- Я в этом убежден.
- В таком случае я буду.
И кареты разъехались в разные стороны. Итак, г-жа Данглар явилась на
бал, блистая не только своей природной красотой, но и роскошью наряда;
она вошла в ту самую минуту, как Мерседес входила в противоположную
дверь.
Графиня послала Альбера навстречу г-же Данглар. Он подошел к баронес-
се, сделал ей по поводу ее туалета несколько вполне заслуженных компли-
ментов и предложил ей руку, чтобы провести ее туда, куда она пожелает.
При этом Альбер искал кого-то глазами.
- Вы ищете мою дочь? - с улыбкой спросила баронесса.
- Откровенно говоря - да, - сказал Альбер, - неужели вы были так жес-
токи, что не привезли ее с собой?
- Успокойтесь, она встретила мадемуазель де Вильфор и пошла с ней;
видите, вот они идут следом за нами, обе в белых платьях, одна с букетом
камелий, а другая с букетом незабудок; но скажите мне...
- Вы тоже кого-нибудь ищете? - спросил, улыбаясь, Альбер.
- Разве вы не ждете графа Монте-Кристо?
- Семнадцать! - ответил Альбер.
- Что это значит?
- Это значит, - сказал, смеясь, виконт, - что вы семнадцатая задаете
мне этот вопрос. Везет же графу!.. Его можно поздравить... - А вы всем
отвечаете так же, как мне? - Ах, простите, я ведь вам так и не ответил.
Не беспокойтесь, сударыня; модный человек у нас будет, он удостаивает
нас этой чести.
- Были вы вчера в Опере?
- Нет.
- А он там был.
- Вот как? И этот эксцентричный человек снова выкинул что-нибудь ори-
гинальное?
- Разве он может без этого? Эльслер танцевала в "Хромом бесе"; ал-
банская княжна была в полном восторге. После качучи граф продел букет в
великолепное кольцо и бросил его очаровательной танцовщице, и она, в
знак благодарности, появилась с его кольцом в третьем акте. А его ал-
банская княжна тоже приедет?
- Нет, вам придется отказаться от удовольствия ее видеть; ее положе-
ние в доме графа недостаточно ясно.
- Послушайте, оставьте меня здесь и пойдите поздороваться с госпожой
де Вильфор, - сказала баронесса, - я вижу, что она умирает от желания
поговорить с вами.
Альбер поклонился г-же Данглар и направился к г-же де Вильфор, кото-
рая уже издали приготовилась заговорить с ним.
- Держу пари, - прервал ее Альбер, - что я знаю, что вы мне скажете.
- Да неужели?
- Если я отгадаю, вы сознаетесь?
- Да.
- Честное слово?
- Честное слово.
- Вы собираетесь меня спросить, здесь ли граф Монте-Кристо или прие-
дет ли он.
- Вовсе нет. Сейчас меня интересует не он. Я хотела спросить, нет ли
у вас известий от Франца?
- Да, вчера я получил от него письмо.
- И что он вам пишет?
- Что он выезжает одновременно с письмом.
- Отлично. Ну, а теперь о графе.
- Граф приедет, не беспокойтесь.
- Вы знаете, что его зовут не только Монте-Кристо?
- Нет, я этого не знал.
- Монте-Кристо - это название острова, а у него есть, кроме того, фа-
милия.
- Я никогда ее не слышал.
- Значит, я лучше осведомлена, чем вы: его зовут Дзакконе.
- Возможно.
- Он мальтиец.
- Тоже возможно.
- Сын судовладельца.
- Знаете, вам надо рассказать все это вслух, вы имели бы огромный ус-
пех.
- Он служил в Индии, разрабатывает серебряные рудники в Фессалии и
приехал в Париж, чтобы открыть в Отейле заведение минеральных вод.
- Ну и новости, честное слово! - сказал Морсер. - Вы мне разрешите их
повторить?
- Да, но понемножку, не все сразу, и не говорите, что они исходят от
меня.
- Почему?
- Потому что это почти подслушанный секрет.
- Чей?
- Полиции.
- Значит, об этом говорилось...
- Вчера вечером у префекта. Вы ведь понимаете, Париж взволновался при
виде этой необычайной роскоши, и полиция навела справки.
- Само собой! Не хватает только, чтобы графа арестовали за бродяжни-
чество, ввиду того что он слишком богат.
- По правде говоря, это вполне могло бы случиться, если бы сведения
не оказались такими благоприятными.
- Бедный граф! А он знает о грозившей ему опасности?
- Не думаю.
- В таком случае следует предупредить его. Я не премину это сделать,
как только он приедет.
В эту минуту к ним подошел красивый молодой брюнет с живыми глазами и
почтительно поклонился г-же де Вильфор.
Альбер протянул ему руку.
- Сударыня, - сказал Альбер, - имею честь представить вам Максимилиа-
на Морреля, капитана спаги, одного из наших славных, а главное, храбрых
офицеров.
- Я уже имела удовольствие познакомиться с господином Моррелем в
Отейле, у графа Монте-Кристо, - ответила г-жа де Вильфор, отворачиваясь
с подчеркнутой холодностью.
Этот ответ, и особенно его тон, заставили сжаться сердце бедного Мор-
реля; но его ожидала награда: обернувшись, он увидал в дверях молодую
девушку в белом; ее расширенные и, казалось, ничего не выражающие глаза
были устремлены на него; она медленно подносила к губам букет незабудок.
Моррель понял это приветствие и, с тем же выражением в глазах, в свою
очередь поднес к губам платок; и обе эти живые статуи, с учащенно бьющи-
мися сердцами и с мраморно-холодными лицами, разделенные всем прост-
ранством залы, на минуту забылись, вернее, забыли обо всем в этом немом
созерцании.
Они могли бы долго стоять так, поглощенные друг другом, и никто не
заметил бы их забытья: в залу вошел граф Монте-Кристо.
Как мы уже говорили, было ли то искусственное или природное обаяние,
но где бы граф ни появлялся, он привлекал к себе всеобщее внимание. Не
его фрак, правда безукоризненного покроя, но простой и без орденов; не
белый жилет, без всякой вышивки; не панталоны, облегавшие его стройные
ноги, - не это привлекало внимание. Матовый цвет лица, волнистые черные
волосы, спокойное и ясное лицо, глубокий и печальный взор, наконец пора-
зительно очерченный рот, так легко выражавший надменное презрение, - вот
что приковывало к графу все взгляды.
Были мужчины красивее его, но не было ни одного столь значительного,
если можно так выразиться. Все в нем изобличало глубину ума и чувств,
постоянная работа мысли придала его чертам, взгляду и самым незначитель-
ным жестам несравненную выразительность и ясность.
А, кроме того, наше парижское общество такое странное, что оно, быть
может, и не заметило бы всего этого, если бы тут не скрывалась какая-то
тайна, позлащенная блеском несметных богатств.
Как бы то ни было, граф под огнем любопытных взоров и градом мимолет-
ных приветствий направился к г-же де Морсер; стоя перед камином, утопав-
шим в цветах, она видела в зеркале, висевшем напротив двери, как он во-
шел, и приготовилась его встретить.
Поэтому она обернулась к нему с натянутой улыбкой в ту самую минуту,
как он почтительно перед ней склонился.
Она, вероятно, думала, что граф заговорит с ней; он, со своей сторо-
ны, вероятно, тоже думал, что она ему чтонибудь скажет; по оба они оста-
лись безмолвны, настолько, по-видимому, им казались недостойными этой
минуты какие-нибудь банальные слова. И, обменявшись с ней поклоном, Мон-
те-Кристо направился к Альберу, который шел к нему навстречу с протяну-
той рукой.
- Вы уже видели госпожу де Морсер? - спросил Альбер.
- Я только что имел честь поздороваться с ней, - сказал граф, - но я
еще не видел вашего отца.
- Да вот он, видите? Беседует о политике в маленькой кучке больших
знаменитостей.
- Неужели все эти господа - знаменитости? - сказал Монте-Кристо. - А
я и не знал! Чем же они знамениты? Как вам известно, знаменитости бывают
разные.
- Один из них ученый, вон тот, высокий и худой; он открыл в окрест-
ностях Рима особый вид ящерицы, у которой одним позвонком больше, чем у
других, и сделал в Академии наук доклад об этом открытии. Сообщение это
долго оспаривали, но в конце концов победа осталась за высоким худым
господином. Позвонок вызвал много шуму в ученом мире; высокий худой гос-
подин был всего лишь кавалером Почетного легиона, а теперь у него офи-
церский крест.
- Что ж, - сказал Монте-Кристо, - по-моему, отличие вполне заслужен-
ное, так что если он найдет еще один позвонок, то его могут сделать ко-
мандором?
- Очень возможно, - сказал Альбер.
- А вот этот, который изобрел себе такой странный синий фрак, расши-
тый зеленым, кто это?
- Он не сам придумал так вырядиться; это виновата Республика: она,
как известно, отличалась художественным вкусом и, желая облечь академи-
ков в мундир, поручила Давиду нарисовать для них костюм.
- Вот как, - сказал Монте-Кристо, - так этот господин - академик?
- Уже неделя, как он принадлежит к этому сонму ученых мужей.
- А в чем состоят его заслуги, его специальность?
- Специальность? Он, кажется, втыкает кроликам булавки в голову, кор-
мит мареной кур и китовым усом выдалбливает спинной мозг у собак.
- И поэтому он состоит в Академии паук?
- Нет, во Французской академии.
- Но при чем тут Французская академия?
- Я вам сейчас объясню; говорят...
- Что его опыты сильно двинули вперед науку, да?
- Нет, что он прекрасно пишет.
- Это, наверно, очень льстит самолюбию кроликов, которым он втыкает в
голову булавки, кур, которым он окрашивает кости в красный цвет, и со-
бак, у которых он выдалбливает спинной мозг.
Альбер расхохотался.
- А вот этот? - спросил граф.
- Который?
- Третий отсюда.
- А, в васильковом фраке?
