- Нет.
- Эта девица вскружила вам голову?
- Невероятно.
- Она целовала вам зад?
- Она ласкала его языком.
- Вы вставляли член ей в рот?
- Неоднократно.
- В каком он состоянии теперь?
- Он довольно тверд.
- Выберите кого-нибудь, чтобы удовлетвориться... Ваша очередь, Доротея.
- Я сношалась с Констаном..
- Он прочистил> вам зад?
- Да.
- Как стоял у него член?
- Прекрасно.
- Он кончил туда?
- Нет.
- Куда же он излил свое семя?
- Я его проглотила.
- Вы целовали ему задницу?
- Да.
- Он сосал ваш клитор?
- Я сунула его ему в анус.
- Вы хотели совершить что-нибудь еще похуже?
- О, еще как!
- Теперь моя очередь, друзья. - И Верней поднялся. - Вы видели, что я
уединился со своей сестрой Марселиной и двумя детьми - плодами моего инцеста
с дочерью сестры. Марселина била меня хлыстом, я целовал попки своим внукам,
помассировал член между их бедер и совершил содомию, со своей сестрой.
- Вы испытали оргазм? - спросил Жернанд.
- Нет.
- Вы их заставляли целовать вам седалище?
- Да.
- Стало быть ваша сперма не пролилась?
- Нет.
- От чего кружится ваша голова?
- От предстоящих ужасов.
- Вы позволите нам начать их?
- Конечно... Давайте займемся более серьезными делами. Я хочу, чтобы
каждый из вас (вы, Доротея, будете, как обычно, в числе мужчин - вы достойны
этого), так вот, я хочу, чтобы каждый написал желание удовлетворить любую
страсть и подписался. Эти пять бумажек положим в чашу, которую подаст
служанка, и десять наших рабов, которых я назову, будут попарно тянуть
жребий. Каждая пара согласно доставшемуся ей жребию удовлетворит желания,
заключенные в записке. Только случай определит то, что придется претерпеть
каждому, но это желание должно быть такого рода, чтобы крики жертвы были как
можно громче. Мадам де Жернанд и ее верная Жюстина будут тянуть первый
билет, мадам де Верней и Лоретта - второй, Марселина и Лили - третий, Сесиль
и Роза - Четвертый. Одна из старух и самый красивый педераст вытянут пятый.
Вы заметили, что я исключил из их числа Виктора: способности, которые мы в
нем признали, ставят его в ряд активных участников, а не жертв.
Были написаны пять билетиков, старуха сложила их в чашу, села на
оттоманку под символом Всевышнего, каждая пара подходила к ней по очереди и
вслух зачитывала предназначенную ей участь.
Д'Эстерваль выразил желание пощипать ягодицы, покусать задние отверстия
и клиторы. Это досталось мадам де Верней и Лоретте.
Брессак объявил, что хочет совершить содомию, пощипать соскии
отхлестать жертв по щекам. Это выпало мадам де Жернанд и Жюстине.
Доротее хотелось колоть иглой самые чувствительные части тела и
испражниться на лица жертв. Это выбрали юноша и старая служанка.
Жернанд написал, что на каждом теле сделает шесть небольших надрезов
ланцетом и даст каждой пососать свой член. Этот жребий вытянули Сесилия и
Роза.
Верней решил согрешить у подножия дивана под образом Господа, на том же
диване порешили привести приговоры в исполнение. Брессак был единственный,
кто не смог удержаться от извержения: он кончил в потроха Жюстины, осыпая
бедную мадам, де Жернанд такими сильными пощечинами, что из глаз ее ручьями
лились слезы.
Как нетрудно догадаться, во время этих эпизодов все одежды исчезли, и в
зале шевелились совсем голые тела.
- А теперь, возьмемся за мою жену, - закричал господин де Верней, - да,
друзья, пусть на нее обрушится ваша ярость! Джон и вы, Констан, положите это
ничтожество на пол, и пусть каждый немедленно подвергнет ее такой пытке, на
какую только способно его жестокое воображение. Вы, Сесилия, как наша общая
дочь, ложитесь на эту священную оттоманку (так он назвал ложе, расположенное
у ног изображения Спасителя), и наслаждение вашими прелестями послужит
наградой палачам вашей матери. Здесь судьей буду я сам: я буду раздавать
награды в зависимости от усердия, с каким вы перед этим истязали мою
супругу. Виктор, ложитесь рядом с Сесилией: вам предстоит предлагать более
утонченные услуги тем, кто предпочтет мужской пол.
