дываясь в г-жу де Вильфор и Валентину, - я как будто уже имел честь где-то видеть вас и мадемуазель де Вильфор? У меня уже мелькала эта мысль, а когда вошла мадемуазель, ее вид, как луч света, прояснил мое смутное воспоминание, если я смею так выразиться. - Едва ли это так; мадемуазель де Вильфор не любит общества, и мы редко выезжаем, - сказала молодая женщина. - Я видел мадемуазель де Вильфор не в обществе, так же как и вас, су- дарыня, и этого очаровательного проказника. К тому же парижское общество мне совершенно незнакомо, потому что, как я, кажется, уже имел честь вам сказать, я нахожусь в Париже всего несколько дней. Нет, если вы разреши- те мне постараться припомнить... позвольте... Граф поднес руку ко лбу, как бы желая сосредоточиться на своих воспо- минаниях. - Нет, это было на свежем воздухе... это было... не знаю... мне поче- му-то в связи с этим вспоминается яркий солнечный день и что-то вроде церковного праздника... У мадемуазель де Вильфор были в руках цветы; мальчик гонялся по саду за красивым павлином, а мы сидели в беседке, об- витой виноградом... Помогите же мне, сударыня! Неужели то, что я сказал, ничего вам не напоминает? - Нет, право, ничего, - отвечала г-жа де Вильфор, - а между тем, граф, я уверена, что, если бы я где-нибудь встретила вас, ваш образ не мог бы изгладиться из моей памяти. - Может быть, граф видел нас в Италии? - робко сказала Валентина. - В самом деле, в Италии... Возможно, - сказал Монте-Кристо. - Вы бы- вали в Италии, мадемуазель? - Мы были там с госпожой де Вильфор два года тому назад. Врачи боя- лись за мои легкие и посоветовали мне пожить в Неаполе. Мы проездом были в Болонье, Перудже и Римег. - Так и есть! - воскликнул Монте-Кристо, как будто это простое указа- ние помогло ему разобраться в его воспоминаниях. - В Перудже, в день праздника тела господня, в саду Почтовой гостиницы, где случай свел всех нас, - вас, сударыня, мадемуазель де Вильфор, вашего сына и меня, я и имел честь вас видеть. - Я отлично помню Перуджу, и Почтовую гостиницу, и праздник, о кото- ром вы говорите, граф, - сказала г-жа де Вильфор, - но сколько я ни ро- юсь в своих воспоминаниях и сколько ни стыжу себя за плохую память, я совершенно не помню, чтобы имела честь вас видеть. - Это странно, и я тоже, - сказала Валентина, поднимая на Монте-Крис- то свои прекрасные глаза. - А я отлично помню, - заявил Эдуард. - Я сейчас помогу вам, - продолжал граф. - День был очень жаркий; вы ждали лошадей, которых из-за праздника вам не торопились подавать. Маде- муазель удалилась в глубь сада, а ваш сын скрылся, гоняясь за павлином. - Я поймал его, мама, помнишь, - сказал Эдуард, - и вырвал у него из хвоста три пера. - Вы, сударыня, остались сидеть в виноградной беседке. Неужели вы не помните, что вы сидели на каменной скамье и, пока вашей дочери и сына, как я сказал, не было, довольно долго с кем-то разговаривали? - Да, правда, - сказала г-жа де Вильфор, краснея, - я припоминаю, это был человек в длинном шерстяном плаще... доктор, кажется. - Совершенно верно. Этот человек был я; я жил в этой гостинице уже недели две; я вылечил моего камердинера от лихорадки, а хозяина гостини- цы от желтухи, так что меня принимали за знаменитого доктора. Мы до- вольно долго беседовали с вами на разные темы: о Перуджино, о Рафаэле, о нравах, о костюмах, о пресловутой аква-тофана, секретом которой, как вам говорили, еще владеет коекто в Перудже. - Да, да, - быстро и с некоторым беспокойством сказала г-жа Вильфор, - я припоминаю. - Я уже подробно не помню ваших слов, - продолжал совершенно спокойно граф, - но я отлично помню, что, разделяя на мой счет всеобщее заблужде- ние, вы советовались со мной относительно здоровья мадемуазель де Вильфор. - Но вы ведь действительно были врачом, раз вы вылечили несколько больных, - сказала г-жа де Вильфор. - Мольер и Бомарше ответили бы вам, что это именно потому, что я им не был, - не я вылечил своих больных, а просто они выздоровели; сам я могу только сказать вам, что я довольно основательно занимался химией и естественными науками, но лишь как любитель, вы понимаете... В это время часы пробили шесть. - Уже шесть часов, - сказала, по-видимому очень взволнованная, г-жа де Вильфор, - может быть, вы пойдете узнать, Валентина, не желает ли ваш дедушка обедать? Валентина встала и, поклонившись графу, молча вышла из комнаты. - Боже мой, сударыня, неужели это из-за меня вы отослали мадемуазель де Вильфор? - спросил граф, когда Валентина вышла. - Нисколько, граф, - поспешно ответила молодая женщина, - но в это время мы кормим господина Нуартье тем скудным обедом, который поддержи- вает его жалкое существование. Вам известно, в каком плачевном состояния находится отец моего мужа? - Господин де Вильфор мне об этом говорил; он, кажется, разбит пара- личом? - Да, к несчастью. Бедный старик не может сделать ни одного движения, только душа еще теплится в этом человеческом остове, слабая и дрожащая, как угасающий огонь в лампе. Но, простите, граф, что я посвящаю вас в наши семейные несчастья; я прервала вас в ту минуту, когда вы говорили мне, что вы искусный химик. - Я этого не говорил, - ответил с улыбкой граф, - напротив, я изучал химию только потому, что, решив жить преимущественно на Востоке, хотел последовать примеру царя Митридата. - Mithridates, ex Ponticus, - сказал маленький проказник, вырезая си- луэты из листов прекрасного альбома, - тот самый, который каждое утро выпивал чашку яда со сливками. - Эдуард, противный мальчишка! - воскликнула г-жа де Вильфор, вырывая из рук сына изуродованную книгу, - Ты нестерпим, ты надоедаешь нам. Ухо- ди отсюда, ступай к сестре, в комнату дедушки Нуартье. - Альбом... - сказал Эдуард. - Что альбом? - Да, я хочу альбом... - Почему ты изрезал картинки? - Потому что мне так нравится. - Ступай отсюда! Уходи! - Не уйду, если не получу альбома, - заявил мальчик, усаживаясь в глубокое кресло, верный своей привычке ни в чем не уступать. - Бери и оставь нас в покое, - сказала г-жа де Вильфор. Она дала альбом Эдуарду и довела его до дверей. Граф следил глазами за г-жой де Вильфор. - Посмотрим, закроет ли она за ним дверь, - пробормотал он. Госпожа де Вильфор тщательно закрыла за ребенком дверь; граф сделал вид, что не заметил этого. Потом, еще раз оглянувшись по сторонам, молодая женщина снова уселась на козетку. - Позвольте мне сказать вам, - заявил граф, с уже знакомым нам прос- тодушным видом, - что вы слишком строги с этим очаровательным проказни- ком. - Иначе нельзя, - возразила г-жа де Вильфор с истинно материнским ап- ломбом. - Эдуард цитировал нам Корнелия Непота, когда говорил о царе Митрида- те, - сказал граф, - и вы прервали его на цитате, доказывающей, что его учитель не теряет времени даром и что ваш сын очень развит для своих лет. - Вы нравы, граф, - отвечала польщенная мать, - он очень способный ребенок и запоминает все, что захочет. У него только один недостаток: он слишком своеволен... о, возвращаясь к тому, что он сказал, граф, верите ли вы, то Митридат принимал эти меры предосторожности и что ни оказыва- лись действенными? - Я настолько этому верю, что сам прибегал к этому способу, чтобы не быть отравленным в Неаполе, Палермо и Смирне, то есть в трех случаях, когда мне пришлось бы проститься с жизнью, не прими я этих мер. - И это помогло? - Вполне. - Да, верно; я вспоминаю, что вы мне нечто подобное уже рассказывали в Перудже. - В самом деле? - сказал граф, мастерски притворяясь удивленным. - Я вовсе не помню этого. - Я вас спрашивала, действуют ли яды одинаково на северян и на южан, и вы мне даже ответили, что холодный и лимфатический темперамент северян меньше подвержен действию яда, чем пылкая и энергичная природа южан. - Это верно, - сказал Монте-Кристо, - мне случалось видеть, как русс- кие поглощали без всякого вреда для здоровья растительные вещества, ко- торые неминуемо убили бы неаполитанца или араба. - И вы считаете, что у нас в этом смысле можно еще вернее добиться результатов, чем на Востоке, и что человек легче привыкнет поглощать яды, живя среди туманов и дождей, чем в более жарком климате? - Безусловно; но это предохранит его только от того яда, к которому он приучил свой организм. - Да, я понимаю; а как, например, вы стали бы приучать себя или, вер- нее, как вы себя приучили? - Это очень просто. Предположите, что вам заранее