сохранять жизнерадостность, имея такого спутника жизни. Когда мистер Коллинз произносил что-нибудь, от чего его жена могла бы прийти в смущение, - а это случалось нередко, - Элизабет невольно бросала взгляд на Шарлотту. Раз или два она заметила, что подруга слегка покраснела, но в большинстве случаев Шарлотта мудро пропускала подобные высказывания мимо ушей. Просидев в гостиной столько, сколько было необходимо, чтобы воздать должное каждому находившемуся в комнате предмету - от буфета до каминной решетки, - описать их путешествие и рассказать обо всем, что они видели в Лондоне, гости вместе с хозяином вышли в просторный, прекрасно разбитый сад, который мистер Коллинз обрабатывал собственными руками. Работа в саду была для него одним из любимых развлечений, и Элизабет с восхищением наблюдала, как [121] великолепно Шарлотта владеет собой, рассуждая о пользе физического труда и признаваясь, что она всей душой поддерживает эту склонность супруга. Проведя гостей по всем продольным и поперечным дорожкам и не давая им возможности высказать одобрение, которого сам же добивался, мистер Коллинз обратил их внимание на каждый открывавшийся глазам вид, сообщая подробности, от которых самая привлекательная картина теряла всякое очарование. Он мог точно определить, какие поля простираются в каждом направлении, сколько стволов насчитывается в любой, самой отдаленной купе деревьев. Но из всех прекрасных видов, которые могли прославить его сад, графство и даже королевство, ни один не мог сравниться с изумительным видом на Розингс, открывавшийся почти перед самым его домом в прогалине среди окаймлявших парк деревьев. Это было в самом деле красивое современное здание, удачно расположенное на склоне холма. Из сада мистер Коллинз хотел было провести гостей по двум своим пастбищам, но, так как обувь дам не могла уберечь их ноги от еще не вполне растаявшего снега, с хозяином отправился один сэр Уильям, а Шарлотта позвала сестру и подругу осматривать дом, радуясь возможности сделать это в отсутствиемужа.Домоказалсянебольшим,ноудобными отлично спланированным. Все в нем было обставлено и устроено с основательностью и вкусом,свидетельствовавшимиохозяйственныхспособностях Шарлотты. Отвлекаясь от мыслей о мистере Коллинзе, во всем можно было усмотреть дух благополучия. А по удовлетворенному виду Шарлотты Элизабет заключила, что ее подруга и в самом деле нередко о нем забывает. Элизабет уже было известно, что леди Кэтрин до сих пор не перебралась из своего поместья в Лондон. Разговор об этом зашел за обедом, и принимавший участие в беседе мистер Коллинз заметил: - О да, мисс Элизабет, в воскресенье вы будете иметь честь лицезреть леди Кэтрин де Б?р в церкви, и мне нет нужды говорить о том, как сильно вы будете ею восхищены. Мояпатронесса - само воплощение любезности и снисходительности, и я не сомневаюсь, что после окончания службы вы удостоитесь какого-нибудь знака внимания с ее стороны. Я даже, почти не колеблясь, могу сказать, что все приглашения, которыми она почтит нас за время вашего пребывания в Кенте, она распространит на вас и на мою сестру Марию. Она необыкновенно внимательна к моей дорогой Шарлотте. Мы обедаем в Розингсе два раза в неделю и никогда не возвращаемся домой пешком: экипаж ее светлости