пор служанка имеет преимущественные права перед госпожой?
Субретка, уверенная всвоихчарах,которыеотрицались
женщинами, но безоговорочно были признаны мужчинами, не без
основания чувствовала себя здесь чуть ли не хозяйкой; она
понимала, что маркиз особо отличил ее, и только ее огненный
взор, поразивший его прямо в сердце, пробудил у него внезапный
интересктеатру.Изабелла, чуждая всяких честолюбивых
устремлений, повернулась к Сигоньяку, который из понятной
стыдливости забился в угол фургона, и своей милой легкой
улыбкой старалась развеять невольную грустьбарона.Она
почувствовала, что контраст между богатым замком Брюйер и
нищенской усадьбой Сигоньяков глубоко уязвил незадачливого
дворянина, волею злой судьбы вынужденного участвовать во всех
перипетияхжизнибродячихкомедиантов, и, повинуясь
жалостливому женскому инстинкту, она ласково пестовала раненое
сердце благородного юноши, во всех отношениях достойного лучшей
участи.
Тиран ворочал в голове, точно бильярдные шары в мешке,
цифру пистолей, которую ему следует запросить в уплату труппе,
с каждым оборотом колес добавляя по нулю. Педант-Блазиус своим
силеновским языком облизывал губы, иссохшие от неутолимой
жажды, и сладострастно представлял себе все те бочки, кадки и
чаны тончайших вин, которые должны храниться в погребах замка.
Леандр, взбивая черепаховым гребешочком слегка помятые букли
парика, с сердечным трепетом гадал, есть ли в этом сказочном
замкехозяйка.Вопроспервостатейнойважности!Однако
высокомерная и заносчивая, хоть и жовиальная физиономия маркиза
умеряла вольности, которые он уже мысленно себе позволял.
Перестроенный заново в предшествующее царствование, замок
Брюйер занимал задний план почти во всю ширину расположенного
перед ним сада и по стилю своему был сродни особнякам на
Королевской площади в Париже. Главный корпус здания и два
флигеля, примыкавших к нему под прямым углом, образуя парадный
двор, создавали весьма стройный ансамбль, величавый,без
монотонности. Красные кирпичные стены, обрамленные по углам
тесаным камнем, выгодно оттеняли наличники окон, выточенные из
того же прекрасного белого камня. Такими же белокаменными
поясами отделялись друг от друга все три этажаздания.
Толстощекие, кокетливо убранные скульптурные женские головки
весело и благожелательно улыбались с надоконных клинчатых
камней. Балконы держались на пузатых опорах. В прозрачные
стекла сквозь отраженный блеск солнечных лучей смутно виднелись
богатые ткани драпировок с пышными подборами. Чтобы перебить
однообразие фасада, архитектор - достойный ученик Андруэ де
Серсо, - поставил в центре выступающий портик, украсив его
щедрее всего здания и поместив там входные двери, к которым
вело высокое крыльцо. На полотнах господина Петера Пауля
Рубенса, излюбленного мастера королевы Марии Медичи, часто
видишь рустованные колонны, - такие четыре сдвоенные колонны с
чередующимися круглыми и квадратными основаниями поддерживали
карниз, как и решетка увенчанный гербом маркиза и служивший
полом для обнесенного каменной балюстрадой большого балкона,
куда открывалась застекленная дверь гостиной. Лепные рельефы с
пазами украшали каменную раму и арку двустворчатой дубовой
полированной двери с редкостной резьбой и блестевшим, как сталь
или серебро, железным прибором.
Высокие шиферные кровли, искусно разделанные под черепицу,
обрисовывались в ясном небе приятными правильными очертаниями,
междукоторымисимметричновозвышались массивные трубы,
украшенные с каждого бока скульптурными трофеями и другими
атрибутами. Огромные пучки орнаментальных листьев, отлитых из
свинца, красовались по углам этих голубовато-сизых кровель, на
которых весело играло солнце. Хотя час был ранний, а по времени
года не требовалось постоянного отопления, из труб вился легкий
дымок - признак счастливой, изобильной и деятельной жизни. В
этой Телемской обители кухни уже проснулись; егеря скакали на
крепких конях, везя дичь для стола; арендаторы несли провизию и
сдавали кухмистерам. Лакеи сновали по двору, передавая или
выполняя приказания.
Наружный вид замка радовал глаз окраской обновленных
кирпичных и каменных стен, напоминая здоровый румянец на
цветущем лице. Все здесь говорило о прочном, постоянно растущем
благосостоянии, а не о капризе Фортуны, которая, невозмутимо
катясь на золотом колесе, щедро одаривает своих минутных
любимцев. Здесь же под новой роскошью чувствовалось давнее
богатство.
Немного отступя от замка, позади флигелей, поднимались
вековые деревья, верхушки их были уже тронуты желтизной, меж
тем как нижние ветки сохраняли сочную листву. Отсюда вдаль
тянулся парк, обширный, тенистый, густой,величественный,
свидетельствовавший о рачительности и богатстве предков. С
помощью золота можно быстро возвести здание, но нельзя ускорить
рост деревьев, где ветвь прибавляется к ветви,какна
генеалогическом древе тех домов, которые они осеняют и защищают
своей тенью.
Конечно,благородноесердцеСигоньяканикогдане
испытывало ядовитых укусов зависти - этой зеленой отравы,
которая вскоре проникает в кровь, с ее током просачивается в
мельчайшие волоконца и растлевает самые стойкие души. Тем не
менее он не мог подавить горький вздох при мысли о том, что
некогда Сигоньяки превосходили Брюйеровдревностьюрода,
известногосовременпервыхкрестоносцев. Этот замок,
обновленный, свежий, нарядный, белый и румяный, как щеки юной
девушки, наделенный всеми ухищрениями роскоши, невольно казался
жестокой издевкой над убогим, облупленным, обветшалым жилищем,
пришедшим в полный упадок посреди безмолвия и забвения, гнездом
крыс, насестом сов, пристанищем пауков, которое обрушилось бы
на своего злополучного владельца, если бы он вовремя не спасся
бегством, чтобы не погибнуть под развалинами. Долгие годы тоски
и нищеты, прожитые там, вереницей прошли перед Сигоньяком в
одеждах цвета пыли, свесив руки в безысходном отчаянии, посыпав
головы пеплом и скривив рты зевотой. Не завидуя маркизу, он все
же почитал его счастливцем.
Повозка остановилась у крыльца и тем отвлекла Сигоньяка от
его безотрадных дум. Он постарался стряхнуть с себя неуместную
печаль, мужественным усилием воли сдержал навернувшуюся слезу и
непринужденно спрыгнул на землю, чтобы помочь сойти Изабелле и
другим актрисам, - им мешали юбки, которые раздувал утренний
ветерок.
Маркиз де Брюйер, издали завидевший колымагу комедиантов,
стоял на крыльце замка в камзоле и панталонах песочного
бархата, со вкусом отделанных лентами в тон, в серых шелковых
чулках и белых тупоносых башмаках. Он спустился на несколько
ступенек подковообразной лестницы, какподобаетучтивому
хозяину, который закрывает глаза на общественное положение
гостей; кстати, и присутствие в труппе барона де Сигоньяка до
известной степени оправдывало такую предупредительность. На
третьей ступеньке маркиз остановился, считая нижесвоего
достоинстваидтидальше,иотсюдасделал комедиантам
по-дружески покровительственный знак рукой.
В этот миг сквозь отверстие в парусине выглянула лукавая и
задорная мордочка Субретки, вся сверкая на темном фоне жизнью и
огнем. Глаза и зубы метали молнии. Высунувшись из повозки,
опираясьрукамио перекладину и показывая полуприкрытую
косынкой грудь, плутовка словно ждала, чтобы кто-нибудь ей
помог. Занятый Изабеллой, Сигоньяк не заметил ее мнимого
замешательства, и негодница обратила томный и молящий взгляд на
маркиза.
Владелец замка внял ее зову. Сбежав с последних ступеней,
онприблизилсякповозке,чтобы выполнить обязанность
услужливого кавалера, протянул руку и по-танцевальному выставил
ногу. Кокетливым кошачьим движением Субретка скользнула к
самому краю повозки, остановилась на миг, сделала вид, будто
теряет равновесие, обхватила шею маркиза и, как перышко,
спрыгнула на землю, оставив на песке едва заметный след своих
птичьих лапок.
- Простите меня, - пролепетала она, изображая смущение,
которого ни в малейшей мере не испытывала, - я чуть не упала и
схватилась за раструб вашего воротника; когда тонешь или
падаешь - цепляешься за что попало. А падение дело нешуточное и
плохое предзнаменование для актрисы.
- Разрешите мне считать этот случай особой для себя
удачей, -ответилхозяинзамкаБрюйер,взволнованный
прикосновениемсоблазнительнотрепетавшейженской груди.
Серафина, скосив глаза и пригнув голову к плечу, наблюдала
происходившую у нее за спиной сцену и при этом не упустила
ничего с той ревнивой зоркостью, которая стоит всех ста глаз
Аргуса. Зербина (так звали Субретку) этим фамильярным манером
обеспечила себе внимание маркиза и, можно сказать, завоевала
права на замок в ущерб героиням и актрисам на первые роли, -
беспардонная наглость, ниспровергающая театральную иерархию.
