но почему, отомстив за честь отца, сын не пришел и не бросился в его
объятия?
Тогда-то граф, не имея возможности повидать Альбера, послал за его
камердинером. Мы знаем, что Альбер велел камердинеру ничего не скрывать
от графа.
Десять минут спустя на крыльце появился граф де Морсер, в черном сюр-
туке с воротником военного образца, в черных панталонах, в черных пер-
чатках. Очевидно, он уже заранее отдал распоряжения, потому что не успел
он спуститься с крыльца, как ему подали карету.
Камердинер сейчас же положил в карету плащ, в который были завернуты
две шпаги, затем захлопнул дверцу и сел рядом с кучером.
Кучер ждал приказаний.
- На Елисейские Поля, - сказал генерал, - к графу Монте-Кристо. Живо!
Лошади рванулись под ударом бича; пять минут спустя они остановились
у дома графа.
Морсер сам открыл дверцу и, еще на ходу, как юноша, выпрыгнул на ал-
лею, позвонил и вошел вместе со своим камердинером в широко распахнутую
дверь.
Через секунду Батистен докладывал Монте-Кристо о графе де Морсер, и
Монте-Кристо, проводив Гайде, велел провести Морсера в гостиную.
Генерал уже третий раз отмеривал шагами длину гостипой, когда, обер-
нувшись, он увидел на пороге МонтеКристо.
- А, это господин де Морсер! - спокойно сказал Монте-Кристо. - Мне
казалось, я ослышался.
- Да, это я, - сказал граф; губы его дрожали, он с трудом выговаривал
слова.
- Мне остается узнать, - сказал Монте-Кристо, - чему я обязан удо-
вольствием видеть графа де Морсер в такой ранний час.
- У вас сегодня утром была дуэль с моим сыном, сударь? - спросил ге-
нерал.
- Вам это известно? - спросил граф.
- Да, и мне известно также, что у моего сына были веские причины
драться с вами и постараться убить вас.
- Действительно, сударь, у него были на это веские причины. Но все
же, как видите, он меня не убил и даже не дрался.
- Однако вы в его глазах виновник бесчестья, постигшего его отца, ви-
новник страшного несчастья, которое обрушилось на мой дом.
- Это верно, сударь, - сказал Монте-Кристо с тем же ужасающим спо-
койствием, - виновник, впрочем, второстепенный, а не главный.
- Вы, очевидно, извинились перед ним или дали какие-нибудь объясне-
ния?
- Я не дал ему никаких объяснений, и извинился не я, а он.
- Но что же, по-вашему, означает его поведение?
- Скорее всего он убедился, что кто-то другой виновнее меня.
- Кто же?
- Его отец.
- Допустим, - сказал Морсер, бледнея, - но вы должны знать, что ви-
новный не любит, когда ему указывают на его вину.
- Я это знаю... Потому я ждал того, что произошло.
- Вы ждали, что мой сын окажется трусом?! - воскликнул граф.
- Альбер де Морсер далеко не трус, - сказал МонтеКристо.
- Если человек держит в руке шпагу, если перед ним стоит его смер-
тельный враг и он не дерется - значит, он трус! Будь он здесь, я бы ска-
зал ему это в лицо!
- Сударь, - холодно ответил Монте-Кристо, - я не думаю, чтобы вы яви-
лись ко мне обсуждать ваши семейные дела. Скажите все это своему сыну,
может быть он найдет, что вам ответить.
- Нет, нет, - возразил генерал с мимолетной улыбкой, - вы совершенно
правы, я приехал не для этого! Я приехал вам сказать, что я тоже считаю
вас своим врагом! Я инстинктивно ненавижу вас! У меня такое чувство,
будто я вас всегда знал и всегда ненавидел! И раз нынешние молодые люди
отказываются драться, то драться надлежит нам... Вы согласны со мной,
сударь?
- Вполне; поэтому, когда я сказал вам, что я ждал того, что должно
произойти, я имел и виду и ваше посещение.
- Тем лучше... Следовательно, вы готовы?
- Я всегда готов.
- Мы будем биться до тех пор, пока один из нас не умрет, понимаете? -
с яростью сказал генерал, стиснув зубы.
- Пока один из нас не умрет, - повторил граф МонтеКристо, слегка кив-
нув головой.
- Так едем, секунданты нам не нужны.
- Разумеется, не нужны, - сказал Монте-Кристо, - мы слишком хорошо
знаем друг друга!
- Напротив, - сказал граф, - мы совершенно друг друга не знаем.
- Полноте, - сказал Монте-Кристо с тем же убийственным хладнокровием,
- что вы говорите! Разве вы не тот самый солдат Фернан, который дезерти-
ровал накануне сражения при Ватерлоо? Разве вы не тот самый поручик Фер-
нан, который служил проводником и шпионом французской армии в Испании?
Разве вы не тот самый полковник Фернан, который предал, продал, убил
своего благодетеля Али? И разве все эти Фернаны, вместе взятые, не обра-
тились в генерал-лейтенанта графа де Морсер, пэра Франции?
- Негодяй, - воскликнул генерал, которого эти слова жгли, как раска-
ленное железо, - ты коришь меня моим позором перед тем, быть может, как
убить меня! Нет, я не хотел сказать, что ты не знаешь меня; я отлично
знаю, дьявол, что ты проник в мрак моего прошлого, что ты перечел - но
знаю, при свете какого факела, - каждую страницу моей жизни; но, быть
может, в моем позоре все-таки больше чести, чем в твоем показном блеске!
Да, ты меня знаешь, не сомневаюсь, но я не знаю тебя, авантюрист, купаю-
щийся в золоте и драгоценных камнях! В Париже ты называешь себя графом
Монте-Кристо; в Италии - Синдбадом-Мореходом; на Мальте - еще как-то, уж
не помню. Но я требую, я хочу знать твое настоящее имя, среди этой сотни
имен, чтобы выкрикнуть его в ту минуту, когда я всажу шпагу в твое серд-
це!
Граф Монте-Кристо смертельно побледнел; его глаза вспыхнули грозным
огнем; он стремительно бросился в соседнюю комнату, сорвал с себя галс-
тук, сюртук и жилет, накинул матросскую куртку и надел матросскую шапоч-
ку, из-под которой ниспадали его длинные черные волосы.
И он вернулся, страшный, неумолимый, и, скрестив руки, направился к
генералу. Морсер, удивленный его внезапным уходом, ждал. При виде преоб-
разившегося МонтеКристо ноги у него подкосились и зубы застучали; он
стал медленно отступать и, натолкнувшись на какой-то стол, остановился.
- Фернан, - крикнул ему Монте-Кристо, - из сотни моих имен мне доста-
точно назвать тебе лишь одно, чтобы сразить тебя; ты отгадал это имя,
правда? Ты вспомнил его? Ибо, невзирая на все мои несчастья, на все мои
мучения, я стою перед тобой сегодня помолодевший от радости мщения, та-
кой, каким ты, должно быть, не раз видел меня во сне, с тех пор как же-
нился... на Мерседес, моей невесте!
Генерал, запрокинув голову, протянув руки вперед, остановившимся
взглядом безмолвно смотрел на это страшное видение; затем, держась за
стену, чтобы не упасть, он медленно добрел до двери и вышел, пятясь, ис-
пустив один лишь отчаянный, душераздирающий крик:
- Эдмон Дантес!
Затем с нечеловеческими усилиями он дотащился до крыльца, походкой
пьяного пересек двор и повалился на руки своему камердинеру, невнятно
бормоча:
- Домой, домой!
По дороге свежий воздух и стыд перед слугами помогли ему собраться с
мыслями; но расстояние было невелико, и по мере того как граф приближал-
ся к дому, отчаяние снова овладевало им.
За несколько шагов от дома граф велел остановиться и вышел из экипа-
жа.
Ворота были раскрыты настежь; кучер фиакра, изумленный, что его поз-
вали к такому богатому особняку, ждал посреди двора; граф испуганно
взглянул на него, но не посмел никого расспрашивать и бросился к себе.
По лестнице спускались двое; он едва успел скрыться в боковую комна-
ту, чтобы не столкнуться с ними.
Это была Мерседес, опиравшаяся на руку сына; они вместе покидали дом.
Они прошли совсем близко от несчастного, который, спрятавшись за
штофную портьеру, едва не почувствовал прикосновение шелкового платья
Мерседес и ощутил на своем лице теплое дыхание сына, говорившего:
- Будьте мужественны, матушка! Идем, идем скорей, мы здесь больше не
у себя.
Слова замерли, шаги удалились.
Граф выпрямился, вцепившись руками в штофную занавесь; он старался
подавить самое отчаянное рыдание, когда-либо вырывавшееся из груди отца,
которого одновременно покинули жена и сын...
Вскоре он услышал, как хлопнула дверца фиакра, затем крикнул кучер,
задрожали стекла от грохота тяжелого экипажа; тогда он бросился к себе в
спальню, чтобы еще раз взглянуть на все, что он любил в этом мире; но
фиакр уехал, и ни Мерседес, ни Альбер не выглянули из его окошка, чтобы
послать опустелому дому, покидаемому отцу и мужу последний взгляд проща-
ния и сожаления.
И вот, в ту самую минуту, когда колеса экипажа застучали по камням
мостовой, раздался выстрел, и темный дымок вырвался из окна спальни,
разлетевшегося от сотрясения.
XVI. ВАЛЕНТИНА
Читатели, конечно, догадываются, куда спешил Моррель и с кем у него
было назначено свидание.
Расставшись с Монте-Кристо, он медленно шел по направлению к дому
Вильфора.
Мы сказали - медленно: дело в том, что у Морреля было еще более полу-
часа времени, а пройти ему надо было шагов пятьсот; но хоть у него и бы-
ло времени более чем достаточно, он все же поспешил расстаться с Мон-
те-Кристо, потому что ему не терпелось остаться наедине со своими мысля-
ми.
Он твердо помнил назначенный ему час: тот самый, когда Валентина кор-
мила завтраком Нуартье и потому могла быть уверена, что никто не потре-
вожит ее при исполнении этого благочестивого долга. Нуартье и Валентина
разрешили ему посещать их два раза в неделю, и он собирался воспользо-
ваться своим правом.
