них состояли в следующем: это совещание намечалось отнюдь не с целью
заключить мир, а лишь для того, чтобы помешать ему устоять в войне; что в то
самое время, когда все сословия государства вот-вот выступят против двора,
когда испанцы готовятся оказать существенную помощь людьми, деньгами и
кораблями, его хотят втянуть в гласные переговоры, один слух о которых
сорвал бы проводимые им наборы в войска и изменил бы умонастроение всех
собирающихся примкнуть к его партии.
Помимо этих общих причин были и другие, особого рода, не позволявшие
Принцу верить в благожелательность герцога Орлеанского, и среди них - его
тесная связь с коадъютором Парижским, заклятым врагом Принца и его партии,
снова сблизившимся с двором, который заверил его, чтодобудетему
кардинальскую шляпу. {22} Это последнее обстоятельство крайне заботило
Принца и повело к тому, что возложенные им на Гурвиля поручения не
ограничились только что мною отмеченными и что к ним он добавил еще одно,
более трудное и опасное. Ибо, видя, что Коадъютор в своей вражде к нему
по-прежнему не останавливается ни перед чем и, преследуя свои цели, а также
из тщеславия, старается чинить ему помехи во всем, Принц решил приказать,
чтобы Коадъютора похитили и увезли из Парижа в одну из крепостей Принца.
Сколь бы неосуществимым этот замысел ни казался, Гурвиль взялся за его
исполнение, предварительно получив соответствующее, написанное рукою Принца
и подписанное им приказание, и он, без сомнения, успел бы в своем
предприятии, если бы Коадъютор, приехав однажды вечером в особняк де Шеврез,
отбыл оттуда в той же карете, которая его привезла. Но так как он отослал ее
вместе со своими людьми, нельзя было наверное установить, в какой именно он
уедет. Таким образом, это дело затянулось на несколько дней, а затем и вовсе
было раскрыто, потому что почти невозможно, чтобы те, чьими услугами в
подобных случаях приходится пользоваться, были в достаточной мере скромны и
удовольствовались лишь теми сведениями, которые им хотят сообщить, или
достаточно преданы и скрытны, чтобы надежно выполнить то, что им доверили.
{23}
Итак, все со всех сторон вело к развязыванию войны. Г-н де Шатонеф,
возглавлявший тогда Совет, побудил двор отправиться в Бурж, и присутствие
короля сразу же привело этот город к покорности его воле. Прослышав об этой
одержанной двором с первого шага победе, принц Конти, г-жа де Лонгвиль и г-н
де Немур оказались в необходимости покинуть со своими войсками Мурон и
удалиться в Гиень. Они оставили шевалье Ларошфуко {24} при смерти, и он умер
в день их выступления. Все, знавшие шевалье, имели основания его оплакивать,
ибо, не говоря уж о том, что у него были все необходимые для человека его
положения качества, немного найдется людей столь юного возраста, которые
явили бы столько свидетельств безупречности поведения, преданностии
бескорыстия и притом в столь важных и опасных обстоятельствах, какие выпали
на его долю. В крепости, чтобы принять начальствование над нею, остался
маркиз Персан. {25} Она была обложена небольшим соединением королевской
армии, которое было расквартировано в Сент-Амане и которым командовал
генерал-лейтенант Палюо. {26} Затем двор двинулся дальше и остановился в
Пуатье. Г-н де Шатонеф настаивал на его переезде в Ангулем. Он считал, что
единственным поводом к гражданской войне был вопрос о возвращении Кардинала,
и хотел воспользоваться его отсутствием, чтобы закрепиться на своем месте.
Он также указывал, что при зарождении беспорядков, присутствие короля -
могущественное средство к удержанию народа в повиновении, что власть Принца
над Гиенью и бордосским парламентом еще не упрочена и что, приблизившись к
Принцу, можно с легкостью расстроить его замыслы, которые, напротив,
окрепнут из-за пребывания двора вдалеке от него. Но советы г-на де Шатонефа
внушали слишком сильное подозрении Кардиналу, чтобы им следовали в Пуатье
без предварительного рассмотрения в Кельне. А так как надлежало ждать его
указаний, то промедление с их доставкой и их противоречивость постоянно
повергали двор в нерешительности и в этой неопределенности удерживали его в
Пуатье вплоть до случившегося вскоре возвращения Кардинала.
Что касается лагеря Принца, то сюда прибыл барон Баттвиль {27} с
испанской эскадрою в составе восьми боевых кораблей и нескольких брандеров,
вошедшей в реку, на которой стоит Бордо. Барон Баттвиль укрепил Тальмон, где
размещался пехотный отряд численностью в полторы тысячи человек; город Сект,
не оказав сопротивления, сдался; Тайбур со своим мостом через Шаранту был
достаточно хорошо укреплен. Таким образом, за исключением Коньяка, Принц
держал в своих руках всю реку вплоть до Ангулема. Граф Жонзак, {28}
наместник короля в Сентонже и королевский комендант Коньяка, все еще не
зная, кому отдать предпочтение, укрылся в этой крепости, дабы, располагая
ею, улучшить свое положение в партии, к которой в конце концов он решится
примкнуть. Охваченный этими колебаниями, он вошел в письменные сношения с
Принцем и написал ему в таком роде, который подал тому основание счесть, что
единственное,чегоондобивается, - это соблюсти некоторую
благопристойность, и что он не замедлит передать Принцу город, если будет
создана видимость, что его собираются осадить. Скорее в надежде на это, чем
трезво рассчитав свои силы, тогда еще очень малые, Принц проникся намерением
двинуться на Коньяк. Он понимал, насколько для него важно внушить почтение к
своему оружию, но он хорошо знал и то, что при нехватке войск и всего
необходимого для осады, лишь в отношении этого города он может достигнуть
успеха. И вот, основывая свои надежды исключительно на его коменданте, он
повелел герцогу Ларошфуко выехать из Бордо и собрать вместе всех, готовых к
выступлению на противника, которых набралось всего-навсего три пехотных
полка и триста кавалеристов, и отдал ему приказ отправиться осадить Коньяк,
куда со всеми своими войсками должен был подойти и принц Тарентский.
Слух об этом походе распространился повсюду, и все, что можно было
вывезти из поместий, спешно отослали в Коньяк. Там же укрылось и много
знати, чтобы выказать свое рвение к королевской службе и, что еще вероятнее,
самолично оберегать свое переправленное туда добро. Это значительное число
дворян легко удержало горожан в верности долгу и заставило их решиться
запереть городские ворота в надежде на то, что вскоре им будет оказана
помощь генералом королевской армии графом Аркуром, уже приближавшимся к
городу. Но, не очень-то доверяя графу Жонзаку, подозревая его почти столько
же в малодушии, сколько и в том, что он подкуплен Принцем, они пристально
следили за ним и так выразительно указали ему на безусловную необходимость
служить королю, что он решил, в конце концов, оборонять крепость, можно
сказать, лишь потому, что ему не позволили ее сдать. Впрочем, лишь в этом
одном знать проявила некоторую настойчивость; что же касаетсявсего
остального, то в течение целой недели, пока горстка войск Принца без оружия,
без боевых припасов и снаряжения, без офицеров и в еще большей мере без
дисциплины стояла передКоньяком,будучи,крометого,изнуренной
непрерывными ливнями, унесшими наплавной мост, который был наведен через
Шаранту для поддержания сообщений между войсковыми квартирами, защитники
крепости ни разу не воспользовались всеми этими неурядицами, а сидели вместе
с горожанами взаперти, довольствуясь пальбой из-за стен. Принц, извещенный о
том, что город все же вот-вот сдастся, выехал из Бордо и вместе с герцогом
Немуром прибыл в лагерь осаждающих. Назавтра после его прибытия граф Аркур,
извещенный о том, что наплавной мост разрушен, что генерал-майор Нор отрезан
в предместье на том берегу с пятьюстами людьми и что к нему невозможно
прийти на выручку, двинулся на него с двумя тысячами пехоты французских и
швейцарских гвардейцев, жандармами и легкой кавалерией короля,своей
гвардией и отрядами знати. Он разгромил Нора на его войсковых квартирах,
почти не встретив сопротивления, и таким образом оказал помощь Коньяку на
виду у Принца, располагавшегося по другую сторону реки. ГрафАркур
ограничился тем, что спас эту крепость: он позволил Принцу уйти и не
преследовал отступавших. {29}
Хотя этот успех сам по себе был малозначителен, тем не менее он окрылил
графа Аркура, который счел, что может преуспеть в еще большем, и, узнав, что
маркиз Эстиссак {30} вернул всю Ла-Рошель, кроме запиравших ее гавань башен,
к повиновению королю, вознамерился отправиться туда со своими войсками, так
как убедился в расположении тамошних жителей, которые могли благожелательно
отнестись к нему не только по велению долга, но еще более из-за ненависти,
питаемой ими к графу Дюдоньону, своему губернатору. По его приказу были
укреплены башни, и он держал в них гарнизон из швейцарцев, не доверяя почти
никому на свете и рассчитывая найти в этом народе большую верность, нежели в
своем собственном. Но события вскоре показали ему обманчивость его ожиданий,
ибо страх и своекорыстные побуждения толкнули швейцарцев на нечто худшее,
чем то, чего он опасался со стороны французов. Можно не колеблясь сказать,
что это недоверие и эта подозрительность графа Дюдоньона повели к гибели
партию Принца, так как, если бы не они, Принц с самого начала повел бы все
свои войска в ЛаРошель, чтобы восстановить там старинные укрепления и
сделать эту крепость средоточием всей войны, со всеми преимуществами и
удобствами, какие она могла ему предоставить. Однако вместо этого, ублажая
ревнивый и непостоянный нрав графа Дюдоньона, он был вынужден праздно сидеть
в Тонне-Шаранте и наблюдать, как у него на глазах берут Ла-Рошель, даже не
решаясь предложить свою помощь. Впрочем, верноито,чтослабое
сопротивление гарнизона башен не дало ему подумать на досуге над этим; да и
граф Аркур, приведя свои войска в Ла-Рошель, при поддержкемаркиза
Эстиссака, только что наделенного королем губернаторствами графа Дюдоньона,
нашел тамошних жителей расположенными оказать ему всяческое содействие,
какое только он мог пожелать. Тем не менее башни могли бы задержать графа
Аркура на какое-то время, если бы швейцарцы показали себя столь же храбрыми
и преданными, какими они представлялись графу Дюдоньону; но вместо того,
чтобы соответствовать его ожиданиям, всеголишьпослетрехдневного
сопротивления, услыша объявление графа Аркура, что никто из них не будет им
пощажен, если они предварительно не заколют своего коменданта по имени Бесс,
швейцарцы не только не пришли в ужас от подобного требования, но даже
вменили себе в обязанность его выполнить. Названный Бесс, надеясь найти в
графе Аркуре больше сострадания, чем между своими солдатами, бросился с
верхушки башни, весь израненный, в воду гавани, моля о сохранении ему жизни,
чего не смог, однако, добиться, ибо граф Аркур приказал прикончить его у
себя на глазах, и ничто не могло побороть его непреклонность - ни просьбы
собственных офицеров, убеждавших помиловать Бесса; ни столь прискорбное
зрелище. Потеря этой крепости и то, что ей даже не попытались помочь,
уронили в общем мнении оружие Принца, и ему приписали неверие в собственные
войска, тогда как на самом деле то была лишь излишняя щепетильность, к
которой его принудили непрерывные подозрения графа Дюдоньона. Впрочем, эта
потеря только усугубила их, и, вообразив, что примеру этого укрепления
последуют остальные подчиненные ему крепости, граф укрылся в Бруаже и вышел
оттуда только после того, как договорился с двором.
