походного сундука, стоявшего возле его кровати, был вынут и положен на
крышку этого сундука, приготовленный к завтрашнему утру; - и первым
движением дяди Тоби, когда он соскочил с кровати в одной рубашке, было,
вывернувши парик волосами наружу, - надеть его. - - После этого он перешел к
штанам; застегнув кушак, он сразу же опоясался портупеей и засунул в нее до
половины шпагу, - но тут сообразил, что надо побриться и что будет очень
неудобно заниматься бритьем со шпагой на боку, - тогда он ее снял. - - А
попробовав надеть полковой кафтан и камзол, дядя Тоби встретил такую же
помеху в своем парике, - почему снял и парик. Таким образом, хватаясь то за
одно, то за другое, как это всегда бывает, когда человек торопится, - дядя
Тоби только в десять часов, то есть на целых полчаса позже положенного
времени, вырвался из дому.
^TГЛАВА XXV^U
Едва только дядя Тоби обогнул угол тисовой изгороди, отделявшей огород
от его лужайки, как увидел, что капрал уже начал без него атаку. - -
Позвольте мне чуточку остановиться, чтобы наглядно изобразить вам
капралово снаряжение - и самого капрала в разгар атаки именно так, как это
открылось взорам дяди Тоби, когда он повернул к будке, у которой трудился
капрал, - - ведь другой такой картины не сыскать в природе, - - и никакое
сочетание самого причудливого и фантастического, что в ней есть, не в
состоянии произвести что-либо подобное.
Капрал - -
- - Ступайте бережно на его прах, вы, люди, отмеченные печатью гения, -
ибо он был вам сродни. -
Выпалывайте начисто его могилу, вы, люди добронравные, - ибо он был ваш
брат. - О капрал, будь ты в живых теперь, - - теперь, когда я в состоянии
накормить тебя обедом и дать тебе приют, - как бы я за тобой ухаживал. Ты
носил бы шапку монтеро всякий час дня и всякий день недели, - и если бы она
износилась, я бы купил тебе две новых.
- - Но увы, увы, увы, теперь, когда я могу это сделать, невзирая на их
преподобия, - случай упущен - потому что тебя уже нет; - дух твой улетел на
те звезды, с которых он спустился, - и твое горячее сердце со всеми его
обильными и открытыми сосудами обратилось в прах дольний.
- - Но что все это - - что все это по сравнению с той страшной
страницей впереди, на которой взорам моим рисуется бархатный гробовой
покров, убранный военными знаками отличия твоего господина - первого -
лучшего из всех когда-либо живших на свете людей; - - на которой я увижу,
верный слуга, как дрожащей рукой кладешь ты крестообразно на гроб шпагу его
и ножны, а потом возвращаешься к дверям, бледный как полотно, чтобы взять
под уздцы покрытого траурной попоной коня его и следовать за похоронными
дрогами, как он тебе приказал; - на которой - все системы моего отца будут
опрокинуты его горем, и я увижу, как, наперекор своей философии, он
рассматривает полированную надгробную доску, дважды сняв с носа очки, чтобы
вытереть росу, которой их увлажнила природа. - - Когда я увижу, с каким
безутешным видом бросает он в могилу розмарин, и в ушах моих раздастся: - -
О Тоби, в каком углу вселенной сыщу я тебе подобного?
- - Силы небесные, отверзшие некогда уста немого в этом несчастии и
даровавшие плавную речь языку заики, - когда я дойду до этой страшной
страницы, смилуйтесь, подайте мне руку помощи.
^TГЛАВА XXVI^U
Капрал, приняв накануне вечером решение восполнить упомянутый большой
пробел посредством устройства в разгар атаки чего-нибудь, похожего на
непрерывный огонь против неприятеля, - не имел в виду в то время ничего
больше, как только пускать табачный дым на город из одного из шести полевых
орудий дяди Тоби, поставленных по обе стороны караульной будки; а так как в
ту же минуту его осенила мысль, каким образом это осуществить, то хотя он и
поручился своей шапкой, однако уверен был, что ей не грозит никакой
опасности от неудачи его планов.
Прикинув в уме и так и этак, капрал вскоре нашел, что посредством двух
своих турецких трубок, с придачей каждой из них у нижнего конца трех
замшевых чубуков поменьше, продолженных таким же количеством жестяных
трубочек, которые он предполагал вставить в запальные отверстия у пушек,
обмазав их в этом месте глиной, а в местах их вхождения в сафьяновые чубуки
плотно обвязав вощеным шелком, - он в состоянии будет открыть огонь из шести
полевых орудий разом с такой же легкостью, как из одного.
- - Кто решится отрицать, что самые ничтожные мелочи подчас дают толчок
для прогресса человеческого знания. Кто, прочитав первую и вторую постели
правосудия моего отца, решится встать и сказать, из столкновения каких тел
возможно и каких невозможно высечь свет, содействующий совершенству наук и
искусств. - - - Небо, ты знаешь, как я их люблю; ты знаешь тайны сердца
моего и то, что в эту самую минуту я бы отдал мою рубашку... - - Ты, Шенди,
дуралей, - слышу я голос Евгения, - ведь их у тебя всего-навсего дюжина, - и
ты эту дюжину разрознишь. - -
Не беда, Евгений; я бы снял с тела рубашку и дал пережечь ее на трут,
только бы удовлетворить пытливого исследователя, желающегососчитать,
сколько искр можно всечь ей в зад при хорошем ударе хорошим кремнем и
огнивом. - - А не думаете вы, что, всекая искры в нее, - он может случайно
высечь кое-что из нее? Непременно.
Но этот проект я затрагиваю вскользь.
Капрал просидел большую часть ночи над усовершенствованием собственного
проекта; хорошенько проверив свои орудия и зарядив их табаком до самого
жерла, - он лег, довольный, спать.
^TГЛАВА XXVII^U
Капрал выскользнул из дому минут за десять перед дядей Тоби, чтобы
наладить свое снаряжение и пальнуть раза два по неприятелю до прихода дяди
Тоби.
С этой целью он выстроил все шесть орудий тесно в ряд перед караульной
будкой, оставив лишь посередине промежуток ярда в полтора, с тремя орудиями
направо от него и тремя налево, чтобы удобнее было заряжать и т. д. - а
может быть также, считая, что две батареи делают вдвое больше чести, нежели
одна.
Сам капрал мудро занял пост в тылу, лицом к проходу и спиной к дверям
караулки, дабы обезопасить себя с флангов. - - Он держал трубку из слоновой
кости, принадлежавшую к батарее справа, между указательным и большим
пальцами правой руки, - а трубку из эбенового дерева с серебром, которая
принадлежала к батарее слева, между указательным и большим пальцами левой
руки, - и, крепко упершись в землю правым коленом, как если бы он находился
в первом ряду своего взвода, а на голову нахлобучив шапку монтеро,
ожесточенно обстреливал перекрестным огнем, из обеих батарей одновременно,
контрагарду напротив контрэскарпа, где должна была произойти атака в то
утро. Первоначальным его намерением, как я уже сказал, было пустить на
неприятеля один-два клуба табачного дыма; однако удовольствие, доставляемое
капралу этим попыхиванием, было так велико, что он незаметно увлекся,
затяжка следовала за затяжкой, и когда к нему подошел дядя Тоби, атака была
уже в полном разгаре.
Счастье для моего отца, что дяде Тоби не пришлось составлять в тот день
завещание.
^TГЛАВА XXVIII^U
Дядя Тоби взял у капрала трубку из слоновой кости, - посмотрел на нее
полминуты и отдал назад.
Меньше чем через две минуты дядя Тоби снова взял эту трубку, поднес ее
почти к самым губам - - и поспешно вернул капралу во второй раз.
Капрал с удвоенной силой продолжал атаку, - дядя Тоби улыбнулся, - - -
потом сделался серьезен, - потом снова на мгновение улыбнулся, - потом снова
сделался серьезен, надолго. - - Дай-ка мне трубку из слоновой кости, Трим, -
сказал дядя Тоби, - - дядя Тоби поднес ее к губам, - поспешно отдернул, - -
бросил украдкой взгляд в сторону грабовой изгороди; - - - у дяди Тоби весь
рот наполнился слюной: никогда еще его так не тянуло к трубке. - - Дядя Тоби
удалился в будку с трубкой в руке.
