или духовник моего мужа.
- Нет.
- Господин лжец, вы кончили?
- Не совсем.
- Однако я не знаю больше никого, кто бы мог участвовать в моих
похождениях. Было ли это до моего замужества или после него? Отвечайте же,
наглец!
- Ах, сударыня, довольно браниться; прошу вас, не доводите лучшего
вашего друга до плохих поступков.
- Говорите, говорите, милейший, я не ценю вашего расположения и не
боюсь вашей нескромности. Разъясните, в чем дело, я разрешаю вам это; я вам
это приказываю.
- К чему вы принуждаете меня, Исмена? - отозвалось сокровище с глубоким
вздохом.
- Воздать должное добродетели.
- Хорошо же, добродетельная Исмена, не припоминаете ли вы молодого
Османа, санджака Зегриса, вашего учителя танцев Алазиэля, учителя музыки
Альмура?
- Какой ужас! - вскричала Исмена. - Моя мать была слишком бдительна для
того, чтобы я могла позволить себе такие проказы. И мой муж, если бы он был
здесь, заверил бы вас, что он нашел меня такой, какой желал найти.
- Ну да, - отвечало сокровище, - благодаря секрету Альсины, вашей
близкой подруги.
- Это нелепость, такая смешная и такая грубая, - сказала Исмена, - что
ее незачем даже опровергать. Я не знаю, - продолжала она, - сокровище какой
из этих дам обнаруживает такую осведомленность в моих делах. Но оно
рассказало такие вещи, о которых мое не знает ничего.
- Сударыня,- сказала Сефиза, - уверяю вас, что мое сокровище
ограничилось тем, что слушало.
Другие женщины повторили то же самое, и все принялись за игру, так и не
дознавшись, кто был собеседником Исмены в разговоре, который я только что
передал.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
ПЯТАЯ ПРОБА КОЛЬЦА.
КАРТЕЖНИЦЫ
Большая часть партнерш Манимонбанды играла с остервенением, и не нужно
было иметь проницательности Мангогула, чтобы это заметить. Страсть игроков
труднее всего скрыть. Она обнаруживается и при выигрыше, и при проигрыше
резкими симптомами.
"Откуда у них это неистовство? - спрашивал он себя. - Решаются они
проводить целые ночи за столом, увлекаясь фараоном и трепеща в ожидании туза
или семерки? Это безумие портит их здоровье и красоту, если она у них есть.
Не говоря уже о распутстве, на которое, я уверен, оно их толкает".
- У меня сильное желание, - тихо шепнул он Мирзозе, - выкинуть сейчас
одну шутку.
- Что же это за шутка, которую вы задумали? - спросила фаворитка.
- Направить перстень на самую яростную из картежниц, допросить ее
сокровище и при помощи этого органа дать добрый совет безмозглым мужьям,
которые позволяют своим женам рисковать честью и состоянием за карточным
столом или за игрой в кости.
- Мне очень нравится эта мысль, - сказала Мирзоза, - но знайте,
государь, что Манимонбанда поклялась своими пагодами, что у нее не будет
больше собраний, если она еще раз будет терпеть бесстыдство энгастримиток.
- Как вы сказали, услада моего сердца? - прервал ее султан.
- Я привела,- ответила фаворитка, - название, какое стыдливая
Манимонбанда дает всем, чьи сокровища умеют говорить.
- Это придумал глупец брамин, который хвастается тем, что знает
греческий язык и не знает конгского языка, - сказал султан. - Тем не менее
нравится ли это или нет Манимонбанде и ее капеллану, я хотел бы допросить
сокровище Маниллы, и было бы уместно составить на этот раз протокол допроса
в назидание ближним.
- Государь, если вы меня послушаетесь, - сказала Мирзоза, - вы избавите
от неприятностей старшую султаншу, - это вам легко сделать без того, чтобы
пострадало ваше или мое любопытство. Почему не перенестись вам к Манилле?
- Я отправляюсь туда, раз вы этого хотите, - сказал Мангогул.
- Но в котором часу? - спросила фаворитка.
- В полночь, - ответил султан.
- В полночь она играет, - заметила фаворитка.
- Тогда я подожду до двух часов, - сказал Мангогул.
- Государь, - возразила Мирзоза, - вы не подумали о том, что сказали.
Это самое прекрасное время для игры. Поверьте, ваше высочество, вы застанете
Маниллу только что уснувшей между семью и восемью часами утра.
Мангогул последовал совету Мирзозы и посетил Маниллу в семь часов.
Прислужница собиралась уложить ее в постель. Он увидел, судя по ее
печальному лицу,чтоона проигралась;она ходила взад ивперед,
останавливалась, подымала глаза к небу, топала ногой, прижимала кулаки к
глазам и что-то бормотала сквозь зубы, чего султан не мог расслышать.
Прислужницы, которые ее раздевали, с трепетом следили за ее движениями.
Наконец, они ее уложили, но это не обошлось без грубостей и даже худших
вещей с ее стороны.
И вот Манилла в постели; вместо вечерней молитвы она произнесла
несколько проклятий тузу, который вышел семь раз, отчего она и проиграла.
Она только что сомкнула глаза, когда Мангогул направил на нее кольцо. В
ту же минуту ее сокровище горестно воскликнуло:
- Вот так раз! У меня девяносто и ни одной взятки.
Султан улыбнулся, увидя, что в Манилле все дышит картежной игрой, даже
ее сокровище.
- Нет, - продолжало оно, - я никогда не буду играть против Абидула; он
вечно плутует. Не говорите мне о Даресе: с ним рискуешь всегда сделать
несчастный ход. Измаил - сносный игрок, но его не так легко залучить.
Мазулиму не было цены, пока он не попался в руки Криссы. Я не знаю более
капризного игрока, чем Зульмис. Рика менее капризен, но бедный мальчик
проигрался в пух и прах. С Лазули ничего не поделаешь. Самая прекрасная
женщина в Банзе не заставит его играть по большой. Неважный игрок и Молли. В
самом деле, игрокам есть от чего прийти в отчаяние, и скоро не будешь знать,
с кем составить партию.
После этой иеремиады сокровище перешло к тем особым случаям, свидетелем
которых оно было, и начало изливаться относительно стойкости его хозяйки и
средств, какими она пользовалась в трудных обстоятельствах.
- Не будь меня, - сказало оно, - Манилла уже двадцать раз была бы
разорена. Все богатства султана не могли бы покрыть долгов, какие уплатило
я. Однажды, играя в брелан, она проиграла финансисту и аббату больше десяти
тысяч дукатов. Ей оставалось только прибегнуть к своим драгоценностям. Но
они совсем недавно были выкуплены ее мужем из заклада, и было рискованно
пускать их в ход. Тем не менее она взялась за карты, и ей выпала такая
соблазнительная игра, какие посылает судьба, когда хочет вас погубить. От
нее ждали ответа. Манилла посмотрела на свои карты, опустила руку в кошелек,
откуда - она это хорошо знала - ничего нельзя было вынуть, снова обратилась
к игре и стала в нее всматриваться, не зная, на что решиться.
"Ставит ли сударыня, наконец?" - спросил ее финансист.
"Да, ставлю... ставлю, - пролепетала она, - мое сокровище".
"В какую сумму?" - спросил Тюркарес.
"В сто дукатов", - сказала Манилла.
Аббат не стал играть, - сокровище показалось ему слишком дорогим.
Тюркарес согласился на ставку; Манилла проиграла и уплатила.
Тюркаресасоблазнилотщеславноежеланиеобладатьтитулованным
сокровищем; он предложил моей хозяйке снабжать ее деньгами для игры, при
условии, чтобы я служило его удовольствиям. Дело было тут же улажено. Но так
как Манилла играла по большой, а средства финансиста не были неисчерпаемы,
мы скоро увидели дно его сундуков.
Моя хозяйка затеяла у себя блистательный вечер с игрой в фараон; вся ее
компания была приглашена,предполагались ставки не ниже дуката.Мы
рассчитывали на кошелек Тюркареса, но утром знаменательного дня этот плут
написал нам, что у него не осталось ни гроша, и поверг нас в полное
замешательство: нужно было как-нибудь выпутаться, и нельзя было терять ни
минуты. Мы снизошли до старого главы браминов, и за весьма дорогую плату
оказали несколько любезностей, которых он домогался целый век. Этот сеанс
стоил ему двухгодового дохода от его бенефиций.
Однако Тюркарес вернулся через несколько дней; он был в отчаянии,
говорил он, что сударыня поймала его врасплох, все же он рассчитывал на ее
доброту.
"Но вы ошиблись в расчете, - отвечала Манилла, - я никак не могу вас
принять. Когда вы были в состоянии давать взаймы, свет знал, почему я вас
терпела. Теперь же, когда вы никуда не годны, вы нанесли бы ущерб моей
чести".
Тюркарес был задет этой речью, и я тоже, потому что он был, может быть,
наилучший из молодых людей Банзы. Он потерял обычную сдержанность и сказал
Манилле, что она ему обошлась дороже трех оперных актрис, которые доставили
бы ему удовольствий больше, чем она.