всегда к нашим услугам. Мне следовало сказать, - один из экипажей ее светлости, поскольку их у нее, разумеется, несколько. - Леди Кэтрин в самом деле весьма степенная и рассудительная дама, - подтвердила Шарлотта. - К тому же она очень внимательная соседка. - Совершенно верно, дорогая, это как раз то, что я имел в [122] виду. Никакое почтение к столь высокой особе не может оказаться чрезмерным. Вечер был посвящен главным образом разговорам об уже известных читателю хартфордширских новостях. Перед сном, оставшись в своей комнате одна, Элизабет смогла обдумать, насколько ее подруга удовлетворена своей судьбой, разобраться в образе действий, избранном Шарлоттой по отношению к мужу, и прийти к выводу, что он является наилучшим. Она могла также мысленно представить себе, какбудет дальше протекать еевизит в Хансфорд: размеренный ход домашних занятий и бесед с подругой, назойливость мистера Коллинза, курьезные встречи в Розингсе, - картины эти одна за другой промелькнули в ее воображении. В середине следующего дня, когда Элизабет одевалась в своей комнате перед прогулкой, снизу донесся неожиданный шум. Ей показалось, что весь дом мистера Коллинза пришел в смятение. Прислушавшись, она разобрала, что кто-то весьма поспешно поднимается по ведущей в ее комнату лестнице, выкрикивая на ходу ее имя. Элизабет распахнула дверь и увидела на площадке Марию, которая, захлебываясь от возбуждения, выпалила: - Элиза, дорогая, ради бога, скорее! Бегите в столовую. Если бы вы знали, что вы увидите из окна! Я вам ни за что не скажу. Скорее, скорее, сию же минуту! Элизабет тщетно пыталась расспросить Марию о случившемся. Девица не желала ничего говорить, и обе прибежали в столовую смотреть на чудо через окно, которое выходило на проезжую дорогу. Они увидели двух дам, сидевших в низеньком фаэтоне, который остановился у садовой калитки. - И это все? - воскликнула Элизабет. - Я ожидала, что в сад, по крайней мере, забралась свинья, а это всего лишь леди Кэтрин и ее дочка. - Ну что вы, дорогая Элиза! - отвечала Мария, явно возмущенная ее ошибкой. - Какая же это леди Кэтрин? Пожилая дама - это миссис Дженкинсон, ее компаньонка, а та, что помоложе, - сама мисс де Б?р! Вы только на нее посмотрите. До чего она крошечная! Кто бы мог подумать, что она такая худенькая и маленькая! - С ее стороны крайне нелюбезно заставлять Шарлотту стоять на таком ветру. Неужели ей трудно зайти в дом? - Шарлотта говорит, что она почти никогда к ним не заходит. Появление мисс де Б?р в доме - особая милость с ее стороны. - Мне ее вид понравился, - сказала Элизабет под действием вновь нахлынувших мыслей. - Она выглядит болезненной и раздражительной. Что ж, она отлично ему подойдет - будет как раз такой женой, какой он заслуживает. Стоявшие у калитки Шарлотта и мистер Коллинз беседовали с дамами в коляске. В то же время сэр Уильям, к полному удовольствию Элизабет, расположился на крыльце, почтительно созерцаянаходившуюся перед ним величественную особу и отвешивая поклонывсякий раз, когда на него устремлялся взгляд мисс де Б?