известно, какой яд вам собираются дать... предположите, что этим ядом будет... например, бруцин... - Бруцин, кажется, добывается из лжеангустуровой коры [43], - сказала г-жа де Вильфор. - Совершенно верно, - отвечал Монте-Кристо, - но я вижу, мне нечему вас учить; позвольте мне вас поздравить: женщины редко обладают такими познаниями. - Должна признаться, сказала г-жа де Вильфор, - что я обожаю ок- культные науки, которые волнуют воображение, как поэзия, и разрешаются цифрами, как алгебраическое уравнение; но, прошу вас, продолжайте: то, что вы говорите, меня очень интересует" - Ну так вот! - продолжал Монте-Кристо. - Предположите, что этим ядом будет, например, бруцин и что вы в первый день примете миллиграмм, на второй день два миллиграмма; через десять дней вы, таким образом, дойде- те до центиграмма; через двадцать дней, прибавляя в день еще по миллиг- рамму, вы дойдете до трех центиграммов, то есть будете поглощать без всяких дурных для себя последствий довольно большую дозу, которая была бы чрезвычайно опасна для всякого человека, не принявшего тех же предос- торожностей; наконец, через месяц, выпив стакан отравленной воды из гра- фина, которая убила бы человека, пившего ее одновременно с вами, сами вы только по легкому недомоганию чувствовали бы, что к этой воде было при- мешано ядовитое вещество. - Вы не знаете другого противоядия? - Нет, не знаю. - Я не раз читала и перечитывала этот рассказ о Митридате, - сказала задумчиво г-жа де Вильфор, - но я считала его сказкой. - Нет, вопреки обычаю историков, это правда. Но, я вижу, тема нашего разговора для вас не случайный каприз; два года тому назад вы задавали мне подобные же вопросы и сами говорите, что рассказ о Митридате уже давно вас занимает. - Это правда, граф; в юности я больше всего интересовалась ботаникой и минералогией; а когда я узнала, что изучение способов употребления ле- карственных трав нередко дает ключ к пониманию всей истории восточных народов и всей жизни восточных людей, подобно тому как различные цветы служат выражением их понятий о любви, я пожалела, что не родилась мужчи- ной, чтобы сделаться каким-нибудь Фламелем, Фонтаной или Кабанисом. - Тем более, сударыня, - отвечал Монте-Кристо, - что на Востоке люди делают себе из яда не только броню, как Митридат, они делают из него также и кинжал; наука становится в их руках не только оборонительным оружием, но и наступательным; одним они защищаются от телесных страда- ний, другим борются со своими врагами; опиум, белладонна, лжеангустура, ужовая целибуха, лавровишневое дерево помогают им усыплять тех, кто хо- тел бы их разбудить. Нет ни одной египтянки, турчанки или гречанки из тех, кого вы здесь зовете добрыми старушками, которая своими познаниями в химии не повергла бы в изумление любого врача, а своими сведениями в области психологии не привела бы в ужас любого духовника. - Вот как! - сказала г-жа де Вильфор, глаза которой горели странным огнем во время этого разговора. - Да, - продолжал Монте-Кристо, - все тайные драмы Востока обретают завязку в любовном зелье и развязку - в смертоносной траве или в напит- ке, раскрывающем человеку небеса, и в питье, повергающем его в ад. Здесь столько же различных оттенков, сколько прихотей и странностей в физичес- кой и моральной природе человека; скажу больше, искусство этих химиков умеет прекрасно сочетать болезни и лекарства со своими любовными вожде- лениями и жаждой мщения. - Но, граф, - возразила молодая женщина, - это восточное общество, среди которого вы провели часть вашей жизни, по-видимому столь же фан- тастично, как и сказки этих чудесных стран. И там можно безнаказанно уничтожить человека? Так, значит, действительно существует Багдад и Бас- сора, описанные Галланом? [44] Значит, те султаны и визири, которые уп- равляют этим обществом и представляют то, что во Франции называется пра- вительством, действительно Харун-аль-Рашиды и Джаффары: они не только прощают отравителя, но и делают его первым министром, если его преступ- ление было хитро и искусно, и приказывают вырезать историю этого прес- тупления золотыми буквами, чтобы забавляться ею в часы скуки? - Нет, сударыня, время необычайного миновало даже на Востоке; и там, под другими названиями и в другой одежде, тоже существуют полицейские комиссары, следователи, королевские прокуроры и эксперты. Там превосход- но умеют вешать, обезглавливать и сажать на кол преступников; но эти последние, ловкие обманщики, умеют уйти от людского правосудия и обеспе- чить успех своим хитроумным планам. У нас глупец, обуреваемый демоном ненависти или алчности, желая покончить с врагом или умертвить престаре- лого родственника, отправляется к аптекарю, называет себя вымышленным именем, по которому его еще легче находят, чем если бы он назвал настоя- щее имя, и, под тем предлогом, что крысы не дают ему спать, покупает пять-шесть граммов мышьяку; если он очень предусмотрителен, он заходит к пяти или шести аптекарям, что в пять или шесть раз облегчает возможность его найти. Достав нужное средство, он дает своему врагу или престарелому родственнику такую дозу мышьяку, которая уложила бы на месте мамонта или мастодонта и от которой жертва, без всякой видимой причины, начинает ис- пускать такие вопли, что вся улица приходит в волнение. Тогда налетает туча полицейских и жандармов, посылают за врачом, который вскрывает по- койника и ложками извлекает из его желудка и кишок мышьяк. На следующий день в ста газетах появляется рассказ о происшествии с именами жертвы и убийцы. Вечером аптекарь или аптекари являются сообщить: "Это он у меня купил мышьяк"; им ничего не стоит опознать убийцу среди двадцати своих покупателей; тут преступного глупца хватают, сажают в тюрьму, допрашива- ют, делают ему очные ставки, уличают, осуждают и гильотинируют, или, ес- ли это оказывается достаточно знатная дама, приговаривают к пожизненному заключению. Вот как ваши северяне обращаются с химией. Впрочем, Дерю, надо признать, был умнее. - Что вы хотите, граф, - сказала, смеясь, г-жа де Вильфор, - люди де- лают, что могут. Не все владеют тайнами Медичи или Борджиа. - Теперь, - продолжал граф, пожав плечами, - хотите, я вам скажу, от- чего совершаются все эти нелепости? Оттого, что в ваших театрах, нас- колько я мог судить, читая пьесы, которые там ставятся, люди то и дело залпом выпивают содержимое флакона или глотают заключенный в перстне яд и падают бездыханными; через пять минут занавес опускается, и зрители расходятся по домам. Последствия убийства остаются неизвестными: вы ни- когда не увидите ни полицейского комиссара, опоясанного шарфом, ни кап- рала с четырьмя солдатами, и поэтому неразумные люди верят, будто в жиз- ни все так и происходит. Но выезжайте за пределы Франции, отправляйтесь в Алеппо, в Каир или хотя бы в Неаполь, или Рим, и вы встретите на улице стройных людей со свежим, розовым цветом лица, про которых хромой бес, столкнись вы с ним невзначай, мог бы вам сказать: "Этот господин уже три недели как отравлен и через месяц будет хладным трупом". - Так, значит, - сказала г-жа де Вильфор, - они нашли секрет знамени- той аква-тофана, про который мне в Перудже говорили, что он утрачен? - Да разве в мире что-нибудь теряется? Искусства кочуют и обходят вокруг света; вещи получают другие наименования и только, а чернь не разбирается в этом, но результат всегда один и тот же: яды поражают тот или иной орган, - один действует на желудок, другой на мозг, третий на кишечник. И вот яд вызывает кашель, кашель переходит в воспаление легких или какую-либо другую болезнь, отмеченную в книге науки, что не мешает ей быть безусловно смертельной, а если бы она и не была смертельна, то неминуемо стала бы таковой благодаря лекарствам: наши немудрые врачи ча- ще всего посредственные химики, и борются ли их снадобья с болезнью или помогают ей - это дело случая. И вот человека убивают по всем правилам искусства, а закон бессилен, как говорил один из моих друзей, добрейший аббат Адельмонте из Таормины, искуснейший химик в Сицилии, хорошо изу- чивший эти национальные явления. - Это страшно, но чудесно, - сказала молодая женщина, застывшая в напряженном внимании. - Сознаюсь, я считала все эти истории выдумками средневековья. - Да, несомненно, но в наши дни они еще усовершенствовались. Для чего же и существует течение времени, всякие меры