Граф Аркур, ободренный этими успехамииусилившийсяблагодаря
присоединениюкнемуновыхвойск,решилдвинутьсянаПринца,
располагавшегося в Тонне-Таранте, но Принц, хорошо понимая, что его армия
как численностью, так и вследствие малой дисциплинированности намного слабее
королевской, рассудил, что ему не следует дожидаться ее на этой позиции, и,
перейдя реку ночью по наплавному мосту, отошел в Бержери, отстоящий на
пол-лье от Тонне-Шаранта. Королевские войска, удовольствовавшись тем, что в
предыдущий день отогналииразбилидванеприятельскихэскадрона,
предоставили Принцу время, достаточное, чтобы взорвать башню Тонне-Шаранта и
беспрепятственно уйти за реку в Бержери. Граф Аркур упустил блистательную
возможность сразиться с отходившим и уже наполовину переправившим свои
войскаПринцем.Наследующийдень обстоятельства еще больше
благоприятствовали графу Аркуру, но он снова не сумел ими воспользоваться.
Случилось, что Принц всецелоположилсянаисполнительностьодного
генерал-майора, которому приказал разрушить наплавной мост, и притом так,
чтобы его нельзя было восстановить. Уверенный в том, что все будет сделано
как полагается, он разместил свои войска на нескольких отдельных квартирах,
причем иные из них были отдалены от его собственной на полтора лье,
нисколько не опасаясь нападения неприятеля, так как между ними была река. Но
офицер, вместо того чтобы в точности выполнить приказание, удовольствовался
тем, что, отвязав суда друг от друга, пустил их вниз по течению. Они были
перехвачены людьми графа Аркура, за час мост был наведен наново, и граф, не
потеряв ни мгновения, перевел по нему триста кавалеристов и кое-какую
пехоту, поручив им охранять, подступы к мосту. Получив известие об этом в
Бержери, Принц тем скорее проникся тревогой, как бы граф Аркур не вклинился
в промежутки между его квартирами и не разгромил их одну за другой, что
только так тот и должен был поступить. Это заставило Принца приказать
войскам покинуть свои квартиры и со всей поспешностью направиться в Бержери,
тогда как он сам в то же мгновение выступил в направлении Тонне-Шаранта
вместе с герцогами Немуром и Ларошфуко, своими и их гвардейцами и теми
офицерами и волонтерами, которые оказались возле него. Цель его состояла в
том, чтобы выяснить намерения неприятеля и попытаться его отвлечь, дабы дать
время своим наиболее далеко отстоявшим войскам прибыть на соединение с ним.
Он обнаружил, что полученное им сообщение соответствует истине и что триста
кавалеристов графа Аркура стоят в боевом порядке у реки на прибрежном лугу,
но вместе с тем увидел, что враги не имеют намерения, которого он опасался,
или что они упустили время для его исполнения, так как не переправились,
когда к этому была беспрепятственная возможность, и маловероятно, чтобы они
сделали это у него на глазах и притом тогда, когда его войска начинают уже
подтягиваться к нему. Завязалась длившаяся некоторое время перестрелка, не
причинившая ни той ни другой стороне сколько-нибудь значительного урона, а
когда подошла пехота Принца, он приказал отрыть против наплавного моста
длинный окоп, оставив луг и реку между графом Аркуром и собою. Более трех
недель простояли две армии на тех же позициях, ничего не предпринимая и
довольствуясь - и та и другая - пребыванием в плодородном краю, где всего
было вдоволь.
Между тем проволочки герцога Буйонского и все его поведение заставили
Принца прийти к заключению, что тому больше нет до него никакого дела и что
он ведет переговоры с двором от своего имени и за г-на де Тюренна. И Принц,
потеряв надежду привлечь на свою сторону как того, так и другого, исполнился
одинаковым раздражением против них обоих, хотя их обязательства по отношению
к нему и были различны. Ибо герцог Буйонский действительно договорился с
герцогом Ларошфуко, а затем и с г-ном Лене обо всех упомянутых мною условиях
и, несмотря на кто, счел возможным освободить себя от своих обязательств по
причинам, о которых я сообщил выше. Г-н де Тюренн, напротив, полностью
отмежевался от партии Принца, как только тот вышел из заключения, и даже не
знал, судя по его позднейшим высказываниям, ни о соглашениях, ни об
обязательствах своего брата, герцога Буйонского.
Принц, видя, что ему необходимо срочно направить военачальника для
замещения должности, предназначавшейся г-ну де Тюренну, остановил взгляд на
герцоге Немуре, родовитость, а также приятные качества которого вместе с его
исключительной храбростью в известной мере могли возместить дарования г-на
де Тюренна. Он предложил ему выехать со всею возможной поспешностью, чтобы
направиться морем во Фландрию, но, не вынеся тягот морского пути, тот был
вынужден передвигаться по суше, что заняло много времени и было сопряжено с
большими опасностями из-за войск, возвращавших кардинала Мазариниво
Францию. {31} Принц также послал в Бордо герцога Ларошфуко с поручением
склонить принца Конти к поездке в Ажен для укрепления духа тамошних жителей,
которые в связи с последними успехами королевского оружия начали колебаться.
Помимо этого. Принц поручил ему побудить бордосский парламент к согласию
передать город Бур с его замком в руки барона Баттвиля и испанцев, бравшихся
их укрепить. Тогда же от лица герцога Орлеанского к Принцу прибыл Фонтрай,
{32} чтобы ознакомиться с положением дел и поставить его в известность, что
парижский парламент вот-вот примкнет к герцогу Орлеанскому, дабы вместе с
ним воспрепятствовать возвращению кардинала Мазарини,ичтогерцог
Орлеанский намеревается согласованно действовать в тех же целях и с Принцем.
Фонтрай, кроме того, предложил Принцу примирение с Коадъютором, заверив, что
этого горячо желает и герцог Орлеанский. По этому пункту Принц ничего
определенного не ответил, то ли потому, что не счел возможным заключать с
Коадъютором какие-либо условия, то ли полагая, что, в случае если такие
условия будут заключены, они могут не встретить одобрения у г-жи де Лонгвиль
и герцога Ларошфуко, перед которыми он взял на себя обязательство не
мириться с Коадъютором отдельно от них и без их согласия. Тем не менее он
обещал Фонтраю, что последует пожеланиюгерцогаОрлеанского,когда
прояснится общая обстановка и когда примирение с Коадъюторомсможет
послужить ко благу всей партии Принца. В эти же дни к Принцу, пребывавшему в
Бержери, присоединился граф Марсен, приведший с собою тысячу пехотинцев и
триста кавалеристов - цвет каталонской армии, которою он командовал. Многие
осуждали его за этот поступок, усматривая в нем государственную измену. Что
до меня, то я не стану ни осуждать его, ни защищать: я только укажу, истины
ради, на то, что г-н де Марсен, с давних пор связанный с Принцем, получил от
него под начало Бельгард, одну из его крепостей; что в дальнейшем Принц не
только удержал его у себя на службе, но даже добился для него назначения
вице-королем Каталонии и, кроме того, доставил ему должность коменданта
Тортосы, где тот служил королю с выдающимся усердием и успехом. Однако,
когда Принца подвергли аресту, арестовали и г-на де Марсена, вменив ему в
вину только то, что он был ставленник Принца. Больше того, его должность
коменданта Тортосы передали Лонэ-Гренгеньеру, который вскоре потерял этот
город. Заключение г-на де Марсена длилось столько же, сколько заключение
Принца, и, выйдя на свободу, он остался без должностиизанятий.
Впоследствии дела в Каталонии пошли все хуже и хуже, и, поскольку двор
колебался в выборе человека, способного навести там порядок, на эту
должность, теперь уже во второй раз, Принц предложил графа Марсена, а герцог
Ларошфуко со своей стороны указал на него Летеллье, тогда как сам Марсен не
приложил к этому никакого старания. Он не имел возможности ни отложить свой
отъезд в Каталонию, ни выждать, пока разъяснится крайне запутанная картина
происходившего при дворе и долженствовавшего, по всей вероятности, повести
скорее к примирению, чем к гражданской войне. Итак, Марсен выехал к месту
своей новой службы, полностью обязанный ею Принцу и еще теснее связанный с
его партией назначением на должность коменданта Стене, которую Принц
незадолго пред тем, после смерти Ламусса, ему предоставил. Таким образом,
можно сказать, что поступок графа Марсена имеет два совершенно различных
лица: те, кто посмотрит на графа как на бросившего доверенную ему королем
провинцию,сочтутегоизменником;теже,ктопоразмыслитнад
неукоснительными и почти нерасторжимыми обязательствами, которые он имел в
отношенииПринца,сочтутегопорядочнымчеловеком.Средилюдей
здравомыслящих найдется лишь немного таких, кто решится сказать, что на нем
тяготеет вина, и столь же немногие решатся объявить его невиновным. В конце
концов, и порицающие его, и расположенные к нему сойдутся на том, что его
можно лишь пожалеть, поскольку он оказался в неотвратимой необходимости
пренебречь либо тем, либо другим своим долгом.
Двор, как я сказал, пребывал тогда в Пуатье, и первое место в
управлении государством принадлежало по видимости г-ну де Шатонефу, хотя на
деле все по-прежнему оставалось в руках Кардинала. Тем не менее образ
действий названного министра - твердый, решительный, благожелательный и
прямо противоположный образу действий Кардинала - начиналснискивать
одобрение его руководству и даже завоевал некоторое доверие в душе королевы.
Кардинал был слишком хорошо об этом осведомлен, чтобы предоставить г-ну де
Шатонефу время еще больше упрочить свое положение. Он счел, что его
присутствие придворе-единственноесредство,какоеонможет
противопоставить всем тем, кто вздумал бы выступить против него, и,
предпочтя свои частные интересы государственным, доставил своим возвращением
герцогу Орлеанскому и Парламенту ранее отсутствовавший у них предлог к
объединению с Принцем.
