взгляда, ибо исполнение воли умерших есть первое приношение, которое
надлежит возложить на их могилу. Итак, я должен вам напомнить желание,
которое высказала третьего дня госпожа де Сен-Меран на смертном одре, а
именно, чтобы свадьба Валентины ни в коем случае не откладывалась. Вам
известно, что дела покойницы находятся в полном порядке; по ее завещанию
к Валентине переходит все состояние Сен-Меранов;вчеранотариус
предъявил мне документы, которые позволяют составить в окончательной
форме брачный договор. Вы можете поехать к нотариусу и от моего имени
попросить его показать вам эти документы. Наш нотариус - Дешан, площадь
Бове, предместье Сент-Оноре.
- Сударь, - отвечал д'Эпине, - мадемуазель Валентина теперь в таком
горе, - быть может, она не пожелает думать сейчас о замужестве? Право, я
опасаюсь...
- Самым горячим желанием Валентины будет исполнить последнюю волю ба-
бушки, - прервал Вильфор, - так что с ее стороны препятствий не будет,
смею вас уверить.
- В таком случае, - отвечал Франц, - поскольку их не будет и с моей
стороны, поступайте, как вы найдете нужным; я дал слово и сдержу его не
только с удовольствием, по и с глубокой радостью.
- Тогда не к чему и откладывать, - сказал Вильфор. - Договор должен
был быть подписан третьего дня, он совершенно готов; его можно подписать
сегодня же.
- Но как же траур? - нерешительно сказал Франц.
- Будьте спокойны, - возразил Вильфор, - у меня в доме не будут нару-
шены приличия. Мадемуазель де Вильфор удалится на установленные три ме-
сяца в свое поместье Сен-Меран; я говорю в свое поместье, потому что оно
принадлежит ей. Там, через неделю, если вы согласны на это, будет без
всякой пышности, тихо и скромно, заключен гражданский брак. Госпожа де
Сен-Меран хотела, чтобы свадьба ее внучки состоялась именно в этом име-
нии. После свадьбы вы можете вернуться в Париж, а ваша жена проведет
время траура со своей мачехой.
- Как вам угодно, сударь, - сказал Франц.
- В таком случае, - продолжал Вильфор, - я попрошу вас подождать пол-
часа; к тому времени Валентина спустится в гостиную. Я пошлю за Дешаном,
мы тут же огласим и подпишем брачный договор, и сегодня же вечером гос-
пожа де Вильфор отвезет Валентину в ее имение, а мы приедем к ним через
неделю.
- Сударь, - сказал Франц, - у меня к вам только одна просьба.
- Какая?
- Я хотел бы, чтобы при подписании договора присутствовали Альбер де
Морсер и Рауль де Шато-Рено; вы ведь знаете, это мои свидетели.
- Их можно известить в полчаса. Вы хотите сами съездить за ними или
мы пошлем кого-нибудь?
- Я предпочитаю съездить сам.
- Так я вас буду ждать через полчаса, барон, и к этому времени Вален-
тина будет готова.
Франц поклонился Вильфору и вышел.
Не успела входная дверь закрыться за ним, как Вильфор послал предуп-
редить Вален гину, что она должна через полчаса сойти в гостиную, потому
что явятся нотариус и свидетели барона д'Эпине.
Это неожиданное известие взбудоражило весь дом. Г-жа де Вильфор не
хотела ему верить, а Валентину оно сразило, как удар грома.
Она окинула взглядом комнату, как бы ища защиты. Она хотела спус-
титься к деду, но на лестнице встретила Вильфора; он взял ее за руку и
отвел в гостиную.
В прихожей Валентина встретила Барруа и бросила на старого слугу пол-
ный отчаяния взгляд.
Через минуту после Валентины в гостиную вошла г-жа де Вильфор с ма-
леньким Эдуардом. Было видно, что на молодой женщине сильно отразилось
семейное горе; она была очень бледна и казалась бесконечно усталой.
Она села, взяла Эдуарда к себе на колени и время от времени почти
конвульсивным движением прижимала к груди этого ребенка, в котором, ка-
залось, сосредоточилась вся ее жизнь.
Вскоре послышался шум двух экипажей, въезжающих во двор. В одном из
них приехал нотариус, в другом Франц и его друзья.
Через минуту все были в сборе.
Валентина была так бледна, что стали заметны голубые жилки на ее вис-
ках и у глаз.
Франц был сильно взволнован.
Шато-Рено и Альбер с недоумением переглянулись; только что окончивша-
яся церемония, казалось им, была не более печальна, чем предстоявшая.
Госпожа де Вильфор села в тени, у бархатной драпировки, и, так как
она беспрестанно наклонялась к сыну, трудно было понять по ее лицу, что
происходило у нее на душе.
Вильфор был бесстрастен, как всегда.
Нотариус со свойственной служителям закона методичностью разложил на
столе документы, уселся в кресло и, поправив очки, обратился к Францу:
- Вы и есть господин Франц де Кенель барон д'Эпине? - спросил он, хо-
тя очень хорошо знал его.
- Да, сударь, - ответил Франц.
Нотариус поклонился.
- Я должен вас предупредить, сударь, - сказал он, - и делаю это от
имени господина де Вильфор, что, узнав о предстоящем браке вашем с маде-
муазель де Вильфор, господин Нуартье изменил намерение относительно сво-
ей внучки и полностью лишил ее наследства, которое должно было к ней пе-
рейти. Спешу добавить, - продолжал нотариус, - что завещатель имел право
распорядиться только частью своего состояния, а распорядившись всем,
открыл возможность оспаривать завещание, и оно будет признано недействи-
тельным.
- Да, - сказал Вильфор, - но я заранее предупреждаю господина д'Эпи-
не, что, пока я жив, завещание моего отца не будет оспорено, потому что
мое положение не позволяет мне идти на какой бы то ни было скандал.
- Сударь, - сказал Франц, - я очень огорчен, что такой вопрос подни-
мается в присутствии мадемуазель Валентины. Я никогда но интересовался
размерами ее состояния, которое, как бы оно ни уменьшалось, все же го-
раздо больше моего. Моя семья, желая породниться с господином де
Вильфор, считалась единственно с соображениями чести; я же искал только
счастья.
Валентина едва заметно кивнула в знак благодарности, между тем как
две молчаливые слезы скатились по ее щекам.
- Впрочем, сударь, - сказал Вильфор, обращаясь к своему будущему зя-
тю, - если не считать утраты некоторой доли ваших надежд, в этом неожи-
данном завещании нет ничего лично для вас оскорбительного; оно объясня-
ется слабостью рассудка господина Нуартье. Мой отец недоволен не тем,
что мадемуазель де Вильфор выходит замуж за вас, а тем, что она вообще
выходит замуж; он был бы так же огорчен браком Валентины с кем бы то ни
было. Старость эгоистична, сударь, а мадемуазель де Вильфор отдавала
господину Нуартье все свое время, чего баронесса д'Эпипе уже не сможет
делать. Прискорбное состояние, в котором находится мой отец, не позволя-
ет говорить с ним о серьезных делах, которых он по слабоумию не может
понять. Я глубоко убежден, что в настоящую минуту он хоть и помнит, что
его внучка выходит замуж, но успел забыть даже, как зовут того, кто дол-
жен стать ему внуком.
Едва Вильфор договорил и Франц ответил на его слова поклоном, как
дверь гостиной открылась и появился Барруа.
- Господа, - сказал он голосом необычно твердым для слуги, который
обращается к своим хозяевам в столь торжественную минуту, - господин Ну-
артье де Вильфор желает немедленно говорить с господином Францем де Ке-
нель бароном д'Эпине.
Он так же, как и нотариус, во избежание недоразумений, называл жениха
полным титулом.
Вильфор вздрогнул, г-жа до Вильфор спустила сына с колен, Валентина
встала с места, бледная и безмолвная, как статуя.
Альбер и Шато-Рено обменялись еще более недоумевающим взглядом, чем в
первый раз.
Нотариус взглянул на Вильфора.
- Это невозможно, - сказал королевский прокурор, - к тому же господин
д'Эпипо сейчас не может уйти из гостиной.
- Господин Нуартье, мой хозяин, желает именно сейчас говорить с гос-
подином Францем д'Эпине по очень важному делу, - с той же твердостью
возразил Барруа.
- Значит, дедушка Нуартье заговорил? - спросил Эдуард со своей обыч-
ной дерзостью.
Но эта выходка не вызвала улыбки даже у г-жи де Вильфор, настолько
все были озабочены, настолько торжественна была минута.
- Передайте господину Нуартье, что его желание не может быть исполне-
но, - заявил Вильфор.
- В таком случае господин Нуартье предупреждает, - возразил Барруа, -
что он прикажет перенести себя в гостиную.
Изумлению по было границ.
На лице г-жи де Вильфор мелькнуло нечто вроде улыбки.
Валентина невольно подняла глаза к потолку, как бы благодаря небо.
- Валентина, - сказал Вильфор, - подите, пожалуйста, узнайте, что это
за новая прихоть вашего дедушки.
Валентина быстро направилась к двери, но Вильфор передумал.
- Подождите, - сказал он, - я пойду с вами.
- Простите, сударь, - вмешался Франц, - мне кажется, что раз господин
Нуартье посылает за мной, то мне и следует исполнить его желание; кроме
того, я буду счастлив засвидетельствовать ему свое почтение, потому что
не имел еще случая удостоиться этой чести.
- Ах, боже мой! - сказал Вильфор, видимо встревоженный. - Вам, право,
незачем беспокоиться.
- Извините меня, сударь, - сказал Франц тоном человека, решение кото-
рого неизменно. - Я не хочу упустить этого случая доказать господину Ну-
артье, насколько он неправ в своем предубеждении против меня, которое я
твердо решил побороть, каково бы оно ни было, моей глубокой предан-
ностью.
