представительства в парламенте и заставила палату общин кассировать выборы
в этом местечке, запятнавшем себя приверженностью папистам. Это она
предложила Иакову, герцогу йоркскому, принести присягу в отречении от
католических догматов и устранила его от престолонаследия, когда он
отказался. Правда, он все-таки стал королем, но лордам в конце концов
удалось захватить его и изгнать из пределов страны. За долгий период
своегосуществованияанглийскаяаристократиянераз проявляла
бессознательное тяготение к прогрессу. Она вкакой-томеребыла
носительницей просвещения, правда за исключением последнего времени, то
есть наших дней. При Иакове II она соблюдала в нижней палате определенную
пропорцию между горожанами и дворянами, а именно - на триста сорок шесть
горожан приходилось там девяносто два дворянина; шестнадцать баронов,
представители от Пяти Портов, имели вполне достаточный противовес в лице
пятидесяти граждан, депутатов от двадцати пяти городов. Несмотря на свое
развращающее влияние и эгоизм, эта аристократия в некоторых случаях
проявляла беспристрастие. Ее судят слишком строго. История относится
снисходительно только к палате общин; это едва ли справедливо. Мы находим,
что роль лордов весьма значительна. Олигархия - довольно первобытная форма
независимости, но все-таки это независимость. Взять, например, Польшу,
которая, будучи королевством по названию, в действительности являлась
республикой. Английские пэры относились к престолу с подозрением и держали
его под опекой. Во многих случаях лорды навлекали на себя королевскую
немилость в большей мере, чем палата общин. Они нередко делали шах королю.
Так, в достопамятном 1694 году билль о трехлетнем парламенте, отвергнутый
палатой общин как неугодный Вильгельму III, был утвержден в палате пэров;
Вильгельм III, придя в ярость, отнял у графа Бата замок Пенденнис и лишил
виконта Мордаунта всех занимаемых им должностей. Палата лордов была своего
рода Венецианской республикой в самом сердце королевской Англии. Низвести
короля до уровня дожа - такова была ее цель, и она обогащала народ тем,
что отнимала у короля.
Королевская власть сознавала это и ненавидела пэров. Обе стороны
старались ослабить одна другую. Ущерб, наносимый ими друг другу, шел на
пользу народу. Эти две слепые силы - монархия и олигархия - не замечали,
что работают в интересах третьей - демократии. Как ликовал в прошлом
столетии королевский двор, когда удалось повесить одного из пэров, лорда
Ферерса!
Впрочем, отдавая дань учтивости, его повесили на шелковой веревке.
"Пэра Франции не повесили бы", - гордо заметил герцог Ришелье.
Совершенноверно.Емуотрубилибыголову.Этоещеучтивее.
Монморанси-Танкервилл подписывался: "Пэр Франции и Англии", отодвигая,
таким образом, английское пэрство на второе место. Французские пэры стояли
выше английских, но были менее могущественны, так как дорожили титулом
больше, чем действительной властью, и почетным первенством больше, чем
фактическим господством. Между ними и английскими лордами была такая же
разница, как между тщеславием и гордостью. Стоять выше чужестранных
принцев, идти впереди испанских грандов во время церемоний, затмевать
венецианских патрициев; сажать в парламенте на скамьи низших рядов
маршалов Франции, коннетабля и адмирала Франции, хотя бы им был сам граф
Тулузский, сын Людовика XIV; устанавливать различие между герцогством по
мужской и женской линии, проводить грань между простым графством вроде
Арманьякского или Альбретского и графством-пэрством вроде Эвре; носить
чуть ли не в двадцатипятилетнем возрасте голубую орденскую ленту через
плечо или орден Золотого Руна; противопоставлять герцогу де ла Тремуйль,
старейшему пэру королевства, герцога д'Юзеса, старейшего пэра парламента;
домогаться права иметь столько же пажей и запрягать в карету столько же
лошадей, сколько полагалось немецкомукурфюрсту;требовать,чтобы
председатель государственного советаназывалпэров"монсеньерами";
обсуждать вопрос; вправе ли герцог Мэнский, имеющий в качестве графа д'Э
звание пэра с 1458 года, проходить через большой зал заседаний по
диагонали или вдоль стен, - вот что было самым важным для пэров Франции.
Английских лордов гораздо больше занимали вопросы о навигационном акте, о
клятвенном отречении от католических догматов, об использовании Европы в
интересах Англии, о господстве на морях, об изгнании Стюартов, о войне с
Францией. Для первых главное - этикет, для вторых - подлинная власть. Пэры
Англии захватили добычу, пэры Франции гонялись за призраком.
В общем, английская палата лордов сыграла существенную роль в истории
цивилизации страны. Ей выпала честь основать нацию. Она явилась первым по
времени воплощением народного единства. Сопротивление английского народа -
эта мрачная, но могучая сила - зародилось в палате лордов. Рядом насилий
над своим монархом бароны подготовили почву для окончательного низвержения
королей. Нынешняя палата лордов сама несколько удивлена и огорчена тем,
что она когда-то бессознательно и помимо своей воли совершила. Тем более
что все это непоправимо. Что такое уступки? Восстановление в правах. И
народы прекрасно понимают это. "Жалую", - говорит король. "Беру свое", -
говорит народ. Думая добиться привилегий для пэров, палата лордов давала
права гражданам. Аристократия подобна ястребу, высидевшему яйцо орла -
свободу.
В наши дни это яйцо разбито, орел парит в облаках, ястреб издыхает.
Аристократия корчится в предсмертных судорогах, народ Англии растет.
Но будем справедливы к аристократии. Она удерживала королевскую власть
в известных границах, она была ее противовесом. Она служила преградой для
деспотизма; она была барьером.
Поблагодарим же ее и предадим земле.
3. СТАРИННЫЙ ЗАЛ
Близ Вестминстерского аббатства стоял старинный нормандский дворец,
сгоревший в царствование Генриха VIII. От этого здания уцелело два
флигеля. В одном из них Эдуард VI поместил палату лордов, в другом -
палату общин.
Ни флигелей, ни обоих залов в настоящее время уже не существует, - все
перестроено.
Мы уже упоминали и теперь снова повторяем, что между прежней и нынешней
палатой лордов нет никакого сходства.Разрушивстаринныйдворец,
уничтожили и некоторые старинные обычаи. Удары лома, наносимые древним
памятникам, отзываются также на обычаях и на хартиях. Старый камень,
падая, увлекает за собой какой-нибудь старый закон. Поместите в круглом
зале сенат, заседавший в зале квадратном, и он окажется другим. Форма
моллюска изменяется по мере изменения формы раковины.
Если вы хотите сохранить какое-нибудь старинное установление, будь оно
происхождения человеческого или божественного; будь оно кодексом или
догматом, аристократией или жреческим сословием, - ничего не переделывайте
в нем заново, даже наружной оболочки. В крайнем случае положите заплату.
Орден иезуитов, например, - заплата на католицизме. Если хотите уберечь от
перемен учреждения, ничего не меняйте в зданиях.
Тени должны жить среди развалин. Обветшалой власти не по себе в заново
отделанном помещении. Если учреждение пришло в упадок,емунужен
полуразрушенный дворец.
Показать внутренность прежней палаты лордов-значитпоказать
неведомое. История - та же ночь. В ней нет заднего плана. Все, что не
находится на авансцене, немедленно пропадает из виду и тонет во мраке.
Когда декорации убраны, память о них исчезает, наступает забвение.
Прошедшее и неведомое - синонимы.
Пэры Англии в качестве верховных судей заседали в большом зале
Вестминстера, а в качестве законодателей - в особом зале, носившем
название "дома лордов", house of the lords.
Кроме суда пэров, созывавшегося только по инициативе короны, в большом
Вестминстерском зале заседали еще два судебных учреждения, стоявших ниже
суда пэров, но выше всех остальных судебных органов. Они занимали два
смежных отделения в передней части этого зала. Первое из них, носившее
название "суда королевской скамьи", возглавлялось самим королем, второе
именовалось канцлерским судом, и в нем председательствовал канцлер. Одно
было органом карающим, другое - милующим. Именно канцлер возбуждал перед
королем вопрос о помиловании, но случалось это редко. Оба эти судилища,
существующие и поныне, толковали законы, а иногда слегка изменяли их.
Искусство судьи состоит в том, чтобы судебной практикойустранять
шероховатости свода законов - ремесло, от которого справедливость нередко
страдает. В суровом большом Вестминстерском залевырабатывалисьи
применялись законы. Сводчатый потолок этого зала был из каштанового
дерева, на котором не может завестись паутина; достаточно было и того, что
она завелась в законах.
Заседать как суй и как законодательная палата - две разные вещи. Из
двух этих прерогатив слагается верховная власть. "Долгий парламент",
начавший заседать 3 ноября 1640года,почувствовалнеобходимость
вооружиться в революционных целях этим двойным мечом. Поэтому, подобно
палате лордов, он объявил себя не только властью законодательной, но и
властью судебной.
Эта двойная власть с незапамятных времен принадлежит палате лордов. Мы
только что говорили, что в качестве судей лорды занимали Вестминстер-Холл,
а в качестве законодателей заседали в другом помещении.
Палата лордов в собственном смысле занимала продолговатый и узкий зал.
Он освещался только четырьмя окнами, проделанными в потолке, так что свет
проникал в него через крышу и через затянутое занавесками круглое оконце в
шесть стекол над королевским балдахином; вечером здесь зажигали только
дюжину канделябров, висевших на стенах. Освещение в зале венецианского
сената было еще более скудным. Подобно совам, всемогущие вершители
народных судеб любят полумрак.