- Да.
- Это коллега моего отца. Недавно он горячо выступал против того,
чтобы членам Палаты пэров был присвоен мундир. Его речь по этому вопросу
имела большой успех; он был не в ладах с либеральной прессой, но этот
благородный протест против намерений двора помирил его с ней. Говорят,
его назначат послом.
- А в чем состоят его права на пэрство?
- Он написал две-три комических оперы, имеет пятьшесть акций газеты
"Вею" и пять или шесть лет голосовал за министерство.
- Браво, виконт! - сказал, смеясь, Монте-Кристо. - Вы очаровательный
чичероне, теперь я попрошу вас об одной услуге.
- О какой?
- Вы не будете знакомить меня с этими господами, а если они пожелают
познакомиться со мной, вы меня предупредите.
В эту минуту граф почувствовал, что кто-то тронул его за руку; он
обернулся и увидел Данглара.
- Ах, это вы, барон! - сказал он.
- Почему вы зовете меня бароном? - сказал Данглар. - Вы же знаете,
что я не придаю значения своему титулу. Не то, что вы, виконт; ведь вы
им дорожите, правда?
- Разумеется, - отвечал Альбер, - потому что, перестань я быть викон-
том, я обращусь в ничто, тогда как вы свободно можете пожертвовать ба-
ронским титулом и все же останетесь миллионером.
- Это, по-моему, наилучший титул при Июльской монархии, - сказал
Данглар.
- К несчастью, - сказал Монте-Кристо, - миллионер не есть пожизненное
звание, как барон, пэр Франции или академик; доказательством могут слу-
жить франкфуртские миллионеры Франк и Пульман, которые только что обанк-
ротились.
- Неужели? - сказал Данглар, бледнея.
- Да, мне сегодня вечером привез это известие курьер; у меня в их
банке лежало что-то около миллиона, но меня вовремя предупредили, и я с
месяц назад потребовал его выплаты.
- Ах, черт, - сказал Данглар. - Они перевели на меня векселей на
двести тысяч франков.
- Ну, так вы предупреждены; их подпись стоит пять процентов.
- Да, но я предупрежден слишком поздно, - сказал Данглар. - Я уже
выплатил по их векселям.
- Что ж, - сказал Монте-Кристо, - вот еще двести тысяч франков, кото-
рые последовали...
- Шш! - прервал Данглар, - не говорите об этом... особенно при Ка-
вальканти-младшем, - прибавил банкир, подойдя ближе к Монте-Кристо, и с
улыбкой обернулся к стоявшему невдалеке молодому человеку.
Альбер отошел от графа, чтобы переговорить со своей матерью. Данглар
покинул его, чтобы поздороваться с Кавальканти-сыном. Монте-Кристо на
минуту остался один.
Между тем духота становилась нестерпимой.
Лакеи разносили по гостиным подносы, полные фруктов и мороженого.
Монте-Кристо вытер платком лицо, влажное от пота, но отступил, когда
мимо него проносили поднос, и не взял ничего прохладительного.
Госпожа де Морсер ни на минуту не теряла МонтеКристо из виду. Она ви-
дела, как мимо него пронесли поднос, до которого он не дотронулся; она
даже заметила, как он отодвинулся.
- Альбер, - сказала она, - обратил ты внимание на одну вещь?
- На что именно?
- Граф ни разу не принял приглашения на обед к твоему отцу.
- Да, но он приехал ко мне завтракать, и этот завтрак был его вступ-
лением в свет.
- У тебя, это не то же, что у графа де Морсер, - прошептала Мерседес,
- а я слежу за ним с той минуты, как он сюда вошел.
- И что же?
- Он до сих пор ни к чему не притронулся.
- Граф очень воздержанный человек.
Мерседес печально улыбнулась.
- Подойди к нему и, когда мимо понесут поднос, попроси его взять
что-нибудь.
- Зачем это, матушка?
- Доставь мне это удовольствие, Альбер, - сказала Мерседес.
Альбер поцеловал матери руку и подошел к графу.
Мимо них пронесли поднос; г-жа де Морсер видела, как Альбер настойчи-
во угощал графа, даже взял блюдце с мороженым и предложил ему, но тот
упорно отказывался.
Альбер вернулся к матери; графиня была очень бледна.
- Вот видишь, - сказала она, - он отказался.
- Да, но почему это вас огорчает?
- Знаешь, Альбер, женщины ведь странные создания. Мне было бы прият-
но, если бы граф съел что-нибудь в моем доме, хотя бы только зернышко
граната. Впрочем, может быть, ему не нравится французская еда, может
быть, у него какие-нибудь особенные вкусы.
- Да нет же, в Италии он ел все, что угодно; вероятно, ему нездоро-
вится сегодня.
- А потом, - сказала графиня, - раз он всю жизнь провел в жарких
странах, он, может быть, не так страдает от жары, как мы?
- Не думаю; он жаловался на духоту и спрашивал, почему, если уж отк-
рыли окна, не открыли заодно и ставни.
- В самом деле, - сказала Мерседес, - у меня есть способ удостове-
риться, нарочно ли он от всего отказывается.
И она вышла из гостиной.
Через минуту ставни распахнулись; сквозь кусты жасмина и ломоноса,
растущие перед окнами, можно было видеть весь сад, освещенный фонарика-
ми, и накрытый стол под тентом.
Танцоры и танцорки, игроки и беседующие радостно вскрикнули; их лег-
кие с наслаждением впивали свежий воздух, широкими потоками врывавшийся
в комнату.
В ту же минуту вновь появилась Мерседес, бледнее прежнего, но с тем
решительным лицом, какое у нее иногда бывало. Она направилась прямо к
той группе, которая окружала ее мужа.
- Не удерживайте здесь наших гостей, граф, - сказала она. - Если они
не играют в карты, то им, наверно, будет приятнее подышать воздухом в
саду, чем задыхаться в комнатах.
- Сударыня, - сказал галантный старый генерал, который в 1809 году
распевал: "Отправимся в Сирию", - одни мы в сад не пойдем.
- Хорошо, - сказала Мерседес, - в таком случае я подам вам пример.
И, обернувшись к Монте-Кристо, она сказала:
- Сделайте мне честь, граф, и предложите мне руку.
Граф чуть не пошатнулся от этих простых слов; потом он пристально
посмотрел на Мерседес. Это был только миг, быстрый, как молния, но гра-
фине показалось, что он длился вечность, так много мыслей вложил Мон-
те-Кристо в один этот взгляд.
Он предложил графине руку; она оперлась на нее, вернее, едва косну-
лась ее своей маленькой рукой, и они сошли вниз по одной из каменных
лестниц крыльца, окаймленной рододендронами и камелиями.
Следом за ними, а также и по другой лестнице, с радостными возгласами
устремились человек двадцать, желающих погулять по саду.
XIV. ХЛЕБ И СОЛЬ
Госпожа де Морсер прошла со своим спутником под зеленые своды липовой
аллеи, которая вела к теплице.
- В гостиной было слишком жарко, не правда ли, граф? - сказала она.
- Да, сударыня, и ваша мысль открыть все двери и ставни - прекрасная
мысль.
Говоря эти слова, граф заметил, что рука Мерседес дрожит.
- А вам не будет холодно в этом легком платье, с одним только газовым
шарфом на плечах? - сказал он.
- Знаете, куда я вас веду? - спросила графиня, не отвечая на вопрос.
- Нет, сударыня, - ответил Монте-Кристо, - по, как видите, я не про-
тивлюсь.
- К оранжерее, что виднеется там, в конце этой аллеи.
Граф вопросительно взглянул на Мерседес, но она молча шла дальше, и
Монте-Кристо тоже молчал.
Они дошли до теплицы, полной превосходных плодов, которые к началу
июля уже достигли зрелости в этой температуре, рассчитанной на то, чтобы
заменить солнечное тепло, такое редкое у нас.
Графиня отпустила руку Монте-Кристо и, подойдя к виноградной лозе,
сорвала гроздь муската.
- Возьмите, граф, - сказала ода с такой печальной улыбкой, что, каза-
лось, на глазах у нее готовы выступить слезы. - Я знаю, наш французский
виноград не выдерживает сравнения с вашим сицилианским или кипрским, но
вы, надеюсь, будете снисходительны к нашему бедному северному солнцу.
Граф поклонился и отступил на шаг.
- Вы мне отказываете? - сказала Мерседес дрогнувшим голосом.
- Сударыня, - отвечал Монте-Кристо, - я смиренно прошу у вас проще-
ния, но я никогда не ем муската.
Мерседес со вздохом уронила гроздь.
На соседней шпалере висел чудесный персик, выращенный, как и виног-
радная лоза, в искусственном тепле оранжереи. Мерседес подошла к барха-
тистому плоду и сорвала его.
- Тогда возьмите этот персик, - сказала она.
Но граф снова повторил жест отказа.
- Как, опять! - сказала она с таким отчаянием в голосе, словно подав-
ляла рыдание. - Право, мне не везет.
Последовало долгое молчание; персик, вслед за гроздью, упал на песок.
- Знаете, граф, - сказала, наконец, Мерседес, с мольбой глядя на Мон-
те-Кристо, - есть такой трогательный арабский обычай: те, что вкусили
под одной кровлей хлеба и соли, становятся навеки друзьями.
- Я это знаю, сударыня, - ответил граф, - но мы во Франции, а не в
Аравии, а во Франции не существует вечной дружбы, так же как и обычая
делить хлеб и соль.
- Но все-таки, - сказала графиня, дрожа и глядя прямо в глаза Мон-
те-Кристо, и почти судорожно схватила обеими руками его руку, - все-таки
мы друзья, не правда ли?
Вся кровь прихлынула к сердцу графа, побледневшего, как смерть, затем
бросилась ему в лицо и на несколько секунд заволокла его глаза туманом,
как бывает с человеком, у которого кружится голова.
- Разумеется, сударыня, - отвечал он, - почему бы нам не быть
друзьями?