поощрения, медали, ордена, Монтионовские премии, как не для того, чтобы вести общество к наивысшему совершенству? А человек достигнет совершенства лишь тогда, когда сможет, подобно божеству, создавать и уничтожать по своему желанию; уничтожать он уже научился - значит, половина пути уже пройдена. - Таким образом, - сказала г-жа де Вильфор, упорно возвращаясь к сво- ей цели, - яды Борджиа, Медичи, Рене, Руджьери и, вероятно, позднее ба- рона Тренка, которыми так злоупотребляли современная драма и роман... - Были произведениями искусства, - отвечал граф. - Неужели вы думае- те, что истинный ученый просто возьмется за нужного ему человека? Ни в коем случае. Наука любит рикошеты, фокусы, фантазию, если можно так вы- разиться. Так, например, милейший аббат Адельмонте, о котором я вам го- ворил, производил в этом отношении удивительные опыты. - В самом деле? - Да, и я вам приведу пример. У него был прекрасный сад, полный цве- тов, овощей и плодов; из этих овощей он выбирал какой-нибудь самый не- винный - скажем, кочан капусты. В течение трех дней он поливал этот ко- чан раствором мышьяка; на третий день кочан заболевал и желтел, наступа- ло время его срезать; в глазах всех он имел вид созревший и по-прежнему вполне невинный; только аббат Адельмонте знал, что он отравлен. Тогда он приносил этот кочан домой, брал кролика, - у аббата Адельмонте была це- лая коллекция кроликов, кошек и морских свинок, ничуть не уступавшая его коллекции овощей, цветов и плодов, - итак, аббат Адельмонте брал кролика и давал ему съесть лист капусты; кролик околевал. Какой следователь на- шел бы в этом что-либо предосудительное? Какому королевскому прокурору могло бы прийти в голову возбудить дело против Маженди или Флуранса [45] по поводу умерщвленных ими кроликов, кошек и морских свинок? Ни одному. Таким образом, кролик околевает, не возбуждая внимания правосудия. Затем аббат Адельмонте велит своей кухарке выпотрошить мертвого кролика и бро- сает внутренности в навозную кучу. По этой навозной куче бродит курица; она клюет эти внутренности, тоже заболевает и на следующий день околева- ет. Пока она бьется в предсмертных судорогах, мимо пролетает ястреб (в стране аббата Адельмонте много ястребов), бросается на труп, уносит его на скалу и пожирает. Спустя три дня бедный ястреб, которому, с тех пор как он поел курицы, все время нездоровится, вдруг чувствует головокруже- ние и прямо из-под облаков грузно падает в ваш садок; а щука, угорь и мурена, как вам известно, прожорливы, они набрасываются на ястреба. Ну так вот, представьте себе, что на следующий день к вашему столу подадут эту щуку, угря или мурену, отравленных в четвертом колене; ваш гость бу- дет отравлен в пятом, - и дней через восемь или десять умрет от кишечных болей, от сердечных припадков, от нарыва в желудке. После вскрытия док- тора скажут: "Смерть последовала от опухоли в печени или от тифа". - Но, - сказала г-жа де Вильфор, - все это ваше сцепление обстоя- тельств может очень легко прерваться: ястреб может ведь не пролететь в нужный момент или упасть в ста шагах от садка. - А вот в этом и заключается искусство. На Востоке, чтобы быть вели- ким химиком, надо уметь управлять случайностями, - и там это умеют. Госпожа де Вильфор задумчиво слушала. - Но, - сказала она, - следы мышьяка не исчезают: каким бы образом он ни попал в тело человека, он будет обнаружен, если его там достаточное количество, чтобы вызвать смерть. - Вот, вот, - воскликнул Монте-Кристо, - именно это я и сказал доб- рейшему Адельмонте. Он подумал, улыбнулся и ответил мне сицилианской пословицей, которая как будто имеется и во французском языке: "Сын мой, мир был создан не в один день, а в семь; приходите в воскресенье". В воскресенье я снова пришел к нему; вместо того чтобы поливать кочан капусты мышьяком, он поливал его раствором соли, настоянном на стрихнине strychnos colubrina, как это называют в науке. На этот раз кочан капусты вовсе не казался больным, и у кролика не возникло никаких сомнений, а через пять минут кролик околел; курица поклевала кролика и скончалась на следующий день. Тогда мы изобразили ястребов, унесли к себе курицу и вскрыли ее. На этот раз исчезли все особые симптомы и налицо были только общие. Ни в одном органе не оказалось никаких специфических признаков: только раздражение нервной системы и следы прилива крови к мозгу; курица околела не от отравления, а от апоплексии. С курами это случается редко, я знаю, но у людей это обычное явление. Госпожа де Вильфор становилась все задумчивее. - Какое счастье, - сказала она, - что подобные препараты могут быть изготовлены только химиками; иначе, право, одна половина человечества отравила бы другую. - Химиками или людьми, которые интересуются химией, - небрежно отве- тил Монте-Кристо. - И, кроме того, - сказала г-жа де Вильфор, с усилием отрываясь от своих мыслей, - как бы искусно ни было совершено преступление, оно всег- да останется преступлением, и если его минует людское правосудие, ему не укрыться от божьего ока. У восточных народов не такая чуткая совесть, как у нас, и они благоразумно упразднили ад; в этом все дело. - В такой чистой душе, как ваша, естественно, должны возникать подоб- ные сомнения, но зрелое размышление заставит вас откинуть их. Темная сторона человеческой мысли целиком выражается в известном парадоксе Жан-Жака Руссо - вы знаете? - "Мандарин, которого убивают за пять тысяч миль, шевельнув кончиком пальца". Вся жизнь человека полна таких поступ- ков, и его ум постоянно порождает такие мечты. Вы мало найдете людей, спокойно всаживающих нож в сердце своего ближнего или дающих ему, чтобы сжить его со свету, такую порцию мышьяку, как мы с вами говорили. Это действительно было бы эксцентрично или глупо. Для этого необходимо, что- бы кровь кипела, чтобы пульс неистово бился, чтобы вся душа переверну- лась. Но, если, заменяя слово, как это делается в филологии, смягченным синонимом, вы производите простое устранение; если, вместо того чтобы совершить гнусное убийство, вы просто удаляете с вашего пути того, кто вам мешает, и делаете это тихо, без насилия, без того, чтобы это сопро- вождалось страданиями, пытками, которые делают из жертвы мученика, а из вас - в полном смысле слова кровожадного зверя; если нет ни крови, ни стонов, ни судорог, ни, главное, этого ужасного и подозрительного мгно- венного конца, то вы избегаете возмездия человеческих законов, говорящих вам: "Не нарушай общественного спокойствия!" Вот таким образом действуют и достигают своей цели на Востоке, где люди серьезны и флегматичны и не жалеют времени, когда дело касается сколько-нибудь важных обстоятельств. - А совесть? - взволнованно спросила г-жа де Вильфор, подавляя вздох. - Да, - отвечал Монте-Кристо, - да, к счастью, существует совесть, иначе мы были бы очень несчастны. После всякого энергического поступка нас спасает наша совесть; она находит нам тысячу извинений, судьями ко- торых являемся мы сами; и хоть эти доводы и сохраняют нам спокойный сон, они, пожалуй, не охранили бы нашу жизнь от приговора уголовного суда. Вероятно, совесть чудесно успокоила Ричарда III после убийства обоих сы- новей Эдуарда IV; в самом деле, он мог сказать себе: "Эти дети жестокого короля-гонителя унаследовали пороки своего отца, чего, кроме меня, никто не распознал в их юношеских наклонностях; эти дети мешали мне составить благоденствие английского народа, которому они неминуемо принесли бы несчастье". Так же утешала совесть и леди Макбет, желавшая, что бы там ни говорил Шекспир, посадить на трон своего сына, а вовсе не мужа. Да, материнская любовь - это такая великая добродетель, такая могущественная движущая сила, что она многое оправдывает; и после смерти Дункана леди Макбет была бы очень несчастна, если бы не ее совесть. Госпожа де Вильфор жадно упивалась этими страшными выводами и цинич- ными парадоксами, которые граф высказывал со свойственной ему простодуш- ной иронией. После минутного молчания она сказала: - Знаете, граф, ваши аргументы ужасны и вы видите мир в довольно мрачном свете! Или вы так судите о человечестве потому, что смотрите на него сквозь колбы и реторты? Ведь вы в самом деле выдающийся химик, и этот эликсир, который вы дали моему сыну и который так быстро вернул его к жизни... - Не очень доверяйте ему, сударыня, - сказал МонтеКристо, - капли этого эликсира было