р. [123] В конце концов все было сказано, коляска отъехала, и хозяева вернулись в дом. Лишь только мистер Коллинз увидел обеих барышень, он тут же поздравил их с радостной новостью. Как пояснила Шарлотта, эта новость заключалась в том, что все они приглашены завтра на обед в Розингс. ГЛАВА VI Торжество мистера Коллинза по поводу полученного приглашения было поистине полным. Больше всего ему хотелось показать гостям величие своей патронессы и дать им воочию убедиться в знаках ее внимания по отношению к миссис Коллинз и его собственной особе. И то, что он столь быстро получил соответствующую возможность, свидетельствовало о таком расположении со стороны леди Кэтрин, которому он никак не мог достаточно надивиться. - Признаюсь, - говорил он, - мне не показалось бы странным, если бы ее светлость предложила нам выпить с ней чаю и провести в Розингсе воскресный вечер. Более того, зная ее беспредельную доброту, я, говоря откровенно, был даже к этому подготовлен. Но кто бы мог подумать, что она окажет нам столь большое внимание! Кто бы вообразил, что мы получим приглашение на обед, к тому же приглашение на обед для всей нашей компании, почти тотчас же после вашего приезда! - Меня это ничуть не удивило, - откликнулся сэр Уильям. - Благодаря моему положению в обществе я, слава богу, немного знаком с обычаями великих мира сего. И должен сказать, подобные примеры обходительности при дворе вовсе не считаются редкостью. В течение остального дня и следующего утра в доме только и было разговоров, что о визите к ее светлости. Мистер Коллинз тщательнейшим образом готовил своих гостей к тому, что их ждет в Розингсе, дабы они не утратили присутствия духа при виде огромных зал, большого количества прислуги и великолепной сервировки. Прежде чем дамы ушли переодеваться, он нашел нужным дать Элизабет следующий совет: - Вы можете не тревожиться, дорогая кузина, по поводу вашего костюма. Леди Кэтрин вовсе не ждет от нас той изысканности туалетов, которая свойственна ее светлости и мисс де Б?р. Я бы посоветовал вам просто выбрать платье, которое вам кажется несколько более нарядным, - ничего другого не требуется. Уверяю вас, леди Кэтрин вовсе не подумает о вас хуже, если вы будете скромно одеты. Напротив, ей даже нравится, когда заметно различие в положении. Пока все одевались, он по два-три раза подходил к каждой двери, советуя поторопиться, так как ее светлость очень не любит, когда ее задерживают с обедом. Столь устрашающее описание леди Кэтрин и ее привычек вконец смутило не привыкшую к обществу Марию Лукас, так что она стала смотреть на свое появление в [124] Розингсе с тем же трепетом, с каким отец ее ждал когда-то представления ко двору. Воспользовавшись прекрасной погодой, они около полумили прошли по парку пешком. Каждый парк имеет особую красоту и очарование. И Элизабет с удовольствием любовалась представившейся ей картиной, хотя и без того восторга, которого ждал от нее мистер Коллинз. Она не была потрясена даже названным им числом окон на фасаде дома и стоимостью их остекления, когда-то произведенного покойным сэром Льюисом де Б?ром. Робость Марии возрастала с каждым шагом по парадной лестнице дома, и даже сам сэр Уильям не казался в эти минуты вполне спокойным. Элизабет, напротив, не испытывала тревоги. Она не слыхала о каких-либо исключительных талантах или особых добродетелях леди Кэтрин, а что касается признаков знатности и богатства, считала, что сможет созерцать их без особого волнения. Миновав прихожую, в которой торжествующий мистер Коллинз обратил их внимание на размеры помещения и изящество орнаментов, они следом за слугами прошли через холл в комнату, в которой уже сидели ее светлость, мисс де Б?