"Ах, - воскликнул он печально, - почему я не держался за мою маленькую
белошвейку! Она безумно любила меня. Сколько радостей я доставлял ей
каким-нибудь куском тафты!"
Манилла, которой не понравилось это сравнение, прервала его так резко,
что его бросило в дрожь, и велела ему сейчас же выйти вон. Тюркарес знал ее
и предпочел мирно спуститься по лестнице, чем вылететь в окно.
Манилла сделала после этого заем у другого брамина, который пришел, по
ее словам, утешить ее в горе; святой муж занял место финансиста, и мы
заплатили ему за утешение той же монетой, что и первому. Она проигрывала
меня еще несколько раз. Известно, что игорные долги единственные, какие
уплачиваются в свете.
Когда Манилле везет в игре, это самая добропорядочная женщина в Конго.
Если не считать игры, ее поведение не выходит из должных рамок. Никто не
слышит ее проклятий, она платит модистке, прислуге, одаряет прислужниц,
выкупает из заклада тряпки и ласкает своего дога и мужа. Но она рискует
тридцать раз в месяц хорошими наклонностями и деньгами, ставя их на пикового
туза. Вот жизнь, какую она вела и какую будет вести. И бог знает, сколько
раз еще я буду ставкой в ее игре.
Тут сокровище умолкло, и Мангогул пошел спать. Его разбудили в пять
часов вечера, и он отправился в оперу, где обещал фаворитке встретиться с
нею.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
ШЕСТАЯ ПРОБА КОЛЬЦА.
ОПЕРА В БАНЗЕ
Из всех театров Банзы на высоте был только оперный.
Утмиутсоль{428} и Уремифасолясиутутут{428}, знаменитые музыканты, один
из которых уже начал стареть, а другой только что народился, поочередно
владели сценой. Каждый из этих двух оригинальных авторов имел своих
приверженцев. Невежды и хрычи стояли за Утмиутсоля: молодежь и виртуозы - за
Уремифасолясиутутута; люди же со вкусом, и молодые и старые, высоко ценили
их обоих.
Уремифасолясиутутут, говорили последние, превосходен, когда он на
высоте, но время от времени он засыпает. С кем же этого не случается?
Утмиутсоль более выдержан, более ровен; у него много прелести. Но у него нет
ничего такого, чего нельзя найти, и даже в более совершенной форме, у его
соперника, у которого есть черты, только ему свойственные и какие можно
встретить лишь в его трудах.Старый Утмиутсоль прост,естественен,
однообразен,даже слишком иногда,-этоего недостаток.Молодой
Уремифасолясиутутут причудлив, блестящ, сложен, учен, даже слишком учен
иногда, но это, быть может, надо поставить в вину его слушателям. У первого
- только одна увертюра, действительно превосходная, но возглавляющая каждую
из его пьес; у второго - столько увертюр, сколько пьес. И все они слывут
шедеврами. Природа вела Утмиутсоля путями мелодии. Изучение и опыт открыли
Уремифасолясиутутуту источники гармонии.Ктотаквладелискусством
декламации и будет владеть, как старые авторы? Кто, как не современные
авторы, создают легкие арии, полные сладострастия, и оригинальные симфонии?
Утмиутсоль один знает толк в партитурах. До Уремифасолясиутутута никто не
различал тонких оттенков, которые отделяют нежность от сладострастия,
сладострастие от страсти, страсть от томности. Некоторые приверженцы его
утверждали даже, что, если партитуры Утмиутсоля выше, чем у него, то это
объясняется не столько неравенством талантов, сколько различием поэтических
текстов, какими они пользовались.
- Прочтите, прочтите, - кричали они, - сцену из "Дардануса"{429}, и вы
убедитесь, что, если дать хороший текст либретто Уремифасолясиутутуту, он
создаст не менее очаровательные сцены, чем в операх Утмиутсоля.
Что бы там ни было, в мое время весь город сбегался на оперы одного и
задыхался от смеха на балетах другого.
ВБанзе ставилось превосходное произведение Уремифасолясиутутута,
которое исполняли бы спустя рукава, если бы фаворитка не заинтересовалась
им: периодическое нездоровье, которому подвержены сокровища, было на руку
мелким сошкам,завистникам композитора, и вызвало отсутствие главной
примадонны; у той, которая заменяла ее, голос был хуже, но, так как она
возмещала его недостатки игрой, ничто не помешало султану и фаворитке
почтить спектакль своим присутствием.
Мирзоза уже пришла. Султан входит. Занавес поднят, спектакль начался.
Все шло великолепно. Шевалье заставила забыть Мор, и шел уже четвертый акт,
когда во время пения хора, которое затянулось настолько долго, что фаворитка
уже два раза зевнула, султану вздумалось направить кольцо на хористок.
Никогда театр не видел более странной и комической картины. Тридцать девушек
сразу онемели; широко раскрыв рот, они сохраняли свои прежние театральные
позы. В то же время их сокровища надрывали глотку, распевая, одно -
простонародную песню, другое - шаловливую уличную песенку, третье - какие-то
фривольные куплеты. Все эти сумасбродства соответствовали их характерам. С
одной стороны слышалось: "Да, да, милая кума!", с другой: "Как, неужели
двенадцать раз?.." Здесь: "Кто меня поцеловал? Ах, нахал!" Там: "Вам проход
свободный дан, добрый дядя Киприан!.."
Голоса эти, становясь все громче и безумнее, образовали чудовищный хор,
самый шумный и самый смешной, какой когда-либо слышали с тех пор, как...
да... но... (рукопись оказалась в этом месте испорченной).
Между тем оркестр продолжал играть свое, и хохот партера, амфитеатра и
лож, присоединившись к его музыке и к пению сокровищ, дополнял какофонию.
Некоторые из актрис, боясь, что их сокровища устанут напевать глупости
и начнут их рассказывать, бросились за кулисы, но они отделались одним
страхом. Мангогул, убедившись, что публика не услышит уже ничего нового,
повернул кольцо в обратную сторону. В то же мгновение сокровища смолкли,
смех прекратился, спектакль вошел в рамки, пьеса продолжалась и благополучно
дошла до конца. Занавес опустился; султан и султанша удалились, и сокровища
актрис отправились туда, где их ожидали для иных занятий, - отнюдь не
пением.
Это происшествие наделало много шуму. Мужчины смеялись, женщины были
встревожены, бонзы - скандализованы, у академиков голова шла кругом. Что же
говорил об этом Оркотом? Оркотом торжествовал. Он предсказывал в одном из
своих докладов, что сокровища непременно запоют. Они запели, и это явление,
сбившее с толку его собратьев, было для него новым лучом истины и блестяще
подтверждало его теорию.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
ОПЫТЫ ОРКОТОМА
15 числа, месяца... Оркотом делал в Академии доклад, в котором он
высказывал свой взгляд на болтовню сокровищ. Так как он сообщал весьма
уверенно о непогрешимых опытах, повторенных неоднократно, и каждый раз с тем
же успехом, большинство слушателей было ошеломлено. Некоторое время публика
сохраняла благоприятное впечатление о его докладе, и в течение целых
полутора месяцев считали, что Оркотом сделал замечательные открытия.
Для полноты его триумфа нужно было только на заседании Академии
повторить опыты, которыми он так гордился. Собрание, созванное по этому
случаю, было блестящим. На нем присутствовали министры, и сам султан
соблаговолил явиться туда, оставаясь, однако, невидимым.
Мангогул был большим искусником в монологе, пустота болтовни его
современников развила в нем привычку говорить с самим собой, - и вот как он
рассуждал:
"Одно из двух - или Оркотом продувной шарлатан, или гений, мой
покровитель, - набитый дурак. Если академик, который, конечно, не колдун,
может заставить говорить мертвые сокровища,тогений,который мне
покровительствует, сделал большую ошибку, заключив договор с дьяволом и
продав ему душу, с тем чтобы наделить душой сокровища, полные жизни".
Погруженный в размышления, Мангогул не заметил, как очутился среди
академиков. Аудиторию Оркотома, как мы видели, составляли все обитатели
Банзы, сколько-нибудь сведущие в вопросах о сокровищах. Он мог бы вполне
быть довольным своей аудиторией, если бы смог ее удовлетворить; но опыты его
не имели ни малейшего успеха. Оркотом брал сокровище, приближал его ко рту,
дул в него до потери дыхания, оставлял его и снова брался за него, потом
начинал производить опыт над другим, ибо он принес сокровища всех возрастов,
всех размеров, всевозможных состояний и цветов; но тщетно он дул на них,
слышались только нечленораздельные звуки, совсем не похожие на те, какие он
обещал.
Вокруг поднялся ропот, который на минуту смутил его, но он овладел
собой и заявил, что такие опыты не проходят удачно перед столь большим
количеством публики, и был прав.
Мангогул в негодовании встал, вышел и в ту же минуту очутился у своей
любимой султанши.
- Ну что ж, государь, - спросила она, как только увидела его, - кто
прав - вы или Оркотом? Ведь его сокровища творили чудеса. В этом нет
сомнения.
Султан прошелся несколько раз по комнате, не отвечая ей.
- Мне кажется,-сказала фаворитка,- ваше высочество чем-то
недовольны.
