когда они вместе осматривали свои укрепления, - как жаль, что нам не хватает
двух полевых орудий для горловины этого нового редута; - они прикрывали бы
те линии до самого конца, и тогда атака с этой стороны была бы вполне
закончена. - Отлей мне парочку, Трим.
- Они будут к услугам вашей милости, - отвечал Трим, - еще до
завтрашнего утра.
Для Трима было величайшей радостью, - и его изобретательная голова
умела тут найти выход из всякого затруднения, - поставлять дяде Тоби в его
кампаниях все, чего бы ни потребовала дядина фантазия; если бы понадобилось,
он готов был переплавить в пушку свою последнюю крону, лишь бы предупредить
малейшее желание своего господина. Уж и так, - обрезав концы водосточных
труб дяди Тоби - обрубив и обтесав долотом края кровельных желобов с его
дома - расплавив его оловянный тазик для бритья - и взобравшись, подобно
Людовику XIV, на верхушку церкви, чтобы снять оттуда все лишнее, - капрал
поставил на поле в текущую кампанию не менее восьми новых осадных орудий, не
считая трех полукулеврин. Своим требованием еще двух орудий для редута дядя
Тоби задал снова работу капралу; не придумав ничего лучшего, Трим снял две
свинцовые гири с окна детской; а так как блоки подъемной рамы без этих гирь
стали совершенно ненужными, он снял и блоки, чтобы сделать из них колеса для
пушечного лафета.
Еще раньше он "обчистил" все окна в доме дяди Тоби тем же способом, -
хотя не всегда в том же порядке; ибо иной раз требовались блоки, а не
свинец, - тогда он начинал с блоков, - а после того как блоки были выдернуты
и свинцовые гири оказывались ни к чему, - свинец тоже шел на переплавку.
- Отсюда было бы удобно извлечь отличную мораль, но у меня нет для
этого времени - довольно будет сказать: с чего бы ни начиналось разорение,
оно всегда было одинаково гибельно для подъемных окон.
^TГЛАВА XX^U
Шаги, предпринятые капралом для пополнения артиллерии,былине
настолько неуклюжи, чтобы он не мог сохранить всю эту историю в секрете,
предоставив Сузанне выдержать весь натиск, как она знает; - однако истинное
мужество не любит выпутываться подобным образом. - Капрал, в качестве ли
генерала или в качестве инспектора артиллерии - это не важно, - сделал вещь,
без совершения которой, он думал, несчастье никогда бы не могло случиться, -
по крайней мере, при участии Сузанииных рук, - А вы бы как поступили,
милостивые государи? - Капрал сразу же решил не укрываться за Сузаняой -
напротив, сам ее укрыть - и с этим решением зашагал, подняв голову, в
гостиную, чтобы изложить весь маневр дяде Тоби,
Дядя Тоби как раз в то время излагал Йорику ход битвы при Стенкирке и
странное поведение графа Сольмса, приказавшего пехоте остановиться, а
кавалерии идти туда, где ей невозможно было действовать; это совершенно
противоречило распоряжениям короля и привело к потере сражения.
В некоторых семействах создаются положения, до того соответствующие
предстоящим событиям, - что лучше не придумала бы самая богатая фантазия
драматурга - старого времени, разумеется. -
С помощью указательного пальца, плашмя положенного на столе и удара по
нем ребром другой руки под прямым углом Триму удалось так рассказать
происшествие, что его могли бы слушать священники и невинные девушки; -
когда рассказ был кончен, - произошел следующий диалог:
^TГЛАВА XXI^U
- Я скорее соглашусь умереть под шпицрутенами, - воскликнул капрал,
закончив историю, приключившуюся с Сузанной, - чем допущу, чтобы эта женщина
подверглась какой-нибудь обиде, - это моя вина, смею доложить вашей милости,
- она не виновата.
- Капрал Трим, - возразил дядя Тоби, надевая шляпу, которая лежала на
столе, - если вообще может быть речь о вине там, где служба требует
безоговорочного повиновения, то вся вина, конечно, падает на меня, - вы
только повиновались полученным приказаниям.
- Если бы граф Сольмс, Трим, поступил таким образом в сражении при
Стенкирке, - сказал Йорик, подшучивая над капралом, который во время
отступления был опрокинут драгуном, - он бы тебя спас. - Спас! - воскликнул
Трим, перебивая Йорика и заканчивая за него фразу на свой лад, - он бы спас
пять батальонов, с позволения вашего преподобия, да последнего человека:
батальон Каттса, - продолжал капрал, ударяя указательным пальцем правой руки
по большому пальцу левой и перебрав таким образом все пять пальцев, -
батальон Каттса, - Макая, - Энгеса, - Грейема - и Ливна, все были изрублены
на куски; - то же случилось бы и с английской лейб-гвардией, кабы не смелое
движение на выручку ей нескольких полков с правого фланга, которые приняли
на себя весь огонь неприятеля, прежде чем хотя бы одному взводу удалось
разрядить свои ружья, - за это они попадут на небо, - прибавил Трим. - Трим
прав, - сказал дядя Тоби, кивнув Йорику, - Трим совершенно прав. - Какой
смысл имело, - продолжал капрал, - пускать кавалерию туда, где ей негде было
развернуться и где у французов было столько изгородей, зарослей, канав и
поваленных здесь и там деревьев для прикрытия (как это онивсегда
устраивают)? - Граф Сольмс должен был послать нас, - мы бы схватились там
насмерть, дуло против дула. - А кавалерии делать там было нечего: - за это,
впрочем, ему и оторвало ногу, - продолжал капрал, - в следующую кампанию при
Ландене. - Бедняга Трим там и получил свою рану, - сказал дядя Тоби. - И все
по вине графа Сольмса, с позволения вашей милости, - кабы мы их отколотили
по-свойски под Стенкирком, они бы не полезли драться с нами под Ланденом. -
Очень может быть, что и так, Трим, - сказал дядя Тоби, - хотя это такая
нация, что если только есть у них малейшее прикрытие, как, скажем, лес, или
вы даете им минуту времени, чтобы окопаться, так они уж вас изведут. Нет
другого средства, как хладнокровно пойти на них, - принять их огонь и
броситься на них кто как. - Пиф-паф, - подхватил Трим. - Кавалерия и пехота,
- сказал дядя Тоби. - Врассыпную, - сказал Трим. - Направо и налево, -
кричал дядя Тоби. - Коли и руби, - вопил капрал. - Битва кипела, - Йорик для
безопасности отодвинул свой стул немного в сторону, и после минутной паузы
дядя Тоби, понизив на один тон голос, - возобновил разговор следующим
образом:
^TГЛАВА XXII^U
- Король Вильгельм, - сказал дядя Тоби, обращаясь к Йорику, - был в
таком страшном гневе на графа Сольмса за неподчинение его приказаниям, что
несколько месяцев потом на глаза его к себе не допускал. - Боюсь, - отвечал
Йорик, - что сквайр будет в таком же гневе на капрала, как король на графа.
- Но в настоящем случае было бы крайне жестоко, - продолжал он, - если бы
капрал Трим, который вел себя диаметрально противоположно графу Сольмсу,
вознагражден был такой же немилостью; - хотя на этом свете вещи сплошь и
рядом принимают такой оборот. - - - Я скорее соглашусь подвести мину, -
вскричал дядя Тоби, срываясь с места, - и взорвать мои укрепления вместе с
моим домом, и погибнуть под их развалинами, чем быть свидетелем подобной
вещи.
- - - Трим сделал легкий, - но признательный поклон своему хозяину, - -
- чем и кончается эта глава.
^TГЛАВА XXIII^U
- Стало быть, Йорик, - отвечал дядя Тоби, - мы вдвоем откроем шествие,
- а вы, капрал, следуйте в нескольких шагах за нами. - А Сузанна, с
позволения вашей милости, - сказал Трим, - пойдет в арьергарде. - Построение
было превосходное, - и в этом порядке двинулись они медленным шагом, без
барабанного боя и развернутых знамен, от дома дяди Тоби к Шенди-Холлу.
- Лучше бы я, - сказал Трим, когда они входили, - вместо оконных гирь
обрезал водосточные трубы в церкви, как я однажды собирался. - Вы и без того
довольно обрезали труб, - возразил Йорик.