Этот тон был так далек от того, чего жаждала Мерседес, что она отвер-
нулась со вздохом, более похожим на стон.
- Благодарю вас, - сказала она.
И она пошла вперед.
Они обошли весь сад, не проронив ни слова.
- Граф, - начала вдруг Мерседес, после десятиминутной молчаливой про-
гулки, - правда ли, что вы много видели, много путешествовали, много
страдали?
- Да, сударыня, я много страдал, - ответил МонтеКристо.
- Но теперь вы счастливы?
- Конечно, - ответил граф, - ведь никто не слышал, чтобы я когда-ни-
будь жаловался.
- И ваше нынешнее счастье смягчает вашу душу?
- Мое нынешнее счастье равно моим прошлым несчастьям.
- Вы не женаты?
- Женат? - вздрогнув, переспросил Монте-Кристо. - Кто мог вам это
сказать?
- Никто не говорил, но вас несколько раз видели в Опере с молодой и
очень красивой женщиной.
- Это невольница, которую я купил в Константинополе, дочь князя, ко-
торая стала моей дочерью, потому что на всем свете у меня нет ни одного
близкого человека.
- Значит, вы живете одиноко?
- Одиноко.
- У вас нет сестры... сына... отца?
- Никого.
- Как вы можете так жить, не имея ничего, что привязывает к жизни?
- Это произошло не по моей вине, сударыня. Когда я жил на Мальте, я
любил одну девушку и должен был на ней жениться, но налетела война и ум-
чала меня от нее, как вихрь. Я думал, что она достаточно любит меня,
чтобы ждать, чтобы остаться верной даже моей могиле. Когда я вернулся,
она была уже замужем. Это обычная история каждого мужчины старше двадца-
ти лет. Быть может, у меня было более чувствительное сердце, чем у дру-
гих, и я страдал больше, чем страдал бы другой на моем месте, вот и все.
Графиня приостановилась, словно ей не хватило дыхания.
- Да, - сказала она, - и эта любовь осталась лежать камнем на вашем
сердце... Любишь по-настоящему только раз в жизни... И вы не виделись
больше с этой женщиной?
- Никогда.
- Никогда!
- Я больше не возвращался туда, где она жила.
- На Мальту?
- Да, на Мальту.
- Она и теперь на Мальте?
- Вероятно.
- И вы простили ей ваши страдания?
- Ей - да.
- Но только ей; вы все еще ненавидите тех, кто вас с ней разлучил?
- Нисколько. За что мне их ненавидеть?
Графиня остановилась перед Монте-Кристо; в руке она все еще держала
обрывок ароматной грозди.
- Возьмите, - сказала она.
- Я никогда не ем муската, сударыня, - ответил Монте-Кристо, как буд-
то между ними не было никакого разговора на эту тему.
Графиня жестом, полным отчаяния, отбросила кисть винограда в ближай-
шие кусты.
- Непреклонный! - прошептала она.
Монте-Кристо остался столь же невозмутим, как если бы этот упрек от-
носился не к нему.
В эту минуту к ним подбежал Альбер.
- Матушка, - сказал он, - большое несчастье!
- Что такое? Что случилось? - спросила графиня, выпрямляясь во весь
рост, словно возвращаясь от сна к действительности. - Несчастье, ты го-
воришь? В самом деле, теперь должны начаться несчастья!
- Приехал господин де Вильфор.
- И что же?
- Он приехал за женой и дочерью.
- Почему?
- В Париж прибыла маркиза де Сен-Меран и привезла известие, что мар-
киз де Сен-Меран умер на пути из Марселя, на первой остановке. Госпожа
де Вильфор была так весела, что долго не могла понять и поверить; но
мадемуазель Валентина при первых же словах, несмотря на всю осторожность
ее отца, все угадала; этот удар поразил ее, как громом, и она упала в
обморок.
- А кем маркиз де Сен-Меран приходится мадемуазель Валентине де
Вильфор? - спросил граф.
- Это ее дед по матери. Он ехал сюда, чтобы ускорить брак своей внуч-
ки с Францем.
- Ах, вот как!
- Теперь Францу придется подождать. Жаль, что маркиз де Сен-Меран не
приходится также дедом мадемуазель Данглар!
- Альбер, Альбер! Ну, что ты говоришь? - с нежным упреком сказала
г-жа де Морсер. - Он вас так уважает, граф, скажите ему, что так не сле-
дует говорить!
Она отошла на несколько шагов.
Монте-Кристо взглянул на нее так странно, с такой задумчивой и вос-
торженной нежностью, что она вернулась назад.
Она взяла его руку, сжала в то же время руку сына и соединила их.
- Мы ведь друзья, правда? - сказала она.
- Я не смею притязать на вашу дружбу, сударыня, - сказал граф, - но
во всяком случае я ваш почтительнейший слуга.
Графиня удалилась с невыразимой тяжестью на сердце; она не отошла и
десяти шагов, как граф увидел, что она поднесла к глазам платок.
- У вас с матушкой вышла размолвка? - удивленно спросил Альбер.
- Напротив, - ответил граф, - ведь она сейчас при вас сказала, что мы
друзья.
И они вернулись в гостиную, которую только что покинула Валентина и
супруги де Вильфор.
Моррель, понятно, вышел вслед за ними.
XV. МАРКИЗА ДЕ СЕН-МЕРАН
Действительно, в доме Вильфора незадолго перед тем произошла пе-
чальная сцена.
После отъезда обеих дам на бал, куда, несмотря на все старания и уго-
воры, г-же де Вильфор так и не удалось увезти мужа, королевский проку-
рор, по обыкновению, заперся у себя в кабинете, окруженный кипами дел;
количество их привело бы в ужас всякого другого, но в обычное время их
едва хватало на то, чтобы утолить его жажду деятельности.
Но на этот раз дела были только предлогом, Вильфор заперся не для то-
го, чтобы работать, а для того, чтобы поразмыслить на свободе; удалив-
шись в свой кабинет и приказав не беспокоить его, если ничего важного не
случится, он погрузился в кресло и снова начал перебирать в памяти все,
что за последнюю неделю переполняло чашу его мрачной печали и горьких
воспоминаний.
И вот, вместо того чтобы приняться за наваленные перед ним дела, он
открыл ящик письменного стола, нажал секретную пружину и вытащил связку
своих личных записей; в этих драгоценных рукописях в строгом порядке,
ему одному известным шифром были записаны имена всех, кто на политичес-
ком его поприще, в денежных делах, в судебных процессах или в тайных лю-
бовных интригах стал ему врагом.
Теперь, когда ему было страшно, число их казалось несметным; а между
тем все эти имена, даже самые могущественные и грозные, не раз вызывали
на его лице улыбку, подобную улыбке путника, который, взобравшись на
вершину горы, видит у себя под ногами остроконечные скалы, непроходимые
пути и края пропастей, - все, что он преодолел в своем долгом, мучи-
тельном восхождении.
Он старательно возобновил эти имена в своей памяти, внимательно пере-
читал, изучил, проверил их по своим записям и, наконец, покачал головой.
- Нет, - прошептал он, - ни один из них не ждал он так долго и терпе-
ливо, чтобы теперь уничтожить меня этой тайной. Иногда, как говорит Гам-
лет, из-под земли поднимается гул того, что было в ней глубоко погребе-
но, и, словно фосфорический свет, блуждает по воздуху; но эти огни мимо-
летны и только сбивают с пути. Вероятно, корсиканец рассказал эту исто-
рию какому-нибудь священнику, а тот в свою очередь говорил о ней. Госпо-
дин МонтеКристо услышал ее и чтобы проверить...
- Но на что ему проверять? - продолжал Вильфор, после минутного раз-
думья. - Зачем нужно господину МонтеКристо, господину Дзакконе, сыну
мальтийского арматора, владельцу серебряных рудников в Фессалии, впервые
приехавшему во Францию, проверять такой темный, таинственный и бесполез-
ный факт? Из всего, что рассказали мне этот аббат Бузони и этот лорд
Уилмор, друг и недруг, для меня ясно, очевидно и несомненно одно: ни в
какое время, ни в каком случае, ни при каких обстоятельствах у меня не
могло быть с ним ничего общего.
Но Вильфор повторял себе все это, сам не веря своим словам. Страшнее
всего для него было не самое разоблачение, потому что он мог отрицать, а
то и ответить; его мало беспокоило это "Мене, Текел, Фарес" [54], крова-
выми буквами внезапно возникшее на стене; но он мучительно хотел узнать,
кому принадлежит рука, начертавшая эти слова.
В ту минуту, когда он пытался себя успокоить и когда, вместо того по-
литического будущего, которое ему порой рисовалось в честолюбивых меч-
тах, он, чтобы не разбудить этого так долго спавшего врага, подумывал о
будущем, ограниченном семейными радостями, во дворе раздался стук колес.
Затем на лестнице послышались медленные старческие шаги, потом рыдания и
горестные возгласы, которые так удаются прислуге, когда она хочет пока-
зать сочувствие своим господам.
Он поспешно отпер дверь кабинета, и почти сейчас же к нему, без док-
лада, вошла старая дама с шалью и шляпой в руке. Ее седые волосы обрам-
ляли лоб, матовый, как пожелтевшая слоновая кость, а глаза, которые вре-
мя окружило глубокими морщинами, опухли от слез.
- О, какое несчастье, - произнесла она, - какое несчастье! Я не пере-
живу! Нет, конечно, я этого не переживу!
И, упав в кресло у самой двери, она разразилась рыданиями.
Слуги столпились на пороге и, не смея двинуться дальше, поглядывали
на старого камердинера Нуартье, который, услышав из комнаты своего хозя-
ина весь этот шум, тоже прибежал вниз и стоял позади остальных.
Вильфор, узнав свою тещу, вскочил и бросился к ней.
- Боже мой, сударыня, что случилось? - спросил он. - Почему вы в та-
ком отчаянии? А маркиз де СенМеран разве не с вами?
- Маркиз де Сен-Меран умер, - сказала старая маркиза без предисловий,
без всякого выражения, словно в каком-то столбняке.