р и миссис Дженкинсон. Леди Кэтрин снизошла до того, чтобы подняться им навстречу, и, так как Шарлотта заранее условилась с мужем, что она сама представитгостейхозяйкедома,церемониязнакомствасовершилась естественным образом, без излишних извинений и оправданий, которые не преминул бы высказать по такому случаю мистер Коллинз. Хотя сэр Уильям когда-то имел честь побывать даже в Сент-Джеймсе, он был сейчас настолько подавлен окружавшим его великолепием, что мог лишь отвесить низкий поклон и затем молча занял предложенное ему место. Его дочка, напуганная почти до бесчувствия, уселась на самый краешек стула, не смея поднять глаза. И только Элизабет не испытывала особого волнения и могла спокойно рассмотреть трех находившихся перед нею дам. Леди Кэтрин оказалась высокой, полной женщиной с резкими чертами лица, которое в давние годы могло быть красивым. Она ничем к себе не располагала, и в ее манерах не чувствовалось желания хозяйки, чтобы ее гости забыли о своем более низком общественном положении. Она не наводила страха молчанием, но все, что она говорила, произносилось не допускающим возражений тоном, подчеркивавшим значительность ее особы, - именно так, как рассказывал мистер Уикхем. И, наблюдая ее в течение всего вечера, Элизабет решила, что леди Кэтрин вполне соответствует нарисованному им портрету. Рассмотрев хозяйку дома, в лице и жестах которой она вскоре уловила нечто общее с мистером Дарси, Элизабет взглянула на ее дочь и была удивлена ее худобой и тщедушием почти в такой же степени, как Мария Лукас. Между матерью и дочерью не замечалось никакого сходства ни в лице, ни в фигуре. Мисс де Б?р была барышней бледной и болезненной. Лицо ее, хотя и с довольно правильными чертами, казалось невыразительным. Она почти все время молчала, [125] если не считать нескольких фраз, обращенных к миссис Дженкинсон, ничем не примечательной женщине, занятой только разговором с воспитанницей и тем, чтобы получше установить перед ее глазами защитный экран. Гости не просидели и пяти минут, как их пригласили подойти к окну и полюбоваться открывавшимся из него видом. Мистер Коллинз принялся при этом расхваливать его красоты, а леди Кэтрин снисходительно пояснила, что смотреть на этот вид еще приятнее в летнее время. Обедоказалсяпревосходным, и, покаонпродолжался, им были представлены все предметы сервировки и вся прислуга, обещанные мистером Коллинзом. Как он и предвидел, ему, по желанию ее светлости, пришлось занять место напротив хозяйки дома. При этом он выглядел так, как будто удостоился высочайшей почести в мире. Он орудовал ножом, ел и восхищался каждым подаваемым блюдом. Сначала мнение высказывал мистер Коллинз, а следом за ним - сэр Уильям, который достаточно пришел в себя, чтобы как эхо повторять слова зятя. К удивлению Элизабет, леди Кэтрин не только переносила все это, но даже казалась довольной их чрезмерным восхищением и смотрела на них с самой снисходительной улыбкой, особенно в тех случаях, когда поданное блюдо оказывалось для них совершенно незнакомым. Никакой беседы за столом так и не завязалось. Элизабет была готова поддержать разговор, но она сидела между Шарлоттой и мисс де Б?