^TГЛАВА XXIV^U
Хотя я дал уже много зарисовок моего отца, которые верно изображают его
в различных видах и положениях, - ни одна из них ни в малой степени не
поможет читателю составить представление о том, как бы мой отец думал,
говорил или вел себя в неизвестных еще обстоятельствах или случаях жизни. -
В нем было бесконечное множество странностей, он способен был подходить к
вещам с самой неожиданной стороны, - это опрокидывало, сэр, всякие расчеты.
- Дело в том, что пути его пролегали настолько в стороне от проторенных
дорог большинства людей, - что каждый предмет открывалеговзорам
поверхности и сечения, резко отличавшиеся от планов и профилей, видимых
остальными людьми. - Другими словами, перед ним был иной предмет, - и он,
конечно, судил о нем иначе.
Это и есть истинная причина, почему моя милая Дженни и я, так же как и
все люди кругом нас, вечно ссоримся из-за пустяков. - Она смотрит на свою
наружность, - я смотрю на ее внутренние качества. - Можно ли в таком случае
достигнуть согласия относительно ее достоинств?
^TГЛАВА XXV^U
Вопрос давно решенный (и я о нем заговорил только для успокоения
Конфуция {Мистер Шенди, надо думать, имеет здесь в виду ***, эсквайра, члена
****, а не китайского законодателя. - Л. Стерн.}, которыйспособен
запутаться, рассказывая самую простую историю), что сохраняй он только все
время нить своего рассказа, он мог бы двигаться назад или вперед (по своему
вкусу), - такие движения не считаются отступлением.
Напомнив об этом, я сам воспользуюсь теперь привилегией двигаться
назад.
^TГЛАВА XXVI^U
Пятьдесят тысяч корзин чертей - (я разумею чертей Рабле, а не чертей
архиепископа Беневентского), если б им отрубили хвосты по самый крестец, не
могли бы так адски завизжать, как завизжал я, - когда со мной случилось это
несчастье: визг мгновенно привлек в детскую мою мать (Сузанна едва успела
улепетнуть по задней лестнице, как мать уже бежала по передней).
Хотя я был уже достаточно взрослым, чтобы рассказать всю эту историю
самостоятельно, - и еще достаточным младенцем, надеюсь, чтобы рассказать ее
простосердечно, - тем не менее Сузанна, проходя через кухню, на всякий
случай вкратце сообщила про несчастье кухарке - кухарка рассказала о нем с
некоторыми комментариями Джонатану, а Джонатан - Обадии; так что когда отец
раз шесть позвонил, чтобы узнать, что такое творится наверху, - Обадия был в
состоянии представить ему подробный отчет обо всем, что произошло. - Я так и
думал, - сказал отец, подобрав полы своего халата, - и сейчас же отправился
наверх.
Иные готовы заключить отсюда - (хотя я в этом несколько сомневаюсь) -
что отец тогда уже написал ту замечательную главу Тристрапедии, которая,
по-моему, является самой оригинальной во всей книге, - а именно главу о
подъемных окнах, заканчивающуюся горькой филиппикой против забывчивости
горничных. - У меня есть два основания думать иначе.
Во-первых, если бы вещь эта принята была во внимание до того, как она
случилась, отец, наверно, заколотил бы подъемное окно раз навсегда; - что,
учитывая, с каким трудом сочинял он книги, - стоило бы ему в десять раз
меньше хлопот, нежели написать упомянутую главу. Правда, довод этот, я вижу
ясно, сохраняет силу и против предположения, что он написал эту главу уже
после того, как эта вещь случилась; но тут меня выручает второе основание,
которое я имею честь представить читателям в подкрепление мнения, что в
предположенное время отец не написал главы о подъемных окнах и ночных
горшках, - и заключается оно в том,
что, для придания полноты Тристрапедии, - я написал эту главу сам.
^TГЛАВА XXVII^U
Отец надел очки, - посмотрел, - снял очки, - положил их в футляр, - все
это менее чем в одну астрономическую минуту, - и, не раскрыв даже рта,
повернулся и поспешно спустился вниз. Моя мать вообразила, что он пошел за
корпией и вытяжной мазью; но, увидя, как он возвращается с двумя фолиантами
под мышкой и за ним следует Обадия с большим пюпитром, она решила, что отец
принес травник, и пододвинула стул к кровати, чтобы он мог удобнее выбрать
нужное средство.
- Если только операция сделана правильно, - сказал отец, открывая
раздел - De sede vel subjecto circumcisionis {О месте или предмете обрезания
(лат.).} - - - ибо он принес Спенсера De legibus Hebraeorum ritualibus {Об
обрядовых законах евреев (лат.).} - и Маймонида, чтобы осмотретьи
обследовать нас всех. -
- Если только операция сделана правильно, - проговорил он. - Вы только
скажите нам, - воскликнула мать, перебивая его, - какие травы! - За этим, -
отвечал отец, - вам надо обратиться к доктору Слопу.
Мать бросилась вниз, а отец продолжал читать, раздел так: ****
******************* *
******************* *
******************* *
***** - Превосходно, - сказал отец - ****** *
******** - ну что ж, если это имеет свое удобство...
- и не затрудняя себя ни на минуту решением вопроса, евреи ли переняли его
от египтян или египтяне от евреев, - он встал, потер два или три раза
ладонью по лбу, как мы это делаем, чтобы стереть следы озабоченности,
когда нагрянувшая беда оказалась легче, чем мы опасались, - закрыл книгу и
спустился вниз. - Ну что ж, - сказал он, называя на каждой ступеньке,
когда ставил на нее ногу, одно за другим имена великих народов, - если
египтяне, - сирийцы, - финикияне, - арабы, - каппадокийцы, если его
совершали обитатели Колхиды и троглодиты, если ему подверглись Солон и
Пифагор, - то почему же не Тристрам? - С какой стати буду я волноваться по
этому поводу?
^TГЛАВА XXVIII^U
- Дорогой Йорик, - сказал с улыбкой отец (ибо Йорик нарушил построение,
опередив дядю Тоби в узких дверях и первым войдя в гостиную), - нашему
Тристраму, я вижу, очень трудно дается исполнение религиозных обрядов. -
Никогда еще, кажется, сыновья евреев, христиан, турок или других неверных не
были в них посвящены так неуклюже и неряшливо. - Но ему от этого не хуже,
надеюсь, - сказал Йорик. - Уж не иначе, - продолжал отец, - как черт со всей
адской братией резвились в какой-нибудь части эклиптики, когда образован был
этот мой отпрыск. - В этом деле вы лучший судья, чем я, - отвечал Йорик. -
Лучше всего, - сказал отец, - об этом знают астрологи; - аспекты в 120
градусов и в 60 градусов сошлись вкось - или противостоящие им части
эклиптики не совпали, как бы надо было, - или же владыки (как их называют
астрологи) играли в прятки, - словом, вверху или внизу у нас творилось
что-то неладное.
- Очень возможно, - отвечал Йорик. - Но ребенку-то от этого не хуже? -
воскликнул дядя Тоби. - Троглодиты говорят, что не хуже, - отвечал отец. - А
ваши богословы, Йорик, что говорят нам... - По-богословски? - переспросил
Йорик,-иливкачествеаптекарей?{CalephVnosou,kaidusiatou
apallgh, hn anJrakakalousin. - Избавление от тяжелой и трудно излечимой
болезни, именуемой "уголь" (греч.). Филон.} - государственных людей? {Ta
temnomena tvneJnvn polugonwtata, kai poluanJrwpwtata einai. - Обрезанные -
плодовитейшие и многочисленнейшие из народов (греч.).} - или прачек?
{KaJariothod eineken - ради опрятности (греч.). Бошар.}
- Не могу вам сказать с уверенностью, - отвечал отец, - но они говорят
нам, братец Тоби, что это ему на пользу. - При условии, - сказал Йорик, -
если вы его пошлете путешествовать в Египет. - Благом этим он насладится, -
ответил отец, - когда увидит пирамиды.
- Право, каждое ваше слово, - проговорил дядя Тоби, - для меня звучит
по-китайски. - Желаю, чтоб так оно было для половины человечества, - сказал
Йорик.
- Ил {'O '`IloV ta aidoia peritemnetai,taito poiesai kai touV
am autw summakouV katanagkasaV. - Ил обрезает срамные органы, принудил своих
соратников сделать то же (греч.). Санхуниатон. Л. Стерн.}, - продолжал отец,
- обрезал однажды утром всю свою армию. - По решению полевого суда? -
вскричал дядя Тоби. - Хотя ученые, - продолжал отец, - оставив без внимания
вопрос дяди Тоби и обращаясь к Йорику, - сильно расходятся по вопросу, кто
такой был Ил; - одни говорят, что Сатурн, - другие, что высшее существо, - а
третьи, что всего только бригадный генерал под начальством фараона Нехаю.