Вильфор отступил на шаг и всплеснул руками.
- Умер!.. - пролепетал он. - Умер так... внезапно?
- Неделю тому назад мы после обеда собрались в дорогу, - продолжала
г-жа де Сен-Меран. - Маркиз уже несколько дней прихварывал; но мысль,
что мы скоро увидим нашу дорогую Валентину, придавала ему мужества, и,
несмотря на свое недомогание, он решил тронуться в путь. Не успели мы
отъехать и шести лье от Марселя, как он принял, по обыкновению, свои пи-
люли и потом заснул так крепко, что это показалось мне неестественным.
Но я не решилась его разбудить. Вдруг я увидела, что лицо его побагрове-
ло и жилы на висках как-то особенно вздулись. Все же я не стала его бу-
дить; наступила ночь и ничего уже не было видно. Вскоре он глухо, отча-
янно вскрикнул, словно ему стало больно во сне, и голова его резко отки-
нулась назад. Я крикнула камердинера, велела кучеру остановиться, я ста-
ла будить маркиза, поднесла к его носу флакон с солью, но все было кон-
чено, он был мертв. Я доехала до Экса, сидя рядом с его телом.
Вильфор стоял и слушал, пораженный.
- Вы, конечно, сейчас же позвали доктора?
- Немедленно. Но я уже сказала вам, - это был конец.
- Разумеется, но доктор по крайней мере определил, от какой болезни
скончался бедный маркиз?
- О господи, конечно, он мне сказал, очевидно, это был апоплексичес-
кий удар.
- Что же вы сделали?
- Господин де Сен-Меран всегда говорил, что если он умрет не в Пари-
же, его тело должно быть перевезено в семейный склеп. Я велела его поло-
жить в свинцовый гроб и лишь на несколько дней опередила его.
- Бедная матушка! - сказал Вильфор. - Такие хлопоты после такого пот-
рясения, и в вашем возрасте!
- Бог дал мне силы вынести все; впрочем, мой муж сделал бы для меня
то же, что я сделала для него. Но с тех пор как я его там оставила, мне
все кажется, что я лишилась рассудка. Я больше не могу плакать Правда,
люди говорят, что в мои годы уже не бывает слез, но, мне кажется, пока
страдаешь, до тех пор должны быть и слезы. А где Валентина? Ведь мы сюда
ехали ради нее. Я хочу видеть Валентину.
Вильфор понимал, как жестоко было бы сказать, что Валентина на балу,
он просто ответил, что ее нет дома, что она вышла вместе с мачехой и что
ей сейчас дадут знать.
- Сию же минуту, сию же минуту, умоляю вас, - сказала старая маркиза.
Вильфор взял ее под руку и отвел в ее комнату.
- Отдохните, матушка, - сказал он.
Маркиза взглянула на этого человека, напоминавшего ей горячо оплаки-
ваемую дочь, ожившую для нее в Валентине, потрясенная словом "матушка",
разразилась слезами, упала на колени перед креслом и прижалась к нему
седой головой.
Вильфор поручил ее заботам женщин, а старик Барруа поднялся к своему
хозяину, взволнованный до глубины души; больше всего пугает стариков,
когда смерть на минуту отходит от них, чтобы поразить другого старика.
Затем, пока г-жа де Сен-Меран, все так же на коленях, горячо молилась,
Вильфор послал за наемной каретой и сам поехал за женой и дочерью к г-же
де Морсер, чтобы отвезти их домой.
Он был так бледен, когда появился в дверях гостиной, что Валентина
бросилась к нему с криком:
- Что случилось, отец? Несчастье?
- Приехала ваша бабушка, Валентина, - сказал Вильфор.
- А дедушка? - спросила она, вся дрожа.
Вильфор вместо ответа взял дочь под руку.
Это было как раз вовремя: Валентине сделалось дурно, и она зашата-
лась; г-жа де Вильфор подхватила ее и помогла мужу усадить в карету,
повторяя:
- Как это странно! Кто бы мог подумать! Право, это очень странно!
И огорченное семейство быстро удалилось, набросив свою печаль, как
траурный покров, на весь остаток вечера.
Внизу лестницы Валентина встретила поджидавшего ее Барруа.
- Господин Нуартье желает вас видеть сегодня, - тихо сказал он ей.
- Скажите ему, что я зайду к нему, как только повидаюсь с бабушкой, -
сказала Валентина.
Своим чутким сердцем она поняла, что г-жа де СенМеран всех более нуж-
далась в ней в этот час.
Валентина нашла свою бабушку в постели. Безмолвные ласки, скорбь, пе-
реполняющая сердце, прерывистые вздохи, жгучие слезы - вот единственные
подробности этого свидания; при нем присутствовала, под руку со своим
мужем, г-жа де Вильфор, полная почтительного сочувствия, по крайней мере
наружного, к бедной вдове.
Спустя некоторое время она наклонилась к уху мужа.
- Если позволите, - сказала она, - мне лучше уйти, потому что мой
вид, кажется, еще больше огорчает вашу тещу.
Госпожа де Сен-Меран услышала ее слова.
- Да, да, - шепнула она Валентине, - пусть он уходит; но ты останься,
останься непременно.
Госпожа де Вильфор удалилась, и Валентина осталась одна у постели
своей бабушки, так как королевский прокурор, удрученный этой нежданной
смертью, вышел вместе с женой.
Между тем Барруа вернулся наверх к господину Нуартье; тот слышал под-
нявшийся в доме шум и, как мы уже сказали, послал старого слугу узнать,
в чем дело.
По его возвращении взгляд старика, такой живой, а главное такой ра-
зумный, вопросительно остановился на посланном.
- Случилось большое несчастье, сударь, - сказал Барруа, - госпожа де
Сен-Меран приехала одна, и муж ее скончался.
Сен-Меран и Нуартье никогда не были особенно дружны; но известно, ка-
кое впечатление производит на всякого старика весть о смерти сверстника.
Нуартье замер, как человек, удрученный горем или погруженный в свои мыс-
ли; затем он закрыл один глаз.
- Мадемуазель Валентину? - спросил Барруа.
Нуартье сделал знак, что да.
- Она на балу, вы ведь знаете, она еще приходила к вам проститься в
бальном платье.
Нуартье снова закрыл левый глаз.
- Вы хотите ее видеть?
Нуартье подтвердил это.
- За ней, наверно, сейчас поедут к госпоже де Морсер; я подожду ее
возвращения и попрошу ее пройти к вам. Так?
- Да, - ответил паралитик.
Барруа подстерег Валентину и, как мы уже видели, лишь только она вер-
нулась, сообщил ей о желании деда.
Поэтому Валентина поднялась к Нуартье, как только вышла от г-жи де
Сен-Меран, которая, как ни была взволнована, в конце концов, сраженная
усталостью, уснула беспокойным сном.
К ее изголовью придвинули столик, на который поставили графин с оран-
жадом - ее обычное питье - и стакан.
Затем, как мы уже сказали, Валентина оставила спящую маркизу и подня-
лась к Нуартье.
Валентина поцеловала деда, и он посмотрел на нее так нежно, что из
глаз у нее снова брызнули слезы, которые она считала уже иссякшими.
Старик настойчиво смотрел на нее.
- Да, да, - сказала Валентина, - ты хочешь сказать, что у меня еще
остался добрый дедушка, правда?
Старик показал, что он именно это и хотел выразить своим взглядом.
- Да, это большое счастье, - продолжала Валентина. - Что бы со мной
было иначе, господи!
Был уже час ночи; Барруа, которому хотелось спать, заметил, что после
такого горестного вечера всем необходим покой. Старик не захотел ска-
зать, что его покой состоит в том, чтобы видеть свое дитя. Он простился
с Валентиной, которая действительно от утомления и горя еле стояла на
ногах.
На следующий день, придя к бабушке, Валентина застала ее в постели;
лихорадка не утихала; напротив, глаза старой маркизы горели мрачным ог-
нем, и она была, видимо, охвачена сильным нервным возбуждением.
- Что с вами, бабушка, вам хуже? - воскликнула Валентина, заметив ее
состояние.
- Нет, дитя мое, нет, - сказала г-жа де Сен-Меран, - но я очень ждала
тебя. Я хочу послать за твоим отцом.
- За отцом? - спросила обеспокоенная Валентина.
- Да, мне надо с ним поговорить.
Валентина не посмела противоречить желанию бабушки, да и не знала,
чем оно вызвано; через минуту в комнату вошел Вильфор.
- Сударь, - начала, без всяких околичностей, г-жа де Сен-Меран, слов-
но опасаясь, что у нее не хватит времени, - вы мне писали, что намерены
выдать нашу девочку замуж?
- Да, сударыня, - отвечал Вильфор, - это даже уже не намерение, это
дело решенное.
- Вашего будущего зятя зовут Франц д'Эпине?
- Да, сударыня.
- Его отец был генерал д'Эпине, наш единомышленник? Его, кажется,
убили за несколько дней до того, как узурпатор вернулся с Эльбы?
- Совершенно верно.
- Его не смущает женитьба на внучке якобинца?
- Наши политические разногласия, к счастью, прекратились, - сказал
Вильфор, - Франц д'Эпине был почти младенец, когда умер его отец; он
очень мало знает господина Нуартье и встретится с ним если и без удо-
вольствия, то, во всяком случае, равнодушно.
- Это приличная партия?
- Во всех отношениях.
- И этот молодой человек...
- Пользуется всеобщим уважением.
- Он хорошо воспитан?
- Это один из самых достойных людей, которых я знаю.
В продолжение всего этого разговора Валентина не проронила ни слова.
- В таком случае, сударь, - после краткого размышления сказала г-жа
де Сен-Меран, - вам надо поторопиться, потому что мне недолго осталось
жить.
- Вам, сударыня! Вам, бабушка! - воскликнули в один голос Вильфор и
Валентина.