р. Первая была целиком занята тем, что прислушивалась к словам хозяйки, а вторая ни разу на протяжении обеда не обратилась к Элизабет. Внимание миссис Дженкинсон было полностью поглощено тем, чтобы ее подопечная больше ела, уговорами попробовать еще одно блюдо и расспросами о ее самочувствии. Мария не могла произнести ни слова, а джентльмены все время ели и восторгались. Когда дамы вернулись в гостиную, Элизабет не оставалось ничего другого, как выслушивать рассуждения леди Кэтрин, продолжавшиеся без перерыва до тех пор,пока не подали кофе. Хозяйка дома высказывала мнения с такой уверенностью, которая свидетельствовала о том, что она не привыкла к возражениям. Она подробнейшим и самым нескромным образом расспрашивала Шарлотту о ее домашних делах, давала ей всевозможные советы, объясняла, как следует вести ее маленькое хозяйство, и наставляла ее в отношении ухода за птицей и коровами. Элизабет поняла, что для этой важной дамы не существовало мелочей, недостойных ее внимания, если только эти мелочи служили ей поводом поучать окружающих. Отвлекаясь от обсуждения различных дел миссис Коллинз, леди Кэтрин обращалась со всевозможными вопросами к Марии и Элизабет. В особенности ее интересовала мисс Беннет, о родне которой ей было известно меньше всего и которую она охарактеризовала, обращаясь к Шарлотте, как вполне приличную и миловидную девицу. Постепенно она разузнала у Элизабет, сколько у нее сестер, старше они или моложе, можно ли надеяться, что [126] какая-нибудь из них выйдет замуж, красивы ли они и где получили воспитание, какой экипаж у ее отца и какова была девичья фамилия ее матери. И хотя Элизабет сознавала бесцеремонность подобного допроса, она давала хозяйке дома каждый раз исчерпывающие ответы. Далее леди Кэтрин заметила: - Я слышала, имение вашего батюшки наследуется по мужской линии и должно перейти к мистеру Коллинзу? В данном случае, имея в виду ваши интересы, миссис Коллинз, - сказала она, обращаясь к Шарлотте, - я, конечно, не могу этому не радоваться. Но вообще я не одобряю, когда женщин в семье лишают наследственных прав. В семействе сэра Льюиса де Б?ра, слава богу, не сочли нужным заводить этот порядок. Вы поете и играете, мисс Беннет? - Немножко. - Мы в таком случае будем рады как-нибудь вас послушать. У меня, знаете, превосходный инструмент, верно, получше, чем... Вы сами в этом убедитесь. А ваши сестры тоже поют и играют? - Да, одна из них. - Почему же только одна? Нужно было научить всех. У мистера Уэбба музыкой занимались все дочери, а доход у него даже меньше, чем у вашего отца. Вы рисуете? - К сожалению, нет. - Как, ни одна из вас? - Ни одна. - Странно. У вас, должно быть, не было возможности научиться. Вашей матери следовало каждую весну привозить вас в столицу, чтобы вы могли брать уроки. - Моя мать не имела бы ничего против, но отец ненавидит Лондон. - Ваша гувернантка от вас уехала? - У нас никогда не было гувернантки. - Не было гувернантки? Просто немыслимо! Пять дочерей воспитаны без гувернантки! Никогда не слыхала ничего подобного. Ваша мать, должно быть, не имела минуты покоя, заботясь о вашем воспитании! Элизабет едва удержалась от улыбки, заверив