- Кто бы он ни был, - сказал дядя Тоби, - не знаю, каким воинским
уставом он мог бы это оправдать.
- Диспутанты, - отвечал отец, - приводят в пользу этого двадцать два
различных основания; - правда, другие, притупившие свои перья защитой
противоположного мнения, показали несостоятельность большинства из них. - Но
опять-таки лучшие наши богословы-полемисты - Как бы я желал, - сказал Йорик,
- чтобы в нашем королевстве не было ни одного богослова-полемиста; - одна
унция практического богословия стоит целого корабельного груза пестрых
товаров, вывезенных к нам их преподобиями за последние пятьдесят лет. -
Будьте так добры, мистер Йорик, - проговорил дядя Тоби, - скажите мне, что
такое богослов-полемист. - Лучшее, что я когда-либо читал, капитан Шенди, -
отвечал Йорик, - это описание двух таких богословов врассказео
единоборстве между Гимнастом и капитаном Трипе; оно у меня в кармане. - Я бы
с удовольствием послушал, - просительно проговорил дядя Тоби. - Извольте, -
сказал Йорик. - Однако там, за дверью, меня поджидает капрал, - и я знаю,
что описание боя доставит бедняге больше удовольствия, чем ужин, - так,
пожалуйста, братец, позвольте ему войти. - От всего сердца, - сказал отец. -
Трим вошел, вытянутый в струнку и счастливый, как император; когда он
затворил дверь, Йорик вынул книгу из правого кармана своего кафтана и стал
читать, или сделал вид, что читает, следующее:
^TГЛАВА XXIX^U
- "Услышав эти слова, многие из бывших там солдат ужаснулись и
отступили назад, оставив место для нападающей стороны; все это Гимнаст
хорошенько приметил и намотал себе на ус. И вот, сделав вид, будто он
слезает с коня, он свесился на левый его бок, ловко переменил ногу в
стремени (с помощью своей короткой шпаги), нырнул вниз, взметнулся в воздух
и стал обеими ногами на седло, повернувшись задом к голове лошади. - Дела
мои (сказал он) идут шиворот-навыворот. - Затем, не двигаясь с места, он
подскочил на одной ноге и, сделав полный оборот влево, оказался в прежнем
положении, точка в точку. - Гм, - сказал Трипе, - я этого делать сейчас не
стану, - у меня есть на то причины. - Скверно, - сказал Гимнаст, - я
сплоховал, - сейчас повторю этот прыжок по-другому. - Сказав это, он с
изумительной силой и ловкостью сделал прыжок, как прежде, но только с
поворотом направо. Потом он оперся большим пальцем правой руки о луку седла
и всем корпусом поднялся на воздух, поддерживая тело мускулами и сухожилиями
большого пальца; в таком положении он стал вращаться, описав три полных
круга. На четвертый раз он опрокинулся всем корпусом и перекувырнулся, ни до
чего не касаясь, затем выпрямился между ушей лошади, поддерживая тело на
воздухе большим пальцем руки, сделал в таком положении пируэт и, хлопнув
правой ладонью посередине седла, перекинулся на круп коня и сел на него..."
(- Это нельзя назвать боем, - сказал дядя Тоби. - Капрал отрицательно
покачал головой. - Имейте терпение, - сказал Йорик.)
"Тут (Трипе) занес правую ногу поверх седла, оставаясь все же en croupe
{На крупе (франц.).}. - Однако, - сказал он, - лучше мне сесть в седло, - и
с этими словами, упершись в круп лошади большими пальцами обеих рук, мигом
перекувырнулся в воздухе и очутился в нормальном положении между луками
седла; затем сделал прыжок в воздух и стал на седле, сдвинув ноги; в этой
позе он завертелся мельницей и проделал еще более сотни трюков". - Помилуй
боже! - воскликнул Трим, потерявший всякое терпение, - меткий удар штыком
лучше всех этих фокусов. - Я тоже так думаю, - отвечал Йорик. - -
- А я другого мнения, - проговорил отец.
^TГЛАВА XXX^U
- Нет, я думаю, что не сказал ничего такого, - возразил отец в ответ на
вопрос, который позволил себе задать Йорик, - не сказал в Тристрапедии
ничего такого, что не было бы столь же ясно, как любое положение Эвклида. -
Подай-ка мне, Трим, вон ту книгу с моего бюро. - Я уже не раз собирался, -
продолжал отец, - прочитать ее вам, Йорик, и моему брату Тоби; признаться,
меня даже немного мучит совесть, что я так долго откладывал. - Хотите,
прочтем сейчас одну-две коротеньких главы, - одну-две главы после, когда
представится случай, и так далее, пока не дойдем до конца? - Дядя Тоби и
Йорик поклонились в знал согласия; капрал тоже сделал почтительный поклон,
приложив к груди руку, хотя отец и не обращался к нему. - Все улыбнулись. -
Трим, - сказал отец, - сполна заплатил за право оставаться до конца
представления. - - - Пьеса ему, кажется, не понравилась, - заметил Йорик. -
Ведь это просто одно шутовство, с позволения вашего преподобия, этот бой
капитана Трипе с другим офицером, - зачем им понадобилось выкидывать столько
фокусов? - Французы, правда, любят подчас подурачиться, - но это уж
чересчур.
Дядя Тоби никогда еще не испытывал такого внутреннего удовольствия, как
то, что доставили ему в эту минуту замечания капрала и его собственные; - он
закурил трубку, - - - Йорик пододвинул стул ближе к столу, - Трим снял нагар
со свечи, - отец помешал огонь, - взял книгу, - кашлянул дважды и начал:
^TГЛАВА XXXI^U
- Первые тридцать страниц, - сказал отец, перелистывая книгу, - немного
суховаты, и так как они не имеют прямой связи с предметом, - мы их на этот
раз опустим. Это введение, которое служит предисловием, - продолжал отец, -
или предисловие, которое служит введением (я еще не решил, как я его
назову), относительно политического или гражданского управления, основы
которого надо искать в первоначальном союзе мужчины иженщиныдля
произведения потомства; я как-то незаметно углубился в эту тему. - Это
естественно, - сказал Йорик.
- Первоначальная форма общества, я в этом убежден, - продолжал отец, -
такова, как нам говорит Полициан, то есть это попросту брачный союз; это
всего только сожительство одного мужчины с одной женщиной, - к которым
философ (в согласии с Гесиодом) присоединяет слугу; но так как, надо
полагать, слуги тогда еще не родились, - - - то он закладывает общество на
мужчине - женщине - и быке. - - - Я думаю, воле, - заметил Йорик, приводя
соответствующее место (oikon men prwtista, guanika te, boun Сt arothra {В
первую очередь - дом, и женщина, и подъяремный вол (греч.).}). Бык доставил
бы больше хлопот, чем пользы. - - - Есть и более веский довод, - сказал отец
(макая перо в чернила), - ведь вол, будучи животным самым терпеливым и в то
же время наиболее пригодным для вспашки земли и доставления супругам
пропитания, - являлся самым подходящим во всей вселенной орудием и символом
для новобрачных. - Есть еще более сильный довод, - заявил дядя Тоби, - в
пользу вола. - Отец не решился вынуть перо из чернильницы, не выслушав
довода дяди Тоби. - Ведь когда земля была вспахана, - сказал дядя Тоби, - и
ее стоило огородить, участок стали обносить валами и окапывать канавами, и
таким образом положено было начало фортификации. - Верно, верно, дорогой
Тоби, - воскликнул отец, зачеркнув быка и поставив на его место вола.
Отец сделал Триму знак снять нагар со свечи и снова взял слово.
- Я вхожу в эти умозрения, - сказал отец небрежно и наполовину закрыв
книгу, - просто для того, чтобы показать основы естественных отношений между
отцом и его ребенком, над которым отец приобретает право и власть следующими
разными путями -
во-первых, путем брака,
во-вторых, путем усыновления,
в-третьих, путем узаконения и
в-четвертых, путем произведения на свет; все эти пути я рассматриваю по
порядку.