- - Милый дядя Тоби, не ходи в будку с трубкой, - никто не может за
себя поручиться с подобной штукой в таком уголке.
^TГЛАВА XXIX^U
А теперь я попрошу читателя помочь мне откатить артиллерию дяди Тоби за
сцену, - удалить его караульную будку и, если можно, очистить театр от
горнверков и демилюнов, а также убрать с дороги все прочие его военные
побрякушки; после этого, дорогой друг Гаррик, снимем нагар со свечей, чтобы
они горели ярче, - подметем сцену новой метлой, - поднимем занавес и выведем
дядю Тоби в новой роли, которую он сыграет совершенно неожиданным для вас
образом; а все-таки, если жалость родственница любви - и храбрость ей не
чужая, - вы достаточно видели дядю Тоби во власти двух названных чувств для
того, чтобы подметить фамильное сходство между ними (если оно есть) к
полному вашему удовлетворению.
Пустая наука, ты не оказываешь нам помощи ни в одном из подобных
случаев - и только вечно сбиваешь с толку.
Дядя Тоби, мадам, отличался простодушием, так далеко уводившим его с
извилистых тропинок, по которым обыкновенно движутся дела этого рода, что вы
не можете - вам не под силу - составить об этом понятие; вдобавок ему
свойственны были такой безыскусственный и наивный образ мыслей и такое
чуждое всякой недоверчивости неведение складок и изгибов женского сердца, -
- он стоял перед вами таким голым и беззащитным (когда не думал ни о каких
осадах), что вы могли бы поместиться за одной из ваших извилистых дорожек и
стрелять дяде Тоби прямо в сердце по десяти раз на день, если бы девяти раз,
мадам, было недостаточно для ваших целей.
Прибавьте к тому же - - и это, в свою очередь, тоже смешивало все
карты, мадам, - беспримерную природную стыдливость дяди Тоби, о которой я
вам когда-то говорил и которая, к слову сказать, стояла бессмысленным
часовым на страже его чувств, так что вы могли бы скорее... Куда же, однако,
я забрался? Эти размышления приходят мне в голову, по крайней мере, на
десять страниц раньше, чем надо, и отнимают время, которое я должен уделить
фактам.
^TГЛАВА XXX^U
Из немногочисленных законных сыновей Адама, сердца которых никогда не
знали, что такое жало любви, - (женоненавистников я отсюда исключаю, считая
их всех незаконнорожденными) - - девять десятых, добившихся этой чести,
составляют величайшие герои древней и новой истории; ради них я бы хотел
достать со дна колодца, хотя бы только на пять минут, ключ от моего
кабинета, чтобы поведать вам их имена - припомнить их я не в состоянии, -
так благоволите пока что принять вместо них вот какие. - -
Жили на свете великий король Альдрованд, и Босфор, и Каппадокий, и Дар
дан, и Понт, и Азии, - - - не говоря уж о твердокаменном Карле XII, с
которым ничего не могла сделать даже графиня К***. - - - Жили на свете
Вавилоник, и Медитерраней, и Поликсен, и Персик, и Прусик, из которых ни
один (за исключением Каппадокия и Понта, на которых падают некоторые
подозрения) ни разу не склонился перед богиней любви. - - Правда, у них у
всех были другие дела - - как и у дяди Тоби - пока Судьба - пока Судьба -
говорю, позавидовав тому, что его покрытое славой имя перейдет в потомство
наравне с именами Альдрованда и прочих, - - не состряпала предательски
Утрехтского мира.
Поверьте мне, милостивые государи, это было наихудшее из всех ее дел в
том году.
^TГЛАВА XXXI^U
В числе многих дурных последствий Утрехтского мира было то, что он едва
не вселил дяде Тоби отвращения к осадам; и хотя впоследствии вкус к ним у
него восстановился, однако даже Кале не оставил в сердце Марии такого
глубокого шрама, как Утрехт в сердце дяди Тоби. До конца своей жизни он не
мог слышать слово -Утрехт-, по какому бы поводу оно ни произносилось, - не
мог даже читать известий, заимствованных из Утрехтской газеты, без тяжкого
вздоха, как если бы сердце его разрывалось пополам.
Мой отец, который был великим разгадчиком мотивов и, стало быть,
человеком, с которым было весьма опасно садиться рядом, - ибо когда вы
смеялись или плакали, он обыкновенно знал мотивы вашего смеха или слез
гораздо лучше, нежели вы сами, - отец всегда в подобных случаях утешал дядю
Тоби словами, которые ясно показывали, что, по его мнению, в этом деле дядя
Тоби больше всего огорчен был потерей своего конька. - - Не горюй, брат
Тоби, - - говорил он, - бог даст, на днях у нас снова возгорится война; а
когда она начнется, - воюющие державы, как они ни хлопочи, не могут помешать
нам вступить в игру. - - Пусть-ка попробуют, дорогой Тоби, - прибавлял он, -
занять страну, не заняв городов, - или занять города, не подвергнув их
осаде.
Дядя Тоби никогда не принимал благосклонно этих косвенных ударов отца
по его коньку. - - Он находил их неблагородными; тем более что, метя в коня,
отец задевал также и всадника, да вдобавок еще по самому малопочтенному
месту, какое только может подвергнуться удару; вот почему в таких случаях
дядя Тоби всегда клал на стол свою трубку, чтобы защищаться с большей
горячностью, чем обыкновенно.
Я сказал читателю два года тому назад, что дядя Тоби небыл
красноречив, и на той же самой странице привел пример, опровергающий это
утверждение. - Повторяю сказанное и снова привожу факт, ему противоречащий.
- - Дядя Тоби не был красноречив, - ему не легко давались длинные речи, - и
он терпеть не мог речей цветистых; но бывали случаи, когда поток выходил из
берегов и устремлялся с такой силой по непривычному руслу, что в некоторых
местах дядя Тоби по меньшей мере равнялся Тертуллиану - а в других, по моему
мнению, бесконечно превосходил его.
Одна из этих апологетических речей дяди Тоби, произнесенная однажды
вечером перед ним и Йориком, так понравилась отцу, что он ее записал, перед
тем как лечь спать.
Мне посчастливилось ее разыскать в бумагах отца со вставками там и
здесь его собственных замечаний, заключенных в квадратные скобки, вот так [
], и с надписью:
"Оправдание братом Тоби правил и поведения, коих он держится, желая
продолжения войны".
Могу честно сказать: я перечитал эту апологетическую речь дяди Тоби сто
раз и считаю ее образцом искусной защиты, проникнутой благороднейшим духом
рыцарства и правилами высокой нравственности, почему и привожу ее здесь
слово в слово (с приписками между строк и всем прочим), так, как я ее нашел.
^TГЛАВА XXXII^U
Апологетическая речь дяди Тоби
Я знаю, брат Шенди, что профессиональный военный, желая войны, как
желал ее я, - производит дурное впечатление в обществе - - и что, как бы ни
были справедливы и чисты его намерения, - нелегко ему бывает оправдаться
перед людьми, на взгляд которых он это делает по эгоистическим соображениям.
-
Вот почему, если солдат человек благоразумный, каковым он может быть
без малейшего ущерба для своей храбрости, он, разумеется, не обмолвится о
своем желании перед недругами; ибо, что бы он ни говорил, недруг ему не
поверит. - - Он остережется его высказать даже перед другом, - дабы не
уронить себя в его мнении. - Но когда сердце его переполнено и его заветные
мечты ищут выхода, он прибережет их для ушей брата, который знает его в
совершенстве, которому известны его истинные взгляды, наклонности и правила
чести. Каким был я, надеюсь, в этом отношении, брат Шенди, мне говорить не
приходится, - - гораздо хуже, я это знаю, чем должно было, - и даже, может
быть, хуже, чем сам я думаю. Но каков я ни есть, дорогой брат Шенди, вы,
вскормленный той же грудью, что и я, - - вы, с которым я воспитывался с
колыбели - и от которого с первых наших детских игр и до сего времени я не
утаил ни одного поступка в моей жизни и даже, пожалуй, ни одного помысла, -
- каков я ни есть, братец, вы не можете не знать меня со всеми моими
пороками, а также со всеми слабостями, присущими моему возрасту, моему
характеру, моим страстям или моему разумению.