достаточно, чтобы вернуть к жизни умиравшего ребен- ка, но три капли вызвали бы у него такой прилив крови к легким, что у него сделалось бы сердцебиение; шесть капель захватили бы ему дыхание и вызвали бы гораздо более серьезный обморок, чем тот, в котором он нахо- дился; наконец, десять капель убили бы его на месте. Вы помните, как я отстранил его от флаконов, когда юн хотел их тронуть? - Так это очень сильный яд? - Вовсе нет! Прежде всего установим, что ядов самих по себе не су- ществует: медицина пользуется самыми сильными ядами, но, если их умело применять, они превращаются в спасительные лекарства. - Так что же это было? - Это был препарат, изобретенный моим другом, добрейшим аббатом Адельмонте, который и научил меня его применять. - Должно быть, это прекрасное средство против судорог! - сказала г-жа де Вильфор. - Превосходное, вы могли убедиться в этом, - отвечал граф, - и я час- то пользуюсь им; со всяческой осторожностью, разумеется, - прибавил он смеясь. - Еще бы, - тем же тоном возразила г-жа Вильфор. - А вот мне, такой нервной и так склонной к обморокам, был бы очень нужен доктор вроде Адельмонте, который придумал бы что-нибудь, чтобы я могла свободно ды- шать и не боялась умереть от удушья. Но так как во Франции подобного доктора найти нелегко, а ваш аббат едва ли склонен ради меня совершить путешествие в Париж, я должна пока что довольствоваться лекарствами гос- подина Планша; я обычно принимаю мятные и гофманские капли. Посмотрите, вот лепешки, которые для меня изготовляют по особому заказу: они содер- жат двойную дозу. Монте-Кристо открыл черепаховую коробочку, которую протягивала ему молодая женщина, и с видом любителя, знающего толк в таких препаратах, понюхал лепешки. - Они превосходны, - сказал он, - но их необходимо глотать, что не всегда возможно, например, когда человек в обмороке. Я предпочитаю мое средство. - Ну, разумеется, я тоже предпочла бы его, тем более что видела сама, как оно действует, но, вероятно, это секрет, и я не так нескромна, чтобы вас о нем расспрашивать. - Но я настолько учтив, - сказал, вставая, Монте-Кристо, - что почту долгом вам его сообщить. - Ах, граф! - Но только помните: в маленькой дозе - это лекарство, в большой дозе - яд. Одна капля возвращает к жизни, как вы сами в этом убедились; пять или шесть неминуемо принесут смерть тем более внезапную, что, растворен- ные в рюмке вина, они совершенно не меняют его вкуса. Но я умолкаю, су- дарыня, можно подумать, что я вам даю советы. Часы пробили половину седьмого; доложили о приезде приятельницы г-жи де Вильфор, которая должна была у нее обедать. - Если бы я имела честь видеть вас уже третий или четвертый раз, граф, а не второй, - сказала г-жа де Вильфор, - если бы я имела честь быть вашим другом, а не только счастье быть вам обязанной, я бы настаи- вала на том, чтобы вы остались у меня обедать и не приняла бы вашего от- каза. - Весьма признателен, - возразил Монте-Кристо, - но я связан обяза- тельством, которого не могу не исполнить. Я обещал проводить в театр од- ну греческую княжну, мою знакомую, которая еще не видала оперы и рассчи- тывает на меня, чтобы посетить ее. - В таком случае до свидания, граф, но не забудьте о моем лекарстве. - Ни в коем случае, сударыня; для этого нужно было бы забыть тот час, который я провел в беседе с вами, а это совершенно невозможно. Монте-Кристо поклонился и вышел. Госпожа де Вильфор задумалась. - Вот странный человек, - сказала она себе, - и мне сдается, что его имя Адельмонте. Что касается Монте-Кристо, то результат разговора превзошел все его ожидания. "Однако, - подумал он, уходя, - это благодарная почва; я убеж- ден, что брошенное в нее семя не пропадет даром". И на следующий день, верный своему слову, он послал обещанный рецепт. XV. РОБЕРТ-ДЬЯВОЛ Ссылка на Оперу была тем более основательной, что в этот вечер в ко- ролевской Музыкальной академии должно было состояться большое торжество. Левассер, впервые после долгой болезни, выступал в роли Бертрама, и про- изведение модного композитора, как всегда, привлекло самое блестящее па- рижское общество. У Альбера, как у большинства богатых молодых людей, было кресло в ор- кестре; кроме того, для него всегда нашлось бы место в десятке лож близ- ких знакомых, не считая того, на которое он имел неотъемлемое право в ложе светской золотой молодежи. Соседнее кресло принадлежало Шато-Рено. Бошан, как подобает журналисту, был королем всей залы и мог сидеть, где хотел. В этот вечер Люсьен Дебрэ располагал министерской ложей и предложил ее графу де Морсер, который, в виду отказа Мерседес, передал ее Дангла- ру, уведомив его, что попозже он навестит баронессу с дочерью, если дамы соблаговолят принять ложу. Дамы, разумеется, не отказались. Никто так не падок на даровые ложи, как миллионеры. Что касается Данглара, то он заявил, что его политические принципы и положение депутата оппозиции не позволяют ему сидеть в министерской ло- же. Поэтому баронесса послала Люсьену записку, прося заехать за ней, - не могла же она ехать в Оперу вдвоем с Эжени. В самом деле, если бы дамы сидели в ложе вдвоем, это, наверно, сочли бы предосудительным, но если мадемуазель Данглар поедет в театр с ма- терью и ее возлюбленным, то против этого никто не возразит, - приходится мириться с общественными предрассудками. Занавес взвился, как всегда, при почти пустой зале. Это опять-таки обычай нашего высшего света - приезжать в театр после начала спектакля; таким образом, во время первого действия те, кто приехал вовремя, не мо- гут смотреть и слушать пьесу: они лишь созерцают прибывающих зрителей и слышат только хлопанье дверей и разговоры. - Вот как! - сказал Альбер, увидав, что отворяется дверь в одной из нижних боковых лож. - Вот как! Графиня Г. - Кто такая графиня Г.? - спросил Шато-Рено. - Однако, барон, что за непростительный вопрос? Вы не знаете, кто та- кая графиня Г.?.. - Ах, да, - сказал Шато-Рено, - это, вероятно, та самая очарова- тельная венецианка? - Вот именно. В эту минуту графиня Г. заметила Альбера и с улыбкой кивнула, отвечая на его поклон. - Вы знакомы с ней? - спросил Шато-Рено. - Да, - отвечал Альбер, - Франц представил меня ей в Риме. - Не окажете ли вы мне в Париже ту же услугу, которую вам в Риме ока- зал Франц? - С удовольствием. - Тише! - крикнули в публике. Молодые люди продолжали разговор, ничуть не считаясь с желанием пар- тера слушать музыку. - Она была на скачках на Марсовом Поле, - сказал Шато-Рено. - Сегодня? - Да. - В самом деле, ведь сегодня были скачки. Вы играли? - Пустяки, на пятьдесят луидоров. - И кто выиграл? - "Наутилус". Я ставил на него. - Но ведь было три заезда? - Да. Был приз Жокей-клуба, золотой кубок. Произошел даже довольно странный случай. - Какой? - Тише же! - снова крикнули им. - Какой? - повторил Альбер. - Эту скачку выиграла совершенно неизвестная лошадь с неизвестным жо- кеем. - Каким образом? - Да вот так. Никто не обратил внимания на лошадь, записанную под именем Вампа, и на жокея, записанного под именем Иова, как вдруг увидали чудного гнедого скакуна и крохотного жокея; пришлось насовать ему в кар- маны фунтов двадцать свинца, что не помешало ему опередить на три корпу- са "Ариеля" и "Барбаро", шедших вместе с ним. - И так и не узнали, чья это лошадь? - Нет. - Вы говорите, она была записана под именем... - Вампа. - В таком случае, - сказал Альбер, - я более осведомлен, чем вы; я знаю, кому она принадлежала. - Да замолчите же, наконец! - в третий раз крикнули из партера. На этот раз возмущение было настолько велико, что молодые люди, нако- нец, поняли, что возгласы относятся к ним. Они обернулись, ища в толпе человека, ответственного за такую дерзость, но никто не повторил окрика, и они снова повернулись к сцене. В это время отворилась дверь в ложу министра, и г-жа Данглар, ее дочь и Люсьен Дебрэ заняли свои места. - А вот и ваши знакомые, виконт, - сказал ШатоРено. - Что это вы смотрите направо? Вас ищут. Альбер обернулся и действительно встретился глазами с баронессой Данглар, которая движением веера приветствовала его. Что касается маде- муазель Эжени, то она едва соблаговолила опустить свои большие черные глаза к креслам оркестра. - Право, дорогой мой, - сказал Шато-Рено, - если не говорить о ме- зальянсе, - а я не думаю, чтобы это обстоятельство вас очень беспокоило, - я совершенно не понимаю, что вы можете