И, не давая Вильфору себя удержать, Франц в свою очередь встал и пос-
ледовал за Валентиной, которая уже спускалась по лестнице с радостью
утопающего, в последнюю минуту ухватившегося рукой за утес.
Вильфор пошел следом за ними.
Шато-Рено и Морсер обменялись третьим взглядом, еще более недоумен-
ным, чем первые два.
XVIII. ПРОТОКОЛ
Нуартье ждал, одетый во все черное, сидя в своем кресле.
Когда все трое, кого он рассчитывал увидеть, вошли, он взглянул на
дверь, и камердинер тотчас же запер ее.
- Имейте в виду, - тихо сказал Вильфор Валентине, которая не могла
скрыть своей радости, - если господин Нуартье собирается сообщить вам
что-нибудь такое, что может воспрепятствовать вашему замужеству, я зап-
рещаю вам понимать его.
Валентина покраснела, по ничего не ответила.
Вильфор подошел к Нуартье.
- Вот господин Франц д'Эпино, - сказал он ему, - вы послали за ним, и
он явился по вашему зову. Разумеется, мы ужо давно желали этой встречи,
и я буду очень счастлив, если она вам докажет, насколько было необосно-
ванно ваше противодействие замужеству Валентины.
Нуартье ответил только взглядом, от которого по телу Вильфора пробе-
жала дрожь.
Потом он глазами подозвал Валентину.
В один миг, благодаря тем способам, которыми она всегда пользовалась
при разговоре с дедом, она нашла слово "ключ".
Затем она проследила за взглядом паралитика; взгляд остановился на
ящике шкафчика, который стоял между окнами.
Она открыла этот ящик, и действительно там оказался ключ.
Она достала его оттуда, и глаза старика подтвердили, что он требовал
именно этого; затем взгляд паралитика указал на старинный письменный
стол, уже давно заброшенный, где, казалось, могли храниться разве только
старые ненужные бумажки.
- Я должна открыть бюро? - спросила Валентина.
- Да, - показал старик.
- Открыть ящики?
- Да.
- Боковые?
- Нет.
- Средний?
- Да.
Валентина открыла его и вынула оттуда связку бумаг.
- Вам это нужно, дедушка? - сказала она.
- Нет.
Валентина стала вынимать все бумаги подряд; наконец, в ящике ничего
не осталось.
- Но ящик уже совсем пустой, - сказала она.
Глазами Нуартье показал на словарь.
- Да, дедушка, понимаю, - сказала Валентина.
И она снова начала называть одну за другой буквы алфавита; на "С" Ну-
артье остановил ее.
Она стала перелистывать словарь, пока не дошла до слова "секрет".
- Так ящик с секретом? - спросила она.
- Да.
- А кто знает этот секрет?
Нуартье перевел взгляд на дверь, в которую вышел слуга.
- Барруа? - сказала она.
- Да, - показал Нуартье.
- Надо его позвать?
- Да.
Валентина подошла к двери и позвала Барруа.
Между тем на лбу у Вильфора от нетерпения выступил пот, а Франц сто-
ял, остолбенев от изумления.
Старый слуга вошел в комнату.
- Барруа, - сказала Валентина, - дедушка велел мне взять из этого
шкафчика ключ, открыть стол и выдвинуть вот этот ящик; оказывается, ящик
с секретом; вы его, очевидно, знаете; откройте его.
Барруа взглянул на старика.
- Сделайте это, - сказал выразительный взгляд Нуартье.
Барруа повиновался; двойное дно открылось, и показалась пачка бумаг,
перевязанная черной лентой.
- Вы это и требуете, сударь? - спросил Барруа.
- Да, - показал Нуартье.
- Кому я должен передать эти бумаги? Господину де Вильфор?
- Нет.
- Мадемуазель Валентине?
- Нет.
- Господину Францу д'Эпине?
- Да.
Удивленный Франц подошел ближе.
- Мне, сударь? - сказал он.
- Да.
Франц взял у Барруа бумаги и, взглянув на обертку, прочел:
"После моей смерти передать моему другу, генералу Дюрану, который, со
своей стороны, умирая, должен завещать этот пакет своему сыну, с наказом
хранить его, как содержащий чрезвычайно важные бумаги".
- Что же я должен делать с этими бумагами, сударь? - спросил Франц.
- Очевидно, чтобы вы хранили в таком же запечатанном виде, - сказал
королевский прокурор.
- Нет, нет, - быстро сказали глаза Нуартье.
- Может быть, вы хотите, чтобы господин д'Эпипо прочитал их? - сказа-
ла Валентина.
- Да, - сказали глаза старика.
- Видите, барон, дедушка просит вас прочитать эти бумаги, - сказала
Валентина.
- В таком случае сядем, - с досадой сказал Вильфор, - что займет не-
которое время.
- Садитесь, - показал глазами старик.
Вильфор сел, по Валентина только оперлась на кресло деда, и Франц ос-
тался стоять перед ними.
Он держал таинственный пакет в руке.
- Читайте, - сказали глаза старика.
Франц развязал обертку, и в комнате наступила полная тишина. При об-
щем молчании он прочел:
- "Выдержка из протоколов заседания клуба бонапартистов на улице
Сен-Жак, состоявшегося пятого февраля тысяча восемьсот пятнадцатого го-
да".
Франц остановился.
- Пятое февраля тысяча восемьсот пятнадцатого года! В этот день был
убит мой отец!
Валентина и Вильфор молчали; только глаза старика ясно сказали: чи-
тайте дальше.
- Ведь мой отец исчез как раз после того, как вышел из этого клуба, -
продолжал Франц.
Взгляд Нуартье по-прежнему говорил: читайте.
Франц продолжал:
- "Мы, нижеподписавшиеся, Луп-Жак Борепэр, подполковник артиллерии,
Этьец Дюшамнн, бригадный генерал, и Клод Лешарпаль, директор управления
земельными угодьями, заявляем, что четвертого февраля тысяча восемьсот
пятнадцатого года с острова Эльба было получено письмо, поручавшее вни-
манию и доверию членов бонапартистского клуба генерала Флавиена де Ке-
нель, состоявшего на императорской службе с тысяча восемьсот четвертого
года по тысяча восемьсот пятнадцатый год и потому, несомненно, преданно-
го наполеоновской династии, несмотря на пожалованный ему Людовиком Во-
семнадцатым титул барона д'Эпине, по названию его поместья.
Вследствие сего генералу де Кенель была послана записка с приглашени-
ем на заседание, которое должно было состояться на следующий день пятого
февраля. В записке не было указано ни улицы, ни номера дома, где должно
было происходить собрание; она была без подписи, по в пой сообщалось,
что если генерал будет готов, то за ним явятся в девять часов вечера.
Заседания обычно продолжались от девяти часов вечера до полуночи.
В девять часов президент клуба явился к генералу; генерал был готов;
президент заявил ему, что он может быть введен в клуб лишь с тем услови-
ем, что ему навсегда останется неизвестным место собраний и что он поз-
волит завязать себе глаза и даст клятву но пытаться приподнять повязку.
Генерал де Кенель принял это условие и поклялся честью, что по будет
пытаться увидеть, куда его ведут.
Генерал уже заранее распорядился подать свой экипаж; по президент
объяснил, что воспользоваться им не представляется возможным, потому что
нет смысла завязывать глаза хозяину, раз у кучера они останутся открыты
и он будет знать улицы, по которым еде г.
"Как же тогда быть?" - спросил генерал.
"Я приехал в карете", - сказал президент.
"Разве вы так уверены в своем кучере, что доверяете ему секрет, кото-
рый считаете неосторожным сказать моему?"
"Наш кучер - член клуба, - сказал президент, - нас повезет статс-сек-
ретарь".
"В таком случае, - сказал, смеясь, генерал, - нам грозит другое, -
что он нас опрокинет".
Мы отмечаем эту шутку, как доказательство того, что генерал никоим
образом не был насильно приведен на заседание и присутствовал там по
доброй воле.
Как только они сели в карету, президент напомнил генералу его обеща-
ние позволить завязать себе глаза. Генерал никак не возражал против этой
формальности; для этой цели послужил футляр, заранее приготовленный в
карете.
Во время пути президенту показалось, что генерал пытается взглянуть
из-под повязки; он напомнил ему о клятве.
"Да, да, вы правы", - сказал генерал.
Карета остановилась у одной из аллей улицы Сен-Жак. Генерал вышел из
кареты, опираясь на руку президента, звание которого оставалось ему не-
известно и которого он принимал за простого члена клуба; они пересекли
аллею, поднялись во второй этаж и вошли в комнату совещаний.
Заседание уже началось. Члены клуба, предупрежденные о том, что в
этот вечер состоится нечто вроде представления повою члена, были в пол-
ном сборе. Когда генерала довели до середины залы, ему предложил снять
повязку. Он немедленно воспользовался предложением и был, по-видимому,
очень удивлен, увидав так много знакомых лиц на заседании общества, о
существовании которого он даже и по подозревал.
Его спросили о его взглядах, по он ограничился ответом, что они долж-
ны быть уже известны из писем с Эльбы...
Франц прервал чтение.
- Мой отец был роялистом, - сказал он, - его незачем было спрашивать
об его взглядах, они всем были известны.
- Отсюда и возникла моя связь с вашим отцом, дорогой барон, - сказал
Вильфор, - легко сходишься с человеком, если разделяешь его взгляды.
- Читайте дальше, - говорили глаза старика.
Франц продолжал:
- "Тогда взял слово президент и пригласил генерала высказаться обсто-
ятельнее, но господин де Кенель ответил, что сначала желает узнать, чего
от него ждут.
