- Я прикажу ему стоять за вашим стулом, ваше высочество, а так как он
обычно не говорит ни слова, то вы его не будете ни видеть, ни слышать. И
при желании можете воображать, что он находится за сто миль от вас.
- А знаете, мой милый, что я заключаю из всего этого? - сказал гер-
цог. - Вы мне не доверяете.
- Ведь послезавтра троицын день, ваше высочество.
- Так что ж из того? Какое мне дело до троицы? Или вы боитесь, что
святой дух сойдет на землю в виде огненных языков, чтобы отворить мне
двери тюрьмы?
- Конечно, нет, ваша светлость. Но я ведь говорил вам, что предсказал
этот проклятый звездочет.
- А что такое?
- Что вы убежите из крепости прежде, чем пройдет троицын день.
- Так ты веришь колдунам? Глупец!
- Мне их предсказания не страшней вот этого, - сказал Ла Раме, щелк-
нув пальцами. - Но монсеньер Джулио и в самом деле побаивается. Он
итальянец и, значит, суеверен.
Герцог пожал плечами.
- Ну, так и быть, согласен, - сказал он с прекрасно разыгранным доб-
родушием. - Тащите вашего Гримо, если уж без этого нельзя обойтись, но
кроме него - ни одной души, заботьтесь обо всем сами. Закажите ужин ка-
кой хотите, я же ставлю только одно условие: чтоб был пирог, о котором
вы мне столько наговорили. Закажите его для меня, и пусть преемник Марто
постарается. Пообещайте ему, что я сделаю его своим поставщиком не
только на все время, которое просижу в крепости, но и после того, как
выйду отсюда.
- Вы все еще надеетесь выйти? - спросил Ла Раме.
- Черт возьми! - воскликнул герцог. - В крайнем случае хоть после
смерти Мазарини. Ведь я на пятнадцать лет моложе его. Правда, - с усмеш-
кой добавил он, - в Венсене годы мчатся скорее.
- Монсеньер! - воскликнул Ла Раме. - Монсеньер!
- Или же здесь умирают раньше, - продолжал герцог, - что сводится к
тому же.
- Так я закажу ужин, ваше высочество, - сказал Ла Раме.
- И вы полагаете, что вам удастся добиться успехов от вашего ученика?
- Очень надеюсь, монсеньер, - ответил Ла Раме.
- Если только успеете, - пробормотал герцог.
- Что вы говорите, ваше высочество?
- Мое высочество просит вас не жалеть кошелька кардинала, который
соблаговолил принять на себя расходы по нашему содержанию.
Ла Раме остановился в дверях.
- Кого прикажете прислать к вам, монсеньер? - спросил он.
- Кого хотите, только не Гримо.
- Караульного офицера?
- Да, с шахматами.
- Хорошо.
И Ла Раме ушел.
Через пять минут явился караульный офицер, и герцог де Бофор, каза-
лось, совершенно погрузился в глубокие расчеты шахов и матов.
Странная вещь человеческая мысль! Какие перевороты производит в ней
иногда одно движение, одно слово, один проблеск надежды!
Герцог пробыл в заключении пять лет, которые тянулись для него страш-
но медленно. Теперь же, когда он вспоминал о прошлом, эти пять лет каза-
лись ему не такими длинными, как те два дня, те сорок восемь часов, ко-
торые оставались до освобождения.
Но больше всего хотел бы он узнать, каким образом состоится его осво-
бождение. Ему подали надежду, но от него скрыли, что же будет в та-
инственном пироге, что за друзья будут ждать его? Значит, несмотря на
пять лет, проведенные в тюрьме, у него еще есть друзья? В таком случае
он действительно был принцем с очень большими привилегиями.
Он забыл, что в числе его друзей (что было уж вовсе необыкновенно)
имелась женщина. Быть может, она и но отличалась особенной верностью ему
во время разлуки; но она не забыла о нем, а это уже очень много.
Тут было над чем призадуматься. А потому при игре в шахматы вышло то
же, что при игре в мяч. Бофор делал промах за промахом и проигрывал офи-
церу вечером так же, как утром проиграл Ла Раме.
Однако очередные поражения давали возможность герцогу дотянуть до
восьми часов вечера и кое-как убить три часа. Потом придет ночь, а с ней
и сон.
Так, по крайней мере, полагал герцог. Но сон - очень капризное бо-
жество, которое не приходит именно тогда когда его призывают. Герцог
прождал его до полуночи, ворочаясь с боку на бок на своей постели, как
святой Лаврентий на раскаленной решетке. Наконец он заснул.
Но на рассвете он проснулся. Всю ночь мучили его страшные сны. Ему
снилось, что у него выросли крылья. Вполне естественно, что он попробо-
вал полететь, и сначала крылья отлично его держали. Но поднявшись до-
вольно высоко, он вдруг почувствовал, что не может больше держаться в
воздухе. Крылья его сломались, он полетел вниз, в бездонную пропасть, и
проснулся с холодным потом на лбу, совершенно разбитый, словно и впрямь
рухнул с высоты.
Потом он снова заснул и опять погрузился в лабиринт нелепых, бессвяз-
ных снов. Едва он закрыл глаза, как его воображение, направленное к еди-
ной цели - бегству из тюрьмы, снова стало рисовать попытки осуществить
его. На этот раз все шло по-другому. Бофору снилось, что он открыл под-
земный ход из Венсена. Он спустился в этот ход, а Гримо шел впереди с
фонарем в руках. Но малопомалу проход стал суживаться. Сначала еще
все-таки можно было идти, но потом подземный ход стал так узок, что бег-
лец уже тщетно пытался продвинуться вперед. Стены подземного хода все
сближались, все сжимались, герцог делал неслыханные усилия и все же не
мог двинуться с места. А между тем вдали виднелся фонарь Гримо, неуклон-
но шедшего вперед. И сколько герцог ни старался позвать его на помощь,
он не мог вымолвить ни слова, подземелье душило его. И вдруг, в начале
коридора, там, откуда он вошел, послышались поспешные шаги преследовате-
лей, они все приближались; его заметили, надежда на спасенье пропала. А
стены словно сговорились с врагами, и чем настоятельней была необходи-
мость бежать, тем больше они теснили его. Наконец он услышал голос Ла
Раме, увидал его. Ла Раме протянул руку и, громко расхохотавшись, схва-
тил герцога за плечо. Его потащили назад, привели в низкую сводчатую ка-
меру, где умерли маршал Орнано, Пюилоранс и его дядя. Три холмика отме-
чали их могилы, четвертая зияла тут же, ожидая еще один труп.
Проснувшись, герцог уже напрягал все силы, чтобы опять не заснуть,
как раньше напрягал их, чтобы заснуть. Он был так бледен, казался таким
слабым, что Ла Раме, вошедший к нему, спросил, не болен ли он.
- Герцог провел действительно очень тревожную ночь, - сказал одип из
сторожей, не спавший все время, так как у него от сырости разболелись
зубы. - Он бредил и раза два-три звал на помощь.
- Что же это с вами, монсеньер? - спросил Ла Раме.
- Это все твоя вина, дурак! - сказал герцог. - Ты своими глупыми
россказнями о бегстве совсем вскружил мне голову, и мне всю ночь сни-
лось, что я, пытаясь бежать, ломаю себе шею.
Ла Раме расхохотался.
- Вот видите, ваше высочество, - сказал он. - Это предостережение
свыше. Я уверен, что вы не будете так неосмотрительны наяву, как во сне.
- Ты прав, любезный Ла Раме, - ответил герцог, отирая со лба холодный
пот, все еще струящийся, хоть он и давно проснулся. - Я не хочу больше
думать ни о чем, кроме еды и питья.
- Те! - сказал Ла Раме.
И под разными предлогами он поспешил удалить, одного за другим, сто-
рожей.
- Ну что? - спросил герцог, когда они остались одни.
- Ужин заказан, - сказал Ла Раме.
- Какие же будут блюда, господин дворецкий?
- Ведь вы обещали положиться на меня, ваше высочество!
- А пирог будет?
- Еще бы. Как башня!
- Изготовленный преемником Марто?
- Заказан ему.
- А ты сказал, что это для меня?
- Сказал.
- Что же он ответил?
- Что постарается угодить вашему высочеству.
- Отлично, - сказал герцог, весело потирая руки.
- Черт возьми! - воскликнул Ла Раме. - Какие, однако, успехи делаете
вы по части чревоугодия, ваше высочество! Ни разу за пять лет я не видал
у вас такого счастливого лица.
Герцог понял, что плохо владеет собой. Но в эту минуту Гримо, должно
быть подслушав разговор и сообразив, что надо чем-нибудь отвлечь внима-
ние Ла Раме, вошел в комнату и сделал знак своему начальнику, словно же-
лая ему что-то сообщить.
Тот подошел к нему, и они заговорили вполголоса.
Герцог за это время опомнился.
- Я, однако, запретил этому человеку входить сюда без моего разреше-
ния, - сказал он.
- Простите его, ваше высочество, - сказал Ла Раме, - это я велел ему
прийти.
- А зачем вы зовете его, зная, что он мне неприятен?
- Но ведь, как мы условились, ваше высочество, он будет прислуживать
за нашим славным ужином! Вы забыли про ужин, ваше высочество?
- Нет, но я забыл про господина Гримо.
- Вашему высочеству известно, что без Гримо не будет и ужина.
- Ну хорошо, делайте, как хотите.
- Подойдите сюда, любезный, - сказал Ла Раме, - и послушайте, что я
скажу.
Гримо, смотревший еще угрюмее обыкновенного, подошел поближе.
- Его высочество, - продолжал Ла Раме, - оказал мне честь пригласить
меня завтра на ужин.
Гримо взглянул на него с недоумением, словно не понимая, каким обра-
зом это может касаться его.
- Да, да, это касается и вас, - ответил Ла Раме на этот немой вопрос.
- Вы будете иметь честь прислуживать нам, а так как, несмотря на весь
наш аппетит и жажду, на блюдах и в бутылках все-таки кое-что останется,
то хватит и на вашу долю.
Гримо поклонился в знак благодарности.