- Ах, мадам, - ответил султан, - дерзость этого Оркотома ни с чем не
сравнима. Я не хочу слышать о нем. Что скажете вы, будущие поколения, когда
узнаете, что великий Мангогул выдавал пенсию в пять тысяч экю таким людям, в
то время как храбрые офицеры, которые орошали своей кровью лавры, увенчавшие
его чело, не получали больше четырехсот ливров пенсии! Ах, черт возьми, я
прихожу в ярость! Я потерял расположение духа на целый месяц.
Тут Мангогул замолчал и продолжал шагать по апартаментам фаворитки. Он
ходил с опущенной головой взад и вперед, останавливался и по временам топал
ногой. На минуту он присел, но тотчас же вскочил, простился с Мирзозой,
забыл ее поцеловать и удалился в свои покои.
Африканский автор, обессмертивший себя историей возвышенных и чудесных
деяний Эргебзеда и Мангогула, продолжает в следующих выражениях:
Судя по плохому настроению Мангогула, все думали, что он изгонит всех
ученых из своего царства. Отнюдь нет. На другой день он встал веселый, утром
покатался на карусели с кольцами, вечером ужинал со своими фаворитками и с
Мирзозой в великолепном шатре, разбитом в садах сераля, и казался ничуть не
озабоченным государственными делами.
Умы, настроенные пессимистически, фрондеры Конго и новаторы Банзы, не
преминули осудить его поведение. К чему только не придерутся эти люди!
- И это называется, - говорили они на прогулках и в кафе, - управлять
государством! Целый день не выпускает копья из рук, а ночи проводит за
столом.
- Ах, если бы я был султаном! - вскричал маленький сенатор, разоренный
игрой, расставшийся с женой и давший своим детям прескверное воспитание.
Если бы я был султаном, я гораздо лучше него привел бы Конго в цветущее
состояние. Я хотел бы быть грозой моих врагов и любимцев подданных. Меньше,
чем в полгода, я восстановил бы во всей силе полицию, законы, армию и флот.
У меня было бы сто линейных кораблей; наши ланды превратились бы в
плодородные поля, и дороги были бы исправлены. Я уничтожил бы или, по
крайней мере, уменьшил наполовину налоги. Что касается пенсий, господа
остроумцы, даю слово, вы не получали бы и на понюшку табаку. Бравые офицеры,
Понго Сабиам!-бравые офицеры, старые солдаты, судьи, вроде нас,
посвятившие труды и досуг на то, чтобы чинить правосудие - вот люди, которых
я осыпал бы милостями!
- Разве вы не помните, господа, - прибавил тоном знатока старый
беззубый политик с прилизанными волосами, в камзоле с протертыми локтями и в
обтрепанных манжетах,-нашеговеликого императора Абдельмалека из
абиссинской династии, который царствовал две тысячи триста восемьдесят пять
лет тому назад? Разве вы не помните, как он велел посадить на кол двух
астрономов за то, что они ошиблись на три минуты в предсказании солнечного
затмения, и четвертовал своего хирурга и придворного врача, предписавшего
ему некстати манную кашу?
- А затем, - продолжал другой, - спрашивается, на что нужны все эти
праздные брамины, эти черви, жиреющие от нашей крови? Разве несметные
богатства, в которых они утопают, не больше подошли бы таким честным людям,
как мы?
С другой стороны слышалось:
- Разве имели понятие сорок лет тому назад о новой кухне и о
лотарингских ликерах? Все окунулись в роскошь, которая возвещает близкую
гибельимперии,естественное последствие пренебрежения кпагодам и
развращения нравов. В те времена, когда за столом великого Каноглу ели
только одно мясо и пили только шербет, разве ценили модные фасоны, лаки
Мартена{432} и музыку Рамо? Оперные актрисы были так же несговорчивы, как и
в наши дни, но их можно было получить за более сходную цену. Государь, как
видите, вносит большую порчу во все. Ах, если бы я был султаном!
- Если бы ты был султаном, - с живостью отозвался старый вояка, который
вышел живым из битвы при Фонтепуа и потерял руку, сражаясь рядом с государем
в битве при Лоуфельте, - ты наделал бы глупостей больше, чем их наговорил.
Эх, дружище, ты не умеешь придержать язык, а хочешь управлять империей! У
тебя не хватает ума управлять собственной семьей, а между тем ты хочешь
привести в порядок государство. Замолчи, несчастный! Уважай властителей
земли и благодари богов за то, что ты родился в империи, в царствование
государя, мудрость которого озаряет путь его министрам, храбрость которого
восхищает солдат, который наводит трепет на врагов и возбуждает любовь
подданных и которого можно упрекнуть лишь в терпимости, с какой он относится
к тебе и тебе подобным.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
БРАМИНЫ
Когда ученые истощили все, что могли сказать о сокровищах, за них
взялисьбрамины.Религия объявила болтовню сокровищ предметом своей
компетенции, и представители духовной власти утверждали, что в этом явлении
ясно виден перст Брамы.
Было созвано всеобщее собрание жрецов, и было решено обязать всех,
хорошо владеющих пером, доказать, что событие было сверхъестественным и, в
ожидании впечатления, какое произведут их труды, подготовить его изложением
тезисов, частными беседами, влиянием духовников и публичными речами. Но хотя
все брамины единодушно признали, что событие было сверхъестественным,
однако, поскольку в Конго веровали в два божественных начала и существовало
нечто вроде манихейства, они разделились на две партии по вопросу: какому из
двух начал они обязаны болтовней сокровищ.
Те, кто никогда не покидал своей кельи и не перелистывал других книг,
кроме священных, приписывали чудо Браме.
- Лишь он один, - говорили они, - может нарушить порядок природы, и
время покажет, что во всем этом у него были свои глубочайшие цели.
Наоборот, те, которые посещали альковы и которых чаще встречали в
подозрительных переулочках, чем в их кабинетах, боясь, что какие-нибудь
нескромные сокровища изобличат их лицемерие,приписывали их болтовню
Кадабре, злому божеству, заклятому врагу Брамы и его служителей.
Этовероучение подвергалось ожесточенным нападкаминеимело
непосредственной целью улучшение нравов. Сами ее защитники не обманывались
на этот счет. Но нужно было замести следы: чтобы добиться этого, любой
служитель религии сто раз пожертвовал бы идолами и алтарями.
Мангогул и Мирзоза пунктуально присутствовали в установленное время в
пагоде на службах Брамы, и газеты извещали об этом по всей империи. Однажды
они пришли в большую мечеть, где совершалось очередное торжественное
служение. Брамин, на котором лежала обязанность изъяснять закон, поднялся на
кафедру и стал рассыпаться в пустых фразах, приветствуя султана и фаворитку
и наводя на них скуку.
Он красноречиво разглагольствовал о способе ортодоксально держаться в
обществе, подкрепляя необходимость этого бесчисленными авторитетами, и
вдруг,охваченный священным энтузиазмом,разразился тирадой, которая
произвела тем большее впечатление, что ее никто не ожидал.
- Что слышу я во всех кругах общества? Смутный ропот, молва о
неслыханных происшествиях поразила мой слух. Все извращено, и способность
речи, которой милосердный Брама до сих пор наделял язык - как знамение его
гнева, - дана другим органам. И каким органам? Вы знаете их, господа. Нужны
ли еще чудеса, чтобы пробудить тебя от усыпления, неблагодарный народ? И не
достаточно ли было свидетелей грехов твоих? Нужно было еще, чтобы главные
орудия подали голос. Без сомнения, мера их беззаконий переполнена, ибо гнев
небесный наслал на вас новые наказания. Напрасно ты прятался в темноте,
напрасно избирал ты немых соучастников; слышишь ты их ныне? Со всех сторон
раздаются их голоса, обличающие твое нечестие перед лицом вселенной. О ты,
мудро управляющий нами Брама, справедлив суд твой. Закон твой карает вора,
клятвопреступника, лжеца и прелюбодея. Он осуждает и низость клеветников, и
происки честолюбцев, и ярость ненавистников, и козни обманщиков. Верные твои
служители не перестают возвещать эти истины чадам твоим и грозить им
наказанием, какое ты уготовил в праведном гневе твоем нарушителям закона. Но
тщетно! Безумцы предались неистовству страстей: они понеслись по течению.