- Одному из них я придаю мало значения, - заметил Йорик, - по-моему,
последний акт, особенно когда дело им кончается, возлагает так же мало
обязанностей на ребенка, как мало прав дает отцу. - Неправда, - запальчиво
сказал отец, - по той простой причине, что* * * * * *
* * * * - Я согласен, - прибавил отец, - что на этом основании
ребенок не находится в такой же безусловной зависимости от матери. - Однако
ваш довод, - возразил Йорик, - имеет одинаковую силу и по отношению к
матери. - - Она сама подначальна, - сказал отец, - и кроме того, - продолжал
он, кивнув головой и приложив палец к носу, когда приводил этот довод, - она
не есть главное действующее лицо, Йорик. - В чем? - спросил дядя Тоби,
набивая трубку. - Хотя безусловно, - прибавил отец (пропуская мимо ушей
вопрос дяди Тоби), - сын обязан относиться к ней с почтением, как вы можете
подробно об этом прочитать, Йорик, в первой книге Институций Юстиниана,
глава одиннадцатая, раздел десятый. - Я отлично могу прочитать это, -
возразил Йорик, - и в катехизисе.
^TГЛАВА XXXII^U
- Трим знает его наизусть, от слова до слова, - проговорил дядя Тоби. -
Ну-у! - протянул отец, которому вовсе не хотелось, чтобы Трим перебивал его
чтением катехизиса. - Честное слово, знает, - возразил дядя Тоби. - Задайте
ему, мистер Йорик, какой-нибудь вопрос. -
- Пятая заповедь, Трим, - мягко сказал Йорик, - поощряя капрала кивком,
как застенчивого новообращенного. Капрал не проронил ни слова. - Вы его не
так спрашиваете, - сказал дядя Тоби. - - Пятая! - отрывисто скомандовал он,
возвысив голос. - Я должен начать с первой, с позволения вашей милости, -
сказал капрал. -
Йорик не мог удержаться от улыбки. - Ваше преподобие изволили упустить,
- сказал капрал, - взяв на плечо палку наподобие ружья и выступив на
середину комнаты для пояснения своей позиции, - что это точь-в-точь то же
самое, что проделать полевое учение. -
- "Встать в ружье!" - скомандовал капрал, выполнив соответствующее
движение.
- "На плечо!" - скомандовал капрал, исполняя одновременно обязанность
командира и рядового.
- "К ноге!" - одно движение, с позволения вашего преподобия, вы видите,
ведет за собой другое. - Прошу вашу милость начать команду с первой. -
- Первая! - скомандовал дядя Тоби, подбоченившись, - * * **
* * *.
- Вторая! - скомандовал дядя Тоби и взмахнул трубкой так, как сделал бы
это шпагой, стоя во главе полка. - Капрал справился со своим катехизисом
отлично; "почтив отца своего и матерь", он сделал низкий поклон и удалился
на прежнее место в глубине комнаты.
- Все на свете, - сказал отец, - можно обратить в шутку, - и во всем
есть глубокий смысл и наставление, - надо только уметь его найти.
- Вот вам леса просвещения, за которыми не скрывается никакого здания;
вот вся его дурь.
- Вот вам зеркало, в котором педагоги, наставники,репетиторы,
гувернеры и школьные учителя могут увидеть себя в настоящую величину. - - -
- Ах, Йорик, вместе с учением растет также шелуха и скорлупа, которую
ученики, по неопытности своей, не умеют отбрасывать!
- Науки можно вызубрить, но мудрость - никогда. - Йорик решил, что на
отца нашло вдохновение. - Клятвенно обязуюсь, - сказал отец, - сейчас же
пожертвовать всенаследство,полученноемнойоттетиДины,на
благотворительные цели (о которых отец, кстати сказать, был невысокого
мнения), - если капрал связывает какое-нибудь представление хотя бы с одним
словом, которое он здесь повторил. - Скажи, пожалуйста, Трим, - обратился к
нему отец, - что ты разумеешь под "почитанием отца твоего и матери"?
- Выдачу им, с позволения вашей милости, трех полупенсов в день из
моего жалованья, когда они состарятся. - А ты это делал, Трим? - спросил
Йорик. - Да, делал, - отвечал дядя Тоби. - В таком случае, Трим, - сказал
Йорик, соскочив со стула и пожав капралу руку, - ты лучший комментатор этой
части десятисловия, и за это я чту тебя, капрал Трим, больше, чем если бы ты
приложил руку к составлению самого Талмуда.
^TГЛАВА ХХХIII^U
- Благословенное здоровье! - воскликнул отец, перелистывая страницы,
чтобы перейти к следующей главе, - ты превыше золота и всяких сокровищ; ты
расширяешь душу - и отворяешь все способности ее к восприятию просвещения и
наслаждению добродетелью. - Тому, кто обладает тобой, почти нечего больше
желать, - а тот несчастный, который тебя лишается, лишается с тобой всего на
свете.
- Я сосредоточил на очень небольшом пространстве все, что можно было
сказать по этому важному вопросу; таким образом, я вас не утомлю, прочитав
эту главу целиком.
Отец прочитал следующее:
"Весь секрет здоровья зависит от соблюдения должного равновесия в
борьбе между первичной теплотой и первичной влагой". - Я полагаю, вы
доказали это выше, - сказал Йорик. - Убедительным образом, - отвечал отец.
Говоря это, отец закрыл книгу, - не так, словно он решил дальше не
читать, потому что он держал еще указательный палец на главе; - и не с
сердцем, - потому что он закрыл книгу медленно; его большой палец, когда он
это сделал, покоился на верхней крышке переплета, между тем как остальные
три пальца поддерживали нижнюю его крышку без малейшего нетерпеливого
нажима. -
- Истинность этого факта, - сказал отец, кивнув Йорику, - я самым
убедительным образом доказал в предыдущей главе.
- Если бы человеку с луны сказали, что один из людей на земле написал
главу, убедительным образом доказывающую, что секрет всякого здоровья
зависит от соблюдения должного равновесия в борьбе между первичной теплотой
и первичной влагой, - и что этот писатель так искусно справился со своей
задачей, что во всей его главе нет ни единого сочного или сухого слова
относительно первичной теплоты или первичной влаги - и ни единого слога "за"
или "против", прямо или косвенно, относительно борьбы между двумя этими
силами в какой-либо части животного организма, -
"О вечный создатель всего сущего!" - воскликнул бы человек с луны,
ударив себя в грудь правой рукой (в случае если она у него есть), - "ты, чье
могущество и чья благость в состоянии довести способности твоих тварей до
такой высоты и такого безграничного совершенства, - чем прогневали тебя мы,
селениты?"
^TГЛАВА XXXIV^U
Двумя ударами, одним по Гиппократу, другим по лорду Веруламскому, отец
завершил дело.
Удар по князю врачей, с которого он начал, был всего только осмеянием
горькой жалобы Гиппократа о том, что ars longa, a vita brevis {Искусство
требует времени, а жизнь коротка (лат.).}. - Жизнь коротка, - воскликнул
отец, - а искусство врачевания требует много времени. Но кого же нам
благодарить за то и за другое, как не самих же невежественных лекарей - с их
полками, нагруженными лекарственными снадобьями и перепатетическим хламом, с
помощью которых они во все времена сначала обнадеживали публику, а затем ее
надували?
- О лорд Веруламский! - воскликнул отец, оставив Гиппократа и направляя
свой второй удар в лорда, как главного торгаша лекарственными снадобьями,
более всего подходившего для того, чтобы служить примером всем остальным, -
что мне сказать тебе, великий лорд Веруламский? Что мне сказать о твоем
внутреннем дуновении, - о твоем опиуме, - о твоей селитре, - о твоих жирных
мазях, - о твоих дневных слабительных, - о твоих ночных промывательных ж их
суррогатах?
Отец без всякого затруднения находил, что сказать кому угодно и о чем
угодно, и менее всего на свете нуждался во вступлении. Как обошелся он с
мнением его сиятельства, - вы увидите; - - но когда, не знаю; - - сначала
нам надо посмотреть, каково было мнение его сиятельства.
^TГЛАВА XXXV^U
"Две главные причины, сговорившиеся между собой сокращать нашу жизнь, -
говорит лорд Веруламский, - это, во-первых, внутреннее дуновение, которое,
подобно легкому пламени, снедает и пожирает наше тело; и, во-вторых -
внешний воздух, который иссушает тело, превращая его в пепел. - - Два эти
неприятеля, атакуя нас с двух сторон одновременно, мало-помалу разрушают
наши органы и делают их неспособными к выполнению жизненно необходимых
функций".
