Дантес попросил позволения сесть у руля. Рулевой, обрадовавшись сме-
не, взглянул на хозяина, который сделал ему знак, что он может передать
руль своему новому товарищу.
Сидя у руля, Дантес мог, не возбуждая подозрений, глядеть в сторону
Марселя.
- Какое у нас сегодня число? - спросил Дантес у подсевшего к нему
Джакопо, когда замок Иф исчез из виду.
- Двадцать восьмое февраля, - отвечал матрос.
- Которого года? - спросил Дантес.
- Как, которого года! Вы спрашиваете, которого года?
- Да, - отвечал Дантес, - я спрашиваю, которого года.
- Вы забыли, в котором году мы живем?
- Что поделаешь! - сказал Дантес, смеясь. - Я так перепугался сегодня
ночью, что чуть не лишился рассудка, и у меня совсем отшибло память; а
потому я и спрашиваю: которого года у нас сегодня двадцать восьмое фев-
раля?
- Тысяча восемьсот двадцать девятого года, - сказал Джакопо.
Прошло ровно четырнадцать лет со дня заточения Дантеса. Он переступил
порог замка Иф девятнадцати лет от роду, а вышел оттуда тридцати трех.
Горестная улыбка мелькнула на его устах; он спрашивал себя, что ста-
лось за это время с Мерседес, которая, вероятно, считала его умершим.
Потом пламя ненависти вспыхнуло в его глазах, - он вспомнил о трех
негодяях, которым был обязан долгим мучительным заточением.
И он снова, как некогда в тюрьме, поклялся страшной клятвой - беспо-
щадно отомстить Данглару, Фернану и Вильфору.
И теперь эта Клятва была не пустой угрозой, ибо самый быстроходный
парусник Средиземного моря уже не догнал бы маленькой тартаны, которая
на всех парусах неслась к Ливорно.
* ЧАСТЬ ВТОРАЯ *
I. КОНТРАБАНДИСТЫ
Дантес еще и дня не пробыл на тартане, как уже понял, с кем имеет де-
ло. Хотя достойный хозяин "Юной Амелии" (так называлась генуэзская тар-
тана) и не учился у аббата Фариа, однако он владел чуть ли не всеми язы-
ками, на которых говорят по берегам обширного озера, именуемого Среди-
земным морем, - начиная от арабского и кончая провансальским. Это избав-
ляло его от переводчиков, людей всегда докучных, а подчас и нескромных,
и облегчало ему сношения со встречными кораблями, с мелкими прибрежными
судами и, наконец, с теми людьми без имени, без родины, без определенной
профессии, которые всегда шатаются в морских портах и существуют на ка-
кие-то загадочные средства, посылаемые им, вероятно, самим провидением,
потому что каких-либо источников пропитания, различимых невооруженным
глазом, у них не имеется. Читатель догадывается, что Дантес попал к
контрабандистам.
Не мудрено, что хозяин взял Дантеса на борт с некоторой опаской; он
был весьма известен береговой таможенной страже, а так как и он и эти
господа пускались на всевозможные хитрости, чтобы обмануть друг друга,
то он сначала подумал, что Дантес просто таможенный досмотрщик, вос-
пользовавшийся этим остроумным способом, чтобы проникнуть в таинства его
ремесла. Но когда Дантес, взяв круто к ветру, блестяще вышел из испыта-
ния, он совершенно успокоился. Потом, когда он увидел облачко дыма,
взвившееся, как султан, над бастионом замка Иф и услышал отдаленный звук
выстрела, у него мелькнула мысль, не подобрал ли он одного из тех людей,
которых, как короля при входе и выходе, чествуют пушечными выстрелами;
по правде сказать, это тревожило его меньше, чем если бы его гость ока-
зался таможенным досмотрщиком; но и это второе подозрение скоро рассея-
лось, подобно первому, при виде невозмутимого спокойствия Дантеса.
Итак, Эдмон имел то преимущество, что знал, кто его хозяин, между тем
как хозяину неизвестно было, кто его новый матрос. Как ни осаждали его
старый моряк и товарищи, Дантес не поддавался и не признавался ни в чем;
он подробно рассказывал о Неаполе и Мальте, которые знал, как Марсель, и
повторял свою первоначальную басню с твердостью, делавшей честь его па-
мяти Таким образом, генуэзец, при всей своей хитрости, спасовал перед
Эдмоном, на стороне которого были кротость, опыт моряка, а главное -
умение не выдавать себя.
Притом же генуэзец, быть может, как благоразумный человек, предпочи-
тал знать только то, что ему должно знать, и верить только тому, чему
выгодно верить.
Так обстояли дела, когда они прибыли в Ливорно.
Тут Эдмону предстояло подвергнуться новому испытанию: проверить, уз-
нает ли он самого себя после четырнадцатилетнего заключения. Он помнил
довольно ясно, каков он был в молодости; теперь он увидит, каким он стал
в зрелые годы. В глазах его товарищей его обет был выполнен. Он уже раз
двадцать бывал в Ливорно и знал там одного цирюльника, на улице Сан-Фер-
нандо; он отправился к нему и велел остричь волосы и сбрить бороду.
Цирюльник с удивлением посмотрел на этого длинноволосого человека с
густой черной бородой, похожего на тициановский портрет. В то время еще
не носили длинных волос и бороды, ныне цирюльник удивился бы только, что
человек, одаренный от природы таким превосходным украшением, отказывает-
ся от него.
Ливорнский цирюльник без лишних слов принялся за работу.
Когда она была окончена и Эдмон почувствовал, что подбородок его
гладко выбрит, а волосы острижены до обычной длины, он попросил зеркало.
Как мы уже сказали, ему было теперь тридцать три года; четырнадцати-
летнее тюремное заключение произвело большую перемену в выражении его
лица.
Дантес вошел в замок Иф с круглым, веселым и цветущим лицом счастли-
вого юноши, которому первые шаги в жизни дались легко и который надеется
на будущее, как на естественный вывод из прошлого. От всего этого не ос-
талось и следа.
Овал лица удлинился, улыбающийся рот принял твердое и решительное вы-
ражение, брови изогнулись; чело пересекла суровая, прямая морщинка, в
глазах притаилась глубокая грусть, и временами они сверкали мрачным ог-
нем ненависти, кожа лица его, так долго лишенная дневного света и сол-
нечных лучей, приняла матовый оттенок, который придает аристократичность
лицам северян, если они обрамлены черными волосами, к тому же приобре-
тенные им знания наложили на его черты отпечаток ума и уверенности, хотя
от природы он был довольно высокого роста, в его фигуре появилась кря-
жистость - следствие постоянного накапливания сил.
Изящество нервного и хрупкого сложения сменилось крепостью округлых и
мускулистых форм. Что же касается его голоса, то мольбы, рыдания и прок-
лятия совершенно изменили его, и он звучал то необычайно нежно, то резко
и даже хрипло.
Кроме того, находясь все время либо в полутьме, либо в полном мраке,
его глаза приобрели странную способность различать предметы ночью, по-
добно глазам гиены или волка.
Эдмон улыбнулся, увидев себя; лучший друг, если только у него еще ос-
тались друзья на свете, не узнал бы его; он сам себя не узнавал.
Хозяину "Юной Амелии" весьма хотелось оставить у себя такого матроса,
как Эдмон, а потому он предложил ему немного денег в счет его доли в бу-
дущих барышах, и Эдмон согласился. Выйдя от цирюльника, произведшего в
нем первое превращение, он прежде всего пошел в магазин и купил себе
полный костюм матроса. Костюм этот, как известно, очень прост и состоит
из белых панталон, полосатой фуфайки и фригийского колпака.
В этом наряде, возвратив Джакопо рубашку и штаны, которыми тот его
ссудил, Эдмон явился к капитану "Юной Амелии" и принужден был повторить
ему свою историю. Капитан не узнавал в этом красивом и щегольски одетом
матросе человека с густой бородой, с волосами, полными водорослей, вы-
мокшего в морской воде, которого он принял голым и умирающим на борт
своей тартаны.
Плененный его приятной наружностью, он повторил Дантесу предложение
поступить к нему на службу; но Дантес, у которого были другие намерения,
согласился наняться к нему не больше чем на три месяца.
Экипаж "Юной Амелии" состоял из людей деятельных, и командовал им ка-
питан, не привыкший терять времени. Не прошло и недели, как просторный
трюм тартаны наполнился цветным муслином, запрещенными к ввозу бумажными
тканями, английским порохом и картузами табаку, к которым акцизное уп-
равление забыло приложить свою печать. Все это требовалось вывезти из
Ливорно и выгрузить на берегах Корсики, откуда некие дельцы брались дос-
тавить груз во Францию.
Итак, тартана отправилась в путь. Эдмон снова рассекал лазурное море,
колыбель его юности, которое так часто снилось ему в его темнице. Он ос-
тавил Горгону справа, Пианозу - слева и держал курс на отечество Паоли и
Наполеона.
На другой день капитан, выйдя на палубу по своему обыкновению рано
утром, застал Дантеса, облокотившегося о борт и глядевшего со странным
выражением на груду гранитных утесов, розовевших в лучах восходящего
солнца: это был остров Монте-Кристо.
"Южная Амелия" оставила его справа в трех четвертях мили и продолжала
свой путь к Корсике.
Идя мимо острова, имя которого так много для него значило, Дантес ду-
мал о том, что ему стоит только кинуться в море, и через полчаса он бу-
дет на обетованной земле. Но что он может сделать, не имея ни инструмен-
тов для откапывания клада, ни оружия для его защиты? И что скажут матро-
сы? Что подумает капитан? Приходилось ждать.
К счастью, Дантес умел ждать; он ждал свободы четырнадцать лет; те-
перь, когда он был на свободе, ему не трудно было подождать богатства
полгода или год.
Разве он не принял бы свободы без богатства, если бы ему предложили
ее?
Да и не химера ли это богатство? Родившись в больной голове бедного
аббата Фариа, не исчезло ли оно вместе с ним?
Правда, письмо кардинала Спада было удивительно точно.
И Дантес мысленно повторял это письмо, которое он помнил от слова до
слова.