Тогда генералу огласили то самое письмо с острова Эльба, которое ре-
комендовало его клубу как человека, на чье содействие можно рассчиты-
вать. Целый параграф этого письма был посвящен возможному возвращению с
острова Эльба и обещал новое более подробное письмо по прибытии "Фарао-
на" - судна, принадлежащего марсельскому арматору Моррелю, с капитаном,
всецело преданным императору.
Во время чтения этого письма генерал, на которого рассчитывали как на
собрата, выказывал, наоборот, все признаки недовольства и явного отвра-
щения.
Когда чтение было окончено, он продолжал безмолвствовать, нахмурив
брови.
"Ну что же, генерал, - спросил президент, - что вы скажете об этом
письме?"
"Я скажу, - ответил он, - что слишком еще недавно приносил присягу
королю Людовику Восемнадцатому, чтобы уже нарушать ее в пользу экс-импе-
ратора".
На этот раз ответ был настолько ясен, что убеждения генерала уже не
оставляли сомнений.
"Генерал, - сказал президент, - для нас не существует короля Людовика
Восемнадцатого, как но существует эксимператора. Есть только его вели-
чество император и король, насилием и изменой удаленный десять месяцев
тому назад из Франции, своей державы".
"Извините, господа, - сказал генерал, - возможно, что для вас и не
существует короля Людовика Восемнадцатого, но для меня он существует: он
возвел меня в баронское достоинство и назначил фельдмаршалом, и я никог-
да не забуду, что обоими этими званиями я обязан его счастливому возвра-
щению во Францию".
"Сударь, - очень серьезно сказал, вставая, президент, - обдумывайте
то, что вы говорите; ваши слова ясно показывают нам, что на острове
Эльба на ваш счет ошиблись и ввели нас в заблуждение. Сообщение, сделан-
ное вам, вызвано тем доверием, которое к вам питали, то есть чувством,
для вас лестным. Оказывается, что мы ошибались; титул и высокий чин зас-
тавили вас примкнуть к новому правительству, которое мы намерены сверг-
нуть. Мы не будем принуждать вас оказать нам содействие; мы никого не
зовем в свои ряды против его совести и воли, но мы принудим вас посту-
пить, как подобает благородному человеку, даже если это и не соот-
ветствует вашим намерениям".
"Вы считаете это благородным - знать о вашем заговоре и не раскрыть
его! А я считаю это сообщничеством. Как видите, я еще откровеннее
вас..."
- Отец, отец, - сказал Франц, прерывая чтение, - теперь я понимаю,
почему они тебя убили!
Валентина невольно посмотрела на Франца: молодой человек был поистине
прекрасен в своем сыновнем порыве.
Вильфор ходил взад и вперед по комнате.
Нуартье следил глазами за выражением лица каждого и сохранял свой
строгий и полный достоинства вид.
Франц снова взялся за рукопись и продолжал:
- "Сударь, - сказал президент, - вас пригласили явиться на заседание,
вас не силой сюда притащили; вам предложили завязать глаза, вы на это
согласились. Изъявляя согласие на оба эти предложения, вы отлично знали,
что мы занимаемся не укреплением трона Людовика Восемнадцатого, иначе
нам незачем было бы так заботливо скрываться от полиции. Знаете, это бы-
ло бы слишком просто - надеть маску, позволяющую проникнуть в чужие тай-
ны, а затем снять эту маску и погубить тех, кто вам доверился. Нет, нет,
вы сначала откровенно скажите нам, за кого вы стоите: за случайного ко-
роля, который в настоящее время царствует, или за его величество импера-
тора".
"Я роялист, - отвечал генерал, - я присягал Людовику Восемнадцатому,
и я останусь верен своей присяге".
Эти слова вызвали общий ропот, и по лицам большинства членов клуба
было видно, что они хотели бы заставить господина д'Эпине раскаяться в
его необдуманном заявлении. Президент снова встал и водворил тишину.
"Сударь, - сказал он ему, - вы слишком серьезный и слишком рассуди-
тельный человек, чтобы не давать себе отчета в последствиях того положе-
ния, в котором мы с вами очутились, и самая ваша откровенность подсказы-
вает нам те условия, которые мы должны вам поставить: вы поклянетесь
честью никому ничего не сообщать из того, что вы здесь слышали".
Генерал схватился за эфес своей шпаги и воскликнул: "Если уж говорить
о чести, то прежде всего не преступайте ее законов и ничего силой не на-
вязывайте!"
"А вы, сударь, - продолжал президент со спокойствием, едва ли не бо-
лее грозным, чем гнев генерала, - советую вам, оставьте в покое вашу
шпагу".
Генерал обвел присутствующих взглядом, в котором выразилось некоторое
беспокойство. Все же он не сдавался; напротив, он собрал все свое му-
жество.
"Я не дам вам такой клятвы", - сказал он.
"В таком случае, сударь, - спокойно ответил президент, - вам придется
умереть".
Господин д'Эпине сильно побледнел; он еще раз окинул взглядом окружа-
ющих; некоторые члены клуба перешептывались и искали под своими плащами
оружие.
"Генерал, - сказал президент, - не беспокойтесь; вы находитесь среди
людей чести, которые испробуют все средства убедить вас, прежде чем при-
бегнуть к крайности; но с другой стороны, вы сами это сказали, вы нахо-
дитесь среди заговорщиков; у вас в руках наша тайна, и вы должны нам ее
возвратить".
Многозначительное молчание последовало за этими словами; генерал ни-
чего не ответил.
"Заприте двери", - сказал тогда президент.
Мертвое молчание продолжалось и после этих слов.
Тогда генерал выступил вперед и, делая над собой страшное усилие,
сказал:
"У меня есть сын. Находясь среди убийц, я обязан подумать о нем".
"Генерал, - ответил с достоинством председатель собрания, - один че-
ловек всегда может безнаказанно оскорбить пятьдесят; это привилегия сла-
бости. Но он напрасно пользуется этим правом. Советую вам, генерал, пок-
лянитесь и не оскорбляйте нас".
Генерал, снова укрощенный превосходством председателя собрания, мину-
ту колебался, наконец, подойдя к столу президента, он спросил:
"Какова формула клятвы?"
"Вот она:
"Клянусь честью некогда но открывать кому бы то ни было то, что я ви-
дел и слышал пятого февраля тысяча восемьсот пятнадцатого года, между
девятью и десятью часами вечера, и заявляю, что заслуживаю смерти, если
нарушу эту клятву".
Генерала, видимо, охватила нервная дрожь, которая в течение нес-
кольких секунд мешала ему что-либо ответить; наконец, превозмогая явное
отвращение, он произнес требуемую клятву, по так тихо, что его с трудом
можно было расслышать; поэтому некоторые из членов потребовали, чтобы он
повторил ее, более громко и отчетливо, что и было исполнено.
"Теперь я хотел бы удалиться, - сказал генерал, - свободен ли я нако-
нец?"
Президент встал, выбрал трех членов собрания, которые должны были ему
сопутствовать, и сел с генералом в карету, предварительно завязав ему
глаза. В числе этих трех членов находился и тот, который исполнял роль
кучера.
Остальные члены клуба молча разошлись.
"Куда вам угодно, чтобы мы отвезли вас?" - спросил президент.
"Куда хотите, лишь бы я был избавлен от вашего присутствия", - отве-
тил господин д'Эпине.
"Сударь, - сказал на это президент, - берегитесь, вы больше не в соб-
рании, вы теперь имеете дело с отдельными людьми; не оскорбляйте их, ес-
ли по желаете, чтобы вас заставили отвечать за оскорбление".
Но вместо того чтобы попять эти слова, господин д'Эпине ответил:
"В своей карете вы так же храбры, как и у себя в клубе, по той причи-
не, сударь, что четверо всегда сильнее одного".
Президент приказал остановить карсту.
Они находились как раз в том месте набережной Орм, где есть лестница,
ведущая вниз к реке.
"Почему вы здесь остановились?" - спросил господин д'Эпине.
"Потому, сударь, - сказал президент, - что вы оскорбили человека, и
этот человек не желает сделать ни шагу дальше, не потребовав у вас за-
конного удовлетворения".
"Еще один способ убийства", - сказал, пожимая плечами, генерал.
"Потише, сударь, - отвечал президент, - если вы не желаете, чтобы я
счел вас самого одним из тех людей, о которых вы только что говорили, то
ость трусом, делающим себе щит из собственной слабости. Вы один, и один
будет биться с вами; вы при шпаге, у меня в трости тоже есть шпага; у
вас нет секунданта, - один из этих господ будет вашим секундантом. Те-
перь, если вам угодно, вы можете спять повязку".
Генерал немедленно сорвал платок с глаз.
"Наконец-то я узнаю, с кем имею дело", - сказал он.
Дверца кареты открылась; все четверо вышли..."
Франц снова прервал чтение. Он вытер холодный пот, выступивший у него
на лбу; страшно было видеть, как бледный и дрожащий сын читает вслух не-
известные доныне подробности смерти своего отца.
Валентина сложила руки, словно молясь.
Нуартье смотрел на Вильфора с непередаваемым выражением гордости и
презрения.
Франц продолжал:
- "Это было, как уже сказано, пятого февраля. В последние дни стоял
мороз градусов в пять-шесть, лестница вся обледенела; генерал был высок
и тучен, и президент, спускаясь к реке, предоставил ему ту сторону лест-
ницы, где были перила.
Оба секунданта следовали за ним.
Было совсем темно, пространство между лестницей и рекой было мокрое
от снега и инея, и перед ними текла река, черная, глубокая, кое-где пок-
рытая плывущими льдинами.
Один из секундантов сходил за фонарем на угольную барку, и при свете
этого фонаря осмотрели оружие.