Когда Моррель вошел, поджидавшая его Валентина схватила его за руку и
подвела к своему деду. Она была бледна и сильно взволнована.
Ее волнение было вызвано скандалом в Опере: все уже знали (свет всег-
да все знает) о ссоре между Альбером и Монте-Кристо. В доме Вильфоров
никто не сомневался в том, что неизбежным последствием случившегося бу-
дет дуэль: Валентина женским чутьем поняла, что Моррель будет секундан-
том Монте-Кристо, и, зная храбрость Максимилиана, его глубокую привязан-
ность к графу, боялась, что он не ограничится пассивной ролью свидетеля.
Поэтому легко понять, с каким нетерпением спрашивала она о подробнос-
тях и выслушивала ответы, и Моррель прочел в глазах своей возлюбленной
бесконечную радость, когда она услышала о неожиданно счастливом исходе
дуэли.
- А теперь, - сказала Валентина, делая знак Моррелю сесть рядом со
стариком и сама усаживаясь на скамеечку, на которой покоились его ноги,
- мы можем поговорить и о собственных делах. Вы ведь знаете, Максимили-
ан, что дедушка одно время хотел уехать из дома господина де Вильфор и
поселиться отдельно.
- Да, конечно, - сказал Максимилиан, - я помню этот план, я весьма
одобрял его.
- Так я могу вас обрадовать, Максимилиан, - сказала Валентина, - по-
тому что дедушка опять вернулся к этой мысли.
- Отлично! - воскликнул Максимилиан.
- А знаете, - продолжала Валентина, - почему дедушка хочет покинуть
этот дом?
Нуартье многозначительно посмотрел на внучку, взглядом приказывая ей
замолчать; но Валентина не смотрела на него: ее взоры и ее улыбка при-
надлежали Моррелю.
- Чем бы ни объяснялось желание господина Нуартье, я присоединяюсь к
нему, - воскликнул Моррель.
- Я тоже, от всей души, - сказала Валентина. - Он утверждает, что
воздух предместья Сент-Оноре вреден для моего здоровья.
- А вы знаете, Валентина, - сказал Моррель, - я нахожу, что господин
Нуартье совершенно прав; вот уже недели две, как вы, по-моему, не совсем
здоровы.
- Да, я нехорошо себя чувствую, - отвечала Валентина, - поэтому де-
душка решил сам полечить меня; он все знает, и я вполне ому доверяю.
- Но, значит, вы в самом деле больны? - быстро спросил Моррель.
- Это не болезнь. Мне просто не по себе, вот и все; я потеряла аппе-
тит, и у меня такое ощущение, будто мой организм борется с чем-то.
Нуартье не пропускал ни одного слова Валентины.
- А чем вы лечитесь от этой неведомой болезни?
- Просто я каждое утро пью по чайной ложке того лекарства, которое
принимает дедушка; я хочу сказать, что я начала с одной ложки, а теперь
пью по четыре. Додушка уверяет, что это средство от всех болезней.
Валентина улыбнулась; но ее улыбка была грустной и страдальческой.
Максимилиан, опьяненный любовью, молча смотрел на нее; она была очень
хороша собой, но ее бледность стала какой-то прозрачной, глаза блестели
сильнее обыкновенного, а руки, обычно белые, как перламутр, казались вы-
лепленными из воска, слегка пожелтевшего от времени.
С Валентины Максимилиан перевел взгляд на Нуартье; тот смотрел своим
загадочным, вдумчивым взглядом на внучку, поглощенную своей любовью; но
и он, как Моррель, видел эти признаки затаенного страдания, настолько,
впрочем, неуловимые, что никто их не замечал, кроме деда и возлюбленно-
го.
- Но ведь это лекарство прописано господину Нуартье? - спросил Мор-
рель.
- Да, оно очень горькое на вкус, - отвечала Валентина, - такое
горькое, что после него я во всем, что пью, чувствую горечь.
Нуартье вопросительно взглянул на внучку.
- Правда, дедушка, - сказала Валентина, - только что, идя к вам, я
выпила сахарной воды и даже не могла допить стакана, до того мне показа-
лось горько.
Нуартье побледнел и показал, что он хочет что-то сказать.
Валентина встала, чтобы принести словарь.
Нуартье с явной тревогой следил за ней глазами.
Кровь прилила к лицу девушки, и щеки ее покраснели.
- Как странно, - весело воскликнула она, - у меня закружилась голова!
Неужели от солнца?
И она схватилась за край стола.
- Да ведь нет никакого солнца, - сказал Моррель, которого сильнее
обеспокоило выражение лица Нуартье, чем недомогание Валентины.
Он подбежал к ней. Валентина улыбнулась.
- Успокойся, дедушка, - сказала она Нуартье, - успокойтесь, Максими-
лиан. Ничего, все уже прошло; но слушайте, кажется, кто-то въехал во
двор?
Она открыла дверь, подбежала к окну в коридоре и сейчас же вернулась.
- Да, - сказала она, - приехала госпожа Данглар с дочерью. Прощайте,
я убегу, иначе за мной придут сюда; вернее, до свидания; посидите с де-
душкой, Максимилиан, я обещаю вам не удерживать их.
Моррель проводил ее глазами, видел, как за ней закрылась дверь, и
слышал, как она стала подниматься по маленькой лестнице, которая вела в
комнату г-жи де Вильфор и в ее собственную.
Как только она ушла, Нуартье сделал знак Моррелю взять словарь.
Моррель исполнил его желание; он под руководством Валентины быстро
научился понимать старика.
Однако, так как приходилось всякий раз перебирать алфавит и отыски-
вать в словаре каждое слово, прошло целых десять минут, пока мысль ста-
рика выразилась в следующих словах:
"Достаньте стакан с водой и графин из комнаты Валентины".
Моррель немедленно позвонил лакею, заменившему Барруа, и от имени Ну-
артье передал ему это приказание.
Через минуту лакей вернулся.
Графин и стакан были совершенно пусты.
Нуартье показал, что желает что-то сказать.
- Почему графин и стакан пусты? - спросил он. - Ведь Валентина сказа-
ла, что не допила стакана.
Передача этой мысли словами потребовала новых пяти минут.
- Не знаю, - ответил лакей, - но в комнату мадемуазель Валентины
прошла горничная; может быть, это она выплеснула.
- Спросите у нее об этом, - сказал Моррель, по взгляду поняв мысль
Нуартье.
Лакей вышел и тотчас же вернулся.
- Мадемуазель Валентина заходила сейчас в свою комнату, - сказал он,
- и допила все, что осталось в стакане; а из графина все вылил господин
Эдуард, чтобы устроить пруд для своих уток.
Нуартье поднял глаза к небу, словно игрок, поставивший на карту все
свое состояние.
Затем глаза старика обратились к двери и уже не отрывались от нее.
Валентина не ошиблась, говоря, что приехала г-жа Данглар с дочерью;
их провели в комнату г-жи де Вильфор, которая сказала, что примет их у
себя; вот почему Валентина и прошла через свою комнату; эта комната была
в одном этаже с комнатой мачехи, и их разделяла только комната Эдуарда.
Гостьи вошли в будуар с несколько официальным видом, очевидно, гото-
вясь сообщить важную новость.
Люди одного круга легко улавливают всякие оттенки в обращении. Г-жа
де Вильфор в ответ на торжественность обеих дам также приняла торжест-
венный вид.
В эту минуту вошла Валентина, и приветствия возобновились.
- Дорогой друг, - сказала баронесса, меж тем как девушки взялись за
руки, - я приехала к вам вместе с Эжени, чтобы первой сообщить вам о
предстоящей в ближайшем будущем свадьбе моей дочери с князем Кавалькан-
ти.
Данглар настаивал на титуле князя. Банкир-демократ находил, что это
звучит лучше, чем граф.
- В таком случае разрешите вас искренно поздравить, - ответила г-жа
де Вильфор. - Я нахожу, что князь Кавальканти - молодой человек, полный
редких достоинств.
- Если говорить по-дружески, - сказала, улыбаясь, баронесса, - то я
скажу, что князь еще не тот человек, кем обещает стать впоследствии. В
нем еще много тех странностей, по которым мы, французы, с первого взгля-
да узнаем итальянского или немецкого аристократа. Все же у него, по-ви-
димому, доброе сердце, тонкий ум, а что касается практической стороны,
то господин Данглар утверждает, что состояние у него грандиозное; он так
и выразился.
- А кроме того, - сказала Эжени, перелистывая альбом г-жи де Вильфор,
- прибавьте, сударыня, что вы питаете к этому молодому человеку особую
благосклонность.
- Мне незачем спрашивать вас, - заметила г-жа де Вильфор, - разделяе-
те ли вы эту благосклонность?
- Ни в малейшей степени, сударыня, - отвечала Эжени с обычной своей
самоуверенностью. - Я не чувствую никакой склонности связывать себя хо-
зяйственными заботами или исполнением мужских прихотей, кто бы этот муж-
чина ни был. Мое призвание быть артисткой и, следовательно, свободно
распоряжаться своим сердцем, своей особой и своими мыслями.
Эжени произнесла эти слова таким решительным и твердым тоном, что Ва-
лентина вспыхнула. Робкая девушка не могла понять этой сильной натуры, в
которой не чувствовалось и тени женской застенчивости.
- Впрочем, - продолжала та, - раз уж мне суждено выйти замуж, я долж-
на благодарить провидение, избавившее меня по крайней мере от притязаний
господина де Морсер; не вмешайся провидение, я была бы теперь женой
обесчещенного человека.
- А ведь правда, - сказала баронесса с той странной наивностью, кото-
рой иногда отличаются аристократки и от которой их не может отучить даже
общение с плебеями, - правда, если бы Морсеры не колебались, моя дочь
уже была бы замужем за Альбером; генерал очень хотел этого брака, он да-
же сам приезжал к господину Данглару, чтобы вырвать его согласие; мы
счастливо отделались.
- Но разве позор отца бросает тень на сына? - робко заметила Валенти-
на. - Мне кажется, что виконт нисколько не повинен в предательстве гене-
рала.
- Простите, дорогая, - сказала неумолимая Эжени, - виконт недалеко от
этого ушел; говорят, что, вызвав вчера в Опере графа Монте-Кристо на ду-
эль, он сегодня утром принес ему свои извинения у барьера.