Маршал Окенкур {33} получил приказание отправиться с двумя тысячами
кавалерии к границе с Люксембургом, встретить там Кардинала и препроводить
его туда, где будет находиться король. Кардинал беспрепятственно пересек
королевство и прибыл в Пуатье, {34} такой же полновластный повелитель двора,
каким был и ранее. Г-ну де Шатонефу постарались всячески показать, что он
мало причастен к возвращению Кардинала, но во всем остальном внешне не
замечалось никаких перемен, и явных знаков немилости г-ну де Шатонефу
оказано не было. Больше того, Кардинал даже проявил по отношению к нему
некоторую предупредительность, но г-н де Шатонеф опасался ему довериться и,
совершенно правильно рассудив, что для человека его возраста и с его
опытностьюнебезопасноинедостойнооставаться при отправлении
государственных дел под началом своего врага, который будет располагать
возможностью без конца подвергать его любым неприятностям и любым унижениям,
задумал уйти со твоего поста. В качестве предлога он воспользовался тем
обстоятельством, что после принятия по его совету решения отправить короля в
Ангулем этот план, без его ведома, был изменен и тогда же принято решение
двинуться к Анже и осадить его, против чего у него были бы возражения. Итак,
испросив у короля отставку, он удалился в Тур.
Вскоре двор выехал из Пуатье и двинулся к Анже, в котором герцог Роган
поднял народ; и этот город и вся провинция объявили себя на стороне Принца
тогда же, когда герцог Орлеанский и парижский парламент объединились с ним
против придворной партии. Вся Франция, казалось, замерла в ожидании исхода
осады Анже, которая могла бы иметь весьма существенные последствия, будь
оборона этого города более деятельной и достаточно продолжительной, чтобы
задержать короля. Ибо, помимо того, что Принц смог бы овладеть лучшими
крепостями соседних провинций, не подлежит сомнению, что пример герцога
Орлеанского и парижского парламента был бы подхвачен наиболее влиятельными
сословиями всего королевства, если бы двор оказался в необходимости снять
эту осаду. Можно даже сказать, что в этом случае он был бы поставлен в
крайне трудное положение, и особе короля угрожала бы прямая опасность,
случись такая неудача в то время, когда герцог Немур, невстретив
сопротивления, вступил во Францию во главе фландрской армии и старых войск
Принца.
Эта армия переправилась через Сену в Манте, Герцог Бофор вместе с
войсками герцога Орлеанского соединился с герцогом Немуром, и они двинулись
вместе, ведя за собой семь тысяч пехоты и три тысячи кавалерии, к реке
Луаре, где города Блуа и Орлеан {35} готовы были принять их сторону. Но
потому ли, что Анже не был в состоянии обороняться из-за раздоров среди
горожан, или, может быть, потому, что герцог Роган не захотел доверить свою
жизнь и имущество шаткой верности схваченного колебаниями народа, он, после
слабого сопротивления, передал эту крепость в руки короля, {36] получив
дозволение удалиться в Париж к герцогу Орлеанскому.
Таково было положение дел, когда Принц выступил из Бержери {37} после
более чем трехнедельного, как я сказал, пребывания в нем, причем за все это
время граф Аркур, располагавшийся на том берегу реки в Тонне-Шаранте и
полновластный хозяин наплавного моста, решительно ничего против него не
предпринял. Тем не менее, поскольку Принц намного уступал армии короли и
численностью и качеством войск, он захотел оградить себя от возможности быть
поневоле втянутым в битву. Во избежание этого он двинулся к Рометту,
удаленному от королевских войск на три лье, дабы иметь в своем распоряжении
больше времени для принятия соответствующего решения, если они на него
устремятся. Простояв некоторое время здесь на квартирах невдалеке без
каких-либо существенных происшествий и видя, что не только не может добиться
успеха в том краю, где находится, но даже не в состоянии оставаться в нем
дольше лицом к лицу с графом Аркуром, Принц обратил свои мысли на то, чтобы
сохранить за собой Гиень и укрепить державшие его сторону города. Итак, он
решил повести туда свою армию, сочтя, что сможет вместе с тем удерживать
некоторое время Сентонж, оставив, с одной стороны, графа Дюдоньона в его
крепостях и испанцев в Тальмоне, а с другой - принца Тарентского в Сенте и
Тайбуре, чтобы он снабжал их необходимым и тем самым было ускорено
строительство укреплений. Отдав надлежащие распоряжения, он двинул свою
пехоту и обозы в Тальмон, чтобы оттуда переправить их морем в Бордо, и,
проделав и первый день со всей своей кавалерией весьма большой переход,
остановился на второй в Сент-Андра, в четырех лье от Бордо, считая себя вне
пределов досягаемости врага. Но граф Аркур, скрайнейпоспешностью
следовавший за ним по пятам, подошел к его квартирам на расстояние
видимости, когда Принц меньше всего помышлял об атом, и, без сомнения,
овладел бы ими, если бы его передовые части вторглись в них не раздумывая.
Но они построились в боевой порядок против Сент-Андра, тогда как другие его
отряды напали на квартиры Балтазара, {38} который, дав им сильный отпор,
отогнал их прочь и присоединился к Принцу, севшему на коня по первой
тревоге. Некоторое время противники простояли другпротивдругав
бездействии, но ночь была темной, битки не состоялась, и Принц, не понеся
потерь, отступил, обязанный своим спасением скорее чрезмерной осторожности
неприятеля, чем своей собственной.
Граф Аркур далее за ним не последовал, и Принц, оставаясь при своем
прежнем намерении пройти в Бержерак и принять меры к его укреплению, вступил
в Либурн, комендантом которого был граф Мор;последнемуонотдал
распоряжение продолжить работы по строительству нескольких внешних верков.
Одновременно с Принцем прибыл в Бержерак и маршал Лафорс со своим сыном
маркизом Кастельно; {40} туда же явился и герцог Ларошфуко, возвратившийся с
принцем Конти из верхней Гиени.
Это произошло в то самое время, когда в Бордо начали проявлять себя
группировки и пристрастия, развалившие партию Принца и Гиени, разобщившие
его фамилию, оторвавшие от поддержки его дела самых близких ему людей и в
конце концов вынудившие его искать у испанцев убежища, за которое он и ныне,
что ни день, отплачивает им множеством великих деяний, {41} уже не раз
сохранивших за ними Фландрию. О причинах столь разительных перемен я
воздержусь говорить до тех пор, пока не поведу речи об их следствиях, а
сейчас перейду к рассказу о том, что именно выполнил Принц в течение этого
промежутка времени.
Его главной заботой было срочное восстановление крепостей Гиени, но
усерднеевсегозанималсяонприведениемБержеракав состояние
обороноспособности. Этому он с большим прилежанием отдал несколько дней и в
эти самые дни узнал об ухудшении его дел в Сентонже, о том, что граф
Дюдоньон заперся в своих крепостях, не решаясь выйти из них из-за привычной
для него мнительности, что принца Тарентского постигла неудача в битве,
происшедшей близ Пона, что Сент, благодаря проведенным там работам и
составленному из еголучшихвойскгарнизонуспособный,какему
представлялось, выдержать длительную осаду, сдался, не оказав сколько-нибудь
значительного сопротивления, и что осажденный Тайбур готов последовать
примеру Сента. Принц узнал и о том, что маркиз Сен-Люк {42} собирает силы,
чтобы противодействовать войскам принца Конти, захватившего Кодекот и
некоторые другие маловажные городки.Этопоследнеесообщениебыло
единственным, допускавшим с его стороны какие-то ответные действия, но так
как маркиз Сен-Люк был еще далеко от принца Конти, Принц не счел нужным
проследовать в верхнюю Гиень, не получив более подробных известий о
положении дел в Бордо, и, желая располагать ими, пригласил Принцессу и г-жу
де Лонгвиль приехать в Либурн, куда прибыл одновременно с ними. Здесь он
провел всего один день и здесь же дал, какие только мог, указания, имевшие
целью помешать распространению зла, которое из-за раздоров начинало пускать
ростки в его партии и семействе.
Вслед за тем он выступил вместе с герцогом Ларошфуко на соединение с
принцем Конти, который со своими войсками стоял в городе, именуемом Стаффор
и расположенном на четыре лье выше Ажена, и, узнав близ Либурна от
нарочного, что маркиз Сен-Люк идет на Стаффор, решил, что своим присутствием
там окажет большую помощь, и со всею возможной поспешностью продолжил свое
движение, дабы соединиться с принцем Конти прежде, чем тот или другой успеют
что-либо предпринять. И действительно, прибыв в Стаффор, он обнаружил, что
принц Конти снимает свои отряды с квартир и собирает их вместев
уверенности, что маркиз Сен-Люк вступит с ним в битву. Принц узнал кроме
того, что тот находится в Мираду с полками Шампанским и Лотарингским и что
его кавалерия размещена отдельно на фермах и в ближних деревнях. Принц тут
же составил план действий и решил идти всю ночь напролет, чтобы захватить
квартиры кавалерии маркиза Сен-Люка. Он взял с собой кавалерию, какую нашел
в Стаффоре, где оставил своего брата с приказом последовать за ним, как
только прибудут остальные его войска. Итак, он тотчас выступил с герцогом
Ларошфуко и, хотя дорога была дальней и очень плохой, подошел перед
рассветом к мосту, где врагами был оставлен дозор из двенадцати или
пятнадцати всадников. Принц сразу же опрокинул их; те, кому удалось
спастись, подняли во всех своих отрядах треногу и побудили их сесть на
коней.НесколькоэскадроновблизМирадуоказалиПринцустойкое
сопротивление, но, устремившись на них, он без особого труда их сломил.