Скажите же мне, дорогой брат Шенди, который из этих недостатков дает
вам право предполагать, будто брат ваш, осудив Утрехтский мир и жалея, что
война не продолжалась с должной решительностью еще некотороевремя,
руководился недостойными соображениями; - или же право считать его желание
воевать желанием продолжать избиение своих ближних, - - желанием увеличить
число рабов и изгнать еще больше семейств из мирных жилищ - просто для
собственного удовольствия? - - Скажите мне, брат Шенди, на каком моем
проступке вы основываете свое неблагоприятное мнение? - - [Ей-богу, милый
Тоби, я не знаю за тобой никаких проступков, кроме одного: ты взял у меня в
долг сто фунтов на продолжение этих проклятых осад.]
Если, будучи школьником, я не мог слышать бой барабана без того, чтобы
не забилось сердце, - разве это моя вина? - Разве я насадил в себе эту
наклонность? - - Разве я забил в душе моей тревогу, а не Природа?
Когда "Гай граф Ворик", "Паризм", "Паризмен", "Валентин и Орсон" и
"Семь английских героев" ходили по рукам в нашей школе, - - разве я не купил
их все на мои карманные деньги? Разве это было своекорыстно, братец Шенди?
Когда мы читали про осаду Трои, длившуюся десять лет и восемь месяцев, - -
хотя с той артиллерией, какой мы располагали под Намюром, город можно было
взять в одну неделю, - разве не был я опечален гибелью греков и троянцев
столько же, как и другие наши школьники? Разве не получил я трех ударов
ферулой, двух по правой руке и одного по левой, за то, что обрзвал Елену
стервой? Разве кто-нибудь из вас пролил больше слез по Гекторе? И когда царь
Приам пришел в греческий стан просить о выдаче его тела и с плачем вернулся
в Трою, ничего не добившись, - вы знаете, братец, я не мог есть за обедом.
- :- Разве это свидетельствовало о моей жестокости? И если кровь во мне
закипела, брат Шенди, а сердце замирало при мысли о войне и о походной
жизни, - разве это доказательство, что оно не может также скорбеть о
бедствиях войны?
О брат! Одно дело для солдата стяжать лавры - и другоедело
разбрасывать кипарисы. - [Откуда узнал ты, милый Тоби, чтодревние
употребляли кипарис в траурных обрядах?]
- - Одно дело для солдата, брат Шенди, рисковать своей жизнью - прыгать
первым в траншею, зная наверно, что его там изрубят на куски; - - - одно
дело из патриотизма и жажды славы первым ворваться в пролом, - держаться в
первых рядах и храбро маршировать вперед под бой барабанов и звуки труб, с
развевающимися над головой знаменами; - - одно дело, говорю, вести себя
таким образом, брат Шенди, - и другое дело размышлять о бедствиях войны - и
сокрушаться о разорении целых стран и о невыносимых тяготах и лишениях,
которые приходится терпеть самому солдату, орудию этих зол (за шесть пенсов
в день, если только ему удается их получить).
Надо ли, чтобы мне говорили, дорогой Йорик, как это сказали вы в
надгробном слове о Лефевре, что столь кроткое и мирное создание, как
человек, рожденное для любви, милосердия и добрых дел, к этомуне
предназначено?
- - Но отчего не прибавили вы, Йорик, что если мы не предназначены к
этому природой, - то нас к этому принуждает необходимость? - Ибо что такое
война? что она такое, Йорик, если вести ее так, как мы ее вели, на началах
свободы и на началах чести? - что она, как не объединение спокойных и
безобидных людей, со шпагами в руках, для того, чтобы держать в должных
границах честолюбцев и буянов? И небо свидетель,братШенди,что
удовольствие, которое я нахожу в этих вещах, - и в частности, бесконечные
восторги, которые были мне доставлены моими осадами на зеленой лужайке,
проистекали у меня и, надеюсь, также и у капрала, от присущего нам обоим
сознания, что, занимаясь ими, мы служили великим целям мироздания.
^TГЛАВА XXXIII^U
Я сказал читателю-христианину - - говорю: христианину - - - в надежде,
что он христианин, - если же нет, мне очень жаль - - я прошу его только
спокойно поразмыслить и не валить всю вину на эту книгу. -
Я сказал ему, сэр, - - ведь, говоря начистоту, когдачеловек
рассказывает какую-нибудь историю таким необычным образом, как это делаю я,
ему постоянно приходится двигаться то вперед, то назад, чтобы держать все
слаженным в голове читателя, - - и если я не буду теперь в отношении моего
собственного рассказа вести себя осмотрительнее, чем раньше, - - теперь,
когда мною изложеностолькорасплывчатыхидвусмысленныхтемс
многочисленными перерывами и пробелами в них, - и когда так мало проку от
звездочек, которые я тем не менее проставляю в некоторых самых темных
местах, зная, как легко люди сбиваются с пути даже при ярком свете
полуденного солнца - - ну вот, вы видите, что теперь и сам я сбился. - - -
Но в этом виноват мой отец; и если когда-нибудь будет анатомирован мой
мозг, вы без очков разглядите, что отец оставил там толстую неровную нитку
вроде той, какую можно иногда видеть на бракованном куске батиста: она
тянется во всю длину куска, и так неровно, что вы не в состоянии выкроить из
него даже ** (здесь я снова поставлю пару звездочек) - - или ленточку, или
напальник без того, чтобы она не показалась или не чувствовалась. - -
Quanto id diligentius in liberis procreandis cavendum {Сколь тщательно
следует этого остерегаться, производя детей (лат.).}, говорит Кардан.
Сообразив все это и приняв во внимание, что, как вы видите, для меня
физически невозможно возвращение к исходному пункту - - - -
Я начинаю главу сызнова.
^TГЛАВА XXXIV^U
Я сказал читателю-христианину в начале главы перед апологетической
речью дяди Тоби, - хотя там я употребил не тот троп, которым воспользуюсь
теперь, - что Утрехтский мир едва не породил такой же отчужденности между
дядей Тоби и его коньком, какую он создал между королевой и остальными
союзными державами.
Иногда человек слезает со своего коня в негодовании, как бы говоря ему:
"Скорее я до скончания дней моих буду ходить пешком, сэр, чем соглашусь
проехать хотя бы милю на вашей спине". Но про дядю Тоби нельзя было сказать,
что он слез со своего конька с таким чувством; ибо он, строго говоря, не
слезал с него вовсе, - скорее, конь сбросил его с себя - - - и даже в
некотором роде предательски, что показалось дяде Тоби в десять раз более
обидным. Пускай жокеи политические улаживают эту историю как им угодно, - -
а только, повторяю, она породила некоторую холодность между дядей Тоби и его
коньком. От марта до ноября, то есть все лето после подписания мирных
статей, дядя не имел в нем надобности, если не считать коротких прогулок
изредка, чтобы посмотреть, разрушаются ли укрепления и гавань Дюнкерка,
согласно условию в договоре.
Французы все то лето обнаруживали так мало готовности приступить к этой
работе, и мосье Тугге, делегат от властей Дюнкерка, представил столько
слезных прошений королеве, - умоляя ее величество обрушить свои громы на
одни лишь военные сооружения, если они навлекли на себя ее неудовольствие, -
но пощадить - пощадить мол ради мола, который в незащищенном виде мог бы
явиться, самое большее, предметом жалости, - - и так как королева (ведь она
была женщина) по природе была сострадательна - и ее министры тоже, ибо в
душе они не желалиразрушениягородскихукрепленийпоследующим
конфиденциальным соображениям **** * * *
* ********* **
* ********* **
* *** , - то в результате все двигалось очень медленно на
взгляд дяди Тоби; настолько, что лишь через три месяца после того, как они с
капралом построили город и приготовились его разрушить, разные коменданты,
интенданты, делегаты, посредники и управители позволили ему приступить к
работе. - - Пагубный период бездеятельности!