"Вот дрянная цыганка! Ей, видите ли, нужны маркизы, без них она
не вылезет из повозки!" - выбранилась про себя Серафина,
прибегнув к оборотам, мало соответствующимизысканнойи
жеманной манере, которой придерживалась обычно; однако в пылу
досады женщины, будь то герцогини или примадонны, часто черпают
выражения на рынке или среди черни.
- Жан, - обратился маркиз к лакею, который приблизился по
его знаку, - распорядитесь, чтобы повозку поставили в каретный
сарай, а декорации и прочие театральные принадлежности вынули
из нее и сложили где-нибудь под навесом; скажите, чтобы сундуки
приезжих господ и дам отнесли в комнаты, которые отвел им
дворецкий. Я желаю, чтобы они не в чем не терпели недостатка и
чтобы обращение с ними было самое почтительное и учтивое.
Ступайте!
Отдав распоряжения, владелец замка важной поступью взошел
на крыльцо, не преминув, прежде чем скрыться за дверью, бросить
игривый взгляд Зербине, которая улыбалась не в меру завлекающе,
по мнению донны Серафины, возмущенной бесстыдством Субретки.
Тиран,Педант и Скапен проводили запряженную волами
повозку на задний двор и с помощью слуг извлекли из ее недр три
скатанных полотнища старого холста,заключавшихвсебе
городскуюплощадь, дворец и лес; еще из кузова достали
канделябры античного образца для алтаря Гименея, чашу из
позолоченного дерева, складной кинжал из жести, моток красных
ниток, долженствующий изображать кровоточащую рану, пузырек с
ядом, урну для праха и другой реквизит, необходимый при
развязках трагедий.
В повозке странствующих актеров заключен целый мир. А что
такое, по существу, театр, как не жизнь в миниатюре, не тот
микрокосм, который ищутфилософы,замкнувшисьвсвоих
отвлеченных мечтаниях? Разве не объемлет театр всю совокупность
явлений и судеб человеческих, живо отображенных в зеркале
вымысла? Все эти груды засаленных, пропыленных отрепьев с
позументом из поддельного порыжевшего золота, эти рыцарские
ордена из мишуры и фальшивых камней, подделанные под античность
мечи в медных ножнах, с затупленными железными клинками, шлемы
и короны эллинской или римской формы - что это все, как не
обноски человечества, в которые облачаются герои былых времен,
чтобы ожить на миг при свете рампы? Бескрылому, убогому умишку
мещанина ничего не говорят эти нищенские богатства, эти жалкие
сокровища, которыми, однако, довольствуется поэт, облекая в них
свою фантазию; ему достаточно их, чтобы в сочетании с магией
огней и волшебством языка богов чаровать самых требовательных
зрителей.
Слуги маркиза де Брюйера, по-господски надменные, как все
лакеи из хорошего дома, брезгливо, с презрительной миной
прикасаясь к этому театральному хламу, помогли перенести его
под навес, где разложили по указаниям Тирана, режиссера труппы;
они считали для себя унизительным услужать комедиантам, но, раз
маркиз приказал, приходилось повиноваться, - он не терпел
ослушания и был по-азиатски щедр на плети.
Явилсядворецкийи,держа берет в руке, с таким
почтительным видом, будто обращался к настоящим королям и
принцессам, вызвался проводить актеров в приготовленные для них
покои. В левом флигеле замка были расположены апартаменты и
отдельные комнаты, предназначенные для гостей. Тудавели
роскошные лестницы со ступенями из белого полированного камня и
с удобно устроенными площадками. Далее шли длинные коридоры,
вымощенные белыми и черными плитками, освещенные окнами с
каждогоконца; по обе стороны открывались двери комнат,
называвшихся по цвету обивки, которому соответствовал и цвет
наружной портьеры, чтобы каждому гостю легко было найти свое
помещение. Там имелись желтая, красная, зеленая, голубая,
серая, коричневая комнаты, комната с гобеленами, комната,
обитая тисненой кожей, комната с панелями, комната с фресками и
еще комнаты под другими подобными же названиями, которые вам
предоставляетсявыдуматьсамим,потомучтодальнейшее
перечисление показалось бы слишком скучным и приличествовало бы
скорее обойщику, нежели писателю.
Все эти покои были обставлены не только добротно и удобно,
но даже изысканно. Субретке-Зербинедосталаськомнатас
гобеленами,которойпридавалипикантность сладострастные
любовные сцены из мифологии, вытканные на шпалерах;для
Изабеллы была выбрана голубая комната, так как голубой цвет к
лицу блондинкам; красную получила Серафина, аДуэнья-
коричневую,потому что этот хмурый тон под стать такой
старушенции. Сигоньяка поместили в комнате, обитой тисненой
кожей, недалеко от Изабеллы, - тонкое внимание со стороны
маркиза. Эта комната, обставленнаяпочтичтороскошно,
предназначалась для именитых гостей, и маркиз де Брюйер хотел
особо выделить из среды комедиантов человека благородного
происхождения, отдавая ему должное и вместе с тем уважая тайну
его имени. Прочие актеры - Тиран, Педант, Скапен, Матамор и
Леандр - тоже получили по комнате.
Войдя в отведенное ему жилище, куда уже был принесен его
тощий багаж, и раздумывая о странности своего положения,
Сигоньяк изумленным взором оглядывал пышный покой, какого не
видал сроду и где ему предстояло прожить все время пребывания в
замке. Как и указывало название комнаты, стены были обиты
богемской кожей с вытисненными по лакированному золотому полю
фантастическими узорами и причудливыми цветами, чьи венчики,
стебли и листья были расцвечены отливающими металлом красками и
сверкали, как фольга. Эти богатые и блистающие чистотой обои
покрывали стены от карниза до панели черного дуба, расчлененной
искусной резьбой напрямоугольники,ромбыишахматные
квадратики.
Оконные занавеси были из желтого с красным штофа, в тон
обоям и преобладающей окраске разводов. Таким же штофом была
убрана кровать, изголовье которой опиралось на стену, остальная
же часть выдавалась в комнату, оставляя проходы с обеих сторон.
Портьеры и обивка на мебели соответствовали остальному по ткани
и расцветке.
Стулья с прямоугольными спинками и витыми ножками, обитые
по краю бахромой на золоченых гвоздях,кресла,радушно
простирающие выстланные волосом локотники, стояли вдоль панелей
в ожидании гостей, а другие, сдвинутые полукругом у камина,
манили к задушевной беседе. Сам же камин, высокий, большого
объема и глубины, был из серанколенского мрамора, белого с
розовыми пятнами. Яркий огонь, приятный в такое свежее утро,
очень кстати пылал в нем, освещая своими веселыми отблесками
доску с гербом маркиза де Брюйера. Стоявшие на камине небольшие
часы изображали беседку с куполом-колокольчиком, с черненым
серебряным циферблатом, имевшим отверстие посредине, в которое
был виден весь сложный внутренний механизм.
Середину комнаты занимал стол, тоже на витых ножках,
покрытый турецкой ковровой скатертью. Поставленный перед окном
туалет склонял свое венецианское, ограненное по краям зеркало
надгипюровой салфеткой, уставленной изысканным арсеналом
кокетства.
Поглядевшись в этопрозрачноезеркало,обрамленное
затейливой черепаховой с оловом оправой, бедняга Сигоньяк был
до крайности уязвлен своим собственнымплачевнымвидом.
Великолепные комнаты, блестевшие новизной, предметы обстановки
только подчеркивали смехотворное убожество его одежды, вышедшей
из моды еще до того, как был убит отец ныне царствующего
монарха. Хотя барон был один, легкая краска проступила на его
впалых щеках. Прежде он считал своюбедностьдостойной
сожаления, теперь же она показалась ему смешной, и он впервые
устыдился ее. Стыдиться бедности позорно для философа, но
извинительно для молодого человека.
Желая хоть немного принарядиться, Сигоньяк развязал узел,
в который Пьер сложил его жалкое имущество. Рассматривая
различные части одежды, он не признал годной ни одну из них.
Камзол был слишком длинен, а панталоны слишком коротки, на
локтях и коленях ткань пузырилась и была протерта до основы.
Разошедшиеся швы скалили свои нитяные зубы.Штопаныеи
перештопанныеместазакрывалидырынеменее сложными
переплетами, чем в тюремных окошечках или испанских воротах.
Все эти отрепья до того вылиняли от солнца, воздуха и дождя,
что художнику мудрено было бы определить их цвет. Белье тоже
оказалось не лучше. От частой стирки оно истончилось до
предела. Рубашки стали походить на тени настоящих рубашек.
Казалось, они выкроены из паутины, которой изобиловал замок. В
довершение всех бед, не находя пропитания в кладовой, изгрызли
самые приличные из них, с помощью зубов сделав их ажурными
наподобие гипюрового воротника, - излишнее украшение, без
которого вполне мог обойтись гардероб бедного барона.
Удрученный результатами невеселого обследования, Сигоньяк
не услышал осторожного стука в дверь, которая приотворилась, и
в нее просунулась сперва багровая физиономия, а затем и грузная
фигура господина Блазиуса,проникшеговкомнатус
бесчисленными,невмерунизкимипоклонами,толи
подобострастно комическими, то ли комически подобострастными,
выражавшиминаполовинуискреннее,наполовинупритворное
почтение.