Наступил вечер. Эдмон видел, как остров постепенно терялся в сгущаю-
щихся сумерках, и скоро он для всех исчез во мраке; но Эдмон, привыкнув
к темноте своей камеры, вероятно, все еще видел его, поточу что оставал-
ся на палубе позже всех.
Утро застало их в виду Алерии. Весь день они лавировали, а вечером на
берегу засветились огни; расположение этих огней, по-видимому, указыва-
ло, что можно выгружать товары, потому что на гафеле подняли сигнальный
огонь вместо флага и подошли на ружейный выстрел к берегу.
Дантес заметил, что капитан, вероятно по случаю этих торжественных
обстоятельств, поставил на палубе "Юной Амелии" две маленьких кулеврины,
которые без особого шума могли выпустить на тысячу шагов хорошенькую че-
тырехфунтовую пулю.
Но на этот раз такая предосторожность оказалась излишней; все обош-
лось тихо и благопристойно. Четыре шлюпки без шума подошли к "Амелии",
которая, вероятно из учтивости, спустила и свою шлюпку; эти пять шлюпок
работали весьма проворно, и к двум часам утра весь груз с "Юной Амелии"
был перевезен на сушу.
Капитан "Юной Амелии" так любил порядок, что в ту же ночь разделил
прибыль между экипажем: каждый матрос получил по сто тосканских ливров,
то есть около восьмидесяти франков.
Но на этом экспедиция не закончилась: взяли курс па Сардинию. Надо
было снова нагрузить разгруженное судно.
Вторая операция сошла так же удачно, как и первая: "Юной Амелии", ви-
димо, везло.
Новый груз предназначался для герцогства Луккского. Он почти весь
состоял из гаванских сигар, хереса и малаги.
Тут случилось недоразумение с таможней, этим извечным врагом капитана
"Юной Амелии". Один стражник остался на месте, двое матросов было ране-
но. Одним из этих двух матросов был Дантес. Пуля, не задев кости, проби-
ла ему левое плечо.
Дантес был доволен этой стычкой и почти рад полученной ране; этот су-
ровый урок показал ему, как он умеет смотреть в лицо опасности и перено-
сить страдания. Опасность он встретил с улыбкой, а получив рану, сказал,
подобно греческому философу: "Боль, ты не зло".
Притом же он видел смертельно раненного стражника, и оттого ли, что
он разгорячился во время стычки, или оттого, что чувства его притупи-
лись, но это зрелище не смутило его. Дантес уже ступил на тот путь, по
которому намеревался идти, и шел прямо к намеченной цели, - сердце его
превращалось в камень.
Увидев, что Дантес упал замертво, Джакопо бросился к нему, поднял его
и потом заботливо ухаживал за ним.
Итак, если свет не так добр, как думал доктор Панглос, то и не так
зол, как казалось Дантесу, раз этот матрос, который ничего не мог ожи-
дать от товарища, кроме доли прибыли в случае его смерти, так огорчался,
полагая, что он умер.
К счастью, как мы уже сказали, Эдмон был только ранен. С помощью це-
лебных трав, которые сардинские старухи собирали в таинственные, им од-
ним ведомые дни и часы, а потом продавали контрабандистам, рана скоро
зажила. Тогда Эдмон решил испытать Джакопо. Он предложил ему в благодар-
ность за его усердие свою долю прибыли; но Джакопо отверг ее с негодова-
нием.
Уважение и преданность, которыми Джакопо с первого же взгляда проник-
ся к Эдмону, привели к тому, что и Эдмон почувствовал к Джакопо некото-
рую привязанность. Но Джакопо большего и не требовал; он инстинктивно
чувствовал, что Эдмон создан для более высокого положения, чем то, кото-
рое он занимает, хотя Эдмон старался ничем не выдавать своего превос-
ходства. И добрый малый вполне довольствовался тем, что Эдмон снисходил
к нему.
В долгие часы плавания, когда "Амелия" спокойно шла по лазурному морю
и благодаря попутному ветру, надувавшему ее паруса, не нуждалась ни в
ком, кроме рулевого, Эдмон с морскою картою в руках становился наставни-
ком Джакопо, подобно тому как бедный аббат Фариа был его собственным
наставником. Он показывал ему положение берегов, объяснял склонения ком-
паса, учил его читать великую книгу, раскрытую над нашими головами и на-
зываемую небом, в которой бог пишет по лазури алмазными буквами.
И когда Джакопо его спрашивал:
- Стоит ли учить всему этому бедного матроса?
Эдмон отвечал:
- Как знать? Быть может, ты когда-нибудь станешь капитаном корабля;
твой земляк Бонапарт стал же императором!
Мы забыли сказать, что Джакопо был корсиканец.
Прошло уже два с половиной месяца беспрерывного плавания. Эдмон стал
теперь столь же искусным береговым промышленником, сколь был прежде сме-
лым моряком; он завязал знакомство со всеми прибрежными контрабандиста-
ми; изучил все масонские знаки, посредством которых эти полупираты узна-
ют друг друга.
Двадцать раз проходил он мимо своего острова МонтеКристо, но ни разу
не имел случая побывать на нем.
Поэтому вот что он решил сделать.
Как только кончится срок его службы на "Юной Амелии", он наймет не-
большую лодку за свой собственный счет (Дантес мог это сделать, потому
что за время плавания скопил сотню пиастров) и под каким-нибудь предло-
гом отправится на Монте-Кристо.
Там на свободе он начнет поиски.
Конечно, не совсем на свободе, - ибо за ним, вероятно, будут следить
те, кто его туда доставит.
Но в жизни иногда приходится рисковать.
Тюрьма научила Эдмона осторожности, и он предпочел бы обойтись без
риска.
Но сколько он ни рылся в своем богатом воображении, он не находил
иного способа попасть на желанный остров.
Дантес еще колебался, когда однажды вечером его капитан, питавший к
нему большое доверие и очень желавший оставить его у себя на службе,
взял его под руку и повел с собой в таверну на виа-дель-Олью, где, по
обыкновению, собирался цвет ливорнских контрабандистов. Там-то обычно и
заключались торговые сделки. Дантес уже два-три раза побывал на этой
морской бирже; и, глядя на лихих удальцов, собравшихся с побережья в две
тысячи лье, он думал о том, каким могуществом располагал бы человек, ко-
торому удалось бы подчинить своей воле все эти соединенные или разроз-
ненные нити.
На этот раз речь шла о крупном деле: нужно было в безопасном месте
выгрузить корабль с турецкими коврами, восточными тканями и кашемиром, а
потом перекинуть эти товары на французский берег.
В случае успеха обещано было огромное вознаграждение - по пятидесяти
пиастров на человека.
Хозяин "Юной Амелии" предложил выбрать местом выгрузки остров Мон-
те-Кристо, который, будучи необитаем и лишен охраны солдат и таможенных
чиновников, словно нарочно во времена языческого Олимпа поставлен среди
моря Меркурием, богом торговцев и воров, двух сословий, которые мы ныне
разделяем, если и не всегда различаем, но которые древние, по-видимому,
относили к одной категории.
При слове "Монте-Кристо" Дантес вздрогнул от радости; чтобы скрыть
свое волнение, он встал и прошелся по дымной таверне, где все наречия
мира растворялись во франкском языке.
Когда он снова подошел к собеседникам, то было уже решено, что прича-
лят к Монте-Кристо, а в путь отправятся назавтра в ночь.
Когда спросили мнение Эдмона, он ответил, что остров вполне безопас-
ное место и что большие начинания должны приводиться в исполнение безот-
лагательно.
Итак, план остался без изменений. Условились сняться с якоря вечером
следующего дня и ввиду благоприятной погоды и попутного ветра поста-
раться сутки спустя пристать к необитаемому острову.
II. ОСТРОВ МОНТЕ-КРИСТО
Наконец-то Дантес благодаря неожиданной удаче, иной раз выпадающей на
долю тех, кого долгое время угнетала жестокая судьба, мог достигнуть
своей цели простым и естественным образом и ступить на остров, не внушая
подозрений.
Одна только ночь отделяла его от долгожданного путешествия.
Эта ночь была одной из самых беспокойных, которые когда-либо проводил
Дантес. В продолжение этой ночи ему попеременно мерещились все удачи и
неудачи, с которыми он мог столкнуться: когда он закрывал глаза, он ви-
дел письмо кардинала Спада, начертанное огненными буквами на стене; ког-
да он на минуту забывался сном, самые безумные видения вихрем кружились
в его мозгу; ему чудилось, что он входит в пещеру с изумрудным полом,
рубиновыми стенами, алмазными сталактитами. Жемчужины падали капля за
каплей, как просачиваются подземные воды.
Восхищенный, очарованный, Эдмон наполнял карманы драгоценными камня-
ми; потом он выходил на свет и драгоценные камни превращались в обыкно-
венные голыши. Тогда он пытался вернуться в волшебные пещеры, виденные
только мельком; но дорога вдруг начинала извиваться бесконечными спира-
лями, и он не находил входа. Тщетно искал он в своей утомленной памяти
магическое слово, отворявшее арабскому рыбаку великолепные пещеры АлиБа-
бы. Все было напрасно; исчезнувшее сокровище снова стало достоянием ду-
хов земли, у которых Дантес одно мгновение надеялся похитить его.
Забрезжило утро, почти столь же лихорадочное, как и ночь; но на по-
мощь воображению пришла логика, и Дантес разработал план, до тех пор
смутно и неясно витавший в его мозгу.
Наступил вечер, а вместе с ним и приготовления к отплытию. Это дало
Дантесу возможность скрыть свое возбуждение. Мало-помалу он сумел приоб-
рести власть над своими товарищами и командовал ими, как капитан. А так
как приказания его всегда были ясны, точны и легко исполнимы, то товари-
щи повиновались ему не только с поспешностью, но и с охотой.
Старый моряк не мешал ему; он также признал превосходство Дантеса над
остальными матросами и над самим собой; он смотрел на молодого моряка
как на своего естественного преемника и жалел, что у него нет дочери,
чтобы такой блестящей партией еще крепче привязать к себе Эдмона.