Капрал был за то, чтобы начинать разрушения с пролома в крепостных
валах или главных укреплениях города. - - Нет, - - это никуда не годится,
капрал, - - сказал дядя Тоби, - ведь если мы возьмемся за работу таким
образом, то английский гарнизон в городе ни одного часу не будет в
безопасности, ибо если французы вероломны... - Они вероломны, как дьяволы, с
позволения вашей милости, - сказал капрал. - - Мне всегда больно это
слышать, Трим, - сказал дядя Тоби, - ведь у них нет недостатка в личной
храбрости, и если в крепостных валах сделан пролом, они могут в него
проникнуть и завладеть крепостью, когда им вздумается. - - - Пусть только
сунутся, - промолвил капрал, поднимая обеими рукамизаступ,словно
намереваясь сокрушить все кругом, - пусть только сунутся - - с позволения
вашей милости - - если посмеют. - - В таких случаях, капрал, - сказал дядя
Тоби, скользнув правой рукой до середины своей трости и поднимая ее перед
собой наподобие маршальского жезла, с протянутым впередуказательным
пальцем, - - в таких случаях коменданту не приходится разбирать, что посмеет
сделать неприятельи чего он не посмеет; он должен действовать осмотрительно.
Мы начнем с внешних укреплений, как со стороны моря, так и со стороны суши,
в частности с форта Людовика, наиболее удаленного из всех, и сроем его в
первую очередь, - а затем разрушим и все остальные, один за другим, по
правую и по левую руку, по мере нашего приближения к городу; - - - потом
разрушим мол - и засыплем гавань, - - потом отступим в крепость и взорвем
ее; а когда все это будет сделано, капрал, мы отплывем в Англию. - Да ведь
мы в Англии, - проговорил капрал, приходя в себя. - - Совершенно верно, -
сказал дядя Тоби, - - взглянув на церковь.
^TГЛАВА XXXV^U
Все такие обманчивые, но усладительные совещания между дядей Тоби и
Тримом относительно разрушения Дюнкерка - на миг возвращали дяде Тоби
ускользавшие от него удовольствия. - - Все-таки - все-таки тягостное то было
время - померкшее очарование расслабляло душу, - Тишина в сопровождении
Безмолвия проникла в уединенный покой и окутала густым флером голову дяди
Тоби, - а Равнодушие с обмяклыми мускулами и безжизненным взглядом спокойно
уселось рядом с ним в его кресло. - - Амберг, Рейнсберг, Лимбург, Гюи, Бонн
в одном году и перспектива Ландена, Тререоаха, Друзена, Дендормонда на
следующий год теперь уже не учащали его пульса; - сапы, мины, заслоны, туры
и палисады не держали больше в отдалении этих врагов человеческого покоя; -
дядя Тоби не мог больше, форсировав французские линии за ужином, когда он ел
свое яйцо, прорваться оттуда в сердце Франции, - ^переправиться через Уазу,
и, оставив открытой в тылу всю Пикардию, двинуться прямо к воротам Парижа, а
потом заснуть, убаюканный мечтами о славе; - ему больше не снилось, как он
водружает королевское знамя на башне Бастилии, и он не просыпался с его
плеском в ушах. - - Образы более нежные - - более гармонические вибрации
мягко прокрадывались в его сон; - - военная труба выпала у него из рук, - -
он взял лютню, сладкогласный инструмент, деликатнейший, труднейший из всех,
- - как-то ты заиграешь на нем, милый дядя Тоби?
^TГЛАВА XXXVI^U
По свойственной мне неосмотрительности я раза два выразил уверенность,
что последующие заметки об ухаживании дяди Тоби за вдовой Водмен, если я
найду когда-нибудь время написать их, окажутся одним из самых полных
компендиев основ и практики любви и волокитства, какие когда-либо были
выпущены в свет. - - Так неужели вы собираетесь отсюда заключить, что я
намерен определять, что такое любовь? Сказать, что она отчасти бог, а
отчасти диавол, как утверждает Плотин - - -
- - - Или же, при помощи более точного уравнения, обозначив любовь в
целом цифрой десять, - определить вместе с Фичино, "сколько частей в ней
составляет первый и сколько второй"; - или не является ли вся она, от головы
и до хвоста, одним огромным диаволом, как взялнасебясмелость
провозгласить Платон, - самонадеянность, относительно которой я не выскажу
своего мнения, - но мое мнение о Платоне то, что он, по-видимому, судя по
этому примеру, очень напоминал по складу своего характера и образу мыслей
доктора Бейнярда, который, будучи большим врагом вытяжных пластырей и
считая, что полдюжины таких пластырей, поставленных одновременно, так же
верно способны стащить человека в могилу, как запряженныешестеркой
похоронные дроги, - немного поспешно заключал, что сам сатана есть не что
иное, как огромная шпанская муха. - -
Людям, которыепозволяютсебетакиечудовищныевольностив
доказательствах, я могу сказать только то, что Назианзин говорил (в
полемическом задоре, конечно) Филагрию - -
"~Euge!" Чудесно. Замечательное рассуждение, сэр, ей-богу, - "oti
jilosojeiV en PaJesi" - вы весьма благородно стремитеськистине,
философствуя о ней в сердцах и в порыве страсти.
По этой же причине не ждите от меня, чтобы я стал терять время на
исследование, не является ли любовь болезнью, - - или же ввязался в спор с
Разием и Диоскоридом, находится ли ее седалище в мозгу или в печени, -
потому что это вовлекло бы меня в разбор двух прямо противоположных методов
лечения страдающих названной болезнью, - - метода Аэция, который всегда
начинал с охлаждающего клистира из конопляного семени и растертых огурцов, -
после чего давал легкую настойку из водяных лилий и портулака, - в которую
он бросал щепотку размельченной в порошок травы Ганея - и, когда решался
рискнуть, - свой топазовый перстень.
- - - И метода Гордония, который (в пятнадцатой главе своей книги De
amore {О любви (лат.).}) предписывает колотить пациентов "ad putorem usque"
- - пока они не испортят воздух.
Все это изыскания, которыми отец мой, собравший большой запас знаний
подобного рода, будет усердно заниматься во время любовной истории дяди
Тоби. Я только скажу наперед, что от своих теорий любви (которыми, кстати
сказать, он успел измучить дядю Тоби почти столько же, как сама дядина
любовь) - он сделал только один шаг в область практики: - - - при помощи
пропитанной камфорой клеенки,которуюемуудалосьвсучитьвместо
подкладочного холста портному, когда тот шил дяде Тоби новую пару штанов, он
добился Гордониева действия на дядю Тоби, но только не таким унизительным
способом.
Какие от этого произошли изменения, читатель узнает в свое время; к
рассказанному анекдоту тут можно добавить лишь то, - - что, каково бы ни
было действие этого средства на дядю Тоби, - - оно имело крайне неприятное
действие на воздух в комнатах, - - и если бы дядя Тоби не заглушал его
табачным дымом, оно могло бы иметь неприятное действие также и на моего
отца.
^TГЛАВА XXXVII^U
- - Это постепенно выяснится само собой. - Я только настаиваю на том,
что я не обязан давать определение, что такое любовь; и до тех пор, пока я
буду в состоянии рассказывать понятно мою историю, пользуясь просто словом
-любовь- и не связывая его с иными представлениями, кроме тех, что
свойственны мне наряду с остальными людьми, зачем мне вступать с ними в
разногласие раньше времени? - - Когда двигаться таким образом дальше будет
невозможно - и я совсем запутаюсь в этом таинственном лабиринте, - ну, тогда
мое мнение, разумеется, придет мне на выручку - и выведет меня из него.
Теперь же, надеюсь, меня достаточно поймут, если я скажу читателю, что
дядя Тоби влюбился.