Над залом, где заседали лорды,высилсяогромныймногогранный,
украшенный позолотой свод. В палате общин потолок был плоским;в
сооружениях, воздвигаемых при монархическом строе, всеимеетсвой
определенный смысл. В одном конце длинного зала палаты лордов находилась
дверь, в другом, противоположном, - трон. В нескольких шагах от двери
тянулся барьер, пересекая зал поперек и образуя своего рода границу,
обозначавшую, где кончается место народа и начинаются места знати. Направо
от трона, на камине, украшенном наверху гербом, выступали два мраморных
барельефа: один с изображением победы Кетуольфа над бретонцами в 572 году,
другой - с планом местечка Денстебль, в котором было только четыре улицы,
соответственно четырем странам света. К трону вели три ступени. Он
назывался "королевским креслом". По обе стороны от трона стены были
обтянуты рядом тканых шпалер, подаренных Елизаветой палате лордов и в
последовательном порядке представлявших все злоключения испанской Армады,
начиная с ее отплытия из Испании и кончая ее гибелью у берегов Англии.
Надводные части судов были вытканы золотыми и серебряныминитями,
почерневшими от времени. Под этими шпалерами, разделенными стенными
канделябрами, стояли направо от трона три ряда скамей для епископов,
налево столько же рядов скамей для герцогов, маркизов и графов; скамьи шли
уступами и разделялись проходами. На трех скамьях первогосектора
восседали герцоги, второго - маркизы, третьего - графы. Скамьи виконтов,
поставленные под прямым углом одна к другой, помещались прямо против
трона, а между ними и барьером стояли две скамьи для баронов. Верхнюю
скамью направо от трона занимали два архиепископа - Кентерберийский и
Йоркский, среднюю - три епископа: Лондонский, Дерхемский и Винчестерский,
нижнюю - остальные епископы. Между архиепископом Кентерберийским и другими
епископами существует важное различие: он является епископом "промыслом
божиим", между тем как прочие - епископы лишь "соизволением божиим".
Направо от трона стояло кресло для принца Уэльского, налево - складные
стулья для принцев крови, а позади этихстульев-скамьядля
несовершеннолетних пэров, не имеющих еще права заседать в палате. Всюду -
множество королевских лилий, а на всех четырех стенах над головами пэров,
так же как и над головой королевы, - громадные щиты с гербом Англии.
Сыновья пэров и наследники пэрств присутствовали на заседаниях, стоя
позади трона, между балдахином и стеной. Между троном, находившимся в
глубине зала, и тремя рядами скамей вдоль стен оставалось еще большое
свободное пространство в форме четырехугольника. На ковре с гербами
Англии, устилавшем это пространство, лежало четыре мешка, набитых шерстью;
один, прямо перед троном, - для канцлера, который сидел на нем, держа
булаву и государственную печать; второй, перед епископами, - для судей -
государственных советников, имевших право присутствовать без права голоса;
третий, против герцогов, маркизов и графов, - длягосударственных
секретарей; четвертый, против виконтов и баронов, - для клерков: коронного
и парламентского; на нем писали, стоя на коленях, их помощники. В центре
этого четырехугольника стоял большой, покрытый сукном стол, заваленный
бумагами, списками, счетными книгами, с массивными, чеканной работы,
чернильницами и с высокими светильниками по четырем углам. Пэры занимали
места "в хронологическом порядке" - каждый соответственно древности его
рода. Они рассаживались, соблюдая двойное старшинство - титула и времени
его пожалования. У барьера стоял пристав черного жезла, держа в руке эту
эмблему своей должности; у дверей - его помощник, за дверьми - глашатай
черного жезла, на обязанности которого лежалооткрыватьзаседание
возгласом: "Слушайте". Он трижды произносил это слово по-французски,
торжественно растягивая первый слог. Рядом с глашатаем стоял булавоносец
канцлера.
Когда заседания палаты происходили в присутствии короля, светские пэры
надевали корону, а духовные - митру. Архиепископы носили митрыс
герцогской короной, а епископы, приравненные к виконтам, - митру с короной
баронской.
Странное и вместе с тем поучительное обстоятельство: четырехугольник,
образованный троном, скамьями епископов и баронов, с коленопреклоненными
чиновниками посредине, был точной копией древнего парламента Франции при
двух первых династиях. И во Франции и в Англии власть принимала одни и те
же внешние формы. В 853 году Гинкмар в трактате "De ordinatione sacri
palatii" ["Об устройстве королевских палат" (лат.)] как будто описывает
заседание палаты лордов, происходящее в Вестминстере в восемнадцатом веке.
Курьезный протокол, составленный за девятьсот лет до самого события.
Что такоеистория?Отголосокпрошедшеговбудущем.Отсвет,
отбрасываемый будущим на прошедшее.
Созыв парламента был обязательным лишь через каждые семь лет.
Лорды совещались тайно, при закрытых дверях. Заседания же палаты общин
были публичными. Гласность казалась умалением достоинства.
Число лордов было неограниченным. Назначение новых лордов королем было
своего рода угрозой. Это было способом дать почувствовать строптивым
лордам королевскую власть.
В начале восемнадцатого столетия число заседавших в палате лордов
достигло весьма внушительной цифры. С тех пор оно возросло еще больше.
Такое разбавление аристократии новыми лицами преследовало определенную
политическую цель. Елизавета, быть может, допустила ошибку, сократив число
пэров до шестидесяти пяти. Чем малочисленнее знать, тем она сильнее. Чем
многолюднее ее сборище, тем меньше в нем голов. Иаков II отлично сознавал
это, увеличивая число лордов в верхней палате до ста восьмидесяти восьми
или до ста восьмидесяти шести, если исключить отсюда двух герцогинь
королевского алькова - Портсмут и Кливленд. При Анне общее число пэров,
включая и епископов, достигло двухсот семи.
Не считая герцога Кемберлендского, супруга королевы, герцогов было
двадцать пять, из коих первый, Норфолк, не заседал в палате, так как был
католиком, а последний, герцог Кембриджский, курфюрст Ганноверский, входил
в ее состав, хотя и был иностранцем. Винчестер, называвшийся первым и
единственным маркизом Англии, подобно тому как в Испании единственным
маркизом был Асторга, был якобитом и потому отсутствовал; но вместо него
было еще пять маркизов: старшим из них считался Линдсей, а младшим -
Лотиан; семьдесят девять графов: из них старшим был Дерби, а младшим -
Айлей; девять виконтов: из них старший - Герфорд, а младший - Лонсдейл;
шестьдесят два барона: из них старший - Эбергевени, а младший - Гарвей,
который в качестве самого младшего члена палаты назывался "меньшим".
Дерби, который при Иакове II был четвертым по старшинству, так как выше
него стояли графы Оксфорд, Шрусбери и Кент, при Анне занял среди графов
первое место. В ту пору из списков баронов исчезли имена двух канцлеров:
Верулама, известного истории как Бэкон, и Уэма, известного под именем
Джеффриса; Бэкон и Джеффрис - имена мрачные, каждое по-своему. В 1705 году
из двадцати шести епископов оставалось двадцать пять, так как Честерская
епархия была вакантна. Среди епископов встречались знатные вельможи, как,
например, Вильям Талбот, архиепископ Оксфордский, глава протестантской
ветви своего дома. Другие были выдающимися учеными, как, например, Джон
Шарп, архиепископ Йоркский, бывший деканом в Норвике, поэт Томас Спратт,
епископ Рочестерский, человек апоплексической наружности, или епископ
Линкольнский Уэйк, противник Боссюэ, умершийвсанеархиепископа
Кентерберийского.
В особо важных случаях, когда, например, верхней палате предстояло
выслушать какое-либо королевское сообщение, все это величественное сборище
в мантиях, в париках, митрах или шляпах с белыми перьями заполняло пэрский
зал и рассаживалось ступенчатыми рядами вдоль стен, на которых в полумраке
можно было разглядеть изображение бури, уничтожающей испанскую Армаду. Эта
картина как бы говорила: "И буря повинуется Англии".
4. ПАЛАТА ЛОРДОВ В СТАРИНУ
Вся церемония посвящения Гуинплена в звание пэра и введения в палату
лордов, начиная со въезда в Королевские ворота и кончая торжественным
отречением от католических догматов в стеклянной ротонде, происходила в
полутьме.
Лорд Вильям Коупер не допустил, чтобы ему, канцлеру Англии, слишком
подробно докладывали об уродстве молодого лорда Фермена Кленчарли; он
находил ниже своего достоинства знать, что пэр может быть некрасивым, и
счел бы себя оскорбленным дерзостью подчиненного, который отважился бы
сообщить ему такого рода сведения. Без сомнения, какой-нибудь простолюдин
скажет с особенным злорадством: "А ведь принц-то горбат". Поэтому уродство
оскорбительно для лорда. Когда королева Анна мелькомупомянулао
наружности Гуинплена, лорд-канцлер ограничился тем, что заметил; "Красота
вельможи - в его знатности". Но в общем из ее слов и из протоколов,
которые пришлось проверить и засвидетельствовать, он понял все. Потому-то
он и принял некоторые предосторожности.
Лицо нового лорда при его вступлении в палату могло произвести
нежелательное впечатление.Этонужнобылокак-топредотвратить.
Лорд-канцлер принял некоторые меры.Какможноменьшенеприятных
происшествий - таково упорное стремление и неизменное правило поведения
всех сановных лиц. Отвращение к скандалам - неотъемлемая черта всякой
важной персоны. Необходимо было позаботиться о том, чтобы представление
Гуинплена произошло без осложнений,подобнотомукакпроисходит
представление любого наследника пэрства.
Вот почему лорд-канцлер назначил эту церемонию на вечер. Канцлер,
будучи как бы привратником, quodammodo ostiarius, как говоритсяв
нормандских хартиях, или j'anuarum cancellorumque potestas [смотритель
дверей и решеток (лат.)], по выражению Тертуллиана, может исполнять свои
обязанности не только в самой палате, но и в преддверии ее; лорд Вильям
Коупер воспользовался этим правом и выполнил все формальности посвящения
лорда Фермена Кленчарли в стеклянной ротонде. Кроме того, он назначил
церемонию на ранний час, чтобы новый пэр вступил в палату еще до начала
вечернего заседания.