- А теперь я попрошу у вас позволения удалиться, ваше высочество, -
сказал Ла Раме. - Господин де Шавиньи, кажется, уезжает на несколько
дней и перед отъездом желает отдать мне приказания.
Герцог вопросительно взглянул на Гримо, но тот равнодушно смотрел в
сторону.
- Хорошо, ступайте, - сказал герцог, - только возвращайтесь поскорее.
- Вероятно, вашему высочеству угодно отыграться после вчерашней неу-
дачи?
Гримо чуть заметно кивнул головой.
- Разумеется, угодно, - сказал герцог. - И берегитесь, Ла Раме, день
на день не приходится: сегодня я намерен разбить вас в пух и прах.
Ла Раме ушел. Гримо, не шелохнувшись, проводил его глазами, и, как
только дверь затворилась, вытащил из кармана карандаш и четвертушку бу-
маги.
- Пишите, монсеньер, - сказал он.
- Что писать? - спросил герцог.
Гримо подумал немного и продиктовал:
- "Все готово к завтрашнему вечеру. Ждите нас с семи до девяти часов
с двумя оседланными лошадьми. Мы спустимся из первого окна галереи".
- Дальше? - сказал герцог.
- Дальше, монсеньер? - удивленно повторил Гримо. - Дальше подпись.
- И все?
- Чего же больше, ваше высочество? - сказал Гримо, предпочитавший са-
мый сжатый слог.
Герцог подписался.
- А вы уничтожили мяч, ваше высочество?
- Какой мяч?
- В котором было письмо.
- Нет, я думал, что он еще может нам пригодиться. Вот он.
И, вынув из-под подушки мяч, герцог подал его Гримо.
Тот постарался улыбнуться как можно приятнее.
- Ну? - спросил герцог.
- Я зашью записку в мяч, ваше высочество, - сказал Гримо, - и вы во
время игры бросите его в ров.
- А если он потеряется?
- Не беспокойтесь. Там будет человек, который поднимет его.
- Огородник? - спросил герцог.
Гримо кивнул головою.
- Тот же, вчерашний?
Гримо снова кивнул.
- Значит, граф Рошфор?
Гримо трижды кивнул.
- Объясни же мне хоть вкратце план нашего бегства.
- Мне ведено молчать до последней минуты.
- Кто будет ждать меня по ту сторону рва?
- Не знаю, монсеньер.
- Так скажи мне, по крайней мере, что пришлют нам в пироге, если не
хочешь свести меня с ума.
- В нем будут, монсеньер, два кинжала, веревка с узлами и груша.
- Хорошо, понимаю.
- Как видите, ваше высочество, на всех хватит.
- Кинжалы и веревку мы возьмем себе, - сказал герцог.
- А грушу заставим съесть Ла Раме, - добавил Гримо.
- Мой милый Гримо, - сказал герцог, - нужно отдать тебе должное: ты
говоришь не часто, но уж если заговоришь, то слова твои - чистое золото.
XXII
ОДНО ИЗ ПРИКЛЮЧЕНИЙ МАРИ МИШОН
В то самое время, как герцог Бофор и Гримо замышляли побег из Венсе-
па, два всадника, в сопровождении слуги, въезжали в Париж через пред-
местье Сен-Марсель. Это были граф де Ла Фер и виконт де Бражелон.
Молодой человек первый раз был в Париже, и, по правде сказать, Атос,
въезжая с ним через эту заставу, не позаботился о том, чтобы показать с
самой лучшей стороны город, с которым был когда-то в большой дружбе. На-
верное, даже последняя деревушка Турени была приятнее на вид, чем часть
Парижа, обращенная в сторону Блуа. И нужно сказать, к стыду этого столь
прославленного города, что он произвел весьма посредственное впечатление
на юношу.
Атос казался, как всегда, спокойным и беззаботным.
Доехав до Сен-Медарского предместья, Атос, служивший в этом лабиринте
проводником своим спутникам, свернул на Почтовую улицу, потом на улицу
Пыток, потом к рвам Святого Михаила, потом на улицу Вожирар. Добравшись
до улицы Фору, они поехали по ней. На середине ее Атос с улыбкой взгля-
нул на один из домов, с виду купеческий, и показал на него Раулю.
- Вот в этом доме, Рауль, - сказал он, - я прожил семь самых счастли-
вых и самых жестоких лет моей жизни.
Рауль тоже улыбнулся и, сняв шляпу, низко поклонился дому. Он благо-
говел перед Атосом, и это проявлялось во всех его поступках.
Что же касается до самого Атоса, то, как мы уже говорили, Рауль был
не только средоточием его жизни, во, за исключением старых полковых вос-
поминаний, и его единственной привязанностью. Из этого можно понять как
глубоко и нежно любил Рауля Атос.
Путники остановились в гостинице "Зеленая лисица", на улице Старой
Голубятни. Атос хорошо знал ее, так как сотни раз бывал здесь со своими
друзьями. Но за двадцать лет тут изменилось все, начиная с хозяев.
Наши путешественники прежде всего позаботились о своих лошадях. Пору-
чая их слугам, они приказали подостлать им соломы, дать овса и вытереть
ноги и грудь теплым вином, так как эти породистые лошади сделали за один
день двадцать миль. Только после этого, как надлежит хорошим ездокам,
они спросили две комнаты для себя.
- Вам необходимо переодеться, Рауль, - сказал Атос. - Я хочу вас
представить кой-кому.
- Сегодня? - спросил юноша.
- Да, через полчаса.
Рауль поклонился.
Не столь неутомимый, как Атос, который был точно выкован из железа,
Рауль гораздо охотнее выкупался бы сейчас в Сене - он столько о ней нас-
лышался, хоть и склонен был заранее признать ее хуже Луары, - а потом
лечь в постель. Но граф сказал, и он повиновался.
- Кстати, оденьтесь получше, Рауль, - сказал Атос. - Мне хочется,
чтобы вы казались красивым.
- Надеюсь, граф, что дело идет не о сватовстве, - с улыбкой сказал
Рауль, - ведь вы знаете мои обязательства по отношению к Луизе.
Атос тоже улыбнулся.
- Нет, будьте покойны, хоть я и представлю вас женщине.
- Женщине? - переспросил Рауль.
- Да, и мне даже очень хотелось бы, чтобы вы полюбили ее.
Рауль с некоторой тревогой взглянул на графа, по, увидав, что тот
улыбается, успокоился.
- А сколько ей лет? - спросил он.
- Милый Рауль, запомните раз навсегда, - сказал Атос, - о таких вещах
не спрашивают. Если вы можете угадать по лицу женщины ее возраст - со-
вершенно лишнее спрашивать об этом, если же не можете - ваш вопрос неск-
ромен.
- Она красива?
- Шестнадцать лет тому назад она считалась но только самой красивой,
но и самой очаровательной женщиной во Франции.
Эти слова совершенно успокоили Рауля. Невероятно было, чтобы Атос со-
бирался женить его на женщине, которая считалась красивой за год до то-
го, как Рауль появился на свет.
Он прошел в свою комнату и с кокетством, свойственным юности, испол-
няя просьбу Атоса, постарался придать себе самый изящный вид. При его
природной красоте это было совсем не трудно.
Когда он вошел к Атосу, тот оглядел его с отеческой улыбкой, с кото-
рой в минувшие годы встречал д'Артаньяна. Только в улыбке этой было те-
перь гораздо больше нежности.
Прежде всего Атос посмотрел на волосы Рауля и на его руки и ноги -
они говорили о благородном происхождении. Следуя тогдашней моде, Рауль
причесался на прямой пробор, и темные волосы локонами падали ему на пле-
чи, обрамляя матово бледное лицо. Серые замшевые перчатки, одного цвета
со шляпой, обрисовывали его тонкие изящные руки, а сапоги, тоже серые,
как перчатки и шляпа, ловко обтягивали маленькие, как у десятилетнего
ребенка, ноги.
"Если она не будет гордиться им, - подумал Атос, - то на нее очень
трудно угодить".
Было три часа пополудни - самое подходящее время для визитов. Наши
путешественники отправились по улице Грепель, свернули на улицу Розы,
вышли; на улицу Святого Доминика и остановились у великолепного дома,
расположенного против Якобинского монастыря и украшенного гербами семьи
де Люинь.
- Здесь, - сказал Атос.
Он вошел в дом твердым, уверенным шагом, который сразу дает понять
привратнику, что входящий имеет на это право, поднялся на крыльцо и, об-
ратившись к лакею в богатой ливрее, послал его узнать, может ли герцоги-
ня де Шеврез принять графа де Ла Фер.
Через минуту лакей вернулся с ответом: хотя герцогиня и не имеет чес-
ти знать графа де Ла Фер, она просит его войти.
Атос последовал за лакеем через длинную анфиладу комнат и остановился
перед закрытой дверью. Он сделал виконту де Бражелону знак, чтобы тот
подождал его здесь.
Лакей отворил дверь и доложил о графе де Ла Фер.
Герцогиня де Шеврез, о которой мы часто упоминали в нашем романе "Три
мушкетера", ни разу не имея случая вывести ее на сцену, считалась еще
очень красивой женщиной. На вид ей можно было дать не больше тридцати
восьми - тридцати девяти лет, тогда как на самом деле ей уже минуло со-
рок пять. У нее были все те же чудесные белокурые волосы, живые умные
глаза, которые так часто широко раскрывались, когда герцогиня вела ка-
кую-либо интригу, и которые так часто смыкала любовь, и талия тонкая,
как у нимфы, так что герцогиню, если не видеть ее лица, можно было при-
нять за совсем молоденькую девушку, какой она была в то время, когда
прыгала с Анной Австрийской через тюильрийский ров, лишивший в 1633 году
Францию наследника престола.
В конце концов это было все то же сумасбродное существо, умевшее при-
давать своим любовным приключениям такую оригинальность, что они служили
почти к славе семьи.
Герцогиня сидела в небольшом будуаре, окна которого выходили в сад.
Будуар этот по тогдашней моде, которую ввела г-жа де Рамбулье, отделывая
свой особняк, был обтянут голубой шелковой материей с розоватыми цветами
и золотыми листьями. Только изрядная кокетка решилась бы в лета герцоги-
ни де Шеврез сидеть в таком будуаре. А она даже не сидела, а полулежала
на кушетке, прислонившись головою к вышитому ковру, висевшему на стене.