Не то чтобы это выражение было мне сколько-нибудь по душе; ведь
сказать, что человек влюбился, - или что он глубоко влюблен, - - или по уши
влюблен, - а иногда даже ушел в любовь с головой, - значит создать
представление, что любовь в некотором роде ниже человека. - Мы возвращаемся,
таким образом, к мнению Платона, которое, при всей божественности этого
автора, - я считаю заслуживающим осуждения и еретическим. - Но довольно об
этом.
Итак, пусть любовь будет чем ей угодно, - дядя Тоби влюбился.
И весьма возможно, друг читатель, что при таком искушении - и ты бы
влюбился; ибо никогда глаза твои не созерцали и вожделение твое не желало
ничего более вожделенного, чем вдова Водмен.
^TГЛАВА XXXVIII^U
Чтобы правильно это представить, - велите подать перо и чернила, -
бумага же к вашим услугам. - - Садитесь, сэр, и нарисуйте ее по вашему вкусу
- - как можно более похожей на вашу любовницу - - и настолько непохожей на
вашу жену, насколько позволит вам совесть, - мне это все равно - - делайте
так, как вам нравится.
- - - Бывало ли когда-нибудь на свете что-нибудь столь прелестное! -
столь совершенное!
В таком случае, милостивый государь, мог ли дядя Тоби устоять против
такого искушения?
Трижды счастливая книга, в тебе будет, по крайней мере, одна страница,
которую не очернит Злоба и не сможет превратно истолковать Невежество.
^TГЛАВА XXXIX^U
Так как еще за две недели до того, как это случилось, Сузанна извещена
была особым посланием миссис Бригитты о том, что дядя Тоби влюбился в ее
госпожу, - и на другой день изложила содержание этого послания моей матери,
- то и я вправе заняться любовными похождениями дяди Тоби за две недели до
того, как они начались.
- Я скажу вам новость, мистер Шенди, - проговорила моя мать, - которая
вас очень, удивит. - -
Отец держал в то время одну из своих вторых постелей правосудия и
размышлял про себя о тягостях супружества, когда мать нарушила молчание.
- Мой деверь Тоби, - сказала мать, - собирается жениться на миссис
Водмен.
- Стало быть, - сказал отец, - ему уже до конца жизни не удастся
полежать в своей постели диагонально.
Отца ужасно раздражало то, что моя мать никогда не спрашивала значения
вещей, которых она не понимала.
- - - Что она женщина неученая, - говорил отец, - такое уж ее
несчастье, - но она могла бы задавать вопросы. -
Моя мать никогда их не задавала. - - - Короче говоря, она покинула
землю, так и не узнав, вращается ли она или стоит неподвижно. - - - Отец
тысячу раз с большой готовностью ей это объяснял, - но она всегда забывала.
По этой причине разговор между ними редко складывался больше чем из
предложения - ответа - и возражения; после чего обыкновенно следовала
передышка в несколько минут (как в случае со штанами), и затем он снова
продолжался.
- Если он женится, нам от этого будет хуже, - проговорила мать.
- Ни капельки, - сказал отец, - он может ведь пустить свои средства на
ветер как этим, так и любым другим способом.
- - - Разумеется, - сказала мать; на этом и кончились предложение -
ответ - и возражение, как я вам сказал.
- Это доставит ему также некоторое развлечение, - сказал отец.
- Очень большое, - отвечала мать, - если у него будут дети. - -
- - Помилуй бог, - сказал про себя отец, -** * * *
* * * * * * * * * * * * * *
* * * * *
^TГЛАВА XL^U
Теперь я начинаю входить по-настоящему в мою работу и не сомневаюсь,
что при помощи растительной пищи и воздержания от горячих блюд мне удастся
продолжать историю дяди Тоби и мою собственную по сносной прямой линии. До
сих пор же
{* Сочинил Т[ристрам] Ш[енди], вырезал Т[ристрам] [Шенди] (лат.).}
таковы были четыре линии, по которым я двигался в первом, втором, третьем и
четвертом томе. - - В пятом я держался молодцом - точная линия, по которой я
следовал, была такова:
откуда явствует, что, исключая кривой, обозначенной буквой А, когда я
совершил путешествие в Наварру, - и зубчатой кривой В, обозначающей мою
коротенькую прогулку там с дамой де Боссьер и ее пажом, - я не позволил себе
ни малейшего отклонения в сторону, пока черти Джованни делла Каса не
завертели меня по кругу, который вы видите обозначенным буквой D, - что же
касается с с с с с, то это только небольшие вводные предложения - грешки,
заурядные в жизни даже величайших государственных людей; по сравнению с тем,
что делали эти люди, - или с моими собственными проступками в местах,
обозначенных буквами А, Б, D, - это совершенные пустяки.
В последнем томе я справился со своей задачей еще лучше, - ибо по,
окончании эпизода с Лефевром и до начала кампаний дяди Тоби - я едва ли даже
на ярд уклонился в сторону.
Если исправление мое пойдет таким темпом, то нет ничего невозможного, -
- с любезного позволения чертей его беневентского преосвященства, - - что я
навострюсь настолько, что буду двигаться вот так:
то есть по такой прямой линии, какую только я в состоянии был провести при
помощи линейки учителя чистописания (нарочно для этого у него взятой), не
сворачивая ни вправо, ни влево.
- Эта прямая линия - стезя, по которой должны ходить христиане, -
говорят богословы. - -
- Эмблема нравственной прямоты, - говорит Цицерон.
- Наилучшая линия, - говорят сажатели капусты. - -
- Кратчайшая линия, - говорит Архимед, - которую можно провести между
двумя данными точками. - -
Я бы желал, любезные дамы, чтобы вы серьезно об этом подумали, когда
будете заказывать себе платье к будущему дню вашего рождения.
- Какое путешествие.
Не можете ли вы мне сказать - до того, как я напишу задуманную главу о
прямых линиях, - только, пожалуйста, не сердитесь, - - благодаря какому
промаху - - кто вам это сказал - - или как это вышло, что вы, остроумные и
талантливые люди, все время смешивали эту линию с линией тяготения?
^TТОМ СЕДЬМОЙ^U
Non enim excursus hic ejus, sed opus
ipsum est.
Plin. Lib. guintus Epistola sexta {*}
{* Это не отступление его, а само произведение. Плиний Младший, книга
V, письмо VI (лат.).}
^TГЛАВА I^U
Нет - - кажется, я сказал, что буду писать по два тома каждый год, если
только позволит мучивший меня тогда проклятый кашель, которого я и по сей
час боюсь пуще черта, - а в другом месте (но где, не могу теперь припомнить)
- сравнив мою книгу с машиной и положив на стол крестообразно перо и
линейку, дабы придать моей клятве больше веса, - я поклялся, что она будет
двигаться этим ходом в течение сорока лет, если источнику жизни угодно будет
даровать мне на такой срок здоровье и хорошее расположение духа.
Что касается расположения духа, то я очень мало могу нанего
пожаловаться, - наоборот (если не ставить ему в вину того, что девятнадцать
часов из двадцати четырех я сижу верхом на палочке и валяю дурака), я должен
быть ему премного-премного благодарен; ведь это оно позволило мне весело
пройти жизненный путь и пронести на спине все тягости жизни (не зная ее
забот); насколько помню, оно ни на минуту меня не покидало и никогда не
окрашивалопредметов,попадавшихсямнепопути,вчерныеили
землисто-зеленые цвета; вовремя опасности оно златило горизонт мой лучами
надежды, и даже когда Смерть постучалась в мои двери, - оно велело ей прийти
в другой раз, сказав это таким веселым, таким беспечно-равнодушным тоном,
что ту взяло сомнение, туда ли она попала.
- "Должно быть, произошла какая-то ошибка", - проговорила она.
Я же, признаться, терпеть не могу, когда меня перебивают посреди
начатой истории, - а как раз в ту минуту я рассказывал Евгению забавную
историю в моем роде про монахиню, вообразившую себя ракушкой, и монаха,
осужденного за то, что он съел моллюска, и показывал ему основательность и
разумность такого образа действий. -
- "Бывало ли когда-нибудь, чтобы такая важная персона так постыдно
садилась в лужу?" - сказала Смерть. - Ты дешево отделался, Тристрам, -
сказал Евгений, пожимая мне руку, когда я кончил мою историю. - -
- Но какая же может быть жизнь, Евгений, при таких условиях, - возразил
я: - ведь если эта шлюхина дочь проведала ко мне дорогу...