иметь против мадемуазель Данг- лар: она очень красива. - Очень красива, разумеется, - сказал Альбер, - но, признаюсь, в смысле красоты я предпочел бы что-нибудь более нежное, более мягкое, словом более женственное. - Вот нынешние молодые люди, - возразил ШатоРено, который с высоты своих тридцати лет обращался с Альбером по-отечески, - они никогда ничем не бывают довольны. Помилуйте, дорогой мой, вам предлагают невесту, соз- данную по образу Дианы-охотницы, и вы еще жалуетесь! - Вот именно, я предпочел бы что-нибудь вроде Венеры Милосской или Капуанской. Эта Диана-охотница, вечно окруженная своими нимфами, немного пугает меня; я боюсь, как бы меня не постигла участь Актеопа. В самом деле, взглянув на эту девушку, можно было, пожалуй, понять то чувство, в котором признавался Альбер. Мадемуазель Данглар была красива, но, как сказал Альбер, в красоте ее было что-то суровое; волосы ее были прекрасного черного цвета, вьющиеся от природы, но в их завитках чувствовалось как бы сопротивление желавшей покорить их руке; глаза ее, такие же черные, как волосы, под великолепными бровями, единственным не- достатком которых было то, что они иногда хмурились, поражали выражением твердой воли, не свойственным женскому взгляду; нос ее был точно такой, каким ваятель снабдил бы Юнону; только рот был несколько велик, но зато прекрасны были зубы, еще более оттенявшие яркость губ, резко выделявших- ся на ее бледном лице; наконец, черное родимое пятнышко в углу рта, бо- лее крупное, чем обычно бывают эти прихоти природы, еще сильнее подчер- кивало решительный характер этого лица, несколько пугавший Альбера. К тому же и фигура Эжени соответствовала лицу, которое мы попытались описать. Она, как сказал Шато-Рено, напоминала Диану-охотницу, но только в красоте ее было еще больше твердости и силы. Если в полученном ею образовании можно было найти какой-либо недоста- ток, так это то, что, подобно некоторым чертам ее внешности, оно скорее подошло бы лицу другого пола. Она говорила на нескольких языках, мило рисовала, писала стихи и сочиняла музыку; этому искусству она предава- лась с особенной страстью и изучала его с одной из своих школьных под- руг, бедной девушкой, обладавшей, как уверяли, всеми необходимыми данны- ми для того, чтобы стать превосходной певицей. Некий знаменитый компози- тор относился к ней, по слухам, с почти отеческой заботливостью и зани- мался с нею в надежде, что когда-нибудь ее голос принесет ей богатство. Возможность, что Луиза д'Армильи - так звали эту молодую певицу - высту- пит впоследствии на сцене, мешала мадемуазель Данглар показываться вмес- те с нею в обществе, хоть она и принимала ее у себя. Но и не пользуясь в доме банкира независимым положением подруги, Луиза все же была более чем простая преподавательница. Через несколько секунд после появления г-жи Данглар в ложе занавес упал: можно было во время получасового антракта погулять в фойе или на- вестить в ложах знакомых, и кресла оркестра почти опустели. Альбер и Шато-Рено одними из первых покинули свои места. Одну минуту г-жа Данглар думала, что эта поспешность Альбера вызвана желанием при- ветствовать ее, и она уклонилась к дочери, чтобы предупредить ее об этом, но только покачала головой и улыбнулась; в эту самую минуту, как бы подкрепляя недоверие. Эжени, Альбер пошлея в боковой ложе первого яруса. Это была ложа графини Г. - А, вот и вы, господин путешественник! - сказала графиня, протягивая ему руку с приветливостью старой знакомой. - Очень мило с вашей стороны, что вы узнали меня, а главное, что предпочли навестить меня первую. - Поверьте, графиня, - отвечал Альбер, - если бы я знал, что вы в Па- риже, и если бы мне был известен ваш фее, я не стал бы ждать так долго. Но разрешите мне представить вам моего друга, барона Шато-Рено, одного из немногих сохранившихся во Франции аристократов; он только что сообщил мне, что вы присутствовали на скачках за Марсовом Поле. Шато-Рено поклонился. - Вы были на скачках? - с интересом спросила его графиня. - Да, сударыня. - Тогда не можете ли вы мне сказать, - живо продолжала она, - кому принадлежала лошадь, выигравшая приз Жокей-клуба? - Не знаю, - отвечал Шато-Рено, - я только что задал этот самый воп- рос Альберу. - Вам это очень важно, графиня? - спросил Альбер. - Что? - Узнать имя владельца лошади? - Бесконечно. Представьте себе... Но, может быть, вы его знаете, ви- конт? - Графиня, вы хотели что-то рассказать. "Представьте себе" - сказали вы. - Да, представьте себе, этот чудесный гнедой скакун и этот очарова- тельный маленький жокей в розовом с первого же взгляда внушили мне такую симпатию, что я от всей души желала им удачи, как будто я поставила на них половину моего состояния, а когда я увидела, что они пришли первыми, опередив остальных на три корпуса, я так обрадовалась, что стала хло- пать, как безумная. Вообразите мое изумление, когда, вернувшись домой, я встретила у себя на лестнице маленького розового жокея! Я подумала, что победитель, вероятно, живет в одном доме со мной, но когда я открыла дверь моей гостиной, мне сразу бросился в глаза золотой кубок, выигран- ный сегодня неизвестной лошадью и неизвестным жокеем. В кубке лежала за- писка: "Графине Г. лорд Рутвен". - Так и есть, - сказал Альбер. - То есть как это? Что вы хотите сказать? - Я хочу сказать, что это тот самый лорд Рутвен. - Какой лорд Рутвен? - Да наш вампир, которого мы видели в театре Арджентина. - Неужели? - воскликнула графиня. - Разве он здесь? - Конечно. - И вы видитесь с ним? Он у вас бывает? Вы посещаете его? - Это мой близкий друг, и даже господин де ШатоРено имеет честь быть с ним знакомым. - Почему вы думаете, что это именно он взял приз? - Его лошадь записана под именем Вампа. - Что же из этого? - А разве вы не помните, как звали знаменитого разбойника, который взял меня в плен? - Да, правда. - Из рук которого меня чудесным образом спас граф? - Да, да. - Его звали Вампа. Теперь вы сами видите, что это он. - Но почему он прислал этот кубок мне? - Во-первых, графиня, потому, что я, можете поверить, много рассказы- вал ему о вас, а во-вторых, вероятно, потому, что он был очень рад встретить соотечественницу и счастлив тем интересом, который она к нему проявила. - Я надеюсь, что вы ничего не рассказывали ему о тех глупостях, кото- рые мы болтали на его счет! - Откровенно говоря, я за это не поручусь, а то, что он преподнес вам этот кубок от имени лорда Рутвена... - Да ведь это ужасно! Он меня возненавидит! - Разве его поступок свидетельствует о враждебности? - Признаться, нет. - Вот видите! - Так, значит, он в Париже! - Да. - И какое он произвел впечатление? - Что ж, - сказал Альбер, - о нем поговорили неделю, потом случилась коронация английской королевы и кража бриллиантов у мадемуазель Марс, - и стали говорить об этом. - Дорогой мой, - сказал Шато-Рено, - сразу видно, что граф ваш друг, вы к нему соответственно относитесь. Не верьте ему, графиня, в Париже только и говорят, что о графе Монтекристо. Он начал с того, что подарил госпоже Данглар пару лошадей, стоивших тридцать тысяч франков; потом спас жизнь госпоже де Вильфор; затем, по-видимому, взял приз Жокей-клу- ба. Что бы ни говорил Морсер, я, напротив, утверждаю, что и сейчас все заинтересованы графом и еще целый месяц только о нем и будут говорить, если он будет продолжать оригинальничать; впрочем, по-видимому, это его обычное занятие. - Может быть, - сказал Альбер. - Кстати, кто это занял бывшую ложу русского посла? - Которая это? - спросила графиня. - В первом ярусе между колонн; по-моему, ее совершенно заново отдела- ли. - В самом деле, - заметил Шато-Рено. - Был ли там кто-нибудь во время первого действия? - Где? - В этой ложе. - Нет, - отвечала графиня, - я никого не заметила; так что, по-ваше- му, - продолжала она, возвращаясь к предыдущему разговору, - это ваш граф Монте-Кристо взял приз? - Я в этом уверен. - И это он послал мне кубок? - Несомненно. - Но я же с ним не знакома, - сказала графиня, - я бы очень хотела вернуть ему кубок. - Не делайте этого: он пришлет вам другой, высеченный из цельного сапфира или вырезанный из рубина. Он всегда так делает, приходится с этим мириться. В это время звонок возвестил начало второго действия. Альбер встал, чтобы вернуться на свое место. - Я вас еще увижу? - спросила графиня. - В антракте, если вы разрешите, я зайду