Шпага президента, обыкновенный клинок, какие носят в тросточке, была
на пять дюймов короче шпаги его противника и без чашки.
Генерал д'Эпине предложил раздать шпаги по жребию; но президент отве-
тил, что это он вызвал его и, делая вызов, имел в виду, что каждый будет
действовать своим оружием.
Секунданты не хотели с этим соглашаться; президент заставил их замол-
чать.
Фонарь поставили на землю; противники стали по обе его стороны; пое-
динок начался.
В свете фонаря шпаги казались двумя молниями. Люди же были едва вид-
ны, настолько было темно.
Генерал считался одним из лучших фехтовальщиков во всей армии. Но он
сразу же встретил такой натиск, что отступил; отступая, он упал.
Секунданты думали, что он убит; но его противник, зная, что не ранил
его, подал ему руку, чтобы помочь подняться. Это обстоятельство, вместо
того чтобы успокоить генерала, еще больше раздражило его, и он в свою
очередь бросился на противника.
Но его противник не отступал ни на шаг и парировал его выпады. Трижды
генерал отступал и трижды снова пытался атаковать.
На третий раз он снова упал.
Все думали, что он опять поскользнулся; однако, видя, что он не вста-
ет, секунданты подошли к нему и пытались поставить его на ноги; но тот,
кто подхватил его, почувствовал под рукой что-то теплое и мокрое.
Это была кровь.
Генерал, впавший в полуобморочное состояние, пришел в себя.
"А, - сказал он, - против меня выпустили наемного убийцу, какого-ни-
будь полкового учителя фехтования?"
Президент, ничего ему не ответив, подошел к тому из секундантов, ко-
торый держал фонарь, и, засучив рукав, показал на своей руке две сквоз-
ных раны; затем, распахнув фрак и расстегнув жилет, обнажил бок, в кото-
ром также зияла рана.
А между тем он не испустил даже вздоха.
У генерала д'Эпине началась агония, и через пять минут он умер..."
Франц прочел эти последние слова таким глухим голосом, что их едва
можно было расслышать; потом он умолк и провел рукой по глазам, точно
сгоняя с них туман.
Но после минутного молчания он продолжал:
- "Президент вложил шпагу в тросточку и вновь поднялся по лестнице;
кровавый след на снегу отмечал его путь. Не успел он еще дойти до верха
лестницы, как услышал глухой всплеск воды: это секунданты бросили в реку
тело генерала, удостоверившись в его смерти.
Таким образом, генерал пал в честном поединке, а не в западне, как
могли бы уверять.
В удостоверение чего мы подписали настоящий протокол, дабы установить
истину, из опасения, что может наступить минута, когда кто-либо из
участников этого ужасного события будет обвинен впредумышленном
убийстве или в нарушении законов чести.
Подписано: Борепэр, Дюшампи, Лешарпалъ".
Когда Франц окончил это столь тягостное для сына чтение, Валентина,
бледнея от волнения, вытерла слезы, а Вильфор, дрожащий и забившийся в
угол, пытаясь отвратить бурю, умоляюще посмотрел на безжалостного стар-
ца.
- Сударь, - сказал д'Эпине, обращаясь к Нуартье, - вам известны все
подробности этого ужасного происшествия, вы заверили его подписями ува-
жаемых лиц; и раз вы, по-видимому, интересуетесь мною, хотя этот интерес
и проявился пока только в том, что вы причинили мне страдание, не отка-
жите мне в последнем одолжении: назовите имя президента клуба, чтобы я
знал, наконец, кто убил моего отца.
Вильфор, совершенно растерянный, искал ручку двери. Валентина, раньше
всех угадавшая, каков будет ответ старика, и не раз видевшая на его
предплечье следы двух ударов шпагой, отступила на шаг.
- Во имя неба, мадемуазель, - сказал Франц, обращаясь к своей невес-
те, - поддержите мою просьбу, чтобы я мог узнать имя человека, который
сделал меня сиротою в двухлетнем возрасте!
Валентина стояла молча и не шевелясь.
- Послушайте, - сказал Вильфор, - верьте мне, не будем продолжать
этой тяжелой сцены; к тому же имена скрыты умышленно. Мой отец и сам не
знает, кто был этот президент, а если и знает, то не сможет вам этого
передать; в словаре нет собственных имен.
- Какое несчастье! - воскликнул Франц. - Только одна надежда, которая
поддерживала меня, пока я читал, и дала мне силы дочитать до конца, я
надеялся по крайней мере узнать имя того, кто убил моего отца! Сударь,
сударь, - воскликнул он, обращаясь к Нуартье, - ради бога, сделайте все,
что можете... умоляю вас, попытайтесь указать мне, дать мне понять...
- Да! - ответили глаза Нуартье.
- Мадемуазель! - воскликнул Франц. - Ваш дедушка показал, что он мо-
жет назвать... этого человека... Помогите мне... вы понимаете его...
Нуартье посмотрел на словарь.
Франц с нервной дрожью взял его в руки и назвал одну за другой вес
буквы алфавита вплоть до Я.
На этой будто старик сделал утвердительный знак.
- Я? - повторил Франц.
Палец молодою человека скользил по словам, но на каждом слове Нуартье
делал отрицательный знак.
Валентина закрыла лицо руками.
Тогда Франц вернулся к местоимению "я".
- Да, - показал старик.
- Вы! - воскликнул Франц, и волосы его стали дыбом. - Вы, господин
Нуартье? Это вы убили моего отца?
- Да, - отвечал старик, величественно глядя ему в лицо.
Франц без слов упал в кресло.
Вильфор открыл дверь и выбежал из комнаты, потому что ему страстно
хотелось задавить ту искру жизни, которая еще тлела в неукротимом сердце
старика.
XIX. УСПЕХИ КАВАЛЬКАНТИ СЫНА
Тем временем г-н Кавальканти-отец отбыл из Парижа, чтобы вернуться на
свой пост, но не в войсках его величества императора австрийского, а у
рулетки луккских минеральных вод; он был одним из ее самых ревностных
почитателей.
Само собой разумеется, что он с самой добросовестной точностью увез с
собой до последнего гроша всю сумму, назначенную ему в награду за его
путешествие и за ту величавость и торжественность, с которыми он играл
роль отца.
После его отъезда Андреа получил все документы, удостоверяющие, что
он действительно имеет честь быть сыном маркиза Бартоломео и маркизы
Оливы Корспнари.
Таким образом, он уже более пли менее твердо стоял на якоре в парижс-
ком обществе, которое так легко принимает иностранцев и относится к ним
не сообразно с тем, что они есть, а сообразно с тем, чем они желают
быть.
Да и что требуется в Париже от молодого человека? Уметь кое-как гово-
рить, прилично одеваться, смело играть и расплачиваться золотом.
Разумеется, к иностранцу предъявляют еще меньше требований, чем к па-
рижанину.
Итак, недели через две Андреа занимал уже недурное положение; его
именовали графом, считали, что у него пятьдесят тысяч ливров годового
дохода, и говорили о несметных богатствах его отца, зарытых будто бы в
каменоломнях Саравеццы.
Некий ученый, при котором упомянули о последнем обстоятельстве как о
непреложном факте, заявил, что видел названные каменоломни, и это прида-
ло огромный вес не вполне еще обоснованным утверждениям; отныне они при-
обрели осязательную достоверность.
Так обстояли дела в том кругу парижского общества, куда мы ввели на-
ших читателей, когда однажды вечером Монте-Кристо заехал с визитом к
господину Данглару. Самого Данглара не было дома, но баронесса принима-
ла, и графа спросили, доложить ли о нем; он изъявил согласие.
Со времени обеда в Отейло и последовавших за ним событий г-жа Данглар
не могла без нервной дрожи слышать имя графа Монте-Кристо. Если вслед за
звуком этого имени не появлялся сам граф, тягостное ощущение усилива-
лось; напротив, когда граф появлялся, его открытое лицо, его блестящие
глаза, его изысканная любезность, даже галантность по отношению к г-же
Данглар быстро рассеивали последнюю тень тревоги. Баронессе казалось не-
возможным, что человек, внешне столь очаровательный, мог питать относи-
тельно нее какие-либо дурные намерения; впрочем, даже самые испорченные
души не допускают, что возможно зло, не обоснованное какой-нибудь выго-
дой; бесцельное и беспричинное зло претит, как уродство.
Монте-Кристо вошел в тот будуар, куда мы уже однажды приводили наших
читателей и где сейчас баронесса неспокойным взглядом скользила по ри-
сункам, которые ей передала дочь, предварительно посмотрев их вместе с
Кавальканти-сыном. Его появление произвело свое обычное действие, и,
встревоженная сначала звуком его имени, баронесса встретила его улыбкой.
Он, со своей стороны, одним взглядом охватил всю эту сцену.
Рядом с баронессой, полулежавшей на козетке, сидела Эжени, а перед
ней стоял Кавальканти.
Кавальканти, весь в черном, как гетевский герой, в лакированных баш-
маках и белых шелковых носках со стрелкой, проводил довольно белой и вы-
холенной рукой по своим светлым волосам, сверкая бриллиантом, который,
не устояв перед искушением и невзирая на советы Монте-Кристо, тщеславный
молодой человек надел на мизинец.
Это движение сопровождалось убийственными взглядами в сторону мадему-
азель Данглар и вздохами, летевшими по тому же адресу, что и взгляды.
Мадемуазель Данглар была верна себе - то есть прекрасна, холодна и
насмешлива. Ни один из взглядов, ни один из вздохов Андреа не ускользал
от нее; казалось, они ударялись о панцирь Миневры, панцирь, который, по
утверждению некоторых философов, порою облекает грудь Сафо.