Когда Педант приблизился к Сигоньяку, тот держал за оба
рукава и, с унылой безнадежностью качая головой, разглядывал на
свет рубаху, не менее ажурную, чем соборная роза.
- Клянусь богом, у этой рубахи гордый и победоносный вид!
- возгласил Педант, и барон вздрогнул от неожиданности. - Не
иначе как она облекала грудь самого бога Марса во время осады
неприступной твердыни, столько в ней дыр, прорех и других
славных отметин, оставленных пулями,дротиками,копьями,
стрелами и прочими метательными снарядами. Не следует стыдиться
их, барон: эти дыры - уста, которыми глаголет доблесть, а под
новехоньким, наплоенным по последней придворной моде фризским
или голландским полотном зачастую скрывается вся подлость
ничтожного выскочки, казнокрада ихристопродавца;многие
знаменитые герои, деяния которых сохранены историей, не имели
больших запасов белья, примером чему служит Улисс, человек себе
на уме, степенный и благоразумный, который предстал перед столь
прекрасной Навзикаей, прикрытый лишь пучком водорослей, как то
явствует из "Одиссеи" господина Гомеруса.
- К сожалению, милый мой Блазиус, сходство между мной и
этим славным греком, царем Итаки, ограничивается отсутствием
рубах, - возразил Сигоньяк. - В прошлом у меня нет подвигов,
которые искупали бы нынешнее мое убожество. Мне еще ни разу не
представилось случая проявить отвагу, и я сильно сомневаюсь,
чтобы поэты когда-нибудь стали воспевать меня гекзаметром. Хотя
и не следует стыдиться честной бедности, признаюсь, однако, что
мне весьма неприятно явиться перед здешним обществом в таком
наряде. Маркиз де Брюйер, конечно, узнал меня, хотя не подал
виду, и может разгласить мой секрет.
- Это и вправду крайне досадно, - согласился Педант, - но,
как говорит пословица - лекарства нет только от смерти. Мы,
бедные актеры, подобие человеческих жизней, тени людей любых
сословий, лишены права быть, зато можем казаться: второе
относитсяк первому, как отражение предмета - к самому
предмету. Стоит нам пожелать, и при помощи нашего гардероба,
где заключены все наши королевства, наследственные и прочие
владения, мы принимаем горделивое обличье государей, вельмож и
придворных кавалеров. На несколько часов мы блеском наряда
уподобляемся самым чванливым из них; щеголи и франты подражают
нашему бутафорскому изяществу, из поддельного превращая его в
настоящее, заменяя коленкор тонким сукном, мишуру - золотом,
стекло - алмазом, ибо театр - это школа нравов и академия моды.
Будучикостюмеромтруппы,ямогу обратить слизняка в
завоевателя, обездоленного беднякавбогатоговельможу,
потаскушку в знатную даму. И если вы не будете возражать, я
применю к вам свое искусство. Если уж вы решили разделить нашу
кочевуюдолю,непогнушайтесь воспользоваться и нашими
преимуществами. Скиньте печальные одеждынищеты,которые
скрывают ваши природные достоинства и внушают вам незаслуженное
недоверие к себе. У меня как раз есть в запасе почти новый
костюм из черного бархата с оранжевыми лентами,который
нисколько не отдает театром и не посрамит даже придворного
кавалера, - ведь сейчас у многих писателей и поэтов вошло в
обычай выводить под вымышленными именами своих современников, а
потому и одевать их надо, как приличествует добропорядочным
людям, не фиглярам, переряженным на античный или фантастический
лад. К этому у меня найдется и манишка, и шелковые чулки, и
башмаки с помпонами, и плащ, - словом, все принадлежности
наряда, скроенного прямо по вашей мерке,какбудтов
предвидении такого случая. Там имеется все, даже шпага.
- Ну,вней-тонет нужды, - возразил Сигоньяк с
высокомерным жестом, обнаружившим всю гордостьдворянина,
которую не могут сломить никакие невзгоды. - При мне всегда
отцовская шпага.
- Берегите ее свято, - ответил Блазиус. - Шпага - верный
друг и хранительница жизни и чести своего владельца. Она не
покидает его перед лицом бедствий, опасностей и недобрых
встреч,невпример льстецам, этим подлым прихвостням
благосостояния. У наших бутафорских мечей клинок и острие не
отточены, ибо они должны наносить только мнимые раны, которые
заживают сразу же к окончанию пьесы без корпии, безо всяких
мазей и целительных снадобий. А ваша шпага защитит вас в нужную
минуту, как защитила уже однажды, когда разбойник с большой
дороги во главе своих огородных пугал совершил на нас отчаянное
и смехотворное нападение. Теперь, если позволите, я пойду за
вашим нарядом, скрытым на дне баула; мне не терпится узреть,
как куколка превратится в мотылька.
Выговорив этисловаскомическойвысокопарностью,
усвоенной на сцене и перенесенной в обычную жизнь, Педант вышел
изкомнатыивскоре вернулся, держа в руках довольно
объемистый, завернутый в простынку узел, которыйбережно
положил на стол.
- Если вы соблаговолите от старого комедийного педанта
услуги камердинера, я наряжу и завью вас на славу, - предложил
Блазиус, с довольным видом потирая руки. - Все дамы не замедлят
воспылать к вам страстью, ибо, будь сказано не в обиду повару
замка Сигоньяк, от долгого поста в вашей "Башне Голода" вы
приобрели вид страдальца, не на шутку умирающего от любви.
Женщины же верят только втощуюстрасть.Толстобрюхие
воздыхатели не могут их убедить, хотя бы то были краснобаи,
способные золотой цепью приковать к своих устам вельмож,
горожанипростолюдинов,попримеру Огмия, галльского
Геркулеса. Только по этой причине и ни по какой другой я не
очень-то преуспел у прекрасного пола и с юных лет пристрастился
к божественной бутылке, благо она не набивает себе цену, и
отдаетпредпочтениетолстякампопричинеихбольшей
вместительности.
Такими речами добряк Блазиус старался развеселить барона
де Сигоньяка, ибо живость языка не мешала проворству его рук;
даже рискуя прослыть докучливым болтуном, он считал, что лучше
оглушить молодого человека потоком слов, нежели отдать его во
власть тягостным думам.
Туалет барона вскоре был закончен, потому что театр
требует быстрых переодеваний и вырабатывает у актеров большую
сноровку в такого рода метаморфозах. Довольный результатами
своих стараний, Блазиус за кончик пальца, как невесту к алтарю,
подвел барона де Сигоньяка к венецианскому зеркалу, стоявшему
на столе, и сказал:
- А теперь благоволите взглянуть на вашу милость.
Сигоньяку сперва показалось, что он видит в зеркале чье-то
чужоеотражение,настолькоонобылонепохоже на его
собственное. Он невольно обернулся и посмотрел через плечо, не
встал ли кто-нибудь случайно позади него. Зеркало отразило его
движения. Итак, это, несомненно, был он, Сигоньяк, но не
прежний - тощий, грустный, жалкий, почти смешной в своем
убожестве, а молодой, изящный, горделивый, чья старая одежда,
скинутая на пол, напоминала ту серую тусклую оболочку, которую
сбрасываеткуколка,когдавзлетаетсолнцузлатокрылым
мотыльком, отливающим киноварью и лазурью. Неведомое существо,
заключенное в скорлупу нищеты, внезапно вырвалось из плена и
подясными солнечными лучами, падавшими в окно, засияло
наподобие статуи, с которой торжественно открывая ее, сдернули
покрывало. Сигоньяк предстал перед собой таким, каким порой
воображал себя в мечтах, когда бывал одновременно героем и
свидетелем необычайных событий, происходящих в замке, который
искусные зодчие его грех успели обновить и разукрасить к
приезду возлюбленной принцессы на белом иноходце. Победоносная
улыбка алым заревом мелькнула на его бледных губах, и юность,
издавнапогребеннаяподбременем невзгод, проглянула в
похорошевших чертах его лица.
Стоя возле туалета, Блазиус любовался своим произведением,
отступая на шаг, как живописец, положивший последний мазок на
полотно, которым он доволен.
- Если, как я надеюсь, вы преуспеете при дворе и вернете
себе прежние богатства, не откажите принять меня, к тому
времени отставного актера, на должность заведующего вашим
гардеробом, - сказал он, подражая смиренному просителю, и
поклонился преображенному Сигоньяку.
- Я приму во внимание вашу просьбу, - грустно улыбнулся
Сигоньяк. - Вы, господин Блазиус, - первый человек, о чем-то
попросивший меня.
- После обеда, который будет нам подан отдельно, мы
отправимся к господину маркизу де Брюйеру, чтобы предложить ему
список пьес, входящих в наш репертуар, и узнать от него, какое
помещение отведено в замке под театр. Вы сойдете за поэта нашей
труппы, - ведь в провинции встречается немало просвещенных
людей, которые сопровождают колесницу Талии в надежде тронуть
сердце какой-нибудь актрисы, что почитается весьма благородным
и галантным поступком. Изабелла может служитьпрекрасным
предлогом,темболеечтоонаумна,хороша собой и
добродетельна. Простушки зачастую гораздо более искренни в
своих ролях, чем полагает развращенная и кичливая публика.
Наэтом Педант удалился, чтобы заняться собственным
туалетом, хотя и не отличался щегольством.