В семь часов вечера все было готово; в десять минут восьмого судно
уже огибало маяк, в ту самую минуту, когда на нем вспыхнул свет.
Море было спокойно, дул свежий юго-восточный ветер. Они плыли под ла-
зоревым небом, где бог тоже зажигал свои маяки, из которых каждый - це-
лый мир. Дантес объявил, что все могут идти спать и что он останется на
руле.
Когда мальтиец (так называли Дантеса) делал такое заявление, никто не
спорил и все спокойно уходили спать.
Это случалось неоднократно. Дантес, из одиночества внезапно возвра-
щенный в мир, чувствовал по временам непреодолимое желание остаться од-
ному. А где одиночество может быть так беспредельно и поэтично, как не
на корабле, который несется по морской пустыне, во мраке ночи, в безмол-
вии бесконечности, под оком вседержителя?
Но в ту ночь одиночество было переполнено мыслями Дантеса, тьма оза-
рена его мечтами, безмолвие оживлено его надеждами.
Когда капитан проснулся, "Амелия" шла под всеми парусами. Не было ни
одного клочка холста, который бы не надувался ветром. Корабль делал бо-
лее двух с половиной миль в час.
Остров Монте-Кристо вставал на горизонте.
Эдмон сдал вахту капитану и пошел в свою очередь прилечь на койку.
Но, несмотря на бессонную ночь, он ни на минуту не сомкнул глаз.
Два часа спустя он снова вышел на палубу. "Амелия" огибала остров
Эльба и находилась против Маречаны, в виду плоского зеленого острова Пи-
аноза; в лазурное небо подымалась пламенеющая вершина Монте-Кристо.
Дантес велел рулевому взять право руля, чтобы оставить Пианозу спра-
ва. Он рассчитал, что этот маневр сократит путь на два-три узла.
В пятом часу вечера весь остров был уже виден как на ладони. В проз-
рачном вечернем воздухе, пронизанном лучами заходящего солнца, можно бы-
ло различить малейшие подробности.
Эдмон пожирал глазами скалистую громаду, переливавшую всеми закатными
красками, от ярко-розового до темно-синего. По временам кровь приливала
к его лицу, лоб покрывался краской, и багровое облако застилало глаза.
Ни один игрок, поставивший на карту все свое состояние, не испытывал
такого волнения, как Эдмон в пароксизме исступленных надежд.
Настала ночь. В десять часов вечера пристали к берегу. "Юная Амелия"
первая пришла на условленное место.
Дантес, несмотря на свое обычное самообладание, не мог удержаться и
первый соскочил на берег. Если бы он посмел, то, подобно Бруту, поцело-
вал бы землю.
Ночь была темная. Но в одиннадцать часов луна взошла над морем и по-
серебрила его трепещущую поверхность; по мере того как она всходила, ее
лучи заливали потоками белого света нагромождения утесов этого второго
Пелиона.
Остров Монте-Кристо был знаком экипажу "Юной Амелии"; это была одна
из обычных его стоянок. Дантес видел его издали каждый раз, когда ходил
на восток, но никогда не приставал к нему.
Он обратился к Джакопо:
- Где мы проведем ночь?
- Да на тартане, - отвечал матрос.
- А не лучше ли нам будет в пещерах?
- В каких пещерах?
- В пещерах на острове.
- Я не знаю там никаких пещер, - отвечал Джакопо.
Холодный пот выступил на лбу Дантеса.
- Разве на Монте-Кристо нет пещер? - спросил он.
- Нет.
Ответ Джакопо, как громом, поразил Дантеса; потом он подумал, что эти
пещеры могли быть засыпаны случайным обвалом, а то и нарочно заделаны из
предосторожности самим кардиналом Спада.
В таком случае дело сводилось к тому, чтобы отыскать исчезнувшее от-
верстие. Бесполезно было бы искать его ночью; а потому Дантес отложил
поиски до следующего дня. К тому же сигнал с моря, поднятый в полумиле
от берега и на который "Юная Амелия" тотчас же ответила таким же сигна-
лом, возвестил о том, что пора приниматься за работу.
Запоздавшее судно, успокоенное сигналом, означавшим, что путь свобо-
ден, вскоре приблизилось, белое и безмолвное, словно призрак, и бросило
якорь в кабельтове от берега.
Тотчас же началась перегрузка.
Дантес, работая, думал о тех радостных возгласах, которые единым сло-
вом он мог бы вызвать среди этих людей, если бы он высказал вслух неот-
вязную мысль, неотступно стучавшую у него в голове; но он не только не
открыл своей тайны, - он, напротив, опасался, что уже и так слишком мно-
го сказал и мог возбудить подозрения своим поведением, своими расспроса-
ми, высматриванием, своей озабоченностью. К счастью для него, по крайней
мере в этом случае, тяжелое прошлое и наложило на его лицо неизгладимую
печать грусти, и редкие проблески веселости казались вспышками молнии,
озаряющими грозовую тучу.
Итак, никто не заметил в нем ничего необычного, и когда наутро Дантес
взял ружье, пороху и дроби и объявил, что хочет пострелять диких коз,
которые во множестве прыгали по утесам, то в этом увидели всего лишь
страсть к охоте или любовь к уединению. Один только Джакопо пожелал со-
путствовать ему; Дантес не спорил, боясь возбудить в нем подозрение. Но
едва они прошли несколько шагов, как Дантес подстрелил козленка и попро-
сил Джакопо вернуться к товарищам, зажарить добычу, а когда обед поспе-
ет, подать ему сигнал ружейным выстрелом, чтобы он пришел за своей до-
лей; сушеные фрукты и бутыль монтепульчанского вина дополнят пиршество.
Дантес продолжал путь, время от времени оглядываясь назад. Взобрав-
шись на вершину скалы, он увидел в тысяче футов под собою своих товари-
щей, к которым присоединился Джакопо, усердно занятых приготовлением
трапезы.
Он с минуту глядел на них с кроткой и печальной улыбкой человека,
сознающего свое превосходство.
- Через два часа, - сказал он себе, - эти люди с пятьюдесятью пиаст-
рами в кармане отправятся дальше, чтобы, с опасностью для жизни, зарабо-
тать еще по пятидесяти; потом, сколотив по шестьсот ливров, они промота-
ют их в каком-нибудь городе, горделивые, как султаны, и беспечные, как
набобы. Сегодня я живу надеждой и презираю их богатство, которое кажется
мне глубочайшей нищетой; завтра, быть может, меня постигнет разочарова-
ние, и я буду считать эту нищету величайшим счастьем. Нет, - воскликнул
Эдмон, - этого не будет; мудрый, непогрешимый Фариа не мог ошибаться! Да
и лучше умереть, чем влачить такую жалкую, беспросветную жизнь!
Итак, Дантес, который три месяца тому назад жаждал только свободы,
уже не довольствовался свободой и жаждал богатства. Повинен в этом был
не Дантес, а бог, который, ограничив могущество человека, наделил его
беспредельными желаниями. Подвигаясь между двумя стенами утесов, по вы-
рытой потоком тропинке, которую, вероятно, никогда еще не попирала чело-
веческая нога, Дантес приблизился к тому месту, где, по его предположе-
нию, должны были находиться пещеры. Следуя вдоль берега и с глубоким
вниманием вглядываясь в мельчайшие предметы, он заметил на некоторых
скалах зарубки, сделанные, по-видимому, рукою человека.
Время, облекающее все вещественное покровом мха, подобно тому, как
оно набрасывает на все духовное покров забвения, казалось, пощадило эти
знаки, намечающие некое направление и, вероятно, предназначенные для то-
го, чтобы указать дорогу. Иногда, впрочем, эти отметки пропадали, скры-
тые цветущим миртовым кустом или лишайником. Тогда Эдмон раздвигал ветви
или приподнимал мох, чтобы найти путеводные знаки, которые, окрыляя его
надеждой, вели по этому новому лабиринту. Кто знает, не сам ли кардинал,
не предвидевший полноты несчастья, поразившего семью Спада, начертал их,
чтобы они послужили вехами его племяннику? Это уединенное место как раз
подходило для того, чтобы здесь зарыть клад. Но только не привлекли ли
уже эти нескромные знаки другие взоры, не те, для которых они предназна-
чались, и свято ли сохранил этот остров, полный мрачных чудес, свою див-
ную тайну?
Шагах в шестидесяти от гавани Эдмон, все еще скрытый скалами от глаз
товарищей, убедился, что зарубки прекратились; но они не привели к пеще-
ре. Перед Эдмоном была большая круглая скала, покоившаяся на мощном ос-
новании. Он подумал, что, может быть, пришел не к концу, а, напротив то-
го, к началу отметок; поэтому он повернул и пошел обратно по той же до-
роге.
Тем временем товарищи его занимались приготовлением обеда: ходили за
водой к ручью, переносили хлеб и фрукты на берег и жарили козленка. В ту
самую минуту, когда они снимали жаркое с самодельного вертела, они уви-
дели Эдмона, который с проворством и смелостью серны прыгал с утеса на
утес; они выстрелили из ружья, чтобы подать ему сигнал. Он тотчас же по-
вернулся и со всех сил поспешил к ним. Они следили за его отважными
прыжками, укоряя его за безрассудство, и вдруг, как бы для того, чтобы
оправдать их опасения, Эдмон оступился па вершине утеса; он зашатался,
вскрикнул и скрылся из глаз.
Все разом вскочили, потому что все любили Эдмона, несмотря на то, что
чувствовали его превосходство над ними. Однако первым подбежал к нему
Джакопо.
Эдмон лежал окровавленный и почти без чувств. Он, по-видимому, упал с
высоты двенадцати, пятнадцати футов. Ему влили в рот несколько капель
рому, и это лекарство, которое уже однажды так ему помогло, и на сей раз
оказало такое же благодетельное действие.
Эдмон открыл глаза и пожаловался на сильную боль в колене, на тяжесть
в голове и нестерпимую боль в пояснице. Его хотели перенести на берег.
Но когда его стали поднимать, хотя этим распоряжался Джакопо, он засто-
нал и заявил, что не в силах вытерпеть переноску.