Эжени холодно поклонилась графу и воспользовалась завязавшимся разго-
вором, чтобы удалиться в гостиную, предназначенную для ее занятий; отту-
да вскоре послышались два громких и веселых голоса, вперемежку со звука-
ми рояля, из чего Монте-Кристо мог заключить, что мадемуазель Данглар
обществу его и г-на Кавальканти предпочла общество мадемуазель Луизы
д'Армильи, своей учительницы пения.
Между тем граф, который разговаривал с г-жой Данглар и казался очаро-
ванным беседой с ней, сразу заметил озабоченность Андреа Кавальканти:
тот время от времени подходил к двери послушать музыку и, не решаясь пе-
реступить порог, жестами выражал свое восхищение.
Вскоре вернулся домой банкир. Правда, его первый взгляд принадлежал
Монте-Кристо, но второй он бросил на Андреа.
Что касается супруги, то он поздоровался с нею точно так, как иные
мужья обычно здороваются со своими женами, о чем холостяки смогут соста-
вить себе представление лишь тогда, когда будет издано очень пространное
описание брачных отношений.
- Разве наши барышни не пригласили вас заняться музыкой вместе с ни-
ми? - спросил Данглар Андреа.
- Увы, нет, сударь, - отвечал Андреа с еще более проникновенным вздо-
хом, чем прежние.
Данглар немедленно подошел к двери и распахнул ее.
Присутствующие увидели двух девушек, сидящих за роялем вдвоем на од-
ной табуретке. Они аккомпанировали себе каждая одной рукой, - собствен-
ная их выдумка, в которой они достигли замечательного искусства.
Мадемуазель д'Армильи, представлявшая в эту минуту вместе с Эжени в
рамке открытой двери одну из тех живых картин, которые так любят в Гер-
мании, была очень хороша собой, или, вернее, очаровательно мила. Она бы-
ла маленькая, тоненькая и золотоволосая, как фея, с длинными локонами,
падавшими ей на шею, немного слишком длинную, как у мадонн Перуджино, и
с подернутыми дымкой усталости глазами. Говорили, что у нее слабые лег-
кие и что, подобно Антонии из "Кремонской скрипки", она в один прекрас-
ный день умрет во время пения.
Монте-Кристо бросил быстрый любопытный взор в этот гинекей; он в пер-
вый раз видел мадемуазель д'Армильи, о которой он так часто слышал в
этом доме.
- А что же мы? - спросил банкир свою дочь. - Нас отвергают?
Затем он провел Андреа в гостиную и, случайно или с умыслом, притво-
рил за ним дверь таким образом, что с того места, где сидели Монте-Крис-
то и баронесса, ничего не было видно; но так как барон прошел туда сле-
дом за Андреа, то г-жа Данглар, по-видимому, не обратила на это обстоя-
тельство никакого внимания.
Вскоре граф услышал голос Андреа, поющего под аккомпанемент рояля ка-
кую-то корсиканскую песню.
В то время как граф с улыбкой слушал эту песню, забывая Андреа и
вспоминая Бенедетто, г-жа Данглар восхищенно рассказывала ему о самооб-
ладании ее мужа, который в это утро потерял из-за банкротства какой-то
миланской фирмы триста или четыреста тысяч франков.
И в самом деле, барон заслуживал восхищения; если бы граф не услышал
этого от баронессы или но узнал одним из тех способов, которыми он узна-
вал все, то по лицу барона он ни о чем бы не догадался.
"Вот как! - подумал Монте-Кристо. - Ему уже приходится скрывать свои
потери; еще месяц назад он ими хвастался".
Вслух он сказал:
- Но, сударыня, господин Данглар такой знаток биржи, он всегда сумеет
возместить на ней все, что потеряет в другом месте.
- Я вижу, вы разделяете всеобщее заблуждение, - сказала г-жа Данглар.
- Какое заблуждение? - спросил Монте-Кристо.
- Все думают, что господин Данглар играет на бирже, но это неправда.
- Ах, в самом деле, сударыня, я вспоминаю, что господин Дебрэ говорил
мне... Кстати, куда это девался господин Дебрэ? Я его не видел уже дня
три-четыре.
- Я тоже, - сказала г-жа Данглар с изумительным апломбом. - Но вы на-
чали что-то говорить и не докончили.
- О чем же я говорил?
- Что Дебрэ сказал вам...
- Да, верно; Дебрэ сказал, что это вы поклоняетесь демону азарта.
- Да, признаюсь, одно время так и было, - сказала г-жа Данглар, - но
теперь меня это больше не занимает.
- И напрасно, сударыня. Знаете, ведь судьба изменчива, а в спекуляци-
ях все зависит от удачи и неудачи. Будь я женщиной, да еще женой банки-
ра, как бы я ни верил в счастье своего мужа, я бы непременно составил
себе независимое состояние, даже если бы мне для этого пришлось доверить
свои интересы незнакомым ему рукам.
Госпожа Данглар невольно вспыхнула.
- Да вот, например, - сказал Монте-Кристо, делая вид, что ничего не
заметил, - вы слышали об удачной комбинации, которую вчера проделали с
неаполитанскими бонами?
- У меня их нет, - быстро ответила баронесса, - и даже никогда не бы-
ло; но, право, мы уже достаточно поговорили о бирже, граф; словно мы с
вами два маклера. Поговорим лучше об этих несчастных Вильфорах, которых
так преследует судьба.
- А что с ними случилось? - спросил Монте-Кристо с полнейшей наив-
ностью.
- Да вы же знаете, господин де Сен-Меран умер через три или четыре
дня после своего отъезда, а теперь умерла маркиза, через три или четыре
дня после своего приезда.
- Ах, да, я слышал об этом, - сказал Монте-Кристо. - Но, как говорит
Клавдий Гамлету, это закон природы: отцы их умерли раньше их, и им приш-
лось их оплакивать; они умрут раньше своих сыновей, и их будут оплаки-
вать их сыновья.
- Но это еще не все.
- Как, не все?
- Нет. Вы знаете, они собирались выдать замуж свою дочь...
- Да, за господина Франца д'Эпипе... Разве свадьба расстроилась?
- Говорят, вчера утром Франц вернул им слово.
- Да неужели?.. А какая причина разрыва?
- Неизвестно.
- Что вы говорите, боже милостивый! А как переносит все эти несчастья
господин де Вильфор?
- По своему обыкновению - как философ.
В эту минуту возвратился Данглар.
- Что это, - сказала баронесса, - вы оставляете господина Кавальканти
одного с вашей дочерью?
- А мадемуазель д'Армильи, - сказал барон, - за кого вы ее считаете?
Затем он обернулся к Монте-Кристо:
- Милейший молодой человек этот князь Кавальканти, правда, граф?..
Только князь ли он?
- За это я не поручусь, - сказал Монте-Кристо. - Мне представили его
отца как маркиза, так что он, по-видимому, граф; но мне кажется, он и
сам не особенно претендует на княжеский титул.
- Почему же? - сказал банкир. - Если он князь, то ему нечего это
скрывать. У каждого свои права. Не люблю, когда отрицают свое происхож-
дение.
- Ну, вы известный демократ, - сказал с улыбкой Монте-Кристо.
- Но послушайте, - сказала баронесса, - в какое положение вы себя
ставите, если бы вдруг приехал де Морсер, он застал бы господина Ка-
вальканти в комнате, куда ему, жениху Эжени, никогда не разрешалось вхо-
дить.
- Вы совершенно верно сказали "вдруг", - возразил банкир. - По совес-
ти говоря, мы его так редко видим, что он, можно сказать, действительно
появляется у нас только вдруг.
- Словом, если бы он явился и увидел этого молодого человека подле
вашей дочери, он мог бы остаться недоволен.
- Недоволен, он? Вы сильно ошибаетесь! Господин виконт не оказывает
нам чести ревновать свою невесту, он ее не так сильно любит. Да и что
мне за дело, будет он недоволен или нет?
- Однако наши отношения...
- Ах, наши отношения; угодно вам знать, какие у нас с ним отношения?
На балу, который давала его мать, он только один раз танцевал с моей до-
черью, а господин Кавальканти три раза танцевал с ней, и он этого даже
не заметил.
- Господин виконт Альбер де Морсер! - доложил камердинер.
Баронесса поспешно встала. Она хотела пройти в маленькую гостиную,
чтобы предупредить дочь, но Данглар удержал ее за руку.
- Оставьте, - сказал он.
Она удивленно взглянула на него.
Монте-Кристо сделал вид, что не заметил этой сцены.
Вошел Альбер: он был очень красив и очень весел. Он непринужденно
поклонился баронессе, фамильярно Данглару и дружелюбно Монте-Кристо; по-
том обернулся к баронессе:
- Позвольте спросить вас, сударыня, - сказал он, - как себя чувствует
мадемуазель Данглар?
- Отлично, сударь, - быстро ответил Данглар, - она сейчас занимается
музыкой в своей маленькой гостиной вместе с господином Кавальканти.
Альбер остался спокойным и равнодушным; быть может, в нем и шевельну-
лось что-то вроде досады, но он чувствовал, что Монтекристо смотрит на
него.
- У господина Кавальканти прекрасный тенор, а у мадемуазель Эжени ве-
ликолепное сопрано, не говоря уже о том, что она играет на рояле, как
Тальборг. Это, должно быть, очаровательный концерт.
- Во всяком случае они прекрасно спелись, - сказал Данглар.
Альбер, казалось, не заметил этой двусмысленности, настолько грубой,
что г-жа Данглар покраснела.
- Я тоже музыкант, - продолжал он, - так по крайней мере утверждали
мои учителя; но вот странно, я никогда не мог ни с кем спеться, с сопра-
но даже меньше, чем с какими-нибудь другими голосами.