Они презрели наши предостережения, они посмеялись над нашими угрозами, они
сочли за ничто наши проклятия.И пороки их возросли, укрепились и
умножились, голос их нечестия достиг и тебя, и мы не могли предвидеть
ужасного бича, каким ты покарал их. После того как мы долго молили тебя о
милосердии, будем теперь прославлять твою справедливость. Под твоими ударами
они, несомненно, вернутся к тебе и познают руку, которая легла на них своей
тяжестью. Но, о неслыханное ожесточение! О верх ослепленности! Они приписали
силу твоего могущества слепому механизму природы. Они сказали в сердце
своем:"Нет Брамы.Не все свойства материи нам известны. И новое
доказательство бытия божества - лишь доказательство невежества и легковерия
тех, которые его нам противопоставляют". На этом основании они возвели целые
системы, придумали гипотезы, производили опыты. Но с высоты своего вечного
чертога Брама смеялся над ихбесплодными измышлениями.Он посрамил
дерзостную науку, и сокровища разбили, как стекло, преграду, которая
сдерживала их болтливость. Пусть признают, наконец, эти горделивые черви
слабость своего разума и тщету своих усилий! Пусть перестанут отрицать бытие
Брамы или ставить пределы его всемогуществу! Брама существует, и он
всемогущ, и он так же ясно явлен нам в своих ужасных карах, как и в своих
несказанных милостях. Но кто же навлек кару на эту несчастную страну? Не
твои ли злые деяния, мужчина алчный и безбожный? Не твое ли порочное
кокетство и безумные любовные утехи, светская женщина, лишенная стыда? Не
твое ли бесстыдное распутство, сладострастный нечестивец? Не твое ли
бессердечие к монахам,скряга? Не твой ли неправый суд, продажный,
пристрастный судья? Не твое ли лихоимство, ненасытный торговец? Не твоя ли
распущенность и безверие, изнеженный нечестивый придворный?
И вы, на ком в особенности тяготеет эта кара, женщины и девушки,
впавшие в распутство! Если бы даже изменив долгу, налагаемому нашим законом,
мы сохранили молчание о вашем распутстве, при вас всегда находится голос еще
более настойчивый, чем наш. Он следует за вами повсюду и везде будет укорять
вас за ваши нечистые желания, за ваши двусмысленные привязанности, за ваши
преступные связи, за чрезмерные заботы о том, чтобы нравиться, за ухищрения,
на какие вы пускаетесь, чтобы привлекать поклонников, за ловкость, с какой
их удерживаете, за чрезмерность ваших страстей и за ярость вашей ревности.
Чего же вы еще ждете? Почему не сбросите иго Кадабры и не вернетесь под
кроткую власть законов Брамы? Но возвратимся к нашей теме. Я говорил уже,
что светские люди держат себя как еретики по девяти причинам: первая... и
т.д.
Эта речь произвела различное впечатление. Мангогул и султанша, которые
одни знали секрет перстня, нашли, что брамин так же удачно объяснил болтовню
сокровищ с помощью религии, как Оркотом с помощью науки. Женщины и
придворные петиметрыговорили,чтопроповедь соблазнительна ичто
проповедник - юродивый. Остальная часть аудитории смотрела на него как на
пророка, проливала слезы, прибегала к молитвам и слегка даже к бичеваниям,
но ничего не изменила в своей жизни.
Слух об этом докатился до всех кафе. Один из остроумцев решил, что
брамин лишь поверхностно коснулся вопроса и что его выступление было
холодной и скучной декламацией. Но, по мнению ханжей и кликуш, это была
самая красноречивая и внушительная проповедь из всех, какие были произнесены
в храме за целое столетие. По-моему же, остроумец и ханжи одинаково были
правы.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
ВИДЕНИЕ МАНГОГУЛА
В то время как все были заняты болтовней сокровищ, в государстве
возникли новые волнения Они были вызваны употреблением "пенума", т.е.
маленького кусочка сукна, который накладывали на умирающих. Старинный ритуал
требовал, чтобы его клали на рот Реформаторы утверждали, что его следует
класть на зад. Страсти разгорелись. Дело готово было дойти до драки, когда
султан, к которому взывали обе партии, разрешил в своем присутствии диспут
между самыми учеными изихглаварей.Вопрос подвергся тщательному
обсуждению. Ссылались на традицию, на священные книги и на комментарии к
ним. И у той и у другой стороны имелись веские доводы и крупные авторитеты.
Мангогул, не зная, к чему склониться, отложил решение вопроса на неделю. По
истечении этого срока сектанты и их противники вновь появились перед
султаном.
Султан
- Жрецы и священники, - обратился он к ним, - садитесь. Проникнутые
сознанием всей важности пункта из учения, вызвавшего между вами разногласия,
мы после диспута, происходившего у подножия нашего трона, не перестали
взывать к небесам о ниспослании нам озарения. Прошлую ночь, в час, когда
Брама открывает свою волю любимцам, мы имели видение. Мнилось, мы слышали
беседу двух важных лиц, из которых одно считало, что у него посреди лица два
носа, а другое, что у него две дыры на заду. Вот что они говорили. Первым
высказалось лицо с двумя носами:
"То и дело ощупывать себе зад рукой - вот смешной тик..."
"Правда".
"Не можете ли вы от него избавиться?"
"С неменьшим трудом, чем вы от двух носов..."
"Но мои два носа вполне реальны. Я вижу их, я их ощупываю. И чем больше
я рассматриваю и трогаю, тем больше убеждаюсь в их реальности... А вот вы
уже десять лет, как ощупываете себя и всякий раз обнаруживаете, что зад у
вас такой же, как и у всех. И вам уже давно следовало бы излечиться от вашей
мании"...
"Моей мании? Нет, двуносый человек, безумец - это вы".
"Довольно споров! Оставим это. Я уже сказал вам, каким образом у меня
появился второй нос. Расскажите и вы мне историю вашего второго отверстия,
если только помните..."
"Еще бы мне не помнить! Такие вещи не забываются. Это было тридцать
первого числа, между часом и двумя ночи".
"Ну, и что же?"
"Постойте... Простите... Я боюсь, что... Нет, нет... Как ни мало я знаю
арифметику, но, кажется, правильно вычислил".
"Это очень странно. Итак, в эту ночь?"
"В эту ночь я услыхал знакомый мне голос, кричавший: "Помогите!
Помогите!"Яосмотрелся и увидел молодое создание,перепуганное и
растрепанное, которое бежало ко мне со всех ног. Его преследовал угрюмый,
свирепый старик. Судя по его одежде и по инструменту, которым он был
вооружен, это был столяр. На нем была рубаха и короткие штаны. Рукава рубахи
были засучены до локтей, руки жилисты, лицо смугло, лоб покрыт морщинами;
щеки одутловатые, на подбородке растительность, глаза сверкающие, грудь
волосатая; на голове - остроконечный колпак".
"Представляю себе его".
"Женщина, которую он уже настигал, продолжала кричать: "Помогите!
Помогите!", а преследовавший ее столяр твердил: "Не удерешь! Я тебя поймал!
Теперь уж не скажут, что у одной тебя его нет. Клянусь всеми дьяволами, ты
тоже его получишь!" В этот момент несчастная оступилась и упала ничком, все
еще крича: "Помогите! Помогите!", а столяр прибавил: "Ори, ори, сколько
хочешь, но у тебя оно будет все равно, маленькое или большое, - уж за это я
ручаюсь!" Тотчас же он задирает ей юбку и обнажает зад.
Этот зад, белый как снег, жирный, упругий, круглый, пухлый, толстый,
как две капли воды походил на зад жены верховного жреца".
Жрец
Моей жены?
Султан
А почему бы и нет?
Человек с двумя дырами прибавил: "Это была, в самом деле, она, я узнал
ее. Старый столяр поставил ногу ей на крестец, наклонился, провел руками по
ее бедрам до самого места расхождения ног, пригнул ей колени к животу и
приподнял ей зад так, что я вдоволь мог его разглядеть; созерцание
доставляло мне удовольствие, хотя из-под юбок раздавался голос, кричавший:
"Помогите! Помогите!" Вы подумаете, вероятно, что я жестокий, безжалостный
человек, но я не хочу казаться лучше, чем я есть, и признаюсь, к моему
стыду, что в эту минуту испытывал больше любопытства, чем сострадания,
смотрел во все глаза и не думал ей помогать".
Великий жрец снова прервал султана:
- Государь, уже не я ли - один из собеседников?
- А почему бы и нет?
- Человек с двумя носами?
- Почему бы и нет?
- А я, - прибавил глава новаторов, - человек с двумя дырами?
- Почему же нет?
"Мерзавец столяр взял свой инструмент, который он перед тем положил на
землю. Это был коловорот. Он взял терку в рот, чтобы ее увлажнить, затем
уперся рукояткой себе в живот, и, наклонившись перед несчастной, все еще
кричавшей: "Помогите! Помогите!", собирался проделать ей отверстие там, где
их должно быть два и где у нее было только одно".
Жрец
Это не моя жена.
Султан
"Внезапно столяр прервал свою операцию и, словно одумавшись, сказал:
"Каких дел я чуть было не натворил! Но она сама виновата. Почему не
согласиться добровольно? Сударыня, минуточку терпения". Он положил на землю
коловорот и вытащил из кармана бледно-розовую лету. Большим пальцем левой
руки он приложил ее к кончику дамы и, сделав из ленты желобок, ребром другой
руки уложил между ягодицами, доведя до низа живота. Дама продолжала кричать:
"Помогите! Помогите!", барахталась, отбивалась, вертелась во все стороны,
пытаясь сбросить ленту и расстроить приготовления столяра. А он говорил:
"Сударыня, погодите кричать. Ведь я вам еще не причинял боли. Невозможно
действовать осторожнее моего. Если вы будете тормошиться, получится черт
знает что, и вся вина ляжет на вас. Все должно быть на своем месте. Надо
соблюдать известные пропорции. Это важнее, чем вы думаете. Еще минута, и уже
ничего нельзя будет поделать, вы сами будете в отчаянии".
