него замуж и действительно выйдет, то в сем случае я лишаю ее наследства и
прошу душеприказчиков моих употребить его по их благоусмотрению на добрые
дела. Item, прошу вышепоименованных господ душеприказчиков,еслиим
когда-нибудь доведется познакомиться с сочинителем книги, известной под
названием Второй части
подвигов Дон Кихота Ламанчского, передать ему покорнейшую мою просьбу
простить меня за то, что я неумышленно дал ему повод написать такие нелепые
вещи, какими полна его книга, ибо, отходя в мир иной, я испытываю угрызения
совести, что послужил для этого побудительною причиною.
На этом Дон Кихот окончил свое завещание и, лишившись чувств, вытянулся
на постели. Все в испуге бросились ему на помощь; и в течение трех дней,
которые Дон Кихот еще прожил после того, как составил завещание, он
поминутно впадал в забытье. Весь дом был в тревоге; впрочем, это отнюдь не
мешало племяннице кушать, а ключнице прикладываться к стаканчику, да и Санчо
Панса себя не забывал: надобно признаться, что мысль о наследстве всегда
умаляет и рассеивает ту невольную скорбь, которую вызывает в душе у
наследников умирающий. Наконец, после того как над Дон Кихотом были
совершены все таинства и после того как он, приведя множество веских
доводов, осудил рыцарские романы, настал его последний час. Присутствовавший
при этом писарь заметил, что ни в одном рыцарском романе не приходилось ему
читать, чтобы кто-нибудь из странствующих рыцарей умирал на своей постели
так спокойно и так по-христиански, как Дон Кихот; все окружающие продолжали
сокрушаться и оплакивать его, Дон Кихот же в это время испустил дух,
попросту говоря - умер.
Тогда священник попросил писаря выдать свидетельство, что Алонсо Кихано
Добрый, обыкновенно называемый Дон КихотомЛаманчским,действительно
преставился и опочил вечным сном; свидетельство же это понадобилось ему для
того, чтобы какой-нибудь другой сочинитель, кроме Сида Ахмета Бен-инхали, не
вздумал обманным образом воскресить Дон Кихота и не принялся сочинять
длиннейшие истории его подвигов. Таков был конец хитроумного ламанчского
идальго; однако ж местожительство его Сид Ахмет точно не указал, дабы все
города и селения Ламанчи оспаривали друг у друга право усыновить Дон Кихота
и почитать его за своего уроженца, подобно как семь греческих городов
спорили из-за Гомера {3}.
Мы не станем описывать, как плакали Санчо, племянница и ключница Дон
Кихота, равно как не будем приводить новые эпитафии, ему посвященные, за
исключением лишь следующей, сочиненной Самсоном Карраско:
Под плитою сей замшелой
Спит идальго, до того
Телом мощный, духом смелый,
Что бессмертья не сумела
Даже смерть лишить его.
Он по всей стране скитался,
Всем посмешищем служил,
С мненьем света не считался,
Но, хотя безумцем жил,
С жизнью, как мудрец, расстался.
А премудрый Сид Ахмет говорит, обращаясь к своему перу:
"Здесь, на этом крючке и медной проволоке, ты и будешь висеть, перо
мое, не знаю, хорошо или же дурно очиненное, и ты будешь жить здесь века и
века, если только какие-нибудь дерзновенные и злочестивые сочинители не
снимут тебя, дабы осквернить. Однако, прежде нежели они к тебе прикоснутся,
предостереги их и произнеси как можно внушительнее:
Прочь, баловники, ступайте
И меня не беспокойте!
Суждено, король, лишь мне
Совершить подобный подвиг.
Для меня одного родился Дон Кихот, а я родился для него; ему суждено
было действовать, мне - описывать; мы с ним составляем чрезвычайно дружную
пару - назло и на зависть тому лживому тордесильясскому писаке {4}, который
отважился (а может статься, отважится и в дальнейшем) грубым своим и плохо
заостренным страусовым пером описать подвиги доблестного моего рыцаря, ибо
этот труд ему не по плечу и не его окоченевшего ума это дело; и если тебе
доведется с ним встретиться, то скажи ему, чтобы он не ворошил в гробу
усталые и уже истлевшие кости Дон Кихота и не смел, нарушая все права
смерти, перетаскивать их в Старую Кастилию {5}, не смел разрывать его
могилу, в которой Дон Кихот воистину и вправду лежит, вытянувшись во весь
рост, ибо уже не способен совершить третий выезд и новый поход; а дабы
осмеять бесконечные походы бесчисленных странствующих рыцарей, довольно,
мол, первых двух его выездов, которые доставили удовольствие и понравились
всем, до кого только дошли о них сведения, будь то соотечественники наши или
же чужестранцы. Подав сей благой совет недоброжелателю твоему, ты исполнишь
христианский свой долг, я же буду счастлив и горд тем, что первый насладился
в полной мере, как того желал, плодами трудов своих, ибо у меня иного
желания и не было, кроме того, чтобы внушить людям отвращение к вымышленным
и нелепым историям, описываемым в рыцарских романах; и вот, благодаря тому
что в моей истории рассказано о подлинных деяниях Дон Кихота, романы эти уже
пошатнулись и, вне всякого сомнения, скоро падут окончательно". Vale.
1 ...эклога почище Саннадзаровых... - Джакомо Саннадзаро - итальянский
поэт (1456-1530), автор пасторального романа "Аркадия" (1504), оказавшего
большое влияние на развитие пасторального жанра в Европе. Прозаический текст
этого романа перемежается стихотворными эклогами.
2 А также, кроме того (лат.).
3 ...семь греческих городов спорили из-за Гомера. - Существует античное
двустишие о "семи городах", приписывавших себе честь быть родиной Гомера, о
которой доподлинно ничего не известно.
4 Лживый тордесильясский писака - то есть автор подложного "Дон
Кихота".
5 ...перетаскивать их в Старую Кастилию... - В финале подложной части
"Дон Кихота" дается обещание рассказать о приключениях Дон Кихота в Старой
Кастилии.
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97