Разумеется, Дантесу было не до козленка; но он потребовал, чтобы ос-
тальные, которые не имели, подобно ему, причин поститься, возвратились
на берег. Сам же он, по его словам, нуждался только в отдыхе и обнадежил
их, что, когда они вернутся, ему будет уже лучше.
Матросы не заставили себя долго упрашивать; они были голодны, до них
долетал запах козлятины, а морские волки не церемонятся между собой.
Час спустя они возвратились. Все, что Эдмон был в состоянии сделать
тем временем, - это проползти несколько шагов и прислониться к мшистому
утесу.
Но боль его не только не утихла, а, по-видимому, еще усилилась. Ста-
рик капитан, которому необходимо было отплыть в то же утро, чтобы выгру-
зить товары на границе Пьемонта и Франции, между Ниццей и Фрежюсом, нас-
таивал, чтобы Дантес попытался встать. С нечеловеческими усилиями Дантес
исполнил его желание, но при каждой попытке он снова падал, бледный и
измученный.
- У него сломаны ребра, - сказал шепотом капитан. - Все равно, он
славный товарищ, и нельзя его покидать; постараемся перенести его на
тартану.
Но Дантес объявил, что он лучше умрет на месте, чем согласится тер-
петь муки, которые причиняло ему малейшее движение.
- Ну, что ж, - сказал капитан. - Будь, что будет. Пусть не говорят,
что мы бросили без помощи такого славного малого, как вы. Мы поднимем
якорь не раньше вечера.
Это предложение очень удивило матросов, хотя ни один из них не пере-
чил, - напротив. Капитана знали как человека строгого и точного, и не
было случая, чтобы он отказывался от своего намерения или хотя бы откла-
дывал его исполнение. Поэтому Дантес не согласился, чтобы ради него про-
изошло такое неслыханное нарушение заведенного на борту порядка.
- Нет, - сказал он капитану, - я сам виноват и должен быть наказан за
свою неловкость: оставьте мне небольшой запас сухарей, ружье, пороху и
пуль - чтобы стрелять коз, а может быть, и для самозащиты, и кирку, что-
бы я мог построить себе жилище на тот случай, если вы задержитесь.
- Но ты умрешь с голоду, - сказал капитан.
- Я предпочитаю умереть, - отвечал Эдмон, - чем терпеть невыносимые
страдания.
Капитан взглянул в сторону маленькой гавани, где "Амелия" покачива-
лась на волнах, готовясь выйти в море.
- Что же нам делать с тобой, мальтиец? - сказал он. - Мы не можем
бросить тебя, но и оставаться нам нельзя.
- Уезжайте! - сказал Дантес.
- Мы пробудем в отлучке не меньше недели, - отвечал капитан, - и нам
еще придется свернуть с пути, чтобы зайти за тобой.
- Послушайте, - сказал Дантес, - если через два-три дня вы встретите
рыбачью или какую-нибудь другую лодку, идущую в эту сторону, то скажите,
чтобы она зашла за мной, я заплачу двадцать пять пиастров за переезд в
Ливорно. Если никого не встретите, вернитесь сами.
Капитан покачал головой.
- Послушайте, капитан Бальди, есть способ все уладить, - сказал Джа-
копо, - уезжайте, а я останусь с раненым и буду ходить за ним.
- И ты отказался бы от своей доли в дележе, - спросил Эдмон, - чтобы
остаться со мной?
- Да, - отвечал Джакопо, - и без сожаления.
- Ты славный малый, Джакопо, - сказал Дантес, - и бог наградит тебя
за твое доброе намерение; спасибо тебе, но я ни в ком не нуждаюсь. От-
дохнув день-другой, я поправлюсь, а среди этих утесов я надеюсь найти
кое-какие травы - превосходное средство от ушибов.
И загадочная улыбка мелькнула на губах Дантеса; он крепко пожал руку
Джакопо, но был непреклонен в своем решении остаться на острове, и при-
том одному.
Контрабандисты оставили Эдмону все, что он просил, и удалились, часто
оглядываясь назад и дружески прощаясь с ним, на что Эдмон отвечал, под-
нимая одну только руку, словно он и пошевелиться не мог.
Когда они совсем скрылись из виду, Дантес засмеялся.
- Странно, - прошептал он, - что именно среди таких людей находишь
преданность и дружбу!
Потом он осторожно вполз на вершину скалы, закрывавшей от него море,
и оттуда увидел тартану, которая закончила свои приготовления, подняла
якорь, легко качнулась, словно чайка, расправляющая крылья, и тронулась.
Час спустя она исчезла, - во всяком случае с того места, где лежал
раненый, ее не было видно.
Тогда Дантес вскочил на ноги, проворнее и легче дикой серны, прыгаю-
щей по этим пустынным утесам среди миртовых и мастиковых деревьев, схва-
тил одною рукою ружье, другою кирку и побежал к той скале, у которой
кончались зарубки, замеченные им на утесах.
- А теперь, - вскричал он, вспомнив сказку про арабского рыбака, ко-
торую рассказывал ему Фариа, - теперь, Сезам, откройся!
III. ВОЛШЕБНЫЙ БЛЕСК
Солнце прошло уже почти треть своего пути, и его майские лучи, жаркие
и живительные, падали на утесы, которые, казалось, чувствовали их тепло;
тысячи кузнечиков, скрытых в вереске, оглашали воздух однообразным и
непрерывным стрекотанием; листья миртов и олив трепетали, издавая почти
металлический звук; каждый шаг Эдмона по нагретому солнцем граниту спу-
гивал зеленых, как изумруд, ящериц; вдали, на горных склонах, виднелись
резвые серны, так привлекающие охотников; словом, остров казался обитае-
мым, полным жизни, и, несмотря на это, Эдмон чувствовал, что он один,
под десницей бога.
Его охватило странное чувство, похожее на страх; причиной тому был
яркий дневной свет, при котором даже в пустыне нам чудится, что чьи-то
пытливые взоры следят за нами.
Это чувство было так сильно, что, раньше чем приняться за дело, он
отложил кирку, снова взял в руки ружье, еще раз вскарабкался на самую
высокую вершину и внимательным глазом окинул окрестность.
Но нужно признаться, что внимание его не было привлечено ни поэтичес-
кой Корсикой, на которой он различал даже дома, ни почти неведомой ему
Сардинией, ни Эльбой, воскрешающей в памяти великие события, ни едва
приметной чертой, тянувшейся на горизонте, которая для опытного глаза
моряка означала великолепную Геную и торговый Ливорно; нет, взгляд его
искал бригантину, отплывшую на рассвете, и тартану, только что вышедшую
в море.
Первая уже исчезла в Бонифациевом проливе; вторая, следуя по противо-
положному пути, шла вдоль берегов Корсики, готовясь обогнуть ее.
Это успокоило Эдмона.
Тогда он обратил свои взоры на близлежащие предметы. Он увидел, что
стоит на самой возвышенной точке остроконечного острова, подобно хрупкой
статуе на огромном пьедестале; под ним - ни души; вокруг - ни единой
лодки; ничего, кроме лазурного моря, бьющегося о подножие утесов и ос-
тавляющего серебристую кайму на прибрежном граните.
Тогда он поспешно, но в то же время осторожно, начал спускаться; он
очень опасался, как бы его на самом деле не постиг несчастный случай,
который он так искусно и удачно разыграл.
Дантес, как мы уже сказали, пошел обратно по зарубкам, сделанным на
утесах, и увидел, что следы ведут к маленькой бухточке, укромной, как
купальня античной нимфы. Вход в эту бухту был довольно широк, и она была
достаточно глубока, чтобы небольшое суденышко вроде сперонары могло вой-
ти в нее и там укрыться. Тогда, следуя той нити, которая в руках аббата
Фариа так превосходно вела разум по лабиринту вероятностей, он решил,
что кардинал Спада, желая остаться незамеченным, вошел в эту бухточку,
укрыл там свое маленькое судно, пошел по направлению, обозначенному за-
рубками, и там, где они кончаются, зарыл свой клад. Это предположение и
привело Дантеса снова к круглому камню.
Только одно соображение беспокоило Эдмона и переворачивало все его
представления о динамике: каким образом можно было без непосильного тру-
да водрузить этот камень, весивший, вероятно, пять или шесть тысяч фун-
тов, на то подобие пьедестала, на котором он покоился?
Вдруг внезапная мысль осенила Дантеса.
- Может быть, его вовсе не поднимали, - сказал он самому себе, - а
просто скатили сверху вниз.
И он поспешно взобрался выше камня, чтобы отыскать его первоначальное
местоположение.
Он в самом деле увидел, что на горе имелась небольшая покатость, по
которой камень мог сползти. Другой обломок скалы, поменьше, послужил ему
подпоркой и остановил его. Кругом него были навалены мелкие камни и бу-
лыжники, и вся эта кладка засыпана плодоносной землей, которая поросла
травами, покрылась мхом, вскормила миртовые и мастиковые побеги, и те-
перь огромный камень был неотделим от скалы.
Дантес бережно разрыл землю и разгадал, или решил, что разгадал, весь
этот хитроумный маневр.
Тогда он начал разбивать "коркой эту промежуточную стену, укрепленную
временем.
После десяти минут работы стена подалась, и в ней появилось отверс-
тие, в которое можно было просунуть руку.
Дантес повалил самое толстое оливковое дерево, какое только мог най-
ти, обрубил ветви, просунул его в отверстие и стал действовать им, как
рычагом.
Но камень был так тяжел и так прочно подперт нижним камнем, что ни
один человек, обладай он даже геркулесовой силой, не мог бы сдвинуть его
с места.
Тогда Дантес решил, что прежде всего нужно удалить подпорку.
Но как?
В замешательстве он рассеянно поглядел по сторонам, и вдруг его взор
упал на бараний рог с порохом, оставленный ему Джакопо.
Он улыбнулся: адское изобретение выручит его.
С помощью кирки Дантес вырыл между верхним камнем и нижним ход для
мины, как делают землекопы, когда хотят избежать долгой и тяжелой рабо-
ты; наполнил этот ход порохом, разорвал свой платок и с помощью селитры
сделал из него фитиль.
Потом он запалил фитиль и отошел в сторону.