Опершись локтем на подушку, она держала в руке раскрытую книгу.
Когда лакей доложил о графе де Ла Фер, герцогиня слегка приподнялась
и с любопытством посмотрела на дверь.
Вошел Атос.
На нем был лиловый бархатный костюм, отделанный шнурками того же цве-
та с серебряными воронеными наконечниками, плащ без золотого шитья и
черная шляпа с простым лиловым пером.
Отложной воротник его рубашки был из дорогого кружева; такие же кру-
жева спускались на отвороты его черных кожаных сапог, а на боку висела
шпага с великолепным эфесом, которой на улице Феру так восхищался ког-
да-то Портос и которую Атос так ни разу и не одолжил ему.
В лице и манерах графа де Ла Фер, имя которого только что прозвучало
как совершенно неизвестное для герцогини де Шеврез, было столько благо-
родства и изящества, что она слеша привстала и предложила ему занять
место возле себя.
Атос поклонился и сел. Лакей хотел было уйти, но Атос знаком удержал
его.
- Я имел смелость явиться к вам в дом, герцогиня, - сказал он, - нес-
мотря на то что мы незнакомы. Смелость моя увенчалась успехом, так как
вы соблаговолили принять меня. Теперь я прошу вас уделить мне полчаса
для беседы.
- Я готова исполнить вашу просьбу, граф, - с любезной улыбкой ответи-
ла герцогиня де Шеврез.
- Но это еще не все. Простите, я знаю и сам, что требую слишком мно-
гого. Я прошу у вас беседы без свидетелей, и мне бы не хотелось, чтобы
нас прерывали.
- Меня ни для кого нет дома, - сказала герцогиня лакею. - Можете ид-
ти.
Лакей вышел.
На минуту наступило молчание. Герцогиня и ее гость, с первого взгляда
увидевшие, что принадлежат к одному кругу людей, спокойно смотрели друг
на друга.
Герцогиня первая прервала молчание.
- Ну что же, граф? - сказала она, улыбаясь. - Разве вы не видите, с
каким нетерпением я жду?
- А я, герцогиня, я смотрю и восхищаюсь, - ответил Атос.
- Извините меня, - продолжала герцогиня, - но мне хочется поскорее
узнать, с кем я имею удовольствие говорить. Нет никакого сомнения, что
вы бываете при дворе. Почему я никогда не встречала вас там? Может быть,
вы только что вышли из Бастилии?
- Нет, герцогиня, - с улыбкой сказал Атос, - но, может быть, я стою
на дороге, которая туда ведет.
- Да? В таком случае скажите мне поскорее, кто вы, и уходите, - воск-
ликнула герцогиня с той живостью, которая была в ней так пленительна. -
Я и без того уже достаточно скомпрометировала себя, чтобы запутываться
еще больше.
- Кто я, герцогиня? Вам доложили обо мне как о графе де Ла Фер, по вы
никогда не слыхали этого имени. В прежнее время я носил другое имя, ко-
торое вы, может быть, и знали, но, конечно, забыли уже.
- Все равно, скажите его мне, граф.
- Когда-то меня звали Атосом.
Герцогиня взглянула на него удивленными, широко раскрытыми глазами.
Было очевидно, что это имя не вполне изгладилось у нее из памяти, хотя и
затерялось среди старых воспоминаний.
- Атос? - сказала она. - Постойте...
Она приложила обе руки ко лбу, как бы для того, чтобы задержать на
мгновение множество мелькающих мыслей и разобраться в их сверкающем и
пестром рое.
- Не помочь ли вам, герцогиня? - с улыбкой спросил Атос.
- Да, да, - сказала г-жа де Шеврез, уже утомленная этими поисками, -
вы сделаете мне большое одолжение.
- Этот Атос был очень дружен с тремя молодыми мушкетерами: д'Ар-
таньяном, Портосом и...
Атос остановился.
- И Арамисом, - быстро договорила герцогиня.
- И Арамисом, совершенно верно. Значит, вы еще не забыли этого имени?
- Нет, - ответила она, - нет. Бедный Арамис! Он был такой красивый,
изящный и скромный молодой человек, писавший прелестные стихи. Говорят,
он плохо кончил?
- Совсем плохо. Он сделался аббатом.
- Ах, какая жалость! - сказала герцогиня, небрежно играя своим вее-
ром. - Но я, право, очень благодарна вам, граф.
- За что же?
- За то, что вы вызвали одно из самых приятных воспоминаний моей мо-
лодости.
- А могу я напомнить вам другое?
- Имеющее связь с этим?
- И да и нет.
- Что ж, - сказала г-жа де Шеврез, - говорите. С таким человеком, как
вы, можно ничего не бояться.
Атос поклонился.
- Арамис был в очень близких отношениях с одной молоденькой белошвей-
кой из Тура, - сказал он.
- С белошвейкой из Тура?
- Да. Ее звали Мари Мишон, и она приходилась ему кузиной.
- Ах, я знаю ее! - воскликнула герцогиня. - Это та, которой он писал
во время осады Ла-Рошели, предупреждая ее о заговоре против бедного Бе-
кингэма!
- Она самая. Позвольте мне говорить о ней?
Герцогиня взглянула на него.
- Да, если вы не будете отзываться о пей слишком дурно, - сказала
она.
- Это было бы черной неблагодарностью с моей стороны, - сказал Атос.
- А, по-моему, неблагодарность не недостаток и не грех, а порок, что го-
раздо хуже.
- Неблагодарность по отношению к Мари Мишон? И с вашей стороны, граф?
- воскликнула герцогиня, пристально смотря на Атоса и как бы стараясь
прочесть его тайные мысли. - Но разве это возможно? Ведь вы даже не были
знакомы с ней.
- Кто знает, сударыня? Может быть, и был, - сказал Атос. - Народная
пословица гласит, что только гора с горой не сходится, а народные посло-
вицы иной раз изумительно верны.
- О, продолжайте, продолжайте, - быстро проговорила герцогиня. - Вы
не можете себе представить, с каким любопытством я вас слушаю.
- Вы придаете мне смелости, сударыня, - я буду продолжать. Эта кузина
Арамиса, эта Мари Мишон, эта молоденькая белошвейка, несмотря на свое
низкое общественное положение, была знакома с блестящей знатью. Самые
важные придворные дамы считали ее своим другом, а королева, несмотря на
всю свою гордость - двойную гордость испанки и австриячки, - называла ее
своей сестрою.
- Увы! - проговорила герцогиня с легким вздохом и чуть заметным,
свойственным ей одной, движением бровей. - С тех пор многое изменилось.
- И королева была права, - продолжал Атос. - Мари Мишон была действи-
тельно глубоко предана ей, предана до такой степени, что решилась быть
посредницей между нею и ее братом, испанским королем.
- А теперь это вменяют ей в преступление, - заметила герцогиня.
- Тогда кардинал - настоящий кардинал, не этот - решил в один прек-
расный день арестовать бедную Мари Мишон и отправить ее в замок Лош. К
счастью, об этом замысле узнали вовремя. Его даже предвидели и заранее
условились: королева должна была прислать Мари Мишон молитвенник в зеле-
ном бархатном переплете, если той будет грозить какая-нибудь опасность.
- Да, именно так, вы хорошо осведомлены.
- Однажды утром принц де Марсильяк принес Мари книгу в зеленом переп-
лете. Нельзя было терять ни минуты. К счастью, Мари Мишон и ее служанка
Кэтти отлично умели носить мужской наряд. Принц доставил им платье - до-
рожный костюм для Мари и ливрею для Кэтти, а также двух отличных лоша-
дей. Беглянки поспешно оставили Тур и направились в Испанию. Не решаясь
показываться на больших дорогах, они ехали проселочными, вздрагивая от
страха при малейшем шуме, и часто, когда на пути не встречалось гости-
ниц, пользовались случайным приютом.
- Все это правда, истинная правда! - воскликнула герцогиня, хлопая в
ладоши. - Было бы очень любопытно...
Она остановилась.
- Если б я проследил за путешественницами до самого конца? - спросил
Атос. - Нет, герцогиня, я не позволю себе так злоупотреблять вашим вре-
менем. Мы доберемся с ними только до маленького селения Рош-Лабейль, ле-
жащего между Тюллем и Ангулемом.
Герцогиня вскрикнула и с таким изумлением взглянула на Атоса, что
бывший мушкетер не мог удержаться от улыбки.
- Подождите, сударыня, - сказал он, - теперь мне остается рассказать
вам нечто, еще более необычайное.
- Вы колдун, сударь! - воскликнула герцогиня. - Я ко всему готова,
но, право же... Впрочем, продолжайте.
- В тот день они ехали долго, дорога была трудная. Стояла холодная
погода - ото было одиннадцатого октября. В селенье не было ни гостиницы,
ни замка, одни только жалкие грязные крестьянские домишки. Между тем у
Мари Мишон были самые аристократические привычки: подобно своей сест-
ре-королеве, она привыкла к проветренной спальне и тонкому белью. Она
решилась просить гостеприимства у священника.
Атос остановился.
- Продолжайте, - сказала герцогиня. - Я уже говорила вам, что готова
ко всему.
- Путешественницы постучались в дверь. Было поздно. Священник уже
лег. Он крикнул им: "Войдите! Они вошли, так как дверь была незаперта. В
деревнях люди доверчивы. В спальне священника горела лампа. Мари Мишон,
очаровательная в мужском платье, толкнула дверь, просунула голову в ком-
нату и попросила позволения переночевать. "Пожалуйста, молодой человек,
- сказал священник, - если вы согласны удовольствоваться остатками моего
ужина и половиною моей комнаты". Путешественницы пошептались между со-
бой, и священник слышал, как они громко смеялись. А потом раздался голос
молодого господина или, вернее, госпожи: "Благодарю вас, господин кюре.
Мне это подходит". - "В таком случае ужинайте, но постарайтесь поменьше
шуметь. Я тоже не сходил с седла весь день и не прочь хорошенько выс-
паться".
Удивление герцогини де Шеврез сперва сменилось изумлением, а теперь
она была просто ошеломлена. Лицо ее приобрело выражение, которое невоз-
можно описать никакими словами: видно было, что ей хочется сказать что-
то, но она молчит из опасения пропустить хоть одно слово своего собесед-
ника.