Красавчик Леандр, не переставая мечтать о хозяйке замка,
расфрантилсякакмог в надежде на несбыточное любовное
приключение, которого неустанно домогался, но, пословам
Скапена, ничего не получал, кроме разочарования и колотушек.
Актрисам господин де Брюйер учтиво прислал несколько штук
шелковыхтканей,чтобынавсякий случай пополнить их
театральный гардероб, и они, как легко себе представить,
прибегли ко всем ухищрениям, какими пользуется искусство, дабы
усовершенствовать природу, стремясь явиться вовсеоружии,
насколько позволяли им убогие одежды странствующих комедианток.
Принарядившись, все отправились в залу, где был подан обед.
Маркиз, нетерпеливый по натуре, явился к актерам до того,
как они встали из-за стола; Он не допустил, чтобы они прерывали
трапезу, и лишь после того, как им подали воду ополоснуть руки,
спросил у Тирана, какие пьесы они играют.
- У нас в репертуаре все пьесы покойногоАрди,-
замогильным басом ответил Тиран, - "Пирам" Теофиля, "Сильвия",
"Кризеида" и "Сильванир", "Безумство Карденио","Неверная
наперсница","Фелида из Скироса", "Лигдамон", "Наказанный
обманщик", "Вдовица", "Перстень забвения", и все лучшее, что
создано первейшими поэтами нашего времени.
- Я уже несколько лет живу вдалеке от двора и незнаком с
последними новинками, - скромно ответил маркиз, - мне трудно
вынести суждение о таком количестве первоклассных пьес, из коих
большинство мне неизвестно; на мой взгляд, вернее всего будет
вам самим, руководствуясь теорией и практикой, сделать выбор,
который не преминет быть разумным.
- Нам часто приходилось играть пьесу, которая, пожалуй, не
имелабыуспехав чтении, - ответил Тиран, - однако
сценическими эффектами, остротойдиалога,потасовкамии
шутовскимипроделкамиона всегда вызывала смех у самых
почтенных людей.
- Лучше и незачем искать, - решил маркиз. - Поистине
счастливаянаходка.Акакназываетсяэтообразцовое
произведение?
- "Бахвальство капитана Матамора".
- Клянусь честью, превосходное наименование! А у Субретки
там хорошая роль? - спросил маркиз, подмигнув Зербине.
- Самая забавная и самая задорная на свете, и Зербина
справляется с ней превосходно. Это ее коронная роль. Она
неизменно срывает рукоплесканиябезовсякихнаемных
хлопальщиков.
В ответ на директорскую похвалу Зербина сочла уместным
покраснеть, но ей не без труда удалось вызвать краску смущения
на свои смуглые щеки. Скромность-этирумяныдуши,
отсутствовала у нее совершенно. Среди баночек с притираниями
такого крема не водилось на ее туалетном столе. Она потупила
глаза, отчего стала заметна длина ее черных ресниц, и, как бы
стараясь жестом остановить поток не в меру лестных слов,
подняла на свет изящную, хоть и смугловатую руку с отставленным
мизинчиком и розовыми ноготками, блестящими, как рубин, -
недаром их полировали коралловым порошком и замшей.
В таком виде Зербина была очаровательна.Притворная
стыдливость служит пряной приправой к изощренной распущенности;
необманываясьнаэтотсчет, сластолюбец смакует всю
пикантность лицемерной игры. Маркиз смотрел на Субретку пылким
взглядом знатока, проявляя к остальным женщинам рассеянную
учтивость благовоспитанного мужчины, чей выбор уже сделан.
"Он даже не осведомился, что за роль у героини! - думала в
сердцах Серафина. - Какое неприличие! Этот вельможа и богач
вопиюще обездолен по части ума, воспитания и вкуса. Наклонности
у него самые низменные. Пребывание в провинции повредило ему, а
привычка волочиться за стряпухами и пастушками окончательно
испортила его манеры."
Эти размышления никак не украсили Серафины. Ее правильные,
ну суховатые черты становились привлекательными, когдаих
смягчало искусное жеманство улыбок и прищуренных глаз, а
гримаса раздражения лишь подчеркивала их неприятную резкость.
Онабыла, бесспорно, красивее Зербины, но в красоте ее
чувствовалось что-то надменное, заносчивое, злобное. Это, быть
может, не остановило бы любовь, которая не побоялась бы пойти
на приступ. Зато легкокрылую прихоть спугнула бы мгновенно.
И маркиз удалился, не сделав попытки поухаживать ни за
донной Серафиной, ни за Изабеллой, на которую, кстати, как он
считал, пал выбор Сигоньяка. Напоследок он сказал Тирану:
- Я отдал распоряжение очистить для театра оранжерею -
самую просторную залу в замке; туда уже, верно, принесли доски
и козлы для подмостков, драпировки, скамьи, словом,все
необходимое для импровизированного представления. Мои слуги
неопытны в таких делах; распоряжайтесь ими, как староста на
галере - командой каторжников. Они будут повиноваться вам, как
мне самому.
Слуга проводил Тирана, Блазиуса и Скапена в оранжерею. На
них обычно лежали заботы об устройстве сцены. Зала как нельзя
лучшеподходиладлятеатральногопредставления-ее
продолговатая форма позволяла устроить сцену на одном конце, а
на свободном пространстве рядами поставить кресла, стулья,
табуретки и скамьи, соответственно рангу зрителей и уважению,
которое следовало им оказать. Стены залы разделаны под зеленый
трельяж на голубом фоне, где изображены были постройки в
сельском вкусе, с колоннами, аркадами, нишами, куполами, - во
всем была соблюдена строгая перспектива, а однообразие ромбов и
прямыхлинийсмягчалось разбросанными кое-где гирляндами
листьев и цветов. Полуциркульныйпотолок,вподражание
небосводу,былусеян белыми пятнами облаков и пестрыми
закорючками, изображавшими птиц; такое убранство как нельзя
более соответствовало новому назначению залы.
С одного конца были настланы на козлах чуть наклонные
подмостки. По обе стороны сцены выросли деревянные опоры для
кулис,аковровыепортьеры, долженствующие играть роль
занавеса, были натянуты на веревки и раздвигались собираясь
слева и справа в виде драпировки, окаймляющей авансцену.
Полоска материи, как на пологе, вырезанная по краю зубцами,
заменяла фриз и завершала обрамление сцены.
Пока актеры хлопочут над устройством театра, займемся
обитателями замка, о которых не мешает сообщить некоторые
сведения. Мы забыли сказать, что маркиз де Брюйер был женат, -
он сам настолько редко вспоминал об этом, что нам можно
простить такую оплошность. Всякому понятно, что любовь не
участвовала в заключении этого союза. Основанием его послужила
одинаковая древность рода и соседство земельных угодий. После
краткого медового месяца, не чувствуя взаимного влечения,
маркиз и маркиза, как и подобает людям благовоспитанным, не
стали по-мещански добиваться незадавшегося семейного счастья.
По взаимному уговору они поставили на нем крест и жили вместе,
но на разных половинах, в добром согласии, оказывая друг другу
всяческоеуважение и пользуясь всей той свободой, какую
допускали приличия. Не подумайте на основании вышесказанного,
чтомаркизадеБрюйербылаженщинойнекрасивой или
малопривлекательной. Что отталкивает мужа, может стать лакомым
куском для любовника. Любовь носит в глазах повязку, а брак -
нет. Впрочем, мы сейчас представим вас маркизе, чтобы вы сами
могли составить о ней суждение.
Маркиза занимала отдельные покои, куда маркиз не являлся
без доклада. Мы совершим эту нескромность, в которой повинны
писателивсех времен, и, не сказавшись пажу, обязанному
предупредить камеристку, проникнем в спальню, зная, что не
потревожим никого. Сочинитель романов непременно носит на
пальце перстень Гигеса, который делает его невидимкой.
Это была обширная, богато разукрашенная комната с высоким
потолком. Стены ее были обиты фландрскими шпалерами теплых,
сочных и мягких тонов, изображавшими похождения Аполлона.
Пунцовыедрапировкииндийскогоузорчатого штофа пышными
сборками ниспадали вдоль окон, и когда веселый солнечный луч
пронизывал их, они светились пурпуром рубина. Кровать была
убрана тем же штофом, полотнища которого былисоединены
позументом, образуя ровные переливчатые складки. Как полагается
на балдахинах, по краю его шел ламбрекен, украшенный на всех
четырех углах пышным султаном ярко-розовых перьев. Корпус
камина был выдвинут вперед и, не уходя в стену, возвышался до
самого потолка. Большое венецианское зеркало в хрустальной
раме, грани и ребра которой искрились многоцветными огоньками,
выступало из лепки камина с наклоном к комнате, навстречу тому,
кто отражался в нем. На прутьях каминной решетки, как бы
выдутых чьим-то мощным, но перехваченным дыханием, под огромным
колпаком полированного металла, потрескивая, пылали три полена,
вполне пригодные для рождественского огня. Исходивший от них
жар был весьма кстати в такое время года для комнаты таких
размеров.
По обе стороны туалета стояли два секретера редкостной
работы, инкрустированные твердыми породами камня, с колоннами
из ляпис-лазури, с потайными ящиками, куда маркиз не вздумал бы
сунуть нос, даже знай он, как они открываются; а за туалетом
сидела госпожа де Брюйер в типичном для эпохи Людовика XIII
кресле с мягкой спинкой на уровне плеч, обитой бахромой.