Данглар кисло улыбнулся, как бы говоря: "Да рассердись же!"
- Так что вчера, - сказал он, видимо, все-таки надеясь добиться свое-
го, - князь и моя дочь вызвали общее восхищение. Разве вы вчера не были
у нас, сударь?
- Какой князь? - спросил Альбер.
- Князь Кавальканти, - отвечал Данглар, упорно величавший Андреа этим
титулом.
- Ах, простите, - сказал Альбер, - я не знал, что он князь. Так вчера
князь Кавальканти пел вместе с мадемуазель Эжени? Поистине это должно
было быть восхитительно, я страшно жалею, что не слышал их. Но я не мог
воспользоваться вашим приглашением, мне пришлось сопровождать мою мать к
старой баронессе Шато-Рено, где поли немцы.
Затем, после небольшого молчания, он спросил, как ни в чем не бывало:
- Могу ли я засвидетельствовать свое почтение мадемуазель Данглар?
- Нет, подождите, умоляю вас, - сказал банкир, останавливая его, -
послушайте, эта каватина прелестна - та, та, та, ти, та, ти, та, та; это
восхитительно, сейчас конец... еще секунда; прекрасно! браво, браво,
браво!
И банкир принялся неистово аплодировать.
- В самом деле, - сказал Альбер, - это превосходно, нельзя лучше по-
нимать музыку своей родной страны, чем понимает князь Кавальканти. Ведь
вы сказали "князь", если не ошибаюсь? Впрочем, если он и не князь, его
сделают князем, в Италии это не трудно. Но вернемся к нашим восхити-
тельным певцам Вам следовало бы доставить нам всем удовольствие, госпо-
дин Данглар: не предупреждая о том, что здесь есть посторонний, попроси-
те мадемуазель Данглар и господина Кавальканти спеть что-нибудь еще. Так
приятно наслаждаться музыкой немного издали, в тени, когда тебя никто не
видит и ты сам ничего не видишь, не стесняешь исполнителя; тогда он мо-
жет свободно отдаться влечению своего таланта и порывам своего сердца.
На этот раз Данглар был сбит с толку хладнокровием Альбера.
Он отвел Монте-Кристо в сторону.
- Ну, что вы скажете о нашем влюбленном? - спросил он.
- По-моему, он довольно холоден, это бесспорно. Но что поделаешь? Вы
дали слово!
- Да, конечно, я дал слово; но в чем? Отдать свою дочь человеку, ко-
торый ее любит, а не человеку, который ее не любит. Посмотрите на него:
холоден, как мрамор, надменен, как его отец; будь он хоть богат, будь у
него состояние Кавальканти, можно было бы не обращать на это внимания.
Говоря откровенно, я еще не спросил мнения дочери; но если бы у нее был
хороший вкус...
- Не знаю, - сказал Монте-Кристо, - быть может, симпатия к нему ос-
лепляет меня, но уверяю вас, что виконт до Морсер очень милый молодой
человек, который сделает вашу дочь счастливой и который рано или поздно
чего-нибудь достигнет; ведь отец его занимает прекрасное положение.
- Гм! - промычал Данглар.
- Вы сомневаетесь?
- Да вот, прошлое... темное прошлое.
- Но прошлое отца не касается сына.
- Совсем напротив!
- Послушайте, не убеждайте себя в этом. Еще месяц назад вы считали
Морсера превосходной партией. Поймите, я в отчаянии: ведь это у меня вы
познакомились с этим молодым Кавальканти, я его совершенно не знаю, пов-
торяю вам.
- Но я его знаю, - сказал Данглар, - этого вполне достаточно.
- Вы его знаете? Разве вы наводили о нем справки? - спросил Мон-
те-Кристо.
- А разве это так необходимо? Разве с первого взгляда не видно, с кем
имеешь дело? Прежде всего он богат.
- Я в этом не уверен.
- Но ведь вы отвечаете за него?
- Это пустяки, пятьдесят тысяч франков.
- Он прекрасно образован.
- Гм! - в свою очередь промычал Монте-Кристо.
- Он музыкант.
- Все итальянцы музыканты.
- Знаете, граф, вы несправедливы к нему.
- Да, признаюсь, меня огорчает, что, зная ваши обязательства по отно-
шению к Морсерам, он становится поперек дороги, пользуясь тем, что бо-
гат.
Данглар засмеялся.
- Вы слишком строги, - сказал он. - На свете всегда так бывает.
- Однако ведь вы не можете идти на такой разрыл, дорогой господин
Данглар; Морсеры рассчитывают на этот брак.
- Разве?
- Безусловно.
- Тогда пусть они объяснятся. Вам бы следовало намекнуть об этом от-
цу, дорогой граф, ведь вы у них так хорошо приняты.
- Я? Где вы это видели?
- Да хотя бы у них на балу. Помилуйте, графиня, гордая Мерседес, над-
менная испанка, которая едва удостаивает разговором самых старых знако-
мых, берет вас под руку, выходит с вами в сад, выбирает самые темные за-
коулки и возвращается только через полчаса.
- Ах, барон, барон, - сказал Альбер, - вы мешаете нам слушать; со
стороны такого меломана это просто варварство!
- Ничего, ничего, господин насмешник, - сказал Данглар.
Потом он снова обернулся к Монте-Кристо.
- Вы беретесь сказать это отцу?
- Извольте, если вам так хочется.
- Но на этот раз все должно быть ясно и определенно. Прежде всего он
должен у меня просить руки моей дочери, назначить срок, объявить свои
денежные условия; словом, либо мы окончательно сговоримся, либо разой-
демся совсем; но, понимаете, никаких отсрочек!
- Ну что ж! Он вступит в переговоры.
- Я бы не сказал, что жду этого с особым удовольствием, но все-таки
жду; банкир, знаете, должен быть рабом своего слова.
И Данглар вздохнул так же тяжко, как за полчаса перед тем вздыхал Ка-
вальканти-сын.
- Браво, браво, браво! - крикнул Альбер, подражая банкиру и аплодируя
только что кончившемуся романсу.
Данглар начал косо посматривать на Альбера, когда ему что-то тихо до-
ложили.
- Я сейчас вернусь, - сказал банкир, обращаясь к Монте-Кристо, - по-
дождите меня; быть может, мне еще придется вам кое-что сообщить.
И он вышел.
Баронесса воспользовалась отсутствием мужа, чтобы открыть дверь в
гостиную дочери, и Андреа, сидевший у рояля вместе с мадемуазель Эжени,
вскочил, как на пружинах.
Альбер с улыбкой поклонился мадемуазель Данглар, которая, ничуть, ви-
димо, не смутившись, ответила ему обычным холодным поклоном.
Кавальканти явно чувствовал себя неловко; он поклонился Морсеру, и
тот ответил на его поклон с самым дерзким видом.
Затем Альбер рассыпался в похвалах голосу мадемуазель Данглар и выра-
зил сожаление, что ему не удалось присутствовать на вчерашнем вечере, по
всеобщему мнению столь удачном...
Кавальканти, предоставленный самому себе, отвел в сторону Монте-Крис-
то.
- Вот что, - сказала г-жа Данглар, - хватит с нас музыки и комплимен-
тов, пойдемте пить чай.
- Идем, Луиза, - сказала мадемуазель Данглар своей подруге.
Все перешли в соседнюю гостиную, где был приготовлен чай.
В ту минуту, когда, следуя английской моде, гости уже оставляли ложки
в своих чашках, дверь снова отворилась, и вошел Данглар, видимо очень
взволнованный. МонтеКристо прежде всех заметил это волнение и вопроси-
тельно посмотрел на банкира.
- Я сейчас получил письмо из Греции, - сказал Данглар.
- Поэтому вас и вызывали? - спросил граф.
- Да.
- Как поживает король Оттон? - спросил самым веселым тоном Альбер.
Данглар косо взглянул на него и ничего не ответил, а Монте-Кристо от-
вернулся, чтобы скрыть мелькнувшее на его лице и тотчас же исчезнувшее
выражение жалости.
- Мы выйдем вместе, хорошо? - сказал Альбер графу.
- Да, если хотите, - ответил тот.
Альбер не мог попять, чем был вызван взгляд банкира, поэтому он спро-
сил Монте-Кристо, который это отлично понял:
- Вы заметили, как он на меня посмотрел?
- Да, - отвечал граф, - но разве в его взгляде было что-нибудь нео-
бычное?
- Еще бы, но что он хотел сказать, упомянув это письмо из Греции?
- Откуда же я могу знать?
- Да мне казалось, что вы имеете некоторое отношение к этой стране.
Монте-Кристо улыбнулся, как улыбаются, когда хотят уклониться от от-
вета.
- Смотрите, - сказал Альбер, - он направляется к вам; я пойду к маде-
муазель Данглар, похвалю ее камею; за это время папаша успеет поговорить
с вами.
- Уж если вы хотите хвалить, так по крайней мере похвалите ее голос,
- сказал Монте-Кристо.
- Ну нет, это бы всякий сделал.
- Дорогой виконт, - сказал Монте-Кристо, - вы щеголяете своей дер-
зостью.
Альбер с улыбкой на устах направился к Эжени.
Тем временем Данглар наклонился к уху графа.
- Вы дали мне превосходный совет, - сказал он, - в этих двух словах:
"Фернан" и "Янина" заключена ужасная история.
- Да что вы! - сказал Монте-Кристо.
- Да, я вам все расскажу. Но уведите отсюда этого юношу; его общество
очень стеснительно для меня сейчас.
- Я так и собирался сделать, мы выйдем вместе; вы по-прежнему хотите,
чтобы я направил к вам его отца?
- Более, чем когда-либо.
- Хорошо.
Граф кивнул Альберу.