Поражение понесли шесть полков. Захвачено было много снаряжения и пленных,
тогда как остальные укрылись в Мираду. Этот городок расположен на вершине
горы, занимая не более ее половины. Все его укрепления состояли из жалкого
рва и немудреной стены, к которой лепились дома горожан. Когда рассвело,
маркие Сен-Люк расставил все свои силы в боевом порядке на эспланаде перед
городскими воротами. Принц у подножия горы поджидал войска, которые вел к
нему принц Конти. Вскоре они подошли, но, так как подъем на гору был
достаточно крут и очень долог и так как зимою почва там вязкам и земельные
участки отделяются друг от друга плетнями и канавами, Принц ясно увидел, что
не может двинуться в боевом строю на противника, не нарушил порядка и своих
поисках и не измотан их прежде, чем до него доберется.Итак,он
удовольствовался тем, что выдвинул вперед свою пехоту и сильным ружейным
огнем прогнал врага из нескольких занятых им постов. Два или три его
эскадрона вступили в схватку; к; весь день прошел в непрерывной перестрелке,
причем маркиз Сен-Люк ни разу не покинул своей вершины, а Принц не решился
напасть на него, занимавшего столь выгодную позицию, так как не имел пушек и
получить их мог только на следующий день. Он распорядился, чтобы доставили
два орудия, и, рассудив, что слух об их прибытии устрашит врагов не в пример
больше, чем одержанный над ними успех, отпустил нескольких пленных, дабы те
сообщили об этом маркизу Сен-Люку: Принесенное ими известие возымело
желательное для Принца действие, ибо оно испугало солдат и посеяло такую
растерянность в офицерах, что они едва дождались ночной темноты, чтобы
утаить свое отступление и укрыться в Лектуре. Принц, предвидевший это,
выставил дозоры так близко к врагам, что получил донесение об их уходе, едва
они выступили, и можно сказать, что его чрезмерная торопливость помешала ему
разбить их наголову. Ибо, не дождавшись, пока пехота растянется на дороге,
где ничто не могло бы спасти ее от разгрома, он бросился на нее, едва она
показалась на краю защитного рва Мираду, и, ворвавшись со шпагой в руке в
гущу батальонов Шампанского и Лотарингского полков, опрокинул их в ров,
моливших о пощаде и бросавших оружие. Но, так как добраться до них его
конница не могла, им легко удалось возвратиться, в Мираду, не столько чтобы
защищать это место, сколько чтобы спастись от неминуемой гибели. Принц Конти
все время бился бок о бок с братом, который преследовал маркиза Сен-Люка и
остатки его беглецов вплоть до Лектура, после чего возвратился к Мираду,
чтобы осадить этот городу где укрылись генерал-майор Марен, {43} полковник
Лотарингского полка Кувонж {44} и еще несколько офицеров. Принц потребовал
от них капитуляции, сочтя, чторазбитые,безбоевыхприпасови
продовольствия, они не станут защищать стольжалкоеукрепление.И
действительно, они готовы были сдать его Принцу при условии, что им будет
позволено уйти к маркизу Сен-Люку, но Принц, не желавший сохранения за ним
столь отменной пехоты и почитавший за ничто овладение лишенным всякого
значения местом, упорствовал в своем желании захватить их в качестве
военнопленных или, по меньшей мере, связать их словом не поднимать против
него оружия в течение полугода. Эти условия показались им настолько
тяжелыми, что они предпочли защищаться и тем самым хоть в некоторой мере
снять с себя позор предыдущего дня, вместо того чтобы усугубить его подобной
капитуляцией. Они обнаружили, что у тамошних жителей есть продовольствие, и,
справедливо полагая, что Принц не в состоянии окружить их сплошными
траншеями, сочли, что им смогут беспрепятственно доставлять порох, трут и
свинец. И действительно, маркиз Сен-Люк прислал их уже следующей ночью и,
пока длилась осада, продолжал доставлять им все, в чем они имели нужду,
невзирая на усилия осаждающих воспрепятствовать этому. Тем временем Принц
отправил своего брата в Бордо и вскоре хорошо понял, что поступил бы гораздо
правильнее, если бы овладел Мираду на условиях, которые были ему предложены,
и не увяз в осаде при недостатке в самом необходимом и даже без уверенности
в том, что удастся раздобыть пушки. Тем не менее, поскольку нередко
приходится хладнокровно продолжать то, что было начато сгоряча, он пожелал
осуществить свой замысел до конца, рассчитывая устрашить врагов и преподать
им урок на будущее. Итак, он доставил из Ажена два орудия - одно
восемнадцатифунтовое, другое - двенадцатифунтовое - с небольшим количеством
ядер соответствующих калибров. Он решил, что их достанет на то, чтобы
пробить брешь в стене и взять приступом укрепление, прежде чем успеет
прибыть подходивший к нему граф Аркур. И действительно, заняв дома на
достаточно близком расстоянии от крепостных ворот, он установил там свою
двухорудийную батарею. Она сразу же нанесла крепостной стене немалые
повреждения, но вскоре запас ядер иссяк, и пришлось дать денег солдатам,
чтобы те подобрали во рву выпущенные ранее их же орудиями. Осажденные,
принимая во внимание скудость у них боевых припасов, защищались в общем
неплохо и произвели две чрезвычайно упорные вылазки. Наконец, брешь начала
становиться внушительной, и в стене, рухнувшей вместе с примыкавшими к ней
вплотную домами, образовался очень большой пролом. Но этиразвалины
осажденные использовали как новое укрепление, ибо после того как кровля
дома, в стене которого была проделана брешь, рухнула в находившийся под ним
погреб, они подожгли ее и укрепились по ту сторону от него, так что этот
объятый пламенем погреб стал совершенно непроходимой рытвиной. Эта преграда
остановила Принца, который не захотел отважиться на приступ, предвидя, что
он окажется безуспешным и что войска будут подавлены неудачей, тогда как
противник воспрянет духом, и решил пробить брешь в другом месте, где при
домах не было погребов. И вот как-то раз, когда уже начали палить по этому
участку стены, Принц получил известие, что граф Аркур идет на него и на
следующий день подойдет к Мираду. Их силы были слишком неравными, чтобы
можно было отважиться на битву. Итак, Принц решил снять осаду и отойти в
Стаффор, куда и прибыл, не подвергшись преследованию со стороны неприятеля.
Этот город нисколько не больше и не лучше Мираду, но так как граф Аркур
находился на том берегу Гаронны и мог через нее переправиться лишь в месте,
именуемом Овиллар, Принц, свободно распоряжаясь другой частью этого края,
расквартировал свои войска не кучно, а порознь. При этом он исходил из того,
что совершенно достаточно расположить кое-какие части близ Овиллара и отдать
приказ о постоянном отряжении дозоров в его направлении, дабы знать обо
всем, что намерены предпринять враги. Но вновь набранные войска и нерадивые
офицеры обычно выполняют отданные им приказы совсем не так, как это делают
надежные и привычные к войне люди. Так и этот приказ, которого было
совершенно достаточно, чтобы оградить от опасности лагерь, был так дурно
исполнен, что Принц оказался под угрозою позорно попасться врасплох и
потерпеть поражение, ибо из всех отряженных дозоров ни один не выполнил, как
должно, отданного ему приказания, и вместо того чтобы собирать сведения о
графе Аркуре, все они занялись грабежом окрестных деревень. Итак, граф Аркур
переправился через реку, прошел в боевых порядках между квартирами Принца и
приблизился к нему на расстояние четверти лье, и притом таким образом, что
никто не поднял тревоги и ни о чем его не оповестил. Наконец, когда
отброшенные врагом солдаты принесли ему эту весть с обычной в таких случаях
сбивчивостью, он вскочил на коня и, сопровождаемый герцогом Ларошфуко,
графом Марсеном и маркизом Монтеспаном, двинулсявыяснитьнамерения
неприятеля, но, не сделав и пятисот шагов,увиделегоэскадроны,
отделявшиеся от основных сил для нападения на его квартиры и уже пришедшие в
движение, чтобы кинуться на него. В этом отчаянном положении ему только и
оставалось, что направить гонцов с распоряжением кавалеристам, размещенным в
самых дальних квартирах, без промедления сесть на коней и выступить на
соединение с его стоявшей лагерем у Стаффора пехотою, которой он приказал
выступить к Буе, чтобы оттуда переправиться на судах через Гаронну и затем
отступить в Ажен. Все свои обозы он отослал в порт Сент-Мари, а в Стаффоре
оставил капитана с шестьюдесятью мушкетерами и двенадцатифунтовым орудием,
которое не мог увезти. Этим столь благоприятным для него обстоятельством
граф Аркур воспользовался не лучше, чем теми, что могли доставить ему успех
у Тонне-Шаранта и Сент-Андра. Ибо, вместо того чтобы преследовать Принца и
напасть на него в сумятице отступления без прикрывающей кавалерии и к тому
же во время вынужденной переправы через Гаронну, предпринятой, чтобы выйти
из-под удара, граф задержался для окружения и захвата наиболее близкой к
Стаффору войсковой квартиры противника в месте, именуемом Перген, где стояло
триста или четыреста конных гвардейцев Принца и его генералов. Таким
образом, граф Аркур подарил Принцу двенадцать или тринадцатьчасов,
б-о-льшую часть которых тот провел в Буе, переправляя свои войска через реку
в полнейшем беспорядке и с невероятными трудностями и все время под угрозою
быть разбитым наголову в случае нападения неприятеля.
Немного спустя после прибытия Принца со всею его пехотой в Ажен, на
другом берегу реки былозамеченонесколькокавалерийскихотрядов,
выскочивших вперед с целью захвата обозов, подготовленных к переправе через
реку, но они встретили сильный отпор от шестидесяти всадников Монтеспана,
которые своим сопротивлением дали время подойти лодкам с мушкетерами,
вынудившими врагов отступить. В тот же день Принцу стало известно, что его
кавалерия прибыла в Сент-Мари, ни разу не вступив в бой и не растеряв своего
снаряжения, а также что его гвардейцы все еще обороняются в Пергене и прийти
им на выручку, по-видимому, нет ни малейшей возможности. И действительно, на
следующий день они сдались в плен, и это все, что граф Аркур извлек для себя
из обстоятельств, в которых его счастливая звезда и небрежность войск Принца
едва не дали ему возможности одержать сокрушительную победу.
VI
(март-октябрь 1652)
Эти неудачи заставили Принца удалиться в Ажен, происки и раздоры в
котором вскоре показали ему, что удержать этот город в верности может только
его присутствие или сильный гарнизон {1}. Чтобы обеспечить это второе
условие, он и решил ввести в Ажен полк пехоты Конти и поручить ему охрану
одних из ворот города. Но горожане сразу же взялись за оружие и возвели
баррикады. Извещенный об этом, Принц сел на коня, чтобы своим присутствием
воспрепятствовать мятежу и удержать за собою Гравские ворота, пока полк
Конти не возьмет их в свои руки. Но прибытие войск, вместо того чтобы
положить конец беспорядкам, повело только к их усилению. Вошедшие войска
устроили привал на первой же улице, и, хотя Принц, принц Конти и их высшие
офицеры всячески старались успокоить народ, они не смогли помешать тому,
чтобы все улицы мгновенно не оказались перегорожены баррикадами. Горожане
все же сохранили почтительность к Принцу и его высшим офицерам, но где их не
было, там повсюду нарастало всеобщее возбуждение. Терпеть такое положение
дел было более невозможно. Войска, как я сказал, удерживали Гравские ворота
и половину ведущей к ним улицы; народ вооружился; всеулицыбыли
перегорожены баррикадами и повсюду расставлены дозоры. Близилась ночь, с
наступлением которой нужно было ждать усиления беспорядков. Принц понял, что
ему придется либо с позором выйти из города, либо отдать его на разграбление
или поджечь. И то и другое решение было бы одинаково пагубным для его дела,
так как, если бы он покинул Ажен, туда были бы впущены войска короля, а если
бы предал его огню, такая расправа подняла бы против него нею провинцию,
важнейшие города которой еще держали его сторону. Эти соображения заставили
его стремиться к какому-нибудь умиротворению, которое с соблюдением внешней
благопристойности спасло бы его достоинство и вместе с тем доставило бы ему
предлог простить народу его вину. Герцог Ларошфуко поговорил с виднейшими
горожанами и склонил; их отправиться в магистрат, дабы послать к Принцу
кого-нибудь из них своим представителем с поручением попросить у него
прощения и молить о том, чтобы он явился на их собрание указать способы, как
им сохранить Ажен в повиновении и преданности, в которых они ему поклялись.