- Не может быть! - сказала г-жа де Вильфор.
- Ах, дорогая, - отвечала г-жа Данглар с той же наивностью, которую
мы только что отметили, - это наверное так; я это знаю от господина Деб-
рэ, который присутствовал при объяснении.
Валентина тоже знала все, но промолчала. От дуэли мысль ее перенес-
лась в комнату Нуартье, где ее ждал Моррель.
Погруженная в задумчивость, Валентина уже несколько минут не принима-
ла участия в разговоре; она даже не могла бы сказать, о чем шла речь,
как вдруг г-жа Данглар дотронулась до ее руки.
- Что вам угодно, сударыня? - сказала Валентина, вздрогнув от этого
прикосновения, словно от электрического разряда.
- Вы больны, дорогая Валентина? - спросила баронесса.
- Больна? - удивилась девушка, проводя рукой по своему горячему лбу.
- Да; посмотрите на себя в зеркало; за последнюю минуту вы раза четы-
ре менялись в лице.
- В самом деле, - воскликнула Эжени, - ты страшно бледна!
- Не беспокойся, Эжени; со мной это уже несколько дней.
И, несмотря на все свое простодушие, Валентина поняла, что может вос-
пользоваться этим предлогом, чтобы уйти. Впрочем, г-жа де Вильфор сама
пришла ей на помощь.
- Идите к себе, Валентина, - сказала она, - вы в самом деле нездоро-
вы; наши гостьи извинят вас; выпейте стакан холодной воды, вам станет
легче.
Валентина поцеловала Эжени, поклонилась г-же Данглар, которая уже
поднялась с места и начала прощаться, и вышла из комнаты.
- Бедная девочка, - сказала г-жа де Вильфор, когда дверь за Валенти-
ной закрылась, - она не на шутку меня беспокоит, и я боюсь, что она
серьезно заболеет.
Между тем Валентина в каком-то безотчетном возбуждении прошла через
комнату Эдуарда, не ответив на злую выходку, которой он ее встретил, и,
миновав свою спальню, вышла на маленькую лестницу. Ей оставалось спус-
титься только три ступени, она уже слышала голос Морреля, как вдруг ту-
ман застлал ей глаза, ее онемевшая нога оступилась, перила выскользнули
из-под руки, и, припав к стене, она уже не сошла, а скатилась по ступе-
ням.
Моррель стремительно открыл дверь и увидел Валентину, лежащую на пло-
щадке.
Он подхватил ее на руки и усадил в кресло.
Валентина открыла глаза.
- Какая я неловкая! - сказала она с лихорадочной живостью. - Я, ка-
жется, разучилась держаться на ногах. Как я могла забыть, что до площад-
ки оставалось еще три ступеньки.
- Вы не ушиблись, Валентина? - воскликнул Моррель.
Валентина окинула взглядом комнату; в глазах Нуартье она прочла вели-
чайший испуг.
- Успокойся, дедушка, - сказала она, пытаясь улыбнуться, - это пустя-
ки... у меня просто закружилась голова.
- Опять головокружение! - сказал Моррель, в отчаянии сжимая руки. -
Поберегите себя, Валентина, умоляю вас!
- Да ведь все уже прошло, - сказала Валентина, - говорю же я вам, что
это пустяки. А теперь послушайте, я скажу вам новость: через педелю Эже-
ни выходит замуж, а через три дня назначено большое пиршество в честь
обручения. Мы все приглашены - мой отец, госпожа де Вильфор и я... Так я
по крайней мере поняла.
- Когда же, наконец, настанет наша очередь? Ах, Валентина, вы имеете
такое влияние на своего дедушку, постарайтесь, чтобы он ответил вам:
скоро!
- Так вы рассчитываете на меня, чтобы торопить дедушку и напоминать
ему? - отвечала Валентина.
- Да, - воскликнул Моррель. - Ради бога поспешите. Пока вы не будете
моей, Валентина, мне всегда будет казаться, что я вас потеряю.
- Право, Максимилиан, - отвечала Валентина, судорожно вздрогнув, - вы
слишком боязливы. Вы же офицер, про которого говорят, что он не знает
страха. Ха-ха-ха!
И она разразилась резким, болезненным смехом; руки ее напряглись, го-
лова запрокинулась, и она осталась недвижима.
Крик ужаса, который не мог сорваться с уст Нуартье, застыл в его
взгляде.
Моррель понял: нужно звать на помощь.
Он изо всех сил дернул звонок; горничная, находившаяся в комнате Ва-
лентины, и лакей, заступивший место Барруа, вместе вбежали в комнату.
Валентина была так бледна, так холодна и неподвижна, что, не слушая
того, что им говорят, они поддались царившему в этом проклятом доме
страху и с воплями бросились бежать по коридорам.
Госпожа Данглар и Эжени как раз в эту минуту уезжали; они еще успели
узнать причину переполоха.
- Я вам говорила! - воскликнула г-жа де Вильфор. - Бедняжка!
XVII. ПРИЗНАНИЕ
В эту минуту послышался голос Вильфора, кричавшего из своего кабине-
та:
- Что случилось?
Моррель взглянул на Нуартье, к которому вернулось все его хладнокро-
вие, и тот глазами указал ему на пишу, где однажды, при сходных обстоя-
тельствах, он уже скрывался.
Он едва успел схватить шляпу и спрятаться за портьерой. В коридоре
уже раздавались шаги королевского прокурора.
Вильфор вбежал в комнату, бросился к Валентине и схватил ее в
объятья.
- Доктора! Доктора!.. Д'Авриньи! - крикнул Вильфор. - Нет, я лучше
сам поеду за ним.
И он стремглав выбежал из комнаты.
В другую дверь выбежал Моррель.
Его поразило в самое сердце ужасное воспоминание: ему вспомнился раз-
говор между Вильфором и доктором, который он случайно подслушал той
ночью, когда умерла г-жа де Сен-Меран; симптомы, хоть и более слабые,
были такие же, какие предшествовали смерти Барруа.
И ему почудилось, будто в ушах у него звучит голос Монте-Кристо, ска-
завшего ему не далее как два часа тому назад:
"Что бы вам ни понадобилось, Моррель, приходите ко мне, я многое могу
сделать".
Он стрелой помчался по предместью Сент-Оноре к улице Матиньон, а с
улицы Матиньон на Елисейские Поля.
Тем временем Вильфор подъехал в наемном кабриолете к дому Д'Авриньи;
он так резко позвонил, что швейцар открыл ему с перепуганным лицом.
Вильфор бросился па лестницу, не в силах вымолвить ни слова. Швейцар
знал его и только крикнул ему вслед:
- Доктор в кабинете, господин королевский прокурор!
Вильфор уже вошел, или, вернее, ворвался к доктору.
- Ах, это вы! - сказал Д'Авриньи.
- Да, доктор, - отвечал Вильфор, закрывая за собой дверь, - и на этот
раз я вас спрашиваю, одни ли мы здесь? Доктор, мой дом проклят богом.
- Что случилось? - спросил тот внешне холодно, но с глубоким внутрен-
ним волнением. - У вас опять кто-нибудь заболел?
- Да, доктор, - воскликнул Вильфор, хватаясь за голову, - да!
Взгляд Д'Авриньи говорил:
"Я это предсказывал".
Он медленно и с ударением произнес:
- Кто же умирает на этот раз? Кто эта новая жертва, которая предста-
нет перед богом, обвиняя нас в преступной слабости?
Мучительное рыдание вырвалось из груди Вильфора; он схватил доктора
за руку.
- Валентина! - сказал он. - Теперь очередь Валентины!
- Ваша дочь! - с ужасом и изумлением воскликнул д'Авриньи.
- Теперь вы видите, что вы ошибались, - прошептал Вильфор, - помогите
ей и попросите у страдалицы прощения за то, что вы подозревали ее.
- Всякий раз, когда вы посылали за мной, - сказал д'Авриньи, - бывало
уже поздно, но все равно, я иду; только поспешим, с вашими врагами мед-
лить нельзя.
- На этот раз, доктор, вам уже не придется упрекать меня в слабости.
На этот раз я узнаю, кто убийца, и не пощажу его.
- Прежде чем думать о мщении, сделаем все возможное, чтобы спасти
жертву, - сказал д'Авриньи. - Едем.
И кабриолет, доставивший Вильфора, рысью домчал его обратно вместе с
д'Авриньи в то самое время, как Моррель стучался в дверь Монте-Кристо.
Граф был у себя в кабинете и, очень озабоченный, читал записку, кото-
рую ему только что спешно прислал Бертуччо.
Услышав, что ему докладывают о Морреле, который расстался с ним за
каких-нибудь два часа перед этим, граф с удивлением поднял голову.
Для Морреля, как и для графа, за эти два часа изменилось, по-видимо-
му, многое: он покинул графа с улыбкой, а теперь стоял перед ним, как
потерянный.
Граф вскочил и бросился к нему.
- Что случилось, Максимилиан? - спросил он. - Вы бледны, задыхаетесь!
Моррель почти упал в кресло.
- Да, - сказал он, - я бежал, мне нужно с вами поговорить.
- У вас дома все здоровы? - спросил граф самым сердечным тоном, не
оставлявшим сомнений в его искренности.
- Благодарю вас, граф, - отвечал Моррель, видимо, не зная, как прис-
тупить к разговору, - да, дома у меня все здоровы.
- Я очень рад; но вы хотели мне что-то сказать? - заметил граф с воз-
растающей тревогой.
- Да, - сказал Моррель, - я бежал к вам из дома, куда вошла смерть.
- Так вы от Морсеров? - спросил Монте-Кристо.
- Нет, - отвечал Моррель, - а разве у Морсеров ктонибудь умер?
- Генерал пустил себе пулю в лоб, - отвечал МонтеКристо.
- Какое ужасное несчастье! - воскликнул Максимилиан.
- Не для графини, не для Альбера, - сказал Монте-Кристо, - лучше по-
терять отца и мужа, чем видеть его бесчестие; кровь смоет позор.
- Несчастная графиня! - сказал Максимилиан. - Больше всего мне жаль
эту благородную женщину!