Что касается возведения в пэрское достоинство вне парламентского зала,
то примеры этому бывали и прежде. Так, первый наследственный барон Джон
Бошан из Холт-Касла, получивший в 1387 году от Ричарда II титул барона
Киддерминстера, был принят в палату именно таким образом.
Впрочем, последовав этому примеру, лорд-канцлер сам поставил себя в
затруднительное положение, все неудобства которого он понял только два
года спустя, при вступлении в палату лордов виконта Ньюхевена.
Благодаря своей близорукости, о которой мы уже упоминали, лорд Вильям
Коупер почти не заметил уродства Гуинплена; лорды же восприемники также не
разглядели его: оба они были почти совершенно слепы от старости.
Потому-то лорд-канцлер и остановил на них свой выбор.
Мало того, лорд-канцлер, видевший только фигуру и осанку Гуинплена,
нашел, что он весьма представителен.
В ту минуту, когда оба привратника распахнули передГуинпленом
двустворчатую дверь, в зале находилось лишь несколько лордов: почти все
они были стариками. Старики так же аккуратно являются на собрание, как
усердно ухаживают за молодыми женщинами. На скамье герцогов были только
два герцога. Один, белый как лунь, - Томас Осборн, герцог Лидс, другой, с
проседью, - Шонберг, сын того Шонберга, который, будучи немцем по
происхождению, французом по маршальскому жезлу и англичанином по пэрству,
воевал сначала как француз против Англии, а затем, изгнанный Нантским
эдиктом, стал воевать уже как англичанин против Франции. На скамье князей
церкви в верхнем углу сидел лишь архиепископ Кентерберийский, старшая
духовная особа Англии, а внизу - доктор Саймон Патрик, епископ Илийский,
беседовавший с Эвелином Пирпонтом, маркизом Дорчестером, который объяснял
ему разницу между габионом и куртином, между палисадами и штурмфалами;
палисады представляли собой ряд столбов, водруженных перед палатками, и
предназначались для защиты лагеря,штурмфаламиженазывалсяряд
остроконечных кольев перед крепостнымвалом,преграждавшийдоступ
осаждающим и не позволявший бежать осажденным; маркиз объяснял епископу,
как обносят этими кольями редут, врывая их до половины в землю. Томас
Тинн, виконт Уэймет, подойдя к канделябру, рассматривал представленный ему
архитектором план устройства в его английском парке в Уилтшире дерновой
лужайки, разбитой на квадраты, окаймленные желтым и красным песком,
речными раковинами и каменноугольной пылью. На скамье виконтов сидели, не
соблюдая старшинства, старые лорды Эссекс, Оссалстоун, Перегрин, Осборн,
Вильям Зулстайн, граф Рошфор и несколько молодых лордов, из числа тех, что
не носили париков; они окружали Прайса Девере, виконта Герфорда, и
обсуждаливопрос,можнолизаменитьчайнастоемизлистьев
зубчатолистника. "Можно отчасти", - говорил Осборн. "Можно вполне", -
утверждал Эссекс. К их разговору внимательноприслушивалсяПолете
Сент-Джон, двоюродный брат Болингброка, учеником которого в какой-то
степени был позднее Вольтер, ибо его развитие, начавшееся в школе отца
Поре, завершилось влиянием Болингброка. На скамье маркизов Томас Грей,
маркиз Кент, лорд-камергер королевы, уверял Роберта Берта,маркиза
Линдсея, лорда-камергера Англии, что главный выигрыш большой английской
лотереи в 1614 году достался двум французским выходцам: Лекоку, бывшему
члену парижского парламента, и господину Равенелю, бретонскому дворянину.
Граф Уаймс читал книгу под заглавием "Любопытные предсказания сивилл".
Джон Кемпбел, граф Гринич, известный своим длинным подбородком и редкой
для старика восьмидесяти семи лет игривостью писал письмо своей любовнице.
Лорд Чандос занимался отделкой ногтей. Ввиду того, чтопредстояло
королевское заседание, то есть такое, на котором корона должна была быть
представленной комиссарами, два помощника привратников ставили перед
троном обитую ярко-красным бархатом скамью. На втором мешке с шерстью
сидел блюститель списков, sacrorum scriniorum magister, занимавший в те
времена дом, в котором прежде жили обращенные в христианство евреи. На
четвертом мешке два помощника клерка, стоя на коленях, перелистывали
актовые книги.
Между тем лорд-канцлер занял место на первом мешке сшерстью,
парламентские чиновники тоже заняли свои места, кто сидя, кто стоя;
архиепископ Кентерберийский, поднявшись, прочел вслух молитву, и заседание
палаты началось. К тому времени Гуинплен уже вошел, не обратив на себя
ничьего внимания; скамья баронов, на которой он сидел, была ближайшей к
перилам,такчтоемупришлосьпройтилишьнесколькошагов.
Лорды-восприемники сели по обе стороны его, благодаря чему появление
нового лорда осталось незамеченным. Никто не былпредупрежден,и
парламентский клерк вполголоса, чуть ли не шепотом, прочел все документы,
относившиеся к новому лорду, а лорд-канцлер объявил о его принятии в
сословие пэров среди "всеобщего невнимания", как говорится в отчетах.
Все были заняты разговорами. В зале стоял тот особый гул, пользуясь
которым, в собранияхчасто"подшумок"проводятпостановления,
впоследствии вызывающие удивление самих участников.
Гуинплен сидел молча, с обнаженной головой, между двумя стариками,
своими восприемниками, - лордом Фицуолтером и лордом Эранделом.
Необходимо заметить, что Баркильфедро, в качестве шпиона осведомленный
обо всем и решивший во что бы то ни стало с успехом довести до конца свой
замысел, в официальных донесениях лорд-канцлеру скрыл до известной степени
уродство лорда Фермена Кленчарли, особо настаивая на том, что Гуинплен мог
усилием воли подавлять на своем лице выражение смехаисообщать
серьезность своим изуродованным чертам. Баркильфедро, быть может, даже
преувеличил эту способность. Впрочем, какое могло все это иметь значение в
глазах аристократии? Ведь сам лорд-канцлер Вильям Коупер был автором
знаменитого изречения: "В Англии восстановление пэра в его правах имеет
большее значение, чем реставрация короля". Разумеется, красоте и знатности
следовало бы быть неразлучными; досадно, что лорд обезображен; это,
конечно, злобная насмешка судьбы, но в сущности разве это может отразиться
на его правах? Лорд-канцлер принял известные предосторожности и поступил
правильно, но в конце концов даже если б они и не были приняты, что могло
бы помешать пэру вступить в палату лордов? Разве родовитость и королевское
происхождение не искупают любого уродства и увечья? Разве в древней
фамилии Кьюменов, графов Бьюкен, угасшей в 1347 году, не передавался из
рода в род, наравне с пэрским достоинством, дикий, хриплый голос, так что
по одному уж этому звериному рыку узнавали отпрысков шотландского пэра?
Разве отвратительные кроваво-красные пятна на лице Цезаря Борджа помешали
емубытьгерцогомВалантинуа?Развеслепотапомешала Иоанну
Люксембургскому быть королем Богемии? Разве горб помешал Ричарду III стать
королем Англии? Если вдуматься как следует, то окажется, что увечье и
безобразие, переносимые с высокомерным равнодушием, не только не умаляют
величия, но даже поддерживают и подчеркивают его. Знать так величественна,
что ее не может унизить никакое уродство. Такова другая, не менее важная,
сторона вопроса. Как видит читатель, ничто не могло воспрепятствовать
принятию Гуинплена в число пэров, и благоразумныепредосторожности
лорд-канцлера, целесообразные во всяком ином случае, оказались совершенно
излишними с точки зрения аристократических принципов.
При входе в зал Гуинплен, следуя наставлению герольдмейстераи
напоминаниям обоих восприемников, поклонился "королевскому креслу".
Итак, все было кончено. Он стал лордом.
Он достиг ее, этой чудесной вершины, перед ослепительным сиянием всю
свою жизнь с ужасом преклонялся его учитель Урсус. Теперь Гуинплен попирал
ее ногами.
Он находился в самом знаменитом и самом мрачном месте Англии.
Это была древнейшая вершина феодализма, на которую в продолжение шести
веков взирали Европа и история. Страшное сияние, вырвавшееся из царства
тьмы.
Он вступил в круг этого сияния. Вступил безвозвратно.
Он был теперь в своей среде, на своем месте, как король на своем.
Отныне ничто не могло помешать ему остаться здесь.
Эта королевская корона, которую он видел над балдахином, была родной
сестрой его собственной короне. Он был пэром этого трона.
Перед лицом королевской власти он олицетворял собою знать. Он был
меньше, чем король, но подобен ему.
Кем был он еще вчера? Скоморохом. Кем стал он сегодня? Властелином.
Вчера он - ничто, сегодня - все.
Столкнувшись внезапно лицом к лицу в глубине одной души, ничтожество и
могущество стали двумя половинами одного и того же сознания.
Два призрака - призрак нищеты и призрак благоденствия, - овладев одной
и той же душой, влекли ее каждый в свою сторону. Эти братья-враги,
бедность и богатство, вступив в трагическое столкновение, делили между
собою разум, волю и совесть одного человека. Авель и Каин воплотились в
одном лице.
5. ВЫСОКОМЕРНАЯ БОЛТОВНЯ
Мало-помалу скамьи палаты заполнились. Начали появляться лорды. В
порядке дня стоял билль об увеличении на сто тысяч фунтов стерлингов
ежегодного содержания Георгу Датскому, герцогу Кемберлендскому, супругу
королевы. Кроме того, было объявлено, что несколько биллей, одобренных ее
величеством, будут представлены в палату коронными комиссарами, на которых
возложено право и обязанность утвердить их;темсамымзаседание
приобретало значение королевского. Все пэры были в парламентских мантиях,
накинутых поверх своей обычной одежды или придворных костюмов. На всех
были одинаковые мантии, такие же, как и на Гуинплене, с той лишь разницей,
что у герцогов было по пять горностаевых, обшитых золотом полос, у
маркизов четыре, у графов и виконтов три, а у баронов две. Лорды входили
группами, продолжая беседу, начатую еще в коридорах. Некоторые появлялись
поодиночке. Одеяния были парадными, в позах же и в словах не было ничего
торжественного. Входя, каждый из лордов кланялся трону.