Две горничные, стоя позади маркизы, прислуживали ей: одна
протягивала подушечку с булавками, другая - коробочкус
мушками.
Хотя, по словам маркизы, ей было всего двадцать восемь
лет, она явно перешагнула за тридцать, за тот рубеж, которого
так наивно страшатся женщины, считая его не менее грозным, чем
опытные мореплаватели - мыс Бурь. Давно ли? Этого не знала даже
и сама маркиза, такую путаницу внесла она во все даты.
Опытнейшиеисторики, мастера по части хронологии, только
поседели бы, стараясь навести тут порядок.
Маркиза была смуглая брюнетка, но от полноты, явившейся с
годами, кожа ее побелела; присущий прежней ее худобе оливковый
цвет лица, против которого она пускала в ход жемчужные белила и
тальковуюпудру,сменилсяматовойбелизной,несколько
болезненной при дневном свете, но ослепительной при свечах.
Лицо ее расплылось и щеки обвисли, однако овал не утратил
благородных очертаний. Пухленький второй подбородок довольно
грациозной линией переходил в шею. Несмотря на слишком резкую
для женской красоты горбинку, нос имел горделивую форму, а над
выпуклыми карими глазами полукругом вздымались брови, придавая
глазам удивленное выражение.
Искусные руки куаферши только что кончили укладывать в
прическу ее густые черные волосы, - дело нелегкое, судя по
количеству папильоток из пропускной бумаги, устилавших ковер
вокруг туалетного стола. Челка из буколек в виде запятых
окаймляла лоб и курчавилась у корней пышных волос, зачесанных
валиком, меж тем как две воздушных пряди, взбитых быстрыми
отрывистыми движениями гребня, вились вокруг щек,, служа им
изящной рамкой. Кокарда из лент, обшитых стеклярусом, венчала
тяжелыйузел,стянутый на затылке. Волосы были главным
украшением маркизы, из них можно было делать любые прически, не
прибегая кнакладнымлоконамипарикам,недаромих
обладательница охотно допускала дам и кавалеров присутствовать
при том, как горничные наряжают ее.
С полной округлой шеи взгляд спускался к белоснежным
пышнымплечам,которые приоткрывал вырез корсажа и где
виднелись две соблазнительные ямочки. Тесный корсет, приподымая
грудь, сближал те два полушария, что у льстецов-стихотворцев,
сочинителей сонетов и мадригалов упорно именуются враждующими
братьями, хотя на самом деле они нередко мирятся друг с другом,
не будучи столь свирепыми, как братья из "Фиваиды".
Шею маркизы окружал черный шелковый шнурок, продернутый в
рубиновое сердечко, на котором висел бриллиантовый крестик, как
бызаклинаяязыческуючувственность, пробуждаемую видом
выставленных напоказ прелестей, и закрывая нечестивым желаниям
доступ к груди, столь слабо защищенной кружевным укрытием.
Поверх белой атласной юбки на госпоже де Брюйер было
гранатовое шелковое платье, подхваченное черными бантами и
стеклярусными пряжками, с манжетами или откидными раструбами,
как на рыцарских перчатках.
Жанна, одна из горничных маркизы, поднесла ей коробочку с
мушками, - это был последний штрих, без которого туалет модницы
того времени не мог считаться законченным. Госпожа де Брюйер
прилепила одну мушку над уголком рта и долго искала места для
другой, той, что зовется "злодейкой", потому что она сражает
самых отважных кавалеров, безоружных перед ней.
Горничные, понимая всю важность происходящего, замерли на
месте,притаив дыхание, лишь бы не вспугнуть кокетливое
раздумье своей госпожи. Наконец застывший в нерешительности
палец направился к цели, и крохотная точка, черная звездочка на
сверкающих белизной небесах, точно родинка, села у начала левой
груди. На языке любовных символов это означало, что путь к
устам ведет через сердце.
Довольная собой, маркиза бросила последний взглядв
венецианское зеркало, склоненное над туалетным столом, встала и
прошласьпокомнате,вынулаиз ларчика круглые часы,
нюрнбергское яйцо, как говорили тогда, с тонким рисунком из
разноцветной эмали и с алмазной осыпью, висевшее на цепочке с
крючком, который она прицепила к поясу рядомсручным
зеркальцем в позолоченной оправе.
- Ваше сиятельство сегодня в авантаже: и прическа и платье
вам как нельзя больше к лицу, - вкрадчиво сказала Жанна.
- Ты находишь? - небрежным тоном рассеянно протянула
маркиза. - А мне, наоборот, кажется, что я сегодня страшна как
смертный грех. Глаза запавшие, а цвет платья толстит меня. Не
лучше ли надеть черное? Как по-твоему, Жанна? В черном кажется
тоньше.
- Если вашему сиятельству угодно, я надену на вас тафтяное
платье пюсового или прюнового цвета. Это дело минутное; только
боюсь, как бы ваше сиятельство не испортило этим весь наряд.
- Ты, Жанна, будешь виновата, если я обращу в бегство
купидона и не соберу за сегодняшний вечер достаточной жатвы
сердец. Много народу пригласил маркиз на представление?
- Верховые отправлены вразныестороны.Соберется,
конечно,многочисленное общество: гости съедутся из всех
окрестных замков. Случаи развлечься до того уж редки в наших
краях!
- Да, в этом ты права, - вздохнула маркиза, - ужас как тут
скудно на предмет увеселений! А комедиантов ты видела, Жанна?
Есть среди них молодые, приятной наружности и благородной
осанки?
- Не знаю, что и ответить вашему сиятельству. От румян,
белил и париков лица этих людей похожи на маски. Они очень
выигрывают при свечах против того, каковы они на самом деле.
Все же мне показалось, что один из них и видом и манерами
вполне презентабелен - у него красивые зубы и стройные ноги.
- Это, должно быть, первый любовник, Жанна, - сказала
маркиза. - На такие роли выбирают самых красивых мужчин в
труппе-не подобает же носатому нашептывать нежности,
кривоногому преклонять колена для любовного признания.
- Да это совсем никуда бы не годилось,-смеясь,
подтвердила горничная. - Мужья какие есть, такие и есть, а
любовники должны быть безупречны.
- Потому-то мне и нравятся театральные любезники, они
цветисто говорят, умело выражают нежные чувства, млеют у ног
жестокой красавицы, призывают в свидетели небеса, клянут свою
судьбу, выхватывают из ножен шпагу, чтобы пронзить себе грудь,
извергают огонь и пламень, точно дышащий любовью вулкан, и
своими речами способны довести до экстаза самую неприступную
добродетель; слова их так приятно волнуют меня, будто обращены
прямо ко мне. Порой меня даже раздражает холодность красотки, и
я про себя негодую на то, что по ее милости томится и сохнет
столь совершенный любовник.
- У вашего сиятельства добрая душа, - ответила Жанна, -
вам невмоготу смотреть на чужие страдания. Я куда более
жестокосердна, мне прелюбопытно было бы взглянуть, как это на
самом деле умирают от любви. Пышными словами меня не убедишь!
- У тебя чересчур прозаический ум, Жанна, он требует
материальных доказательств. Ты, не в пример мне, не привыкла
читать романы и театральные пьесы. Кажется, ты говорила, что
первый любовник труппы недурен собой?
- Можете судить об этом сами, ваше сиятельство, - сказала
камеристка, глядя в окно. - Он как раз идет по двору, должно
быть, в оранжерею, где сооружают театр.
Маркиза приблизилась к оконной амбразуреиувидела
Леандра, который шел мелкими шажками, как бы погруженный в
страстные мечты. Он на всякий случай напускалнасебя
меланхолический вид, за которым женщины угадывают сердечную
рану и рвутся ее врачевать. Подойдя к балкону, он закинул
голову рассчитанным движением, придавшим его глазам особый
блеск, и устремил на окно долгий, скорбный взгляд, полный
безнадежной любви и вместе с тем живейшего и почтительнейшего
восхищения. Увидев маркизу, прильнувшую лбом к стеклу, он снял
шляпу и взмахнул ею так, что пером коснулся земли, отвесил
глубокий поклон, какой отвешиваюткоролевамибогиням,
подчеркивая дистанцию между эмпиреями и земной юдолью. Затем
изящным жестом надел шляпу и снова принял надменную осанку
кавалера, на миг склонившего свою гордыню к подножию красоты.
Все это было проделано четко, точно, безупречно. Настоящий
вельможа, искушенный в светском и придворном обиходе, не мог бы
вернее передать малейший оттенок.
Польщенная его приветствием, сдержанным и вместе с тем
благоговейным, так умело отдающим должное ее высокому званию,
маркиза не могла удержаться, чтобы не ответить кивком головы и
чуть заметной улыбкой.
Эти знаки благосклонности не ускользнули от Леандра, и он
с присущим ему фатовством не замедлил преувеличить их значение,
тотчас же решив, что маркиза успела в него влюбиться. В его
необузданном воображении уже созрел целый неправдоподобный
роман. Наконец-то осуществится мечта всей его жизни! Наконец у
него, бедного провинциального актера, разумеется,
высокоодаренного, но ни разу еще не игравшего при дворе, будет
любовная интрига с настоящей знатной дамой, владелицей поистине
княжеского замка. От этих бредней у него голова пошла кругом;
сердце готово было выпрыгнуть из груди, и, воротясь к себе в
комнату после репетиции, он сел писать высокопарное послание,
рассчитывая каким-нибудь путем передать его маркизе.