осведомиться, не могу ли я быть вам чем-нибудь полезен в Париже. - Господа, - сказала графиня, - по субботам, вечером, я дома для сво- их друзей, улица Риволи, двадцать два. Навестите меня. Молодые люди поклонились и вышли из ложи. Войдя в партер, они увидели, что вся публика стоит, глядя в одну точ- ку залы; они взглянули туда же, и глаза их остановились на бывшей ложе русского посла. В нее только что вошел одетый в черное господин лет тридцати пяти - сорока в сопровождении молодой девушки в восточном кос- тюме. Она была поразительно красива, а костюм ее до того роскошен, что, как мы уже сказали, все взоры немедленно обратились на нее. - Да это Монте-Кристо со своей албанкой, - сказал Альбер. Действительно, это были граф и Гайде. Не прошло и нескольких минут, как Гайде привлекла к себе внимание не только партера, но и всей зрительной залы: дамы высовывались из своих лож, чтобы увидеть, как струится под огнями люстры искрящийся водопад алмазов. Весь второй акт прошел под сдержанный гул, указывающий, что собравша- яся толпа поражена и взволнована. Никто не помышлял о том, чтобы восста- новить тишину. Эта девушка, такая юная, такая красивая, такая ослепи- тельная, была удивительнейшим из зрелищ. На этот раз поданный Альберу знак ясно показывал, что г-жа Данглар желает видеть его в своей ложе в следующем антракте. Альбер был слишком хорошо воспитан, чтобы заставлять себя ждать, если ему ясно показывали, что его ждут. Поэтому, едва действие кончилось, он поспешил подняться в литерную ложу. Он поклонился обеим дамам и пожал руку Дебрэ. Баронесса встретила его очаровательной улыбкой, а Эжени со своей обычной холодностью. - Дорогой мой, - сказал ему Дебрэ, - вы видите перед собой человека, дошедшего до полного отчаяния и призывающего вас на помощь. Баронесса засыпает меня расспросами о графе и требует, чтобы я знал, кто он, отку- да он, куда направляется. Честное слово, я не Калиостро, и, чтобы как-нибудь выпутаться, я Сказал: "Спросите об этом Морсера, он знает Монте-Кристо как свои пять пальцев". И вот вас призвали. - Это невероятно, - сказала баронесса, - располагать полумиллионным секретным фондом и быть до такой степени неосведомленным! - Поверьте, баронесса, - отвечал Люсьен, - что если бы я располагал полумиллионом, я употребил бы его на что-нибудь другое, а не на собира- ние сведений о графе Монте-Кристо, который, на мой взгляд, обладает только тем достоинством, что богат, как два набоба; но я уступаю место моему другу Морсеру: обратитесь к нему, меня это больше не касается. - Едва ли набоб прислал бы мне пару лошадей ценой в тридцать тысяч франков, с четырьмя бриллиантами в ушах, по пять тысяч каждый. - Бриллианты - его страсть, - засмеялся Альбер. - Мне кажется, что у него, как у Потемкина, ими всегда набиты карманы, и он сыплет ими, как мальчик-с-пальчик камешками. - Он нашел где-нибудь алмазные копи, - сказала госпожа Данглар. - Вы знаете, что в банке барона у него неограниченный кредит? - Нет, я не знал, - отвечал Альбер, - но меня это не удивляет. - Он заявил господину Данглару, что собирается пробыть в Париже год и израсходовать шесть миллионов. - Надо думать, что это персидский шах, путешествующий инкогнито. - А какая красавица эта женщина! - сказала Эжени. - Вы заметили, гос- подин Люсьен? - Право, вы единственная из всех женщин, кого я знаю, которая отдает должное другим женщинам. Люсьен вставил в глаз монокль. - Очаровательна, - заявил он. - А знает ли господин де Морсер, кто эта женщина? - Знаю лишь приблизительно, как и все, что касается таинственной лич- ности, о которой мы говорим, - сказал Альбер, отвечая на этот настойчи- вый вопрос. - Эта женщина - албанка. - Это видно по ее костюму, и то, что вы нам сообщаете, уже известно всей публике. - Мне очень жаль, что я такой невежественный чичероне, - сказал Альбер, - но должен сознаться, что на этом мои сведения кончаются; знаю еще только, что она музыкантша: однажды, завтракая у графа, я слышал звуки лютни, на которой, кроме нее, некому было играть. - Так он принимает у себя гостей, ваш граф? - спросила г-жа Данглар. - И очень роскошно, смею вас уверить. - Надо заставить Данглара дать ему обед или бал, чтобы он в ответ пригласил нас. - Как, вы бы поехали к нему? - сказал, смеясь, Дебрэ. - Почему бы нет? Вместе с мужем! - Да ведь он холост, этот таинственный граф! - Вы же видите, что нет, - в свою очередь рассмеялась баронесса, ука- зывая на красавицу албанку. - Эта женщина - невольница; помните, Морсер, он сам нам об этом ска- зал у вас за завтраком. - Согласитесь, дорогой Люсьен, - сказала баронесса, - что у нее ско- рее вид принцессы. - Из "Тысячи и одной ночи", - вставил Альбер. - Согласен, но что создает принцесс, дорогой мой? Бриллианты, а она ими осыпана. - Их даже слишком много, - сказала Эжени, - без них она была бы еще красивее, потому что тогда были бы видны ее шея и руки, а они прелестны. - Ах, эти художницы! - сказала г-жа Данглар. - Посмотрите, она уже загорелась. - Я люблю все прекрасное, - ответила Эжени. - В таком случае что вы скажете о графе? - спросил Дебрэ. - По-моему, он тоже недурен собою. - Граф? - сказала Эжени, словно ей до сих пор не приходило в голову взглянуть на него. - Граф слишком бледен. - Вот именно, - сказал Морсер, - как раз эта бледность и интересует нас. Знаете, графиня Г. утверждает, что он вампир. - А разве графиня Г. вернулась? - спросила баронесса. - Она сидит в боковой ложе, мама, - сказала Эжени, - почти против нас. Видите, вот женщина с чудесными золотистыми волосами - это она. - Да, вижу, - сказала г-жа Данглар. - Знаете, что вам следовало бы сделать, Морсер? - Приказывайте, баронесса. - Вам следовало бы пойти навестить вашего графа Монте-Кристо и при- вести его к нам. - Зачем это? - спросила Эжени. - Да чтобы поговорить с ним; разве тебе не интересно видеть его? - Нисколько. - Странная девочка! - пробормотала баронесса. - Он, вероятно, и сам придет, - сказал Альбер. - Вон он увидел вас, баронесса, и кланяется вам. Баронесса, очаровательно улыбаясь, ответила графу на его поклон. - Хорошо, - сказал Альбер, - я принесу себя в жертву: я покину вас и посмотрю, нельзя ли с ним поговорить. - Пойдите к нему в ложу; нет ничего проще. - Но я не был представлен. - Кому? - Красавице албанке. - Но ведь вы говорите, что это невольница. - Да, но вы утверждаете, что это принцесса... По, может быть, увидав, что я иду, он выйдет тоже. - Это возможно. Идите. - Иду. Альбер поклонился и вышел. Действительно, когда он проходил мимо ложи графа, дверь ее отворилась и вышел Монте-Кристо; он сказал несколько слов по-арабски Али, стоявшему в коридоре, и взял Альбера под руку. Али закрыл дверь и встал перед нею; вокруг нубийца в коридоре образовалось целое сборище. - Право, - сказал Монте-Кристо, - ваш Париж очень странный город, и ваши парижане удивительные люди. Можно подумать, что они в первый раз видят негра. Посмотрите, как они столпились около бедного Али, который не понимает, в чем дело. Смею вас заверить, что, если парижанин приедет в Тунис, Константинополь, Багдад или Каир, вокруг него нигде не соберет- ся толпа. - Это потому, что на Востоке люди обладают здравым смыслом и смотрят только на то, на что стоит смотреть, - по, поверьте, Али пользуется та- ким успехом только потому, что принадлежит вам, а вы сейчас самый модный человек в Париже. - В самом деле? А чему я обязан этим счастьем? - Да самому себе. Вы дарите запряжки в тысячу луидоров; вы спасаете жизнь женам королевских прокуроров; под именем майора Блэка вы посылаете на скачки кровных скакунов и жокеев ростом с обезьяну уистити; наконец, вы выигрываете золотые кубки и посылаете их хорошеньким женщинам. - Кто это рассказал вам все эти басни? - Первую - госпожа Данглар, которой до смерти хочется видеть вас в своей ложе, или, вернее, чтобы другие вас там видели; вторую - газета Бошана; а третью - моя собственная догадливость. Зачем вы называете свою лошадь Вампа, если хотите сохранить инкогнито? - Да, действительно, - сказал граф, - это было неосторожно. Но скажи- те, разве граф де Морсер не бывает в Опере? Я внимательно смотрел, но нигде не видел его. - Он будет сегодня. - Где? - Думаю, что в ложе баронессы. - Эта очаровательная особа рядом с нею, вероятно, ее дочь? - Да. - Позвольте поздравить вас. Альбер улыбнулся. - Мы поговорим об этом подробнее в другой раз. Как