При таком положении вещей путь к долголетию открыть не трудно; ничего
больше не требуется, - говорит его сиятельство, - каквосстановить
опустошения, производимые внутренним дуновением, сгустив и уплотнив его
субстанцию регулярным приемом опиатов, с одной стороны, и охладив его жар, с
другой, приемом каждое утро, перед тем как встать с постели, трех с
половиной гранов селитры. -
Все-таки тело наше остается еще подверженным враждебному натиску
внешнего воздуха; но от него можно оборониться употреблением жирных мазей,
которые настолько пропитывают все поры кожи, что ни одна пылинка не может ни
войти туда - ни выйти оттуда. - Но так как это прекращение всякой испарины,
ощутимой и неощутимой, служит причиной множества злокачественных болезней, -
то для отвода избыточной влаги - необходимо регулярно ставить клистиры, -
которыми и будет завершена вся система.
А что отец собирался сказать лорду Веруламскому о его опиатах, о его
селитре, о его жирных мазях и клистирах, вы прочтете, - но не сегодня - и не
завтра: время не ждет, - читатели проявляют нетерпение, - мне надо идти
дальше. - Вы прочтете главу эту на досуге (если пожелаете), как только
Тристрапедия будет издана. -
Теперь же довольно будет сказать, что отец сровнял с землей гипотезу
его сиятельства и на ее месте, ученые это знают, построил и обосновал свою
собственную.
^TГЛАВА XXXVI^U
- Весь секрет здоровья, - сказал отец, повторяя начатую им фразу, -
явно зависит от соблюдения должного равновесия в борьбе между первичной
теплотой и первичной влагой; для его поддержания не требовалось бы поэтому
почти никакого искусства, если бы не путаница, которую внеслисюда
педанты-ученые, все время ошибочно принимавшие (как показал знаменитый химик
ван Гельмонт) за первичную влагу сало и жир животных.
Между тем первичная влага не сало и не жир животных, а некое
маслянистое и бальзамическое вещество; ведь жир и сало, подобно флегме и
водянистым частям, холодны, тогда как маслянистые и бальзамические части
полны жизни, теплоты и огня, чем и объясняется замечание Аристотеля, "quod
omne animal post coitum est triste" {Что каждое животное после соития
печально (лат.).}.
Известно, далее, что первичная теплота пребывает в первичной влаге, но
пребывает ли последняя в первой, это подвержено сомнению; во всяком случае,
когда одна из них идет на убыль, идет на убыль также и другая; тогда
получается или неестественный жар, вызывающий неестественную сухость, - или
неестественная влажность, вызывающая водянку. - Таким образом, если нам
удастся научить подрастающего ребенка не бросаться в огонь и в воду, которые
одинаково угрожают ему гибелью, - мы сделаем в этом отношении все, что надо.
^TГЛАВА XXXVII^U
Даже описание осады Иерихона не могло бы поглотить внимание дяди Тоби
сильнее, чем поглотила его последняя глава; - дядины глаза на всем ее
протяжении были прикованы к отцу; - при каждом упоминании последним
первичной теплоты или первичной влаги дядя Тоби вынимал изо рта трубку и
качал головой; а когда глава была окончена, он знаком пригласил капрала
подойти поближе к его креслу, чтобы задать ему, - в сторону, - следующий
вопрос. - -***** * * * * *
* * * * - Это было при осаде Лимерика, с позволения вашей милости,
- ответил с поклоном капрал.
- Мы с ним, - сказал дядя Тоби, - обращаясь к отцу, - были едва в силах
выползти из наших палаток, - когда снята была осада Лимерика, - как раз по
той причине, о которой вы говорите. - Что такое могло прийти тебе в
сумасбродную твою голову, милый брат Тоби! - мысленно воскликнул отец. -
Клянусь небом! - продолжал он, по-прежнему рассуждая сам с собой, - даже
Эдип затруднился бы найти тут какую-нибудь связь. -
- Я думаю, с позволения вашей милости, - сказал капрал, - что если б не
жженка, которую мы всякий вечер готовили, да не красное вино с корицей,
которое я усердно подливал вашей милости... - И не можжевеловая, Трим, -
прибавил дядя Тоби, - которая принесла нам больше всего пользы. - Я истинно
думаю, - продолжал капрал, - мы бы оба, с позволения вашей милости, -
сложили наши жизни в траншеях, где нас бы и похоронили. - Самая славная
могила, капрал, - воскликнул дядя Тоби со сверкающим взором, - какой только
может пожелать солдат! - А только печальная это для него смерть, с
позволения вашей милости, - возразил капрал.
Все это было для отца такой же китайской грамотой, как обряды жителей
Колхиды и троглодитов были полчаса назад для дяди Тоби; отец не знал,
нахмурить ли ему брови или улыбнуться. -
Между тем дядя Тоби, обратившись к Йорику, возобновил разговор о том,
что случилось под Лимериком, более вразумительно, чем он его начал, - и,
отец сразу уловил ту связь, которой раньше не мог понять.
^TГЛАВА XXXVIII^U
- Несомненно, - сказал дядя Тоби, - было большим счастьем для меня и
для капрала, что в продолжение двадцати пяти дней, когда у нас в лагере
свирепствоваладизентерия,мывсевремяпролежали в горячке,
сопровождавшейся нестерпимой жаждой; иначе нас, как я понимаю, неизбежно
одолела бы та самая дрянь, которую брат мой называет первичной влагой. -
Отец набрал полные легкие воздуху и, закатив глаза в потолок, медленно его
выдохнул.
- Небо, видно, смилостивилось над нами, - продолжал дядя Тоби; -
капрала осенила мысль сохранить это самое равновесие между первичной
теплотой и первичной влагой, подкрепляя все время лихорадку горячим вином и
пряностями; ему удалось таким способомподдержать(образноговоря)
непрерывное горение, так что первичная теплота отстояла свои позиции с
начала и до конца, оказавшись достойным противником влаги, несмотря на всю
грозную силу последней. - Даю вам слово, братец Шенди, - прибавил дядя Тоби,
- вы могли бы в двадцати саженях слышать происходившую внутри нас борьбу. -
Если только не было перестрелки, - сказал Йорик.
- Н-да, - проговорил отец, вздохнув полной грудью и сделав после этого
слова небольшую паузу. - Если б я был судьей и законы моей страны этому не
препятствовали, я бы приговаривал некоторых злейших преступников, если
только они получили образование, к... - Йорик, предвидя, что приговор будет
самым беспощадным, положил руку на грудь отца и попросил его повременить
несколько минут, пока он не задаст капралу один вопрос. - Сделай милость,
Трим, - обратился к нему Йорик, не дожидаясь позволения отца, - скажи нам по
совести, каково твое мнение насчет этой самой первичной теплоты и первичной
влаги?
- Почтительно подчиняясь разумнейшему суждению вашей милости... -
проговорил капрал, отвесив поклон дяде Тоби. - Выкладывай смело твое мнение,
капрал, - сказал дядя Тоби. - Ведь бедный малый - мне слуга, - а не раб, -
добавил дядя Тоби, обращаясь к отцу. -
Сунув шляпу под левую руку, на запястье которой подвешена была черным
ремешком с кисточкой его палка, капрал вышел на то самое место, где показал
свои познания в катехизисе; затем он, прежде чем открыть рот, дотронулся до
нижней челюсти большим и указательным пальцами правой руки и изложил свое
мнение так:
^TГЛАВА XXXIX^U
Как раз когда капрал откашливался, чтобы начать, - в комнату вошел,
переваливаясь, доктор Слоп. - Беда не велика - капрал выскажет свое мнение в
следующей главе, кто бы там ни вошел.
- Ну-с, добрейший доктор, - воскликнул отец шутливо, ибо душевные
состояния сменялись у него с непостижимой быстротой, - что хорошего может
сказать мой мальчишка? -
Даже если бы отец спрашивал о состоянии щенка, которому отрубили хвост,
- он бы не мог это сделать с более беззаботным видом; принятая доктором
Слопом система лечения моей болезни никоим образом не допускала подобного
рода вопросов. - Он сел.
- Скажите, пожалуйста, сэр, - проговорил дядя Тоби тоном, который
нельзя было оставить без ответа, - в каком состоянии мальчик? - Дело
кончится фимозом, - ответил доктор Слоп.