- Пожалейте и Альбера, Максимилиан; поверьте, он достойный сын графи-
ни. Но вернемся к вам; вы хотели меня видеть; я очень рад, если могу
быть вам полезен.
- Да, я пришел к вам в безумной надежде, что вы можете помочь мне в
таком деле, где один бог может помочь.
- Говорите же!
- Я даже не знаю, - сказал Моррель, - имею ли я право хоть одному че-
ловеку на свете открыть такую тайну; но меня вынуждает рок, я не могу
иначе.
И он замолчал в нерешительности.
- Вы знаете, что я вас люблю, - сказал Монте-Кристо, сжимая руку Мор-
реля.
- Ваши слова придают мне смелости, и сердце говорит мне, что я не
должен иметь тайн от вас.
- Да, Моррель, сам бог внушил вам это. Скажите же мне все, как вам
велит сердце.
- Граф, разрешите мне послать Батистена справиться от вашего имени о
здоровье одной особы, которую вы знаете.
- Я сам в вашем распоряжении, что же говорить о моих слугах?
- Я должен узнать, что ей лучше, не то я с ума сойду.
- Хотите, чтобы я позвонил Батистену?
- Нет, я сам ему скажу.
Моррель вышел, позвал Батистена и вполголоса сказал ему несколько
слов. Камердинер спешно вышел.
- Ну, что? Послали? - спросил Монте-Кристо возвратившегося Морреля.
- Да, теперь я буду немного спокойнее.
- Я жду вашего рассказа, - сказал, улыбаясь, МонтеКристо.
- Да, я все скажу вам. Слушайте. Однажды вечером я очутился в одном
саду; меня скрывали кусты, никто не подозревал о моем присутствии. Мимо
меня прошли двое; разрешите мне пока не называть их; они разговаривали
тихо, но мне было так важно знать, о чем они говорят, что я напряг слух
и не пропустил ни слова.
- Начало довольно зловещее, если судить по вашей бледности.
- Да, мой друг, все это ужасно! В этом доме кто-то только что умер;
один из собеседников был хозяин, другой - врач. И первый поверял второму
свои опасения и горести, потому что уже второй раз за этот месяц смерть,
быстрая и неожиданная, поражала его дом, словно ангел мщения призвал на
него божий гнев.
- Вот что! - сказал Монте-Кристо, пристально глядя на Морреля и неу-
ловимым движением поворачивая свое кресло так, чтобы оказаться в тени, в
то время как свет падал прямо на лицо гостя.
- Да, - продолжал Максимилиан, - смерть дважды за один месяц посетила
этот дом.
- А что отвечал доктор? - спросил Монте-Кристо.
- Он отвечал... он отвечал, что смерть эта кажется ему неестественной
и что ее можно объяснить только одним...
- Чем?
- Ядом!
- В самом деле? - сказал Монте-Кристо с тем легким покашливанием, ко-
торое в минуты сильного волнения помогало ему скрыть румянец, или блед-
ность, или просто то внимание, с каким он слушал собеседника. - В самом
деле, Максимилиан? И вы все это слышали?
- Да, дорогой граф, я все это слышал, и доктор даже прибавил, что,
если что-либо подобное повторится, он будет считать себя обязанным обра-
титься к правосудию.
Монте-Кристо слушал с величайшим спокойствием, быть может, притвор-
ным.
- Потом, - продолжал Максимилиан, - смерть нагрянула в третий раз, но
ни хозяин дома, ни доктор никому ничего не сказали; теперь смерть, может
быть, нагрянет в четвертый раз. Скажите, граф, к чему меня обязывает
знание этой тайны?
- Дорогой друг, - сказал Монте-Кристо, - вы рассказываете о случае, о
котором знают решительно все. Дом, где вы все это слышали, мне знаком,
или по крайней мере я знаю точь-в-точь такой же; там имеется сад, отец
семейства, доктор, там одна за другой случились три странных и неожидан-
ных смерти. Взгляните на меня: я не слышал ничьих признаний и тем не ме-
нее знаю все это не хуже вас. Но разве меня мучает совесть? Нет, меня
это ничуть не касается. Вы говорите: словно ангел мщения призвал божий
гнев на этот дом; а кто вам сказал, что это не так? Закройте глаза на
преступления, которых не хотят видеть те, кому надлежало бы их видеть.
Если в этом доме бог творит свой суд, Максимилиан, то отвернитесь и не
мешайте божьему правосудию.
Моррель вздрогнул. Голос графа звучал мрачно, грозно и торжественно.
- Впрочем, - продолжал граф, так резко меняя тон, что казалось, будто
заговорил совсем другой человек, - откуда вы знаете, что это должно пов-
ториться?
- Это повторилось, граф! - воскликнул Моррель. - Вот почему я здесь.
- Что же я могу сделать, Моррель? Может быть, вы хотите, чтобы я пре-
дупредил королевского прокурора?
Монте-Кристо произнес последние слова так выразительно, с такой нед-
вусмысленной интонацией, что Моррель вскочил.
- Граф, - воскликнул он, - вы знаете, о ком я говорю!
- Да, разумеется, мой друг, и я докажу вам это, поставив точки над и,
то есть назову всех действующих лиц. Вы гуляли в саду Вильфора; из ваших
слов я заключаю, что это было в вечер смерти маркизы де Сен-Меран. Вы
слышали, как Вильфор и д'Авриньи беседовали о смерти маркиза де Сен-Ме-
ран и о не менее удивительной смерти маркизы. Д'Авриньи говорил, что
предполагает отравление и даже два отравления; и вот вы, на редкость по-
рядочный человек, с тех пор терзаете свое сердце, пытаете совесть, не
зная, следует ли вам открыть эту тайну или промолчать. Мы живем не в
средние века, дорогой друг, теперь уже нет ни святой инквизиции, ни
вольных судей; что вы с ними сделаете? "Совесть, чего ты хочешь от ме-
ня?" - сказал Стерн. Полно, друг мой, пусть они спят, если им спится,
пусть чахнут от бессонницы, если она их мучит, а сами бога ради спите
спокойно, благо у вас совесть чиста.
Лицо Морреля страдальчески исказилось; он схватил Монте-Кристо за ру-
ку.
- Но ведь это повторилось! Вы слышите?
- Так что же? Пусть, - сказал граф и, удивленный этой непонятной ему
настойчивостью, испытующе посмотрел на Максимилиана. - Это семья Атри-
дов; бог осудил их, и они несут свою кару; они сгинут все, как бумажные
человечки, которых вырезают дети и которые валятся один за другим, хотя
бы их было двести, от дуновения их создателя. Три месяца тому назад умер
маркиз де СенМеран; спустя несколько дней - маркиза; на днях - Барруа;
сегодня - старик Нуартье или юная Валентина.
- Вы знали об этом? - воскликнул Моррель с таким ужасом, что Мон-
те-Кристо вздрогнул, - он, который не шевельнулся бы, если бы обрушилась
твердь небесная. - Вы знали об этом и молчали?
- Что мне до этого? - возразил, пожав плечами Монте-Кристо. - Что мне
эти люди, и зачем мне губить одного, чтобы спасти другого? Право, я не
отдаю предпочтения ни жертве, ни убийце.
- Но я, я! - в исступлении крикнул Моррель. - Ведь я люблю ее!
- Любите? Кого? - воскликнул Монте-Кристо, вскакивая с места и хватая
Морреля за руки.
- Я люблю страстно, безумно, я отдал бы всю свою кровь, чтобы осушить
одну ее слезу. Вы слышите! Я люблю Валентину де Вильфор, а ее убивают! Я
люблю ее, и я молю бога и вас научить меня, как ее спасти!
Монте-Кристо вскрикнул, и этот дикий крик был подобен рычанию ранено-
го льва.
- Несчастный! - воскликнул он, ломая руки. - Ты любишь Валентину! Ты
любишь дочь этого проклятого рода!
Никогда в своей жизни Моррель не видел такого лица, такого страшного
взора. Никогда еще Ужас, чей лик не раз являлся ему и на полях сражения,
и в смертоубийственные ночи Алжира, не опалял его глаз столь зловещими
молниями.
Он отступил в страхе.
После этой страстной вспышки Монте-Кристо на миг закрыл глаза, словно
ослепленный внутренним пламенем; он сделал нечеловеческое усилие, чтобы
овладеть собой; и понемногу буря в его груди утихла, подобно тому как
после грозы смиряются под лучами солнца разъяренные, вспененные волны.
Это напряженное молчание, эта борьба с самим собой длилась не более
двадцати секунд.
Граф поднял свое побледневшее лицо.
- Вы видите, друг мой, - сказал он почти не изменившимся голосом, -
как господь карает кичливых и равнодушных людей, безучастно взирающих на
ужасные бедствия, которые он им являет. С бесстрастным любопытством наб-
людал я, как разыгрывается на моих глазах эта мрачная трагедия; подобно
падшему ангелу, я смеялся над злом, которое совершают люди под покровом
тайны (а богатым и могущественным легко сохранить тайну); и вот теперь и
меня ужалила эта змея, за извилистым путем которой я следил, ужалила в
самое сердце!
Моррель глухо застонал.
- Довольно жалоб, - сказал граф, - мужайтесь, соберитесь с силами,
надейтесь, ибо я с вами, и я охраняю вас.
Моррель грустно покачал головой.
- Я вам сказал - надейтесь! - воскликнул МонтеКристо. - Знайте, я ни-
когда не лгу, никогда не ошибаюсь. Сейчас полдень, Максимилиан; благода-
рите небо, что вы пришли ко мне сегодня в полдень, а не вечером или
завтра утром. Слушайте меня, Максимилиан, сейчас полдень: если Валентина
еще жива, она не умрет.
- Боже мой! - воскликнул Моррель. - И я оставил ее умирающей!
Монте-Кристо прикрыл глаза рукой.
Что происходило в этом мозгу, отягченном страшными тайнами? Что шеп-
нули этому разуму, неумолимому и человечному, светлый ангел или ангел
тьмы?
Только богу это ведомо!
Монте-Кристо снова поднял голову; на этот раз лицо его было безмятеж-
но, как у младенца, пробудившегося от сна.
- Максимилиан, - сказал он, - идите спокойно домой; я приказываю вам
ничего не предпринимать, не делать никаких попыток и ничем не выдавать
своей тревоги. Ждите вестей от меня; ступайте.