- А дальше? - спросила она.
- Дальше? Вот это действительно самое трудное.
- Говорите, говорите! Мне можно сказать все. К тому же это меня нис-
колько не касается, - это дело Мари Мишон.
- Ах да, совершенно верно! Итак, Мари Мишон поужинала со своей слу-
жанкой, а после ужина, пользуясь данным ей позволением, вошла в спальню
священника. Кэтти уже устроилась на ночь в кресле в передней комнате, то
есть там, где они ужинали.
- Послушайте! - воскликнула герцогиня. - Если только вы не сам сата-
на, то я не могу понять, каким образом узнали вы все эти подробности!
- Мари Мишон была прелестная женщина, - продолжал Атос, - одно из тех
сумасбродных созданий, которым постоянно приходят в голову самые стран-
ные причуды и которые созданы всем нам на погибель. И вот, когда эта ко-
кетка подумала, что ее хозяин - священник, ей пришло на ум, что под ста-
рость забавно будет иметь одно многих веселых воспоминаний еще лишнее
веселое воспоминание о священнике, попавшем по ее милости в ад.
- Честное слово, граф, вы меня приводите в ужас.
- Увы! Бедный священник был не святой Амвросий, а Мари Мишон, повто-
ряю, была очаровательная женщина.
- Сударь, - воскликнула герцогиня, хватая Атоса за руки, - скажите
мне сию же минуту, как вы узнали все это, не то я пошлю в Августинский
монастырь за монахом, чтобы он изгнал из вас беса.
Атос рассмеялся.
- Нет ничего легче, герцогиня. За час до вашего приезда некий всад-
ник, ехавший с важным поручением, обратился к этому же самому священнику
с просьбой о ночлеге. Священника как раз позвали к умирающему, и он со-
бирался ехать на всю ночь не только из дому, но и вообще из деревни.
Тогда служитель божий, вполне доверяя своему гостю, который, мимоходом
заметим, был дворянин, предоставил в его распоряжение свой дом, ужин и
спальню. Таким образом Мари Мишон просила гостеприимства не у самого
священника, а у его гостя.
- И этот гость, этот путешественник, этот дворянин, приехавший до
нее?..
- Был я, граф де Ла Фер, - сказал Атос и, встав, почтительно покло-
нился герцогине де Шеврез.
Герцогиня с минуту молчала в полном изумлении, но вдруг весело расхо-
хоталась.
- Честное слово, это презабавно! - воскликнула она. - Оказывается,
что эта сумасбродная Мари Мишон нашла больше, чем искала. Садитесь, лю-
безный граф, и продолжайте ваш рассказ.
- Теперь мне остается только покаяться, герцогиня. Я уже говорил вам,
что ехал по очень важному делу. На рассвете я тихонько вышел из комнаты,
где еще спал мой прелестный товарищ по ночлегу. В другой комнате спала,
откинув голову на спинку кресла, служанка, вполне достойная своей госпо-
жи. Ее личико меня поразило. Я подошел поближе и узнал маленькую Кэтти,
которую наш друг, Арамис, приставил к ее госпоже. Вот каким образом я
догадался, что прелестная путешественница была...
- Мари Мишон, - живо докончила герцогиня.
- Мари Мишон, - повторил Атос. - После этого я вышел из дому, отпра-
вился на конюшню, где меня ждал мой слуга с оседланной лошадью, и мы уе-
хали.
- И вы больше никогда не бывали в этом селении? - быстро спросила
герцониня.
- Я был там опять через год.
- Мне хотелось еще раз повидать доброго священника. Он был очень оза-
бочен одним совершенно непонятным обстоятельством. За неделю до моего
второго приезда ему подкинули прехорошенького трехмесячного мальчика. В
колыбельке лежал кошелек, набитый золотом, и записка, в которой значи-
лось только: "11 октября 1633 года".
- То самое число, когда случилось это странное приключение! - воск-
ликнула г-жа де Шеврез.
- Да, и священник ничего не понял; ведь он твердо помнил, что провел
эту ночь у умирающего, а Мари Мишон уехала из его дома раньше, чем он
вернулся.
- А знаете ли вы, сударь, - сказала герцогиня, - что Мари Мишон, вер-
нувшись в тысяча шестьсот сорок третьем году во Францию, тотчас же стала
разыскивать ребенка? Она не могла взять его с собой в изгнание, но, вер-
нувшись в Париж, хотела воспитывать его сама.
- Что же ответил ей священник? - спросил, в свою очередь, Атос.
- Что какой-то незнакомый ему, но, по-видимому, знатный человек захо-
тел сам воспитать его, обещал позаботиться о нем и увез с собой.
- Так и было на деле.
- А, теперь я понимаю! Этот человек были вы, его отец!
- Тес! Не говорите так громко, герцогиня: он здесь.
- Здесь! - вскричала герцогиня, поспешно вставая с места. - Он здесь,
мои сын! Сын Мари Мишон здесь! Я хочу видеть его сию же минуту!
- Помните, что он не знает ни кто его отец, ни кто его мать, - заме-
тил Атос.
- Вы сохранили тайну и привезли его сюда, чтобы доставить мне такое
счастье? О, благодарю, благодарю вас, граф! - воскликнула герцогиня,
схватив руку Атоса и пытаясь поднести ее к губам. - Благодарю. У вас
благородное сердце.
- Я привел его к вам, сударыня, - сказал Атос, отнимая руку, - чтобы
и вы, в свою очередь, сделали для него что-нибудь. До сих пор я заботил-
ся о его воспитании, и, надеюсь, из него вышел вполне безупречный дворя-
нин. Но теперь мне снова приходится начать скитальческую, полную опас-
ностей жизнь участника политической партии. С завтрашнего дня я пускаюсь
в рискованное предприятие и могу быть убит. Тогда у него не останется
никого, кроме вас. Только вы имеете возможность ввести его в общество,
где он должен занять принадлежащее ему по праву место.
- Будьте спокойны, - сказала герцогиня, - в настоящее время я, к со-
жалению, не пользуюсь большим влиянием, однако я сделаю для него все,
что в моих силах. Что же касается до состояния и титула...
- На этот счет вам не надо беспокоиться. На него записано доставшееся
мне по наследству имение Бражелон, а вместе с ним десять тысяч ливров
годового дохода и титул виконта.
- Клянусь жизнью, вы настоящий дворянин, граф! По мне хочется поско-
рее увидать нашего молодого виконта. Где он?
- Рядом, в гостиной. Я сейчас приведу его, если вы позволите.
Атос пошел было к двери, но герцогиня остановила его.
- Он красив? - спросила она.
Атос улыбнулся.
- Он похож на свою мать, - сказал он.
И, отворив дверь, Атос знаком пригласил молодого человека войти.
Герцогиня де Шеврез не могла удержаться от радостного восклицания,
увидав очаровательного юношу, красота и изящество которого превосходили
все, чего могло ожидать ее тщеславие.
- Подойдите, виконт, - сказал Атос. - Герцогиня де Шеврез разрешает
вам поцеловать ее руку.
Рауль подошел, мило улыбнулся, опустился, держа шляпу в руке, на одно
колено и поцеловал руку герцогини.
- Вы, должно быть, хотели пощадить мою застенчивость, граф, - произ-
нес он, оборачиваясь к Атосу, - говоря, что представляете меня герцогине
де Шеврез. Это наверное, сама королева?
- Нет, виконт, - сказала герцогиня, глядя на него сияющими от счастья
глазами. Взяв его за руку, она усадила его рядом с собой. - Нет, я, к
сожалению, не королева, потому что если бы была ею, то сию минуту сдела-
ла бы для вас все, чего вы заслуживаете. Но как бы то ни было, - приба-
вила она, едва удерживаясь от желания поцеловать его чистое чело, - ска-
жите мне, какую карьеру вам бы хотелось избрать?
Атос смотрел на них обоих с выражением самого глубокого счастья.
- Мне кажется, герцогиня, - сказал Рауль своим мягким и вместе с тем
звучным голосом, - что для дворянина возможна только одна карьера - во-
енная. Господин граф, думается, воспитывал меня с намерением сделать из
меня солдата и хотел по приезде в Париж представить меня особе, которая
сможет рекомендовать меня принцу.
- Да, понимаю. Для вас, молодого воина, было бы очень полезно служить
под начальством такого полководца, как он. Постойте... как бы это устро-
ить? У меня с ним довольно натянутые отношения, так как моя родственни-
ца, госпожа де Монбазон, в ссоре с герцогинею де Лонгвиль. Но если
действовать через принца де Марсильяка... Да, да, граф, именно так.
Принц де Марсильяк - мой старинный друг, и он представит виконта герцо-
гине до Лонгвиль, которая даст ему письмо к своему брату, принцу. А он
любит ее так нежно, что сделает все, чего бы она ни пожелала.
- Вот и отлично! - сказал граф. - Только разрешите мне просить вас
поторопиться. У меня есть веские причины желать, чтобы виконта завтра
вечером ужо ее было в Париже.
- Надо ли сообщать о том, что вы принимаете в нем участие, граф?
- Для его будущности было бы, пожалуй, лучше, чтобы никто даже не по-
дозревал о том, что мы с ним знаем друг друга.
- О, сударь! - воскликнул Рауль.
- Вы же знаете, Бражелон, - сказал Атос, - что я ничего не делаю без
причины.
- Да, граф. Я знаю, что вы в высшей степени предусмотрительны, и го-
тов, как всегда, вам повиноваться.
- Послушайте, граф, оставьте виконта у меня, - сказала герцогиня. - Я
пошлю за князем Марсильяком, который, к счастью, сейчас находится в Па-
риже, и не отпущу его до тех пор, пока дело не будет слажено.
- Благодарю вас, герцогиня. Мне сегодня придется побывать в нес-
кольких местах, по к шести часам вечера я вернусь в гостиницу и буду
ждать виконта.
- А что вы делаете вечером?
- Мы идем к аббату Скаррону, к которому у меня есть письмо и у кото-
рого я должен встретить одного из моих друзей.