Принц явился туда и сказал, что его намерение неизменно состояло лишь в том,
чтобы оставить им ничем не ограниченную свободу, и что войска вошли в город
не для чего иного, как для того, чтобы облегчить горожанам его охрану, но,
поскольку они этого не хотят, он готов их увести, однако же с тем, чтобы
город своим иждивением набрал полк пехоты, офицеров которого назначит он
сам. Эти условия были с готовностью приняты. Баррикады были разобраны,
войска вышли, и город стал спокоен и послушен, как до восстания. Хотя Принц
и не мог доверять столь сомнительной покорности, все же он пробыл некоторое
время в Ажене, дабы вернуть город к его обычному состоянию.
Тогда же он получил известие, чтофландрскаяармия{1}под
командованием герцога Немура и войска герцога Орлеанского под командованием
герцога Нофора соединились и направляются к реке Луаре. Узнав, что внутри
Франции появилась испанская армия, которую он так долго ждал и которая может
двинуться на помощь Муроку или прийти на соединение с ним в Гиень, Принц
испытал чувство радости. Но к этой радости примешалось и беспокойство; ему
стало известно, что нелады и взаимная неприязнь между герцогами Немуром и
Бофором дошли до чрезвычайно опасной крайности: {2} они решительно не могли
ужиться, а сил каждого из них по отдельности недоставало на то, чтобы
противостоять королевской армии под командованием г-на де Тюренна и маршала
Окенкура, усиленной к тому же войсками, которые привел Кардинал из Германии
и из соседних с резиденцией двора местностей.
Приказания, отданные Принцем герцогуНемуру,предписывалитому
переправиться через реку Луару, чтобы оказать помощь Мурону и вслед за тем
сразу же двинуться к Гиени. Герцог Бофор получал совершенно противоположные
приказания от герцога Орлеанского, который не мог согласиться на уход армии
из-под Парижа и опасался, как бы народ и Парламент не изменили своего
настроения, увидев, что армия г-на де Немура идет в Гиень, тогда как
королевская остается у них под боком. Коадъютор Парижский, как никто иной
пользовавшийся в то время доверием герцога Орлеанского и жаждавший стать
кардиналом, еще больше усиливал его опасения и колебания. Он настаивал на
удержании армии по эту сторону Луары, не только чтобы сделать ее бесполезной
для Принца, врагом которого он был, но и с целью показать тем самым двору,
что он полновластный хозяин образа действий Месье и в состоянии ускорить или
замедлите продвижение армии, смотря по тому, что отвечает его интересам.
С другой стороны, г-н де Шавиньи прислал Принцу несколько писем, торопя
его покинуть Гиень и прибыть к армии, где его присутствие безусловно
необходимо. Он указывал, что если армия распадется, то Принц лишится всех
своих средств и возможностей, и, напротив, если он одержит успехи внутри
королевства на глазах у короля, то сразу же восстановит свое положение не
только в Гиени, но и в своей собственной партии. Это были не единственные
соображения г-на де Шавиньи; вынашивал он и более дерзновенные замыслы: он
стремился руководствовать Месье, дав ему понять, что руководствует Принцем,
и обеспечить себе неограниченную власть над образом действий Принца,
показав, что располагает ею в отношении образа действий Месье. В своих
расчетах он заходил еще дальше: с самого начала войны он приложил все
усилия, чтобы стать посредником между. Принцем и Месье и склонить их к
примирению, и сблизился с герцогом Роганом, полагая, что тот может быть
одинаково полезен ему и около Месье и около Принца. Он находил также, что
при посредстве г-на де Фабера, {3} коменданта Седана, принял все необходимые
предосторожности и в отношении Кардинала. И так как он не ставил пределов ни
своему честолюбию, ни своим упованиям, то нисколько не усомнился в том, что,
добившись частного мира, будет избран и для ведения вместе с Кардиналом
переговоров об общем. Он также проникся уверенностью, что, принимая во
внимание высокое мнение, которое Принц может создать о нем у испанцев, успех
переговоров будет поставлен ему в заслугу, а их неудача, напротив, навлечет
на Кардинала посрамление и порицание, и что, таким образом, он вернется к
руководству государственными делами или прославляемый за заключение мира,
или хотя бы имея то преимущество, что разрыв переговоров всеми будет
поставлен в вину Кардиналу. Доводы, приведенные г-ном де Шавиньи в пользу
этой поездки, с легкостью убедили Принца; но главным побуждением к ней было
его нетерпеливое желание покинуть Гиень в таких обстоятельствах, когда малая
численность его войск и их слабость вынуждали его беспрерывно отступать
перед графом Аркуром. И действительно, Принц тогда держался в Гиени лишь
благодаря своей неусыпной бдительности и уважению, которым было окружено его
имя. А что касается графа Аркура, то своим образом действий и благодаря
своей военной удаче он успел полностью восстановить урон, нанесенный оружию
короля поражением маркиза Сен-Люка при Мираду. Осада Мираду была снята;
гвардейцы Принца и триста или четыреста кавалеристов были захвачены в плен
на своих квартирах в Пергене, да и сам Принц с остальными своими войсками
был принужден покинуть Стаффор, переправиться через Гаронну в Буе и
отступить, как я указал, в Ажен. Здесь он и сообщил герцогу Ларошфуко и
графу Марсену о своем намерении поехать в Париж. {4} И тот и другой
одинаково указали ему на опасения и надежды, возникающие у них в связи с
этой поездкой, но ни тот ни другой не решился подать ему какой-либо
определенный совет, хотя оба настоятельно попросили о дозволении отправиться
вместе с ним. Принц избрал себе в спутники герцога Ларошфуко, оставив графа
Марсена при принце Конти {5} и полностью возложив на него заботу о своей
партии в Гиени и о поддержании в ней единства, а также о сохранении за ним
Бордо, охваченного раздорами, которые постарались посеять во всех сословиях
города, где дела были в таком состоянии, какое я сейчас опишу.
Народ был разделен на две партии: в одну из них входили богатые
горожане, стремившиеся поддержать власть своего магистрата и стать столь
могущественными и нужными, чтобы Принц видел в них тех, кто более всего
способен служить ему прочной опорой; другая партия была образована менее
богатыми и более крамольными, которые случайно несколько раз собрались в
месте, находящемся близ замка А и прозываемом Орме, каковое название в
дальнейшем за нею и удержалось. {6} Парламент со своей стороны был не менее
разъединен, чем народ. Даже те из его чинов, которые были противниками
двора, также подразделялись на две группировки: одна из них именовались
Большою Фрондой, другая - Малою Фрондой, и хотя они обе сходились в
намерении благоприятствовать Принцу, каждая горячо стремилась к тому, чтобы
закрепиться при нем, отстранив от него другую. {7} Вначале Орме объединялась
с обеими Фрондами, хотя неоднократно и порывала с ними из-за несовпадения
интересов, которые обычно и побуждают действовать людей подобного рода, как
вдруг, не поладившие, к несчастью, между собой принц Конти и г-жа де
Лонгвиль, желая привязать к себе эту партию, настолько усилили ее влияние, а
вместе с ним и заносчивость, что ускорили распад своей собственной и довели
до отчаяния Парламент и лучшую часть народа, открыв тем самым возможность
для нескольких заговоров и иных злоумышленных козней двора, в конце концов
отнявших Бордо у партии Принца.
Я лишь мимоходом коснусь причин, приведших к стольким раздорам, и, не
входя в подробности относительно многого, писать о чем невозможно, {8} скажу
только, что принц Конти, поддавшись убеждениям своих подкупленных кардиналом
Мазарини приверженцев, пошел на открытый разрыв с г-жой де Лонгвиль, вменив
ей в вину такие вещи, скрыть которые его обязывали благопристойность и
кровная близость. Объятые взаимною ненавистью, они оба еще больше распалили
неистовство Орме и так часто насущнейшие выгоды своей партии приносили в
жертву своим страстям и своему безграничному озлоблению, что, и место того
чтобы укрепить к себе уважение и благодаря этому стать полезными Принцу - а
это входило в намерения их обоих, - проложили путь беспорядкам и народным
волнениям, в которые едва не были вовлечены сами и которые довели их до
необходимости оставить Принца и принять все условия, какие Кардиналу было
угодно им навязать.
Герцог Ларошфуко, многократно на опыте убеждавшийся в том, что их общее
благо и величие зависит от их единения, больше чем кто-либо иной оказался в
состоянии поддержать его во время Парижской войны. Но на этот раз г-жа де
Лонгвиль сочла, что ей выгоднее изменить этому правилу, и случилось так, что
средства, которые она применяла для достижения своих целей, поссорили ее с
братьями.
Принцу Конти хотелось мира, потому что ему наскучила и его утомила
война, с которою он связал себя лишь в угоду сестре, в чем и раскаялся,
когда у них начался разлад. Впоследствии он в свое оправдание ссылался на
то, что его брат, пообещав ему письменно, что не станетзаключать
соглашений, не добившись для него губернаторстваПрованс,полностью
отступился от отстаивания его интересов. Но истинная причина его отчуждения
- это злобное чувство к сестре, о котором я только что говорил и которое
ввергло его в ослепление гнева и ревности, более извинительныхдля
возлюбленного, чем для брата. С другой стороны, Принц, хотя он и говорил
меньше, чем его брат, о чувствах г-жи де Лонгвиль и о ее поведении, в
глубине души был о ней не лучшего мнения. Он знал, что ее сближение с
герцогом Немуром неминуемо нанесет ущерб интересам партии и опасался, как бы
его сестра не оказалась способной вступить и в новые связи, которые могут
вызвать, быть может, еще большие осложнения. {9}
Трудность положения, в каком оказалась тогда г-жа деЛонгвиль,
усугублялась ее неверием в возможность примирения с мужем и потому, что ее
не преминули очернить перед ним, и потому, что ее роль в этой войне
представлялась ему чрезмерно большой. При посредстве принцессы Пфальцской
она тщетно попыталась помириться с двором. Итак, видя, что ее дела равно
плохи повсюду, она была вынуждена искать, как последнего средства, поддержки
Орме и постараться сделать эту партию настолько могущественной, чтобы,
располагая ею, придать себе значительность в глазах Принца или двора. Принц
Конти, напротив, побуждаемый жаждою мщения, помышлял лишь о том, чтобы
подорвать доверие к своей сестре со стороны наиболее значительных деятелей
названной партии и таким образом завоевать их для себя, и попустительствовал
им во всякого рода бесчинствах. Предвидя, к чему может повести в его партии
столь резкое столкновение взглядов, и рассудив, чтовраждебностьи
разобщение еще больше усилятся с его отъездом, Принц оставил графа Марсена,
как я сказал, дабы пресекать, насколько возможно, столь великие неурядицы и
препятствовать их последствиям. И, согласовав с ним и г-ном Лене вес,
касавшееся гиенской армии, происков и раздоров в Бордо и внутри его
собственного семейства, он покинул принца Конти в Ажене и, наделив его
верховным командованием, попросил прислушиваться к советам графа Марсена и
г-на Лене. Он также непоскупилсянавнешниепроявлениясвоего
исключительного доверия к президенту Виолю, но в действительности считал,
что не оставляет в Бордо никого, по-настоящему приверженного его интересам,
кроме двоих, только что мной упомянутых. И вот при таком положении дел он
приготовился выехать из Ажена, чтобы отправиться к армии г-на де Немура. Эта
поездка была очень долгой и исполненной таких трудностей, что поистине
нельзя было надеяться на их одоление. Граф Аркур находился возле Ажена; двор
слишком многих подкупил в этом городе, чтобы они не поспешили сообщить об
отъезде Принца; да и принадлежавшие к его партии подозревали, что затевается
эта поездка, и слух о ней прошел раньше, чем она была окончательно решена.