- Ваше хладнокровие меня пугает, граф, - сказал Моррель. - Вы имеете
власть над смертью? Человек ли вы? Или вы ангел? бог?
И молодой офицер, никогда не отступавший перед опасностью, отступил
перед Монте-Кристо, объятый невыразимым ужасом.
Но Монте-Кристо взглянул на него с такой печальной и ласковой улыб-
кой, что слезы увлажнили глаза Максимилиана.
- Многое в моей власти, друг мой, - отвечал граф. - Идите, мне нужно
побыть одному.
Моррель, покоренный той непостижимой силой, которой Монте-Кристо под-
чинял себе всех окружающих, даже не пытался ей противиться. Он пожал ру-
ку графа и вышел.
Но, дойдя до ворот, он остановился, чтобы подождать Батистена, кото-
рый показался на углу улицы Матиньон.
Тем временем Вильфор и д'Авриньи спешно прибыли в дом королевского
прокурора. Они нашли Валентину все еще без чувств, и доктор осмотрел
больную со всей тщательностью, которой требовали обстоятельства от вра-
ча, посвященного в страшную тайну.
Вильфор, не отрывая глаз от лица д'Авриньи, ждал его приговора. Ну-
артье, еще более бледный, чем Валентина, еще нетерпеливее жаждущий отве-
та, чем Вильфор, тоже ждал, и все силы его души и разума сосредоточились
в его взгляде.
Наконец д'Авриньи медленно проговорил:
- Она еще жива.
- Еще! - воскликнул Вильфор... - Какое страшное слово, доктор!
- Да, я повторяю: она еще жива, и это очень меня удивляет.
- Но она спасена? - спросил отец.
- Да, раз она жива.
В эту минуту глаза д'Авриньи встретились с глазами Нуартье; в них
светилась такая бесконечная радость, такая глубокая и всепроникающая
мысль, что доктор был поражен.
Он снова опустил в кресло больную, чьи бескровные губы едва выделя-
лись на бледном лице, и стоял неподвижно, глядя на Нуартье, который вни-
мательно следил за каждым его движением.
- Господин де Вильфор, - сказал, наконец, доктор, - позовите, пожа-
луйста, горничную мадемуазель Валентины.
Вильфор опустил голову дочери, которую поддерживал рукой, и сам пошел
за горничной.
Как только Вильфор закрыл за собой дверь, д'Авриньи подошел к Ну-
артье.
- Вы желаете мне что-то сказать? - спросил он.
Старик выразительно закрыл глаза; как нам известно, в его распоряже-
нии был только этот единственный утвердительный знак.
- Мне одному?
- Да, - показал Нуартье.
- Хорошо, я постараюсь остаться с вами наедине.
В эту минуту вернулся Вильфор в сопровождении горничной; следом за
горничной шла г-жа де Вильфор.
- Что случилось с бедной девочкой? - воскликнула она. - Она только
что была у меня; правда, она жаловалась на недомогание, но я не думала,
что это так серьезно.
И молодая женщина со слезами на глазах и с чисто материнской неж-
ностью подошла к Валентине и взяла ее за руку.
Д'Авриньи наблюдал за Нуартье; старик широко раскрыл глаза, его щеки
побледнели, а лоб покрылся испариной.
- Вот оно что! - невольно сказал себе д'Авриньи, следя за направлени-
ем взгляда Нуартье, - другими словами, взглянув на г-жу де Вильфор,
твердившую:
- Бедной девочке надо лечь в постель. Давайте, Фанни, мы с вами ее
уложим.
Д'Авриньи, которому это предложение давало возможность остаться нае-
дине с Нуартье, одобрительно кивнул головой, но строго запретил давать
больной что бы то ни было без его предписания.
Валентину унесли; она пришла в сознание, но не могла ни поше-
вельнуться, ни даже говорить, настолько она была разбита перенесенным
припадком. Все же у нее хватило сил взглядом проститься с дедушкой, ко-
торый смотрел ей вслед с таким отчаянием, словно у него вырывали душу из
тела.
Д'Авриньи проводил больную, написал рецепты и велел Вильфору самому
поехать в аптеку, лично присутствовать при изготовлении лекарств, при-
везти их и ждать его в комнате дочери.
Затем, снова повторив свое приказание ничего не давать Валентине, он
спустился к Нуартье, тщательно закрыл за собою дверь и, убедившись в
том, что никто их не подслушивает, сказал:
- Вы что-нибудь знаете о болезни вашей внучки?
- Да, - показал старик.
- Нам нельзя терять времени; я буду предлагать вам вопросы, а вы от-
вечайте.
Нуартье показал, что готов отвечать.
- Вы предвидели болезнь Валентины?
- Да.
Д'Авриньи на секунду задумался; затем подошел ближе к Нуартье.
- Простите меня за то, что я сейчас скажу, но ничто не должно быть
упущено в том страшном положении, в котором мы находимся. Вы видели, как
умирал несчастный Барруа?
Нуартье поднял глаза к небу.
- Вы знаете, от чего он умер? - спросил д'Авриньи, кладя руку на пле-
чо Нуартье.
- Да, - показал старик.
- Вы думаете, что это была естественная смерть?
Подобие улыбки мелькнуло на безжизненных губах Нуартье.
- Так вы подозревали, что Барруа был отравлен?
- Да.
- Вы думаете, что яд, от которого он погиб, предназначался ему?
- Нет.
- Думаете ли вы, что та же рука, которая по ошибке поразила Барруа,
сегодня поразила Валентину?
- Да.
- Значит, она тоже погибнет? - спросил д'Авриньи, не спуская с Ну-
артье пытливого взгляда.
Он ждал действия этих слов на старика.
- Нет! - показал тот с таким торжеством, что самый искусный отгадчик
был бы сбит с толку.
- Так у вас есть надежда? - сказал удивленный д'Авриньи.
- Да.
- На что вы надеетесь?
Старик показал глазами, что не может ответить.
- Ах, верно, - прошептал д'Авриньи.
Потом снова обратился к Нуартье:
- Вы надеетесь, что убийца, отступится?
- Нет.
- Значит, вы надеетесь, что яд не окажет действия на Валентину?
- Да.
- Вы, конечно, знаете не хуже меня, что ее пытались отравить, - про-
должал д'Авриньи.
Взгляд старика показал, что у него на этот счет нет никаких сомнений.
- Почему же вы надеетесь, что Валентина избежит опасности?
Нуартье упорно смотрел в одну точку; д'Авриньи проследил направление
его взгляда и увидел, что он устремлен на склянку с лекарством, которое
ему приносили каждое утро.
- Ах, вот оно что! - сказал д'Авриньи, осененный внезапной мыслью. -
Неужели вы...
Нуартье не дал ему кончить.
- Да, - показал он.
- Предохранили ее от действия яда...
- Да.
- Приучая ее мало-помалу...
- Да, да, да, - показал Нуартье, в восторге оттого, что его поняли.
- Вы, должно быть, слышали, как я говорил, что в лекарства, которые я
вам даю, входит бруцин?
- Да.
- И, приучая ее к этому яду, вы хотели нейтрализовать действие яда?
Глаза Нуартье сияли торжеством.
- И вы достигли этого! - воскликнул д'Авриньи. - Не прими вы этой
предосторожности, яд сегодня убил бы Валентину, убил мгновенно, безжа-
лостно, до того силен был удар; по дело кончилось потрясением, и во вся-
ком случае на этот раз Валентина не умрет.
Неземная радость светилась в глазах старика, возведенных к небу с вы-
ражением бесконечной благодарности.
В эту минуту вернулся Вильфор.
- Вот лекарство, которое вы прописали, доктор, - сказал он.
- Его приготовили при вас?
- Да, - отвечал королевский прокурор.
- Вы его не выпускали из рук?
- Нет.
Д'Авриньи взял склянку, отлил несколько капель жидкости на ладонь и
проглотил их.
- Хорошо, - сказал он, - пойдемте к Валентине, я дам предписания, и
вы сами проследите за тем, чтобы они никем не нарушались.
В то самое время, когда д'Авриньи в сопровождении Вильфора входил в
комнату Валентины, итальянский священник, с размеренной походкой, со
спокойной и уверенной речью, нанимал дом, примыкающий к особняку Вильфо-
ра.
Неизвестно, в чем заключалась сделка, в силу которой все жильцы этого
дома выехали два часа спустя; но прошел слух, будто фундамент этого дома
не особенно прочен и дому угрожает обвал, что не помешало новому жильцу
около пяти часов того же дня переехать в него со всей своей скромной
обстановкой.
Новый жилец взял его в аренду на три, шесть или девять лет и, как по-
лагается, заплатил за полгода вперед; этот новый жилец, как мы уже ска-
зали, был итальянец и звали его синьор Джакопо Бузони.
Немедленно были призваны рабочие, и в ту же ночь редкие прохожие, по-
являвшиеся в этом конце улицы, с изумлением наблюдали, как плотники и
каменщики подводили фундамент под ветхое здание.
XVIII. БАНКИР И ЕГО ДОЧЬ
Из предыдущей главы мы знаем, что г-жа Данглар приезжала официально
объявить г-же де Вильфор о предстоящей свадьбе мадемуазель Эжени Данглар
с Андреа Кавальканти.
Это официальное уведомление как будто доказывало, что все заинтересо-
ванные лица пришли к соглашению; однако ему предшествовала сцена, о ко-
торой мы должны рассказать нашим читателям.
Поэтому мы просим их вернуться немного назад и утром этого знамена-
тельного дня перенестись в ту пышную золоченую гостиную, которую мы уже
описывали и которой так гордился ее владелец, барон Данглар.
По этой гостиной, часов в десять утра, шагал взад и вперед, погружен-
ный в задумчивость и, видимо, чем-то обеспокоенный, сам барон, погляды-
вая на двери и останавливаясь при каждом шорохе.
Когда в конце концов его терпение истощилось, он позвал камердинера.
- Этьен, - сказал он, - пойдите узнайте, для чего мадемуазель Данглар
просила меня ждать ее в гостиной, и по какой причине она заставляет меня
ждать так долго.
Дав, таким образом, волю своему дурному настроению, барон немного ус-
покоился.