- Убейте меня, если я что-нибудь понял, - проговорил дядя Тоби,
засовывая в рот трубку. - Так пусть тогда капрал продолжает свою медицинскую
лекцию, - сказал отец. - Капрал поклонился своему старому приятелю доктору
Слопу, после чего изложил свое мнение относительно первичной теплоты и
первичной влаги в следующих словах:
^TГЛАВА XL^U
- Город Лимерик, осада которого началась под командованием самого его
величества короля Вильгельма через год после того, как я определился в
армию, - лежит, с позволения вашей милости, посреди дьявольски сырой,
болотистой равнины. - Он со всех сторон окружен, - заметил дядя Тоби, -
рекой Шаноном и является по своему местоположению одной из сильнейших
крепостей Ирландии.
- Это, кажется, новый способ начинать медицинскую лекцию, - проговорил
доктор Слоп. - Все это правда, - отвечал Трим. - В таком случае я желал бы,
чтобы господа врачи взяли за образец этот новый покрой, - сказал Йорик. - С
позволения вашего преподобия, - продолжал капрал, - там всесплошь
перекроено дренажными канавами и топями; вдобавок, во время осады выпало
столько дождя, что вся округа превратилась в лужу. От этого, а не от
чего-либо другого и разразилась дизентерия, которая чуть было не сразила его
милость и меня. По прошествии первых десяти дней, - продолжал капрал, - ни
один солдат не мог бы найти сухое место в своей палатке, не окопав ее
канавой для стока воды; - но этого было мало, и всякий, кто только
располагал средствами, как его милость, выпивал каждый вечер по оловянной
кружке жженки, которая прогоняла сырость и нагревала палатку, как печка.
- Какое же заключение выводишь ты, капрал Трим, из всех этих посылок? -
вскричал отец.
- Отсюда я, с позволения вашей милости, заключаю, - отвечал Трим, - что
первичная влага не что иное, как сточная вода, а первичная теплота для
человека со средствами - жженка; для рядового же первичная влага и первичная
теплота всего только, с позволения вашей милости, сточная вода да чарка
можжевеловки. - Ежели ее дают нам вдоволь и не отказывают в табачке, для
поднятия духа и подавления хандры, - тогда мы не знаем, что такое страх
смерти.
- Я, право, затрудняюсь определить, капитан Шенди, - сказал доктор
Слоп, - в какой отрасли знания слуга ваш особенно крепок, в физиологии или в
богословии. - Слоп не забыл Тримовы комментарии к проповеди. -
- Всего только час назад, - заметил Йорик, - капрал подвергся экзамену
в последнем и выдержал его с честью. -
- Первичная теплота и первичная влага, - проговорил доктор Слоп,
обращаясь к отцу, - являются, надо вам сказать, основой и краеугольным
камнем нашего бытия, - как корень дерева является источником и первопричиной
его произрастания. - Они заложены в семени всех животных и могут сохраняться
разными способами, но преимущественно, по моему мнению,припомощи
единосущности, вдавливания и замыкания. - А этот бедный малый, - продолжал
доктор Слоп, показывая на капрала, - имел, видно, несчастье слышать
какой-нибудь поверхностный эмпирический разговоробэтомделикатном
предмете. - Да, имел, - сказал отец. -
- Очень может быть, - сказал дядя. - Я в этом уверен, - проговорил
Йорик.
^TГЛАВА XLI^U
Воспользовавшись отсутствием доктора Слопа,которыйвызванбыл
посмотреть на прописанную им припарку, отец прочитал еще одну главу из
Тристрапедии. - Ну, ребята, веселей! Сейчас я покажу вам землю - - - ибо
когда мы справимся с этой главой, книга эта будет закрыта целый год. - Ура!
-
^TГЛАВА XLII^U
- - - Пять лет с нагрудничком у подбородка;
четыре года на путешествие от букваря до Малахии;
полтора года, чтобы выучиться писать свое имя;
семь долгих лет и больше tupt'-овать {Биться (греч.).} над греческим и
латынью.
Четыре года на доказательства и опровержения - а прекрасная статуя все
еще пребывает в недрах мраморной глыбы, и резец, чтобы ее высечь, всего
только отточен. - Какая прискорбная медлительность! - Разве великий Юлий
Скалигер не был на волосок от того, чтобы инструменты его так и остались
неотточенными? - Только в сорок четыре года удалось ему совладать с
греческим, - а Петр Дамиан, кардинал-епископ Остии, тот, как всем известно,
даже еще читать не научился, достигнув совершеннолетия. - Сам Бальд, ставший
потом знаменитостью, приступил к изучению права в таком возрасте, что все
думали, будто он готовится стать адвокатом на том свете. Не удивительно, что
Эвдамид, сын Архидама, услышав, как семидесятипятилетний Ксенократ спорит о
мудрости, спросил озабоченно: - Если этот старец еще только спорит и
разузнает о мудрости, - то когда же найдет он время ею пользоваться?
Йорик слушал отца с большим вниманием; к самым причудливым его
фантазиям непонятным образом примешивалась приправа мудрости - среди самого
непроглядного мрака иной раз вспыхивали у него прозрения, почти что
искупавшие все его грехи. - Будьте осмотрительны, сэр, если вздумаете
подражать ему!
- Я убежден, Йорик, - продолжал отец, частью читая, частью устно
излагая свои мысли, - чтоивинтеллектуальноммиресуществует
Северо-западный проход и что душа человека может запастись знанием и
полезными сведениями, следуя более короткими путями, чем те, что мы
обыкновенно избираем. - Но увы! не у всякого поля протекает река или ручей,
- не у всякого ребенка, Йорик! есть отец, способный указывать ему путь.
- - Все целиком зависит, - прибавил отец, - понизив голос, - от
вспомогательных глаголов, мистер Йорик.
Если бы Йорик наступил на Вергилиеву змею, то и тогда на лице его не
могло бы выразиться большее удивление. - Я тоже удивлен, - воскликнул отец,
заметив это, - и считаю одним из величайших бедствий, когда-либо постигавших
школьное дело, что люди, которым доверено воспитание наших детейи
обязанность которых развивать их ум и с ранних лет начинять его мыслями,
чтобы задать работу воображению, так мало до сихпорпользовались
вспомогательными глаголами - за исключением разве Раймонда Луллия и старшего
Пелегрини, который в употреблении их достиг такого совершенства, что мог в
несколько уроков научить молодого джентльмена вполне удовлетворительно
рассуждать о любом предмете, - за и против, - а также говорить и писать все,
что можно было сказать и написать о нем, не вымарывая ни одного слова, к
удивлению всех, кто это видел. - Я был бы вам благодарен, - сказал Йорик,
прерывая отца, - если бы вы мне это пояснили. - С удовольствием, - сказал
отец.
- Наивысшее расширение смысла, допускаемое отдельным словом, есть
смелая метафора, - но, по-моему, понятие, которое с нею связано, при этом
обыкновенно теряет больше, чем выигрывает; - однако, так или иначе, - если
ум наш эту операцию проделал, дело кончено: ум и понятие пребывают в покое,
- пока не появится новое понятие - и так далее.
- Применение же -вспомогательных- глаголов сразу позволяетдуше
трудиться самой над поступающими к ней материалами, а вследствие легкости
вращения машины, на которую эти материалы накручены, открывает новые пути
исследования и порождает из каждого понятия миллионы.
- Вы чрезвычайно раззадорили мое любопытство, - сказал Йорик.
- Что до меня, - заметил дядя Тоби, - то я рукой махнул. - Части
датчан, с позволения вашей милости, - проговорил капрал, - занимавшие при
осаде Лимерика левый фланг, все были вспомогательные. - И превосходные
части, - сказал дядя Тоби. - А только вспомогательные части, Трим, о которых
говорит мой брат, - отвечал дядя Тоби, - по-видимому, нечто совсем другое. -
- Вам так кажется? - сказал отец, поднявшись с кресла.
^TГЛАВА XLIII^U
Отец прошелся по комнате, сел и... закончил главу.