Потом, указывая на жену и двоих детей, прибавил:
- Мужайтесь, друзья, вот ваша жертва, а вот награды!
Марселина опустилась перед ним на колени и начала ласкать его, два
ганимеда подставили ему свои ягодицы. Экзекуция началась.
Первым вступил в дело Жернанд: его безжалостный ланцет в пятнадцати
местах надрезал нежную кожу, но не очень глубоко, потом он набросился на
Виктора и стал сношать его в рот.
За ним подошла Доротея и с такой силой сдавила груди мадам де Верней,
что та несколько секунд извивалась в жестоких конвульсиях; затем лесбиянка
схватила Сесйлию за волосы и бурно извергнулась ей в рот.
Вслед за женой подошел Д'Эстерваль: он некоторое время выдергивал
волоски из промежности мадам де Верней и колол до крови стенки влагалища;
его успокоил анус Виктора, куда он сбросил свой пыл.
Брессак приласкал свою тетю сильными ударами в нос, из которого
брызнула кровь; он ее содомировал, он выкручивал ей уши до тех пор, пока
чуть не оторвал их и в конце концов вторгся в зад прелестного Виктора.
Подошел Верней. Всем было ясно, что он не станет щадить свою жену: он
бил ее, щипал, рвал зубами ее тело и скоро успокоился в изящной заднице
Сесилии.
- Теперь ты, Виктор, - сказал он сыну, - поглядим, как ты поступишь со
своей матерью, пусть примером тебе послужит наш родственник, который не
церемонился долго со своей. Эй, Брессак, помогите вашему племяннику,
подскажите ему, как надо действовать.
Юный Виктор приблизился: собственную мать велел осквернить ему жестокий
и распутный отец, и родную сестру предлагал ему в награду. Увы, юноша с
большим удовольствием приступил к мерзостям, которых от него ждали, и не
было нужды принуждать его.
- Дорогая мама, - сказал молодой распутник, - я знаю, что вас приводит
в отчаяние, а вы знайте, что именно этим я и займусь, поверните ко мне ваш
несравненный зад, чтобы я мог насладиться им всеми возможными способами,
которые так вас огорчают.
О сопротивлении не могло быть и речи: старухи крепко держали жертву, и
она не могла даже пошевелиться. Виктор взял розги и осмелился поднять свою
трижды преступную руку на женщину, давшую емужизнь.Вдохновляемый
Жернандом, Брессаком, д"Эстервалем и даже Доротеей, монстр, в отличие от
Брессака, бил мать что было сил. Читатель, возможно, не поверит, но Верней,
чтобы сильнее распалить своего сына, теребил ему член. Юноша вошел в раж, он
был красив в эту минуту как Амур, несмотря на совершаемые им ужасы, и он
восклицал:
- Отец! Держи ее крепче! Держи ее, я буду содомировать эту тварь!
И услужливый Верней, стиснув мощной рукой поясницу своей жены, другой
аккуратно ввел инструмент сына в зад своей дражайшей половины. И вот Виктор
достиг самых глубин, инцест совершился, а в это время чудовище в образе отца
разными способами усиливало гнусные удовольствия своего столь же мерзкого
сына.
- Как же теперь ты сможешь воспользоваться заслуженной наградой? -
спросил Верней Виктора. - Позволит ли тебе сделать это твое истощение?
- Истощение? Мое истощение? - возмутился негодяй, показывая, что первый
натиск только сильнее укрепил его дух. - Смотрите же, черт вас побери,
смотрите, в состоянии ли этот член приласкать мою сестру, как он только что^
приласкал мою мать. Я затолкаю в зад девчонки все дерьмо, которое извлек из
потрохов мамаши - по-моему, на свете нет ничего более восхитительного!