В самом деле мадемуазель Данглар, едва проснувшись, послала свою гор-
ничную испросить у барона аудиенцию и назначила местом ее золоченую гос-
тиную. Необычайность этой просьбы, а главное - ее официальность немало
удивили банкира, который не замедлил исполнить желание своей дочери и
первым явился в гостиную.
Этьен вскоре вернулся с ответом.
- Горничная мадемуазель Эжени, - сказал он, - сообщила мне, что маде-
муазель Эжени кончает одеваться и сейчас придет.
Данглар кивнул головой в знак того, что он удовлетворен ответом. В
глазах света и даже в глазах слуг Данглар слыл благодушным человеком и
снисходительным отцом; этого требовала роль демократического деятеля в
той комедии, которую он разыгрывал; ему казалось, что это ему подходит;
так в античном театре у масок отцов правый угол рта был приподнятый и
смеющийся, а левый - опущенный и плаксивый.
Поспешим добавить, что в интимном кругу смеющаяся губа опускалась до
уровня плаксивой; так что в большинстве случаев благодушный человек ис-
чезал, уступая место грубому мужу и деспотическому отцу.
- Почему эта сумасшедшая девчонка, если ей нужно со мной поговорить,
не придет просто ко мне в кабинет? - бормотал Данглар. - И о чем это ей
понадобилось со мной говорить?
Он в двадцатый раз возвращался к этой беспокоившей его мысли, как
вдруг дверь отворилась и вошла Эжени, в черном атласном платье, заткан-
ном черными же цветами, без шляпы, но в перчатках, как будто она собира-
лась занять свое кресло в Итальянской опере.
- В чем дело, Эжени? - воскликнул отец. - И к чему эта парадная гос-
тиная, когда можно так уютно посидеть у меня в кабинете?
- Вы совершенно правы, сударь, - отвечала Эжени, знаком приглашая от-
ца сесть, - вы задали мне два вопроса, которые исчерпывают предмет
предстоящей нам беседы. Поэтому я вам сейчас отвечу на оба; и, вопреки
обычаям, начну со второго, ибо он менее сложен. Я избрала местом нашей
встречи гостиную, чтобы избежать неприятных впечатлений и воздействий
кабинета банкира. Кассовые книги, как бы они ни были раззолочены, ящики,
запертые, как крепостные ворота, огромное количество кредитных билетов,
берущихся неведомо откуда, и груды писем, пришедших из Англии, Голлан-
дии, Испании, Индии, Китая и Перу, всегда как-то странно действуют на
мысли отца и заставляют его забывать, что в мире существуют более важные
и священные вещи, чем общественное положение и мнение его доверителей.
Вот почему я избрала эту гостиную, где на стенах висят в своих велико-
лепных рамах, счастливые и улыбающиеся, наши портреты - ваш, мой и моей
матери, и всевозможные идиллические пейзажи и умилительные пастушеские
сцены. Я очень верю в силу внешних впечатлений. Быть может, особенно в
отношении вас, я и ошибаюсь; но что поделать? Я не была бы артистической
натурой, если бы не сохраняла еще некоторых иллюзий.
- Отлично, - ответил Данглар, прослушавший эту тираду с невозмутимым
хладнокровием, но ни слова в ней не понявший, так как был занят
собственными мыслями и старался найти им отклик в мыслях своего собесед-
ника.
- Итак, мы более или менее разрешили второй вопрос, - сказала Эжени,
нимало не смущаясь и с той почти мужской самоуверенностью, которая отли-
чала ее речь и движения, - мне кажется, вы вполне удовлетворены моим
объяснением. Теперь вернемся к первому вопросу. Вы спрашиваете меня, для
чего я просила у вас аудиенции; я вам отвечу в двух словах: я не желаю
выходить замуж за графа Андреа Кавальканти.
Данглар подскочил на своем кресле.
- Да, сударь, - все так же спокойно продолжала Эжени. - Я вижу, вы
изумлены? Правда, за все время, что идут разговоры об этом браке, я не
противоречила ни словом, я была, как всегда, убеждена, что в нужную ми-
нуту сумею открыто и решительно воспротивиться воле людей, не спросивших
моего согласия. Однако на этот раз мое спокойствие, моя пассивность, как
говорят философы, имела другой источник; как любящая и послушная дочь...
(легкая улыбка мелькнула на румяных губах девушки), я старалась подчи-
ниться вашему желанию.
- И что же? - спросил Данглар.
- А то, сударь, - отвечала Эжени, - я старалась изо всех сил, но те-
перь, когда настало время, я чувствую, что, несмотря на все мои усилия,
я не в состоянии быть послушной.
- Однако, - сказал Данглар, который, как человек недалекий, был со-
вершенно ошеломлен неумолимой логикой дочери и ее хладнокровием - свиде-
тельством твердой воли и дальновидного ума, - в чем причина твоего отка-
за, Эжени?
- Причина? - отвечала Эжени. - Бог мой! Андреа Кавальканти не безоб-
разнее, не глупее и не противнее всякого другого. В глазах людей, кото-
рые судят о мужчине по его лицу и фигуре, он может даже сойти за до-
вольно привлекательный образец; я даже не скажу, что оп меньше мил моему
сердцу, чем любой другой, - так могла бы рассуждать институтка, но я вы-
ше этого. Я никого не люблю, сударь, вам это известно? И я не вижу, за-
чем мне, без крайней необходимости стеснять себя спутником на всю жизнь.
Разве не сказал один мудрец: "Ничего лишнего"; а другой: "Все мое несу с
собой"? Меня даже выучили этим двум афоризмам по-латыни и по-гречески;
один из них принадлежит, если не ошибаюсь, Федру, а другой Бианту. Так
вот, дорогой отец, в жизненном крушении, - ибо жизнь, это вечное круше-
ние наших надежд, - я просто выбрасываю за борт ненужный балласт, вот и
все. Я оставляю за собой право остаться в одиночестве и, следовательно,
сохранить свою свободу.
- Несчастная! - пробормотал Данглар, бледнея, ибо он знал по опыту,
как непреодолимо то препятствие, которое неожиданно встало на его пути.
- Несчастная? - возразила Эжени. - Вот уж нисколько! Ваше восклица-
ние, сударь, кажется мне театральным и напыщенным. Напротив, счастливая.
Скажите, чего мне недостает? Люди находят меня красивой, а это уже
кое-что: это обеспечивает мне повсюду благосклонный прием. А я люблю,
когда меня хорошо принимают, - приветливые лица не так уродливы. Я не
глупа, одарена известной восприимчивостью, благодаря чему я извлекаю для
себя из жизни все, что мне нравится, как делает обезьяна, когда она
разгрызает орех и вынимает ядро. Я богата, ибо вы обладаете одним из са-
мых крупных состояний во Франции, а я ваша единственная дочь, и вы не
столь упрямы, как театральные отцы, которые лишают дочерей наследства за
то, что те не желают подарить им внучат. К тому же предусмотрительный
закон отнял у вас право лишить меня наследства, по крайней мере пол-
ностью, так же как он отнял у вас право принудить меня выйти замуж. Та-
ким образом, красивая, умная, блещущая талантами, как выражаются в коми-
ческих операх, и богатая! Да ведь это счастье, сударь! А вы называете
меня несчастной.
Видя дерзкую, высокомерную улыбку дочери, Данглар не сдержался и по-
высил голос. Но под вопросительным взглядом Эжени, удивленно нахмурившей
красивые черные брови, он благоразумно отвернулся и тотчас же овладел
собой, укрощенный железной рукой осторожности.
- Все это верно, - улыбаясь, ответил он, - ты именно такая, какой се-
бя изображаешь, дочь моя, за исключением одного пункта: я не хочу прямо
назвать его; я предпочитаю, чтобы ты сама догадалась.
Эжени взглянула на Данглара, немало удивленная, что у нее оспаривают
право на одну из жемчужин венца, который она так гордо возложила на свою
голову.
- Ты превосходно объяснила мне, - продолжал банкир, - какие чувства
вынуждают такую дочь, как ты, отказаться от замужества. Теперь моя оче-
редь сказать тебе, какие побуждения заставили такого отца, как я, нас-
таивать на твоем замужестве.
Эжени поклонилась, не как покорная дочь, которая слушает своего отца,
но как противник, который готов возражать.
- Когда отец предлагает своей дочери выйти замуж, - продолжал Данг-
лар, - у него всегда имеется какое-нибудь основание желать этого брака.
Одни обуреваемы той навязчивой мыслью, о которой ты только что говорила,
- то есть хотят продолжать жить в своих внуках. Скажу сразу, что этой
слабостью я не страдаю; к семейным радостям я довольно равнодушен. Я мо-
гу в этом сознаться дочери, которая достаточно философски смотрит на ве-
щи, чтобы понять это равнодушие и не считать его преступлением.
- Прекрасно, - сказала Эжени, - будем говорить откровенно, так гораз-
до лучше.
- Ты сама видишь, - сказал Данглар, - что, не разделяя в целом твоего
пристрастия к излишней откровенности, я все же прибегаю к ней, когда
этого требуют обстоятельства. Итак, я продолжаю. Я предложил тебе мужа
не ради твоего счастья, потому что, по совести говоря, я меньше всего
думал в ту минуту о тебе. Ты любишь откровенность, - надеюсь, это доста-
точно откровенно. Просто мне было необходимо, чтобы ты как можно скорее
вышла замуж за этого человека ввиду некоторых коммерческих соображений.
Эжени подняла брови.
- Дело обстоит именно так, как я имею честь тебе докладывать; не
прогневайся, ты сама виновата. Поверь, я вовсе не по своей охоте вдаюсь
в эти финансовые расчеты в разговоре с такой артистической натурой, ко-
торая боится войти в кабинет банкира, чтобы не набраться неприятных и
непоэтических впечатлений.