- Вспомогательные глаголы, которыми мы здесь занимаемся, - продолжал
отец, - такие: быть, иметь, допускать, хотеть, мочь, бытьдолжным,
следовать, иметь обыкновение или привычку - со всеми их изменениями в
настоящем, прошедшем и будущем времени, спрягаемые с глаголом видеть - или
выраженные вопросительно: - Есть ли? Было ли? Будет ли? Было ли бы? Может ли
быть? Могло ли быть? И они же, выраженные отрицательно: - Нет ли? Не было
ли? Не должно ли было? - или утвердительно: - Если, было, должно быть, - или
хронологически: - Всегда ли было? Недавно? Как давно? - или гипотетически: -
Если бы было? Если бы не было? Что бы тогда последовало? - Если бы французы
побили англичан? Если бы солнце вышло из зодиака?
- И вот, если вышколить память ребенка, - продолжал отец, - правильным
употреблениемиприменением-вспомогательных-глаголов,ни одно
представление, даже самое бесплодное, не может войти в его мозг без того,
чтобы из него нельзя было извлечь целого арсенала понятий и выводов. - Видел
ты когда-нибудь белого медведя? - спросил вдруг отец, обратившись к Триму,
стоявшему за спинкой его кресла. - Никак нет, с позволения вашей милости, -
отвечал капрал. - А мог бы ты о нем поговорить, Трим, - сказал отец, - в
случае надобности? - Да как же это возможно, братец, - сказал дядя Тоби, -
если капрал никогда его не видел? - Вот это-то мне и надо, - возразил отец,
- и сейчас я покажу, как это возможно.
- Белый медведь? Превосходно. Видел ли я когда-нибудь белого медведя?
Мог ли я когда-нибудь его видеть? Предстоит ли мне когда-нибудь его увидеть?
Должен ли я когда-нибудь его увидеть? Или могу ли я когда-нибудь его
увидеть?
- Хотел бы я увидеть белого медведя! (Иначе как я могу себе его
представить?)
- Если бы мне пришлось увидеть белого медведя, что бы я сказал? Если бы
мне никогда не пришлось увидеть белого медведя, что тогда?
- Если я никогда не видел, не могу увидеть, не должен увидеть и не
увижу живого белого медведя, то видел ли я когда-нибудь его шкуру? Видел ли
я когда-нибудь его изображение? - Или описание? Не видел ли я когда-нибудь
белого медведя во сне?
- Видели ли когда-нибудь белого медведя мой отец, мать, дядя, братья
или сестры? Что бы они за это дали? Как бы они себя вели? Как бы вел себя
белый медведь? Дикий ли он? Ручной? Страшный? Косматый? Гладкий?
- Стоит ли белый медведь того, чтобы его увидеть? -
- Нет ли в этом греха? -
Лучше ли он, чем -черный медведь?-
^TТОМ ШЕСТОЙ^U
Dixero si quid forte jocosius, hoc mihi
juris Cum venia dabis.
Hor.
Si quis calumnietur levius esse quam
decet theologum, aut mordacius quam
deceat Christianum - non Ego,sed
Democritus dixit.
Erasmus
^TГЛАВА I^U
Мы остановимся всего на две минуты, милостивый государь. - Одолев с
вами эти пять томов (присядьте, пожалуйста, сэр, на их комплект - это лучше,
чем ничего), мы только оглянемся на страну, которую мы прошли. -
- Какие это были дебри! И какое счастье, что мы с вами не заблудились и
не были растерзаны дикими зверями.
Думали ли вы, сэр, что целый мир может вместить такое множество ослов?
- Как они рассматривали и обозревали нас, когда мы переходили ручей в
глубине этой долины! - Когда же мы взобрались вон на тот холм и скрылись из
виду, - боже ты мой, что за рев подняли они все разом!
- Послушай, пастух, кто хозяин всех этих ослов?
- Да поможет им небо! - Как, их никогда не чистят? - Никогда не
загоняют на зиму? - Так ревите - ревите - ревите! Ревите на здоровье, - свет
перед вами в большом долгу; - еще громче - это ничего; - правда же, с вами
плохо обращаются. - Будь я ослом, торжественно объявляю, я бы с утра до
вечера ревел соль-ре-до в ключе соль.
^TГЛАВА II^U
Когда белый медведь отплясал взад и вперед с полдюжины страниц, отец
закрыл книгу всерьез - и с торжествующим видом снова вручил ее Триму, подав
знак отнести ее на прежнее место.
- Тристрам, - сказал он, - проспрягает у меня таким же манером, взад и
вперед, все глаголы, какие есть в словаре; - всякий глагол, вы видите,
Йорик,обращаетсяэтимспособомвположение и предположение,
всякое-положение и предположение являются источником целого ряда предложений
- и всякое предложение имеет свои следствия и заключения, каждое из которых,
в свою очередь, выводит ум на новые пути изысканий и сомнений. - Невероятная
у этого механизма, - прибавил отец, - сила разворачивать голову ребенка. -
Вполне достаточная, брат Шенди, - воскликнул дядя Тоби, - чтобы разнести ее
на тысячу кусков.
- Я полагаю, - сказал с улыбкой Йорик, - что именно благодаря такому
методу - (пусть логики говорят что угодно, но это нельзя удовлетворительно
объяснить одним лишь применением десяти предикаментов) - знаменитый Винченцо
Квирино, наряду со многими другими изумительными достижениямисвоего
детского возраста, о которых так обстоятельно поведал миру кардинал Бембо,
способен был расклеить в общественных школах Рима, всего восьми лет от роду,
не менее четырех тысяч пятисот шестидесяти различных тезисов по самым
туманным вопросам самого туманного богословия - (а также защитить их и
отстоять, посрамив и приведя к молчанию своих противников). - Ну что это, -
воскликнул отец, - по сравнению с подвигами Альфонса Тостадо, который,
говорят, чуть ли пена руках у своей кормилицы постиг все науки и свободные
искусства, не быв обучен ни одному из них. - А что сказать нам о великом
Пейрескии? - Это тот самый, - воскликнул дядя Тоби, - о котором я однажды
говорил вам, брат Шенди, - тот, что прошел пешком пятьсот миль, считая от
Парижа до Шевенинга и от Шевенинга до Парижа, только для того, чтобы увидеть
парусную повозку Стевина. - Истинно великий был человек, - заключил дядя
Тоби (подразумевая Стевина). - Да, - истинно великий, брат Тоби, - сказал
отец (подразумевая Пейреския), он так быстро умножил свои мысли и приобрел
такое потрясающее количество познаний, что если верить одному анекдоту о
нем, который мы не можем отвергнуть, не поколебав свидетельства всех
анекдотов вообще, - его отец уже в семилетнем возрасте поручил всецело его
заботам воспитание своего младшего сына, мальчика пяти лет, - вместе с
единоличным ведением всех его собственных дел. - А скажите, этот отец был
таким же умницей, как и его сын? - спросил дядя Тоби. - Я склонен думать,
что нет, - сказал Йорик. - Но что все это, - продолжал отец - (в каком-то
восторженном порыве), - что все это по сравнению с поразительными вещами,
исполненными в детском возрасте Гроцием, Скиоппием, Гейнзием, Полицианом,
Паскалем, Иосифом Скалигером, Фердинандом Кордовским и другими. - Одни из
них превзошли свои субстанциональные формы уже в девятилетнем возрасте, и
даже раньше, и продолжали вести рассуждения без них, - другие покончили в
семь лот со своими классиками - и писали трагедии в восемь; - Фердинанд
Кордовский в девять лет был таким мудрецом, - что считался одержимым
диаволом; - он представил в Венеции столько доказательств своих обширных
познаний и способностей, что монахи вообразили его не более и не менее как
антихристом. - Иные овладели в десять лет четырнадцатью языками, - в
одиннадцать кончили курс реторики, поэзии, логики и этики, - в двенадцать
выпустили в свет свои комментарии к Сервию и Марциану Капелле, - а в
тринадцать получили степень докторов философии, права и богословия. - Но вы
забываете великого Липсия, - сказал Йорик, - сочинившего одну вещь в самый
день своего рождения {Nous aurions quelque interet, - говорит Байе, - de
montrer qu'il n'a rien de ridicule, s'il etoit veritable, au moins dans le
sens enigmatique que Nicius Erythraeus a tache de lui donner. Cet auteur dit
que pour comprendre comme Lipse, il a pu composer un ouvrage le premier jour
de sa vie, il faut s'imaginer que ce premier jour n'est pas celui de sa
naissance charnelle, mais celui au quel il a commence d'user de la raison;
il veut que c'ait ete a l'age de neuf ans; et il nous veut persuader que ce
fut en cet age, que Lipse fit un poeme. - Le tour est ingenieux, otc, etc. -
Л. Стерн. - Представляло бы некоторый интерес, - говорит Байе, - показать,
что нет ничего смешного, если бы это было верно, по крайней мере, в
загадочном смысле, который постарался ему придать Никий Эритрей. Этот автор
говорит, что для того, чтобы понять, каким образом Липсий мог сочинить
литературное произведение в первый день своей жизни, надо предположить, что
этот первый день был не днем его плотского рождения, а тем днем, когда он
начал пользоваться разумом; Эритрей полагает, что это произошло в возрасте
девяти лет, и желает нас убедить, что именно в этом возрасте Липсий сочинил
поэму. - Прием остроумный, и т. д. и т. д.}. - Ее бы надо было уничтожить, -
сказал дядя Тоби, не прибавив больше ни слова.