Взрыв не заставил себя ждать. Верхний камень был мгновенно приподнят
неизмеримой силой пороха, нижний разлетелся на куски. Из маленького от-
верстия, проделанного Дантесом, хлынули целые полчища трепещущих насеко-
мых, и огромный уж, страж этого таинственного прохода, развернул свои
голубоватые кольца и исчез.
Дантес приблизился; верхний камень, оставшись без опоры, висел над
пропастью. Неустрашимый искатель обошел его кругом, выбрал самое шаткое
место и, подобно Сизифу, изо всех сил налег на рычаг.
Камень, уже поколебленный сотрясением, качнулся; Дантес удвоил уси-
лия; он походил на титана, вырывающего утес, чтобы сразиться с повелите-
лем богов. Наконец, камень подался, покатился, подпрыгнул, устремился
вниз и исчез в морской пучине.
Под ним оказалась круглая площадка, посредине которой виднелось же-
лезное кольцо, укрепленное в квадратной плите.
Дантес вскрикнул от радости и изумления - каким успехом увенчалась
его первая попытка!
Он хотел продолжать поиски, но ноги его так дрожали, сердце билось
так сильно, глаза застилал такой горячий туман, что он принужден был ос-
тановиться.
Однако эта задержка длилась единый миг. Эдмон продел рычаг в кольцо,
с силою двинул им, и плита поднялась; под ней открылось нечто вроде
лестницы, круто спускавшейся во все сгущавшийся мрак темной пещеры.
Другой на его месте бросился бы туда, закричал бы от радости. Дантес
побледнел и остановился в раздумье.
- Стой! - сказал он самому себе. - Надо быть мужчиной. Я привык к
несчастьям, и разочарование не сломит меня; разве страдания ничему меня
не научили? Сердце разбивается, когда, чрезмерно расширившись под теплым
дуновением надежды, оно вдруг сжимается от холода действительности! Фа-
риа бредил: кардинал Спада ничего не зарывал в этой пещере, может быть
даже никогда и не был здесь; а если и был, то Цезарь Борджиа, неустраши-
мый авантюрист, неутомимый и мрачный разбойник, пришел вслед за ним, на-
шел его след, направился по тем же зарубкам, что и я, как я, поднял этот
камень и, спустившись прежде меня, ничего мне не оставил.
Он простоял с минуту неподвижно, устремив глаза на мрачное и глубокое
отверстие.
- Да, да, такому приключению нашлось бы место в жизни этого царствен-
ного разбойника, где перемешаны свет и тени, в сплетении необычайных со-
бытий, составляющих пеструю ткань его судьбы. Это сказочное похождение
было необходимым звеном в цепи его подвигов; да. Борджиа некогда побывал
здесь, с факелом в одной руке и мечом в другой, а в двадцати шагах, быть
может у этой самой скалы, стояли два стража, мрачные и зловещие, зорко
оглядывавшие землю, воздух и море, в то время как их властелин входил в
пещеру, как собираюсь это сделать я, рассекая мрак своей грозной пламе-
неющей рукой.
"Так; но что сделал Борджиа с этими стражами, которым он доверил свою
тайну?" - спросил себя Дантес.
"То, что сделали с могильщиками Алариха, которых закопали вместе с
погребенным", - отвечал он себе, улыбаясь.
"Но, если бы Борджиа здесь побывал, - продолжал Дантес, - он бы нашел
сокровище и унес его; Борджиа - человек, сравнивавший Италию с артишоком
и общипывавший ее листик за листиком, - Борджиа хорошо знал цену времени
и не стал бы тратить его даром, водружая камень на прежнее место.
Итак, спустимся в пещеру".
И он вступил на лестницу, с недоверчивой улыбкой на устах, шепча пос-
леднее слово человеческой мудрости: "Быть может!.."
Но вместо мрака, который он ожидал здесь найти, вместо удушливого,
спертого воздуха Дантес увидел мягкий, голубоватый сумрак; воздух и свет
проникали не только в сделанное им отверстие, но и в незаметные извне
расщелины утесов, и сквозь них видно было синее небо, зеленый узор дубо-
вой листвы и колючие волокна ползучего терновника.
Пробыв несколько секунд в пещере, где воздух - не сырой и не затхлый,
а скорее теплый и благовонный, - был настолько же мягче наружного возду-
ха, насколько голубоватый сумрак был мягче яркого солнца, Дантес, обла-
давший способностью видеть в потемках, уже успел осмотреть самые отда-
ленные углы; стены пещеры были из гранита, и его мелкие блестки сверка-
ли, как алмазы.
- Увы! - сказал Эдмон улыбаясь. - Вот, вероятно, и все сокровища, ос-
тавленные кардиналом, а добрый аббат, видя во сне сверкающие стены, пре-
исполнился великих надежд.
Но Дантес вспомнил слова завещания, которое он знал наизусть: "В са-
мом отдаленном углу второго отверстия", - гласили они.
Он проник только в первую пещеру; надо было найти вход во вторую.
Дантес оглянулся кругом. Вторая пещера могла только уходить в глубь
острова. Он осмотрел каменные плиты и начал стучать в ту стену пещеры, в
которой, по его мнению, должно было находиться отверстие, очевидно заде-
ланное для большей предосторожности.
Несколько минут слышались гулкие удары кирки о гранит, настолько
твердый, что лоб Дантеса покрылся испариной; наконец, неутомимому рудо-
копу показалось, что в одном месте гранитная стена отвечает более глухим
и низким звуком на его призывы; он вгляделся горящим взглядом в стену и
чутьем узника понял то, чего не понял бы, может быть, никто другой: в
этом месте должно быть отверстие.
Однако, чтобы не трудиться напрасно, Дантес, который не меньше Цезаря
Борджиа дорожил временем, испытал киркой остальные стены пещеры, посту-
чал в землю прикладом ружья, разрыл песок в подозрительных местах и, не
обнаружив ничего, возвратился к стене, издававшей утешительный звук.
Он ударил снова, и с большей силой.
И вдруг, к своему удивлению, он заметил, что под ударами кирки от
стены отделяется как бы штукатурка, вроде той, которую наносят под фрес-
ки, и отваливается кусками, открывая беловатый и мягкий камень, подобный
обыкновенному строительному камню. Отверстие в скале было заложено этим
камнем, камень покрыт штукатуркой, а штукатурке приданы цвет и зерно
гранита.
Тогда Дантес ударил острым кондом кирки, и она на дюйм вошла в стену.
Вот где надо было искать.
По странному свойству человеческой природы, чем больше доказательств
находил Дантес, что Фариа не ошибся, тем сильнее его терзали сомнения,
тем ближе он был к отчаянию. Это новое открытие, которое, казалось,
должно было придать ему мужества, напротив того, отняло у него последние
силы. Кирка скользнула по стене, едва не выпав из его рук, он положил ее
на землю, вытер лоб и вышел из пещеры, говоря самому себе, что хочет
взглянуть, не подсматривает ли кто-нибудь за ним, а на самом деле для
того, чтобы подышать свежим воздухом; он чувствовал, что вот-вот упадет
в обморок.
Остров был безлюден, и высоко стоящее солнце заливало его своими па-
лящими лучами. Вдали рыбачьи лодки раскинули свои крылья над сапфир-
но-синим морем.
Дантес с утра ничего не ел, но ему было не до еды; он подкрепился
глотком рома и вернулся в пещеру.
Кирка, казавшаяся ему такой тяжелой, стала снова легкой; он поднял
ее, как перышко, и бодро принялся за работу.
После нескольких ударов он заметил, что камни ничем не скреплены меж-
ду собой, а просто положены один на другой и покрыты штукатуркой, о ко-
торой мы уже говорили. Воткнув в одну из расщелин конец кирки, Эдмон на-
лег на рукоятку - и камень упал к его ногам!
После этого Дантесу осталось только выворачивать камни концом кирки,
и все они, один за другим, упали рядом с первым.
Дантес давно уже мог бы войти в пробитое им отверстие, но он все еще
медлил, чтобы отдалить уверенность и сохранить надежду.
Наконец, преодолев минутное колебание, Дантес перешел из первой пеще-
ры во вторую.
Вторая пещера была ниже, темнее и мрачнее первой; воздух, проникавший
туда через только что пробитое отверстие, был затхлый и промозглый, че-
го, к удивлению Дантеса, не было в первой пещере.
Дантес подождал, пока наружный воздух несколько освежил эту мертвую
атмосферу, и вошел.
Налево от входного отверстия был глубокий и темный угол.
Но мы уже говорили, что для Дантеса не существовало темноты.
Он осмотрел пещеру. Она была пуста, как и первая.
Клад, если только он существовал, был зарыт в этом темном углу.
Мучительная минута наступила. Фута два земли - вот все, что отделяло
Дантеса от величайшего счастья или глубочайшего отчаяния.
Он подошел к углу и, как бы охваченный внезапной решимостью, смело
начал раскапывать землю.
При пятом или шестом ударе кирка ударилась о железо.
Никогда похоронный звон, никогда тревожный набат не производили тако-
го впечатления на того, кто их слышал.
Если бы Дантес ничего не нашел, он не побледнел бы так страшно.
Он ударил киркой в другом месте, рядом, и встретил то же сопротивле-
ние, но звук был другой.
- Это деревянный сундук, окованный железом, - сказал он себе.
В эту минуту, заслоняя свет, мелькнула чья-то быстрая тень.
Дантес выпустил из рук кирку, схватил ружье и выбежал из пещеры.
Дикая коза проскочила мимо входа в пещеру и щипала траву в нескольких
шагах от него.
Это был удобный случай обеспечить себе обед; но Дантес боялся, что
ружейный выстрел привлечет кого-нибудь.
Он подумал, потом срубил смолистое дерево, зажег его от курившегося
еще костра контрабандистов, на котором жарился козленок, и возвратился с
этим факелом в пещеру.
Он не хотел упустить ни одной мелочи из того, что ему предстояло уви-
деть. Он поднес факел к выкопанному им бесформенному углублению и понял,
что не ошибся: кирка в самом деле била попеременно то в железо, то в де-
рево.
Он воткнул свой факел в землю и - снова принялся за работу.