- Но в этом кабинете банкира, - продолжал он, - в который позавчера
ты, однако, вошла, чтобы получить от меня тысячу франков, которую я еже-
месячно даю тебе на булавки, - да будет тебе это известно, моя дорогая,
можно научиться многому, что пригодилось бы даже молодым особам, не же-
лающим выходить замуж. Например, там можно узнать - и, щадя твои
чувствительные нервы, я охотно скажу тебе это здесь, в гостиной, - что
для банкира кредит - что душа для тела: кредит поддерживает его, как ды-
хание оживляет тело, и граф Монте-Кристо прочел мне однажды на этот счет
лекцию, которую я никогда не забуду. Там можно узнать, что, по мере того
как исчезает кредит, тело банкира превращается в труп, и в очень непро-
должительном будущем это произойдет с тем банкиром, который имеет честь
быть отцом столь логично рассуждающей дочери.
Но Эжени, вместо того чтобы согнуться под ударом, гордо выпрямилась.
- Вы разорились! - сказала она.
- Ты очень точно выразилась, дочь моя, - сказал Данглар, сжимая кула-
ки, но все же сохраняя на своем грубом лице улыбку бессердечного, но
неглупого человека. - Да, я разорен.
- Вот как! - сказала Эжени.
,
,
1
?
2
-
,
,
3
.
,
4
.
5
,
-
6
,
,
-
7
.
,
,
8
,
.
9
,
10
,
.
11
.
12
-
,
-
,
-
-
.
!
13
;
14
.
15
,
,
,
-
16
,
17
.
18
-
,
19
-
,
,
.
20
,
,
-
21
,
.
22
-
,
!
-
-
.
-
23
,
.
24
-
,
,
-
;
,
25
.
26
-
,
-
-
,
-
-
27
.
28
-
,
?
-
-
29
.
30
-
?
-
.
31
-
,
,
32
.
33
-
,
,
.
34
,
,
.
35
-
,
,
-
36
,
.
37
-
,
,
-
-
-
38
,
-
,
,
,
.
39
-
,
,
-
-
40
?
41
-
,
,
.
42
-
,
-
,
?
43
-
,
-
.
44
-
?
45
-
.
46
-
,
-
,
,
-
,
-
47
,
.
48
-
.
.
.
,
.
49
-
,
?
!
-
.
50
-
,
-
.
51
-
,
-
52
-
,
!
,
-
53
!
54
-
,
-
-
,
-
,
-
55
.
,
56
,
.
57
-
,
,
-
,
-
58
,
!
,
59
!
!
,
60
!
61
,
.
.
.
,
62
?
63
-
;
,
,
,
64
,
.
65
-
.
.
.
,
?
66
-
.
67
-
,
,
?
-
68
,
.
69
-
,
-
,
-
70
.
71
-
,
.
72
-
,
,
-
-
,
-
73
!
74
-
,
-
,
-
.
75
-
,
-
-
,
76
-
!
,
-
77
?
-
78
,
?
79
,
,
,
80
?
,
,
-
81
-
,
?
82
-
,
-
,
,
-
83
,
-
,
,
84
!
,
,
;
85
,
,
,
-
86
,
,
-
;
,
87
,
-
,
!
88
,
,
,
,
,
-
89
!
90
-
;
-
-
;
-
-
,
91
.
,
,
92
,
,
-
93
!
94
-
;
95
;
,
-
96
,
,
-
97
,
-
.
98
,
,
,
,
,
99
.
,
,
.
-
100
;
101
,
-
,
.
102
-
,
-
-
,
-
-
103
,
;
,
104
?
?
,
,
105
,
,
-
106
,
,
,
,
-
107
.
.
.
,
!
108
,
,
,
109
;
,
110
,
,
,
,
-
111
,
:
112
-
!
113
,
114
,
115
:
116
-
,
!
117
118
;
,
-
119
,
.
120
-
121
.
122
;
,
,
-
123
,
;
124
,
.
125
;
-
126
,
.
127
,
;
.
128
,
,
129
,
130
,
:
131
-
,
!
,
,
132
.
133
,
.
134
,
;
135
,
-
,
136
.
.
.
137
,
,
,
138
;
139
,
,
;
140
,
,
,
141
,
-
142
.
143
,
,
144
,
,
,
145
.
146
147
148
.
149
150
151
152
,
,
,
153
.
154
-
,
155
.
156
-
:
,
-
157
,
;
-
158
,
-
159
-
,
-
160
.
161
:
,
-
162
,
-
163
.
164
,
-
165
.
166
,
167
.
.
168
:
(
-
169
)
-
.
170
,
-
171
:
,
-
172
-
,
,
,
-
173
,
,
.
174
,
-
175
,
176
,
177
.
178
-
,
-
,
179
,
,
180
-
.
,
-
181
,
182
.
183
-
,
,
-
,
-
,
184
.
185
-
,
,
-
,
-
-
186
.
187
-
!
-
.
188
-
,
-
,
-
189
?
190
,
191
;
:
-
192
.
193
-
,
194
,
-
.
195
-
,
,
-
.
-
,
196
-
.
197
-
,
,
-
,
-
,
198
;
,
,
-
,
199
.
200
-
,
,
-
,
-
-
201
;
,
.
202
-
,
,
?
-
.
203
-
.
,
;
-
204
,
,
-
.
205
.
206
-
?
207
-
,
208
;
,
,
209
.
,
.
210
;
.
211
,
,
;
212
,
-
,
213
,
,
,
,
-
214
,
.
215
;
216
,
,
;
217
,
,
,
,
218
,
,
,
-
219
.
220
-
?
-
-
221
.
222
-
,
,
-
,
-
223
,
,
,
.
224
.
225
-
,
,
-
,
-
,
,
226
,
-
227
.
228
,
-
.
229
,
.
230
.
231
,
.
232
-
,
-
,
-
!
233
?
234
.
235
-
,
-
,
236
,
.
237
.
.
238
-
,
,
-
,
-
,
-
239
.
,
;
,
,
-
240
?
241
,
.
242
-
,
-
,
-
.
,
243
,
;
,
;
-
244
,
,
.
245
,
,
,
246
,
,
247
-
.
248
,
.
249
;
250
.
251
,
-
252
,
,
-
253
:
254
"
"
.
255
,
,
-
256
.
257
.
258
.
259
,
-
.
260
-
?
-
.
-
-
261
,
.
262
.
263
-
,
-
,
-
264
;
,
.
265
-
,
-
,
266
.
267
.
268
-
,
-
,
269
-
,
;
270
,
.
271
,
,
272
.
273
.
274
,
,
-
;
275
-
,
,
276
;
;
277
,
.
278
,
,
-
279
.
280
.
-
281
-
282
.
283
,
.
284
-
,
-
,
285
,
-
,
286
-
287
.
288
.
-
,
289
,
.
290
-
,
-
-
291
.
-
,
-
,
292
.
293
-
-
,
-
,
,
,
-
294
,
,
.
295
,
,
,
-
296
.
,
-
-
297
,
,
,
,
298
,
;
299
.
300
-
,
-
,
-
,
301
-
,
,
302
.
303
-
,
-
-
,
-
-
304
?
305
-
,
,
-
306
.
-
-
307
,
-
308
.
,
,
309
,
.
310
,
-
311
.
,
312
.
313
-
,
-
,
-
,
-
314
,
315
;
,
316
.
317
-
,
-
,
-
318
319
,
-
,
,
320
;
,
-
321
,
;
322
.
323
-
?
-
-
324
.
-
,
-
325
.
326
-
,
,
-
,
-
327
;
,
,
-
-
328
,
.
329
-
!
-
-
.
330
-
,
,
-
-
,
331
,
-
;
-
332
,
.
333
,
.
-
334
,
.
335
,
-
336
;
,
,
337
-
.
338
-
,
?
-
,
339
,
.
340
-
,
?
-
.
341
-
?
-
,
.
342
-
;
;
-
343
.
344
-
,
-
,
-
!
345
-
,
;
.
346
,
,
,
-
347
,
.
,
-
348
.
349
-
,
,
-
,
-
-
350
;
;
,
351
.
352
,
-
,
353
,
.
354
-
,
-
-
,
-
355
,
-
,
,
356
.
357
-
358
,
,
,
,
359
,
.
-
360
,
,
-
361
,
,
362
-
,
,
,
,
-
363
.
364
,
-
365
.
366
.
367
.
368
-
!
-
.
-
,
-
369
,
.
,
-
370
.
371
-
,
?
-
.
372
;
-
373
.
374
-
,
,
-
,
,
-
-
375
.
.
.
.
376
-
!
-
,
.
-
377
,
,
!
378
-
,
-
,
-
,
379
.
,
:
-
380
,
381
.
-
,
.
.
.
382
.
383
-
,
,
?
,
,
384
,
,
:
385
!
386
-
,
387
?
-
.
388
-
,
-
.
-
.
389
,
,
,
.
390
-
,
,
-
,
,
-
391
.
,
,
392
.
-
-
!
393
,
;
,
-
394
,
.
395
,
,
396
.
397
:
.
398
;
,
-
399
,
,
,
.
400
,
,
,
401
,
,
402
.
403
;
404
.
405
-
!
-
-
.
-
!
406
407
408
.
409
410
411
412
,
-
413
:
414
-
?
415
,
-
416
,
,
,
-
417
,
.
418
.
419
.
420
,
421
.
422
-
!
!
.
.
'
!
-
.
-
,
423
.
424
.
425
.
426
:
-
427
,
428
,
-
-
;
,
,
429
,
.
430
,
-
,
-
431
:
432
"
,
,
,
433
"
.
434
-
,
435
.
436
'
;
437
,
.
438
,
.
439
:
440
-
,
!
441
,
,
,
.
442
-
,
!
-
'
.
443
-
,
,
-
,
,
-
444
,
?
,
.
445
-
?
-
,
-
446
.
-
-
?
447
-
,
,
-
,
,
-
!
448
'
:
449
"
"
.
450
:
451
-
?
,
-
452
,
?
453
;
454
.
455
-
!
-
.
-
!
456
-
!
-
'
.
457
-
,
,
-
,
-
458
,
.
459
-
,
,
-
'
,
-
460
,
,
;
,
-
461
.
462
-
,
,
.
463
,
,
.
464
-
,
,
465
,
-
'
.
-
.
466
,
,
467
'
,
-
.
468
,
,
,
-
469
.
470
,
,
471
-
,
.
472
,
,
,
-
-
473
,
:
,
,
474
.
475
.
476
-
,
?
-
.
-
,
!
477
.
478
-
,
-
,
-
,
.
479
-
?