Так как все роли были давно известны, пьеса "Бахвальство
капитана Матамора" могла начаться сразу же, как съехались гости
маркиза.
Оранжерея, превращенная в театральную залу, являла собой
очень красивое зрелище. Свечи, вставленные в стенные жирандоли,
распространяли мягкий свет, выгодный для женских уборов, без
ущерба длясценическихэффектов.Позадизрителей,на
ступенчатомдощатомвозвышении были расставлены кадки с
померанцевыми деревьями; от их листьев и плодов, согретых
теплом залы, исходил сладостный аромат, смешиваясь с запахами
духов - мускуса, росного ладана, ириса и амбры.
В первом ряду, перед самой сценой массивныекресла
занимали Иоланта де Фуа, герцогиня де Монтальбан, баронесса
д'Ажемо, маркиза де Брюйер и другие высокородныеособы,
соперничавшие между собой в щегольстве и великолепии нарядов.
Бархат, атлас, серебряная и золотая парча, кружево, гипюр,
канитель, бриллиантовые застежки, жемчужные ожерелья, серьги с
подвесками, подхваты из драгоценных каменьев искрились на
свету, переливаясь всеми цветами радуги. Но куда ярче любых
алмазов сверкали глаза их обладательниц. И при дворе вряд ли
могло собраться более блистательное общество.
Не будь там Иоланты де Фуа, многие смертные богини
поставили бы Париса перед выбором, которой из них вручить
золотое яблоко, но ее присутствие делало всякому соревнование
бесполезным. Между тем юная аристократка гораздо менее была
похожа на снисходительную Венеру, нежели на суровую Диану.
Красота ее была безжалостна, осанка непреклонна, совершенство
доводило до отчаяния. Лицо удлиненного изящного овала казалось
не сотворенным из живой плоти, а выточенным из агата или
оникса, такой неземной чистоты и благородства были его черты.
Тонкая, гибкая лебединая шея девственной линией переходила в
плечи, еще по-детски худощавые, и в юную белую, как снег,
грудь, ни разу не трепетавшую от бурного биения сердца.
Изогнутый, как лук Дианы Охотницы, рот метал стрелы иронии,
даже когда безмолвствовал, а ледяные взгляды голубых глаз
пресекали предприимчивость смельчаков. Однако ее очарование
было неотразимо. Весь ее дерзостно ослепительный облик бросал
вызов несбыточным желаниям. Ни один мужчина, увидев Иоланту, не
мог в нее не влюбиться, но лелеять мечту о взаимной любви
отваживались очень немногие.
Как она была одета? У нас не достанет самообладания, чтобы
описать ее наряд. Одежда облекала ее стан лучезарной дымкой, в
которой каждый видел лишь ее самое. Однако сдается нам, что
гроздья жемчугов переплетались с ее золотистыми кудрями, как
ореол сиявшими вокруг лба.
Позади дам на табуретах и скамейках расположились вельможи
и родовитые дворяне - отцы, мужья и братья красавиц. Одни
изящно склонялись над спинками кресел, нашептывая любезности в
благосклонное ушко, другие обмахивались султанами своих шляп
или, выпрямясь во весь рост и подбоченясь, чтобы покрасоваться
своей статью, окидывали собрание самодовольным взглядом. Гул
голосов, как легкий туман, реял над головами зрителей, которые
начали уже терять терпение, когда раздались три торжественных
удара, тотчас же водворив тишину.
Занавес медленно раздвинулся, и открыласьдекорация,
изображавшая городскую площадь, место неопределенное, удобное
для интриг и столкновений примитивной комедии.Этобыл
перекресток, окруженный домами с островерхими кровлями, с
выступающими один над другим этажами, со свинцовыми переплетами
на оконцах, с наивными штопорами дымков, поднимавшихся из труб
коблакам,которымникакиешвабрынемогли вернуть
первоначальную белизну. На стыке двух улиц, отчаянными усилиями
стремившихся углубиться в холст и создать перспективу, стоял
домснастоящей дверью и настоящим окном. Две кулисы,
соединенные между наверху полоской кисеи с лужицами жира,
обладали теми же усовершенствованиями, а на одной из них имелся
даже балкон, на который можно было взобраться по лесенке,
невидимой для зрителей, - устройство, удобное для бесед,
свидания и похищений на испанский манер. Как видите, театр
нашей маленькой труппы был недурно оборудован по тем временам.
Конечно, на взгляд знатока, декорации были намалеваны довольно
неумело и грубо. Черепицы на крышах резали глаз не в меру ярким
красным цветом, листва на деревьях перед домами отличалась
ядовитейшей зеленью, а голубые просветы на небе были лазоревы
до неправдоподобия; но по общему виду снисходительные зрители
довольно легко могли представить себе, что место действия -
городская площадь.
От двадцати четырех свеч рампы, с которых был тщательно
снят нагар, падал яркий свет на эти бесхитростные декорации,
непривычные к такому роскошеству. Красочное зрелище вызвало в
публике гул одобрения.
Пьесаначиналась ссорой честного буржуа Пандольфа с
дочерью Изабеллой. Она объявила, что влюблена в белокурого
красавца, а потому наотрез отказывается выйти замуж за капитана
Матамора, от которого отец был без ума, и служанка Зербина,
подкупленная Леандром, рьяно поддерживала ее сопротивление.
Пандольфругательскиругал дерзкую субретку, а она, не
оставаясь в долгу, находила сотни возражений и советовала
хозяину самому обвенчаться с Матамором, раз уж он так ему
полюбился. Она же не допустит, чтобы ее барышня стала женой
старогофилина, носатой образины, которая щелчка просит,
пугала, годного только для огорода. Взбешенный Пандольф, желая
поговорить с дочерью наедине, гнал субретку в дом; но она
плечом оборонялась от его толчков и, не двигаясь с места, так
изгибала стан, так задорно поводила бедрами, так кокетливо
шуршала юбками, что настоящей балерине в пору было позавидовать
ей. На каждую тщетную попытку Пандольфа она отвечала смехом,
открывая рот во всю ширь и показывая тридцать два жемчужных
зуба, еще ярче сверкавших при свечах, ее смех был способен был
разогнать тоску самого Гераклита, подведенные глаза сияли, как
бриллианты, губы рдели от кармина, а новые юбки, сшитые из
подаренной маркизом тафты, трепыхаясь, вспыхивали на сгибах и
как будто сыпали искрами.
Ее игра вызвала дружные рукоплескания, и владелец замка
Брюйер лишний раз убедился, что проявил хороший вкус, остановив
свой выбор на этой жемчужине всех субреток.
Но тут новый персонаж появился на сцене, оглядываясь,
словно боясь, что его заметят. Это был Леандр, бич отцов, мужей
и опекунов, любимец жен, дочерей и воспитанниц, - одним словом,
любовник, тот, о ком мечтают, кого ждут и кого ищут, кто должен
претворить в действительность отвлеченный идеал, осуществить
посулы поэтов, драматургов и романистов, стать олицетворением
молодости, страсти, счастья, не знать человеческих немощей, не
испытывать ни голода, ни жажды, ни зноя, ни стужи, ни страха,
ни усталости, ни болезней и ни на миг - ночью и днем - не
утратить способности испускать томные вздохи, ворковать о
любви, прельщать дуэний, подкупать субреток, взбираться по
веревочным лестницам, обнажать шпагу при встрече с соперником
или с неожиданной помехой и при этом всегда быть чисто
выбритым, красиво завитым, носить безупречное платье и белье,
строить глазки и складывать губы сердечком, наподобие восковой
куклы! Тяжкое ремесло, которое не окупается даже любовью всех
женщин без изъятия.
Рассчитывая встретить Изабеллу, а вместо нее столкнувшись
с Пандольфом, Леандр замер на месте в позе, которая была
тщательно заучена перед зеркалом, так как она подчеркивала
достоинства его наружности: стан склонен влево, правая нога
чуть согнута в колене, одна рука сжимает эфес шпаги, другая
поднята к лицу, чтобы виден был блеск пресловутого алмаза на
перстне, пламенный взорподернутнегой,легкаяулыбка
приоткрывает эмаль зубов. Сейчас он на самом деле был хорош
собой. Новые ленты освежили костюм, сорочка ослепительной
чистоты белой пеной проступала между камзолом и панталонами,
узкие башмаки на высокихкаблуках,украшенныеогромной
кокардой, дополняли облик отменного кавалера. Зато и в глазах
дам он преуспел вполне; даже придирчивая Иоланта не нашла в нем
повода для насмешки. Воспользовавшись паузой, Леандр через
рампу обратил к маркизе самый свой обольстительный взгляд с
выражением такой страстной мольбы, что она невольно залилась
краской; затем он перевел этот взгляд на Изабеллу, но уже
потухшим и рассеянным, как бы подчеркивая разницу между любовью
истинной и поддельной.