Пэры все прибывали. Все эти обладатели громких имен входили в зал почти
без всякого церемониала, так как посторонней публики не было. Вошел Лестер
и пожал руку Личфилду; затем явились Чарльз Мордаунт, граф Питерборо, и
Монмут, друг Локка, по инициативе которого он в свое время предложил
переливку монеты; Чарльз Кемпбел, граф Лоудоун, которому что-то нашептывал
Фук Гревилл, лорд Брук; Дорм, граф Карнарвон; Роберт Сеттон, барон
Лексингтон, сын того Лексингтона, который посоветовал Карлу II прогнать
историографа Грегорио Лети, слишком недостаточно догадливого, чтобы быть
историком; красивый старик Томас Белласайз, виконт Фалькомберг; трое
двоюродных братьев Ховардов: Ховард, граф Биндон, Боур-Ховард, граф
Беркшир, и Стаффорд-Ховард, граф Стаффорд; Джон Ловлес, барон Ловлес, чей
род прекратился в 1736 году, что позволило Ричардсону ввести Ловлеса в
свой роман и создать под этим именем определенный тип. Все эти лица,
выдвинувшиеся либо в области политики, либо на войне и прославившие собою
Англию, смеялись и болтали. Это была сама история в домашнем халате.
Меньше чем за полчаса палата оказалась почти в полном составе. Дело
объяснялось просто - предстояло королевское заседание. Более необычным
обстоятельством были оживленные разговоры. Палата, еще недавно погруженная
в сонную тишину, загудела, как потревоженный улей. Пробудило ее от дремоты
появление запоздавших лордов. Они принесли с собой любопытные вести.
Странное дело: пэры, находившиеся в палате с начала заседания, не
подозревали о том, что произошло в палате,тогдакакте,что
отсутствовали, знали обо всем.
Многие лорды приехали из Виндзора.
Уже несколько часов, как все происшедшее с Гуинпленом стало достоянием
гласности. Тайна - та же сеть: достаточно, чтобы порвалась одна петля, и
все расползается. Весть о происшествиях, уже известных читателю, вся
история о пэре, найденном на подмостках, о скоморохе, признанном лордом,
еще утром разнеслась по Виндзору в кругу приближенных королевы. Об этом
заговорили сначала вельможи, затем лакеи. Вслед за королевским двором
событие стало известно всему городу. События имеют свой вес, и к ним
вполне применим закон квадрата скоростей. Обрушиваясь на публику, они с
невероятной быстротой вызывают всевозможные толки. В семь часов в Лондоне
никто и понятия не имел об этой истории. В восемь часов в городе только и
говорили, что о Гуинплене. Лишь несколько пожилых лордов, прибывших до
открытия заседания, ни о чем не догадывались, так как не успели побывать в
городе, где о случившемся кричали на всех перекрестках, а провели это
время в палате и ровно ничего не заметили. Они невозмутимо сидели на
скамьях, когда вновь прибывшие члены взволнованно обратились к ним.
- Каково? - спрашивал Френсис Броун, виконт Монтекьют,маркиза
Дорчестера.
- Что?
- Неужели это возможно?
- Что?
- Да "Человек, который смеется"!
- Что это за "Человек, который смеется"?
- Как, вы не знаете "Человека, который смеется"?
- Нет.
- Это клоун. Ярмарочный комедиант. Невероятноуродливый,такой
уродливый, что его доказывали в балагане за деньги. Фигляр.
- Ну и что же?
- Вы только что приняли его в пэры Англии.
- Вы сами - человек, который смеется, милорд Монтекьют.
- Я нисколько не смеюсь, милорд Дорчестер.
Виконт Монтекьют знаком подозвал парламентского клерка,итот,
поднявшись с мешка, набитого шерстью, подтвердил их светлостям факт
принятия нового пэра. Затем он сообщил всякие подробности.
- Вот так штука, - сказал лорд Дорчестер, - а я все время беседовал с
епископом Илийским!
Молодой граф Энсли подошел к старому лорду Юру, которому оставалось
жить лишь два года, так как он умер в 1707 году.
- Милорд Юр?
- Милорд Энсли?
- Знали вы лорда Линнея Кленчарли?
- Старого лорда? Знал.
- Того, что умер в Швейцарии?
- Да. Мы были с ним в родстве.
- Того, что был республиканцем при Кромвеле и остался республиканцем
при Карле Втором?
- Республиканцем? Вовсе нет. Он попросту обиделся. У него были личные
счеты с королем. Я знаю из достоверных источников, что лорд Кленчарли
помирился бы с ним, если бы ему предоставили место канцлера, доставшееся
лорду Хайду.
- Вы удивляете меня, милорд Юр! Мне говорили, что лорд Кленчарли был
честным человеком.
- Честный! Да разве честные люди существуют? Молодой человек, на свете
нет честных людей.
- А Катон?
- Вы верите в Катона?
- А Аристид?
- Его прогнали, и поделом.
- А Томас Мор?
- Ему отрубили голову, и хорошо сделали.
- И, по вашему мнению, лорд Кленчарли...
- Был из той же породы. К тому же человек, добровольно остающийся в
изгнании, просто смешон.
- Он там умер.
- Честолюбец, обманувшийся в своих расчетах. Знал ли я его? Еще бы! Я
был его лучшим другом.
- Известно ли вам, милорд Юр, что в Швейцарии он женился?
- Что-то слыхал об этом.
- И что от этого брака у него был законный сын?
- Да. Этот сын умер.
- Нет, он жив.
- Жив?
- Жив.
- Невозможно.
- Вполне возможно. Доказано. Засвидетельствовано. Официально признано
судом. Зарегистрировано.
- В таком случае этот сын унаследует пэрство Кленчарли?
- Нет, не унаследует.
- Почему?
- Потому что он уже унаследовал. Дело сделано.
- Уже?
- Поверните голову, барон Юр. Он сидит за вами на скамье баронов.
Лорд Юр обернулся, но Гуинплен сидел, опустив голову, и лица его не
было видно.
- Смотрите! - воскликнул старик, не видя ничего, кроме волос Гуинплена.
- Он уже усвоил новую моду. Он не носит парика.
Грентэм подошел к Колпеперу.
- Вот кто попался-то!
- Кто?
- Дэвид Дерри-Мойр.
- Почему?
- Он больше уже не пэр.
- Как так?
И Генри Оверкерк, граф Грентэм, рассказал Джону, барону Колпеперу, весь
"анекдот", то есть историю о выброшенной морем идоставленнойв
адмиралтейство бутылке, о пергаменте компрачикосов, о королевском приказе,
скрепленном подписью Джеффриса, об очной ставке в саутворкском застенке, о
том, как отнеслись ко всем этим событиям лорд-канцлер и королева, об
отречении от католических догматов в стеклянной ротонде, наконец о
принятии лорда Фармена Кленчарли в члены палаты перед началом заседания.
Оба лорда старались разглядеть сидевшего между лордом Фицуолтером и лордом
Эранделом нового пэра, о котором столько говорилось, но, так же как и
лорду Юру и лорду Энсли, им это не удалось.
Быть может, случайно, а может быть, потому, что об этом позаботились
его восприемники, предупрежденные канцлером, Гуинплен сидел в тени,
укрывавшей его от любопытных взоров.
- Где он, где же он?
Все, входя, задавали себе этот вопрос, но никому не удавалось как
следует рассмотреть нового лорда. Некоторые, видевшие Гуинплена в "Зеленом
ящике", сгорали от любопытства, но все их усилия были тщетны. Как иногда
старые, вдовы благоразумно заслоняют собою от нескромных взоров молодую
девушку, так и Гуинплен был укрыт за широкими спинами пожилых, немощных и
ко всему безучастных лордов.Старики,страдающиеподагрой,мало
интересуются тем, что не имеет к ним прямого отношения.
По рукам ходила копия письма в три строки, которое, как уверяли,
герцогиня Джозиана прислала своей сестре, королеве, в ответ на предложение
ее величества выйти замуж за нового пэра, законного наследника баронов
Кленчарли, лорда Фермена. Письмо это было следующего содержания:
"Государыня!
Я согласна. Это даст мне возможность взять себе в любовники лорда
Дэвида".
Внизу стояла подпись:"Джозиана".Письмоэто,настоящееили
вымышленное, возбуждало всеобщий восторг.
Молодой лорд Чарльз Окемптон, барон Мохен, из числа тех, кто не носил
парика, с наслаждением читал и перечитывал эту записку. Льюис Дюрас, граф
Фивершем, англичанин, отличавшийся чисто французским остроумием, с улыбкой
поглядывал на Мюхена.
- Вот женщина! - воскликнул лорд Мохен. - На такой стоит жениться!
И два лорда, сидевшие рядом с Дюрасом и Мохеном, услышали следующий
разговор:
- Жениться на герцогине Джозиане, лорд Мохен?
- А почему бы нет?
- Черт возьми!
- Это было бы счастье!
- Это счастье делили бы с вами другие.
- Разве бывает иначе?
- Лорд Мохен, вы травы. Когда дело касается женщины, нам всегда
перепадают крохи чужого пиршества. Кто положил этому начало?
- Адам, должно быть.
- Вовсе нет.
- Верно, сатана.
- Дорогой мой, - заметил в заключение Льюис Дюрас, - Адам только
подставное лицо. Его надули, беднягу. Он взвалил себе на плечи весь род
людской. Дьявол сотворил мужчину для женщины.