Предстояло проделать путь почти в сто двадцать лье, и притом не сменяя нигде
лошадей. Граф Аркур мог не только выслать в погоню за Принцем свои отряды,
но и сообщить двору через нарочных о пути его следования и дать распоряжение
городам и гарнизонам воспрепятствовать его проезду. К тому же Принц не мог
довериться в этом деле большому числу людей, а малое их числоне
обеспечивало его безопасности. Нужно было, кроме того, внушить всем, будто
он уезжает в Бордо, и помешать офицерам последовать за ним ради его охраны,
используя такие предлоги, которые ничем не намекали бы на его истинные
намерения. Ради всего этого Принц повелел принцу Конти оставаться в Ажене и,
сделав вид, будто собирается съездить в Бордо дня на два или три, приказал
всем своим офицерам и волонтерам дожидаться его в Ажене при его брате.
Принц выехал из Ажена в вербное воскресенье, и полдень, вместе с
герцогом Ларошфуко, принцем Марсийаком, графом Гито, {10} Гурвилем и своим
камердинером. Маркиз Леви {11} поджидал его с лошадьми в Ланкэ, поместье
герцога Буйонского, где находился и Берсене, капитан гвардейцев герцога
Ларошфуко, также участник этой поездки. И так как маркиз Леви располагал
охранной грамотой графа Аркура, выданной ему на предмет возвращения вместе с
прислугою к себе в Овернь, то Принц и следовавшие с ним лица сошли за
сопровождающих маркиза Леви, за тех самых слуг, имена которых были вписаны в
охранную грамоту. {12} Но самым тягостным во время этой поездки была
исключительная поспешность, с какой они ехали днем и ночью, почти не сменяя
лошадей и нигде не задерживаясь больше чем на два часа. Останавливались они
у двух-трех дворян, друзей маркиза Леви, чтобы дать себе на несколько часов
роздых и купить лошадей, но принимавшие их у себя настолько не подозревали в
Принце того, кем на самом деле он был, что в непринужденной застольной
беседе говорили достаточно свободно о его близких, благодаря чему он мог
понять, что остается неузнанным. Наконец, проделав путь по виконтству Тюренн
и через Шарлюс в Оверни, он прибыл в субботу вечером в Бек д'Алье в двух лье
от Шарите, откуда беспрепятственно переправился через Луару, хотя в Шарите и
находились две роты кавалерии под командованием Бюсси Рабютена. {13} Из
Шарите Принц отправил Гурвиля в Париж, чтобы сообщить герцогу Орлеанскому и
г-ну де Шавиньи о своей поездке. День пасхи Принц провел в Коне, где все
были настороже, и, так как двор пребывал тогда в Жьене, Принц везде говорил,
что направляется со своими товарищами отбыть очередную службу при короле.
Тем не менее рассудив, что ему не удастся, долгое времяоставаясь
неузнанным, следовать по оживленной большой дороге, которую использовал
двор, он решил покинуть ее и перебраться на дорогу к Шатильону-Сюр-Луэн.
Больше того, ему едва не пришлось раскаиваться, почему он не сделал этого
раньше, так как им повстречались двое посланных двором нарочных, один из
которых узнал графа Гито. И хотя этот нарочный не остановился, чтобы
перекинуться с ним словами, лицо его выразило явную настороженность,
наводившую на мысль о зародившемся в нем подозрении, что между этими
всадниками находится и Принц. Вскоре все разъяснилось, ибо, встретив
камердинера Принца, ехавшего в тысяче шагов позади остальных, этот нарочный
остановил его и, сделав вид, будто намерен его убить, выяснил, что запавшее
в него подозрение было вполне обоснованным. Этот случай заставил Принца не
только решиться сразу же покинуть большую дорогу, но и оставить, сверх того,
Берсене в лачугах близ моста у дороги, которой должно было держаться
нарочному на обратном пути ко двору, дабы убить его, если он там покажется.
Но счастливая звезда этого человека побудила его пуститься другим путем,
чтобы возможно скорее сообщить в Жьене о том, что он видел.
Кардинал тотчас же отрядил Сент-Мора {14} с двадцатью кавалеристами,
чтобы подстеречь Принца на дороге, которая вела в Шатильон к армии г-на де
Немура. В другом случае Принц едва не был схвачен. Прибыв к Бриарскому
каналу, он повстречался с вахмистрами двух или трех кавалерийских полков,
направлявшихся на свои расположенные в этом месте квартиры, и так как
подразделения подходили туда с разных сторон, ему тем труднее было выбрать
надежный путь. Шаваньяк, знавший одного проживавшего невдалеке дворянина по
имени Лабрюлери, вздумал отправиться с графом Гито на его розыски, чтобы,
запасшись в его доме съестным, привезти его Принцу, который, однако, не мог
оставаться в том месте, где они с ним расстались, из-за подхода упомянутых
выше войск. Еще раньше Принц отослал своего камердинера в Шатильон с
приказанием привратнику держать ворота парка открытыми, так что при нем были
лишь герцог Ларошфуко и принц Марсийак, с которыми он и направился по
шатильонской дороге. Принц Марсийак двигался на сто шагов впереди Принца,
герцог Ларошфуко на том же расстоянии позади, чтобы, предупрежденный тем или
другим, он мог улучить время спастись. Не успев проехать в этом порядке
сколько-нибудь значительное расстояние, они услышали пистолетные выстрелы с
той стороны, куда направился посланный в Шатильон камердинер, и сразу же
увидели показавшихся с левой руки и рысивших к ним четырех всадников. Не
усомнившись, что это - преследователи, и решив с ними сразиться, они
свернули с дороги и устремились на них с намерением скорее пасть, чем даться
в их руки живыми. Но в этих всадниках они узнали графа Гито и Шаваньяка,
которые их разыскивали в сопровождении еще двух дворян. Принц, справедливо
сочтя, что встреча с нарочным, о которой я только что рассказал, несомненно
откроет тайну его проезда, поспешно направился в Шатильон, но так как
требовалось проделать за один день тридцать пять лье, и притом на тех же
конях, необходимость их покормить задержала его на несколько часов и
предоставила Сент-Мору время, нужное, чтобы настигнуть Принца. Тем не менее
он не встретился с ним; {15} впрочем, впоследствии он как-то сказал, что
видел проезжавшего мимо Принца, но не пожелал учинить на него нападение.
Это путешествиеПринцаизобиловало,какясказал,опасными
происшествиями, и даже самые незначительные из них угрожали ему захватом
королевскими силами или смертью. Все же он благополучно добрался до
Шатильона, где расспросил об армии, к которой хотел прибыть, и узнал, что
она располагается в восьми лье оттуда, под Лори, близ Орлеанского леса.
Проделав со всей возможной поспешностью отделявшее его от армии расстояние,
он наткнулся на ее аванпосты, и несколько всадников устремились к нему
навстречу с окликом: "Кто идет?". Когда его опознали, всю армию охватила
нежданная и не поддающаяся описанию радость. {16} Никогда ей не было столь
же необходимо, чтобы он находился при ней, и никогда она не была так далека
от надежды на его прибытие. Рознь между герцогами Немуром и Бофором росла
день ото дня, и распри вождей на глазах у всех влекли к верной гибели армию
- последнюю и единственную надежду партии, тогда как присутствие поблизости
короля и его армии должно было бы с особою силою обязать этих военачальников
поставить общее благо превыше своих личных раздоров. Положить им конец было
слишком важно для Принца, чтобы он не взялся за это со всей мыслимою
горячностью, и ему тем легче было добиться осуществления этой цели, что его
прибытие, отстраняя их от командования, вместе с тем устраняло и основной
повод ко взаимной зависти и вражде. Принц двинул армию в Лори, где дал ей
однодневный отдых. Сам он провел там еще три или четыре дня, в течение
которых его армия успела подойти кМонтаржи,который,неоказав
сопротивления, сдался. Этот город покинули без промедления, потому что в нем
было изобилие хлеба и вина, которыми вслучаенуждыможнобыло
воспользоваться, и еще для того, чтобы явить пример мягкости, что могло
выгодно обернуться для партии в других городах.
Армия, выйдя из Монтаржи, направиласьвШато-Ренар.Тудаже
одновременно с нею прибыл из Парижа Гурвиль доложить Принцу соображения его
друзей по поводу образа действий, которого ему должно держаться относительно
Месье и Парламента. Их суждения были весьма различны, ибо некоторые
советовали ему оставаться при армии, потому что решения Месье и Парламента
неизменно будут зависеть от хода событий в этой войне и еще потому, что,
пока он будет стоять во главе внушительной армии, в его власти будет и
партия, тогда как, уехав в Париж, он лишит свою армию того уважения, которое
ей сообщило его присутствие, не говоря уж о том, что недопустимо оставить
командование в руках тех же лиц, чья рознь и зависть едва не вызвали столько
неурядиц и бедствий. Г-н де Шавиньи, напротив, извещал Принца, что его
присутствие в Париже безусловно необходимо; что двор и новый кардинал Рец,
{17} ранее коадъютор Парижский, с каждым днем усиливают в Парламенте свои
происки и в конце концов втянут в них и герцога Орлеанского, если Принц
лично не прибудет в Париж, дабы извлечь его из зависимости, в которой тот
ныне находится, и приставить к нему вместо кардинала Реца г-на де Рогана и
г-на де Шавиньи. В заключение своих советов и те и другие указывали, что
крайне необходимо предпринять против армии короля что-нибудь достаточно
крупное и что решение всего - в счастливом исходе предпринятого.
Тогда же Принцу стало известно, что подразделение королевской армии под
командованием маршала Окенкура все еще располагается на отстоящих друг от
друга квартирах, совсем недалеко от Шато-Ренара, и что на следующий день оно
должно соединиться с войсками г-на де Тюренна. Это сообщение побудило Принца
к решению двинуться тем же вечером со всей своей армией прямо на войска
маршала Окенкура, не дав ему времени собрать их вместе и отступить к г-ну де
Тюренну. Успех оправдал его ожидания: сначала он проник в две войсковые
квартиры, которые подали сигнал тревоги другим, что тем не менее не помешало
ему тотчас овладеть всеми пятью. Первые четыре не оказали сопротивления.