При виде Леандра Пандольф разъярился еще пуще. Он приказал
дочери и субретке немедленно войти в дом, однако Зербина успела
все-таки спрятать в карман записочку от Леандра к Изабелле с
просьбой о ночном свидании. Оставшись наедине с отцом, молодой
человек учтивейшим образом принялся заверять его в чистоте
своих намерений, имеющих целью священнейшие из уз, а также в
благородстве своего происхождения, благосклонности кнему
сильных мира сего и кое-каких связях при дворе, превыше же
всего в том, что даже смерть не отторгнет его от Изабеллы, ибо
он любит ее больше жизни; юная девица, стоя на балконе, с
восторгом внимала его пленительным речам и грациозными кивками
выражала одобрение. Не поддаваясь этому слащавому красноречию,
Пандольф с чисто старческим упорством долбил свое - либо его
зятем будет капитан Матамор, либо он упрячет дочку в монастырь.
И тут же отправился за нотариусом, чтобы покончить с этим
делом.
Уходя, Пандольф замкнул дверь на двойной запор, и теперь
Леандр убеждал появившуюся у окна красотку, чтобы она, во
избежание таких крайностей, согласилась бежать с ним к его
знакомомумонаху- тот не отказывается сочетать браком
влюбленных, которым чинит препоны деспотизм родителей. На это
Изабелла, признавая, сколь чувствительна она к страсти Леандра,
с девичьей скромностью возразила, что надо чтить тех, кто
произвел нас на свет, а монах тот, чего доброго, и не может
венчать как положено; зато она обещает противиться всеми силами
и скорее пострижется в монахини, нежели вложит свою ручку в
лапищу Матамора.
Влюбленный отправился кое-что предпринять с помощью слуги
- продувного малого, изобретательного на плутни, уловки и
военные хитрости, не хуже самого Полиена. Квечеруон
намеревался возвратиться под балкон возлюбленной и отдать ей
отчет в успехе своих начинаний.
Едва Изабелла закрыла окно, как, по своему обыкновению
некстати, на сцене появился Матамор. Его выход, которого все
ждали, произвел сильный эффект. Этот излюбленный персонаж
обладал даром вызывать смех у самых заядлых меланхоликов.
Хотя столь свирепое поведение ничем не было вызвано,
Матамор, делая шаги длиной с те шестифутовые слова, о которых
толкуетГораций, приблизился к рампе и остановился там,
расставив ноги циркулем, нагло и заносчиво подбоченясь, словно
бросал вызов всей зрительной зале. При этом он крутил ус,
вращал глазами, раздувал ноздри и громко пыхтел, как бы в гневе
за мнимую обиду намереваясь уничтожить весь род человеческий.
Ради столь торжественного случая Матамор извлек из недр
сундука почти новый костюм, который надевался лишь при особых
обстоятельствах и в своей карикатурно испанскойпышности
казался еще нелепее на скелетоподобном капитане. Состоял костюм
из выгнутого наподобие лат камзола с красными и желтыми
поперечными полосами, которые, как на перевернутом гербе,
сходились под углом посередке и были скреплены рядом пуговиц.
Мыс камзола спускался низко на живот, а края его и проймы были
обшиты толстым жгутом тех же цветов; такие же полосы извивались
спиралями вдоль рукавов и панталон, отчего руки и ляжки
казались затейливыми дудками. Кто вздумал бы натянуть на петуха
красные чулки, тот получил бы точное представление об икрах
Матамора. Огромные желтые помпоны сидели на башмаках с красными
прорезями, точно капустные кочаны на огороде; подвязки с
торчащими бантами стягивали над коленом ноги, лишенные намека
на мясо, как лапы голенастой цапли. Положенные на картон и
заглаженные восьмерками брыжи охватывали шею и вынуждали актера
задирать голову, что соответствовало духу егозаносчивых
персонажей. А голову ему покрывала пародия на шляпу в стиле
Генриха IV с загнутым полем и с пучком красных и белых перьев.
За плечами развевался изрезанный зубцами плащ тех же цветов,
прекомическиподхваченныйгигантской рапирой, которую
оттягивала тяжелая чашка. В конце длиннейшего клинка, на
который можно было бы насадить с десяток сарацинов, висела
проволочная розетка тонкой работы, изображавшая паутину, -
неоспоримое доказательство того, как редко Матамор пользовался
своим смертоносным оружием. Зрители, обладавшие острым зрением,
моглибыдаже разглядеть металлического паучка, который
безмятежно болтался на проволочной нити, явно уверенный, что
никто не помешает его трудам.
В сопровождении слуги Скапена, которому острие хозяйской
рапиры грозило выколоть глаза, Матамор раза два-три обежал
сцену, звеня шпорами, нахлобучив шляпу до бровей и строя
страшные рожи. Зрители покатывались со смеху; наконец он вновь
остановился у самой рампы и начал монолог, уснащенный враньем,
преувеличениями и похвальбой; постараемся вкратце изложить его
содержание, из которого люди просвещенные могут заключить, что
автор пьесы читал Плавтова "Miles gloriosus", прародителя всей
плеяды Матаморов.
- На сегодня, Скапен, я дам моей смертоносной рапире
отдохнуть в ножных и предоставлю лекарям увеличивать население
кладбищ, где я состою главным поставщиком. Кто, подобно мне,
свергнул с престола персидского хана, за бородувытащил
Арморабакена из его стана, а свободной рукой сразил десять
?
1
,
,
2
,
,
3
;
4
,
,
5
,
,
6
.
,
7
,
,
8
,
9
.
10
,
11
12
,
13
,
,
14
,
15
,
16
.
17
,
,
18
,
,
19
.
-
20
,
21
,
,
22
,
.
23
,
24
,
,
25
.
!
26
,
27
,
.
28
,
29
30
31
.
32
,
,
33
,
,
,
34
.
,
35
,
,
36
.
37
.
38
,
39
40
.
.
41
42
.
43
,
-
44
,
-
,
45
,
46
.
47
,
,
48
,
-
49
50
,
51
,
52
.
53
54
,
55
,
.
56
,
,
57
,
58
,
59
60
.
,
61
,
-
,
62
.
,
63
,
64
-
,
.
65
;
66
,
;
67
.
,
68
.
69
70
,
71
.
,
72
,
,
,
73
,
74
.
75
.
76
,
,
77
,
,
78
.
79
,
,
,
,
,
80
.
81
,
82
,
,
83
,
84
.
85
,
86
-
,
87
,
88
.
89
,
90
,
91
.
,
92
,
,
,
,
93
,
,
94
,
,
,
95
,
96
,
,
,
97
,
98
,
.
99
,
,
100
,
,
101
.
,
102
.
103
104
.
105
,
106
,
107
,
-
,
108
.
109
,
,
110
111
,
,
112
.
113
,
114
,
115
;
,
116
.
117
,
118
,
119
-
.
120
121
,
122
.
.
,
123
124
,
,
-
125
.
,
126
,
127
.
128
.
,
129
,
130
,
-
131
.
132
,
,
,
133
,
,
,
134
,
135
.
136
-
,
-
,
,
137
,
-
138
;
139
-
.
140
.
141
-
142
,
-
,
143
.
144
,
,
145
146
,
147
.
(
)
148
,
,
149
,
-
150
,
.
151
"
!
,
,
,
152
!
"
-
,
153
,
154
,
;
155
,
,
156
.
157
-
,
-
,
158
,
-
,
159
,
160
-
;
,
161
,
162
.
,
163
.
164
!
165
,
166
,
,
,
167
,
,
168
,
.
169
,
170
171
,
172
,
;
173
,
174
,
,
175
,
,
176
,
,
177
.
178
.
179
,
,
,
,
180
,
,
181
?
182
,
183
?
,
184
,
185
,
186
,
,
187
-
,
188
,
,
189
?
,
190
,
191
,
,
,
,
192
;
,
193
194
.
195
,
-
,
196
,
,
197
,
198
,
,
;
199
,
,
200
,
,
-
201
-
.
202
,
,
203
,
204
,
205
.
206
,
.
207
208
.
,
209
,
210
;
,
211
,
212
,
213
.
,
,
,
,
214
,
,
,
,
215
,
,
216
,
217
,
218
219
,
.
220
,
221
.
-
222
,
223
,
;
224
,
225
;
,
-
226
,
227
.
,
228
,
,
-
229
.
,
,
230
,
231
232
,
233
.
-
,
,
,
234
-
.
235
,
236
,
,
237
,
238
239
.
,
240
241
,
,
242
243
,
.
244
,
245
,
246
.
247
,
248
.
249
,
,
250
,
.
251
252
.
253
,
254
,
,
255
,
256
,
,
,
257
.
,
,
258
,
,
259
.
,
,
260
,
261
.
262
-
,
263
,
,
264
.
265
,
,
266
.
267
,
268
,
269
.
270
,
271
,
272
.
273
,
,
274
,
275
,
276
.
,
277
.
278
,
,
279
.
,
280
.
281
,
,
282
.
283
,
.
284
,
,
285
.
286
.
287
288
,
.
289
,
,
290
.
291
.
292
.
.
293
,
,
.
294
,
,
295
,
296
,
-
,
297
.
298
,
299
,
,
300
,
301
,
302
,
,
303
,
,
304
,
305
.
306
,
307
,
,
308
,
,
.
309
-
,
!
310
-
,
.
-
311
312
,
,
313
,
,
,
,
314
.
315
,
:
-
,
,
316
,
317
318
,
;
319
,
,
320
,
,
321
,
,
322
,
,
323
"
"
.
324
-
,
,
325
,
,
326
,
-
.
-
,
327
.
328
,
,
329
-
.
330
,
,
,
331
332
.
,
,
,
333
,
.
334
-
,
-
,
-
,
335
-
.