- Хорошо. Я тоже заеду на минутку к аббату Скаррону, - сказала герцо-
гиня. - Не уходите оттуда, не повидавшись со мной.
Атос поклонился и направился к выходу.
- Неужели со старыми друзьями прощаются так строю, граф? - спросила,
смеясь, герцогиня.
- Ах, - прошептал граф, целуя ее руку. - Если бы я только знал
раньше, какое очаровательное создание Мари Мишон!
И, вздохнув, он вышел из комнаты.
XXIII
АББАТ СКАРРОН
На улице Турнель был один дом, который в Париже знали все носильщики
портшезов и все лакеи. А между том хозяин его не был ни вельможа, ни бо-
гач. Там не давали обедов, никогда не играли в карты и почти не танцева-
ли.
Несмотря на это, все высшее общество съезжалось туда, и весь Париж
там бывал.
Это было жилище маленького Скаррона.
У остроумного аббата время проводили весело. Можно было вдоволь нас-
лушаться разных новостей, которые так остро комментировались, разбира-
лись по косточкам и превращались в басни, в эпиграммы, что каждому хоте-
лось провести часок-другой с маленьким Скарроном, послушать, что он ска-
жет, и разнести его слова по знакомым. Многие стремились сами вставить
словечко, и если словечко было забавно, они становились желанными гостя-
ми.
Маленький аббат Скаррон (кстати сказать, он назывался аббатом только
потому, что получал доход с одною аббатства, а вовсе не потому, что был
духовным лицом) в молодости жил в Мансе и был одним из самых щеголеватых
пребендариев. Раз, во время карнавала, Скаррон раздумал потешить этот
славный город, душой которого он был. Он велел своему лакею намазать се-
бя с головы до ног медом, потом распорол перину и, вывалявшись в пуху,
превратился в какую-то невиданную чудовищную птицу. В этом странном кос-
тюме он отправился делать визиты своим многочисленным друзьям и прия-
тельницам. Сначала прохожие с восхищением смотрели на него, потом послы-
шались свистки, потом грузчики начали его бранить, потом мальчишки стали
швырять в него камнями, и, наконец, Скаррон, спасаясь от обстрела, обра-
тился в бегство; по стоило ему побежать, как все кинулись за ним в пого-
ню. Его окружили со всех сторон, стали мять, толкать, и он, чтобы спас-
тись от толпы, кинулся в реку. Скаррон плавал, как рыба, но вода была
ледяная. Он был в испарине, простудился, и его, едва он вышел на берег,
хватил паралич.
Были испробованы все известные средства, чтобы восстановить подвиж-
ность его членов. В конце концов доктора так измучили его, что он выгнал
их всех, предпочитая страдать от болезни, чем от лечения. Затем он пере-
селился в Париж, где о нем уже составилось мнение как о замечательно ум-
ном человеке. Тут он заказал себе кресло своего собственного изобрете-
ния, и раз, когда он в этом кресле явился с визитом к Анне Австрийской,
она, очарованная его умом, спросила, не желает ли он получить какой-ни-
будь титул.
- Да, ваше величество, - ответил он, - есть один титул, который я бы
очень желал получить.
- Какой же? - спросила Анна Австрийская.
- Титул "больного вашего величества".
Желание Скаррона было исполнено. Его стали называть "больным короле-
вы" и назначили ему пенсию в полторы тысячи ливров. С тех пор маленький
аббат, которому уже нечего было беспокоиться о будущем, зажил весело,
проживая без остатка все, что получал.
Но однажды один из близких кардиналу людей намекнул Скаррону, что ему
не следовало бы принимать у себя коадъютора.
- Почему? - спросил Скаррон. - Кажется, он достаточно высокого проис-
хождения?
- О, конечно!
- Любезен?
- Несомненно.
- Умен?
- К несчастью, даже чересчур.
- Так почему же вы хотите, чтобы я не принимал его?
- Из-за его образа мыслей.
- Какого? О ком?
- О кардинале.
- Как! - воскликнул Скаррон. - Я не прекращаю знакомства с Жилем Деп-
рео, который плохого мнения обо мне, а вы хотите, чтобы я не принимал
коадъютора, потому что он плохого мнения о ком то другом! Это невозможно
На этом разговор кончился, и Скаррон из духа противоречия стал еще
чаще видеться с г-ном де Гонди.
В тот день, до которого мы дошли в нашем рассказе, Скаррону надо было
получить свою пенсию за три месяца. Он, как всегда, дал лакею расписку и
послал его в казначейство. Но на этот раз там заявили, что "у госу-
дарства пет больше денег для аббата Скаррона".
Когда лакей вернулся с этим ответом, у Скаррона сидел герцог де Лонг-
виль, тотчас же предложивший выплачивать ему пенсию вдвое больше той,
которую отнял у пего Мазарини. Но хитрый инвалид предпочел отказаться и
сделал так, что к четырем часам пополудни весь город знал о поступке
кардинала. Это было как раз в четверг - приемный день у аббата. К нему
повалили толпой, и весь город бешено "фрондировал".
Атос нагнал на улице Сент-Опоре двух незнакомцев, ехавших по тому же
направлению, что и он. Они были, как и он, верхом и тоже в сопровождении
лакеев. Один из них снял шляпу и обратился к Атосу:
- Представьте себе, сударь, этот негодяй Мазарини лишил пенсии бедно-
го Скаррона.
- Возмутительно! - сказал Атос, тоже снимая шляпу.
- Сразу видно, что вы благородный человек, сударь, - продолжал всад-
ник, вступивший в разговор с Атосом. - Этот Мазарини прямо язва.
- Увы, сударь, - ответил Атос, - именно так!
И они разъехались, любезно раскланявшись.
- Очень удачно вышло, что мы будем у аббата Скаррона именно сегодня
вечером, - сказал Атос Раулю. - Мы выразим бедняге наше соболезнование.
- Кто такой этот Скаррон, что из-за него волнуется весь Париж? -
спросил Рауль. - Какой-нибудь министр в опале?
- О нет, виконт, - ответил Атос. - Это просто маленький дворянин, по
с большим умом. Он попал в немилость к кардиналу за то, что сочинил на
него четверостишие.
- Разве дворяне пишут стихи? - наивно спросил Рауль. - Я полагал, что
это унизительно для дворянина,
- Да, если стихи плохи, мой милый виконт, - смеясь, ответил Атос, -
если же нет, то они доставляют славу. Возьмем к примеру Ротру. И все-та-
ки, - добавил он тоном человека, подающего добрый совет, - лучше, пожа-
луй, совсем не писать их
- Значит, аббат Скаррон поэт? - спросил Рауль.
- Да, имейте это в виду, Рауль. Следите хорошенько за собой у него в
доме. Объясняйтесь больше жестами, а всего лучше - просто слушайте.
- Хорошо, сударь.
- Мне придется вести продолжительный разговор с одним из моих старин-
ных друзей. Это аббат д'Эрбле, о котором я не раз говорил вам.
- Да, я помню.
- Подходите к нам время от времени как бы затем, чтобы вмешаться в
наш разговор, но на самом деле ничего не говорите, а главное, не слушай-
те. Эта игра необходима для того, чтобы никто из посторонних не мешал
нам.
- Хорошо, граф, я в точности исполню ваше желание.
Атос сделал еще два визита, а в семь часов отправился вместе с Раулем
к аббату Скаррону. Множество экипажей, портшезов, лакеев и лошадей тес-
нилось на улице Турнель. Атос проложил себе дорогу и в сопровождении Ра-
уля вошел в дом.
Прежде всего им бросился в глаза Арамис, стоявший около большого, ши-
рокого кресла на колесах. В этом кресле под шелковым балдахином, прикры-
тый парчовый одеялом, сидел маленький человечек, еще не старый, с весе-
лым, смеющимся лицом, которое иногда бледнело, причем, однако, глаза
больного не теряли выражения живости, ума и любезности. То был аббат
Скаррон, всегда веселый, насмешливый, остроумный, всегда страдающий и
почесывающийся маленькой палочкой.
Вокруг этого подобия кочевой кибитки толпились мужчины и дамы. Комна-
та была чисто прибрана, недурно обставлена. Длинные шелковые занавеси,
затканные цветами, когда-то яркими, а теперь несколько полинявшими, зак-
рывали окна. Обивка стен, хоть и скромная, отличалась большим вкусом.
Два вежливых, благовоспитанные лакея почтительно прислуживали гостям.
Увидав Атоса, Арамис двинулся к нему навстречу, взяв его за руку,
представил Скаррону, который очень радушно и с большим уважением встре-
тил нового гостя, а к виконту обратился с остроумным приветствием. Рауль
не произнес в ответ ни слова: он не осмелился состязаться с королем ост-
роумия. Но поклон его был, во всяком случае, грациозным. Потом Арамис
познакомил Атоса с двумя-тремя из своих приятелей, и, после того как тот
обменялся с ними несколькими любезными словами, легкое замешательство,
вызванное его приходом, изгладилось, и разговор снова стал общим.
Через несколько минут, в течение которых Рауль успел освоиться и ра-
зобраться в топографии общества, дверь снова отворилась, и лакеи доложил
о мадемуазель Поле.
Атос прикоснулся к плечу виконта.
- Обратите на нее внимание, Рауль, - сказал он. - Это историческая
личность. Генрих Четвертый был убит в то время, когда ехал к пей.
Рауль вздрогнул. За последние дни перед ним уже несколько раз припод-
нималась завеса, скрывающая героическое прошлое. Эта женщина, еще моло-
дая и красивая, знала Генриха IV и говорила с ним!
Все столпились около мадемуазель Поле, так как она и сейчас пользова-
лась большой известностью. Это была высокая женщина с тонкой, гибкой та-
лией и густыми рыжевато-золотистыми волосами, какие так любил Рафаэль и
какими Тициан наделял своих Магдалин. За этот цвет волос, а может быть,
за первенство среди других женщин ее прозвали "львицей". Да будет из-
вестно нашим очаровательным современницам, которые претендуют на этот
фешенебельный титул, что он происходит не из Англии, как они, может
быть, думают, по от их прекрасной и остроумной соотечественницы - маде-
муазель Поле.
Мадемуазель Поле, не обращая внимания на шепот, поднявшийся со всех
сторон ей навстречу, подошла прямо к Скаррону.