-
,
480
.
481
-
,
,
-
,
,
,
-
482
,
-
,
.
483
-
;
-
?
-
-
484
.
485
-
,
-
,
-
,
.
486
-
?
-
-
.
487
-
,
-
,
-
?
488
-
,
-
.
489
-
!
-
.
490
-
,
,
-
-
,
-
-
491
,
;
.
492
-
!
-
.
-
493
!
494
-
,
;
,
-
495
.
;
;
,
496
.
497
-
,
,
498
,
.
499
-
!
500
-
,
-
,
-
-
501
;
,
502
.
503
.
504
-
,
,
-
-
,
-
505
.
506
-
,
,
507
.
508
-
,
,
.
,
509
.
510
-
,
511
,
.
512
-
,
?
513
-
,
,
.
514
-
,
?
515
-
,
.
516
,
517
.
.
518
-
,
?
?
-
-
.
519
-
,
.
520
-
,
-
,
,
.
521
-
,
.
.
522
;
,
.
523
;
;
524
,
,
,
525
.
526
-
,
.
527
-
,
,
!
-
;
528
,
-
.
529
,
,
530
,
,
531
.
532
-
!
-
-
,
-
533
,
,
534
.
535
-
,
-
,
-
536
.
537
-
?
-
-
.
538
-
.
.
.
,
539
.
.
.
540
-
?
541
-
!
542
-
?
-
-
,
-
543
,
-
544
,
,
.
-
545
,
?
?
546
-
,
,
,
,
,
547
-
,
-
548
.
549
-
,
,
-
550
.
551
-
,
-
,
-
,
552
,
;
,
553
,
.
,
,
554
?
555
-
,
-
-
,
-
,
556
.
,
,
,
557
-
-
;
,
558
,
,
-
559
.
:
-
560
.
?
,
561
.
:
562
;
,
?
563
,
,
.
564
,
,
565
.
566
.
,
.
567
-
,
-
,
,
,
568
,
-
,
-
569
?
570
-
,
!
-
.
-
.
571
-
,
?
,
,
-
572
?
573
-
,
-
574
,
.
575
-
,
-
,
-
,
!
576
-
,
,
,
,
,
577
.
;
578
,
-
.
579
,
'
-
-
580
.
'
,
581
;
,
-
582
,
,
,
583
,
.
584
,
,
,
585
;
?
"
,
-
586
?
"
-
.
,
,
,
,
587
,
,
588
,
.
589
;
-
-
590
.
591
-
!
?
592
-
?
,
-
,
593
,
.
-
-
594
;
,
;
,
595
,
,
596
,
.
597
;
-
;
-
;
598
-
.
599
-
?
-
,
-
600
-
,
-
,
,
601
.
-
?
602
-
?
-
,
-
.
-
603
,
,
?
,
604
,
.
605
-
,
!
-
.
-
!
606
-
?
?
-
-
,
607
.
608
-
,
,
,
609
.
!
,
!
610
,
,
!
611
-
,
-
612
.
613
-
!
-
,
.
-
!
614
!
615
,
616
.
,
,
617
,
618
.
619
.
620
-
,
621
;
,
622
;
,
623
,
.
624
,
625
.
626
.
627
-
,
,
-
,
-
628
,
629
,
.
-
630
,
;
631
,
,
632
(
)
;
633
,
,
634
!
635
.
636
-
,
-
,
-
,
,
637
,
,
.
638
.
639
-
-
!
-
.
-
,
-
640
,
.
,
;
-
641
,
,
642
.
,
,
:
643
,
.
644
-
!
-
.
-
!
645
-
.
646
,
?
-
647
,
,
648
?
649
!
650
-
;
-
651
,
,
.
652
-
,
-
,
-
;
653
,
654
.
;
.
655
-
,
,
-
.
-
656
?
?
?
?
657
,
,
658
-
,
.
659
-
-
660
,
.
661
-
,
,
-
.
-
,
662
.
663
,
,
-
-
664
,
.
-
665
.
666
,
,
,
,
-
667
.
668
'
669
.
,
670
,
-
671
,
.
672
,
'
,
.
-
673
,
,
,
-
674
,
,
,
675
.
676
'
:
677
-
.
678
-
!
-
.
.
.
-
,
!
679
-
,
:
,
.
680
-
?
-
.
681
-
,
.
682
'
;
683
,
684
,
.
685
,
-
686
,
,
,
-
687
.
688
-
,
-
,
,
,
-
,
-
689
,
.
690
,
,
691
.
692
,
'
-
693
.
694
-
-
?
-
.
695
;
,
-
696
.
697
-
?
698
-
,
-
.
699
-
,
.
700
;
701
-
.
702
-
?
-
.
-
703
;
,
,
,
704
.
705
-
706
.
707
'
;
,
708
,
.
709
-
!
-
'
,
-
710
,
-
,
-
,
711
:
712
-
.
,
,
713
.
714
'
,
-
715
,
,
716
.
717
;
,
-
718
,
,
719
.
,
-
720
,
721
.
722
'
,
723
,
,
-
724
.
725
,
,
726
,
,
727
,
,
:
728
-
-
?
729
-
,
-
.
730
-
;
,
-
731
.
732
,
.
733
-
?
734
-
.
735
'
;
.
736
-
,
,
737
,
.
,
738
?
739
.
740
-
,
?
-
'
,
-
741
.
742
-
,
-
.
743
-
,
?
744
.
745
-
,
?
746
-
.
747
-
,
,
,
?
748
-
.
749
-
,
,
,
750
?
751
-
.
752
-
,
?
-
'
,
-
753
.
754
.
755
-
!
-
,
756
.
757
-
?
-
'
.
758
-
.
759
-
?
760
,
.
761
-
,
,
-
'
.
762
:
763
-
,
,
?
764
-
.
765
-
,
,
?
766
-
.
767
-
,
,
,
,
-
-
768
'
.
769
,
.
770
-
,
?
771
;
'
772
,
,
773
.
774
-
,
!
-
'
,
.
-
775
.
.
.
776
.
777
-
,
-
.
778
-
.
.
.
779
-
.
780
-
-
.
.
.
781
-
,
,
,
-
,
,
.
782
-
,
,
,
,
,
783
,
?
784
-
.
785
-
,
,
?
786
.
787
-
!
-
'
.
-
788
,
,
,
-
789
,
;
,
-
790
.
791
,
-
792
.
793
.
794
-
,
,
,
-
.
795
-
?
796
-
,
-
.
797
-
?
798
-
.
799
'
,
800
.
801
-
,
-
,
-
,
,
802
,
.
803
,
'
804
,
,
,
805
,
,
-
806
.
807
,
,
808
;
,
809
,
810
811
.
812
,
,
-
813
,
;
,
-
814
,
.
815
,
,
-
816
,
,
817
.
818
819
820
.
821
822
823
824
,
-
825
-
826
.
827
,
-
828
;
,
-
829
.
830
-
831
,
832
,
.
833
,
,
,
-
834
,
,
-
,
,
-
835
.
836
,
.
837
-
,
-
,
-
,
838
,
839
.
840
,
,
,
-
841
.
842
,
,
-
843
-
844
.
,
-
845
,
846
.
847
.
848
-
,
-
,
-
,
-
849
.
850
,
.
851
852
;
853
,
;
,
;
854
855
,
-
.
856
,
857
;
-
858
,
.
859
-
,
,
860
?
-
.
-
861
?
862
,
863
,
,
-
864
,
,
,
-
865
.
866
-
,
?
-
.
-
-
867
,
?
868
-
,
,
-
,
-
869
,
-
,
870
.
;
,
871
,
,
.
872
,
873
.
,
,
,
874
,
,
,
875
,
,
,
-
876
,
,
,
,
-
877
,
878
,
.
879
,
-
880
,
,
-
,
881
,
882
.
.
,
883
,
;
?
884
,
.
885
-
,
-
,
886
,
,
887
-
888
.
889
-
,
,
-
,
890
,
-
891
,
-
,
892
.
.
,
893
;
:
894
.
895
.
896
-
,
,
-
.
-
,
897
?
,
,
,
898
,
,
,
,
-
899
,
900
.
,
,
901
,
;
.
.
.
902
(
)
,
-
903
.
904
-
?
-
.
905
-
,
,
-
,
-
,
-
906
,
,
,
,
,
907
.
908
-
,
-
,
,
,
-
909
-
-
910
,
-
-
911
,
?
912
-
?
-
.
-
!
-
913
,
.
,
-
914
,
-
915
;
,
916
,
,
-
,
-
917
.
,
,
?
,
-
918
,
.
919
:
"
"
;
:
"
920
"
?
-
-
;
921
,
,
,
.
922
,
,
,
-
,
-
923
,
-
,
924
.
,
,
925
.
926
-
!
-
,
,
,
927
,
.
928
-
?
-
.
-
!
-
929
,
,
.
,
.
930
,
?
,
931
-
:
.
,
932
,
-
.
933
,
,
934
,
,
,
935
.
,
-
936
,
,
937
,
,
938
,
.
939
,
-
940
,
.
-
941
,
,
,
,
-
942
,
!
,
!
943
.
944
,
,
-
945
.
,
946
,
947
,
.
948
-
,
-
,
,
-
,
-
949
,
,
:
950
;
,
.
951
,
,
952
,
953
.
954
-
,
-
,
-
955
,
,
.
-
956
,
,
,
-
957
.
958
,
,
,
959
,
.
960
-
,
-
-
961
,
-
-
.
962
,
,
963
-
.
,
964
;
.
-
965
,
-
966
,
.
967
-
,
-
,
-
,
-
968
.
969
-
,
-
,
-
,
970
,
,
971
.
,
.
972
,
,
,
973
.
,
-
,
-
974
.
,
975
.
976
.
977
-
,
;
978
,
.
,
979
,
-
980
,
981
.
982
-
,
-
,
-
983
,
,
,
,
-
984
,
-
,
,
985
,
,
-
986
.
,
-
,
987
,
,
,
-
988
-
:
,
-
989
,
-
990
,
.
,
,
991
,
,
-
992
,
993
.
994
,
,
.
995
-
!
-
.
996
-
,
,
-
,
-
997
,
,
998
.
-
,
.
999
-
!
-
.
1000