В несколько минут Дантес расчистил пространство в три фута длиной и в
два шириной и увидел сундук из дубового дерева, окованный чеканным желе-
зом. На крышке блестела не потускневшая под землей серебряная бляха с
гербом рода Спада, - отвесно поставленный меч в овальном итальянском щи-
те, увенчанном кардинальской шапкой.
Дантес легко узнал этот герб, - сколько раз аббат Фариа его рисовал!
Теперь уже не оставалось сомнений. Клад был здесь; никто не стал бы с
такой тщательностью прятать пустой сундук.
В одну минуту Дантес расчистил землю вокруг сундука. Сначала показал-
ся верхний затвор, потом два висячих замка, потом ручки на боковых стен-
ках. Все это было выточено с мастерством, отличавшим эпоху, когда ис-
кусство облагораживало грубый металл.
Дантес схватил сундук за ручки и попытался приподнять его, - тщетно.
Тогда он решил открыть сундук, но и затвор, и висячие замки были
крепко заперты. Эти верные стражи, казалось, не хотели отдавать поручен-
ного им сокровища.
Дантес вдвинул острый конец кирки между стенкой сундука и крышкой,
налег на рукоятку, и крышка, завизжав, треснула; широкий пролом ослабил
железные полосы, они в свою очередь слетели, все еще сжимая своими цеп-
кими когтями поврежденные доски, - и сундук открылся.
Лихорадочная дрожь охватила Дантеса. Он поднял ружье, взвел курок и
положил его подле себя. Сперва он закрыл глаза, как это делают дети,
чтобы увидеть в сверкающей ночи своего воображения больше звезд, чем они
могут насчитать в еще светлом небе, потом открыл их и замер ослепленный.
В сундуке было три отделения.
В первом блистали красноватым отблеском золотые червонцы.
Во втором - уложенные в порядке слитки, не обделанные, обладавшие
только весом и ценностью золота.
Наконец, в третьем отделении, наполненном до половины, Эдмон погрузил
руки в груду алмазов, жемчугов, рубинов, которые, падая друг на друга
сверкающим водопадом, стучали, подобно граду, бьющему в стекла.
Насытившись этим зрелищем и несколько раз погрузив дрожащие руки в
золото и драгоценные камни, Эдмон вскочил и в исступлении бросился вон
из пещеры, как человек, близкий к безумию. Он взбежал на утес, с которо-
го видно было море, и не увидел никого. Он был один, совершенно один, с
этим неисчислимым, неслыханным, баснословным богатством, которое принад-
лежало ему. Но сон это или явь? Пригрезилось ему мимолетное видение, или
он сжимает в руках подлинную действительность?
Его тянуло снова увидеть свое золото, а между тем он чувствовал, что
в эту минуту он бы не вынес этого зрелища. Он схватился обеими руками за
голову, точно желая удержать рассудок, готовый покинуть его, потом бро-
сился бежать по острову, не только не выбирая дороги, потому что на ост-
рове Монте-Кристо дорог нет, но даже без определенного направления, пу-
гая диких коз и морских птиц своими криками и неистовыми движениями. По-
том кружным путем он возвратился назад и, все еще не доверяя самому се-
бе, бросился в первую пещеру, оттуда во вторую и опять увидел перед со-
бой этот золотой и алмазный рудник.
На этот раз он упал на колени, судорожно прижимая руки к трепещущему
сердцу и шепча молитву, внятную одному богу.
Немного погодя он стал спокойнее и вместе с тем счастливее; только
теперь он начинал верить своему счастью. И он начал считать свое бо-
гатство. В сундуке оказалось тысяча золотых слитков, каждый весом от
двух до трех фунтов; потом он насчитал двадцать пять тысяч золотых чер-
вонцев, стоимостью каждый около восьмидесяти франков на нынешние деньги,
все с изображением папы Александра VI и его предшественников, и при этом
убедился, что только наполовину опустошил отделение; наконец, он обеими
руками намерил десять пригоршней жемчуга, алмазов и других драгоценных
камней, из которых многие, оправленные лучшими мастерами того времени,
представляли художественную ценность, немалую даже по сравнению с их де-
нежной стоимостью.
День уже склонялся к вечеру. Дантес заметил, что близятся сумерки. Он
боялся быть застигнутым в пещере и вышел с ружьем в руках. Кусок сухаря
и несколько глотков вина заменили ему ужин. Потом он положил плиту на
прежнее место, лег на нее и проспал несколько часов, закрывая своим те-
лом вход в пещеру.
Эта ночь была одной из тех сладостных и страшных ночей, которые уже
два-три раза выпадали на долю этого обуреваемого страстями человека.
IV. НЕЗНАКОМЕЦ
Наступило утро. Дантес давно уже ожидал его с открытыми глазами. С
первым лучом солнца он встал и взобрался, как накануне, на самый высокий
утес острова, чтобы осмотреть окрестности. Все было безлюдно, как и тог-
да.
Эдмон спустился, подошел к пещере и, отодвинув камень, вошел; он на-
полнил карманы драгоценными камнями, закрыл как можно плотнее крышку
сундука, утоптал землю, посыпал ее песком, чтобы скрыть разрытое место,
вышел из пещеры, заложил вход плитой, навалил на нее камни, промежутки
между ними засыпал землей, посадил там миртовые деревца и вереск и полил
их водой, чтобы они принялись и казались давно растущими здесь, затер
следы своих ног и с нетерпением стал ожидать возвращения товарищей. Те-
перь уже незачем было тратить время на созерцание золота и алмазов и си-
деть на острове, подобно дракону, стерегущему бесполезные сокровища. Те-
перь нужно было возвратиться в жизнь, к людям, и добиться положения,
влияния и власти, которые даются в свете богатством, первою и величайшею
силою, какою может располагать человек.
Контрабандисты возвратились на шестой день. Дантес еще издали по виду
и ходу узнал "Юную Амелию"; он дотащился до пристани, подобно раненому
Филоктету, и, когда его товарищи сошли на берег, объявил им, все еще жа-
луясь на боль, что ему гораздо лучше. Потом в свою очередь выслушал
рассказы об их приключениях. Успех сопутствовал им; но едва они кончили
выгрузку, как узнали, что сторожевой бриг вышел из Тулона и направился в
их сторону. Тогда они поспешили уйти, жалея, что с ними нет Дантеса, ко-
торый так искусно умел ускорять ход "Амелии". Вскоре они увидели бриг,
который гнался за ними; но, пользуясь темнотою, они успели обогнуть мыс
Коре и благополучно уйти.
В общем плавание было удачным, и все они, в особенности Джакопо, жа-
лели, что Дантес не участвовал в нем и не получил своей доли прибыли -
причитающихся каждому пятидесяти пиастров.
Эдмон остался невозмутим; он даже не улыбнулся при исчислении выгод,
которые он получил бы, если бы мог покинуть остров; а так как "Юная Аме-
лия" пришла на Монте-Кристо только за ним, то он в тот же вечер переб-
рался на борт и последовал за капитаном в Ливорно.
Прибыв в Ливорно, он отправился к еврею-меняле и продал ему четыре из
своих самых мелких камней по пяти тысяч франков каждый. Еврей мог бы
спросить, откуда у матроса такие драгоценности, но промолчал, ибо на
каждом камне он взял тысячу франков барыша.
На следующий день Дантес купил новую рыбачью лодку и подарил ее Джа-
копо, прибавив к этому подарку сто пиастров для найма матросов, с одним
лишь условием, чтобы Джакопо отправился в Марсель и привез ему вести о
старике по имени Луи Дантес, живущем в Мельянских аллеях, и молодой жен-
щине по имени Мерседес, живущей в селенье Каталаны.
Тут уже Джакопо решил, что видит сон; но Эдмон сказал ему, что он по-
шел в матросы из озорства, потому что его родные не давали ему денег, но
что, прибыв в Ливорно, он получил наследство после дяди, который все
свое состояние завещал ему. Высокая просвещенность Дантеса придавала
убедительность этому рассказу, так что Джакопо ни минуты не сомневался,
что недавний его товарищ сказал ему правду.
Затем, так как срок его службы на "Юной Амелии" истек, Дантес прос-
тился с капитаном, который хотел было удержать его, но, узнав про нас-
ледство, отказался от надежды уговорить своего бывшего матроса остаться
на судне.
На другой день Джакопо отплыл в Марсель. Он условился с Дантесом
встретиться на острове Монте-Кристо.
В тот же день уехал и Дантес, не сказав никому, куда он едет, щедро
наградив на прощание экипаж "Юной Амелии" и обещав капитану когда-нибудь
подать весточку о себе. Дантес поехал в Геную.
Здесь, в гавани, как раз испытывали маленькую яхту, заказанную одним
англичанином, который, услышав, что генуэзцы лучшие кораблестроители на
Средиземном море, пожелал иметь яхту генуэзской работы. Англичанин зака-
зал ее за сорок тысяч франков; Дантес предложил за нее шестьдесят тысяч,
с тем чтобы она была ему сдана в тот же день. В ожидании своей яхты анг-
личанин отправился путешествовать по Швейцарии. Его ждали не раньше чем
через месяц; строитель решил, что успеет тем временем приготовить дру-
гую. Дантес повел строителя в лавку к еврею, прошел с ним в заднюю ком-
нату, и еврей отсчитал строителю шестьдесят тысяч франков.
Строитель предложил Дантесу свои услуги для найма экипажа. Но Дантес
поблагодарил его, сказав, что имеет привычку плавать один, и просил его
только сделать в каюте, у изголовья кровати, шкаф с секретным замком,
разгороженный на три отделения, тоже с секретными замками. Он указал
размеры этих отделений, и все было исполнено на следующий же день.
Два часа спустя Дантес выходил из генуэзского порта, провожаемый взо-
рами любопытных, собравшихся посмотреть на испанского вельможу, который
имел привычку плавать один.
Дантес справился превосходно: с помощью одного только руля он застав-
лял яхту исполнять все необходимые маневры, так что она казалась разум-
ным существом, готовым повиноваться малейшему понуждению, и Дантес в ду-
ше согласился, что генуэзцы по справедливости заслужили звание первых
кораблестроителей в мире.