Натанаэль Крью, бывший вдвойне пэром, светским в качестве барона Крью и
духовным в качестве епископа Дерхемского, сидя на епископской скамье,
окликнул Гью Чолмлея, графа Чолмлея, известного законоведа:
- Возможно ли это?
- Вы хотите сказать - законно ли это? - поправил его Чолмлей.
- Принятие нового лорда совершилось не в зале палаты, - продолжал
епископ, - хотя, как говорят, подобные примеры бывали и раньше.
- Да. Лорд Бошан при Ричарде Втором, лорд Ченей при Елизавете.
- И лорд Брогил при Кромвеле.
- Кромвель в счет не идет.
- Что вы думаете, обо всем этом?
- Как сказать...
- Милорд граф Чолмлей, какое же место будет занимать в палате молодой
Фермен Кленчарли?
- Милорд епископ, так как республика нарушила исконныйпорядок
старшинства, то пэрство Кленчарли занимает теперь среднее место между
пэрством Барнард и пэрством Сомерс, следовательно, при подаче мнений лорд
Фермен Кленчарли будет говорить восьмым.
- Подумать только! Ярмарочный фигляр!
- Происшествие само по себе не удивляет меня, милорд епископ. Такие
вещи случаются. Бывают и еще более удивительные. Разве накануне войны Алой
и Белой Розы первого января тысяча триста девяносто девятого года не
высохла вдруг рева Уза в Бедфорде? Но если река может высохнуть, то и
вельможа может впасть в унизительное состояние. Улиссу, царю Итаки,
приходилось браться за всякую работу. Фермен Кленчарли оставался лордом
под внешней оболочкой скомороха. Одежда простолюдина не умаляет того, в
чьих жилах течет благородная кровь. Однако принесение присяги и принятие в
члены палаты вне зала заседаний, хотя они и произведены вполне законно,
могут все же вызвать возражения. Я полагаю,чтонамнеобходимо
сговориться, следует ли позднее сделать лорд-канцлеру запрос по этому
поводу. Через несколько недель станет ясно, как нам поступить.
Епископ заметил:
- Все равно. Такого происшествия не было со времени графа Джесбодуса.
На всех скамьях только и было разговору, что о Гуинплене, о "Человеке,
который смеется", о Тедкастерской гостинице, о "Зеленом ящике",о
"Побежденном хаосе", о Швейцарии, о Шильоне, о компрачикосах, об изгнании,
об изуродовании, о республике, о Джеффрисе, об Иакове II, о приказе
короля, о бутылке, откупоренной в адмиралтействе, об отце, лорде Линнее, о
законном сыне, лорде Фермене, о побочном сыне, лорде Дэвиде, о возможных
столкновениях между ними, о герцогине Джозиане, о лорд-канцлере, о
королеве. Громкий шепот пробегал по залу с быстротою огня по пороховой
дорожке. Без конца смаковали подробности. От всех этих толков в зале стоял
непрерывный гул. Гуинплен лишь смутно слышал это гуденье, не подозревая,
что причиной этого является он сам. Однако он был по-своему внимателен ко
всему окружавшему, но только внимание его было обращено куда-то вглубь, а
не на внешнюю сторону происходившего в зале. Избыток внимания вызывает
обособленность.
Шум в палате не мешает заседанию идти своим чередом, так же как
дорожная пыль не препятствует продвижению войск. Судьи, присутствующие в
палате лордов в качестве зрителей и имеющие право говорить не иначе, как
отвечая на предлагаемые им вопросы, уселись на втором мешке с шерстью, а
три государственных секретаря - на третьем. Наследники пэрских титулов
собрались в отведенном им отделении позади трона, несовершеннолетние пэры
заняли свою особую скамью. В 1705 году их было не меньше двенадцати:
Хентингтон, Линкольн, Дорсет, Уорик, Бат, Берлингтон,Дервентуотер,
которому впоследствии суждено былотрагическипогибнуть,Лонгвил,
Лонсдейл, Дадлей, Уорд и Картрет; среди этих юнцов было восемь графов, два
виконта и два барона.
Каждый лорд занял свое место на одной из скамей, тремя ярусами
окружавших зал. Почти все епископы были налицо. Герцогов было много,
начиная с Чарльза Сеймура, герцога Сомерсета, и кончая Георгом-Августом,
курфюрстом Ганноверским, герцогом Кембриджским, младшимповремени
пожалования, а потому и младшим по рангу. Все сиделивпорядке
старшинства. Кавендиш, герцог Девоншир, чей дед приютил у себя в Гартвике
девяностодвухлетнего Гоббса; Ленокс, герцог Ричмонд; три Фиц-Роя: герцог
Саутгемптон, герцог Грефтон и герцог Нортемберленд; Бетлер, герцог Ормонд;
Сомерсет, герцог Бофорт; Боклерк, герцог Сент-Олбенс; Раулет, герцог
Болтон; Осборн, герцог Лидс; Райотсли Рессел, герцог Бетфорд, чьим девизом
и военным кличем было: "Che sara sara" ("Будь что будет"), выражавшее
полную покорность судьбе; Шеффилд, герцог Бекингем; Меннес,герцог
Ретленд, и прочие. Ни Ховард, герцог Норфолк, ни Талбот, герцог Шрусбери,
будучи католиками, не присутствовали на заседании, не было также Черчилля,
герцога Мальборо - по-вашему Мальбрука, который к тому времени "в поход
собрался" и воевал во Франции. Не было также шотландских герцогов
Куинсбери, Монтроза и Роксберга, так как они были приняты в палату лордов
только в 1707 году.
6. ВЕРХНЯЯ И НИЖНЯЯ ПАЛАТЫ
Вдруг зал ярко осветился. Четыре привратника принесли и поставили по
обеим сторонам трона четыре высоких канделябра со множеством восковых
свечей. Освещенный таким образом трон предстал в пурпурном сиянии. Пустой,
но величественный. Сиди на нем сама королева, это вряд ли прибавило бы
торжественности.
Вошел пристав черного жезла и, подняв кверху свой жезл, возгласил:
- Их милости комиссары ее величества.
Шум сразу прекратился.
На пороге большой двери появился клерк в парике и длиннополой мантии,
держа в руках расшитую геральдическими лилиями подушку, на которой лежали
свитки пергамента. Эти свитки были не что иное, как билли. От каждого из
них свешивался шелковый плетеный шнурок с прикрепленным к концу шариком;
некоторые из этих шариков были золотые. По этим шарикам - bills, или
bulles, - законы зовутся в Англии биллями, а в Риме буллами.
За клерком выступали три человека в пэрских мантиях и шляпах с перьями.
Это были королевские комиссары. Первый из них был лорд-казначей Англии
Годольфин, второй -лорд-председательсоветаПемброк,третий-
лорд-хранитель собственной ее величества печати Ньюкасл.
Они шествовали один за другим не по старшинству титулов, а по
старшинству должностей; Годольфин шел поэтому первым, а Ньюкасл последним,
хотя и был герцогом.
Подойдя к скамье, стоявшей перед троном,ониотвесилипоклон
"королевскому креслу", затем, снова надев шляпы, сели на скамью.
Лорд-канцлер, обратившись к приставу черного жезла, произнес:
- Позовите представителей палаты общин.
Пристав черного жезла вышел.
Парламентский клерк положил на стол, стоявший посредине помещения,
подушку с биллями.
Наступил перерыв, продолжавшийся несколько минут. Два привратника
поставили перед барьером трехступенчатый, обитый пунцовым бархатом помост,
на котором золотые головки гвоздей были расположены узором геральдических
лилий.
Двустворчатая дверь снова распахнулась, и чей-то голос возвестил:
- Верноподданные представители английской палаты общин!
Это пристав черного жезла объявил, о прибытиивторойполовины
парламента.
Лорды надели шляпы.
Члены палаты общин, предшествуемые спикером, вошли с обнаженными
головами.
Они остановилисьубарьера.Нанихбыликостюмыгорожан,
преимущественно черного цвета; каждый имел при себе шпагу.
Спикер, достопочтенный Джон Смит, эсквайр, депутат отАндовера,
поднялся на помост перед барьером. На нем была длинная мантия черного
атласа с широкими рукавами и разрезами спереди и сзади,обшитыми
завитушками из золотых шпуров; парик у него был немного меньше, чем у
лорд-канцлера. Несмотря на его величественный вид, чувствовалось, что
здесь он исполняет второстепенную роль.
Все члены палаты общин почтительно стояли с обнаженными головами перед
лордами, сидевшими в шляпах.
Среди представителей нижней палаты можно было увидеть Джозефа Джекиля,
главного судью города Честера, трех присяжных законоведов ее величества -
Хупера, Пауиса и Паркера, генерального прокурора и генерального стряпчего
Саймона Харкорта. За исключением нескольких баронетов, дворян и девяти
лордов - Харпингтона, Виндзора, Вудстона, Мордаунта, Гремби, Скьюдемора,
Фиц-Хардинга, Хайда и Беркли - сыновей пэров и наследников пэрств, все
остальные принадлежали к среднему сословию. Они стояли темной молчаливой
толпой.
Когда стих шум их шагов, глашатай пристава черного жезла, стоявший у
дверей, воскликнул:
- Слушайте!
Коронный клерк встал. Он взял с подушки пергамент и, развернув, прочел
его. Это было послание королевы, в котором сообщалось, что своими
представителями в парламенте с правом утверждать билли она назначает трех
комиссаров, а именно...
Тут клерк повысил голос:
- Сиднея, графа Годольфина.
Клерк поклонился лорду Годольфину. Лорд Годольфин приподнял шляпу.
Клерк продолжал:
- Томаса Герберта, графа Пемброка и Монтгомери.
Клерк поклонился лорду Пемброку. Лорд Пемброк прикоснулся к своей
шляпе. Клерк продолжал:
- Джона Голлиса, герцога Ньюкасла.
Клерк поклонился лорду Ньюкаслу. Лорд Ньюкасл в ответ кивнул головой.