Построившись в боевой порядок с восемью сотнями кавалеристов на берегу
ручья, переправляться через который можно было только поодиночке по очень
узкой и очень разрушенной запруде, маршал Окенкур сделал вид, что собирается
драться за эту переправу, дабы оградить от нападения неприятеля свою
расположенную за ней пятую войсковую квартиру. Но после того как герцог
Немур и еще трое или четверо всадников преодолели это препятствие, маршал,
сочтя, что вся армия Принца должна быть уже совсем рядом, {18} отступил и
сталпозадиквартиры,позволивеебеспрепятственно грабить и
удовольствовавшись построением своих людей вбоевойпорядок,чтобы
попытаться в подходящее для этого время обрушиться на занявшихся грабежом.
Эта квартира оказала не большее сопротивление, чем остальные, но так как
дома были крыты соломою и ее подожгли, маршалу Окенкуру не стоило большого
труда установить в отблесках пламени численность переправившихся,и,
обнаружил, что там было не более сотни кавалеристов, он устремился на них со
своими восемью сотнями. Увидев, что на него летит конница, Принц быстро
составил отряд из тех, кто был вместе с ним, и, несмотря на такое
неравенство в силах, двинулся навстречу вратам. Сама судьба, казалось,
собрала в этом месте всех высших офицеров его армии, дабы он увидел воочию,
что одна роковая случайность может разом отнять у него все. В первый ряд,
где находился он сам, Принц поставил герцогов Немура, Бофора и Ларошфуко,
принца Марсийака, командовавшего испанскими войсками маркиза Кленшана,
генерал-лейтенанта графа Таванна, графа Гито, графа Гокура {19} и еще
несколько офицеров. Два неприятельских эскадрона с очень близкого расстояния
произвели по ним залп, не вызвав, однако, среди них замешательства. Но когда
два других эскадрона маршала Окенкура сразу же после этого налетели на
всадников Принца, герцог Немур был ранен навылет выстрелом, из пистолета, а
конь его убит. Отряд Принца, не выдержав две последовавшие друг за другом
атаки, дрогнул и, рассыпавшись, беспорядочно подался на сотню шагов в
сторону объятой огнем войсковой квартиры, но Принц и бывшие с ним высшие
офицеры, перехватив головных всадников своего обратившегося в бегство
отряда, остановили его. Враги, удовольствовавшись тем, что его оттеснили, не
стали в него врубаться из опасения, как бы он не был поддержан пехотой,
барабаны которой они уже слышали. Вырвалосьвпередлишьнесколько
неприятельских офицеров и солдат-кавалеристов, и скакавший в двенадцати или
пятнадцати шагах позади своего откатывающегося отряда принцМарсийак
обернулся и между обоими отрядами убил, пронзив шпагою, преследовавшего его
офицера. Принц, как я сказал, остановил своих и повернул их лицом к врагу.
Тем временем, переправившись по тесной запруде, к чему подоспели еще
тридцать кавалеристов. Нрииц и герцог Ларошфуко возглавили их и кинулись на
маршала Окенкура с фланга, тогда как герцог Бофор, которого Принц оставил
при первом отряде, по его приказанию атаковал врагов в лоб. Это окончательно
опрокинуло неприятеля. Часть его устремилась в Блено, а остальных три или
четыре лье гнали к Осеру, причем они так и не попытались собраться вместе.
{20} Они потеряли весь свой обоз, и было захвачено три тысячи лошадей.
Разгром врага был бы еще полнее, если бы Принцу не доложили о приближении
уже показавшейся армии г-на де Тюренна. Это известие заставило его вернуться
к своей пехоте, рассыпавшейся для грабежа. Собрав войска, Принц двинулся на
г-на де Тюренна, построившего свою армию в боевой порядок на чрезвычайно
обширной равнине, меньше чем на мушкетный выстрел от леса очень большой
протяженности. По середине этого леса, чтобы подойти к неприятелю, и должна
была двигаться армия Принца. Проход, по которому ей предстояло идти, был
достаточно широк, чтобы по нему могли следовать плечом к плечу два
эскадрона, но, поскольку он был очень топок и к тому же изрыт несколькими
водоотводными рвами, добраться до равнины можно было только поодиночке.
Принц, увидев, что равнину занимают враги, бросил свою пехоту справа и слева
в лес, который ее окаймлял, с тем, чтобы заставить неприятеля удалиться. Это
возымело желательное для него действие, ибо г-н де Тюренн, опасаясь, что ему
будет досаждать обстрел из мушкетов, оставил свою позицию, чтобы занять
другую, расположенную несколько дальше и на более высокой местности, чем
позиция Принца. Это движение навело Принца на мысль, что г-н де Тюренн
намеревается отойти к Жьену и что его легко можно будет разбить в сумятице
отступления раньше, чем он успеет туда добраться. Ради этого Принц выдвинул
свою кавалерию и поторопился отдать приказание о переходе через теснину
шести эскадронов с последующим выходом их на равнину. Но г-н де Тюренн,
рассудив, насколько невыгодно для него вступить на открытом поле в сражение
с Принцем, войска которого только что одержали победу и имели над ним
численный перевес, {21} принял решение броситься со шпагой в руке на эти
шесть эскадронов, чтобы разбить успевших прейти через лес и остановить
остальных за тесниною. Разгадав его намерение, Принц приказалсвоей
кавалерии возвратиться на прежнее место, и, таким образом, теснина между
противниками помешала им ринуться друг на друга, ибо наступающий оказался бы
в крайне невыгодном положении. Обе стороны удовольствовалисьпоэтому
выдвижением вперед артиллерии ипродолжительнойпальбоюизпушек,
протекавшей, однако, с неравным успехом, так как, не говоря уж о том, что у
г-на де Тюренна было больше орудий и их лучше обслуживали, его артиллерия
имела за собой также то преимущество, что занимала господствующую над
войсками Принца позицию, а это вело к тому, что почти ни один ее выстрел по
ним, зажатым в проходе, который разделял лес, не пропадал даром. Таким
образом Принц потерял более ста двадцати солдат-кавалеристов и несколько
офицеров, и среди них - Маре, брата маршала Грансе. При том же положении дел
прошел и остаток дня, а на закате г-н де Тюренн отошел к Жьену. Маршал
Окенкур, присоединившийся к нему после своего поражения, находился в его
арьергарде и, прибыв в сопровождении нескольких офицеров, чтобы отвести
назад стоявший ближе всего к теснине эскадрон королевских войск, был узнан
Принцем, пославшим сказать ему, что он будет рад с ним повидаться и что
маршал может подъехать ближе, положившись на его слово. Тот так и сделал и,
подъехав с сопровождавшими его офицерами, нашел Принца с герцогами Бофором и
Ларошфуко и еще двумя или тремя приближенными. Их беседа прошла в обмене
любезностями и шутках Принца по поводу только что происшедшего с маршалом, а
также в оправданиях по тому же поводу маршала Окенкура, который жаловался на
г-на де Тюренна, хотя можно доподлинно утверждать, что в этот день тот
совершил два великолепных и смелых деяния, спасших как его армию, так и
двор. Ибо, как только ему стало известно, что войска маршала Окенкура,
которые должны были на следующий день присоединяться к нему, подверглись
нападению, он направился с очень малыми силами в то самое место, где наши
наткнулись на построенный им боевой порядок, и прождал там весь день свои
остальные войска, подвергнув себя опасности потерпеть неизбежное поражение,
что и случилось бы, если бы Принц сразу набросился на него, вместо того
чтобы преследовать на протяжении двух или трех лье обратившиеся в бегство
войска маршала Окенкура. В тот же день он спас и остальную армию короля,
когда с большим мужеством и отлично руководя боем кинулся на переправившиеся
через теснину шесть эскадронов Принца и этим своим деянием остановил армию,
которая, без сомнения, разбила бы его наголову, если бы смогла построиться в
боевой порядок на равнине, где он стоял. {22}
После отступления королевской армии Принц двинул свою по дороге на
Шатильон, а сам отправился переночевать на квартиры у Бриарского канала близ
Брюлери. На следующий день он вместе со всеми своими войсками вступил в
:
1
,
,
;
2
,
-
,
3
,
4
,
,
5
6
.
7
,
,
8
,
-
9
,
,
10
,
,
11
.
12
,
13
,
14
.
,
,
15
-
,
,
16
,
,
,
17
.
18
,
19
,
,
20
,
,
,
21
,
,
,
22
,
.
23
,
,
24
.
,
,
25
,
,
,
26
,
27
,
,
28
,
,
.
29
30
,
.
-
,
31
,
,
32
.
33
,
,
-
-
34
35
.
,
36
.
,
,
,
37
,
,
38
,
,
39
,
40
,
41
.
,
,
42
.
43
,
-
44
-
.
45
.
-
.
,
46
,
47
,
.
48
,
,
-
49
,
50
,
51
,
,
,
,
52
-
.
-
53
,
54
.
55
,
56
57
.
58
,
59
,
60
,
.
,
61
;
,
62
,
;
63
.
,
,
64
.
,
65
,
66
,
,
,
,
67
,
,
68
.
,
69
,
,
70
,
,
-
71
,
,
72
,
.
,
73
,
,
74
.
,
75
,
,
76
,
77
.
,
,
78
,
79
,
-
80
,
,
81
.
82
,
,
83
,
.
84
,
,
,
85
.
86
87
,
88
,
89
.
,
-
,
90
,
,
,
91
92
,
,
,
,
93
,
,
.
,
94
;
95
,
,
,
96
,
97
,
,
,
98
,
,
99
,
100
,
101
,
-
.
,
102
,
-
,
103
.
,
104
,
,
-
105
106
,
107
,
,
108
.
,
109
,
110
,
.
111
,
:
112
.
113
,
114
,
,
,
,
,
115
-
,
,
116
,
,
117
,
118
,
-
,
119
,
.
120
,
,
121
,
122
.
,
123
,
124
,
.
,
125
126
,
,
,
127
,
128
,
129
,
.
,
130
,
131
-
,
-
,
132
.
,
,
133
;
134
,
-
,
135
,
,
136
,
137
.
138
-
,
139
,
;
,
140
,
141
,
,
142
,
,
143
,
144
.
,
145
,
,
146
,
,
,
,
147
,
,
,
148
,
-
149
,
;
150
.
,
,
151
,
152
,
,
153
.
,
154
,
,
,
155
,
156
,
.
157
,
158
,
,
159
-
,
,
,
160
,
161
,
,
,
,
162
,
,
163
-
-
.
,
,
164
,
165
,
,
-
166
.
167
168
.
169
,
.
170
,
171
-
,
,
,
172
.
,
173
,
,
174
,
175
,
.
176
,
,
177
,
,
,
.
178
,
,
,
179
,
-
180
,
,
.
181
,
,
182
,
183
.
184
,
185
-
186
,
187
,
.
188
,
,
189
.
190
,
191
,
192
,
,
,
193
,
,
194
,
,
195
,
196
.
,
197
-
,
198
,
199
,
.
200
,
201
-
-
,
202
.
203
204
,
205
-
.
,
206
,
,
207
,
208
.
209
,
-
210
,
,
211
,
.
-
,
,
212
,
,
213
,
,
,
214
,
.
215
,
,
216
,
-
,
217
,
,
218
-
219
.