- Итак, вы обеднели, мой милый аббат? - сказала она спокойно. - Мы
узнали об этом сегодня утром у госпожи Рамбулье. Нам сообщил это госпо-
дин де Грасс.
- Да, по зато государство обогатилось, - ответил Скаррон. - Нужно
уметь жертвовать собой для блага отечества.
- Теперь кардиналу можно будет увеличить свой ежегодный расход на ду-
хи и помаду на полторы тысячи ливров, - заметил какой-то фрондер, в ко-
тором Атос узнал всадника, встретившегося ему на улице СентОноре.
- Да, но что скажет на это муза, - заметил Арамис самым медовым голо-
сом, - которая любит золотую середину? Потому что
Si Virgilio puer aut tolerabile desit
Hospitium, caderent onmes a crimbus hydrae [12],
- Отлично! - сказал Скаррон, протягивая руку мадемуазель Поле. - Но
хоть я и лишился моей гидры, при мне, по крайней мере, осталась львица.
В этот вечер все еще более обычного восхищались остротами Скаррона.
Все-таки хорошо быть притесняемым. Г-н Менаж приходил от слов Скаррона
прямо в неистовый восторг.
Мадемуазель Поле направилась к своему обычному месту, но, прежде чем
сесть, окинула всех присутствующих взглядом королевы и на минуту остано-
вила его на Рауле.
Атос улыбнулся.
- Мадемуазель Поле обратила на вас внимание, виконт, - сказал он. -
Пойдите, приветствуйте ее. Будьте тем, что вы есть на самом деле, то
есть простодушным провинциалом. Но смотрите не вздумайте заговорить с
нею о Генрихе Четвертом.
Виконт, краснея, подошел к "львице" и вмешался в толпу мужчин, тес-
нившихся вокруг нее.
Таким образом составились две строго разграниченные группы: одна из
них окружала Менажа, другая - мадемуазель Поле. Скаррон присоединялся то
к той, то к другой, лавируя между гостями в своем кресле на колесикам с
ловкостью опытного лоцмана, управляющего судном среди рифов.
- Когда же мы поговорим? - спросил Атос у Арамиса.
- Подождем. Сейчас еще мало народу, мы можем привлечь внимание.
В эту минуту дверь отворилась, и лакей доложил о приходе г-на ко-
адъютора.
Все обернулись, услыхав это имя, которое уже становилось знаменитым.
Атос тоже взглянул на дверь. Он знал аббата Гонди только по имени.
Вошел маленький черненький человечек, неуклюжий, близорукий, не знаю-
щий, куда девать руки, которые ловко справлялись только со шпагой и пис-
толетами, - с первого же шага он наткнулся на стол, чуть не опрокинув
его. И все же, несмотря на это, в лице его было нечто величавое и гор-
дое.
Скаррон подъехал к нему на своем кресле. Мадемуазель Поле кивнула ему
и сделала дружеский жест рукой.
- А! - сказал коадъютор, наскочив на кресло Скаррона и тут только за-
метив его. - Так вы попали в немилость, аббат?
Это была сакраментальная фраза. Она повторялась сто раз в продолжение
сегодняшнего вечера, и Скаррону приходилось в сотый раз придумывать но-
вую остроту на ту же тему. Он едва не растерялся, но собрался с силами и
нашел ответ:
- Господин кардинал Мазарини был так добр, что вспомнил обо мне, -
сказал он.
- Великолепно! - воскликнул Мепаж.
- Но как же вы теперь будете принимать нас? - продолжал коадъютор. -
Если ваши доходы уменьшатся, мне придется сделать вас каноником в соборе
Богоматери.
- Нет, я вас могу подвести!
- Значит, у вас есть какие-то неизвестные нам средства?
- Я займу денег у королевы.
- Но у ее величества нет ничего, принадлежащего лично ей, - сказал
Арамис. - Ведь имущество супругов нераздельно.
Коадъютор обернулся с улыбкой и дружески кивнул Арамису.
- Простите, любезный аббат, вы отстали от моды, и мне придется вам
сделать подарок.
- Какой? - спросил Арамис.
- Шнурок для шляпы.
Все глаза устремились на коадъютора, который вынул из кармана шнурок,
завязанный каким-то особым узлом.
- А! - воскликнул Скаррон. - Да ведь это праща!
- Совершенно верно, - сказал коадъютор. - Теперь все делается в виде
пращи - а ла фронда [13], Для вас, мадемуазель Поле, у меня есть веер а
ла фронда, вам, д'Эрбле, я могу рекомендовать своего перчаточника, кото-
рый шьет перчатки а ла фронда, а вам, Скаррон, своего булочника, и при-
том с неограниченным кредитом. Он печет булки а ла фронда, и превкусные.
Арамис взял шнурок и обвязал им свою шляпу.
В эту минуту дверь отворилась, и лакей громко доложил:
- Герцогиня де Шеврез.
При имени герцогини де Шеврез все встали.
Скаррон торопливо подкатил свое кресло к двери, Рауль покраснел, а
Атос сделал Арамису знак, и тот сейчас же отошел в амбразуру окна.
Рассеянно слушая обращенные к ней со всех сторон приветствия, герцо-
гиня, по-видимому, искала кого-то или что-то. Глаза ее загорелись, когда
она увидела Рауля. Легкая тень задумчивости легла на ее лицо при виде
Атоса, а когда она заметила Арамиса, стоящего в амбразуре окна, она
вздрогнула от неожиданности и прикрылась веером.
- Как здоровье бедного Вуатюра? - спросила она, как бы стараясь отог-
нать нахлынувшие мысли. - Вы ничего не слыхали о нем, Скаррон?
- Как! Вуатгор болен? - спросил дворянин, беседовавший с Атосом на
улице Сент-Оноре. - Что с ним?
- Он сел играть в карты, - сказал коадъютор, - по обыкновению, разго-
рячился, но не мог переменить рубашку, так как лакей не захватил ее. И
вот бедный Вуатюр простудился и лежит при смерти.
- Где он играл?
- Да у меня же. Нужно вам сказать, что Вуатюр поклялся никогда не
прикасаться к картам. Через три дня он не выдержал и явился ко мне, что-
бы я разрешил его от клятвы. К несчастью, у меня в это время был наш лю-
безный советник Брусель, и мы были заняты очень серьезным разговором в
одной из самых дальних комнат. Между тем Вуатюр, войдя в приемную, уви-
дал маркиза де Люинь за карточным столом в ожидании партнера. Маркиз об-
ращается к нему и приглашает сыграть. Вуатюр отказывается, говоря, что
не станет играть до тех пор, пока я не разрешу его от клятвы. Тогда Лю-
инь успокаивает его обещанием Припять грех на себя. Вуатюр садится за
стол, проигрывает четыреста экю" выйдя на воздух, схватывает сильнейшую
простуду и ложится в постель, чтобы уже больше не встать.
- Неужели милому Вуатюру так плохо? - спросил Арамис из-за оконной
занавески.
- Увы, очень плохо! - сказал Менаж. - Этот великий человек, по всей
вероятности, скоро покинет нас - deseret orbem [14].
- Ну, он-то не умрет, - резко проговорила мадемуазель Поле, - и не
подумает даже. Он, как турок, окружен султаншами. Госпожа де Санто при-
летела к нему кормить его бульоном, госпожа Ла Ренадо греет ему просты-
ни, и даже наша приятельница, маркиза Рамбулье, посылает ему какие-то
отвары.
- Вы, однако, не любите его, моя дорогая парфянка, - сказал, смеясь,
Скаррон.
- Какая ужасная несправедливость, мой милый больной! - воскликнула
мадемуазель Поле. - У меня к нему так мало ненависти, что я с удо-
вольствием закажу обедню за упокой его души.
- Недаром вас прозвали львицей, моя дорогая, - сказала герцогиня де
Шеврез. - Вы пребольно кусаетесь.
- Мне кажется, вы слишком презрительно относитесь к большому поэту,
сударыня, - осмелился заметить Рауль.
- Большой поэт... Он?.. Сразу видно, что - как вы сами сейчас призна-
вались - вы приехали из провинции, виконт, и что никогда не видали его.
Он большой поэт? Да в нем и пяти футов не будет.
- Браво! Браво! - воскликнул высокий, худощавый и черноволосый чело-
век с лихо закрученными усами и огромной рапирой. - Браво, прекрасная
Поле! Пора указать этому маленькому Вуатюру его настоящее место. Я ведь
кое-что смыслю в поэзии и заявляю во всеуслышание, что его стихи мне
всегда казались преотвратительным.
- Кто этот капитан, граф? - спросил Рауль.
- Господин де Скюдерп.
- Автор романов "Клелия" и "Кир Великий"?
- Добрая половина которых написана его сестрой. Вот она разговаривает
с хорошенькой девушкой, там, около Скаррона.
Рауль обернулся и увидал двух новых, только что вошедших посети-
тельниц. Одна из них была прелестная хрупкая девушка с грустным выраже-
нием лица, прекрасными черными волосами и бархатными глазами, похожими
на лиловые лепестки ивана-да-марьи, среди которых блестит золотая чашеч-
ка; другая, под покровительством которой, по-видимому, находилась моло-
дая девушка, была сухая, желтая, холодная женщина, настоящая дуэнья или
ханжа.
Рауль дал себе слово не уходить от аббата Скаррона, не поговорив с
хорошенькой девушкой с чудными бархатными глазами, которая, по какому-то
странному сочетанию мыслей, напомнила ему - хотя внешнего сходства по
было никакого - бедную маленькую Луизу. Она лежала теперь больная в зам-
ке Лавальер, а он, среди всех этих новых лиц, чуть не забыл о ней.
Между тем Арамис подошел к коадъютору, который, смеясь, шепнул ему на
ухо несколько слов. Несмотря на все свое самообладание, Арамис невольно
вздрогнул.
- Смейтесь же, - сказал г-н де Рец, - на нас глядят.
И он отошел к герцогине де Шеврез, около которой составился большой
кружок.
Арамис притворно засмеялся, чтоб отвести подозрения каких-нибудь до-
сужих наблюдателей. Увидав, что Атос стоит в амбразуре окна, из которой
он сам недавно вышел, он обменялся несколькими словами кое с кем из при-
сутствующих и незаметно присоединился к нему.