После этого коронный клерк снова сел. Поднялся парламентский клерк. Его
помощник, стоявший на коленях позади него, последовал его примеру. Оба
стали лицом к трону, а спиною к членам палаты общин.
На подушке лежало пять биллей. Эти пять биллей, принятые палатой общин
и одобренные палатой лордов, ожидали королевской санкции.
Парламентский клерк прочел первый билль.
Этим актом нижней палаты издержки в сумме одного миллиона фунтов
стерлингов, произведенные королевою на украшениееерезиденциив
Гемптон-Корте, относились за счет государства.
Окончив чтение, клерк низко поклонился трону. Его помощник поклонился
еще ниже, затем, став вполоборота к представителям палаты общин, произнес:
- Королева принимает ваше добровольное даяние и изъявляет на то свое
согласие.
Затем клерк прочел второй билль.
Это был проект закона, присуждавшего к тюремному заключению и к штрафу
всякого уклоняющегося от службы в войсках ополчения. Это ополчение,
служившее в царствование Елизаветы без жалованья, в ту пору, когда
ожидалось прибытие испанской Армады, выставило сто восемьдесят пять тысяч
пехотинцев и сорок тысяч всадников.
Оба клерка снова поклонились "королевскому креслу", после чего помощник
клерка, опять обернувшись через плечо в сторону палаты общин, произнес:
- Такова воля ее величества.
Третий билль увеличивал десятину и пребенду личфилдской и ковентрийской
епархии, одной из самых богатых в Англии, устанавливал ежегодную ренту
кафедральному собору этой епархии, умножал число ее каноников и повышал
доходы духовенства, для того чтобы, как говорилось во вступительной части
проекта, "удовлетворить нужды нашей святой церкви". Четвертый билль вводил
в бюджет новые налоги: на мраморную бумагу, на наемные кареты, которых в
Лондоне насчитывалось около восьмисот и которые облагались пятьюдесятью
фунтами стерлингов ежегодно; на адвокатов, прокуроров и судебных стряпчих
- ежегодно по сорок восемь фунтов стерлингов с каждого; на дубленые кожи,
"невзирая, - как говорилось во вступительной части, -нажалобы
кожевников"; на мыло, "несмотря на протест городов Эксетера и Девоншира, в
которых вырабатывается много саржи и сукна, а потому употребляется на
промывку тканей много мыла"; на вино по четыре шиллинга с бочонка, на
муку, на ячмень и хмель, причемэтотпоследнийналогподлежал
возобновлению каждые четыре года ввиду того, что "нужды государства, - как
говорилось все в том же предисловии, - должны быть выше коммерческих
соображений"; далее устанавливался налог на корабельные грузы в размере от
шести турских фунтов с тонны товаров, привозимых с запада, и до тысячи
восьмисот турских фунтов с тонны товаров, привозимых с востока; кроме
того, билль, объявляя недостаточной обычную подушную подать, уже собранную
в текущем году, вводил дополнительный сбор во всем государстве по четыре
шиллинга, или сорок восемь турских су, с каждого подданного, причем
указывалось, что уклонившиеся от уплаты этого сбора будут обложены
вдвойне. Пятый билль гласил, что ни один больной не может быть принят в
больницу, если он не внесет одного фунта стерлингов на оплату своих
похорон в случае смерти. Три последние билля, как и первые два, были
утверждены палатой путем изложенной выше процедуры: поклона, отвешиваемого
трону, и традиционной формулы: "такова воля королевы", которую произносил
помощник клерка, став вполоборота к членам палаты общин.
Затем помощник клерка опять опустился на колени около четвертого мешка
с шерстью, и лорд-канцлер возгласил:
- Да будет все исполнено, как на том согласились.
Этим завершалось "королевское заседание".
Спикер низко склонился перед канцлером и, пятясь, спустился с помоста
подбирая сзади волочившуюся по полу мантию; все члены палаты, общин
поклонились до самой земли и удалились из зала, между тем как лорды, не
обращая внимания на вое эти почести, занялись очередными делами.
7. ЖИЗНЕННЫЕ БУРИ СТРАШНЕЕ ОКЕАНСКИХ
Двери снова затворились; пристав черного жезла возвратился в зал;
лорды-комиссары покинули государственную скамью и заняли отведенные им по
должности три первых места на скамье герцогов, после чего лорд-канцлер
взял слово:
- Милорды! Прения по обсуждавшемуся уже несколько дней биллю об
увеличении на сто тысяч фунтов стерлингов ежегодного содержания его
королевскому высочеству, принцу супругу ее величества, ныне закончены, и
нам надлежит приступить к голосованию. Согласно обычаю, подача голосов
начнется с младшего на скамье баронов. При поименном опросе каждый лорд
встанет и ответит "доволен" или "недоволен", причем ему предоставлено
право, если он сочтет это уместным, изложить причины своего согласия или
несогласия. Клерк, приступите к опросу.
Парламентский клерк встал и раскрыл большой фолиант, лежавший на
позолоченном пюпитре, так называемую "книгу пэрства".
В ту пору младшим по титулу членом парламента был лорд Джон Гарвей,
получивший баронское и пэрское звание в 1703 году, - тот самый Гарвей, от
которого впоследствии произошли маркизы Бристол.
Клерк провозгласил:
- Милорд Джон, барон Гарвей.
Старик в белокуром парике поднялся и заявил:
- Доволен.
И снова сел.
Помощник клерка записал его ответ.
Клерк продолжал:
- Милорд Фрэнсис Сеймур, барон Конуэй Килтелтег.
- Доволен, - пробормотал, приподнявшись, изящный молодой человек с
лицом пажа, не подозревавший в ту пору, что ему суждено стать дедом
маркизов Гартфордов.
- Милорд Джон Ливсон, барон Гоуэр, - продолжал клерк.
Барон Гоуэр, будущий родоначальник герцогов Саутерлендов, встал и,
опускаясь на место, произнес:
- Доволен.
Клерк продолжал:
- Милорд Хинедж Финч, барон Гернсей.
Предок графов Эйлсфордов, столь же молодой и изящный, как прародитель
маркизов Гертфордов, оправдал свой девиз "Aperto vivere vote" ["Жить,
открыто изъявляя свою волю" (лат.)], громко объявив:
- Доволен.
Не успел он опуститься на место, как клерк вызвал пятого барона:
- Милорд Джон, барон Гренвилл.
- Доволен, - ответил, быстро поднявшись и снова сев на скамью, лорд
Гренвилл Потридж, роду которого, за неимением наследников, предстояло
угаснуть в 1709 году.
Клерк перешел к шестому лорду:
- Милорд Чарльз Монтег, барон Галифакс.
- Доволен, - ответил лорд Галифакс, носитель титула, под которым угасло
имя Севилей и предстояло угаснуть роду Монтегов. Эту фамилию не следует
смешивать с фамилиями Монтегю и Монтекьют.
И лорд Галифакс прибавил:
- Принц Георг получает известную сумму в качествесупругаее
величества, другую - какпринцДатский,третью-какгерцог
Кемберлендский, четвертую - как главный адмирал Англии и Ирландии, но не
получает ничего по должности главнокомандующего. Это несправедливо. В
интересах английского народа необходимо положить конец такому беспорядку.
Затем лорд Галифакс произнес похвалу христианской религии, выразил
осуждение папизму и подал свой голос за увеличение сумм на содержание
принца.
Когда он уселся, клерк продолжал:
- Милорд Кристоф, барон Барнард.
Лорд Барнард, от которого впоследствии произошли герцоги Кливленды,
услыхав свое имя, встал и объявил:
- Доволен.
Он не торопился садиться, так как на нем были прекрасные кружевные
брыжи и ими стоило щегольнуть. Впрочем, это был вполнедостойный
джентльмен и храбрый воин.
Пока лорд Барнард опускался на скамью, клерк, до сих пор бегло читавший
все знакомые имена, на мгновение запнулся. Он поправил очки и с удвоенным
вниманием наклонился над книгой, потом, снова подняв голову, провозгласил:
- Милорд Фермен Кленчарли, барон Кленчарли-Генкервилл.
Гуинплен поднялся.
- Недоволен, - сказал он.
Все головы повернулись к нему. Гуинплен стоял во весь рост. Свечи
канделябров, горевшие по обеим сторонам трона, ярко освещали его лицо,
отчетливо выступившее из мглы полутемного зала, словно маска среди клубов
дыма.
Гуинплен сделал над собой то особое усилие, которое, как помнит
читатель, было иногда в его власти. Огромным напряжением воли, не меньшим,
чем то, которое потребовалось бы для укрощения тигра, ему удалось согнать
со своего лица роковой смех. Он не смеялся. Это не могло продлиться долго.
Лишь короткое время способны мы противиться тому, что является законом
природы или нашей судьбой. Бывает, что море, не желая повиноваться закону
тяготения, взвивается смерчем, вздымается кверху горой, но оно вскоре
возвращается в прежнее состояние. Так было и с Гуинпленом. Сознавая
торжественность минуты, он невероятным усилием воли на один лишь миг
отразил на своем челе мрачные думы, отогнал свой безмолвный смех, удалил
со своего изуродованного лица маску веселости; теперь он был ужасен.
- Что это за человек? - раздался всеобщий крик.
Всех охватило неописуемое волнение.
Густая грива волос, два черных провала под бровями, пристальный взор
глубоко запавших глаз, чудовищно уродливые черты, искаженные жуткой игрою
светотени, - все это произвело ошеломляющее впечатление. Это превосходило
всякие пределы. Сколько бы ни толковали о Гуинплене, лицо его всегда
вызывало невольный ужас. Даже те, кто был в какой-то мере подготовлен к
его виду, не ожидали такого потрясения. Вообразите себе вершину горы, где
обитают боги, ясный вечер, веселое пиршество, собравшее всех небожителей,
и вдруг, словно кровавая луна на горизонте, возникает передними
исклеванное коршуном лицо Прометея. Олимп, взирающий на грозный Кавказ, -
какое зрелище! Старые и молодые лорды, онемев от изумления, смотрели на
Гуинплена.