Они оба откланялись дамам и вышли: Альбер с видом полнейшего равноду-
шия к высокомерию мадемуазель Данглар, а Монте-Кристо повторив г-же
Данглар свой совет, что жене банкира следует быть предусмотрительной и
обеспечить свое будущее.
Поле битвы осталось за господином Кавальканти.
XX. ГАЙДЕ
Едва лошади графа завернули за угол бульвара, Альбер разразился таким
громким смехом, что его нельзя было не заподозрить в искусственности.
- Ну, вот, - сказал он графу, - теперь я хочу спросить вас, как спро-
сил король Карл Девятый Екатерину Медичи после Варфоломеевской ночи: хо-
рошо ли я, повашему, сыграл свою маленькую роль?
- В каком смысле? - спросил Монте-Кристо.
,
,
1
.
,
,
2
-
,
3
,
.
4
,
;
5
-
;
6
,
7
.
8
.
-
,
9
,
-
.
10
-
,
-
'
,
-
11
,
-
,
?
,
12
.
.
.
13
-
-
14
,
-
,
-
,
15
.
16
-
,
-
,
-
17
,
,
;
18
,
.
19
-
,
-
.
-
20
,
;
21
.
22
-
?
-
.
23
-
,
-
,
-
-
24
.
-
25
-
;
,
26
.
,
,
,
27
,
,
.
28
-
,
-
29
.
,
30
.
31
-
,
,
-
.
32
-
,
-
,
-
-
33
;
.
,
34
,
-
35
,
36
.
37
-
,
-
,
-
.
38
-
?
39
-
,
40
-
;
,
.
41
-
.
42
-
?
43
-
.
44
-
,
,
-
45
.
46
.
47
,
-
48
,
,
49
'
.
50
.
-
51
,
,
.
52
,
.
-
53
,
;
54
.
55
-
56
.
57
-
-
58
.
,
59
;
.
60
,
61
,
,
-
62
,
.
63
,
.
64
,
.
65
.
66
,
-
67
.
68
.
69
-
;
-
70
,
,
,
.
71
,
,
,
72
,
,
73
.
74
,
.
75
76
,
,
,
:
77
-
'
?
-
,
-
78
.
79
-
,
,
-
.
80
.
81
-
,
,
-
,
-
82
,
,
-
83
,
-
84
,
-
85
.
,
-
,
-
86
,
,
87
,
-
88
.
89
-
,
-
,
-
'
-
90
,
,
,
,
91
.
92
-
,
-
,
-
,
-
93
.
94
,
,
,
-
95
.
,
96
,
;
97
.
98
,
99
.
100
-
,
,
-
,
-
101
,
-
,
-
102
;
-
103
.
,
104
,
,
105
;
106
.
,
,
107
,
'
108
.
,
,
-
109
,
110
.
,
,
111
,
,
,
-
112
.
113
,
114
.
115
-
,
-
,
116
,
-
-
117
-
118
'
.
119
,
,
,
120
.
121
,
-
,
122
,
,
.
123
-
,
124
.
125
.
126
-
,
-
,
-
127
'
.
128
-
,
,
-
129
'
,
-
130
.
131
-
,
?
-
-
132
.
133
-
,
134
,
.
135
-
,
-
136
,
-
.
137
-
,
-
,
-
138
.
139
.
140
-
.
141
,
.
142
-
,
-
,
-
,
,
,
143
.
144
,
.
145
-
,
-
,
-
.
146
-
,
,
-
,
-
,
147
,
;
148
,
,
149
.
150
-
,
!
-
,
.
-
,
,
151
.
152
-
,
,
-
,
-
153
.
-
-
154
,
,
155
,
,
-
156
.
157
,
,
-
158
,
159
,
.
160
.
161
-
,
-
162
,
.
163
164
165
.
166
167
168
169
,
,
.
170
,
,
,
171
,
.
172
-
,
-
,
173
,
-
174
-
,
,
-
175
.
176
,
.
177
.
178
-
'
,
-
,
-
,
179
.
,
,
180
,
,
-
181
.
182
,
-
183
.
184
.
185
,
,
186
,
"
"
.
187
;
188
,
.
189
,
.
190
,
,
191
;
192
,
,
,
,
193
.
194
-
?
-
.
195
-
,
-
.
196
-
?
197
-
.
198
-
?
199
-
.
200
-
?
201
-
.
202
.
203
-
,
?
-
.
204
-
.
205
;
,
206
.
207
-
,
-
.
208
.
209
-
,
,
,
-
.
210
;
"
"
-
211
.
212
,
"
"
.
213
-
?
-
.
214
-
.
215
-
?
216
,
.
217
-
?
-
.
218
-
,
-
.
219
-
?
220
-
.
221
.
222
,
-
223
,
.
224
.
225
-
,
-
,
-
226
,
;
,
227
;
,
,
;
.
228
.
229
-
,
-
.
230
;
,
,
231
.
232
-
,
?
-
.
233
-
,
-
.
234
-
?
?
235
-
.
236
-
?
237
-
.
238
-
'
?
239
-
.
240
.
241
-
,
?
-
.
242
-
.
243
,
,
:
244
"
,
,
,
245
,
,
,
246
,
"
.
247
-
,
?
-
.
248
-
,
,
-
249
.
250
-
,
,
-
.
251
-
,
,
'
?
-
-
252
.
253
-
,
-
.
254
-
,
,
,
-
255
.
256
-
,
-
,
-
-
257
.
258
-
,
-
.
259
,
,
-
260
.
261
.
262
-
,
-
.
263
,
.
-
264
:
265
-
"
266
-
,
-
267
"
.
268
.
269
-
!
270
!
271
;
:
-
272
.
273
-
,
,
-
274
.
275
-
:
.
276
:
277
-
"
,
,
-
,
,
278
,
,
,
279
,
,
280
,
-
281
-
282
,
283
,
,
-
284
,
-
285
'
,
.
286
-
287
,
288
.
,
,
289
;
,
,
290
,
.
291
.
292
;
;
293
,
-
294
,
-
295
.
296
,
297
,
.
298
;
299
,
,
300
,
301
,
.
302
"
?
"
-
.
303
"
"
,
-
.
304
"
,
,
-
305
?
"
306
"
-
,
-
,
-
-
-
307
"
.
308
"
,
-
,
,
,
-
,
-
309
"
.
310
,
,
311
312
.
313
,
-
314
.
315
;
,
316
.
317
,
318
-
;
.
319
"
,
,
"
,
-
.
320
-
.
321
,
,
-
322
;
323
,
.
324
.
,
,
325
,
-
326
.
,
327
.
,
-
,
328
,
,
329
.
330
,
,
-
331
.
.
.
332
.
333
-
,
-
,
-
334
,
.
335
-
,
,
-
336
,
-
,
.
337
-
,
-
.
338
:
339
-
"
-
340
,
,
,
341
.
342
,
-
343
,
-
344
.
345
"
-
346
"
-
,
,
,
347
.
348
,
349
,
,
,
-
350
.
351
,
,
352
.
353
"
,
,
-
,
-
354
?
"
355
"
,
-
,
-
356
,
-
-
357
"
.
358
,
359
.
360
"
,
-
,
-
361
,
.
-
362
,
363
,
"
.
364
"
,
,
-
,
-
,
365
,
:
366
,
-
367
,
-
368
"
.
369
"
,
-
,
,
,
-
370
,
;
,
371
.
,
-
372
,
,
,
,
373
.
,
;
-
374
,
-
375
.
;
376
,
-
377
,
,
-
378
"
.
379
"
-
380
!
.
,
381
.
.
.
"
382
-
,
,
-
,
,
-
,
383
!
384
:
385
.
386
.
387
388
.
389
:
390
-
"
,
-
,
-
,
391
;
,
392
.
,
,
393
,
394
.
,
-
395
-
,
-
396
,
,
.
,
,
397
,
:
-
398
,
,
-
399
"
.
400
"
,
-
,
-
,
401
"
.
402
,
403
,
'
404
.
.
405
"
,
-
,
-
-
406
,
-
407
,
,
-
408
,
:
409
,
"
.
410
:
"
411
,
-
412
!
"
413
"
,
,
-
,
-
414
,
,
-
,
415
"
.
416
,
417
.
;
,
-
418
.
419
"
"
,
-
.
420
"
,
,
-
,
-
421
"
.
422
'
;
-
423
;
424
.
425
"
,
-
,
-
;
426
,
,
-
427
;
,
,
-
428
;
,
429
"
.
430
;
-
431
.
432
"
"
,
-
.
433
.
434
,
,
435
:
436
"
.
,
"
.
437
"
,
-
,
-
-
438
;
-
439
.
.
,
,
-
440
"
.
441
,
,
-
442
,
,
,
:
443
"
?
"
444
"
:
445
"
,
-
446
,
447
,
,
,
448
"
.
449
,
,
,
-
450
-
;
,
451
,
,
,
452
;
,
453
,
,
.
454
"
,
-
,
-
-
455
?
"
456
,
,
457
,
,
458
.
,
459
.
460
.
461
"
,
?
"
-
.
462
"
,
"
,
-
-
463
'
.
464
"
,
-
,
-
,
-
465
,
;
,
-
466
,
"
.
467
,
'
:
468
"
,
,
-
469
,
,
"
.
470
.
471
,
,
472
.
473
"
?
"
-
'
.
474
"
,
,
-
,
-
,
475
,
-
476
"
.
477
"
"
,
-
,
,
.
478
"
,
,
-
,
-
,
479
,
,
480
,
.
,
481
;
,
;
482
,
-
.
-
483
,
,
"
.
484
.
485
"
-
,
"
,
-
.
486
;
.
.
.
"
487
.
,
488
;
,
-
489
.