- Ты правильно ее величаешь, - сказал Евгений: - твердят же люди, что
она вошла в мир благодаря греху. - - Мне дела нет, каким путем она в него
вошла, - отвечал я, - лишь бы она не торопила меня из него выйти - ведь мне
предстоит написать сорок томов, а также сказать и сделать сорок тысяч вещей,
которых, кроме тебя, никто на свете за меня не скажет и не сделает; но ты
видишь, что она схватила меня за горло (Евгений едва мог расслышать мои
слова с другой стороны стола) и что в открытом бою мне с ней не справиться,
так не лучше ли мне, пока у меня еще есть жалкие остатки сил и вот эти
паучьи ноги (тут я протянул к нему одну из них) еще способны меня носить, -
не лучше ли мне, Евгений, искать спасения в бегстве? - Я того же мнения,
Тристрам, - сказал Евгений. - - Тогда, клянусь небом! я так ее загоняю, как
ей и не снилось, ибо поскачу галопом, - сказал я, - ни разу не оглянувшись
назад до самых берегов Гаронны, и если услышу за собой ее топот - - удеру на
верхушку Везувия - - оттуда в Яффу, а из Яффы на край света; если же она и
туда за мной последует, я упрошу господа бога сломать ей шею. - -
- - Там она подвергается большей опасности, - сказал Евгений, - нежели
ты.
Остроумие и дружеское участие Евгения вернули румянец на щеки, с
которых он уже несколько месяцев сошел, - тяжелая то была минута для
расставания; Евгений проводил меня до почтовой кареты. - - Allons! {Здесь:
трогай! (франц.).} - сказал я; почтарь хлопнул бичом - - я полетел, как
бомба, и в шесть прыжков очутился в Дувре.
^TГЛАВА II^U
- Черт побери! - сказал я, посмотрев в сторону французского берега, -
следовало бы узнать получше собственную страну, прежде чем ехать в чужие
края, - - а между тем я ни разу не заглянул в Рочестерский собор, не посетил
дока в Четеме и не побывал у святого Фомы в Кентербери, хотя все они лежали
на моей дороге. - -
Но мой случай, надо сказать, совсем особенный. - - Итак, не вступая в
дальнейшие споры ни с Фомой Бекетом и ни с кем другим, - я прыгнул на
корабль, и через пять минут мы подняли паруса и понеслись как ветер.
- Скажите, пожалуйста, капитан, - проговорил я, спускаясь в каюту, -
случалось, что кого-нибудь застигала смерть в этом проливе?
- Помилуйте, тут не успеешь даже захворать, - возразил он. - -
Противный лгун! - воскликнул я, - ведь я уже болен, как лошадь. - Что с моей
головой? - - все полетело вверх тормашками! - -О! клетки в мозгу порвались и
перепутались, а кровь, лимфа и жизненные соки смешались в одну массу с
летучими и связанными солями--боже милостивый! все в глазах завертелось, как
тысяча вихрей, - - я дал бы шиллинг, чтобы узнать, способствует ли это
ясности моего рассказа. - -
Тошнит! тошнит! тошнит! тошнит! - -
- Когда же наконец мы приедем, капитан? - У этих моряков не сердца, а
камни. - Ах, как меня тошнит! - - подай-ка мне эту штуку, юнга, - - нет
ничего гаже морской болезни - - я предпочел бы лежать на дне моря. - Как вы
чувствуете себя, мадам? - Ужасно! Ужасно! У - - О, ужасно, сэр. - Неужели
это с вами в первый раз? - - Нет, второй, третий, шестой, десятый, сэр. - О
- - что за топот над головой! - Эй! юнга! что там творится? -
Ветер переменился! - - Я погиб! - стало быть, я встречусь с ним лицом к
лицу.
Какое счастье! - он снова переменился, сэр. - - Черт переменил его! - -
- Капитан, - взмолилась она, - ради бога, пристанем к берегу.
^TГЛАВА III^U
Большое неудобство для человека, который спешит знать, что существует
три разных дороги между Кале и Парижем, в пользу которых вам столько
наговорят представители городов, на них лежащих, что легко потерять полдня,
выбирая, по какой из них поехать.
Первая дорога, через Лилль и Аррас - самая длинная, - - но самая
интересная и поучительная.
Вторая, через Амьен, по которой вы можете поехать, если желаете
осмотреть Шантильи - -
Есть еще дорога через Бове, по которой вы можете поехать, если вам она
нравится.
По этой причине большинство предпочитает ехать через Бове.
^TГЛАВА IV^U
"Но прежде чем покинуть Кале, - сказал бы путешественник-писатель, - не
худо бы кое-что о нем рассказать". - А по-моему, очень худо - что человек не
может спокойно проехать через город, не потревожив его, если город его не
трогает, но ему непременно надо оглядываться по сторонам и доставать перо у
каждой канавы, через которую он переходит, просто для того, по совести
говоря, чтобы его достать; ведь если судить по тому, что было написано в
таком роде всеми, кто писал и скакал галопом - или кто скакал галопом и
писал, что не совсем одно и то же, - или кто, для большей скорости, писал,
скача галопом, как это делаю я в настоящую минуту, - - начиная от великого
Аддисона, у которого на з... висела сумка со школьнымиучебниками,
оставлявшая при каждом толчке ссадины на крупе его лошади, - нет среди всех
этих наших наездников ни одного, который не мог бы проехаться спокойной
иноходью по собственным владениям (если они у него есть) и, не замочив
сапог, с таким же успехом описать все, что ему надо.
Что до меня, то, бог мне судья (к которому я всегда буду обращаться как
к верховному трибуналу), - в, настоящую минуту я знаю о Кале (если не
считать мелочей, о которых мне рассказал цирюльник, когда точил бритву) не
больше, чем о Большом Каире; ведь я сошел с корабля уже в сумерках, а выехал
рано утром, когда еще ни зги не было видно; тем не менее готов побиться о
какой угодно дорожный заклад, что, взявшись за дело умеючи, зарисовав то да
се одной части города и взяв кое-что на заметку в другой, - я сию минуту
настрочу главу о Кале длиной в мою руку; и притом с такими обстоятельными
подробностями о каждой диковинке этого города, что вы меня примете за
секретаря городского управления Кале, - и удивляться тут нечему, сэр, -
разве Демокрит, смеявшийся в десять раз больше, чем я, - не был секретарем
Абдеры? и разве этот... (я позабыл его имя), гораздо более рассудительный,
чем мы оба, не был секретарем Эфеса? - Больше того, все это будет описано,
сэр, с таким знанием дела, с такой основательностью, правдивостью и
точностью...
Ладно, если вы мне не верите, извольте в наказание прочитать следующую
главу.
^TГЛАВА V^U
Кале, Calatium, Calusium, Calesium.
Город этот, если верить его архивам, а в настоящем случае я не вижу
никаких оснований сомневаться в их подлинности, - был некогда всего лишь
небольшой деревней, принадлежавшей одному из первых графов де Гинь; а так
как в настоящее время он хвалится не меньше чем четырнадцатью тысячами
жителей, не считая четырехсот двадцати отдельных семейств в la basse ville
{Буквально: нижний город (франц.).}, или в пригородах, - - то, надо
предполагать, он достиг нынешней своей величины не сразу и не вдруг.
Хотя в этом городе есть четыре монастыря, в нем только одна приходская
церковь. Я не имел случая точно измерить ее величину, но составить себе
удовлетворительное представление о ней не трудно - ибо если церковь вмещает
всех четырнадцать тысяч жителей города, то она должна быть внушительных
размеров, - а если нет, - то очень жаль, что у них нет другой. - Построена
она в форме креста и посвящена деве Марии; колокольня, увенчанная шпицем,
возвышается над серединой церкви и водружена на четырех столбах, легких и
изящных, но в то же время достаточно прочных. -Церковьукрашена
одиннадцатью алтарями, большинство которых скорее нарядно, нежели красиво.