- Я знаю, что говорю, - продолжала маркиза, - вы должны поспешить,
чтобы хоть бабушка могла благословить ее брак, раз у нее нет матери. Я
одна у нее осталась со стороны моей бедной Рене, которую вы так скоро
забыли, сударь.
- Вы забываете, сударыня, - сказал Вильфор, - что этой бедной девочке
была нужна мать.
- Мачеха никогда не заменит матери, сударь! Но это к делу не относит-
ся, мы говорим о Валентине; оставим мертвых в покое.
Маркиза говорила все это с такой быстротой и таким голосом, что ее
речь становилась похожа на бред.
- Ваше желание будет исполнено, сударыня, - сказал Вильфор, - тем бо-
лее что оно вполне совпадает с моим, и как только приедет господин
д'Эпине...
- Но, бабушка, - сказала Валентина, - так не принято, ведь у нас тра-
ур... И неужели вы хотите, чтобы я вышла замуж при таких печальных
предзнаменованиях?
- Дитя мое, - быстро прервала старуха, - не говори об этом, эти ба-
нальности только мешают слабым душам 9прочно строить свое будущее. Меня
тоже выдали замуж, когда моя мать лежала при смерти, и я не стала от
этого несчастной.
- Опять вы говорите о смерти, сударыня! - заметил Вильфор.
- Опять? Все время!.. Говорю вам, что я скоро умру, слышите! Но
раньше я хочу видеть моего зятя; я хочу потребовать от него, чтобы он
сделал мою внучку счастливой; я хочу прочитать в его глазах, исполнит ли
он мое требование; словом, я хочу его знать, да, продолжала старуха, и
лицо ее стало страшным, - я приду к нему из глубины могилы, если он бу-
дет не тем, чем должен быть, не тем, чем ему надо быть.
- Сударыня, - возразил Вильфор, - вы должны гнать от себя эти мысли,
это почти безумие. Мертвые спят в своих могилах и не встают никогда.
- Да, да, бабушка, успокойтесь! - сказала Валентина.
- А я говорю вам, сударь, что все это не так, как вы думаете. Эту
ночь я провела ужасно. Я сама себя видела спящему как будто душа моя уже
отлетела от меня; я старалась открыть глаза, но они сами закрывались; и
вот - я знаю, вам это покажется невозможным, особенно вам, сударь, - но,
лежа с закрытыми глазами, я увидела, как в эту комнату из угла, где на-
ходится дверь в уборную госпожи де Вильфор, тихо вошла белая фигура.
Валентина вскрикнула.
- У вас был жар, сударыня, - сказал Вильфор.
- Можете не верить, но я знаю, что говорю; я видела белую фигуру; и
словно господь опасался, что я не поверю одному зрению, я услышала, как
стукнул мой стакан, да, да, вот этот самый, на столике.
- Это вам приснилось, бабушка.
- Нет, не приснилось, потому что я протянула руку к звонку, и тень
сразу исчезла. Тут вошла горничная со свечой.
- И никого не оказалось?
- Привидения являются только тем, кто должен их видеть; это был дух
моего мужа. Так вот, если дух моего мужа приходил за мной, почему мой
дух не явится, чтобы защитить мое дитя? Наша связь, мне кажется, еще
сильнее.
- Прошу вас, сударыня, - сказал Вильфор, невольно взволнованный до
глубины души, - не давайте воли этим мрачным мыслям; вы будете жить с
нами, жить долго, счастливая, любимая, почитаемая, и мы заставим вас за-
быть...
- Нет, нет, никогда! - прорвала маркиза. - Когда возвращается госпо-
дин д'Эпине?
- Мы ждем его с минуты на минуту.
- Хорошо. Как только он приедет, скажите мне. Надо скорее, скорее. И
я хочу видеть нотариуса. Я хочу быть уверенной, что все наше состояние
перейдет к Валентине.
- Ах, бабушка, - прошептала Валентина, прикасаясь губами к пылающему
лбу старухи, - я этого не вынесу! Боже мой, вы вся горите. Надо звать не
нотариуса, а доктора.
- Доктора? - сказала та, пожимая плечами. - Я но больна; я хочу пить,
больше ничего.
- Что вы пьете, бабушка?
- Как всегда, оранжад, ты же знаешь. Стакан тут на столике; дай его
мне.
Валентина налила оранжад из графина в стакан и передала бабушке с не-
которым страхом, потому что до этого самого стакана, по словам маркизы,
дотронулся призрак.
Маркиза сразу выпила все.
Потом она откинулась на подушки, повторяя:
- Нотариуса, нотариуса!
Вильфор вышел из комнаты. Валентина села около бабушки. Она, каза-
лось, сама нуждалась в докторе, которого она советовала позвать маркизе.
Щеки ее пылали, она дышала быстро и прерывисто, пульс бился лихорадочно.
Бедная девушка думала о том, в каком отчаянии будет Максимилиан, ког-
да узнает, что г-жа де Сен-Меран, вместо того чтобы стать его союзницей,
действует, не зная его, как его злейший враг.
Валентина не раз думала о том, чтобы все сказать бабушке. Она не ко-
лебалась бы ни минуты, если бы Максимилиана Морреля звали Альбером де
Морсер или Раулем де Шато-Рено. Но Моррель был плебей по происхождению,
а Валентина знала, как презирает гордая маркиза де Сен-Меран людей не
родовитых. И всякий раз ее тайна, уже готовая сорваться с губ, остава-
лась у нее на сердце из-за грустной уверенности, что она выдала бы ее
напрасно и что, едва эту тайну узнают отец и мачеха, всему настанет ко-
нец.
Так прошло около двух часов. Г-жа де Сен-Меран была погружена в бес-
покойный, лихорадочный сон. Доложили о приходе нотариуса.
Хотя об этом сообщили едва слышно, г-жа де СенМеран подняла голову с
подушки.
- Нотариус? - сказала она. - Пусть войдет, пусть войдет!
Нотариус был у дверей; он вошел.
- Ступай, Валентина, - сказала г-жа де Сен-Меран, - оставь меня одну
с этим господином.
- Но, бабушка...
- Ступай, ступай.
Валентина поцеловала бабушку в лоб и вышла, прижимая к глазам платок.
За дверью она встретила камердинера, который сообщил ей, что в гости-
ной ждет доктор.
Валентина быстро сошла вниз. Доктор, один из известнейших врачей того
времени, был другом их семьи и очень любил Валентину, которую знал с пе-
ленок. У него была дочь почти одних лет с мадемуазель де Вильфор, но
рожденная от чахоточной матери, и его жизнь проходила в непрерывной тре-
воге за эту девочку.
- Ах, дорогой господин д'Авриньи, - сказала Валентина, - мы так ждем
вас! Но скажите сначала, как поживают Мадлен и Антуанетт?
Мадлен была дочь доктора, а Антуанетт - его племянница.
Господин д'Авриньи грустно улыбнулся.
- Антуанетт прекрасно, - сказал он, - Мадлен сносно. Но вы посылали
за мной, дорогая? Кто у вас болен? Не ваш отец и не госпожа де Вильфор,
надеюсь? А мы сами? Я уж вижу, наши нервы не оставляют нас в покое. Но
все же не думаю, чтобы я тут был нужен, - разве только чтобы посовето-
вать не слишком давать волю нашему воображению.
Валентина вспыхнула. Д'Авриньи обладал почти чудодейственным даром
все угадывать; он был из тех врачей, которые лечат физические болезни
моральным воздействием.
- Нет, - сказала она, - это бедная бабушка заболела. Вы ведь знаете,
какое у нас несчастье?
- Ничего не знаю, - сказал д'Авриньи.
- Это ужасно, - сказала Валентина, сдерживая рыдания. - Скончался мой
дедушка.
- Маркиз де Сен-Меран?
- Да.
- Внезапно?
- От апоплексического удара.
- От апоплексического удара? - повторил доктор.
- Да. И бедной бабушкой овладела мысль, что муж, с которым она никог-
да в жизни не расставалась, теперь зовет ее и что она должна за ним пос-
ледовать. Умоляю вас, сударь, помогите бабушке!
- Где она?
- У себя в комнате, и там нотариус.
- А как господин Нуартье?
- Все по-прежнему: совершенно ясный ум, сто все такая же неподвиж-
ность и немота.
- И такая же нежность к вам - правда?
- Да, - сказала со вздохом Валентина, - он очень любит меня.
- Да как же можно вас не любить?
Валентина грустно улыбнулась.
- А что с вашей бабушкой?
- У нее необычайное нервное возбуждение, странный, беспокойный сон;
сегодня она уверяла, что ночью, пока она спала, ее душа витала над телом
и видела его спящим. Конечно, это бред. Она уверяет, что видела, как в
комнату к ней вошел призрак, и слышала, как он дотронулся до ее стакана.
- Это очень странно, - сказал доктор, - я никогда не слыхал, чтобы
госпожа де Сен-Меран страдала галлюцинациями.
- Я в первый раз вижу ее в таком состоянии, - сказала Валентина. -
Она очень напугала меня сегодня утром; я думала, что она сошла с ума. И
вы ведь знаете, господин д'Авриньи, какой уравновешенный человек мой
отец, но даже он был, мне кажется, очень взволнован.
- Сейчас посмотрим, - сказал д'Авриньи, - все это очень странно.
Нотариус уже спускался вниз; Валентине пришли сказать, что маркиза
одна.
- Поднимитесь к ней, - сказала она доктору.
- А вы?
- Нет, я боюсь. Она запретила мне посылать за вами. И потом, вы сами
сказали, я взволнована, возбуждена, я плохо себя чувствую. Я пройдусь по
саду, чтобы немного прийти в себя.
Доктор пожал Валентине руку и пошел к маркизе; а молодая девушка
спустилась в сад.
Нам незачем говорить, какая часть сада была излюбленным местом ее
прогулок. Пройдясь несколько раз по цветнику, окружавшему дом, сорвав
розу, чтобы сунуть ее за пояс или воткнуть в волосы, она углублялась в
тенистую аллею, ведущую к скамье, а от скамьи шла к воротам.