леди Кэтрин, что она ошибается. - Но кто же тогда занимался вашим обучением? Кто за вами следил? Без гувернантки вы были предоставлены самим себе? - По сравнению с некоторыми семьями это, наверно, так и было. Но те из нас, кто хотел учиться, имели для этого все, что требовалось. Нас всегда поощряли к чтению, и у нас были необходимые учителя. Конечно, если одна из наспредпочитала бездельничать,дляэтого у нее оставалась полная возможность. - Еще бы, нисколько не сомневаюсь. С этим-то гувернантке и следует бороться. Если бы я была знакома с вашей матерью, я бы самым решительным образом посоветовала ей нанять гувернантку. Я уже много раз говорила, что в образованииничего нельзядостигнутьбезкаждодневныхнастойчивых упражнений, а это воз- [127] можно только при наличии гувернантки. Просто удивительно, скольким семьям принесли пользу мои советы. И я всегда с удовольствием помогаю подыскать место молодым особам. Мне, например, удалось отлично пристроить четырех племянниц миссис Дженкинсон. Совсем на днях я порекомендовала одной семье девицу, которую мне только случайно назвали, и, представьте, ею оказались очень довольны. Миссис Коллинз, я не рассказывала вам, что вчера ко мне заезжала леди Меткаф и очень меня благодарила? Подумайте только, она находит, что мисс Поуп - настоящее сокровище. Она прямо так и сказала: "Леди Кэтрин, вы мне подарили сокровище". Ну, а выезжает кто-нибудь из ваших сестер в свет, мисс Беннет? - Да, сударыня, все. - Как все? Что же - все пять одновременно? Странно! И вы только вторая дочка в семье! Младшие сестры выезжают в свет, прежде чем старшие вышли замуж! Ваши младшие сестры должны быть еще совсем юными? - Да, самой младшей нет еще и шестнадцати. Возможно, она и в самом деле , , 1 , . 2 . 3 . 4 5 , . 6 , , 7 8 . 9 , , 10 . 11 , . , 12 , . 13 , , . 14 - , 15 , 16 . 17 . 18 , 19 . - - 20 ! , 21 . , 22 23 , , 24 , , - 25 26 [ ] 27 , , 28 . 29 30 . - , 31 , , 32 , : 33 - , 34 ! , 35 . 36 . . , 37 - . 38 , . 39 - ! - , . - 40 . 41 ? , 42 . , , . 43 , . 44 : 45 - , , , 46 . 47 - , , - , - ! 48 . 49 , , , , 50 . 51 52 , . 53 - , , - , - . 54 , 55 - , - - 56 , . 57 , , 58 - . - 59 . , 60 - , . , 61 . 62 . 63 . . 64 . 65 , - . 66 - , , . 67 . 68 . , - 69 [ ] 70 71 . , 72 73 . , 74 - 75 . 76 - , , . 77 - . , , 78 , 79 , . , , 80 , - , , 81 . , , , , 82 , . 83 , . 84 . 85 , - , 86 - . 87 - , , - 88 . - , , , , 89 . . 90 , . . 91 , , , , , 92 . , 93 . , 94 . 95 . 96 . 97 - . 98 - , . 99 , , . 100 - - 101 , - . - 102 - , 103 . , 104 , . 105 - , - ? 106 - . , 107 , , . 108 , . 109 - , ? 110 [ ] 111 - , , . 112 - . ? . 113 , 114 . 115 - . , 116 , , 117 , 118 . 119 - , , , - 120 . - , 121 , . , 122 . , . 123 , 124 . , , 125 ? , , 126 , - . 127 , , 128 . , 129 . , , , 130 - , , 131 . 132 - , 133 . 134 . 135 136 . 137 138 . 139 , , - 140 . 141 , , 142 , , 143 . 144 , , 145 , . - 146 , 147 . 148 . 149 - , , - - , - , 150 , . - . 151 - , 152 . - . , 153 154 [ ] 155 ? , , 156 ? , . , 157 . , ? - 158 . 159 - , , . 160 , . 161 - , - . - , 162 , 163 . . . 164 , 165 , 166 . , 167 168 : . , - - 169 , - 170 . 171 , 172 , 173 . 174 , , 175 - 176 . 177 . 178 . 179 180 181 182 183 184 185 , , 186 , 187 . , , 188 , 189 , 190 , . 191 , 192 , 193 . 194 195 , , , , 196 . 