Жрец
И вы все это слышали, государь?
Султан
Да, как слышу вас.
Жрец
А что же женщина?
Султан
"Мне показалось, - прибавил говоривший, - что ему почти удалось ее
уломать; судя по расстоянию между ее пятками, я думал, что она уже решается
на операцию. Не знаю, что она говорила столяру, но вот что он ей отвечал:
"Как, только из-за этого? Ах, как трудно уговорить женщину!" Закончив свои
приготовления, мастер Анофор разостлал бледно-розовую ленточку на линейке и,
взяв карандаш, спросил даму: "Какое вы хотите?"
"Я вас не понимаю".
"В античных пропорциях или в современных?"
Жрец
О глубина небесных велений! Это было бы безумием, если бы не было
откровением. Да покорится наш разум и да преклонимся благоговейно.
Султан
"Не помню, что ответила дама, но столяр возразил ей: - Честное слово,
она порет чушь. Это будет ни на что не похоже. Скажут: "что за осел
продырявил ей зад?"
Дама
"Довольно болтать, метр Анофор. Делайте, что я вам говорю..."
Анофор
"Делайте, что я вам говорю. Но каждому человеку дорога честь, мадам."
Дама
"Я этого хочу, говорю вам. Хочу, хочу..."
Столяр хохотал во всю глотку, и я, как вы думаете, сохранял ли я
серьезность? Между тем Анофор начертил на ленте какие-то линии, поместил ее
там, где прежде, и воскликнул: "Мадам, это невозможно, это противоречит
здравому смыслу. Всякий кто увидит ваш зад, если только он понимает в этом
деле, станет насмехаться над вами и надо мной. Всем известно, что между этим
и тем должен быть известный промежуток, но он никогда не бывает так велик.
Что слишком, то слишком. И вы все-таки этого хотите..."
Дама
"Ну да, хочу, и давайте кончать..."
В тот же миг метр Анофор берет карандаш, наносит на ягодицы дамы линии,
соответствующие тем, что он начертил на ленте. Он чертит квадрат, пожимая
плечами и бормоча себе под нос: "Что за дурацкий вид это будет иметь. Но
такова ее фантазия. И вооружившись снова коловоротом он спросил: "Итак,
сударыня хочет, чтобы оно было там?"
"Да, там. Делайте же..."
"Послушайте, сударыня".
"Что еще?"
"В чем дело? Дело в том, что это невозможно."
"Почему же?" - "Да потому, что вы дрожите и сжимаете ягодицы. Я упустил
чертеж и сделаю отверстие чересчур высоко или чересчур низко. Мужайтесь,
сударыня!"
"Вам легко говорить. Покажите мне вашу перку... Господи помилуй!"
"Клянусь вам, что это самая маленькая в моей мастерской. Пока мы с вами
разговариваем, я успел бы уже проделать полдюжины отверстий. Раздвиньте же
ноги, сударыня. Хорошо. Еще немножко, еще немножко. Великолепно. Еще, еще!"
И вот я увидал, как коварный столяр тихонько приблизил к ней свой коловорот.
Он уже собирался, когда внезапно мной овладела ярость, смешанная с жалостью.
Я рванулся вперед, хотел прийти на помощь пациентке, но почувствовал, как
чьи-то могучие руки связали меня по рукам и ногам, и, не в силах
пошевельнуться, я крикнул столяру: "Разбойник, злодей, стой!" Мой крик
сопровождался таким отчаянным усилием, что связывавшие меня узы порвались. Я
бросился на столяра и схватил его за горло. "Кто ты, - спросил он меня, -
чего тебе надо? Разве ты не видишь, что у нее нет отверстия в заду? Узнай
же: я великий Анофор, я делаю отверстия тем, у кого их нет. Я должен сделать
ей отверстие,такова воля пославшего меня.За мною придет другой,
могущественнее меня. У него не будет коловорота. У него будет долото, и он
восстановит то, чего ей недостает. Изыди, оглашенный. Или, клянусь моим
коловоротом или долото моего преемника, я тебе..."
"Что - мне?"
"Тебе, да, тебе!.." - В этот момент он левой рукой с шумом потряс в
воздухе своим инструментом.
Тут человек с двумя отверстиями, которого вы до сих пор слушали, сказал
человеку о двух носах:
"Что с вами? Вы удаляетесь?"
"Я боюсь, как бы вы, жестикулируя, не сломали один из моих носов.
Продолжайте".
"Не помню, на чем я остановился".
"Вы упомянули обинструменте,которым столяр производил шум в
воздухе..."
"Он ударил меня наотмашь правой рукой по плечу, - с такой силой, что я
упал ничком. Вот моя рубашка задрана, обнажен зад, и ужасный Анофор угрожает
мне острием своего инструмента и говорит: "Проси пощады, бездельник. Проси
пощады, или я тебе сделаю второе"...
Тотчас же я ощутил холод от прикосновения перки коловорота. Меня
охватил ужас, и я проснулся. С тех пор я считаю, что у меня две дыры в
заду."
- Тут оба собеседника, - прибавил султан, - принялись насмехаться друг
над другом.
"Ха, ха, ха. У него две дыры в заду!"
"Ха, ха, ха. Это футляры для твоих двух носов!"
Затем, важно повернувшись к собранию, султан прибавил:
- И вы, жрецы, и вы, служители алтарей, вы тоже смеетесь. А между тем,
как часто считают люди, что у них два носа на лице, и смеются над теми,
которые утверждают, что у них две дыры в заду.
Он помолчал с минуту, лицо у него посветлело, и, обращаясь к главарям
секты, он спросил, что они думают о его видении.
- Клянемся Брамой, - отвечали они, - таких глубоких истин небо не
открывало еще ни одному из пророков.
- Поняли вы что-нибудь?
- Нет, государь.
- Что вы скажете об этих собеседниках?
- Что они безумцы.
- А что, если бы им пришла фантазия сделаться вождями партии и если бы
секта, признающая две дыры в заду, стала преследовать секту, признающую два
носа?
Жрецы и священники опустили глаза, а Мангогул продолжал:
- Я хочу, чтобы мои подданные жили и умирали, как им заблагорассудится.
Я хочу, чтобы пенум клали или на уста, или на зад, смотря по их желанию, и
чтобы меня больше не беспокоили такой ерундой.
Жрецы удалились, и на соборе, собравшемся несколько месяцев спустя,
было объявлено, что видение Мангогула будет включено в состав канонических
книг, к украшению которых оно и послужило.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
НАМОРДНИКИ
В то время как брамины вещали от лица Брамы, устраивали шествия с
идолами и призывали народ к покаянию, многие в Банзе стали придумывать,
какие бы извлечь выгоды из болтовни сокровищ. Большие города кишат людьми,
которых нищета делает изобретательными. Они не воруют, не мошенничают, но
являются по отношению к мелким ворам тем же, чем те к заправским мошенникам.
Они знают все, умеют все, разрушают все. Они шмыгают взад и вперед, всюду
умеют прокрасться. Их можно встретить в городе, в суде, в церкви, в театре,
у куртизанок, в кафе, на балу, в опере, в академиях. Они будут всем, чем вы
захотите. Если вы хлопочете о пенсии, у них есть ход к министру; если вы
ведете тяжбу, они будут хлопотать за вас; любите играть - они станут вашими
банкометами; любите хороший стол - они станут вашими поставщиками; любите
женщин - они проведут вас к Амине или Акарисе. У какой из этих двух вы
предпочтете купить болезнь? Выбирайте. Когда вы ее схватите, они озаботятся
о вашем выздоровлении. Их главное занятие - подстерегать смешные стороны у
обывателей и пользоваться их глупостью. По их наущению раздают на углах
улиц,у дверей храмов, у входа в театр бумажки, которые бесплатно
осведомляют вас, что некто, живущий в Лувре, в Сен-Жан, в Тампле или в
аббатстве под такой-то вывеской, на таком-то этаже, дурачит людей у себя
дома от девяти часов утра до полудня, а остальное время дня в городе.
Как только сокровища заговорили, один из этих пройдох наполнил все дома
Банзы маленькими печатными листками следующего вида и содержания.
Заглавие, напечатанное крупными буквами, гласило:
К СВЕДЕНИЮ ДАМ
Внизу мелким шрифтом стояло:
С разрешения монсеньора великого
сенешала и с одобрения гг. членов
Королевской академии наук.
А дальше следовало:
"Господин Эолипиль, член Королевской академии Банзы, королевского
общества Моноэмуги, Императорской академии Биафары, Общества любителей
Лоанго, общества Камюра в Мономотапе, института Эрекко и королевских
академий Белеганцы и Анголы, который в течение нескольких лет читает лекции
по эрундистике и стяжавший одобрение двора, города и провинций, изобрел для
удобства прекрасного пола намордники или портативные кляпы, которые лишают
сокровища возможности говорить, не стесняя их естественных функций. Они
чисты и удобны; имеются - всех размеров, на все возрасты, на все цены. Он
имел уже честь снабдить ими особ, занимающих высокое положение".