490
,
.
491
492
.
493
:
494
-
"
,
,
.
495
-
,
;
496
,
,
,
-
497
,
.
498
.
499
,
500
,
,
,
,
-
-
501
.
502
,
503
.
504
,
,
,
505
.
506
'
;
-
507
,
,
,
,
508
.
509
;
-
510
.
511
;
;
-
512
.
513
.
-
514
,
.
515
.
516
,
;
,
.
517
,
;
,
,
518
,
,
.
,
519
,
,
520
.
521
.
522
.
523
.
524
,
;
,
,
-
525
,
;
,
526
,
-
.
527
.
528
,
,
.
529
"
,
-
,
-
,
-
-
530
?
"
531
,
,
,
-
532
,
,
,
-
533
;
,
,
,
-
534
.
535
.
536
'
,
.
.
.
"
537
,
538
;
,
539
.
540
:
541
-
"
;
542
.
543
,
:
544
,
.
545
,
,
,
546
.
547
,
548
,
,
,
-
549
550
.
551
:
,
,
"
.
552
,
,
553
,
,
,
554
,
,
-
555
.
556
-
,
-
'
,
,
-
557
,
-
558
;
,
-
,
,
559
,
,
-
560
:
,
561
,
,
.
562
,
,
.
,
563
,
,
564
,
.
565
-
,
,
-
,
-
566
,
-
,
,
567
!
568
.
569
-
,
-
,
-
,
570
;
.
571
,
,
,
572
;
.
573
-
!
-
.
-
,
574
,
,
,
575
,
!
,
576
,
-
,
,
-
,
,
577
.
.
.
,
,
.
.
.
578
-
!
-
.
579
-
!
-
.
-
,
-
580
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
581
.
582
583
.
584
.
585
-
?
-
.
586
,
587
.
588
.
589
"
"
.
590
-
,
-
.
591
-
!
-
,
.
-
,
592
?
?
593
-
,
-
,
.
594
.
595
,
596
,
597
.
598
599
600
.
601
602
603
604
-
-
,
605
,
,
606
;
607
.
608
,
609
,
610
,
611
.
612
,
,
613
614
.
615
,
-
616
,
617
,
,
,
618
.
619
?
-
-
620
,
,
.
621
,
,
-
622
.
623
,
;
624
,
,
625
,
,
626
.
627
,
628
,
,
,
-
629
;
-
630
.
631
,
-
632
,
-
633
.
,
-
634
,
,
;
.
635
-
636
-
.
637
,
-
638
;
,
,
,
639
,
,
-
640
.
-
641
,
,
,
-
642
-
;
,
643
,
,
-
-
644
;
,
.
645
-
,
646
-
647
,
,
648
-
.
,
,
649
,
.
650
,
,
.
651
,
,
,
652
.
653
,
,
,
-
654
,
-
655
,
,
,
656
-
,
657
.
658
-
659
,
,
.
660
-
,
661
.
,
662
;
,
,
,
,
663
,
.
664
-
665
,
,
;
-
666
,
-
667
,
-
,
668
-
669
'
,
.
670
,
-
-
671
,
:
672
,
-
673
,
.
674
.
,
675
-
,
.
676
,
,
677
,
-
678
,
679
.
680
-
-
681
?
-
.
682
-
,
,
,
-
-
683
,
.
684
.
685
,
-
686
.
,
-
-
687
,
.
688
'
,
689
,
-
690
,
,
,
,
.
-
691
,
,
,
,
692
,
,
,
693
.
,
-
694
,
"
"
,
-
695
.
696
-
;
-
697
'
,
698
.
699
-
?
-
.
-
?
700
,
,
-
701
,
,
-
-
702
,
;
-
703
,
-
,
-
,
-
704
.
705
,
-
706
-
.
707
,
708
,
-
-
709
,
-
-
710
.
711
,
;
712
,
-
713
,
.
714
"
!
-
-
.
-
715
;
"
.
716
:
717
-
,
,
,
718
,
.
719
-
,
,
-
-
.
720
-
?
-
-
.
721
-
,
,
.
722
-
,
,
,
,
723
.
.
.
,
?
724
-
.
725
-
,
-
-
.
-
-
726
-
.
727
-
?
728
-
.
.
.
729
-
,
;
,
.
730
-
,
,
,
-
-
,
-
731
.
732
-
,
.
,
,
-
733
.
,
-
734
,
,
735
,
736
.
737
.
738
-
,
,
-
-
,
,
739
,
-
,
740
?
741
-
,
-
,
-
-
742
;
,
,
,
;
743
.
,
744
.
745
-
?
-
-
-
746
.
747
-
,
-
748
,
,
749
.
750
-
,
,
,
-
-
.
-
,
751
,
:
,
-
752
;
,
-
753
.
754
-
.
755
-
,
?
756
-
.
,
.
.
.
757
-
,
'
.
.
.
?
758
-
,
.
759
-
?
.
.
?
760
-
.
761
-
,
!
762
?
763
-
-
.
764
.
765
-
,
-
,
-
766
?
767
-
'
,
-
,
-
?
768
-
:
769
-
,
,
?
.
.
770
?
771
-
,
-
-
.
-
772
,
,
-
,
;
,
773
.
774
-
?
-
.
-
,
775
.
.
,
-
776
.
777
-
,
,
-
-
.
778
-
,
-
,
-
779
,
,
-
780
,
,
,
-
781
.
782
-
"
"
,
-
.
-
-
783
,
,
,
,
784
.
785
-
,
786
,
.
787
-
,
?
!
788
,
.
789
,
?
790
-
.
.
.
791
-
,
;
,
?
792
,
,
-
793
,
,
794
.
795
-
!
-
.
796
.
,
797
,
.
798
-
,
-
.
799
.
800
-
,
.
801
:
.
802
,
-
;
-
803
:
804
-
,
,
-
,
-
805
?
806
-
,
,
-
,
-
807
.
808
;
,
-
809
-
,
,
810
.
811
-
,
-
812
,
,
,
813
.
,
,
.
814
-
,
-
.
815
,
,
,
,
816
-
.
817
-
,
-
,
-
818
;
,
,
-
819
,
-
.
820
,
:
"
!
"
821
-
,
-
,
,
-
-
822
,
-
.
823
,
?
824
-
?
-
.
825
-
,
-
,
826
.
827
-
,
,
-
,
-
,
.
828
?
829
,
,
.
830
,
831
-
,
.
832
,
,
,
:
833
-
?
834
-
,
,
,
-
,
,
-
835
,
-
,
,
,
,
,
,
,
;
836
,
.
.
.
;
!
,
,
837
!
838
.
839
-
,
-
,
-
,
-
840
,
.
841
"
"
,
?
,
,
842
,
.
-
843
,
-
844
:
,
,
-
845
-
.
846
,
,
847
,
;
-
848
.
849
.
850
-
.
851
-
,
?
-
.
852
-
-
,
,
.
?
853
!
854
-
,
,
;
?
,
-
855
,
,
.
:
856
,
,
,
;
,
857
,
.
858
,
;
859
.
.
.
860
-
,
-
-
,
-
,
-
861
,
,
862
,
863
-
;
.
864
-
!
-
.
865
-
?
866
-
,
.
.
.
.
867
-
.
868
-
!
869
-
,
.
870
.
,
:
871
,
,
-
872
.
873
-
,
-
,
-
.
874
-
?
?
-
-
875
-
.
876
-
?
,
877
?
.
878
-
.
879
-
?
880
-
,
.
881
-
.
882
-
!
-
-
.
883
-
.
884
-
.
885
-
,
,
.
886
-
,
,
,
,
-
887
,
,
,
-
888
.
889
.
890
-
,
-
.
-
.
891
-
,
892
;
.
893
-
?
894
-
.
895
-
.
-
896
,
,
.
897
-
?
?
898
-
.
,
,
,
-
899
,
-
900
,
,
,
-
901
.
902
-
,
,
,
-
,
-
;
903
!
904
-
,
,
,
-
.
905
-
.
906
-
?
907
-
,
.
908
-
.
909
,
,
910
;
,
,
-
911
;
,
,
!
912
-
!
.
913
-
,
,
-
914
;
,
,
.
915
,
-
916
-
.
917
-
,
,
!
-
,
918
.
919
,
-
-
920
.
921
-
,
-
,
-
,
-
-
922
;
,
-
.
923
.
924
,
925
,
,
,
926
,
.
927
,
,
,
-
928
,
,
.
929
;
,
930
.
931
-
932
,
,
933
.
.
.
934
,
,
-
-
935
.
936
-
,
-
-
,
-
-
937
,
.
938
-
,
,
-
.
939
,
.
940
,
,
,
941
,
,
,
942
.
-
943
.
944
-
,
-
.
945
-
?
-
.
946
-
.
947
-
?
-
.
948
,
-
-
949
,
950
.
951
-
,
?
-
.
952
-
,
,
-
.
953
,
,
-
954
-
,
:
955
-
,
?
956
-
,
-
,
-
-
-
957
?
958
-
,
,
?
959
-
?
960
-
,
.
961
-
,
,
-
962
.
963
-
,
-
,
-
;
-
964
,
;
965
.
966
-
,
,
967
-
-
.
968
-
,
.
969
-
,
-
-
,
-
-
970
.
971
.
972
.
973
-
,
-
,
-
:
974
"
"
"
"
.
975
-
!
-
-
.
976
-
,
.
;
977
.
978
-
,
;
-
,
979
?
980
-
,
-
.
981
-
.
982
.
983
:
-
984
,
-
-
985
,
986
.
987
.
988
989
990
.
991
992
993
994
,
995
,
.
996
-
,
,
-
,
-
,
-
997
:
-
998
,
,
?
999
-
?
-
-
.
1000