И на этот раз Валентина, как всегда, прошлась несколько раз среди
своих цветов, но не сорвала ни одного: траур, лежавший у нее на сердце,
хотя еще и не отразившийся на ее внешности, отвергал даже это скромное
украшение; затем она направилась к своей аллее. Чем дальше она шла, тем
яснее ей чудилось, что кто-то зовет ее по имени. Удивленная, она остано-
вилась.
Тогда она ясно расслышала зов и узнала голос Максимилиана.
XVI. ОБЕЩАНИЕ
Это был действительно Моррель, который со вчерашнего дня был сам не
свой. Инстинктом, который присущ влюбленным и матерям, он угадал, что
из-за приезда г-жи де Сен-Меран и смерти маркиза в доме Вильфоров должно
произойти нечто важное, что коснется его любви к Валентине.
Как мы сейчас увидим, предчувствия не обманули его, и теперь уже не
простое беспокойство привело его, такого растерянного и дрожащего, к во-
ротам у каштанов. Но Валентина не знала, что Моррель ее ждет, это не был
обычный час его прихода; только чистая случайность или, если угодно,
счастливое наитие привело ее в сад.
Увидев ее на дорожке, Моррель окликнул ее; она подбежала к воротам.
- Вы здесь, в этот час! - сказала она.
- Да, мой бедный друг, - отвечал Моррель. - Я пришел узнать и сооб-
щить печальные вести.
- Видно, все несчастья обрушились на наш дом! - сказала Валентина. -
Говорите, Максимилиан. Но, право, несчастий и так достаточно.
- Выслушайте меня, дорогая, - сказал Моррель, стараясь побороть вол-
нение, чтобы говорить яснее. - Все, что я скажу, чрезвычайно важно. Ког-
да предполагается ваша свадьба?
- Слушайте, Максимилиан, - сказала в свою очередь Валентина, - я ни-
чего не хочу скрывать от вас. Сегодня утром говорили о моем замужестве.
Бабушка, у которой я думала найти поддержку, не только согласна на этот
брак, - она так жаждет его, что ждут только приезда д'Эпине, и на следу-
ющий день брачный договор будет подписан.
Тяжкий вздох вырвался из груди Морреля, и он остановил на Валентине
долгий и грустный взгляд.
- Да, - сказал он тихо, - ужасно слышать, как любимая девушка спокой-
но говорит: "Время вашей казни назначено: она состоится через несколько
часов; но что ж делать, так надо, и противиться этому я не буду". Так
вот, если, для того чтобы подписать договор, ждут только д'Эпине, если
на следующий день после его приезда вы будете ему принадлежать, то, зна-
чит, вы будете обручены с ним завтра, потому что он приехал сегодня ут-
ром.
Валентина вскрикнула.
- Час назад я был у графа Монте-Кристо, - сказал Моррель. - Мы с ним
беседовали: он - о горе, постигшем вашу семью, а я - о вашем горе, как
вдруг во двор въезжает экипаж. Слушайте. До этой минуты я никогда не ве-
рил в предчувствия, но теперь приходится поверить. Когда я услышал стук
этого экипажа, я задрожал. Вскоре я услышал на лестнице шаги. Гулкие ша-
ги командора привели Дон Жуана не в больший ужас, чем эти - меня. Нако-
нец, отворяется дверь: первым входит Альбер де Морсер. Я уже чуть не
усомнился в своем предчувствии, чуть не подумал, что ошибся, как вдруг
за Альбером входит еще один человек, и граф восклицает: "А, вот и барон
Франц д'Эпине!.." Я собрал все свои силы и все мужество, чтобы сдер-
жаться. Может быть, я побледнел, может быть, задрожал; но во всяком слу-
чае я продолжал улыбаться. Через пять минут я ушел. Я не слышал ни слова
из всего, что говорилось за эти пять минут. Я был уничтожен.
- Бедный Максимилиан! - прошептала Валентина.
- И вот я здесь, Валентина. Теперь ответьте мне, - моя жизнь и смерть
зависят от вашего ответа. Что вы думаете делать?
Валентина опустила голову; она была совершенно подавлена.
- Послушайте, - сказал Моррель, - ведь вы не в первый раз задумывае-
тесь над тем, в какое положение мы попали; положение серьезное, тягост-
ное, отчаянное. Думаю, что теперь не время предаваться бесплодной скор-
би; это годится для тех, кто согласен спокойно страдать и упиваться сво-
ими слезами. Есть такие люди, и, вероятно, господь зачтет им на небесах
их смирение на земле.
Но кто чувствует в себе волю к борьбе, тот не теряет драгоценного
времени и сразу отвечает судьбе ударом на удар. Хотите вы бороться про-
тив злой судьбы, Валентина? Отвечайте, я об этом и пришел спросить.
Валентина вздрогнула и с испугом посмотрела на Морреля. Мысль посту-
пить наперекор отцу, бабушке - словом, всей семье - ей и в голову не
приходила.
- Что вы хотите сказать, Максимилиан? - спросила она. - Что вы назы-
ваете борьбой? Назовите это лучше кощунством! Чтобы я нарушила приказа-
ние отца, волю умирающей бабушки? Но это невозможно!
Моррель вздрогнул.
- У вас слишком благородное сердце, чтобы не понять меня, и вы так
хорошо понимаете, милый Максимилиан, что вы молчите. Мне бороться! Боже
меня упаси! Нет, нет. Мне нужны все мои силы, чтобы бороться с собой и
упиваться слезами, как вы говорите. Но огорчить отца, омрачить последние
минуты бабушки - никогда!
- Вы совершенно правы, - бесстрастно сказал Моррель.
- Как вы это говорите, боже мой! - воскликнула оскорбленная Валенти-
на.
- Говорю, как человек, который восхищается вами, мадемуазель, - воз-
разил Максимилиан.
- Мадемуазель! - воскликнула Валентина. - Мадемуазель! Какой же вы
эгоист! Вы видите, что я в отчаянии, и делаете вид, что не понимаете ме-
ня.
- Вы ошибаетесь, напротив, я вас прекрасно понимаю. Вы не хотите про-
тиворечить господину де Вильфор, не хотите ослушаться маркизы, и завтра
вы подпишете брачный договор, который свяжет вас с вашим мужем.
- Но разве я могу поступить иначе?
- Не стоит спрашивать об этом у меня, мадемуазель. Я плохой судья в
этом деле, и мой эгоизм может меня ослепить, - отвечал Моррель; его глу-
хой голос и сжатые кулаки говорили о все растущем раздражении.
- А что вы предложили бы мне, Моррель, если бы я могла принять ваше
предложение? Отвечайте же. Суть не же в том, чтобы сказать: "Вы делаете
плохо". Надо дать совет - что же именно делать.
- Вы говорите серьезно, Валентина? Вы хотите, чтобы я дал вам совет?
- Конечно хочу, Максимилиан, и, если он будет хорош, я приму его. Вы
же знаете, как вы мне дороги.
- Валентина, - сказал Моррель, отодвигая отставшую доску, - дайте мне
руку в доказательство, что вы не сердитесь на мою вспышку. У меня голова
кругом идет и уже целый час меня одолевают самые сумасбродные мысли. И
если вы отвергнете мой совет...
- Но что же это за совет?
- Вот, слушайте, Валентина.
Валентина подняла глаза к небу и вздохнула.
- Я человек свободный, - продолжал Максимилиан, - я достаточно богат
для нас двоих. Я клянусь, что, пока вы не станете моей женой, мои губы
не прикоснутся к вашему челу.
- Мне страшно, - сказала Валентина.
- Бежим со мной, - продолжал Моррель, - я отвезу вас к моей сестре,
она достойна быть вашей сестрой. Мы уедем в Алжир, в Англию или в Амери-
ку, или, если хотите, скроемся где-нибудь в провинции и будем жить там,
пока наши друзья не сломят сопротивление вашей семьи.
Валентина покачала головой.
- Я так и думала, Максимилиан, - сказала она. - Это совет безумца, и
я буду еще безумнее вас, если не остановлю вас сейчас же одним словом:
невозможно.
- И вы примете свою долю, покоритесь судьбе и даже не попытаетесь бо-
роться с ней? - сказал Моррель, снова помрачнев.
- Да, хотя бы это убило меня!
- Ну, что же, Валентина, - сказал Максимилиан, - повторяю, вы совер-
шенно правы. В самом деле, я безумец, и вы доказали мне, что страсть ос-
лепляет самые уравновешенные умы. Спасибо вам за то, что вы рассуждаете
бесстрастно. Что ж, пусть, решено, завтра вы безвозвратно станете невес-
той Франца д'Эпине. И это не в силу формальности, которая придумана для
комедийных развязок на сцене и называется подписанием брачного договора,
нет - но по вашей собственной воле.
- Вы опять меня мучите, Максимилиан, - сказала Валентина, - вы пово-
рачиваете нож в моей ране! Что бы вы сделали, скажите, если бы ваша
сестра послушалась такого совета, какой вы даете мне?
- Мадемуазель, - возразил с горькой улыбкой Моррель, - я эгоист, вы
это сами сказали. В качестве эгоиста, я думаю не о том, что сделали бы
на моем месте другие, а о том, что собираюсь сделать сам. Я думаю о том,
что знаю вас уже год; с того дня, как я узнал вас, все мои надежды на
счастье были построены на вашей любви; настал день, когда вы сказали
мне, что любите меня; с этого дня, мечтая о будущем, я верил, что вы бу-
дете моей; в этом была для меня вся жизнь. Теперь я уже ни о чем не ду-
маю; я только говорю себе, что счастье отвернулось от меня. Я надеялся
достигнуть блаженства и потерял его. Ведь каждый день случается, что иг-
рок проигрывает не только то, что имеет, но даже то, чего не имел.
Моррель сказал все это совершенно спокойно; Валентина испытующе пос-
мотрела на него своими большими глазами, стараясь, чтобы глаза Морреля
-
.
1
-
.