вам нравится музы- ка? - Какая музыка? - Да та, которую мы сейчас слышали. - Превосходная музыка, если принять во внимание, что ее сочинил чело- век и исполняют двуногие и бескрылые птицы, как говорил покойный Диоген. - Вот как, дорогой граф? Можно подумать, что при желании вы можете услаждать ваш слух пением семи ангельских хоров? - Почти что так, виконт. Когда мне хочется послушать восхитительную музыку, такую, которой никогда не слышало ухо смертного, я засыпаю. - Ну, так вы попали как раз в надлежащее место; спите на здоровье, дорогой граф, опера для того и создана. - Нет, говоря откровенно, ваш оркестр производит слишком много шуму. Чтобы спать тем сном, о котором я вам говорю, мне нужны покой и тишина и, кроме того, некоторая подготовка... - Знаменитый гашиш? - Вот именно. Виконт, когда вам захочется послушать музыку, приходите ко мне ужинать. - Я уже слушал ее, когда завтракал у вас. - В Риме? - Да. - А, это была лютня Гайде. Да, бедная изгнанница иногда развлекается тем, что играет мне песни своей родины. Альбер не стал расспрашивать, замолчал и граф. В эту минуту раздался звонок. - Вы меня извините? - сказал граф, направляясь к своей ложе. - Помилуйте. - Прошу вас передать графине Г. привет от ее вампира. - А баронессе? - Передайте, что, если она разрешит, я в течение вечера буду иметь честь засвидетельствовать ей свое почтение. Начался третий акт. Во время этого акта граф де Морсер, согласно сво- ему обещанию, явился в ложу г-жи Данглар. Граф был не из тех людей, которые приводят в смятение зрительную за- лу, так что никто, кроме тех, кто сидел в той же ложе, не заметил его появления. Монте-Кристо все же заметил его, и легкая улыбка пробежала по его гу- бам. Что касается Гайде, то, чуть только поднимали занавес, она ничего уже не видела вокруг. Как все непосредственные натуры, ее увлекало все, что говорит слуху и зрению. Третий акт прошел, как всегда; балерины Нобле, Жюлиа и Леру проделали свои обычные антраша; Роберт-Марио бросил вызов принцу Гренадскому; на- конец, величественный король, держа за руку дочь, прошелся по сцене, чтобы показать зрителям свою бархатную мантию; после чего занавес упал, и публика рассеялась по фойе и коридорам. Граф вышел из своей ложи и через несколько секунд появился в ложе ба- ронессы Данглар. Баронесса не могла удержаться от возгласа радостного удивления. - Ах, граф, как я рада вас видеть! - воскликнула она. - Мне так хоте- лось поскорее присоединить мою устную благодарность к той записке, кото- рую я вам послала. - Неужели вы еще помните об этой безделице, баронесса? Я уже совсем забыл о ней. - Да, но нельзя забыть, что на следующий день вы спасли моего дорого- го друга, госпожу де Вильфор, от опасности, которой она подвергалась из-за тех же самых лошадей. - И за это я не заслуживаю вашей благодарности, сударыня; эту услугу имел счастье оказать госпоже де Вильфор мой нубиец Али. - А моего сына от рук римских разбойников тоже спас Али? - спросил граф де Морсер. - Нет, граф, - сказал Монте-Кристо, пожимая руку, которую ему протя- гивал генерал, - нет; на этот раз я принимаю благодарность, но ведь вы уже высказали мне ее, я ее выслушал, и, право, мне совестно, что вы еще вспоминаете об этом. Пожалуйста, окажите мне честь, баронесса, и предс- тавьте меня вашей дочери. - Она уже знает вас, по крайней мере по имени, потому что вот уже несколько дней мы только о вас и говорим. Эжени, - продолжала баронесса, обращаясь к дочери, - это граф Монте-Кристо! Граф поклонился; мадемуазель Данглар слегка кивнула головой. - С вами в ложе сидит замечательная красавица, граф, - сказала она, - это ваша дочь? - Нет, мадемуазель, - сказал Монте-Кристо, удивленный этой бесконеч- ной наивностью или поразительным апломбом, - это несчастная албанка; я ее опекун. - И ее зовут? - Гайде, - отвечал Монте-Кристо. - Албанка! - пробормотал граф де Морсер. - Да, граф, - сказала ему г-жа Данглар, - и скажите, видали вы ког- да-нибудь при дворе Али-Тебелина, которому вы так славно служили, такой чудесный костюм, как у нее? - Так вы служили в Янине, граф? - спросил МонтеКристо. - Я был генерал-инспектором войск паши, - отвечал Морсер, - и не скрою, тем незначительным состоянием, которым я владею, я обязан щедро- там знаменитого албанского владыки. - Да взгляните же на нее, - настаивала г-жа Данглар. - Где она? - пробормотал Морсер. - Вот! - сказал Монте-Кристо. И, положив руку графу на плечо, он наклонился с ним через барьер ло- жи. В эту минуту Гайде, искавшая глазами графа, заметила его бледное лицо рядом с лицом Морсера, которого он держал, обняв за плечо. Это зрелище произвело на молодую девушку такое же впечатление, как если бы она уви- дела голову Медузы; она наклонилась немного вперед, словно впиваясь в них взглядом, потом сразу же откинулась назад, испустив слабый крик, все же услышанный ближайшими соседями и Али, который немедленно открыл дверь. - Посмотрите, - сказала Эжени, - что случилось с вашей питомицей, граф? Ей, кажется, дурно. - В самом деле, - отвечал граф, - но вы не пугайтесь. Гайде очень нервна и поэтому очень чувствительна ко всяким запахам: антипатичный ей запах уже вызывает у нее обморок, но, - продолжал граф, вынимая из кар- мана флакон, - у меня есть средство от этого. И, поклонившись баронессе и ее дочери, он еще раз пожал руку графу и Дебрэ и вышел из ложи г-жи Данглар. Вернувшись в свою ложу, он нашел Гайде еще очень бледной; не успел он войти, как она схватила его за руку. Монте-Кристо заметил, что руки молодой девушки влажны и холодны, как лед. - С кем это ты разговаривал, господин? - спросила она. - Да с графом де Морсер, - отвечал Монте-Кристо, - он служил у твоего доблестного отца и говорит, что обязан ему своим состоянием. - Негодяй! - воскликнула Гайде. - Это он продал его туркам, и его состояние - цена измены. Неужели ты этого не знал, мой дорогой господин? - Я что-то слышал об этом в Эпире, - сказал МонтеКристо, - но не знаю всех подробностей этой истории. Пойдем, дитя мое, ты мне все расскажешь, это, должно быть, очень любопытно. - Да, да, уйдем, мне кажется, я умру, если еще останусь вблизи этого человека. Гайде быстро встала, завернулась в свой бурнус из белого кашемира, вышитый жемчугом и кораллами, и поспешно вышла из ложи в ту минуту, как подымался занавес. - Посмотрите, - сказала графиня Г. Альберу, который снова вернулся к ней, - этот человек ничего не делает так, как все! Он благоговейно слу- шает третий акт "Роберта" и уходит как раз в ту минуту, когда начинается четвертый. XVI. БИРЖЕВАЯ ИГРА - , - 1 - ? 2 , , , , 3 , . 4 - ; , 5 , - . 6 - , , - 7 , . 8 , , , , 9 , . , - 10 . . . . . . 11 , - 12 . 13 - , . . . . . . . . . - 14 - - 15 . . . ; 16 , , - 17 . . . , ! , , 18 ? 19 - , , , - - , - , 20 , , , - , 21 . 22 - , ? - . 23 - , . . . , - - . - - 24 , ? 25 - . - 26 . 27 , . 28 - ! - - , - 29 . - , 30 , , 31 , - , , , , 32 . 33 - , , , - 34 , , - - , - - 35 , 36 , . 37 - , , - , - - 38 . 39 - , - . 40 - , - . - ; 41 , - . - 42 , , . 43 - , , , - , - 44 . 45 - , , . 46 , , , 47 , , - ? 48 - , , - - , , - , 49 . . . , . 50 - . ; 51 ; , - 52 , . - 53 : , , 54 , , - , , 55 , . - , , - 56 - , - . 57 - , - 58 , - , , - 59 , 60 . 61 - , 62 , - - . 63 - , , 64 , - , ; 65 , 66 , , . . . 67 . 68 - , - , - , - 69 , - , , , 70 ? 71 , , . 72 - , , - 73 ? - , . 74 - , , - , - 75 , - 76 . , 77 ? 78 - ; , , - 79 ? 80 - , . , 81 , , 82 . , , , 83 ; , 84 , . 85 - , - , - , 86 , , , 87 . 88 - , , - , - 89 , - , 90 . 91 - , ! - - , 92 , - , . - 93 , , . 94 - . . . - . 95 - ? 96 - , . . . 97 - ? 98 - . 99 - ! ! 100 - , , - , 101 , . 102 - , - - . 103 . 104 - . 105 - , , - . 106 ; 107 , . 108 , , 109 . 110 - , - , - 111 , - - 112 . 113 - , - - - 114 . 115 - , - 116 , - , - , , 117 118 . 119 - , , - , - 120 , . : 121 . . . , , , , 122 , - 123 ? 124 - , , 125 , , , 126 , . 127 - ? 128 - . 129 - , ; , 130 . 131 - ? - , . - 132 . 133 - , , 134 , 135 , . 136 - , - - , - , - 137 , - 138 . 139 - , 140 , , 141 , , ? 142 - ; , 143 . 144 - , ; , , , - 145 , ? 146 - . , , 147 . . . , . . . , 148 . . . 149 - , , [ ] , - 150 - . 151 - , - - , - , 152 ; : 153 . 154 - , - , - - 155 , , , 156 , ; , , : , 157 , " 158 - ! - - . - , 159 , , , 160 ; , , - 161 ; , - 162 , , 163 , 164 , - 165 ; , , - 166 , , , 167 , - 168 . 169 - ? 170 - , . 171 - , - 172 - , - . 173 - , , . , , 174 ; 175 , 176 . 