Главный алтарь в своем роде шедевр; он из белого мрамора и, как мне
говорили, около шестидесяти футов в вышину - будь он еще выше, то равнялся
бы самой Голгофе - поэтому я по совести считаю его достаточно высоким.
Ничто меня так не поразило, как большая площадь, хотя я не могу
сказать, чтобы она была хорошо вымощена или красиво застроена, но она
расположена в центре города, и на нее выходит большинство улиц, особенно
этой его части. Если бы можно было устроить фонтан в Кале, что, по-видимому,
невозможно, то, поскольку подобный предмет служит большим украшением, жители
юрода, несомненно, поместили бы его в самом центре этой площади, которая, в
отличие от наших скверов, не квадратная, а прямоугольная, - потому что с
востока на запад она на сорок футов длиннее, чем с севера на юг.
Ратуша с виду довольно невзрачное здание и содержится далеко не
образцово; иначе она была бы другим большим украшением городской площади;
впрочем, она удовлетворяет своему назначению и отлично подходит для приема
членов магистрата, которые время от времени в ней собираются; таким образом,
надо полагать, правосудие в Кале отправляется исправно.
Мне много говорили о Кургене, но в нем нет ровно ничего достойного
внимания, это особый квартал, населенный исключительно матросами и рыбаками;
он состоит из нескольких узеньких улиц, застроенных чистенькими, по большей
части кирпичными домиками, и чрезвычайно многолюден, но так как это
многолюдство нетрудно объяснить характером пищи, - то и в нем тоже нет
ничего любопытного. - - Путешественник может посетить его, чтобы в этом
удостовериться, - но он ни под каким предлогом не должен оставить без
внимания la tour de guet; {Сторожевую башню (франц.).} башня эта названа так
вследствие своего особого назначения: во время войны она служит для того,
чтобы обнаруживать и возвещать приближение неприятеля как с моря, так и с
суши; - - но она такой чудовищной высоты и так бросается в глаза отовсюду,
что вы, даже если бы желали, не можете не обратить на нее внимания.
Я был чрезвычайно разочарован тем, что мне не удалось получить
разрешение снять точный план укреплений, которые являются сильнейшими в мире
и которые в общей сложности, то есть со времени их закладки Филиппом
Французским, графом Булонским, и до нынешней войны, когда они подверглись
многочисленным переделкам, обошлись (как я узнал потом от одного гасконского
инженера) - свыше ста миллионов ливров. Замечательно, что на tete de
Gravelines {Головной участок (дороги) в Гравелин (франц.).} и там, где город
слабее всего защищен природой, было израсходовано больше всего денег; таким
образом, внешние укрепления простираютсяоченьдалековполеи,
следовательно, занимают очень обширную площадь. - Однако, что бы там ни
говорили и ни делали, надо признать, что сам по себе Кале никогда ни по
какому случаю не имел большого значения, а важен только посвоему
местоположению, оттого что при любых обстоятельствах открывал нашим предкам
легкий доступ во Францию; правда, это сопряжено было также и с неудобствами,
ибо он доставил тогдашней Англии не меньше хлопот, чем доставил нам
впоследствии Дюнкерк. Таким образом, он вполне заслуженно считался ключом
обоих королевств, что, несомненно, явилось причиной стольких распрей из-за
того, кому он должен принадлежать; самой памятной из них была осада или,
вернее, блокада Кале (ибо город был заперт с суши и с моря), когда он целый
год противился всем усилиям Эдуарда III и под конец сдался только благодаря
голоду и крайним лишениям; храбрость Эсташ де Сен-Пьера, великодушно
предложившего себя в жертву ради спасения своих сограждан, поставила имя его
в ряд с именами героев. Так как это займет не больше пятидесяти страниц, то
было бы несправедливо не датьчитателюподробногоописанияэтого
романтического подвига, а также самой осады в подлинных словах Ранена:
^TГЛАВА VI^U
- - Но ободрись, друг читатель! - я гнушаюсь подобными вещами - -
довольно, чтобы ты был в моей власти, - злоупотреблять же преимуществом,
которое дает мне над тобой перо мое, было бы слишком. - - Нет! - - клянусь
всемогущим огнем, который разгорячает мозги фантазеров и озаряет ум на
химерических путях его! скорее, чем возложу на беспомощное создание столь
тяжелую работу и заставлю тебя, беднягу, заплатить за пятьдесят страниц,
которые я не имею никакого права продавать тебе, - я предпочту, какой я ни
на есть голыш, щипать траву на склонах гор и улыбаться северному ветру,
который не принесет мне ни крова, пи ужина.
- Ну, вперед, паренек! постарайся привезти меня поскорее в Булонь.
^TГЛАВА VII^U
- Булонь! - - а! - мы здесь все вместе - - должники и грешники перед
небом; веселенькая компания - но я не могу остаться и распить с вами
бутылочку - за мной сумасшедшая погоня, я буду настигнут прежде, чем успею
переменить лошадей. - - Ради всегосвятого,торопись.--Это
государственный преступник, - сказал маленький человечек елеслышным
шепотом, обращаясь к высоченному детине, стоявшему рядом с ним. - - Или
убийца, - сказал высокий. - - Ловкий бросок: Шестерка и Очко! - сказал я. -
Нет, - проговорил третий, - этот джентльмен совершил - - -
- Ah! ma chere fille! {Ах, дорогая моя девица! (франц.).} - сказал я, -
когда она проходила мимо, возвращаясь от утрени, - вы вся розовая, как утро
(всходило солнце, и комплимент мой оказался тем более уместен). - - Нет, тут
что-то не так, - сказал четвертый, - - (она сделала мне реверанс - я послал
ей воздушный поцелуй) он спасается от долгов, - продолжал он. - Разумеется,
от долгов, - сказал пятый. - Я бы не взялся заплатить долги этого
джентльмена, - сказало Очко, - и за тысячу фунтов. - А я и за шесть тысяч, -
сказала Шестерка. - Снова ловкий бросок, Шестерка и Очко! - сказал я; - но у
меня нет других долгов, кроме долга Природе, пусть она только потерпит, и я
заплачу ей свой долг до последнего фартинга. - - Как можете вы быть такой
жестокосердой, мадам? вы задерживаете бедного путешественника, который едет
по своим законным делам, никому не делая зла. Лучше остановите этот скелет,
этого длинноногого бездельника, пугало грешников, который несется за мной во
весь опор. - - Он бы за мной не гнался, если б не вы - - - позвольте мне
сделать с вами один-два перегона, умоляю вас, мадам - - - - - Пожалуйста,
любезная дама. - -
- - Жалею, от всего сердца жалею, - сказал мой хозяин, ирландец, -
столько учтивостей пропало даром; ведь эта молодая дама ушла так далеко, что
ничего не слышала. - -
- - Простофиля! - сказал я.
- - Так у вас больше ничего нет в Булони, на что стоило бы посмотреть?
- - Клянусь Иисусом! у нас есть превосходная семинария гуманитарных
наук. - -
- Лучшей не может быть, - сказал я.
^TГЛАВА VIII^U
Когда стремительность ваших желаний гонит ваши мысли в девяносто раз
скорее, нежели движется ваша повозка, - горе тогда истине! и горе повозке со
всем ее оснащением (из какого бы материала оно ни было сделано), на которое
вы изливаете неудовольствие души своей!
Так как в состоянии гнева я никогда не делаю широких обобщений ни о
людях, ни о вещах, то единственным моим выводом из происшествия, когда оно
случилось в первый раз, было: "поспешишь, людей насмешишь"; - во второй, в
третий, в четвертый и в пятый раз я по-прежнему держался в рамках факта и,
следовательно, винил за него только второго, третьего, четвертого и пятого
почтаря, не простирая своих порицаний дальше; но когда несчастье повторилось
со мной после пятого в шестой, в седьмой, в восьмой, в девятый и в десятый
раз, без единого исключения, я не могу уже не охватить в своем суждении всей
нации, выразив его такими словами:
- У французской почтовой кареты всегда что-нибудь не в порядке, когда
она трогается в путь.