2
.
,
-
3
,
,
;
4
,
5
.
6
-
.
-
7
,
-
8
,
,
.
9
-
.
10
-
?
-
.
11
-
-
,
-
,
-
-
12
,
?
13
-
,
;
14
,
,
,
15
,
;
.
.
.
16
-
-
?
-
,
,
.
17
-
-
?
18
-
!
-
.
19
-
?
20
-
,
-
,
,
,
-
21
.
!
.
.
.
.
.
-
22
,
?
-
,
,
.
23
,
;
,
24
.
25
-
?
26
-
.
27
-
.
28
-
?
-
-
29
?
30
-
?
"
"
;
-
31
.
32
,
,
33
,
.
-
34
?
35
-
,
;
-
36
.
37
-
,
38
,
-
,
-
,
39
.
40
-
-
,
-
41
.
42
-
,
-
,
-
,
.
43
-
?
44
-
,
?
45
-
.
46
-
?
47
-
.
48
-
,
-
-
49
.
50
-
.
.
,
51
?
52
-
,
.
53
-
?
54
-
.
55
-
.
,
.
56
-
,
.
57
-
,
-
?
58
-
,
.
59
-
-
-
,
,
,
-
60
.
61
-
.
62
-
,
,
:
.
63
-
.
64
-
.
65
-
.
66
-
.
67
-
,
,
-
68
.
69
-
,
70
,
.
71
-
,
!
-
.
-
72
?
73
-
,
,
,
,
74
.
75
-
?
76
-
.
77
-
?
78
-
.
79
-
,
.
.
.
80
-
.
,
81
,
.
82
-
!
,
-
83
,
.
84
-
,
,
85
.
86
-
!
?
87
-
.
88
-
.
,
89
.
90
91
-
.
92
.
93
-
,
-
,
-
-
94
,
,
,
,
95
.
96
-
97
,
-
,
-
-
,
98
.
99
,
,
-
100
;
:
,
101
;
,
,
102
;
.
103
,
,
104
;
,
-
105
-
,
-
106
,
,
,
107
.
108
,
,
109
:
-
.
110
,
,
111
,
.
112
,
,
;
113
,
;
,
114
,
-
.
,
115
,
,
,
-
116
,
,
-
117
.
118
,
,
119
.
,
120
,
-
121
.
122
,
,
,
,
123
,
,
-
124
,
.
125
,
-
126
-
;
,
-
127
,
,
,
-
128
,
.
129
,
130
.
131
,
,
,
;
,
-
132
,
,
,
;
-
133
,
,
-
,
134
-
.
,
,
-
135
-
,
-
136
.
137
-
?
-
.
138
-
,
-
,
-
139
.
140
-
,
?
141
.
142
-
-
?
-
-
.
-
143
!
?
,
144
.
145
-
,
,
;
-
146
,
,
147
,
.
148
,
149
.
;
-
150
,
-
151
.
152
-
,
-
-
,
-
-
,
-
153
,
,
-
154
?
155
-
,
-
.
156
-
,
,
-
157
,
?
158
-
;
:
,
159
,
,
-
160
,
.
161
-
,
-
-
,
-
-
?
162
-
,
.
163
-
,
?
164
-
?
,
,
,
-
165
.
166
-
?
167
-
,
.
168
-
?
169
-
;
.
.
.
170
-
,
?
171
-
,
.
172
-
,
,
,
173
,
,
,
-
174
,
.
175
.
176
-
?
-
.
177
-
?
178
-
.
179
-
,
?
180
-
.
181
-
.
,
182
.
183
;
,
184
.
,
185
.
186
-
?
187
-
-
,
188
"
"
.
189
-
,
!
-
,
,
-
.
-
190
,
.
191
-
?
192
-
,
193
,
.
194
,
-
;
195
.
196
-
,
,
!
-
.
197
-
?
-
.
-
,
198
.
,
,
;
199
,
?
200
-
,
-
,
-
,
-
201
,
,
-
202
.
203
-
,
-
,
,
-
204
.
205
-
,
-
-
,
-
206
,
,
;
-
207
,
-
208
.
209
-
?
-
,
.
210
-
,
;
211
-
,
,
212
.
213
-
,
,
-
.
-
214
.
215
-
,
;
.
216
-
,
,
-
.
-
217
.
218
-
,
-
-
,
-
,
-
219
.
.
.
220
-
!
-
,
-
.
.
.
-
221
-
,
-
,
-
,
222
.
223
,
.
224
,
-
.
-
225
.
226
.
227
,
.
228
-
,
,
,
229
,
.
230
.
-
231
,
,
;
232
,
.
233
-
,
-
,
-
?
234
-
?
235
-
.
236
-
,
,
-
237
.
238
-
,
,
,
-
,
239
-
,
.
240
-
?
241
-
.
242
-
.
243
.
244
-
,
,
245
-
.
246
-
,
?
247
-
,
,
-
.
248
.
249
;
-
,
-
250
,
,
251
.
252
;
.
253
-
,
-
,
-
.
254
-
,
?
255
-
,
,
.
-
256
,
-
,
257
.
,
,
,
258
,
-
.
259
-
,
,
;
,
-
260
.
261
-
,
-
,
-
262
,
,
,
,
?
263
-
;
,
,
-
264
,
.
265
-
,
-
,
-
-
266
,
.
267
.
268
;
,
269
,
,
-
270
,
.
271
,
;
-
272
,
273
.
274
,
,
275
,
.
276
,
.
277
-
,
,
-
.
-
278
,
,
,
279
,
.
280
-
,
-
,
281
:
"
"
,
-
.
282
-
,
-
,
-
.
283
,
-
,
:
284
-
,
,
.
285
;
286
.
,
,
,
-
287
,
,
-
288
-
.
289
;
,
,
-
290
,
291
,
.
292
,
,
293
,
.
294
295
296
.
297
298
299
300
301
,
.
302
-
,
,
?
-
.
303
-
,
,
-
304
.
305
,
,
.
306
-
,
307
?
-
.
308
-
,
?
-
,
.
309
-
,
,
-
-
,
-
,
,
-
310
.
311
-
,
,
.
312
,
,
313
-
.
314
,
,
315
,
,
316
,
.
317
-
,
,
318
.
319
-
,
,
-
,
,
-
320
,
.
-
,
321
,
322
,
,
.
323
.
324
-
?
-
.
325
-
,
-
-
,
-
-
326
,
.
327
.
328
,
,
-
329
,
.
-
330
.
331
-
,
-
.
332
.
333
-
,
!
-
,
-
334
.
-
,
.
335
;
,
,
.
336
-
,
,
-
,
,
,
-
337
-
,
-
:
,
338
,
.
339
-
,
,
-
,
-
,
340
,
,
341
.
342
-
-
,
-
,
-
343
-
,
,
-
-
344
,
?
345
,
,
,
346
,
347
,
.
348
-
,
,
-
,
-
349
?
350
,
,
-
351
,
.
352
-
,
-
.
353
.
354
,
.
355
-
,
-
,
-
356
,
-
,
,
,
357
?
358
-
,
,
,
-
.
359
-
?
360
-
,
-
,
-
,
-
-
361
.
362
-
?
363
-
.
364
-
?
365
-
?
-
,
-
.
-
366
?
367
-
,
368
.
369
-
,
,
,
-
370
,
371
.
372
-
,
?
373
-
.
374
-
.
.
.
.
.
.
?
375
-
.
376
-
,
,
?
377
-
,
.
,
378
,
-
379
,
.
,
,
380
,
.
,
381
.
-
382
.
,
,
-
383
,
,
,
.
384
,
.
385
-
,
-
,
-
386
.
.
.
-
.
.
.
387
?
388
-
.
389
-
!
390
-
,
.
391
-
?
392
-
,
.
393
-
?
394
-
.
395
-
?
396
-
-
.
397
-
;
,
?
398
-
.
?
399
-
;
400
.
401
-
,
-
.
402
-
,
,
-
-
,
-
403
.
404
,
,
-
405
.
406
-
!
-
.
407
-
,
-
408
.
409
.
410
-
,
-
,
-
!
411
-
?
?
-
,
412
,
.
-
,
-
413
?
,
!
414
-
.
415
-
?
416
-
.
417
-
?
418
-
-
,
-
419
-
,
.
420
,
;
421
,
422
,
;
,
,
423
.
424
-
-
425
?
-
.
426
-
.
,
-
427
.
428
-
,
!
429
-
.
,
-
430
!
431
-
,
!
,
?
-
432
-
.
-
,
,
,
-
433
!
434
.
435
-
,
-
436
,
.
437
,
.
438
-
,
?
-
.
439
-
,
,
-
,
-
440
.
441
;
442
,
,
.
443
-
?
-
.
444
-
,
-
,
-
,
445
.
446
,
447
.
448
,
,
.
449
450
451
.
-
452
453
454
455
,
-
456
.
457
,
,
-
458
,
-
,
-
459
,
,
,
;
460
,
461
,
.
462
,
-
463
,
,
,
;
-
464
,
465
,
,
466
467
.
468
,
,
469
,
470
;
,
471
,
-
472
,
,
-
473
.
474
,
,
;
475
,
,
476
,
,
,
477
,
,
478
,
-
,
,
-
479
.
480
,
-
481
,
,
,
,
.
482
-
,
-
,
-
-
483
,
.
,
-
484
,
-
,
-
485
,
,
,
;
-
486
.
,
-
487
-
,
.
-
488
.
.
.
489
-
?
-
,
-
490
.
-
,
,
491
,
,
492
,
,
-
493
?
,
494
,
,
,
:
495
,
,
496
.
497
,
.
498
,
,
499
;
"
,
,
"
[
]
,
-
500
;
,
501
,
.
502
,
,
-
503
,
-
504
,
,
,
505
,
,
.
506
,
507
,
,
-
508
.
509
,
,
-
510
,
.
-
511
,
,
,
,
-
512
,
.
513
-
,
,
-
,
-
!
-
514
!
,
,
!