197 , 198 . , 199 , 200 [ ] 201 202 , . , 203 204 . . 205 , 206 . 207 208 . , 209 . , 210 , . 211 ! 212 , - . 213 . . . 214 - , - . - , 215 . ! , 216 , , , , 217 ! , 218 . , 219 ! . - 220 , . 221 , , , . 222 , . 223 , . , 224 , - , 225 ! 226 , 227 , 228 . 229 , 230 . 231 - - , , 232 - . - , ! 233 . , , - 234 , - 235 . , - - , - 236 . . 237 - , - 238 . - . . 239 240 , . 241 [ ] 242 - " " , 243 , . 244 , , 245 , . , , 246 . ? 247 - . 248 , 249 . 250 . , , 251 . 252 . ? 253 - ? 254 - , ! , , , 255 . ! - 256 , , ! 257 . 258 , ? 259 260 . 261 , , 262 . 263 - , - , - 264 . 265 . , , 266 - 267 . 268 - . . 269 , 270 . , , ? , 271 - ? - . , 272 , 273 , - . 274 - 275 . 276 - , . , . , 277 ? 278 . 279 - , . 280 , - 281 , , - 282 , . , 283 , . , 284 - 285 [ ] 286 , 287 288 . 289 . 290 , 291 , , - 292 . 293 . , 294 * * * - 295 . , 296 . 297 , 298 , , . 299 300 . 301 , 302 , . 303 , 304 , 305 . 306 , 307 . - 308 , , 309 , . 310 . , 311 , , 312 , , 313 . 314 - , 315 . 316 . 317 318 , , 319 . , 320 , , 321 , . 322 , 323 . 324 [ ] 325 326 327 328 329 330 331 332 333 . , , 334 : 335 - , , - , 336 . . 337 , . 338 - , , 339 . . 340 , . 341 , , , 342 . 343 . , , 344 . , 345 . . 346 - , , ! 347 - . , . 348 - . 349 . , 350 . 351 - , . 352 - . . 353 . . - 354 , . 355 . . . , 356 , . , 357 . , ! . . , 358 , . , 359 . 360 . , , , - 361 . , 362 363 . , 364 ? , 365 , . , 366 , - . , 367 . , 368 . , , . 369 - , 370 ? , , 371 . 372 [ ] 373 - , ? - 374 . - , . 375 . , , . 376 - . 377 , , 378 ? , , 379 . , ? 380 , , 381 , 382 , , 383 , , , 384 . 385 386 . , 387 . 388 , , 389 390 , , 391 . 392 , 393 . , , 394 , 395 , , 396 . : 397 - , , . 398 - , . 399 - . 400 ? 401 - , ? 402 - . 403 . 404 , 405 . 406 - , - . 407 - , . , , 408 . 409 , , , 410 , . 411 . 412 , , . 413 , , 414 . , 415 , , 416 [ ] 417 , . 418 , , . 419 , , 420 . 421 , , , 422 , . 423 , , , , 424 , . , , 425 - , 426 . , , , 427 , 428 - . , 429 , 430 . 431 , 432 . , 433 - . 434 , , , 435 . , 436 . 437 , , , 438 - . 439 " , - , - 440 , , - " . 441 442 . 443 444 " , - , , - , - 445 , 446 . , , 447 . , , 448 . , , 449 . 450 . , ! 451 , ? - . 452 , " . 453 454 , . , 455 . 456 , 457 [ ] 458 . , 459 , 460 . , 461 , 462 . 463 . 464 , : 465 466 " , , , 467 , 468 . , , , 469 , , , 470 , , 471 . , - 472 . , 473 , , . 474 . 475 , . , 476 . , 477 , 478 , 479 . 480 , . 481 - , 482 . , , 483 . , , , 484 . . , 485 , , , 486 . , 487 , . , 488 , , , 489 , . , 490 , - - . , 491 , , 492 . . , 493 , 494 . 495 : 496 . . 497 , , , 498 . , , 499 [ ] 500 . 501 . . , 502 . 503 . . " 504 505 . . , 506 , 507 . 508 . , 509 - . 510 , 511 , , , 512 , 513 . 514 , 515 516 . , , 517 , . 518 , . 519 , , 520 . 521 , , 522 , . 523 , 524 . , 525 , , 526 . , 527 ? , 528 , , 529 , . 530 . , 531 : 532 533 " , , - . 534 , 535 536 . , 537 . 538 , . 539 ? . 540 , , 541 , . 542 . 543 , 544 [ ] 545 . , 546 , 547 , " . 548 549 550 551 552 553 554 555 , , 556 , . 557 . 558 . - , 559 , 560 . 561 . 562 , 563 , 564 . , , 565 . , , 566 , . 567 , , , 568 . 569 . 570 , 571 . 572 , , - , 573 . , 574 , 575 . 576 , - , , 577 , . , 578 , 579 . , 580 , , , 581 ? , 582 , 583 , , , 584 . , , , 585 , 586 . 587 , , 588 , 589 . , , 590 , 591 [ ] 592 , , 593 , 594 . , 595 . , 596 , . 597 , . 598 , 599 , ? - . 600 , 601 . . , 602 . 