Он кинулся на Сесилию и поставил ее в нужную позу. Он уже приготовился
к злодеянию, как вдруг Верней, умеряя пыл сына, попросил его отсрочить
атаку, чтобы разнообразить ощущения. Сесилия, опустившись на четвереньки на
священное ложе, представляла собой очень удобную двойную мишень; Верней
подготовил оба отверстия и ввел сына в пещеру Содома. Верхом на девочку
посадили Лоретту таким образом, что перед лицом юного содомита оказался
самый свежий и самый крошечный храм, каким когда-либо любовался сам Амур.
Справа и слева торчали зады двух дам - де Жернанд и де Верней. Господин де
Верней овладел сыном, то же самое с ним проделал Джон. Группу окружили
Брессак, д'Эстерваль, Жернанд и Доротея, опьяненные этим зрелищем: первый
содомировал ганимеда, второй предоставил свое тело ласкам Марселины и щипал
при этом ее ягодицы, третий вставил член в рот Лили, четвертая насадила свое
влагалище на кол Констана. После короткого, но энергичного совокупления все
достиглицели,ипотокиспермы, оскверненной содомитскими и
кровосмесительнымигадостями,пролилисьпередвзором Предвечного,
находившегося здесь в качестве главной жертвы оскорблений, и, истощив
участников адского карнавала, вынудили их сделать совершенно необходимую
передышку.
Все окружили буфет, уставленный паштетами, ветчиной, жареной дичью,
бутылками с волшебными напитками. Но недолго продолжалосьпиршество:
ненасытная богиня Цитеры вновь призвала к своим алтарям поклонников Комуса
{Цитера - богиня любви римлян. Комус - бог чревоугодия у древних.}.
- Друзья мои, - заговорил Верней, вернувшись на свой трон, - мы только
что опрошали судьбу на предмет наших удовольствий, теперь я предлагаю
спросить об этом Творца. Вот он перед вами, этот высший бог и судья, который
знает будущее; я повелеваю всем подойти к нему с фаллосом в руках и
обратиться к нему с вопросом. Всевышний, чьим служителем я являюсь и чьи
распоряжения я получил утром, ответит вам в письменной форме, и вы исполните
его веление, только придется напомнить, что стиль декретов Господа всегда
несколько темен, и вы должны сами догадаться о его намерениях, прежде чем
действовать. Ваше сегодняшнее поведение, Виктор, еще раз утвердило вам
достойное место в нашей среде, следовательно, отныне вы не будете пассивным
предметом, если это вам не нравится. Итак, начинайте Жернанд: обращайтесь к
Богу.
Жернанд, встав в предписанную позу, прочитал вслух предложенный текст,
- который мы воспроизводим слово в слово.
"Гнусный образ самого забавного призрака, ты, чье место только в
публичном доме, ты, кто годен разве что для содомитских утех, скажи, что мне
делать, чтобы опять восстал мой член? Скажи, и я выполню все в точности, но
предупреждаю, что это - единственное, в чем я готов тебе подчиниться: мое
презрение и моя ненависть слишком велики и очевидны, чтобы я мог послушаться
тебя в чем-нибудь другом".
Едва Жернанд произнес последнее слово, как из уст Предвечного вылетел
скрученный в трубочку лоскут белого атласа и упал к его ногам. Распутник
развернул его и прочел следующее: "Возьми твою свояченицу и Марселину, твою
сестру, ступай с ними в будуар, там ты совершишь кровосмешение и напьешься
семени".
Жернанд исполнил предначертанное. Мы не будем повторять, что все
поступили точно так же, когда получили свои приговоры.
За ним подошел Брессак, прочитал текст, выпала записка: "Бери двух
педерастов и вкуси их".
Доротея получила такое указание: "Пусть идут за тобой жена Жернанда и
Констан: для первой ты будешь палачом, для второго блудницей".
Д'Эстервалю достался следующий жребий: "Бери Сесиль и Лили, и если не
будешь очень суров к нему, то только затем, чтобы получить первую".
В записке, которую получил Верней, говорилось: "Жюстина иДжон
принадлежат тебе, исполни твое тайное желание с первой, и пусть второй
отомстит за тебя, если ты получишь отказ".
Последним был Виктор и прочитал следующий текст:
"Возьми двух ганимедов и будь достоин твоего отца".