Самое главное - принадлежать к какой-нибудь корпорации; как бы ни было
нелепо изобретение, его расхвалят, и оно будет иметь успех.
Так случилось и с выдумкой Эолипиля. К нему ринулись целые толпы.
Легкомысленные женщины приезжали в собственных экипажах; благоразумные
воспользовались фиакрами; ханжи послали своего духовника или лакея; среди
этих лиц видели даже монастырских привратниц. Всем хотелось иметь намордник.
От герцогини до буржуазки не осталось ни одной женщины, которая не приобрела
бы его, следуя моде или по серьезным основаниям.
Брамины, объявившие болтливость сокровищ наказанием свыше и ожидавшие
от этого исправления нравов и всяких благ для себя, не могли без содрогания
смотреть на орудие, которое отвращало небесную кару и обманывало их Надежды.
Не успели они сойти с кафедр, как снова взобрались на них, разразились
молниями и громами, заставили вещать оракулов и провозгласили намордник
адским изобретением, прибавив, что нет спасения той, которая к нему
прибегнет.
- Светские женщины,бросьте ваши намордники,- вопияли они, -
покоритесь воле Брамы! Предоставьте голосу ваших сокровищ быть голосом вашей
совести и не стыдитесь сознаться в проступках, которые совершали без стыда.
Но тщетно вопили они: намордники продолжали существовать, как и платья
без рукавов и стеганые шубы. На этот раз брамины понапрасну простуживались в
церквах. Все покупали кляпы и расставались с ними только тогда, когда
убеждались в их бесполезности или когда они надоедали им.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
ПУТЕШЕСТВЕННИКИ
Таковобылоположение дел,когдапоследолгогоотсутствия,
сопровождавшегося значительными издержками и неслыханными трудами, появились
при дворе путешественники, которых Мангогул посылал в отдаленные страны
стяжать мудрость. Он держал в руках их дневник и на каждой строчке
разражался хохотом.
- Что это вы читаете такое забавное? - спросила Мирзоза.
- Если это, - отвечал он, - такие же врали, как другие, то, по крайней
мере, они забавнее других. Присядьте на эту софу, я хочу угостить вас
рассказом о таком употреблении термометров, о каком вы не имеете понятия.
"Я обещал вам вчера, - сказал мне Сиклофил, - занимательное зрелище"...
Мирзоза
Кто этот Сиклофил?
Мангогул
Это житель острова.
Мирзоза
Какого острова?
Мангогул
Не все ли равно?
Мирзоза
Но к кому он обращается?
Мангогул
К одному из моих путешественников.
Мирзоза
Значит, ваши путешественники вернулись?
Мангогул
Конечно. А вы этого не знали?
Мирзоза
Не знала.
Мангогул
Давайте договоримся,моя королева:иногда выкорчите из себя
невинность. Я разрешаю вам уйти, как только мое чтение смутит вашу
стыдливость.
Мирзоза
А если я уйду сейчас?
Мангогул
Как вам угодно.
Я не знаю, осталась ли Мирзоза или ушла. Но Мангогул, возвращаясь к
речи Сиклофила, прочел следующее:
"Говоря о занимательном зрелище, я имел в виду наши храмы и то, что в
них происходит. Продолжение рода - предмет, на котором политика и религия у
нас сосредоточивают свое внимание; и способ, каким это у нас делается,
достоин вашего внимания. У нас также есть рогоносцы. Не так ли называются и
на вашем языке те, чьи жены позволяют другим мужчинам ласкать себя. Итак, у
нас имеются рогоносцы, их столько же и даже больше, чем в других странах,
хотя мы принимаем бесконечные предосторожности,чтобы супруги хорошо
подходили друг к другу.
- Значит, вам известен секрет, - сказал я, - какого мы не знаем или
каким мы пренебрегаем, а именно хорошо подбирать супругов?
- Не совсем так, - возразил Сиклофил. - Наши островитяне созданы для
счастливых браков, если неукоснительно следуют установленным законам.
- Я не совсем понимаю вас, - заметил я, - потому что в нашем мире ничто
так не согласуется с законами, как браки; а между тем, они часто бывают
неразумны и несчастливы.
- Хорошо, - прервал Сиклофил, - я сейчас поясню. Но как! Вы живете
среди нас больше двух недель и не знаете еще, что сокровища мужское и
женское у нас бывают разнообразного вида? На что употребили вы свое время?
Эти сокровища от начала века были предназначены действовать совместно.
Женское сокровище в форме гайки предназначено мужскому - в форме винта. Вы
меня понимаете?
- Понимаю, - ответил я, - это соответствие форм может до известной
степени играть роль. Но я не считаю его достаточным для соблюдения брачной
верности.
- Чего же вы хотели бы еще?
- Я хотел бы, чтобы в стране, где управляют по законам геометрии, было
обращено внимание на соответствие температуры у брачущихся. Неужели вы
хотите, чтобы брюнетка восемнадцати лет, живя, как бесенок, крепко держалась
за шестидесятилетнего, холодного как лед, старика? Это невозможно, хотя бы у
этого старика сокровище было бы в форме бесконечного винта...
- Вы не лишены проницательности, - сказал Сиклофил. - Знайте же, что мы
это предвидели...
- Каким образом?
- Благодаря долгим и хорошо проверенным наблюдениям над рогоносцами.
- И к чему привели вас эти наблюдения?
- К определению необходимого соотношения температур у супругов.
- А когда оно было установлено, что было дальше?
- Дальше - приготовили термометры для женщин и для мужчин. Формы их
различны. Женский термометр похож по виду на мужское сокровище около восьми
дюймов длины и полутора дюйма в диаметре. А мужской термометр в главной
своей части напоминает полый сосуд таких же размеров. Вот они, - сказал он,
вводя меня в храм, - эти искусно придуманные аппараты, действие которых вы
сейчас увидите, так как стечение народа и присутствие жрецов возвещают, что
настал момент священных испытаний.
Мы с трудом пробрались сквозь толпу и вошли в святилище, где вместо
алтарей стояли два ложа, покрытых шелковой узорчатой тканью и ничем не
завешенных. Жрецы и жрицы стояли в молчании, держа термометры, вверенные им,
как священный огонь весталке. Под звуки гобоев и волынок приблизились две
четы любящих в сопровождении родителей. Они были обнажены, и я увидел, что
сокровище одной из девушек было круглой формы,ауее жениха -
цилиндрической.
- В этом нет ничего необыкновенного, - сказал я Сиклофилу.
- Посмотрите на двух других, - ответил он мне.
Я перенес на них взгляд. Сокровище молодого человека имело форму
параллелепипеда, а у девушки - квадрата.
- Будьте внимательны к священнодействию, - прибавил Сиклофил.
Затем двое жрецов положили одну из девушек на алтарь; третий приладил к
ней сакральный термометр; верховный жрец внимательно наблюдал, до какого
градуса поднимется жидкость в течение шести минут. В то же время молодой
человек был положен на другую постель двумя жрицами. А третья приспособила к
нему термометр. Верховный жрец, заметив, что термометры у обоих поднялись в
одно и то же время, объявил брак прочным и отослал супругов соединиться в
родительский дом. Женское четырехугольное сокровище и мужской параллелепипед
были испытаны с неменьшей строгостью и точностью. Но верховный жрец,
внимательно следивший за поднятием температуры, заметил, что она у юноши на
несколько градусов меньше, чем у девушки: этим нарушалась установленная
норма, потому что законом были указаны известные пределы. Он поднялся на
кафедру и объявил, что испытуемые негодны к супружескому акту. Брачный союз
им воспрещен светскими и церковными законами, карающими кровосмешение.
Кровосмешение на этом острове не считается пустячной вещью. Настоящий грех
против природы - сближение сокровищ разного пола, фигуры которых не могут
быть вписаны одна в другую или описаны одна около другой.
Предстояла еще одна свадьба. Это была девушка, сокровище которой
оканчивалось равноугольной фигурой с нечетным числом сторон, и молодой
человек с пирамидальным сокровищем, так что основание пирамиды могло быть
вписано в многоугольник девицы. Им были поставлены термометры, и после того
как несоответствие температур было признано незначительным, верховный жрец
объявил случай имеющим право на льготу и разрешил брак. Так же он поступил,
когда дело шло о женском сокровище с нечетным числом сторон, которого
домогалось мужское - призматической формы, причем температура оказалась
почти одинаковой.
При самом малом знании геометрии легко понять, что на этом острове
достигли высокого совершенства в измерении поверхностей и объемов, и все,
что известно о фигурах различных типов, применялось там весьма тщательно, в
то время как у нас все эти открытия еще ждут своего приложения. Девушки и
юношискруглыми ицилиндрическими сокровищами считаются счастливо
рожденными, потому что из всех фигур круг заключает в себе наибольшее
пространство при той же длине замыкающей линии.
Между тем жрецы продолжали совершать обряды. Глава их вызвал меня из
толпы, сделав мне знак приблизиться. Я повиновался.
- О чужеземец! - обратился он ко мне. - Ты был свидетелем наших
священных мистерий. И ты видишь, какую тесную связь имеет у нас религия с
общественным благом. Если бы твое пребывание здесь продлилось, ты, без
сомнения, познакомился бы с более редкостными и своеобразными случаями. Но,
может быть, неотложные обстоятельства призывают тебя в твое отечество.