^TГЛАВА III^U
Когда припарка была готова, в душе Сузанны некстати поднялось сомнение,
прилично ли ей держать свечу в то время, как Слоп будет ставить эту
припарку; СлопнерасположенбыллечитьСузаннинущепетильность
успокоительными средствами, - вследствие чего между ними произошла ссора.
- О-го-го, - сказал Слоп, бесцеремонно разглядывая лицо Сузанны, когда
она отказала ему в этой услуге, - да я, никак, вас знаю, мадам. - Вы меня
знаете, сэр? - брезгливо воскликнула Сузанна, вскинув голову - жест, которым
она явно метила не в профессию доктора, а в него самого. - Вы меня знаете? -
повторила свое восклицание Сузанна. - Доктор Слоп в ту же минуту схватил
себя за нос большим и указательным пальцами; - Сузанна едва в силах была
сдержать свое негодование. - Неправда, - сказала она. - Полно, полно,
госпожа скромница, - сказал Слоп, чрезвычайно довольный успехом своего
последнего выпада, - если вы не желаете держать свечу с открытыми глазами, -
так можете держать ее зажмурившись. - Это одна из ваших папистских штучек, -
воскликнула Сузанна. - Лучше хоть такая рубашка, - сказал, подмигнув, Слоп,
- чем совсем без рубашки, красавица. - Я вас презираю, - сказала Сузанна,
спуская рукав своей рубашки ниже локтя.
Едва ли можно представить, чтобы два человека помогали друг другу в
хирургической операции с более желчной любезностью.
Слоп схватил припарку, - Сузанна схватила свечу. - Немножко ближе сюда,
- сказал Слоп. Сузанна, смотря в одну сторону и светя в другую, в один миг
подожгла Слопов парик; взлохмаченный, да еще и засаленный, он сгорел еще
раньше, чем как следует воспламенился. - Бесстыжая шлюха, - воскликнул Слоп,
- (ибо что такое гнев, как не дикий зверь) - бесстыжая шлюха, - вскричал
Слоп, выпрямившись с припаркой в руке. - От меня ни у кого еще нос не
провалился, - сказала Сузанна, - вы не имеете права так говорить. - Не имею
права, - воскликнул Слоп, швырнув ей в лицо припарку. - Да, не имеете, -
воскликнула Сузанна, отплатив за комплимент тем, что оставалось в тазу.
^TГЛАВА IV^U
Изложив встречные обвинения друг против друга в гостиной, доктор Слоп и
Сузанна удалились в кухню готовить для меня, вместо неудавшейся припарки,
теплую ванну; - пока они этим занимались, отец решил дело так, как вы сейчас
прочитаете.
^TГЛАВА V^U
- Вы видите, что уже давно пора, - сказал отец, - обращаясь одинаково к
дяде Тоби и к Йорику, - взять этого юнца из рук женщин и поручить гувернеру.
Марк Аврелий пригласил сразу четырнадцать гувернеров для надзораза
воспитанием своего сына Коммода, - а через шесть недель пятерых рассчитал. -
Я прекрасно знаю, - продолжал отец, - что мать Коммода была влюблена в
гладиатора, когда забеременела, чем и объясняются многочисленные злодеяния
Коммода, когда он стал императором; - а все-таки я того мнения, что те
пятеро, отпущенные Марком, причинили характеру Коммода за короткое время,
когда они при нем состояли, больше вреда, нежели остальные девять в
состоянии были исправить за всю свою жизнь.
- Я рассматриваю человека, приставленного к моему сыну, как зеркало, в
котором ему предстоит видеть себя с утра до вечера и с которым ему придется
сообразовать выражения своего лица, свои манеры и, может быть, даже
сокровеннейшие чувства своего сердца, - я бы хотел поэтому, Йорик, чтобы оно
было как можно лучше отшлифовано и подходило для того, чтобы в него гляделся
мой сын. - "Это вполне разумно", - мысленно заметил дядя Тоби.
- Существуют, - продолжал отец, - такие выражения лица и телодвижения,
что бы человек ни делал и что бы он ни говорил, по которым можно легко
заключить о его внутренних качествах; и я нисколько не удивляюсь тому, что
Григорий Назианзин, наблюдая порывистые и угловатые движенияЮлиана,
предсказал, что он однажды станет отступником, - или тому, что святой
Амвросий спровадил своего писца по причине непристойного движения его
головы, качавшейся взад и вперед, словно цеп, - или тому, что Демокрит сразу
узнал в Протагоре ученого, когда увидел, как тот, связывая охапку хвороста,
засовывает мелкие сучья внутрь. - Есть тысяча незаметных отверстий, -
продолжал отец, - позволяющих зоркому глазу сразу проникнуть в человеческую
душу; и я утверждаю, - прибавил он, - что стоит только умному человеку
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
395
396
397
398
399
400
401
402
403
404
405
406
407
408
409
410
411
412
413
414
415
416
417
418
419
420
421
422
423
424
425
426
427
428
429
430
431
432
433
434
435
436
437
438
439
440
441
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
470
471
472
473
474
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
486
487
488
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
499
500
501
502
503
504
505
506
507
508
509
510
511
512
513
514
515
516
517
518
519
520
521
522
523
524
525
526
527
528
529
530
531
532
533
534
535
536
537
538
539
540
541
542
543
544
545
546
547
548
549
550
551
552
553
554
555
556
557
558
559
560
561
562
563
564
565
566
567
568
569
570
571
572
573
574
575
576
577
578
579
580
581
582
583
584
585
586
587
588
589
590
591
592
593
594
595
596
597
598
599
600
601
602
603
604
605
606
607
608
609
610
611
612
613
614
615
616
617
618
619
620
621
622
623
624
625
626
627
628
629
630
631
632
633
634
635
636
637
638
639
640
641
642
643
644
645
646
647
648
649
650
651
652
653
654
655
656
657
658
659
660
661
662
663
664
665
666
667
668
669
670
671
672
673
674
675
676
677
678
679
680
681
682
683
684
685
686
687
688
689
690
691
692
693
694
695
696
697
698
699
700
701
702
703
704
705
706
707
708
709
710
711
712
713
714
715
716
717
718
719
720
721
722
723
724
725
726
727
728
729
730
731
732
733
734
735
736
737
738
739
740
741
742
743
744
745
746
747
748
749
750
751
752
753
754
755
756
757
758
759
760
761
762
763
764
765
766
767
768
769
770
771
772
773
774
775
776
777
778
779
780
781
782
783
784
785
786
787
788
789
790
791
792
793
794
795
796
797
798
799
800
801
802
803
804
805
806
807
808
809
810
811
812
813
814
815
816
817
818
819
820
821
822
823
824
825
826
827
828
829
830
831
832
833
834
835
836
837
838
839
840
841
842
843
844
845
846
847
848
849
850
851
852
853
854
855
856
857
858
859
860
861
862
863
864
865
866
867
868
869
870
871
872
873
874
875
876
877
878
879
880
881
882
883
884
885
886
887
888
889
890
891
892
893
894
895
896
897
898
899
900
901
902
903
904
905
906
907
908
909
910
911
912
913
914
915
916
917
918
919
920
921
922
923
924
925
926
927
928
929
930
931
932
933
934
935
936
937
938
939
940
941
942
943
944
945
946
947
948
949
950
951
952
953
954
955
956
957
958
959
960
961
962
963
964
965
966
967
968
969
970
971
972
973
974
975
976
977
978
979
980
981
982
983
984
985
986
987
988
989
990
991
992
993
994
995
996
997
998
999
1000