Мы не можем последовать за каждым в уединенное место, поэтому, с
позволения читателя, расскажем о том, что происходит в дортуаре, где
оказалась наша героиня.
- Жюстина, - заявил Верней, как только за ними закрылась дверь, - давай
отправим пока этого юношу в туалетную комнату и побеседуем с тобой. Голос
Создателя вселенной только что уведомил меня, что я могу поведать тебе свою
тайну, и я это собираюсь сделать: не вздумай злоупотребить моим доверием и
не заставляй меня раскаиваться в этом... Не буду скрывать от тебя, дорогая,
что многое в тебемнеоченьнравится.Мойбратнаходиттебя
сообразительной,. но слишком стыдливой, поэтому сбрось с себя этот хитон,
который портит твои достоинства, откажись от своей нелепой религии, от
добродетели, и мы вместе пойдем самым тернистым путем порока, короче, если
ты согласна переехать ко мне, твое благополучие будет обеспечено, но для
этого необходимо, чтобы ты набралась мужества и полностью смирилась.
- О чем? идет речь, сударь?
- Об ужасных делах. Прежде всего пойми, дитя мое, что нет на свете
человека с более злодейской душой, чем у меня, нет ни одного, кто зашел бы
так далеко в пороке и жестокости. Чтобы удовлетворить мои извращенные
наклонности без риска,который,какправило,сопутствуетобычным
преступникам, и чтобы умножить число жертв благодаря коварству, которое
заставляет пылать все мои чувства жарким пламенем, я пользуюсь порошком,
обеспечивающим немедленную смерть людям, которые вдыхают его пары или
глотают его. Этот порошок приготовлен из растения"аддах",которое
произрастает в Африке {В Нумидии. (Прим. автора.)}, но любознательные могут
сами вырастить его; яд, извлекаемый из него, настолько силен, что достаточно
мизерной дозы, чтобы вызвать самую быструю и самую болезненную смерть. Ты не
представляешь себе, девочка, сколько жертв погибают под моими предательскими
ударами. Но поскольку тот, кто проповедует порок, всегда хочет большего, чем
делает, я, вечно недовольный количеством своих жертв, стараюсь расширить
сферу деятельности. Но для этого мне нужен помощник... Я обратил на тебя
внимание: имея в руках адский порошок - так я его назвал, - ты будешь ходить
по стране и разбрасывать мой яд, а я буду наслаждаться несравненным счастьем
оттого, что твои преступления прибавятся к моим, и считать их своими
собственными, так как все равно они будут делом моих рук.
- О сударь, такие чудовищные злодеяния...
- Они составляют самые сладостные удовольствия, которые существуют для
меня в этом мире. Когда я предаюсь им, это невероятно возбуждает меня, как
только я узнаю о результатах или вижу их воочию, из меня брызжет сперма без
всякого дополнительного воздействия.
- Ах, сударь, как мне жаль тех, кто живет рядом с вами!
- Нет; моя жена, мои дети и слуги не подвергаются никакой опасности,
они доставляют мне другие удовольствия, но что касается остального, Жюстина,
о, что касается остального!.. Все остальное воспламеняет меня, возносит на
седьмое небо. Я более честолюбив, чем Александр: я хотел бы опустошить всю
землю, покрыть ее трупами...
- Вы - чудовище; ваша извращенность удваивается по мере того, как вы
даете ей полную волю, и люди, которых вы щадите нынче, завтра станут
жертвами.
- Ты так считаешь, Жюстина? - заметил Верней, поглаживая ягодицы той,
которую хотел искусить, и вложил ей в руки инструмент, разом отвердевший от
ее предложения.
- Я в этом уверена.
- А когда это случится, мой ангел, это будет великое злодейство?
- Ужасное, сударь, ужасное и отвратительное... И не стану ли я сама
вашей жертвой?
- Никогда, ведь ты будешь слишком нужна мне.
- Поэтому-то я и погибну раньше, если, к своему несчастью, приму ваше
предложение. Самое умное, что может сделать преступник, - это уничтожить
своих сообщников, и из всех его злодеяний это - самое для него выгодное.
- Я одним словом разобью твое возражение, Жюстина: ты будешь владелицей
порошка, поэтому будешь иметь на мою жизнь точно такие же права, как я на
твою.