515
,
,
.
516
,
,
517
,
,
-
518
,
.
519
,
,
.
520
-
,
,
?
-
.
-
-
521
?
?
522
-
-
,
-
,
523
,
-
.
524
.
525
-
!
.
.
-
.
-
.
.
.
?
526
-
,
-
527
-
-
.
-
;
,
528
,
,
,
529
,
.
530
,
,
,
-
531
,
.
532
.
,
-
533
-
.
-
534
;
.
,
-
535
,
,
-
536
.
,
,
-
537
,
,
-
538
,
.
,
.
539
,
.
540
-
,
,
?
541
-
.
,
-
.
542
-
,
,
543
?
544
-
,
,
,
,
-
545
.
546
-
?
547
-
-
,
-
548
,
.
-
549
.
550
-
!
-
.
-
-
551
,
!
552
-
;
,
553
,
.
,
554
,
.
,
555
,
,
,
,
556
,
.
?
557
.
.
558
,
,
,
559
,
,
560
.
561
-
,
,
,
-
.
562
.
563
-
,
,
-
.
564
,
-
565
,
,
"
"
,
566
,
567
.
568
,
569
,
;
,
570
,
.
571
,
-
-
,
,
,
572
-
573
,
.
574
,
,
575
:
576
-
,
?
?
577
-
,
,
-
.
578
-
?
-
,
.
579
.
580
:
,
-
581
;
-
,
582
:
583
-
!
!
,
!
584
,
,
585
,
.
586
.
587
-
,
-
.
588
-
,
,
,
-
589
.
590
,
-
-
591
.
592
.
,
,
-
593
,
,
-
594
;
,
595
,
-
,
,
596
,
.
597
.
598
-
,
-
,
-
,
599
,
,
.
600
-
.
601
-
,
,
-
,
-
;
,
602
.
603
,
604
,
,
605
,
.
606
;
-
607
,
,
,
608
.
609
,
,
-
610
,
.
611
-
,
,
-
,
-
612
-
,
.
613
-
;
,
-
614
.
615
,
,
-
616
;
.
617
-
?
-
.
618
,
.
619
-
,
,
620
.
621
.
622
-
?
623
.
624
-
,
,
;
625
.
?
626
-
,
-
.
627
,
,
-
628
,
.
629
,
-
630
-
,
,
,
,
631
,
.
632
,
-
633
-
-
.
634
,
,
-
635
.
636
,
,
637
,
.
638
.
639
-
,
,
-
,
-
,
640
,
?
641
,
.
642
-
,
,
-
.
-
643
,
!
644
;
,
,
,
645
.
-
646
,
,
.
647
,
648
.
649
,
,
;
650
;
,
-
651
,
,
,
.
652
-
,
,
?
-
,
653
.
654
-
,
,
,
-
-
-
,
-
655
.
.
656
-
?
-
.
657
-
,
.
658
,
,
659
;
.
660
-
,
-
,
,
-
-
,
-
661
,
,
-
,
662
?
663
-
,
,
-
,
-
,
664
.
665
-
'
?
666
-
,
.
667
-
'
,
?
,
,
668
,
?
669
-
.
670
-
?
671
-
,
,
,
-
672
,
-
'
,
;
673
-
674
,
,
,
.
675
-
?
676
-
.
677
-
.
.
.
678
-
.
679
-
?
680
-
,
.
681
.
682
-
,
,
-
-
683
-
,
-
,
684
.
685
-
,
!
,
!
-
686
.
687
-
,
,
-
,
-
,
688
,
.
689
,
690
,
.
691
-
,
,
-
,
-
692
.
693
-
,
!
-
694
,
;
.
695
,
696
.
697
-
,
,
-
,
-
-
698
,
699
'
.
.
.
700
-
,
,
-
,
-
,
-
701
.
.
.
,
702
?
703
-
,
-
,
-
,
-
704
.
705
,
,
706
.
707
-
,
!
-
.
708
-
?
!
.
.
,
,
!
709
;
,
710
;
,
711
;
,
,
,
,
712
,
-
,
-
713
,
,
,
.
714
-
,
-
,
-
,
715
.
.
716
-
,
,
,
!
-
.
717
-
,
,
,
.
718
.
719
;
,
;
720
-
,
,
,
,
-
,
721
,
,
,
-
722
,
.
723
.
724
-
,
,
-
.
725
-
,
,
;
;
726
,
,
,
727
,
,
,
,
.
728
-
,
.
729
-
,
,
,
730
.
.
731
-
?
732
-
,
;
733
.
,
,
734
,
?
,
,
735
.
736
-
,
,
-
,
737
,
-
;
738
,
,
,
,
,
-
739
.
.
.
740
-
,
,
!
-
.
-
-
741
'
?
742
-
.
743
-
.
,
.
,
.
744
.
,
745
.
746
-
,
,
-
,
747
,
-
!
,
.
748
,
.
749
-
?
-
,
.
-
;
,
750
.
751
-
,
?
752
-
,
,
.
;
753
.
754
-
755
,
,
,
756
.
757
.
758
,
:
759
-
,
!
760
.
.
,
-
761
,
,
.
762
,
,
.
763
,
,
-
764
,
-
-
,
,
765
,
,
.
766
,
.
-
767
,
768
-
.
,
769
,
-
770
.
,
,
-
771
-
,
772
,
,
-
773
.
774
.
-
-
-
775
,
.
.
776
,
-
777
.
778
-
?
-
.
-
,
!
779
;
.
780
-
,
,
-
-
-
,
-
781
.
782
-
,
.
.
.
783
-
,
.
784
,
.
785
,
,
-
786
.
787
.
,
788
,
,
-
789
.
,
790
,
-
791
.
792
-
,
'
,
-
,
-
793
!
,
?
794
,
-
.
795
'
.
796
-
,
-
,
-
.
797
,
?
?
,
798
?
?
,
.
799
,
,
-
-
800
.
801
.
'
802
;
,
803
.
804
-
,
-
,
-
.
,
805
?
806
-
,
-
'
.
807
-
,
-
,
.
-
808
.
809
-
-
?
810
-
.
811
-
?
812
-
.
813
-
?
-
.
814
-
.
,
,
-
815
,
-
816
.
,
,
!
817
-
?
818
-
,
.
819
-
?
820
-
-
:
,
-
821
.
822
-
-
?
823
-
,
-
,
-
.
824
-
?
825
.
826
-
?
827
-
,
,
;
828
,
,
,
829
.
,
.
,
,
830
,
,
.
831
-
,
-
,
-
,
832
-
.
833
-
,
-
.
-
834
;
,
.
835
,
'
,
836
,
,
,
.
837
-
,
-
'
,
-
.
838
;
,
839
.
840
-
,
-
.
841
-
?
842
-
,
.
.
,
843
,
,
,
.
844
,
.
845
;
846
.
847
,
848
.
,
,
849
,
,
850
,
,
.
851
,
,
852
,
:
,
,
853
,
854
;
.
,
855
,
-
.
,
-
856
.
857
.
858
859
860
.
861
862
863
864
,
865
.
,
,
,
866
-
-
-
867
,
.
868
,
,
869
,
,
-
870
.
,
,
871
;
,
,
872
.
873
,
;
.
874
-
,
!
-
.
875
-
,
,
-
.
-
-
876
.
877
-
,
!
-
.
-
878
,
.
,
,
.
879
-
,
,
-
,
-
880
,
.
-
,
,
.
-
881
?
882
-
,
,
-
,
-
-
883
.
.
884
,
,
885
,
-
,
'
,
-
886
.
887
,
888
.
889
-
,
-
,
-
,
-
890
:
"
:
891
;
,
,
"
.
892
,
,
,
'
,
893
,
,
-
894
,
,
-
895
.
896
.
897
-
-
,
-
.
-
898
:
-
,
,
-
,
899
.
.
-
900
,
.
901
,
.
.
-
902
,
-
.
-
903
,
:
.
904
,
,
,
905
,
:
"
,
906
'
!
.
.
"
,
-
907
.
,
,
,
;
-
908
.
.
909
,
.
.
910
-
!
-
.
911
-
,
.
,
-
912
.
?
913
;
.
914
-
,
-
,
-
-
915
,
;
,
-
916
,
.
,
-
917
;
,
-
918
.
,
,
,
919
.
920
,
921
.
-
922
,
?
,
.
923
.
-
924
,
-
,
-
925
.
926
-
,
?
-
.
-
-
927
?
!
-
928
,
?
!
929
.
930
-
,
,
931
,
,
.
!
932
!
,
.
,
933
,
.
,
934
-
!
935
-
,
-
.
936
-
,
!
-
-
937
.
938
-
,
,
,
,
-
-
939
.
940
-
!
-
.
-
!
941
!
,
,
,
-
942
.
943
-
,
,
.
-
944
,
,
945
,
.
946
-
?
947
-
,
.
948
,
,
-
;
-
949
.
950
-
,
,
951
?
.
,
:
"
952
"
.
-
.
953
-
,
?
,
?
954
-
,
,
,
,
.
955
,
.
956
-
,
-
,
,
-
957
,
.
958
.
959
.
.
.
960
-
?
961
-
,
,
.
962
.
963
-
,
-
,
-
964
.
,
,
,
965
.
966
-
,
-
.
967
-
,
-
,
-
,
968
.
,
-
969
,
,
,
-
,
970
.
971
.
972
-
,
,
-
.
-
,
973
,
:
974
.
975
-
,
-
976
?
-
,
.
977
-
,
!
978
-
,
,
,
-
,
-
,
-
979
.
,
,
,
-
980
.
,
981
.
,
,
,
-
982
'
.
,
983
,
984
-
.
985
-
,
,
-
,
-
-
986
!
,
,
987
,
?
988
-
,
-
,
-
,
989
.
,
,
990
,
,
.
,
991
;
,
,
992
;
,
993
,
;
,
,
,
-
994
;
.
-
995
;
,
.
996
.
,
-
997
,
,
,
.
998
;
-
999
,
,
1000