,
220
,
,
,
221
,
222
-
,
223
.
224
,
225
.
226
.
227
,
228
.
,
229
,
230
-
,
231
,
232
.
233
,
,
,
,
234
.
235
,
,
236
-
,
,
,
237
,
-
238
,
239
.
240
,
,
241
242
.
,
243
,
,
244
-
,
.
245
,
.
246
,
,
:
,
247
,
,
-
,
,
248
,
;
249
,
250
-
,
,
251
,
.
,
252
,
-
,
253
,
.
,
254
-
,
255
.
-
,
256
,
,
,
.
257
,
,
258
,
,
259
,
,
,
260
,
261
.
262
,
,
263
,
,
264
,
.
,
265
,
266
,
267
,
,
.
,
268
,
269
:
,
270
,
;
,
271
,
272
,
.
273
,
,
274
,
.
275
,
,
,
276
,
277
,
.
278
,
,
,
279
-
,
280
-
.
281
-
,
,
282
-
283
.
284
,
-
285
.
,
286
-
,
287
,
,
,
288
,
289
290
.
291
292
,
293
,
.
294
,
,
295
.
-
,
296
,
297
,
-
298
.
,
299
,
-
,
300
,
301
302
,
303
,
304
.
305
,
306
,
,
307
,
.
,
308
,
.
309
,
310
;
311
,
312
.
,
,
313
,
,
314
,
315
.
,
,
316
,
,
317
318
,
319
.
,
320
,
,
321
,
,
322
,
323
.
324
,
325
,
326
,
,
327
,
.
328
,
-
329
,
,
,
,
330
,
,
331
,
,
]
332
.
333
,
334
,
,
,
335
,
-
336
,
337
.
,
338
,
339
.
,
340
,
341
,
342
.
343
-
,
344
,
,
345
,
,
346
.
,
347
,
,
348
,
,
,
349
,
-
350
,
351
.
,
352
,
,
,
353
,
354
-
,
,
355
.
,
356
,
357
,
,
,
,
358
,
.
359
-
,
360
,
,
,
361
,
362
.
363
,
,
,
,
364
,
,
365
,
.
366
,
,
367
,
368
,
;
369
.
370
371
;
,
372
.
373
,
374
,
,
375
,
376
,
,
377
,
,
378
.
379
,
,
380
,
381
.
382
,
383
384
.
385
,
,
386
,
-
387
,
,
388
,
,
389
,
390
,
,
,
-
391
,
392
.
,
-
,
393
,
394
.
395
,
-
,
396
-
,
397
,
398
,
,
,
-
399
,
.
400
,
,
,
401
,
-
402
.
403
404
,
,
405
,
,
406
,
-
,
,
407
,
408
,
,
409
-
.
,
,
,
410
411
,
-
.
412
,
413
.
414
,
415
-
.
,
416
,
,
417
.
,
418
,
,
419
,
420
.
;
,
421
,
422
.
423
,
,
,
.
424
.
,
425
.
426
,
.
427
,
.
,
428
-
429
.
,
430
.
,
,
431
432
,
,
433
,
434
,
.
,
435
,
436
.
437
;
;
,
438
-
,
439
,
,
440
.
,
441
,
,
,
442
,
,
,
443
-
:
444
,
445
,
,
446
.
,
,
447
,
,
448
,
,
449
.
,
,
,
450
,
,
451
,
,
452
,
,
453
.
,
454
,
,
,
455
,
.
456
,
-
457
,
,
458
-
,
459
.
460
,
,
,
461
,
.
462
,
,
463
-
,
,
464
465
,
466
,
,
467
.
468
,
469
,
470
.
,
,
,
471
,
472
,
,
,
473
.
,
-
,
474
,
,
,
475
.
476
,
477
,
,
,
478
479
,
.
,
480
,
,
481
,
482
.
,
-
483
,
-
-
484
.
,
,
485
,
486
.
,
487
,
488
.
489
,
,
,
490
.
,
491
,
492
.
,
493
,
,
494
,
.
495
,
496
,
,
497
,
,
498
.
499
,
,
,
500
,
501
,
,
502
.
-
,
503
,
,
504
.
,
505
.
,
506
,
,
.
507
,
508
,
509
,
,
,
510
,
.
,
511
-
512
,
513
,
.
514
,
515
.
,
516
,
,
517
,
518
,
,
519
,
,
520
,
.
,
521
,
522
,
,
523
.
,
524
525
,
,
,
526
,
527
,
,
,
,
528
529
,
.
530
,
,
531
,
532
,
533
,
534
.
-
,
535
,
536
.
537
,
,
538
-
-
.
,
539
540
,
,
541
-
,
542
,
,
543
.
544
,
,
545
-
-
,
546
547
.
548
,
549
,
550
,
551
,
,
552
,
553
.
,
554
-
,
555
,
556
,
-
,
.
,
557
,
,
558
,
559
.
560
561
562
563
564
565
(
-
)
566
567
,
568
,
569
.
570
,
571
.
572
.
,
,
573
,
574
.
,
575
,
.
576
,
,
,
577
,
,
578
.
579
,
580
,
.
581
.
,
,
582
;
;
583
.
,
584
.
,
585
,
586
.
,
587
,
,
,
588
,
,
589
.
590
-
,
591
592
.
593
;
,
594
-
595
,
,
596
,
.
597
,
,
598
,
599
,
,
,
,
600
,
,
,
601
,
602
.
.
,
603
,
,
.
604
,
605
,
.
606
,
607
608
.
,
609
,
610
,
611
.
;
612
,
613
:
614
,
,
615
-
616
,
,
617
.
618
,
,
619
,
620
.
621
,
622
-
,
623
,
,
-
,
624
.
,
625
626
,
.
627
,
628
,
,
,
629
630
,
,
.
631
,
-
,
632
,
633
.
,
,
634
,
,
,
635
,
636
,
.
637
-
;
:
638
,
,
,
639
,
640
,
.
641
:
642
,
.
643
,
,
,
644
.
,
645
-
,
,
646
.
647
,
,
,
,
648
,
649
.
,
,
650
,
,
651
,
,
,
652
,
,
,
653
,
654
,
655
.
,
-
656
,
;
657
,
658
659
.
,
660
,
661
.
,
662
,
663
-
.
;
664
665
,
666
,
667
,
,
.
668
.
669
,
670
,
-
671
,
672
.
,
673
674
,
675
,
,
676
,
,
.
677
:
678
,
679
,
,
680
;
681
,
682
,
,
683
.
684
,
.
,
685
,
:
686
,
-
,
687
,
,
688
,
.
689
,
-
690
,
,
691
,
,
,
-
692
,
,
,
693
,
694
,
695
,
696
.
697
,
,
,
698
,
,
699
,
,
700
,
-
,
701
,
702
.
,
703
704
,
,
705
-
706
,
-
707
,
708
,
709
.
710
,
,
711
,
-
712
.
-
713
,
,
,
714
,
,
715
.
716
,
717
,
,
,
718
.
719
,
,
,
720
,
,
721
.
722
-
,
723
,
724
,
.
,
,
725
,
,
-
,
726
.
,
727
,
728
,
729
,
,
.
730
,
-
,
731
,
732
,
,
733
.
734
.
,
,
735
,
,
,
736
,
,
737
,
.
738
,
,
,
,
739
740
,
741
.
,
742
,
,
743
,
,
744
,
,
,
745
.
,
-
,
746
,
747
,
,
748
,
749
-
.
750
,
,
751
,
-
,
752
,
.
753
,
-
.
754
,
755
.
;
756
,
757
;
,
758
,
,
.
759
,
760
.
,
761
762
.
763
,
764
.
,
,
,
765
,
,
766
,
767
.
,
768
,
,
769
.
770
,
,
771
,
,
,
772
.
,
773
,
,
774
,
.
775
,
776
,
777
,
,
778
.
779
,
,
780
.
781
-
,
,
782
,
783
,
,
784
,
785
,
.
,
786
,
'
787
,
,
788
.
789
,
790
-
.
,
791
,
,
,
,
792
.
793
,
,
794
,
,
795
,
-
-
.
796
,
,
797
,
,
798
.
,
799
,
,
800
,
801
.
,
,
802
,
,
803
,
,
,
,
804
.
805
,
,
,
806
,
807
,
,
.
808
,
809
,
.
810
-
,
811
,
-
812
.
.
813
,
,
814
,
815
,
816
.
,
817
,
,
,
818
,
,
,
,
819
,
,
-
820
.
821
,
822
,
823
.
,
824
,
,
825
,
.
826
-
,
827
,
,
828
.
829
,
-
,
,
830
,
831
.
,
832
.
,
833
,
,
,
834
,
,
835
,
836
,
837
-
,
,
.
838
;
,
-
,
839
,
.
840
,
,
841
,
842
.
843
,
,
,
,
844
,
,
.
845
,
846
,
847
:
"
?
"
.
,
848
.
849
,
,
850
.
851
,
852
-
,
853
854
.
855
,
856
,
,
857
,
,
858
.
,
859
.
,
860
,
,
861
,
.
,
862
,
863
,
,
,
864
.
865
,
,
-
.
866
867
,
868
.
,
869
,
870
,
,
871
,
872
,
,
,
,
873
,
,
874
,
875
.
-
,
,
,
876
;
,
877
,
878
,
879
,
,
880
,
-
881
-
.
,
882
-
883
-
.
884
,
885
886
,
-
,
887
-
.
888
889
,
-
890
.
:
891
,
,
892
.
.
893
894
,
895
,
,
896
,
897
.
898
,
,
899
,
,
900
,
901
,
902
.
903
,
,
904
,
905
,
,
906
,
,
907
.
,
,
908
,
,
,
909
,
.
,
,
910
,
,
911
.
,
912
,
,
,
913
,
,
914
-
,
,
915
.
916
,
,
,
.
917
918
,
,
,
919
.
,
920
,
,
,
921
,
922
,
923
,
.
,
,
,
924
,
,
925
.
926
-
,
927
928
,
,
929
.
,
,
.
930
,
,
931
.
932
,
,
933
,
.
934
.
,
935
,
.
936
,
.
937
,
938
-
.
939
,
.
,
940
-
,
941
,
942
.
,
,
943
.
,
,
944
,
945
,
,
946
,
.
947
,
,
,
948
,
,
,
.
949
,
-
,
,
950
,
,
951
,
,
952
.
,
-
953
954
,
.
955
956
.
-
,
957
,
958
,
959
,
960
,
961
.
,
962
,
,
,
963
,
964
.
965
,
966
,
,
,
,
,
967
-
,
968
,
969
,
,
970
,
,
,
.
971
-
972
,
-
,
.
973
,
-
.
974
,
,
975
,
,
976
,
977
,
,
978
,
.
,
979
,
980
.
981
,
982
,
983
-
,
,
984
,
,
985
.
,
,
,
986
,
987
,
,
988
,
989
,
,
990
,
,
991
992
.
,
993
994
,
995
,
,
,
996
,
.
997
998
,
999
.
1000