,
336
,
,
337
,
,
:
338
,
-
339
.
,
,
340
,
341
,
,
342
.
343
;
344
,
345
,
,
-
,
346
-
,
-
.
347
,
348
,
,
349
.
,
350
.
351
,
352
.
,
353
354
.
355
,
356
357
,
-
358
,
359
,
360
,
,
361
.
,
,
362
,
,
-
,
363
,
,
364
.
,
.
365
-
,
-
,
-
366
,
,
367
.
-
368
.
369
-
,
-
.
-
-
370
.
371
,
372
,
,
373
.
374
,
,
375
,
376
.
377
,
,
378
379
.
,
,
380
,
;
,
381
.
382
,
383
,
384
,
385
,
,
386
.
387
-
388
,
,
-
389
,
.
-
390
,
,
391
,
"
"
392
,
.
393
.
394
,
,
395
,
396
,
,
397
.
398
-
399
,
,
400
401
.
402
403
,
;
404
,
,
405
,
406
.
407
,
408
409
.
410
,
,
,
411
,
412
,
:
413
-
.
414
,
-
415
,
416
.
,
417
-
.
418
.
,
,
,
,
,
419
-
,
,
,
420
,
,
,
,
,
421
,
,
422
,
423
,
.
,
424
,
425
,
,
426
,
,
427
.
,
428
,
429
,
,
430
431
.
432
,
,
433
,
434
.
435
,
,
436
,
,
437
,
.
438
-
,
,
439
,
,
440
,
441
,
-
,
,
442
.
443
-
,
-
444
.
-
,
,
-
,
-
445
.
446
-
,
,
447
,
448
,
,
,
449
.
450
,
-
451
,
452
-
,
453
.
454
,
,
455
.
456
,
.
457
,
458
,
.
459
,
,
460
461
,
,
,
462
,
,
.
463
464
,
465
,
,
,
466
,
,
467
,
,
468
.
469
,
,
.
470
,
,
,
471
-
;
,
472
,
,
,
473
,
.
474
-
,
-
475
,
-
"
"
,
"
"
,
476
"
"
"
"
,
"
"
,
"
477
"
,
"
"
,
"
"
,
"
478
"
,
"
"
,
"
"
,
,
479
.
480
-
481
,
-
,
-
482
,
483
;
,
484
,
,
,
485
.
486
-
,
,
,
487
,
-
,
-
488
,
,
489
490
.
491
-
,
-
.
-
492
.
493
?
494
-
"
"
.
495
-
,
!
496
?
-
,
.
497
-
,
498
.
.
499
500
.
501
502
,
503
.
-
,
504
.
505
.
506
,
,
,
507
,
508
,
509
,
,
,
-
510
.
511
.
512
;
513
,
514
.
515
,
516
,
.
517
"
,
!
-
518
.
-
!
519
,
.
520
.
,
521
522
.
"
523
.
,
524
,
525
,
526
.
527
,
,
,
528
-
,
,
.
,
529
,
,
530
.
.
531
,
532
,
,
,
,
533
,
.
:
534
-
-
535
;
,
,
536
,
,
,
,
537
.
538
;
,
539
-
.
,
540
.
541
,
.
542
.
543
-
544
,
545
,
,
546
,
,
547
.
548
,
549
,
,
,
,
,
-
550
,
551
-
552
.
,
553
,
554
,
;
555
.
556
557
.
558
,
,
559
,
560
,
.
561
,
,
,
562
.
563
,
564
,
565
.
,
,
-
566
,
567
.
,
568
.
569
.
570
,
,
571
,
,
572
-
.
573
,
574
,
,
575
,
576
.
,
577
578
.
,
579
.
,
-
580
.
,
,
581
.
582
,
583
.
,
584
,
,
,
585
,
,
,
586
.
587
,
.
588
,
589
.
,
590
,
.
591
592
,
593
,
.
594
,
595
,
.
596
,
,
597
-
.
598
,
,
599
.
600
,
,
601
,
,
602
.
,
603
-
,
,
604
,
,
,
605
.
606
607
.
608
609
,
,
610
-
,
,
611
,
,
;
612
613
,
.
614
,
,
:
615
,
-
616
.
617
,
,
618
,
,
,
619
,
,
620
-
.
?
621
,
.
622
,
,
623
,
.
624
,
,
625
,
;
626
,
627
,
,
628
,
.
629
,
630
.
631
.
632
,
,
633
,
634
.
635
636
,
-
,
637
,
638
.
639
,
640
,
,
641
,
,
,
642
.
,
,
643
,
.
644
,
,
645
,
646
647
,
.
648
649
,
650
.
,
651
,
,
-
,
652
653
,
,
654
,
"
"
.
655
,
656
,
,
657
,
658
,
659
,
.
660
661
,
662
,
,
663
.
664
,
,
665
,
-
,
666
.
667
668
,
,
"
"
,
669
,
.
670
,
,
671
,
,
672
.
673
,
,
674
,
,
675
.
,
676
.
677
,
678
,
,
679
,
,
680
,
,
681
,
682
,
683
.
684
-
:
685
,
-
.
686
-
?
-
687
.
-
,
,
,
688
.
,
.
689
?
-
,
?
690
.
691
-
,
692
.
;
693
,
.
694
-
,
,
,
695
696
.
?
697
-
.
,
698
,
:
699
.
700
!
701
-
,
,
-
,
-
702
!
,
?
703
,
704
?
705
-
,
.
,
706
.
707
,
.
708
,
709
-
.
710
-
,
,
,
,
-
711
.
-
712
-
,
713
.
714
-
,
-
,
715
.
-
,
,
716
.
717
-
-
,
718
,
,
719
,
,
720
,
,
,
721
,
,
722
723
;
,
724
.
,
725
,
726
.
727
-
,
-
,
-
728
.
729
,
,
730
.
!
731
-
,
,
732
.
,
,
733
.
,
,
734
?
735
-
,
,
-
736
,
.
-
,
737
,
,
.
738
739
,
,
740
.
741
,
742
.
,
743
,
744
,
,
,
745
746
.
,
,
747
,
,
748
,
,
749
.
750
751
,
.
752
,
,
.
753
,
,
754
.
755
,
756
,
,
757
,
758
.
759
,
760
,
761
,
.
762
763
.
-
!
764
,
,
,
765
,
,
766
,
767
.
;
768
,
,
769
,
,
770
-
.
771
,
"
772
"
,
773
.
774
,
,
775
.
,
,
776
,
,
777
.
,
778
779
;
,
780
,
,
781
-
,
,
.
782
,
783
,
,
784
'
,
,
785
.
786
,
,
,
,
,
787
,
,
,
788
,
789
,
.
790
.
791
.
792
,
793
,
794
,
795
.
796
,
.
797
,
,
798
.
799
,
800
,
.
801
,
802
,
-
,
,
,
803
,
.
804
,
,
,
805
,
806
.
807
.
808
.
,
,
809
,
810
.
811
?
,
812
.
,
813
.
,
814
,
815
.
816
817
-
,
.
818
,
819
,
820
,
,
821
,
.
822
,
,
,
823
,
824
,
.
825
,
,
826
,
,
827
.
828
,
,
829
,
830
,
,
831
,
832
.
,
833
,
834
.
,
835
,
836
,
837
,
,
838
,
-
,
,
839
.
,
840
.
841
,
,
842
.
843
,
844
,
845
;
846
,
-
847
.
848
,
849
,
,
850
.
851
.
852
853
.
,
854
,
855
,
,
,
856
,
.
857
,
,
858
,
859
,
860
.
,
861
,
,
,
862
,
.
,
863
,
;
864
,
,
865
,
,
866
,
867
.
,
868
869
,
,
870
,
,
871
,
,
,
872
,
,
873
.
874
,
875
,
,
876
.
877
,
,
878
,
.
,
,
879
,
,
,
-
,
880
,
,
,
,
881
,
882
,
,
883
,
,
,
,
884
,
,
,
,
,
885
,
-
-
886
,
887
,
,
,
888
,
889
890
,
,
,
891
,
892
!
,
893
.
894
,
895
,
,
896
,
897
:
,
898
,
,
899
,
900
,
,
901
.
902
.
,
903
,
904
,
905
,
.
906
;
907
.
,
908
909
,
910
;
,
911
,
912
.
913
.
914
,
915
-
916
.
,
917
918
,
,
919
,
920
-
,
921
,
,
922
;
,
,
923
924
.
,
925
-
926
,
.
927
,
928
.
929
,
,
930
,
,
931
,
932
-
933
,
.
934
,
,
,
935
,
,
936
,
,
,
937
;
938
,
939
.
940
-
941
-
,
,
942
,
.
943
944
.
945
,
,
946
,
.
,
947
,
.
948
.
949
,
950
,
,
951
,
,
952
,
,
953
.
,
954
,
,
955
.
956
957
,
958
959
.
960
961
,
,
,
962
.
963
,
964
;
965
,
966
.
967
,
968
.
969
,
;
970
,
971
,
.
972
973
,
974
.
975
.
976
,
977
,
978
.
,
979
,
980
,
,
-
981
,
982
.
,
,
983
,
984
,
,
985
.
986
,
987
,
-
988
,
,
989
.
;
990
,
,
991
;
992
,
,
993
"
"
,
994
.
995
-
,
,
996
997
,
.
,
,
998
,
999
,
1000