Поезжай и поведай о нашей мудрости твоим согражданам.
Я сделал глубокий поклон, а он продолжал в таких выражениях:
- Если случится, что сакральный термометр будет таких размеров, что не
подойдет для молодой девушки (редкостный случай, хотя за двенадцать лет их
было пять), тогда один из моих сослужителей приготовляет ее к таинству, и в
это время весь народ молится. Ты должен угадать без моего объяснения те
качества, какие необходимы для вступления в сан жреца и на основании чего
совершается посвящение.
Чаще случается, что термометр не подходит для юноши, потому что его
нерадивое сокровище не поддается испытанию. Тогда все взрослые девушки
острова могут приблизиться для воскрешения мертвеца. Это называется говеть.
Девушку, которая проявляет при этом способе усердие, считают благочестивой,
и она подает остальным пример. Поистине, о чужеземец, - продолжал он,
пристально вглядываясь в меня, - все на свете условно - мнения так же, как и
предрассудки. Преступлением называете вы то, что у нас считается поступком,
приятным для божества. У нас считалась бы достойной порицания девушка,
которая достигла бы тринадцати лет, не приблизившись к алтарям, и ее
родители осыпали бы ее за это справедливыми упреками.
Если перезрелая или плохо сложенная девушка подвергает себя испытанию
термометром и жидкость в нем не подымается, она может идти в монастырь. Но в
нашей стране случается так же часто, как и в других странах, что девушки
потом раскаиваются, и, если б их вновь привели к термометру, жидкость в нем
поднялась бы так же скоро и так же высоко, как при испытании любой женщины.
А потому некоторые даже умирали от отчаяния. На этой почве возникали тысячи
злоупотреблений и скандалов, о которых я не упоминаю. Чтобы прославить свой
понтификат,я опубликовал норму,где определяется время, возраст и
количество раз, какое девушка может быть термометризирована, прежде чем
произнести обет, и где указаны кануны и дни, благоприятные для произнесения
обетов. Я встречаю много женщин, которые благодарят меня за мудрость моих
постановлений и чьи сокровища вследствие этого принесены мне в жертву; но
эти незначительные права я предоставляю своему духовенству.
Девушка, которая заставляет жидкость термометра подниматься на такую
.
1
-
.
2
-
,
?
3
-
.
4
-
,
5
.
?
,
6
!
7
-
,
,
;
,
8
.
9
-
,
,
,
10
.
,
,
;
11
.
12
-
,
?
-
13
.
14
-
.
15
-
,
,
16
,
,
,
17
?
18
-
!
-
.
-
19
,
.
,
20
,
,
,
.
21
-
,
-
,
-
,
22
.
23
-
,
,
-
,
-
24
.
,
-
,
-
25
.
26
,
.
27
-
,
-
,
-
,
28
,
.
29
,
,
30
,
,
31
.
32
33
34
35
36
37
38
.
39
40
41
42
43
,
44
,
.
45
.
,
46
.
47
"
?
-
.
-
48
,
49
?
,
.
50
,
,
,
"
.
51
-
,
-
,
-
52
.
53
-
,
?
-
.
54
-
,
55
,
56
57
.
58
-
,
-
,
-
,
59
,
,
60
,
.
61
-
,
?
-
.
62
-
,
-
,
-
,
63
,
.
64
-
,
,
65
,
-
.
-
66
,
67
,
68
.
69
-
,
,
-
,
-
70
,
-
,
71
.
?
72
-
,
,
-
.
73
-
?
-
.
74
-
,
-
.
75
-
,
-
.
76
-
,
-
.
77
-
,
-
,
-
,
.
78
.
,
,
79
.
80
.
81
.
,
82
,
;
,
83
,
,
,
84
-
,
.
85
,
,
.
86
,
,
87
.
88
;
89
,
,
.
90
,
.
91
:
92
-
!
.
93
,
,
,
94
.
95
-
,
-
,
-
;
96
.
:
97
.
-
,
.
98
,
.
99
,
.
,
100
.
.
101
.
.
102
,
,
,
103
.
104
,
105
,
106
,
.
107
-
,
-
,
-
108
.
,
109
.
,
,
110
.
.
111
,
112
.
,
113
,
,
.
114
.
,
,
115
-
-
,
116
,
,
.
117
"
,
?
"
-
.
118
"
,
.
.
.
,
-
,
-
"
.
119
"
?
"
-
.
120
"
"
,
-
.
121
,
-
.
122
;
.
123
124
;
,
125
,
.
.
126
,
,
127
.
128
;
129
,
.
130
,
131
,
,
132
:
-
,
133
.
,
134
,
.
135
.
136
;
,
137
,
,
138
.
139
"
,
-
,
-
140
.
,
,
141
.
,
,
142
"
.
143
,
,
,
,
144
.
145
,
,
146
,
.
147
"
,
-
,
-
148
!
.
149
-
!
"
150
,
,
,
151
,
.
152
,
.
153
,
,
154
,
;
,
155
,
.
156
.
,
,
157
.
158
,
.
159
,
.
160
,
,
,
,
161
.
162
,
163
.
,
.
,
164
.
165
,
.
166
,
,
167
.
168
169
170
171
172
173
174
.
175
176
177
178
179
.
180
,
,
181
,
,
182
.
183
.
:
-
184
;
,
,
185
.
186
,
,
,
187
,
.
?
188
,
;
.
189
,
,
,
190
,
,
191
.
,
,
192
,
,
-
.
193
,
,
,
,
194
,
,
,
.
195
-
,
,
196
;
-
,
.
197
.
.
198
.
199
,
?
,
200
,
,
,
?
201
.
202
,
,
203
,
.
204
,
,
,
,
205
,
206
,
.
207
-
,
,
-
,
-
"
"
,
208
,
,
,
209
,
.
210
,
211
.
212
,
213
,
214
:
,
,
215
,
,
216
;
,
,
,
,
217
,
218
.
219
.
.
,
.
220
.
,
,
221
,
,
222
,
.
223
.
224
;
,
225
.
,
,
-
226
,
-
,
-
-
227
.
.
228
:
"
,
,
!
"
,
:
"
,
229
?
.
.
"
:
"
?
,
!
"
:
"
230
,
!
.
.
"
231
,
,
,
232
,
-
,
.
.
.
233
.
.
.
.
.
.
(
)
.
234
,
,
235
,
,
.
236
,
,
237
,
,
238
.
,
,
,
239
.
,
240
,
,
241
.
;
,
242
,
,
-
243
.
244
.
,
245
,
-
,
.
246
?
.
247
,
.
,
,
248
,
249
.
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
,
.
.
.
,
261
.
262
,
,
263
,
.
264
,
265
,
.
266
267
,
.
,
268
,
.
,
269
,
,
,
.
270
,
271
,
-
272
:
273
"
-
,
,
274
,
-
.
,
,
,
,
275
,
,
276
,
,
277
,
,
"
.
278
,
,
279
.
,
,
280
,
-
.
281
,
;
282
.
,
,
283
,
,
284
,
,
285
,
;
,
286
,
,
287
.
288
,
,
289
,
290
,
.
291
,
292
.
293
-
,
,
-
,
,
-
294
-
?
.
295
.
296
,
.
297
-
,
-
,
-
-
298
.
299
-
,
,
-
,
-
300
.
.
,
,
301
,
,
302
,
,
303
,
!
,
,
304
!
.
305
.
306
,
307
.
,
,
,
308
.
309
,
310
,
:
311
,
,
312
.
.
,
313
,
314
,
,
315
.
316
,
,
,
317
.
!
318
-
,
-
,
-
319
!
,
320
.
321
-
,
!
-
,
322
,
.
323
,
324
.
.
,
325
,
,
,
.
326
;
327
,
.
,
328
,
.
,
329
,
,
.
,
330
!
-
,
,
,
,
331
,
-
,
332
!
333
-
,
,
-
334
,
335
,
-
336
,
337
?
,
338
,
339
,
,
340
?
341
-
,
-
,
-
,
342
,
,
?
343
,
,
,
344
?
345
:
346
-
347
?
,
348
,
349
.
,
350
,
,
351
?
,
352
,
.
,
353
,
.
,
!
354
-
,
-
,
355
,
356
,
-
,
.
357
,
,
,
!
358
,
359
.
,
!
360
,
,
361
,
,
362
,
363
,
364
.
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
,
,
376
.
377
,
,
378
.
379
,
,
380
,
,
,
381
,
,
382
,
,
.
383
,
,
384
,
385
,
:
386
.
387
,
,
388
,
.
389
-
,
-
,
-
,
390
,
.
391
,
,
392
,
,
,
-
393
,
394
,
,
.
395
396
.
397
.
:
,
398
.
399
400
,
.
401
,
402
.
,
,
403
,
404
.
405
406
,
,
407
,
,
,
408
,
.
409
-
?
,
410
.
,
411
,
-
412
,
-
.
?
,
.
413
,
,
?
414
?
,
415
.
,
,
416
.
,
417
;
?
418
,
.