Толпа провожала глазами яхту, пока не потеряла ее из виду, и тогда
начались толки о том, куда она идет: одни говорили - на Корсику, другие
- на Эльбу; иные бились об заклад, что она идет в Испанию; иные утверж-
дали, что в Африку; но никому не пришло в голову назвать остров Мон-
те-Кристо.
А между тем Дантес шел именно туда.
Он пристал к острову в конце второго дня. Яхта оказалась очень легка
на ходу и сделала рейс в тридцать пять часов. Дантес отлично изучил
очертания берегов и, не заходя в гавань, бросил якорь в маленькой бух-
точке.
Остров был пуст; по-видимому, никто не высаживался на нем с тех пор,
как Дантес его покинул. Он вошел в пещеру и нашел клад в том же положе-
нии, в каком оставил его.
На следующий день несметные сокровища Дантеса были перенесены на яхту
и заперты в трех отделениях потайного шкафа.
Дантес прождал еще неделю. Всю эту неделю он лавировал на яхте вокруг
острова, объезжая ее, как берейтор объезжает лошадь. За эти дни он узнал
все ее достоинства и все недостатки. Дантес решил усугубить первые и
исправить последние.
На восьмой день Дантес увидел лодку, шедшую к острову на всех пару-
сах, и узнал лодку Джакопо; он подал сигнал, на который Джакопо ответил,
и два часа спустя лодка подошла к яхте.
Эдмона ждал печальный ответ на оба его вопроса.
Старик Дантес умер. Мерседес исчезла.
Эдмон спокойно выслушал эти вести; но тотчас же сошел на берег, зап-
ретив следовать за собой.
Через два часа он возвратился; два матроса с лодки Джакопо перешли на
его яхту, чтобы управлять парусами; он велел взять курс на Марсель.
Смерть отца он предвидел; но что сталось с Мерседес?
Эдмон не мог бы дать ни одному агенту исчерпывающих указаний, не отк-
рыв своей тайны; кроме того, он хотел получить еще некоторые другие све-
дения, а это мог сделать только он один. В Ливорно зеркало парикмахера
показало ему, что ему нечего опасаться быть узнанным. К тому же в его
распоряжении были теперь все средства изменить свой облик. И вот однажды
утром парусная яхта Дантеса в сопровождении рыбачьей лодки смело вошла в
марсельский порт и остановилась против того самого места, где когда-то,
в роковой вечер, Эдмона посадили в шлюпку, чтобы отвезти в замок Иф.
Дантес не без трепета увидел подъезжавшего к нему в карантинной шлюп-
ке жандарма. Но он с приобретенной им спокойной уверенностью подал ему
английский паспорт, купленный в Ливорно, и с помощью этого иностранного
пропуска, уважаемого во Франции гораздо более французских паспортов,
беспрепятственно сошел на берег.
Первый, кого встретил Дантес на улице Каннебьер, был матрос с "Фарао-
на". Этот человек некогда служил под его началом и, как нарочно, нахо-
дился тут, чтобы Дантес мог убедиться в происшедшей в нем перемене. Дан-
тес прямо подошел к матросу и задал ему несколько вопросов, на которые
тот отвечал так, как говорят с человеком, которого видят первый раз в
жизни.
Дантес дал матросу монету в благодарность за сообщенные им сведения;
минуту спустя он услышал, что добрый малый бежит за ним вслед.
Дантес обернулся.
- Прошу прощения, сударь, - сказал матрос, - но вы, должно быть,
ошиблись; вы, верно, хотели дать мне двухфранковую монету, а вместо того
дали двойной наполеондор.
- Ты прав, друг мой, я ошибся, - сказал Дантес, - но твоя честность
заслуживает награды, и я прошу тебя принять от меня еще второй и выпить
с товарищами за мое здоровье.
Матрос был так изумлен, что даже не поблагодарил Эдмона; он посмотрел
.
,
-
1
,
,
,
2
.
3
,
,
,
4
.
5
-
?
-
6
,
.
7
-
,
-
.
8
-
?
-
.
9
-
,
!
,
?
10
-
,
-
,
-
,
.
11
-
,
?
12
-
!
-
,
.
-
13
,
,
;
14
:
-
15
?
16
-
,
-
.
17
.
18
,
.
19
;
,
-
20
,
,
,
.
21
,
-
22
,
.
23
,
,
-
-
24
,
.
25
,
26
,
27
.
28
29
30
*
*
31
32
33
34
35
.
36
37
38
39
,
,
-
40
.
"
"
(
-
41
)
,
-
42
,
,
-
43
,
-
.
-
44
,
,
,
45
,
46
,
,
,
,
47
,
-
48
-
,
,
,
,
49
-
,
50
,
.
,
51
.
52
,
;
53
,
54
,
,
55
,
,
-
56
,
57
.
,
,
-
58
,
.
,
,
59
,
,
60
,
,
,
61
,
,
;
62
,
,
-
63
;
-
64
,
,
.
65
,
,
,
,
66
,
.
67
,
;
68
,
,
,
69
,
-
70
,
,
,
71
,
,
,
-
72
.
73
,
,
,
-
74
,
,
,
75
.
76
,
.
77
:
,
-
78
.
79
,
;
,
80
.
.
81
,
-
-
82
;
.
83
84
,
.
85
,
,
86
,
,
-
87
.
88
.
89
,
90
,
,
.
91
,
;
-
92
93
.
94
,
-
95
,
96
,
.
-
97
.
98
,
-
99
,
;
,
,
100
,
-
101
,
,
-
102
,
,
103
,
,
-
104
,
105
,
-
106
-
.
107
108
.
,
,
-
109
,
,
110
.
111
,
,
,
112
,
-
113
.
114
,
;
,
-
115
,
;
.
116
"
"
,
117
,
-
118
,
.
,
119
,
120
.
,
,
121
,
.
122
,
,
123
,
"
"
124
.
125
,
,
,
-
126
,
127
.
128
,
129
;
,
,
130
.
131
"
"
,
-
132
,
.
,
133
,
134
,
,
-
135
.
136
,
-
137
.
138
,
.
,
139
,
.
-
140
,
-
141
.
142
,
143
,
,
144
,
145
:
-
.
146
"
"
147
.
148
,
,
-
149
,
,
-
150
.
,
-
151
,
?
-
152
?
?
.
153
,
;
;
-
154
,
,
155
.
156
,
157
?
158
?
159
,
?
160
,
.
161
,
162
.
163
.
,
-
164
,
;
,
165
,
,
,
-
166
.
167
.
,
168
;
,
-
,
-
169
,
,
170
.
171
,
,
172
,
"
"
,
173
-
174
.
175
;
-
176
.
"
"
,
177
,
,
;
178
,
"
"
179
.
180
"
"
,
181
:
,
182
.
183
:
.
184
.
185
,
:
"
"
,
-
186
,
.
187
.
188
,
.
189
,
190
"
"
.
,
-
191
.
.
,
,
-
192
.
193
;
-
194
,
-
195
.
,
,
,
196
:
"
,
"
.
197
,
,
198
,
,
-
199
,
.
,
200
,
,
-
201
.
202
,
,
,
203
.
204
,
,
,
205
,
,
,
-
206
,
,
,
207
,
.
208
,
,
.
-
209
,
,
-
210
,
,
211
.
.
-
212
;
-
213
.
214
,
-
215
,
,
-
216
.
;
217
,
,
,
-
218
,
-
219
.
,
220
.
221
,
"
"
222
,
,
223
,
,
-
224
,
225
.
,
-
226
,
,
-
227
,
.
228
:
229
-
?
230
:
231
-
?
,
-
;
232
!
233
,
.
234
.
235
,
-
236
;
-
237
;
,
-
238
.
239
,
240
.
241
.
242
"
"
,
-
243
(
,
244
)
-
-
245
-
.
246
.
247
,
,
-
,
,
248
,
.
249
.
250
,
251
.
252
,
253
.
254
,
,
255
,
256
-
-
,
,
257
,
.
-
258
.
-
259
;
,
,
260
,
,
,
-
261
-
262
.
263
:
264
,
,
265
.
266
-
267
.
268
"
"
-
269
-
,
,
270
,
271
,
,
,
272
,
,
,
-
,
273
.
274
"
-
"
;
275
,
,
276
.
277
,
,
-
278
-
,
.
279
,
,
-
280
-
281
.
282
,
.
283
-
284
.
285
286
287
.
-
288
289
290
291
-
,
292
,
,
293
,
294
.
295
.
296
,
-
297
.
298
,
:
,
-
299
,
;
-
300
,
301
;
,
,
302
,
.
303
,
.
304
,
,
-
305
;
-
306
.
,
307
;
-
308
,
.
309
,
-
310
.
;
-
311
,
.
312
,
,
;
-
313
,
,
314
.
315
,
.
316
.
-
-
317
,
.
318
,
,
-
319
,
.
320
;
321
;
322
,
,
323
.
324
;
325
,
,
.
326
,
-
.
-
327
,
,
-
-
328
.
,
329
.
330
(
)
,
331
.
332
.
,
-
333
,
-
334
.
,
335
,
,
,
-
336
,
?
337
,
-
338
,
.
339
,
"
"
.
340
,
.
-
341
.
342
-
.
343
.
344
,
,
.
345
.
"
"
346
,
-
347
;
-
.
348
,
-
349
.
,
-
.
350
.
-
351
,
,
-
352
.
353
,
354
,
-
-
.
355
,
,
.
356
,
,
357
,
.
358
.
.
"
"
359
.
360
,
,
361
.
,
,
,
-
362
.
363
.
-
364
;
,
365
366
.
367
-
"
"
;
368
.
,
369
,
.
370
:
371
-
?
372
-
,
-
.
373
-
?
374
-
?
375
-
.
376
-
,
-
.
377
.
378
-
-
?
-
.
379
-
.
380
,
,
;
,
381
,
382
.
383
,
-
384
.
;
385
.
,
386
"
"
-
387
,
,
.
388
,
,
,
-
389
,
,
,
,
390
.
391
.
392
,
,
,
-
393
,
-
394
,
;
395
,
-
,
,
,
-
396
,
-
397
,
,
.
,
398
,
399
,
,
400
.