177 - , ; 178 ; , - 179 180 , 181 , , - 182 , - , . 183 - , , - - , - 184 , , 185 ; 186 , ; - 187 , ; , , , 188 , , - 189 . , 190 , , 191 , 192 . 193 - ! - - , 194 . 195 - , - - , - 196 - - 197 , , , . 198 , - 199 ; , 200 - 201 . 202 - , , - , - , 203 , - - 204 , . 205 ? , , - 206 , ? [ ] , , - 207 , - 208 , - - : 209 , , - 210 , - 211 , ? 212 - , , ; , 213 , 214 , , . - 215 , ; 216 , , - 217 . , 218 , - 219 , , 220 , , - 221 , , , , 222 - ; , 223 , 224 . , 225 , 226 , , - 227 , . 228 , , - 229 . 230 231 . : " 232 " ; 233 ; , , - 234 , , , , , - 235 , 236 . . , , 237 , . 238 - , , - , , - , - - 239 , . . 240 - , - , , - , , - 241 ? , , - 242 , , , 243 244 ; , 245 . : - 246 , , - 247 , , - 248 . , 249 , , , 250 , , , 251 , : " 252 " . 253 - , , - - , - - 254 - , , ? 255 - - ? 256 ; , 257 , : 258 , - , , 259 . , 260 - , , 261 , , 262 : - 263 , 264 - . 265 , , , 266 , , - 267 . 268 - , , - , 269 . - , 270 . 271 - , , . 272 , , , , 273 , , 274 ? , , 275 , ; 276 - , . 277 - , - - , - 278 , - , , , , , - 279 , . . . 280 - , - . - - 281 , ? 282 . , , , - 283 . , , , - 284 , . 285 - ? 286 - , . , - 287 , ; - - 288 - , . - 289 ; , - 290 ; - 291 ; , . 292 , , - - 293 , , 294 , , - , 295 ; . - 296 - ? 297 [ ] 298 , ? . 299 , , . 300 - 301 . ; 302 , - 303 . , ( 304 ) , , 305 . , , 306 , , - 307 - ; , 308 , , , . 309 , , 310 , , ; - 311 , - 312 , , . - 313 : " " . 314 - , - - , - - 315 : 316 . 317 - . , - 318 , , - . 319 . 320 - , - , - : 321 , , 322 , . 323 - , , - - , - - 324 . 325 , , 326 : " , 327 , ; " . 328 ; 329 , , 330 , . 331 , , 332 ; 333 . , 334 . 335 . : 336 ; 337 , . , 338 , . 339 . 340 - , - , - 341 ; , , 342 . 343 - , , - - 344 - . 345 - , , - - , 346 , - , - 347 , , 348 . , 349 , ; . 350 - , , , - 351 , . 352 353 - - ? - " , 354 , " . - 355 , . , 356 , 357 , , . 358 . , - 359 , , - 360 . , , , , 361 , ; , 362 , , 363 , , , , - 364 , , , 365 - ; , 366 , , , , - 367 , , 368 : " ! " 369 , 370 , - . 371 - ? - - , . 372 - , - - , - , , , 373 . 374 ; , - 375 ; , 376 , , . 377 , - 378 ; , : " 379 - , , , 380 ; 381 , 382 " . , , 383 , , . , 384 - , 385 , ; 386 , . 387 - 388 , - 389 . 390 : 391 - , , 392 ! , 393 ? , 394 , 395 . . . 396 - , , - , - 397 , - 398 , , 399 ; 400 , , - 401 ; , . , 402 , ? 403 - ? 404 - ! , - 405 : , , 406 , . 407 - ? 408 - , , 409 , . 410 - , ! - - 411 . 412 - , , - , - - 413 ; , , - 414 . 415 - , - - . - , 416 , 417 , - , - 418 . 419 , 420 , - 421 ; . , 422 , : - 423 . 424 - , 425 , , , 426 . 427 - , - , - , 428 , , . 429 . 430 - , , , , 431 , , , , , 432 . 433 - , - , , - , - 434 . 435 - , ! 436 - : - , 437 - . , ; 438 , , - 439 , . , - 440 , , . 441 ; - 442 , . 443 - , 444 , , - - , - 445 , , - 446 , - 447 . 448 - , - - , - - 449 , . - 450 , , - 451 , . 452 - , , . 453 - , ; , 454 , . 455 - . 456 . 457 - , - , - , 458 . 459 - , 460 . " , - , , - ; - 461 , " . 462 , , . 463 464 465 . - 466 467 468 469 , - 470 . 471 , , , - 472 , , - 473 . 474 , , - 475 ; , - 476 , , 477 . 478 - . 479 , , , 480 . 481 482 , , , - 483 , , , 484 . , , . 485 , . 486 , , 487 - 488 . , , - 489 . 490 , , , , 491 , - 492 , , - 493 . 494 , , . - 495 - ; 496 , , , - 497 : 498 . 499 - ! - , , 500 . - ! . 501 - . ? - - . 502 - , , ? , - 503 . ? . . 504 - , , - - , - , , - 505 ? 506 - . 507 . , 508 . 509 - ? - - . 510 - , - , - . 511 - , - 512 ? 513 - . 514 - ! - . 515 , - 516 . 517 - , - - . 518 - ? 519 - . 520 - , . ? 521 - , . 522 - ? 523 - " " . . 524 - ? 525 - . - , . 526 . 527 - ? 528 - ! - . 529 - ? - . 530 - - 531 . 532 - ? 533 - . , 534 , , , 535 ; - 536 , - 537 " " " " , . 538 - , ? 539 - . 540 - , . . . 541 - . 542 - , - , - , ; 543 , . 544 - , ! - . 545 , , - 546 , , . , 547 , , , 548 . 549 , - , 550 . 551 - , , - . - 552 ? . 553 554 , . - 555 , 556 . 557 - , , - - , - - 558 , - , , 559 - , - 560 : . 561 - , , - , - , , 562 - , , 563 . 564 - , - , 565 - , - 566 . , , , - 567 - , ! 568 - , - 569 . - , , 570 ; , . 571 , , , , 572 , . , 573 , , - ; 574 , , 575 ; , 576 , , , - 577 , , 578 , ; , 579 ; , 580 , , - 581 ; , , - 582 , , - 583 , . 584 , 585 . , - , - , 586 . 587 - - 588 , , , , 589 . , 590 , ; - 591 - 592 , , , , - 593 , . - 594 , , - 595 , - . 596 , ' - - - 597 , - 598 , . 599 , 600 . 601 - 602 : - 603 , . 604 - . 605 - , - 606 , , 607 , ; , 608 . , 609 . . 610 - , , ! - , 611 . - , 612 , , . 613 - , , - , - , - 614 , , . 615 , - , 616 ; 617 , . 618 - . 619 - ? - . 620 - , . 621 - , - , - 622 , - ? 623 - , - - , - - 624 . 625 - , ? - . 626 - ? 627 - ? 628 - . . . . , , , - 629 ? 630 - , - . " " - 631 . 632 - , , - 633 634 , , 635 , , , 636 , , - 637 , . , , , 638 ! , 639 , , , 640 , , - 641 . - 642 : " . " . 643 - , - . 644 - ? ? 645 - , . 646 - ? 647 - , . 648 - ? - . - ? 649 - . 650 - ? ? ? 651 - , 652 . 653 - , ? 654 - . 655 - ? 656 - , , 657 ? 658 - , . 659 - ? 660 - , . 661 - . , . 662 - ? 663 - - , , , , , - 664 , - , , , 665 , 666 . 667 - , , - 668 ! 669 - , , , 670 . . . 671 - ! ! 672 - ? 673 - , . 674 - ! 675 - , , ! 676 - . 677 - ? 678 - , - , - , 679 , - 680 . 681 - , - - , - , , 682 . , , 683 , . , 684 , ; 685 ; , - , - - 686 . , , , , 687 , 688 ; , - , 689 . 690 - , - . - , 691 ? 692 - ? - . 693 - ; - , - 694 . 695 - , - - . - - 696 ? 697 - ? 698 - . 699 - , - , - ; , - - 700 , - , , - 701 - ? 702 - . 703 - ? 704 - . 705 - , - , - 706 . 707 - : , 708 . , 709 . 710 . , 711 . 712 - ? - . 713 - , , , 714 - . 715 - , - , - , , - 716 , , . . 717 . 718 , , , - 719 ; , 720 . 721 - - 722 . , , , 723 , . 724 - - , - . 725 , . 726 , 727 , : 728 , , 729 . 730 , , - 731 . , - 732 . , , , - 733 , . 734 , - 735 . 736 , , 737 , . , , 738 . 739 . 740 , 741 . 742 - , - , - , 743 . 744 , , , - 745 , . , , , 746 - , : 747 " , - 748 " . . 749 - , - , - 750 ! 751 - , , - , - 752 , - , - 753 - , , , 754 , , ; 755 : , . 756 - 757 , , . 758 - - , - . - , 759 , , , , 760 - - . 761 - - , - . - 762 , ? 763 - , , - , - . 764 - , 765 . 766 - , , . 767 - ! - . - , - 768 ? 769 - , , , 770 . 771 . 772 - , - . 773 - , ? 774 - , , - 775 , , - , - 776 . - - . 777 - , , , 778 . 779 - , , - 780 , - , ; 781 , : , , 782 , , , . 783 - , ? - - . 784 - , . 785 - , 786 . 787 - , ? - , , . 788 - ? ! 789 - , ! 790 - , , - , - 791 . 792 - - ; , , - 793 . 794 - , , - , - - 795 . 796 - " " , - . 797 - , , ? , 798 . 799 - , - , - 800 , , . 801 - , ! - - . - , 802 . 803 - , - . 804 - ? - . - - , 805 . 806 - ? - , 807 . - . 808 - , - , - 809 . , . , . 810 - . ? - . 811 - , , - , - 812 . , - . 813 - , , - - . - , 814 , ? 815 - , . 816 - - - 817 . 818 - ? - . 819 - ; ? 820 - . 821 - ! - . 822 - , , , - . - , 823 , . 824 , , . 825 - , - , - : 826 , . 827 - ; . 828 - . 829 - ? 830 - . 831 - , . 832 - , , . . . , , , 833 , . 834 - . . 835 - . 836 . , 837 , - ; 838 - , , . 839 ; 840 . 841 - , - - , - , 842 . , 843 . , , 844 , . , , 845 , , , - 846 . 847 - , 848 , , - , , - 849 , , 850 . 851 - ? ? 852 - . ; 853 ; 854 ; , 855 . 856 - ? 857 - - , 858 , , , ; - 859 ; - . 860 , ? 861 - , , - , - . - 862 , ? , 863 . 864 - . 865 - ? 866 - , . 867 - , , ? 868 - . 869 - . 870 . 871 - . - 872 ? 873 - ? 874 - , . 875 - , , - 876 , . 877 - , ? , 878 ? 879 - , . 880 , , , . 881 - , ; , 882 , . 883 - , , . 884 , , 885 , , . . . 886 - ? 887 - . , , 888 . 889 - , . 890 - ? 891 - . 892 - , . , 893 , . 894 , . 895 . 896 - ? - , . 897 - . 898 - . . 899 - ? 900 - , , , 901 . 902 . , - 903 , - . 904 , - 905 , , , , 906 . 907 - , - 908 . 909 , , , 910 . , , 911 . 912 , ; , 913 ; - ; - 914 , , , , 915 ; , 916 . 917 - 918 . 919 . 920 - , , ! - . - - 921 , - 922 . 923 - , ? 924 . 925 - , , - 926 , , , 927 - . 928 - , ; 929 . 930 - ? - 931 . 932 - , , - - , , - 933 , - ; , 934 , , , , , 935 . , , , - 936 . 937 - , , 938 . , - , 939 , - - ! 940 ; . 941 - , , - , - 942 ? 943 - , , - - , - 944 , - ; 945 . 946 - ? 947 - , - - . 948 - ! - . 949 - , , - - , - , - 950 - - , , 951 , ? 952 - , ? - . 953 - - , - , - 954 , , , - 955 . 956 - , - - . 957 - ? - . 958 - ! - - . 959 , , - 960 . 961 , , 962 , , . 963 , - 964 ; , 965 , , , 966 , 967 . 968 - , - , - , 969 ? , , . 970 - , - , - . 971 : 972 , , - , - 973 , - . 974 , , 975 - . 976 , ; 977 , . 978 - , , 979 . 980 - , ? - . 981 - , - - , - 982 , . 983 - ! - . - , 984 - . , ? 985 - - , - , - 986 . , , , 987 , , . 988 - , , , , , 989 . 990 , , 991 , , 992 . 993 - , - . , 994 , - , ! - 995 " " , 996 . 997 998 999 . 1000