,
419
,
.
,
420
,
.
,
421
,
,
.
422
423
,
.
424
!
:
.
425
,
,
426
.
,
427
,
,
428
,
.
429
,
.
430
,
,
,
431
.
,
!
!
432
.
433
:
"
.
.
434
-
435
,
"
.
436
,
,
.
437
.
438
,
,
,
,
439
.
,
,
440
!
441
!
,
442
,
,
443
.
?
444
,
?
445
,
,
?
446
,
?
447
,
?
,
,
448
?
,
?
449
,
?
450
,
,
,
451
!
,
,
452
,
453
,
.
454
,
,
455
,
,
,
,
456
,
,
,
457
,
.
458
?
459
?
.
,
460
:
.
.
.
461
.
.
462
.
,
463
,
,
464
,
.
465
,
466
-
.
467
,
,
,
468
.
469
.
,
470
471
.
,
,
472
,
473
.
-
,
474
.
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
,
486
"
"
,
.
.
487
,
.
488
,
,
489
.
.
,
490
,
,
491
.
492
.
,
493
.
.
494
,
,
,
.
495
496
.
497
498
499
500
-
,
-
,
-
.
501
,
,
502
,
,
503
.
,
,
504
,
.
,
505
,
,
506
,
,
.
.
507
:
508
"
-
.
.
.
"
509
"
"
.
510
"
?
"
511
"
,
.
.
.
"
512
"
.
,
.
513
,
.
.
.
514
,
,
515
,
.
516
"
.
.
.
517
"
?
,
,
-
"
.
518
"
!
.
,
519
.
,
520
.
.
.
"
521
"
!
.
522
,
"
.
523
"
,
?
"
524
"
.
.
.
.
.
.
,
.
.
.
,
.
.
.
525
,
,
,
"
.
526
"
.
,
?
"
527
"
,
:
"
!
528
!
"
,
529
,
.
,
530
.
,
531
,
.
.
532
,
,
,
;
533
,
,
,
534
;
-
"
.
535
"
"
.
536
"
,
,
:
"
!
537
!
"
,
:
"
!
!
538
,
.
,
539
!
"
,
540
:
"
!
!
"
,
:
"
,
,
541
,
,
,
-
542
!
"
.
543
,
,
,
,
,
,
,
544
"
.
545
546
547
548
?
549
550
551
552
?
553
:
"
,
,
,
554
.
,
,
555
,
556
,
;
557
,
-
,
:
558
"
!
!
"
,
,
,
559
,
,
,
,
560
,
,
,
561
"
.
562
563
:
564
-
,
-
?
565
-
?
566
-
?
567
-
?
568
-
,
-
,
-
?
569
-
?
570
"
,
571
.
.
,
,
572
,
,
,
573
:
"
!
!
"
,
,
574
"
.
575
576
577
578
.
579
580
581
582
"
,
,
:
583
"
!
.
584
?
,
"
.
585
-
.
586
,
,
587
,
.
:
588
"
!
!
"
,
,
,
,
589
.
:
590
"
,
.
.
591
.
,
592
,
.
.
593
.
,
.
,
594
,
"
.
595
596
597
598
,
?
599
600
601
602
,
.
603
604
605
606
?
607
608
609
610
"
,
-
,
-
611
;
,
,
612
.
,
,
:
613
"
,
-
?
,
!
"
614
,
-
,
615
,
:
"
?
"
616
"
"
.
617
"
?
"
618
619
620
621
!
,
622
.
.
623
624
625
626
"
,
,
:
-
,
627
.
.
:
"
628
?
"
629
630
631
632
"
,
.
,
.
.
.
"
633
634
635
636
"
,
.
,
.
"
637
638
639
640
"
,
.
,
.
.
.
"
641
,
,
,
642
?
-
,
643
,
,
:
"
,
,
644
.
,
645
,
.
,
646
,
.
647
,
.
-
.
.
.
"
648
649
650
651
"
,
,
.
.
.
"
652
,
,
653
,
.
,
654
:
"
.
655
.
:
"
,
656
,
?
"
657
"
,
.
.
.
.
"
658
"
,
"
.
659
"
?
"
660
"
?
,
.
"
661
"
?
"
-
"
,
.
662
.
,
663
!
"
664
"
.
.
.
.
!
"
665
"
,
.
666
,
.
667
,
.
.
,
.
.
,
!
"
668
,
.
669
,
,
.
670
,
,
,
671
-
,
,
672
,
:
"
,
,
!
"
673
,
.
674
.
"
,
-
,
-
675
?
,
?
676
:
,
,
.
677
,
.
,
678
.
.
,
679
,
.
,
.
,
680
,
.
.
.
"
681
"
-
?
"
682
"
,
,
!
.
.
"
-
683
.
684
,
,
685
:
686
"
?
?
"
687
"
,
,
,
.
688
"
.
689
"
,
"
.
690
"
,
691
.
.
.
"
692
"
,
-
,
693
.
,
,
694
:
"
,
.
695
,
"
.
.
.
696
.
697
,
.
,
698
.
"
699
-
,
-
,
-
700
.
701
"
,
,
.
!
"
702
"
,
,
.
!
"
703
,
,
:
704
-
,
,
,
,
.
,
705
,
,
,
706
,
.
707
,
,
,
708
,
,
.
709
-
,
-
,
-
710
.
711
-
-
?
712
-
,
.
713
-
?
714
-
.
715
-
,
716
,
,
,
717
?
718
,
:
719
-
,
,
.
720
,
,
,
,
721
.
722
,
,
,
723
,
724
,
.
725
726
727
728
729
730
731
732
733
734
735
,
736
,
,
737
.
,
738
.
,
,
739
,
.
740
,
,
.
,
741
.
,
,
,
,
742
,
,
,
,
.
,
743
.
,
;
744
,
;
-
745
;
-
;
746
-
.
747
?
.
,
748
.
-
749
.
750
,
,
,
751
,
,
,
-
,
752
-
,
-
,
753
,
.
754
,
755
.
756
,
,
:
757
758
759
760
761
762
:
763
764
765
.
766
.
767
768
:
769
"
,
,
770
,
,
771
,
,
772
,
773
,
,
774
,
775
,
.
776
;
-
,
,
.
777
,
"
.
778
-
-
;
779
,
,
.
780
.
.
781
;
782
;
;
783
.
.
784
,
785
,
.
786
,
787
,
788
,
.
789
,
,
790
,
791
,
,
,
792
.
793
-
,
,
-
,
-
794
!
795
,
.
796
:
,
797
.
798
.
,
799
.
800
801
802
803
804
805
806
807
808
809
810
,
,
811
,
812
,
813
.
814
.
815
-
?
-
.
816
-
,
-
,
-
,
,
,
817
,
.
,
818
,
.
819
"
,
-
,
-
"
.
.
.
820
821
822
823
?
824
825
826
827
.
828
829
830
831
?
832
833
834
835
?
836
837
838
839
?
840
841
842
843
.
844
845
846
847
,
?
848
849
850
851
.
?
852
853
854
855
.
856
857
858
859
,
:
860
.
,
861
.
862
863
864
865
?
866
867
868
869
.
870
871
,
.
,
872
,
:
873
"
,
,
874
.
-
,
875
;
,
,
876
.
.
877
,
.
,
878
,
,
,
879
,
880
.
881
-
,
,
-
,
-
882
,
?
883
-
,
-
.
-
884
,
.
885
-
,
-
,
-
886
,
;
,
887
.
888
-
,
-
,
-
.
!
889
,
890
?
?
891
.
892
-
.
893
?
894
-
,
-
,
-
895
.
896
.
897
-
?
898
-
,
,
,
899
.
900
,
,
,
,
901
,
,
?
,
902
.
.
.
903
-
,
-
.
-
,
904
.
.
.
905
-
?
906
-
.
907
-
?
908
-
.
909
-
,
?
910
-
-
.
911
.
912
.
913
.
,
-
,
914
,
-
,
915
,
,
916
.
917
,
918
,
919
.
,
,
,
920
.
921
.
,
,
922
,
-
923
.
924
-
,
-
.
925
-
,
-
.
926
.
927
,
-
.
928
-
,
-
.
929
;
930
;
,
931
.
932
.
933
.
,
,
934
,
935
.
936
.
,
937
,
,
938
,
:
939
,
.
940
,
.
941
,
.
942
.
943
-
,
944
.
945
.
,
946
,
947
,
948
.
,
949
,
950
.
,
951
,
952
-
,
953
.
954
,
955
,
,
956
,
,
957
.
958
959
,
960
.
961
.
962
,
.
.
963
-
!
-
.
-
964
.
,
965
.
,
,
966
,
.
,
967
,
.
968
.
969
,
:
970
-
,
,
971
(
,
972
)
,
,
973
.
974
,
975
.
976
,
,
977
.
978
.
.
979
,
,
,
980
.
,
,
-
,
981
,
-
-
,
982
.
,
,
983
.
,
984
,
,
985
.
986
987
,
.
988
,
,
989
,
,
,
990
,
.
991
.
992
,
.
993
,
,
,
994
,
,
995
,
,
996
.
,
997
;
998
.
999
,
1000