401
,
,
402
,
,
,
403
,
404
.
-
405
;
,
.
406
,
-
407
,
,
-
408
,
,
-
409
;
.
410
,
.
-
411
,
-
412
,
,
413
.
414
,
415
.
416
-
,
-
,
-
-
417
,
,
,
-
418
;
,
,
-
419
-
,
,
,
,
420
.
,
421
;
,
,
-
422
,
.
,
-
423
,
-
;
,
!
424
,
,
!
425
,
,
,
426
.
427
,
,
,
,
428
.
,
-
429
,
,
,
-
430
,
,
,
-
431
,
.
432
,
433
,
,
-
,
.
434
,
,
,
435
,
,
436
,
,
,
-
437
,
.
,
,
,
-
438
.
439
,
,
,
440
,
.
,
,
441
,
,
,
442
?
443
,
.
444
,
,
-
445
,
,
,
-
446
?
447
,
448
,
,
;
-
449
.
,
-
450
.
,
,
,
,
,
-
451
,
;
-
452
.
453
:
454
,
.
455
,
,
-
456
,
457
;
,
.
-
458
.
459
,
,
,
,
460
,
;
,
461
.
462
,
,
,
463
.
464
.
465
.
,
-
,
466
,
.
467
,
,
,
468
.
469
,
470
.
.
471
,
,
-
472
,
.
473
,
;
,
-
474
,
,
,
,
475
.
,
,
476
,
,
,
.
477
;
,
478
,
.
479
.
,
480
,
-
481
.
482
,
,
-
,
.
-
483
,
,
-
484
,
,
-
485
,
.
486
,
,
487
.
488
-
,
-
.
-
,
489
,
;
490
.
491
,
,
-
492
,
.
493
-
,
,
-
.
-
,
.
,
494
,
.
495
.
496
,
-
497
,
-
.
,
498
,
-
499
.
,
-
500
.
501
-
,
-
,
-
502
:
,
,
503
-
,
,
,
,
-
504
,
.
505
-
,
-
.
506
-
,
-
,
-
507
.
508
,
"
"
-
509
,
.
510
-
,
?
-
.
-
511
,
.
512
-
!
-
.
513
-
,
-
,
-
514
,
.
515
-
,
-
,
-
-
516
-
,
,
,
517
,
518
.
,
.
519
.
520
-
,
,
,
-
-
521
,
-
,
.
522
-
,
-
,
-
523
?
524
-
,
-
,
-
.
525
-
,
,
-
,
-
526
;
,
.
-
527
-
,
,
528
-
-
.
529
;
530
,
,
-
531
.
532
,
,
,
533
,
,
-
534
,
.
535
,
.
536
-
,
-
,
-
537
!
538
,
,
539
,
,
540
,
,
,
,
.
541
,
-
,
542
,
.
543
,
,
-
544
,
-
545
,
,
546
,
.
547
-
,
-
,
,
-
548
,
-
,
,
!
549
550
551
.
552
553
554
555
,
,
556
,
,
,
,
;
557
,
,
558
;
,
559
;
-
560
,
,
;
,
,
561
,
;
,
-
562
,
,
,
,
,
,
563
.
564
,
;
565
,
,
-
566
.
567
,
,
,
568
,
,
569
.
570
,
-
571
,
,
572
,
,
,
573
,
,
574
;
,
575
,
,
,
576
.
577
;
,
-
578
,
,
.
579
.
580
.
,
581
,
582
;
-
;
-
583
;
,
,
-
584
.
585
,
,
;
586
,
,
587
.
588
,
,
,
589
,
,
,
,
590
.
,
591
,
-
592
.
,
,
593
,
,
594
,
,
,
595
,
,
-
596
,
,
,
.
597
.
598
599
:
-
600
,
,
,
-
601
,
,
?
602
.
603
-
,
,
-
,
-
604
.
605
,
606
.
607
,
,
608
.
,
,
609
.
-
610
,
,
611
,
,
,
-
612
.
613
,
,
,
614
.
615
"
,
616
.
617
,
-
618
,
.
619
,
-
620
,
,
,
621
.
622
,
623
,
,
624
.
625
,
.
626
?
627
,
628
,
.
629
:
.
630
631
,
,
-
632
;
,
633
.
634
.
635
.
636
,
.
-
637
,
,
-
638
,
,
,
639
.
640
;
,
,
641
.
,
642
,
,
.
643
,
,
;
-
644
;
,
,
-
645
.
,
,
,
,
646
.
647
,
-
648
,
.
649
-
650
!
651
,
,
652
,
,
-
653
.
654
.
,
655
,
;
656
,
.
657
,
.
658
.
659
-
!
-
.
-
.
660
,
;
661
?
,
,
662
,
!
-
663
:
,
664
;
,
,
-
665
,
,
,
-
666
,
,
,
,
667
,
,
.
668
,
669
.
670
-
,
,
-
671
,
,
-
672
,
.
673
;
.
674
,
,
,
675
,
,
,
676
,
,
677
,
,
-
678
.
679
"
;
,
680
?
"
-
.
681
"
,
,
682
"
,
-
,
.
683
"
,
,
-
,
-
684
;
-
,
685
,
-
686
,
.
687
,
"
.
688
,
,
-
689
:
"
!
.
.
"
690
,
,
,
691
,
;
692
,
693
,
,
-
694
.
695
,
-
,
696
,
-
-
697
,
,
,
-
698
,
-
699
;
,
-
700
,
.
701
-
!
-
.
-
,
,
,
-
702
,
,
,
-
703
.
704
,
:
"
-
705
"
,
-
.
706
;
.
707
.
708
.
,
709
,
,
,
-
710
.
711
,
712
,
;
,
-
713
,
714
;
715
,
,
,
:
716
.
717
,
,
,
718
,
,
-
719
,
,
720
,
,
.
721
,
.
722
,
,
,
723
,
,
-
724
,
,
,
725
.
726
,
,
727
.
728
,
.
729
.
730
,
731
,
,
,
732
.
,
,
,
733
,
,
734
.
,
,
735
,
,
,
736
,
-
,
737
,
;
,
-
738
.
739
,
-
740
.
-
741
-
.
742
,
;
743
.
744
,
,
;
745
,
,
.
746
,
-
747
,
,
-
748
.
,
-
749
-
!
750
,
751
,
,
.
752
,
753
,
.
754
,
,
-
755
.
756
,
;
,
757
,
,
-
758
,
,
.
759
,
760
,
.
761
.
762
,
.
763
.
,
.
764
,
,
.
765
.
-
,
766
.
767
,
,
768
.
769
.
770
,
-
771
,
.
772
,
.
773
,
,
-
774
,
.
775
-
,
,
-
.
776
,
,
-
.
777
,
.
778
779
.
780
;
,
781
-
.
782
,
,
783
,
,
784
.
785
,
-
786
.
,
787
:
,
-
788
.
789
-
.
790
791
,
-
792
.
793
,
-
-
794
,
.
795
,
-
!
796
.
;
797
.
798
.
-
799
,
,
-
800
.
,
,
-
801
.
802
,
-
.
803
,
,
804
.
,
,
-
805
.
806
,
807
,
,
,
;
808
,
,
-
809
,
-
.
810
.
,
811
.
,
,
812
,
813
,
.
814
.
815
.
816
-
,
,
817
.
818
,
,
,
819
,
,
,
,
820
,
,
,
.
821
822
,
823
,
,
.
,
-
824
,
.
,
,
825
,
,
,
-
826
.
?
,
827
?
828
,
,
829
.
830
,
,
,
-
831
,
,
-
832
-
,
,
-
833
.
-
834
,
-
835
,
,
-
836
.
837
,
838
,
.
839
;
840
.
-
841
.
,
842
;
-
843
,
,
844
,
845
,
;
,
846
,
847
,
,
,
848
,
-
849
.
850
.
,
.
851
.
852
.
853
,
,
-
854
.
855
,
856
-
.
857
858
859
.
860
861
862
863
.
.
864
,
,
865
,
.
,
-
866
.
867
,
,
,
;
-
868
,
869
,
,
,
,
870
,
,
,
871
,
872
,
,
873
.
-
874
-
875
,
,
.
-
876
,
,
,
877
,
,
878
,
.
879
.
880
"
"
;
,
881
,
,
,
,
-
882
,
.
883
.
;
884
,
,
885
.
,
,
,
-
886
"
"
.
,
887
;
,
,
888
.
889
,
,
,
-
890
,
-
891
.
892
;
,
893
,
;
"
-
894
"
-
,
-
895
.
896
,
-
897
.
898
,
,
,
899
.
900
-
901
,
,
902
,
903
,
,
-
904
,
.
905
,
;
,
-
906
,
,
907
,
,
,
908
.
909
,
,
910
.
911
,
"
"
,
-
912
,
,
,
-
913
,
914
.
915
.
916
-
.
917
,
,
,
918
"
"
-
919
.
.
920
,
,
,
921
,
,
,
922
,
.
-
923
;
,
924
.
-
925
.
926
;
,
-
927
.
,
-
928
,
.
929
.
930
,
,
,
931
,
,
,
932
,
.
933
,
.
934
,
-
935
,
,
936
.
937
:
-
938
,
-
939
,
,
-
940
,
941
.
942
,
,
943
,
:
-
,
944
-
;
,
;
-
945
,
;
-
946
-
.
947
.
948
.
949
.
950
,
,
-
951
.
952
;
-
,
,
953
.
-
954
,
.
955
956
.
957
.
958
,
,
.
959
.
960
.
961
,
-
962
,
;
,
,
963
.
964
.
965
.
.
966
;
,
-
967
.
968
;
969
,
;
.
970
;
?
971
,
-
972
;
,
-
973
,
.
974
,
.
975
.
976
977
,
-
,
978
,
,
.
979
-
980
.
981
,
,
982
,
,
983
.
984
,
,
"
-
985
"
.
,
,
-
986
,
.
-
987
,
988
,
,
989
.
990
;
991
,
.
992
.
993
-
,
,
-
,
-
,
,
994
;
,
,
,
995
.
996
-
,
,
,
-
,
-
997
,
998
.
999
,
;
1000