Уважаемый всей палатой старик, перевидавший на своем веку много людей и
событий, Томас, граф Уортон, представленный к герцогскому титулу, в ужасе
вскочил со своего места.
- Что это значит? - закричал он. - Кто впустил этого человека в палату?
Выведите его!
И высокомерно обратился к Гуинплену:
- Кто вы? Откуда вы явились?
Гуинплен ответил:
- Из бездны.
И, скрестив руки на груди, окинул взглядом палату.
- Кто я? Я - нищета. Милорды, вы должны меня выслушать.
Дрожь охватила присутствующих. Воцарилась тишина.
Гуинплен продолжал.
- Милорды, вы - на вершине. Отлично. Нужно предположить, что у бога
есть на то свои причины. В ваших руках власть и богатство, все радости
жизни, для вас всегда сияет солнце, вы пользуетесьнеограниченным
авторитетом, безраздельным счастьем, и вы забыли обо всем прочих людях.
Пусть так. Но под вами, а может быть и над вами есть еще кое-кто. Милорды,
я пришел, чтобы сообщить вам новость:насветесуществуетрод
человеческий.
Люди в собраниях похожи на детей; неожиданное происшествие для них - то
же, что для ребенка коробка с сюрпризом: немного страшно и любопытно.
Порой кажется, что стоит лишь нажать пружинку - и выскочит чертик. Во
Франции эта роль выпала на долю Мирабо, который тоже был безобразен.
Гуинплен чувствовал в эту минуту, что он внутренне будто вырастает. Те,
к кому обращается оратор, служат для него как бы пьедесталом. Он стоит,
так сказать, на возвышении, образованном людскими душами. Он чувствует у
себя под ногами трепещущие человеческие сердца. Теперь Гуинплен был уже не
тем человеком, который прошлой ночью был почтиничтожен.Дурман,
вскруживший ему голову при внезапном подъеме, уже рассеялся, уже не
застилал ему взора, и в том, что раньше соблазняло его тщеславие, Гуинплен
видел теперь свое назначение. То, что сперва унизило его, теперь вознесло
его на высоту. В душе его вспыхнул вдруг тот ослепительный свет, который
рождается чувством долга.
Вокруг Гуинплена со всех сторон неслись крики:
- Слушайте! Слушайте!
Судорожным, сверхчеловеческим усилием воли ему асе еще удавалось
удержать на своем лице зловеще-суровое выражение, сквозь которое готов был
прорваться смех, точно дикий конь, стремящийся вырваться на свободу.
Гуинплен продолжал:
- Я поднялся сюда из низов. Милорды, вы знатны и богаты. Это таит
опасность. Вы пользуетесь прикрывающим вас мраком.Ноберегитесь,
существует великая сила - заря. Заря непобедима. Она наступит. Она уже
занимается. Она несет с собой потоки неодолимого света. И кто же помешает
этой праще взметнуть солнце на небо? Солнце - это справедливость. Вы
захватили в свои руки все преимущества. Страшитесь! Подлинный хозяин скоро
постучится в дверь. Кто порождает привилегии? Случай. А что порождают
привилегии? Злоупотребления. Однако ни то, ни другое не прочно. Будущее
сулит вам беду. Я пришел предупредить вас. Я пришел изобличить ваше
счастье. Оно построено на несчастье людей. Вы обладаете всем, но только
потому, что обездолены другие. Милорды, я-адвокат,защищающий
безнадежное дело. Однако бог восстановит нарушенную справедливость. Сам я
ничто, я только голос. Род человеческий - уста, и я их вопль. Вы услышите
1
,
.
2
,
,
3
,
4
.
,
-
,
5
.
6
7
.
-
8
,
,
9
.
10
,
-
11
;
,
12
,
13
,
.
14
,
15
.
.
16
;
.
,
17
.
-
18
,
-
.
,
,
,
19
,
,
20
.
21
.
22
,
.
.
23
,
,
24
,
;
25
,
,
26
.
27
.
28
-
,
,
29
.
30
.
31
.
,
,
32
.
-
-
,
33
-
.
34
,
,
35
!
36
,
,
.
37
"
"
,
-
.
38
.
.
.
39
-
:
"
"
,
,
40
,
.
41
,
,
42
,
,
,
43
.
44
,
.
45
,
,
46
;
47
,
,
48
,
;
49
,
50
-
;
51
52
;
,
53
,
'
,
;
54
55
,
;
,
56
"
"
;
57
;
,
'
58
,
59
,
-
.
60
,
61
,
62
,
,
,
63
.
-
,
-
.
64
,
.
65
,
66
.
.
67
.
-
68
,
-
.
69
70
.
,
71
-
.
72
.
?
.
73
.
"
"
,
-
.
"
"
,
-
74
.
,
75
.
,
-
76
.
77
,
,
.
78
,
.
79
.
80
,
.
81
;
.
82
.
83
84
85
86
.
87
88
89
90
,
91
.
92
.
,
-
93
.
94
,
,
-
95
.
96
,
97
.
,
98
.
,
99
,
.
,
100
,
-
.
101
,
,
.
102
.
103
-
,
104
;
105
,
,
-
106
,
.
.
107
,
,
-
.
108
,
.
109
.
110
.
,
111
.
112
-
113
.
-
.
.
,
114
,
.
115
,
,
.
116
-
.
117
118
,
-
,
119
"
"
,
.
120
,
,
121
,
122
,
.
123
.
,
124
"
"
,
,
125
,
.
126
,
-
.
127
,
.
,
128
,
,
.
129
,
130
-
,
131
.
132
.
133
,
;
,
134
.
135
-
.
136
.
"
"
,
137
,
138
.
,
139
,
,
140
.
141
.
142
,
-
,
143
.
144
.
145
,
,
146
147
;
148
,
.
149
.
,
150
.
151
,
,
,
152
.
;
153
,
,
154
.
155
,
,
,
-
.
156
,
,
157
,
.
158
,
,
,
159
:
,
160
-
,
,
161
.
.
162
"
"
.
163
,
164
,
165
.
166
,
167
.
,
168
,
,
169
,
;
170
.
171
,
-
,
-
.
,
172
,
173
,
.
174
-
175
,
-
:
,
,
176
-
.
177
:
"
178
"
,
-
"
"
.
179
,
-
180
,
-
181
,
.
-
182
,
,
183
,
-
.
184
,
185
,
.
,
186
,
187
.
188
,
,
,
;
189
,
,
-
,
,
190
;
,
,
-
-
191
,
;
192
,
,
,
-
193
;
,
,
-
:
194
;
,
,
.
195
,
,
196
,
,
,
,
,
197
.
198
"
"
-
199
.
,
-
200
.
,
201
;
-
,
-
202
,
203
:
"
"
.
-
,
204
.
205
.
206
,
207
,
-
.
208
,
,
,
-
209
.
210
:
,
211
,
,
212
,
213
.
214
.
"
215
"
[
"
"
(
.
)
]
216
,
.
217
,
.
218
?
.
,
219
.
220
.
221
,
.
222
.
.
223
.
224
.
225
.
226
227
.
.
228
229
.
,
,
,
230
.
,
.
231
,
.
232
,
233
,
234
-
.
,
235
,
.
236
,
,
237
,
,
,
,
238
,
,
,
,
239
,
.
,
240
,
241
,
;
242
:
,
-
243
;
:
,
-
244
;
:
-
,
-
;
245
:
-
,
-
,
246
"
"
.
247
,
,
248
,
,
249
.
:
250
,
,
,
251
;
-
,
-
.
252
,
253
.
,
,
254
,
,
,
255
.
,
,
,
256
,
,
,
,
257
,
,
258
,
,
259
.
260
,
,
,
261
-
,
262
,
,
263
,
264
,
.
265
:
"
"
.
266
267
268
269
.
270
271
272
273
274
,
275
,
276
.
277
,
,
,
278
;
279
,
,
280
,
281
.
,
-
282
:
"
-
"
.
283
.
284
,
-
,
;
"
285
-
"
.
,
286
,
.
-
287
.
288
289
.
-
.
290
-
.
291
-
292
.
-
293
.
,
294
,
295
.
296
-
.
,
297
,
,
298
,
'
[
299
(
.
)
]
,
,
300
,
;
301
302
.
,
303
,
304
.
305
,
306
.
,
307
-
,
308
,
.
309
,
,
-
310
,
311
,
.
312
,
,
313
;
314
:
.
315
-
-
.
316
,
-
,
,
317
,
.
318
,
319
,
:
320
.
,
321
.
322
.
,
,
-
,
,
,
323
,
-
,
,
,
324
,
,
325
,
,
326
,
.
327
,
328
,
-
,
,
329
,
,
330
,
;
331
,
,
332
,
333
,
334
;
,
335
,
.
336
,
,
,
337
338
,
,
,
339
.
,
340
,
,
,
,
,
341
,
,
,
342
;
,
,
343
,
344
.
"
"
,
-
.
"
"
,
-
345
.
346
-
,
,
-
347
,
,
348
,
.
,
349
,
-
,
,
350
,
-
,
351
:
,
352
,
,
.
353
"
"
.
354
,
,
355
.
356
.
,
357
,
,
358
,
359
-
.
360
,
,
361
,
.
362
,
,
363
.
364
-
,
365
,
,
;
366
,
,
,
367
.
,
368
;
,
,
369
,
.
370
-
,
371
.
,
372
,
,
,
373
,
-
374
"
"
,
.
375
.
,
376
,
"
"
,
377
.
378
,
,
,
379
,
-
.
380
,
,
381
382
,
-
383
,
,
384
385
.
,
,
386
.
,
387
?
-
388
:
"
389
,
"
.
,
390
;
,
;
,
391
,
,
392
?
-
393
,
,
394
?