Между ними тотчас же завязался оживленный разговор.
Рауль, как было условленно с Атосом, подошел к ним.
- Аббат декламирует мне рондо Вуатюра, - громко сказал Атос. - По-мо-
ему, оно несравненно.
Рауль постоял около них несколько минут, потом отошел к группе, окру-
жавшей герцогиню де Шеврез, к которой присоединились, с одной стороны,
мадемуазель Поле, а с другой - мадемуазель Скюдери.
- Ну-с, - сказал коадъютор, - а я позволю себе не согласиться с мне-
нием господина Скюдери. Я нахожу, напротив, что Вуатюр - поэт, но при
этом только поэт. Политические идеи ему совершенно несвойственны.
- Итак?.. - шепотом спросил Атос.
- Завтра, - быстро ответил Арамис.
- В котором часу?
- В шесть.
-
,
,
1
,
,
.
2
,
.
3
-
,
,
?
-
-
4
.
-
.
5
-
,
.
6
-
?
?
,
7
,
8
?
9
-
,
,
.
,
10
.
11
-
?
12
-
,
.
13
-
?
!
14
-
,
-
,
-
15
.
-
.
16
,
,
.
17
.
18
-
,
,
,
-
-
19
.
-
,
,
20
-
,
.
-
21
,
:
,
22
.
,
23
.
,
24
,
,
,
25
.
26
-
?
-
.
27
-
!
-
.
-
28
.
.
,
-
-
29
,
-
.
30
-
!
-
.
-
!
31
-
,
-
,
-
32
.
33
-
,
,
-
.
34
-
,
?
35
-
,
,
-
.
36
-
,
-
.
37
-
,
?
38
-
,
39
.
40
.
41
-
,
?
-
.
42
-
,
.
43
-
?
44
-
,
.
45
-
.
46
.
47
,
,
-
48
,
.
49
!
50
,
,
!
51
,
-
52
.
,
,
-
53
,
,
,
-
54
.
55
,
-
56
.
,
,
-
57
,
?
,
58
,
,
?
59
.
60
,
(
)
61
.
,
62
;
,
.
63
.
64
,
.
-
65
,
.
66
67
-
.
,
68
.
69
,
,
.
-
-
70
,
.
71
,
,
72
.
.
73
.
.
74
,
.
,
-
75
,
.
-
76
,
,
77
.
,
,
,
78
,
,
79
.
80
,
-
81
.
,
,
-
82
-
,
83
.
-
.
,
-
84
.
,
85
.
.
86
-
,
,
-
87
.
88
,
,
89
.
,
-
90
.
,
91
,
.
,
92
,
,
,
-
93
,
;
,
.
94
,
-
95
,
.
96
,
.
,
,
-
97
.
,
-
98
,
,
.
-
99
,
,
.
100
,
,
,
101
,
.
,
102
,
,
,
,
.
103
-
,
-
104
,
,
105
.
-
-
.
106
-
,
?
-
.
107
-
,
!
-
.
-
108
,
-
109
,
,
,
.
110
.
111
-
,
,
-
.
-
112
.
,
,
.
113
-
,
,
-
,
114
,
,
.
-
115
,
.
116
-
!
-
.
117
,
,
-
118
.
119
-
?
-
,
.
120
-
,
-
.
121
-
,
?
122
-
,
!
123
-
?
124
-
.
!
125
-
?
126
-
.
127
-
,
?
128
-
.
129
-
?
130
-
.
131
-
,
-
,
.
132
-
!
-
.
-
,
,
133
,
!
134
.
135
,
.
,
136
,
-
-
137
,
,
-
138
-
.
139
,
.
140
.
141
-
,
,
-
142
,
-
.
143
-
,
,
-
,
-
144
.
145
-
,
,
?
146
-
,
,
,
147
!
,
?
148
-
,
.
149
-
,
.
150
-
,
,
.
151
-
,
,
-
,
-
,
152
.
153
,
,
.
154
-
,
-
,
-
155
.
156
,
,
-
157
.
158
-
,
,
,
-
.
159
-
,
,
160
,
-
-
,
161
.
162
.
163
-
,
,
-
164
.
-
,
,
165
.
166
,
167
.
168
-
,
,
-
,
-
.
169
-
,
-
170
?
171
.
172
-
,
,
-
.
-
,
,
173
:
.
174
.
,
,
,
,
175
,
-
176
.
177
-
,
,
-
.
178
-
?
-
.
179
:
180
-
"
.
181
.
"
.
182
-
?
-
.
183
-
,
?
-
.
-
.
184
-
?
185
-
,
?
-
,
-
186
.
187
.
188
-
,
?
189
-
?
190
-
.
191
-
,
,
.
.
192
,
-
,
.
193
.
194
-
?
-
.
195
-
,
,
-
,
-
196
.
197
-
?
198
-
.
,
.
199
-
?
-
.
200
.
201
-
,
?
202
.
203
-
,
?
204
.
205
-
.
206
-
.
207
-
?
208
-
,
.
209
-
,
,
,
210
.
211
-
,
,
,
.
212
-
,
.
213
-
,
,
.
214
-
,
-
.
215
-
,
-
.
216
-
,
-
,
-
:
217
,
,
-
.
218
219
220
221
222
223
224
225
,
-
226
,
,
,
-
227
-
.
.
228
,
,
,
,
229
,
,
230
,
-
.
-
231
,
,
232
,
.
,
233
,
234
.
235
,
,
.
236
-
,
,
237
,
,
238
,
,
.
239
,
.
-
240
,
,
.
241
-
,
,
-
,
-
-
242
.
243
,
,
.
-
244
,
.
245
,
,
,
246
,
,
-
247
,
.
248
.
249
"
"
,
250
.
,
251
.
,
.
252
.
-
253
,
,
254
,
255
.
,
,
256
.
257
-
,
,
-
.
-
258
-
.
259
-
?
-
.
260
-
,
.
261
.
262
,
,
,
263
-
-
264
,
,
-
265
.
,
.
266
-
,
,
,
-
.
-
,
267
.
268
-
,
,
,
-
269
,
-
.
270
.
271
-
,
,
.
272
-
?
-
.
273
-
,
,
.
274
,
,
,
275
,
.
276
-
?
-
.
277
-
,
,
-
,
-
278
.
-
-
279
,
-
-
280
.
281
-
?
282
-
,
283
.
284
.
,
-
285
,
-
286
,
.
287
,
,
-
288
,
.
289
.
290
,
,
-
291
'
.
-
292
.
293
-
294
.
,
295
,
-
296
,
.
,
297
,
,
,
,
298
,
,
299
,
.
300
"
,
-
,
-
301
"
.
302
-
.
303
,
,
304
;
,
305
306
.
307
-
,
-
.
308
,
,
309
,
,
,
-
310
,
,
-
311
.
312
:
-
313
,
.
314
315
.
,
316
.
317
.
318
,
"
319
"
,
,
320
.
321
-
,
-
322
.
,
323
,
,
-
324
-
,
,
,
325
,
,
,
-
326
,
,
327
,
328
.
329
,
-
330
,
331
.
332
,
.
333
,
-
,
334
,
335
.
-
336
.
,
337
,
,
.
338
,
.
339
,
340
.
341
.
342
,
-
343
,
344
.
345
;
-
346
,
347
,
-
348
-
.
349
,
350
,
-
351
,
352
.
353
.
,
354
.
355
-
,
,
-
,
-
-
356
.
,
357
.
358
.
359
-
,
,
-
-
360
.
361
-
.
,
,
-
362
.
,
,
363
.
364
-
,
-
.
-
-
365
.
366
.
367
.
,
368
,
,
369
.
370
.
371
-
,
?
-
,
.
-
,
372
?
373
-
,
,
,
-
.
374
-
,
-
,
-
375
,
.
,
376
.
?
,
377
?
378
-
,
,
-
,
-
,
,
379
,
.
380
-
?
,
,
,
-
-
381
,
.
-
382
,
383
.
384
-
,
?
,
385
.
,
-
386
,
,
,
,
,
.
387
-
,
,
.
388
-
-
.
389
,
.
390
,
,
391
.
392
-
?
-
.
-
.
.
.
393
,
,
394
395
.
396
-
,
?
-
.
397
-
,
,
-
-
,
,
-
398
.
399
-
:
'
-
400
,
.
.
.
401
.
402
-
,
-
.
403
-
,
.
,
?
404
-
,
-
,
-
.
!
,
405
,
.
,
406
?
407
-
.
.
408
-
,
!
-
,
-
409
.
-
,
,
,
.
410
-
?
411
-
,
-
412
.
413
-
?
414
-
?
415
-
.
416
-
,
-
-
,
-
.
,
417
,
.
418
.
419
-
-
420
,
-
.
421
-
?
422
-
.
,
.
423
-
,
!
-
.
-
,
424
-
,
-
425
!
426
-
.
?
427
.
428
-
,
,
-
429
.
430
-
,
-
.
431
-
,
-
,
,
,
-
432
.
433
-
?
,
?
434
-
,
435
.
-
?
436
.
437
-
,
?
,
,
-
.
-
438
,
,
-
439
.
440
-
,
,
,
-
.
-
441
,
.
442
-
,
,
-
.
443
,
,
,
444
,
.
445
,
,
446
-
,
-
447
.
448
-
!
-
,
449
,
.
-
.
450
-
,
-
.
-
-
451
,
,
452
,
.
453
-
,
-
.
454
-
-
,
-
-
455
.
456
,
.
457
:
-
458
,
-
.
459
-
,
,
.
460
-
-
461
.
.
,
462
.
-
-
463
,
-
464
.
.
465
,
,
466
,
,
-
467
,
.
468
-
,
!
-
,
469
.
-
.
.
.
470
.
471
-
?
-
472
.
-
,
,
-
473
.
-
,
-
474
.
475
,
476
.
477
-
,
,
-
,
-
478
,
.
479
-
,
!
-
.
-
,
480
,
.
.
.
,
.
481
-
,
.
482
-
.
,
483
,
.
484
:
-
485
-
,
.
486
.
487
.
488
-
,
-
.
-
,
489
.