Мысль эту можно выразить еще и так:
- Французский почтарь, не отъехав даже трехсот ярдов от города,
непременно должен слезть с козел.
Какая там беда опять? - Diable! {Черт! (франц.).} - - - веревка
оборвалась, узел развязался! - - скоба выскочила! - - колышек надо
обстрогать - - гвоздик, винтик, рычажок, ремешок, пряжка или шпенек у пряжки
в неисправности.
Как ни верно все это, а никогда я не считаю себя вправе подвергать за
такие несчастья отлучению карету или ее кучера. - - Мне и в голову не
приходит клясться именем бога живого, что я скорее десять тысяч раз пройду
пешком (или что пусть я буду проклят), чем когда-нибудь сяду в такую
колымагу. - - Я спокойно принимаю вещи так, как они есть, и всегда готов к
тому, что вдруг не хватит гвоздика, винтика, рычажка, ремешка, пряжки или
шпенька у пряжки, или же они окажутся в неисправности. И это - где бы я ни
путешествовал - - поэтому я никогда не горячусь и, невозмутимо принимая все,
что встречается мне на пути, будь то плохое или хорошее, - я еду дальше. -
Поступай и ты так, приятель! - сказал я. - Потеряв целых пять минут на то,
чтобы слезть с козел и достать засунутую им в каретный ящик краюху черного
хлеба, он только что взобрался на свое место и ехал шажком, смакуя свой
завтрак. - - Ну-ка, приятель, пошибче! - сказал я с живостью и самым
убедительным тоном, ибо звякнул в переднее окошечко монетой в двадцать
четыре су, позаботившись повернуть ее к нему широкой стороной, когда он
оглянулся. Шельмец меня понял, потому что растянул рот от правого уха до
левого и показал на своей грязной роже ряд таких жемчужных зубов, что иная
королева отдала бы за них все свои драгоценности! - -
| Какой жевательный аппарат!
Праведное небо! }
| Какой хлеб! - -
Когда он проглотил последний кусок, мы въехали в город Монтрей.
^TГЛАВА IX^U
Во всей Франции, по-моему, нет города, который был бы на карте краше,
чем Монтрей;- - на почтовом справочнике он, надо признаться, выглядит
гораздо хуже, но когда вы в него приезжаете, - вид у него, право, самый
жалкий.
Но в нем есть теперь одна прелесть; дочка содержателя постоялого двора.
Она жила восемнадцать месяцев в Амьене и шесть в Париже, проходя свое
учение; поэтому она вяжет, шьет, танцует и знает маленькие приемы кокетства
в совершенстве. - - -
Плутовка! Повторяя их в течение пяти минут, что я стоял и смотрел на
нее, она спустила, по крайней мере, дюжину петель на белом нитяном чулке. -
- Да, да, - я вижу, лукавая девчонка! - он длинный и узкий - тебе не надо
закалывать его булавкой у колена - он несомненно твой - и придется тебе как
раз впору. -
- - Ведь научила же Природа это создание держать большой палец, как у
статуи! - -
Но так как этот образец стоит больших пальцев всех статуй - - не говоря
о том, что у меня в придачу все ее пальцы, если они могут в чем-нибудь мне
помочь, - и так как Жанетон (так ее зовут) вдобавок так удачно сидит для
зарисовки, - - то не рисовать мне больше никогда или, вернее, быть мне в
рисовании до скончания дней моих упряжной лошадью, которая тащит изо всей
силы, - если я не нарисую ее с сохранением всех пропорций и таким уверенным
карандашом, как если б она стояла передо мной, обтянутая мокрым полотном. -
-
- Но ваши милости предпочитают, чтобы я представил им длину, ширину и
высотуздешнейприходскойцерквиилинарисовалфасадаббатства
Сент-Остреберт, перенесенный сюда из Артуа, - - которые, я думаю, находятся
в том же положении, в каком оставлены были каменщиками и плотниками, - и
останутся такими еще лет пятьдесят, если вера в Христа просуществует этот
срок, - стало быть, у ваших милостей и ваших преподобий есть время измерить
их на досуге - - но кто хочет измерить тебя, Жанетон, должен это сделать
теперь, - ты несешь в себе самой начала изменения; памятуя превратности
скоротечной жизни, я бы ни на минуту за тебя не поручился; прежде нежели
дважды пройдут и канут в вечность двенадцать месяцев, ты можешь растолстеть,
как тыква, и потерять свои формы - - или завянуть, как цветок, и потерять
свою красоту - больше того, ты можешь сбиться с пути - и потерять себя. - -
Я бы не поручился и за тетю Дину, будь она в живых, - - да что говорить, не
поручился бы даже за портрет ее - - разве только он написан Рейнольдсом. -
- Но провалиться мне на этом месте, если я стану продолжать свой
рисунок после того, как назвал этого сына Аполлона.
Придется вам удовольствоваться оригиналом; если во время вашего проезда
через Монтрей вечер выпадет погожий, вы его увидите из дверец вашей кареты,
когда будете менять лошадей; но лучше бы вам, если у вас нет таких скверных
причин торопиться, как у меня, - лучше бы вам остаться. - Жанетон немного
набожна, но это качество, сэр, на три девятых в вашу пользу. - -
- Господи, помоги мне! Я не в состоянии был взять ни одной взятки:
проигрался в пух и прах.
^TГЛАВА X^U
Приняв все это в соображение и вспомнив, кроме того, что Смерть, может
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
395
396
397
398
399
400
401
402
403
404
405
406
407
408
409
410
411
412
413
414
415
416
417
418
419
420
421
422
423
424
425
426
427
428
429
430
431
432
433
434
435
436
437
438
439
440
441
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
470
471
472
473
474
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
486
487
488
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
499
500
501
502
503
504
505
506
507
508
509
510
511
512
513
514
515
516
517
518
519
520
521
522
523
524
525
526
527
528
529
530
531
532
533
534
535
536
537
538
539
540
541
542
543
544
545
546
547
548
549
550
551
552
553
554
555
556
557
558
559
560
561
562
563
564
565
566
567
568
569
570
571
572
573
574
575
576
577
578
579
580
581
582
583
584
585
586
587
588
589
590
591
592
593
594
595
596
597
598
599
600
601
602
603
604
605
606
607
608
609
610
611
612
613
614
615
616
617
618
619
620
621
622
623
624
625
626
627
628
629
630
631
632
633
634
635
636
637
638
639
640
641
642
643
644
645
646
647
648
649
650
651
652
653
654
655
656
657
658
659
660
661
662
663
664
665
666
667
668
669
670
671
672
673
674
675
676
677
678
679
680
681
682
683
684
685
686
687
688
689
690
691
692
693
694
695
696
697
698
699
700
701
702
703
704
705
706
707
708
709
710
711
712
713
714
715
716
717
718
719
720
721
722
723
724
725
726
727
728
729
730
731
732
733
734
735
736
737
738
739
740
741
742
743
744
745
746
747
748
749
750
751
752
753
754
755
756
757
758
759
760
761
762
763
764
765
766
767
768
769
770
771
772
773
774
775
776
777
778
779
780
781
782
783
784
785
786
787
788
789
790
791
792
793
794
795
796
797
798
799
800
801
802
803
804
805
806
807
808
809
810
811
812
813
814
815
816
817
818
819
820
821
822
823
824
825
826
827
828
829
830
831
832
833
834
835
836
837
838
839
840
841
842
843
844
845
846
847
848
849
850
851
852
853
854
855
856
857
858
859
860
861
862
863
864
865
866
867
868
869
870
871
872
873
874
875
876
877
878
879
880
881
882
883
884
885
886
887
888
889
890
891
892
893
894
895
896
897
898
899
900
901
902
903
904
905
906
907
908
909
910
911
912
913
914
915
916
917
918
919
920
921
922
923
924
925
926
927
928
929
930
931
932
933
934
935
936
937
938
939
940
941
942
943
944
945
946
947
948
949
950
951
952
953
954
955
956
957
958
959
960
961
962
963
964
965
966
967
968
969
970
971
972
973
974
975
976
977
978
979
980
981
982
983
984
985
986
987
988
989
990
991
992
993
994
995
996
997
998
999
1000