603 . , , 604 , , , 605 . , 606 : - , 607 - . 608 . 609 . , 610 , , 611 , . 612 , . 613 , 614 , 615 . 616 617 , , 618 . 619 - , , ? 620 , . 621 - , , 622 ? , 623 ? , 624 . , 625 , , 626 . 627 - , , 628 . 629 - - , . 630 . 631 - , 632 ? 633 - , ? - 634 , - 635 [ ] 636 , ? 637 - , 638 ? 639 - 640 , . 641 , - ? 642 - . 643 , - - . 644 - , - , - , : 645 - , - . 646 - , . , 647 ? 648 - , ! , , 649 . , 650 , . 651 . , 652 , , . 653 , . 654 - , . . 655 , 656 , 657 . 658 - , , - . - 659 , . 660 . 661 . 662 - , , , - , - 663 ! , . , 664 ! ? 665 ! - 666 , . 667 - , , , , , 668 . , , 669 , , - . 670 , 671 . 672 673 674 675 676 677 678 , 679 , . . 680 , 681 [ ] 682 , 683 . 684 , 685 , , 686 . - , , 687 , . 688 . , 689 , , , - 690 . 691 , 692 , 693 . 694 695 . , 696 , , , 697 , . , 698 , 699 , 700 . 701 , , 702 . 703 , 704 , 705 . 706 707 . , , 708 , , , 709 , , . 710 , 711 , , 712 , . 713 - , , 714 - , - . 715 , , 716 . 717 , , 718 - , - 719 , , 720 , , 721 . 722 , , 723 [ ] 724 , 725 , . 726 727 , , 728 , , 729 . 730 , , 731 , . 732 , , 733 , , 734 735 . , 736 . 737 738 , , 739 , , 740 , 741 . , 742 . 743 , . 744 , 745 . , 746 . 747 , 748 . , 749 : 750 - , , 751 ? , , 752 . - 753 , , 754 - . , 755 , , , 756 , 757 . . 758 : 759 . , - 760 , , , . 761 - , - 762 . - . 763 - , , , 764 [ ] 765 . 766 . 767 768 . , , 769 , , 770 , , 771 , . 772 , : 773 , 774 , , - 775 . 776 , 777 , . , 778 . , , - 779 , 780 . , , 781 , : 782 - , , , ! . 783 , ! . , , 784 ! 785 . 786 , 787 , . , 788 , . 789 - ? - . - , , 790 , , . 791 - , ! - , 792 . - ? - , 793 , , , - ? ! 794 . ! , 795 ! 796 - 797 . ? 798 - , . 799 ? - . 800 - , - 801 . - . , 802 - , . 803 804 . , , 805 , 806 , 807 ? . 808 [ ] 809 , , 810 . , 811 . , 812 , . 813 814 815 816 817 818 819 820 . 821 822 . , 823 , 824 , . 825 - , - , - , 826 827 . , , , , 828 . , 829 ! , , 830 , 831 ! 832 - , - . - 833 , , 834 . , 835 . 836 837 , . 838 , , 839 , 840 . 841 , 842 : 843 - , , . 844 , 845 ? . 846 , , - 847 . , , 848 . , , 849 . 850 , - , 851 , , 852 . 853 , 854 855 [ ] 856 , - 857 . 858 , 859 . . 860 , 861 , . 862 , - 863 ? . 864 , 865 . , 866 , . - 867 , 868 , , 869 . 870 , 871 , 872 , , ? 873 . , 874 , , , 875 , 876 , , 877 . 878 - - , 879 , 880 . 881 , , , 882 . 883 . 884 , , 885 . , 886 , 887 . , , 888 , , 889 , - , . , 890 , , 891 . 892 , 893 , 894 , . 895 , . 896 ? . , 897 , . , 898 [ ] 899 , , 900 , , 901 . 902 , 903 . 904 , , 905 . 906 , , , 907 , 908 . , , , 909 . , 910 . , 911 . , 912 - , , 913 . , , 914 915 , , 916 . 917 . , 918 ? . , 919 , 920 . , 921 , 922 . , 923 . 924 , , 925 , 926 , . 927 , , 928 . 929 , , , 930 , 931 . , 932 , , 933 . , 934 . 935 , 936 , , 937 . , 938 , , , 939 [ ] 940 - , 941 , . 942 , 943 . : 944 - , 945 ? , 946 , , - , , - , , 947 . , 948 . ? , , 949 . , ? 950 - . 951 - - . , 952 , , , , . . . 953 . ? 954 - , . 955 - ? . 956 , , 957 . ? 958 - , . 959 - , ? 960 - . 961 - . , , . 962 , 963 . 964 - , . 965 - ? 966 - . 967 - ? ! 968 ! . , , 969 , ! 970 , , 971 . 972 - ? ? 973 ? 974 - , , . 975 , , , . 976 , . , 977 , 978 . 979 - , . - 980 . , 981 . , 982 983 , - 984 [ ] 985 . , 986 . 987 . , , 988 . 989 , , , , 990 . , , 991 ? , 992 , - . : " 993 , " . , - 994 , ? 995 - , , . 996 - ? - ? ! 997 ! , 998 ! ? 999 - , . , 1000