490
-
.
.
491
.
:
"
!
,
.
492
.
.
,
493
,
,
-
494
.
"
,
,
495
-
,
-
496
"
.
-
497
,
,
.
498
,
,
:
"
,
.
499
"
.
-
"
,
500
.
-
501
"
.
502
,
503
.
,
-
504
:
,
-
505
,
-
506
.
507
-
?
-
.
508
-
?
.
509
-
,
!
.
-
510
,
-
.
511
-
,
!
,
-
512
,
,
,
513
.
,
514
,
.
515
-
!
-
.
-
-
516
,
,
!
517
-
,
-
,
-
518
,
-
519
.
,
-
520
,
-
,
,
-
521
522
,
.
523
-
,
,
.
524
-
!
,
,
-
525
,
.
526
-
,
-
,
,
-
527
,
,
528
,
.
529
.
530
-
,
.
-
531
,
,
532
.
,
-
533
,
.
534
,
,
,
535
,
,
,
536
.
537
,
.
538
-
,
,
,
539
?
.
.
540
-
,
,
-
,
,
-
541
.
542
,
-
543
.
544
-
,
!
-
.
-
,
545
,
.
,
-
546
,
.
547
-
,
.
,
548
.
,
549
.
,
550
,
,
-
551
.
.
,
552
,
,
.
553
,
.
.
.
554
-
,
-
.
555
-
,
-
.
-
,
-
556
,
,
-
557
.
558
-
?
-
559
.
560
-
.
561
-
.
-
562
.
563
.
564
,
,
,
-
565
:
"
"
.
566
-
,
!
-
-
567
-
.
568
-
,
;
,
569
,
,
570
.
571
-
,
,
-
,
-
,
-
572
,
573
?
,
,
-
574
,
.
575
-
?
-
,
,
.
576
-
-
,
,
-
,
-
577
,
.
578
-
.
579
-
,
!
,
!
580
-
!
,
:
.
581
-
!
-
,
.
-
,
582
!
!
!
583
-
,
,
,
-
-
584
.
585
-
,
586
?
,
,
,
!
-
,
587
.
-
.
588
.
589
-
,
,
-
,
,
-
590
,
,
-
.
-
591
,
,
,
-
592
.
,
-
593
.
594
.
595
,
.
,
596
.
597
-
,
-
,
-
,
-
598
,
,
,
599
.
.
.
.
600
-
.
601
,
602
.
603
-
,
,
!
-
604
.
?
605
-
,
.
,
.
606
,
.
607
-
?
-
.
608
.
609
-
,
-
.
610
,
,
.
611
,
612
,
613
,
.
614
-
,
,
-
.
-
615
.
616
,
,
,
,
617
.
618
-
,
,
,
,
-
-
619
,
,
-
,
620
.
,
?
621
-
,
,
-
,
622
.
,
.
-
,
,
623
,
,
,
-
624
,
.
,
-
-
625
,
,
-
-
626
,
?
627
.
628
-
,
,
-
629
,
-
-
-
630
.
,
,
631
,
632
.
633
-
,
.
,
,
634
,
.
.
.
.
-
635
?
,
-
636
,
,
.
637
.
.
.
,
,
,
.
638
-
,
-
639
,
,
.
640
,
,
.
641
-
!
-
.
-
642
.
,
643
.
644
-
,
,
?
645
-
,
,
,
-
646
,
.
647
-
,
!
-
.
648
-
,
,
-
,
-
649
.
650
-
,
.
,
,
-
651
,
,
.
652
-
,
,
,
-
.
-
653
,
,
,
-
654
,
,
.
655
-
,
.
-
656
,
657
.
658
-
?
659
-
,
-
660
.
661
-
.
,
-
-
662
.
-
,
.
663
.
664
-
,
?
-
,
665
,
.
666
-
,
-
,
.
-
667
,
!
668
,
,
.
669
670
671
672
673
674
675
676
,
677
.
,
-
678
.
,
-
679
.
680
,
,
681
.
682
.
683
.
-
684
,
,
-
685
,
,
-
686
-
,
,
-
687
,
.
688
,
,
-
689
.
690
(
,
691
,
,
,
692
)
693
.
,
,
694
,
.
-
695
,
,
,
696
-
.
-
697
-
698
.
,
-
699
,
,
700
,
,
,
,
,
-
701
;
,
-
702
.
,
,
,
,
-
703
,
.
,
,
704
.
,
,
,
,
705
.
706
,
-
707
.
,
708
,
,
.
-
709
,
-
710
.
-
711
,
,
,
712
,
,
,
-
-
713
.
714
-
,
,
-
,
-
,
715
.
716
-
?
-
.
717
-
"
"
.
718
.
"
-
719
"
.
720
,
,
,
721
,
.
722
,
723
.
724
-
?
-
.
-
,
-
725
?
726
-
,
!
727
-
?
728
-
.
729
-
?
730
-
,
.
731
-
,
?
732
-
-
.
733
-
?
?
734
-
.
735
-
!
-
.
-
-
736
,
,
,
737
,
!
738
,
739
-
.
740
,
,
741
.
,
,
742
.
,
"
-
743
"
.
744
,
-
745
,
,
746
.
747
,
748
.
-
.
749
,
"
"
.
750
-
,
751
,
.
,
,
752
.
:
753
-
,
,
-
754
.
755
-
!
-
,
.
756
-
,
,
,
-
-
757
,
.
-
.
758
-
,
,
-
,
-
!
759
,
.
760
-
,
761
,
-
.
-
.
762
-
,
-
?
-
763
.
-
-
?
764
-
,
,
-
.
-
,
765
.
,
766
.
767
-
?
-
.
-
,
768
,
769
-
,
,
,
-
,
,
-
770
,
.
.
-
-
771
,
-
,
,
-
,
-
772
,
773
-
,
?
-
.
774
-
,
,
.
775
.
,
-
.
776
-
,
.
777
-
-
778
.
'
,
.
779
-
,
.
780
-
,
781
,
,
,
-
782
.
,
783
.
784
-
,
,
.
785
,
786
.
,
,
-
787
.
-
788
.
789
,
,
-
790
.
,
-
791
,
,
,
-
792
,
,
,
,
,
793
,
.
794
,
,
,
,
795
.
796
.
-
797
,
.
,
798
,
-
,
,
-
799
.
,
,
.
800
,
.
801
,
,
,
802
,
-
803
,
.
804
:
-
805
.
,
,
.
806
-
,
,
807
,
,
808
,
,
.
809
,
-
810
,
,
811
.
812
.
813
-
,
,
-
.
-
814
.
,
.
815
.
-
816
,
.
,
-
817
,
!
818
,
-
819
.
,
-
820
-
,
821
.
,
,
822
"
"
.
-
823
,
824
,
,
,
825
,
,
-
-
826
.
827
,
,
828
,
.
829
-
,
,
?
-
.
-
830
.
-
831
.
832
-
,
,
-
.
-
833
.
834
-
-
835
,
-
-
,
-
836
,
.
837
-
,
,
-
-
838
,
-
?
839
840
,
[
]
,
841
-
!
-
,
.
-
842
,
,
,
.
843
.
844
-
.
-
845
.
846
,
,
847
,
-
848
.
849
.
850
-
,
,
-
.
-
851
,
.
,
,
852
.
853
.
854
,
,
"
"
,
-
855
.
856
:
857
,
-
.
858
,
,
859
,
.
860
-
?
-
.
861
-
.
,
.
862
,
-
-
863
.
864
,
,
.
865
.
.
866
,
,
,
-
867
,
,
-
868
,
-
,
869
.
,
,
-
870
.
871
.
872
.
873
-
!
-
,
-
874
.
-
,
?
875
.
876
,
-
877
.
,
878
:
879
-
,
,
-
880
.
881
-
!
-
.
882
-
?
-
.
-
883
,
884
.
885
-
,
!
886
-
,
-
?
887
-
.
888
-
,
,
-
889
.
-
.
890
.
891
-
,
,
,
892
.
893
-
?
-
.
894
-
.
895
,
,
896
-
.
897
-
!
-
.
-
!
898
-
,
-
.
-
899
-
[
]
,
,
,
900
,
,
'
,
,
-
901
,
,
,
,
-
902
.
,
.
903
.
904
,
:
905
-
.
906
.
907
,
,
908
,
.
909
,
-
910
,
-
,
-
-
.
,
911
.
912
,
,
,
913
.
914
-
?
-
,
-
915
.
-
,
?
916
-
!
?
-
,
917
-
.
-
?
918
-
,
-
,
-
,
-
919
,
,
.
920
.
921
-
?
922
-
.
,
923
.
,
-
924
.
,
-
925
,
926
.
,
,
-
927
.
-
928
.
,
,
929
,
.
-
930
.
931
,
"
,
932
,
.
933
-
?
-
-
934
.
935
-
,
!
-
.
-
,
936
,
-
[
]
.
937
-
,
-
,
-
,
-
938
.
,
,
.
-
939
,
-
940
,
,
,
-
941
.
942
-
,
,
,
,
-
,
,
943
.
944
-
,
!
-
945
.
-
,
-
946
.
947
-
,
,
-
948
.
-
.
949
-
,
,
950
,
-
.
951
-
.
.
.
?
.
.
,
-
-
952
-
,
,
.
953
?
.
954
-
!
!
-
,
-
955
.
-
,
956
!
.
957
-
,
958
.
959
-
,
?
-
.
960
-
.
961
-
"
"
"
"
?
962
-
.
963
,
,
.
964
,
-
965
.
-
966
,
,
967
-
-
,
-
968
;
,
,
-
,
-
969
,
,
,
,
970
.
971
,
972
,
,
-
973
,
-
974
-
.
-
975
,
,
,
.
976
,
,
,
977
.
,
978
.
979
-
,
-
-
,
-
.
980
,
981
.
982
,
-
-
983
.
,
,
984
,
-
985
.
986
.
987
,
,
.
988
-
,
-
.
-
-
-
989
,
.
990
,
,
-
991
,
,
,
992
,
-
.
993
-
-
,
-
,
-
-
994
.
,
,
-
,
995
.
.
996
-
?
.
.
-
.
997
-
,
-
.
998
-
?
999
-
.
1000