395
?
396
,
,
,
397
,
,
,
,
398
?
399
-
400
?
401
?
402
?
,
,
403
,
,
404
,
.
,
405
.
,
,
406
.
,
407
,
408
-
,
,
409
.
410
,
411
,
"
"
.
412
,
.
.
413
,
,
414
.
415
.
416
.
417
,
418
.
,
419
.
420
.
.
421
,
,
.
422
.
423
,
,
424
.
.
425
.
426
,
,
.
427
?
.
?
.
428
-
,
-
.
429
,
430
.
431
-
,
-
432
,
.
-
,
433
,
,
434
,
.
435
.
436
437
438
439
.
440
441
442
443
-
.
.
444
445
,
,
446
.
,
,
,
447
,
,
448
;
449
.
,
450
.
451
,
,
,
,
452
,
,
453
,
,
.
454
,
,
.
455
.
,
456
.
,
.
457
.
458
,
.
459
;
,
,
460
,
,
461
;
,
,
-
462
,
;
,
;
,
463
,
,
464
,
,
465
;
,
;
466
:
,
,
-
,
467
,
-
,
;
,
,
468
,
469
.
,
470
,
471
,
.
.
472
.
473
-
.
474
.
,
475
,
,
.
476
.
.
477
:
,
,
478
,
,
,
479
,
.
480
.
481
,
482
.
-
:
,
,
483
.
,
,
484
,
,
,
,
485
.
486
,
.
487
.
,
488
.
,
489
.
490
.
491
,
.
,
492
,
,
493
,
,
494
.
495
,
.
496
-
?
-
,
,
497
.
498
-
?
499
-
?
500
-
?
501
-
"
,
"
!
502
-
"
,
"
?
503
-
,
"
,
"
?
504
-
.
505
-
.
.
,
506
,
.
.
507
-
?
508
-
.
509
-
-
,
,
.
510
-
,
.
511
,
,
512
,
,
513
.
.
514
-
,
-
,
-
515
!
516
,
517
,
.
518
-
?
519
-
?
520
-
?
521
-
?
.
522
-
,
?
523
-
.
.
524
-
,
525
?
526
-
?
.
.
527
.
,
528
,
,
529
.
530
-
,
!
,
531
.
532
-
!
?
,
533
.
534
-
?
535
-
?
536
-
?
537
-
,
.
538
-
?
539
-
,
.
540
-
,
,
.
.
.
541
-
.
,
542
,
.
543
-
.
544
-
,
.
?
!
545
.
546
-
,
,
?
547
-
-
.
548
-
?
549
-
.
.
550
-
,
.
551
-
?
552
-
.
553
-
.
554
-
.
.
.
555
.
.
556
-
?
557
-
,
.
558
-
?
559
-
.
.
560
-
?
561
-
,
.
.
562
,
,
,
563
.
564
-
!
-
,
,
.
565
-
.
.
566
.
567
-
-
!
568
-
?
569
-
-
.
570
-
?
571
-
.
572
-
?
573
,
,
,
,
574
"
"
,
575
,
,
,
576
,
,
577
,
-
,
578
,
579
.
580
581
,
,
,
582
,
.
583
,
,
,
,
584
,
,
,
585
.
586
-
,
?
587
,
,
,
588
.
,
"
589
"
,
,
.
590
,
591
,
,
592
.
,
,
593
,
.
594
,
,
,
595
,
,
596
,
597
,
.
:
598
599
"
!
600
.
601
"
.
602
603
:
"
"
.
,
604
,
.
605
,
,
,
606
,
.
,
607
,
,
,
608
.
609
-
!
-
.
-
!
610
,
,
611
:
612
-
,
?
613
-
?
614
-
!
615
-
!
616
-
.
617
-
?
618
-
,
.
,
619
.
?
620
-
,
.
621
-
.
622
-
,
.
623
-
,
-
,
-
624
.
,
.
625
.
.
626
,
,
627
,
,
628
,
,
:
629
-
?
630
-
-
?
-
.
631
-
,
-
632
,
-
,
,
.
633
-
.
,
.
634
-
.
635
-
.
636
-
,
?
637
-
.
.
.
638
-
,
639
?
640
-
,
641
,
642
,
,
643
.
644
-
!
!
645
-
,
.
646
.
.
647
648
?
,
649
.
,
,
650
.
651
.
,
652
.
653
,
,
654
.
,
655
,
-
656
.
,
.
657
:
658
-
.
.
659
,
,
"
,
660
"
,
,
"
"
,
661
"
"
,
,
,
,
,
662
,
,
,
,
663
,
,
,
,
,
664
,
,
,
,
665
,
,
-
,
666
.
667
.
.
668
.
,
,
669
.
-
670
,
-
,
671
.
672
.
673
,
674
.
,
675
,
676
,
,
677
-
.
678
,
679
.
:
680
,
,
,
,
,
,
,
681
,
,
682
,
,
;
,
683
.
684
,
685
.
.
,
686
,
,
-
,
687
,
,
688
,
.
689
.
,
,
690
;
,
;
-
:
691
,
;
,
;
692
,
;
,
-
;
,
693
;
,
;
,
,
694
:
"
"
(
"
"
)
,
695
;
,
;
,
696
,
.
,
,
,
,
697
,
,
,
698
-
-
,
"
699
"
.
700
,
,
701
.
702
703
704
705
.
706
707
708
709
.
710
711
.
.
,
712
.
,
713
.
714
,
,
:
715
-
.
716
.
717
,
718
,
719
.
,
.
720
;
721
.
-
,
722
,
-
,
.
723
.
724
.
-
725
,
-
-
,
-
726
-
.
727
,
728
;
,
,
729
.
730
,
,
731
"
"
,
,
,
.
732
-
,
,
:
733
-
.
734
.
735
,
,
736
.
737
,
.
738
,
,
739
740
.
741
,
-
:
742
-
!
743
,
744
.
745
.
746
,
,
747
.
748
.
,
749
;
.
750
,
,
,
,
751
.
752
,
753
;
,
754
-
.
,
,
755
.
756
757
,
.
758
,
759
,
-
760
,
,
761
.
,
762
-
,
,
,
,
,
,
763
-
,
-
,
764
.
765
.
766
,
,
767
,
:
768
-
!
769
.
,
,
770
.
,
,
771
772
,
.
.
.
773
:
774
-
,
.
775
.
.
776
:
777
-
,
.
778
.
779
.
:
780
-
,
.
781
.
.
782
.
.
783
,
,
.
784
,
.
785
.
,
786
,
.
787
.
788
789
,
790
-
,
.
791
,
.
792
,
,
,
:
793
-
794
.
795
.
796
,
797
.
,
798
,
,
799
,
800
.
801
"
"
,
802
,
,
:
803
-
.
804
805
,
,
806
,
807
,
,
808
,
"
"
.
809
:
,
,
810
811
;
,
812
-
;
,
813
"
,
-
,
-
814
"
;
,
"
,
815
,
816
"
;
,
817
,
,
818
,
"
,
-
819
,
-
820
"
;
821
,
,
822
,
;
823
,
,
,
824
,
825
,
,
,
826
,
827
.
,
828
,
829
.
,
,
830
:
,
831
,
:
"
"
,
832
,
.
833
834
,
-
:
835
-
,
.
836
"
"
.
837
,
,
838
;
,
839
,
,
840
,
.
841
842
843
844
.
845
846
847
848
;
;
849
-
850
,
-
851
:
852
-
!
853
854
,
,
,
855
.
,
856
.
857
"
"
"
"
,
858
,
,
859
.
,
.
860
,
861
,
"
"
.
862
,
863
,
-
,
864
.
865
:
866
-
,
.
867
:
868
-
.
869
.
870
.
871
:
872
-
,
.
873
-
,
-
,
,
874
,
,
875
.
876
-
,
,
-
.
877
,
,
,
878
,
:
879
-
.
880
:
881
-
,
.
882
,
,
883
,
"
"
[
"
,
884
"
(
.
)
]
,
:
885
-
.
886
,
:
887
-
,
.
888
-
,
-
,
,
889
,
,
,
890
.
891
:
892
-
,
.
893
-
,
-
,
,
894
.
895
.
896
:
897
-
898
,
-
,
-
899
,
-
,
900
.
.
901
.
902
,
903
904
.
905
,
:
906
-
,
.
907
,
,
908
,
:
909
-
.
910
,
911
.
,
912
.
913
,
,
914
,
.
915
,
,
,
:
916
-
,
-
.
917
.
918
-
,
-
.
919
.
.
920
,
,
,
921
,
922
.
923
,
,
924
,
.
,
,
925
,
,
926
.
.
.
927
,
928
.
,
,
929
,
,
,
930
.
.
931
,
932
,
,
933
;
.
934
-
?
-
.
935
.
936
,
,
937
,
,
938
,
-
.
939
.
,
940
.
,
-
941
,
.
,
942
,
,
,
,
943
,
,
944
.
,
,
-
945
!
,
,
946
.
947
,
948
,
,
,
,
949
.
950
-
?
-
.
-
?
951
!
952
:
953
-
?
?
954
:
955
-
.
956
,
,
.
957
-
?
-
.
,
.
958
.
.
959
.
960
-
,
-
.
.
,
961
.
,
962
,
,
963
,
,
.
964
.
,
-
.
,
965
,
:
966
.
967
;
-
968
,
:
.
969
,
-
.
970
,
.
971
,
.
,
972
,
.
,
973
,
,
.
974
.
975
,
.
,
976
,
,
977
,
,
,
978
.
,
,
979
.
,
980
.
981
:
982
-
!
!
983
,
984
-
,
985
,
,
.
986
:
987
-
.
,
.
988
.
.
,
989
-
.
.
.
990
.
.
991
?
-
.
992
.
!
993
.
?
.
994
?
.
,
.
995
.
.
996
.
.
,
997
,
.
,
-
,
998
.
.
999
,
.
-
,
.
1000