- О Верней! Опасно только то оружие, которое находится в руках порока:
если им ненадолго завладевает добродетель, так лишь затем, чтобы вырвать это
жало у тех, кто может злоупотребить им.
- Но ты считаешь, дитя мое, что очень плохо - удовлетворять себя таким
способом?
- Это самое чудовищное из того, что я знаю, потому что из всех способов
убийства это самый предательский и опасный, и от него труднее защититься.
- Ты уже беседовала с моим братом, - сказал Верней, - и я не буду
повторять то, что он или другие философы, которых ты встречала в жизни,
говорили тебе о том, насколько ничтожно преступление, называемое убийством;
я только хочу добавить, что из всех способов отравление, конечно, - самое
гуманное, так как при этом не проливается кровь. В самом деле, Жюстина, ты
должна признать, что если что-либо и является отвратительным в уничтожении
себе подобного, так это - насилие над человеком и кровь, вытекающая из его
тела, то есть зрелище его смертельных ран, но с ядом не происходит ничего
подобного: нет акта насилия, смерть поражает обреченного без шума, без скан-
дала, почти без боли, и он даже не успевает понять, что умирает. Ах,
Жюстина, Жюстина! Какая это прекрасная штука - яд! Сколько услуг он оказал
человечеству! Сколько людей он обогатил! Сколько бесполезных существ убрал с
лица земли! От скольких тиранов освободил мир' Например, там, где дело
касается освобождения от оков деспотизма, от тирании отца, мужа... от
несправедливого властителя, разве можно добиться успеха другим способом,
кроме ада? Если бы этот чудесный эликсир был бесполезен, разве природа дала
бы его человеку? Есть ли на земле хоть одно растение, которое было бы лишено
смысла и которое она не позволяла бы нам употреблять по нашему усмотрению?
Посему следует использовать их все> не делая никаких исключений, для нужд,
которые внушает нам наша праматерь: пусть одни подкрепляют нас и увеличивают
наши силы, другие помогают нам не думать о неприятностях, обилие которых
вредит здоровью, третьи освобождают нас от людей, являющихся для нас обузой
- все находят свое применение, все способствуют общему порядку; природа,
предлагая нам их, одновременно дает рецепт, и только круглые идиоты, не
желающие прислушиваться к ее голосу, отвергают их или интерпретируют
неправильно.
- Но сударь, - возразила Жюстина, - ваш брат ни разу не говорил мне о
подобных ужасах.
- Это не в его стиле, - ответил Верней, - у него другие способы делать
зло, и он их придерживается. Каждый отвергает законы, религию и общественные
условности по-своему, и не стоит спорить о вкусах.
- Да, сударь, мне вас жаль, жаль, что ваши вкусы таковы, и я заявляю,
что не смогу быть вам полезной.
Бедняжка, ты не знала, до какой степени твой отказ взбудоражил
бесстыдного либертена! Верней тут же перешел от вожделения к ярости.
- Ладно, если искушение не принесло плодов, пора применить силу:
поверни ко мне эту задницу, которая так меня возбуждает.
Злодейпохлопалее,поцеловал,укусилиприказал Жюстине
испражниться... Дрожащая от страхажертваповиновалась:онасочла
благоразумным умилостивить своего мучителя, удовлетворить его каприз. Верней
внимательно осмотрел экскременты, вдохнул их запах и проглотил...
- Очаровательное создание, - промолвил он, поднимаясь, - вы только что
доставили мне огромное наслаждение, за что я премного вам благодарен.
Признаться, я безумно люблю экскременты. Но я бы считал себя неблагодарным,
если бы не отплатил вам тем же: соблаговолите занять мое место, а я устроюсь
на вашем; я одарю вас тем же, Жюстина, что получил от вас, вы съедите мое
дерьмо так же, как я съел ваше.
- Боже мой! Меня сейчас стошнит...
- Мне все равно, черт тебя побери! Делай, что тебе сказано, стерва, или
я позову слугу, и он вразумит тебя; если будешь упрямиться, приготовься к
жутким страданиям.
- Как хотите, сударь, но я не смогу вынести такую мерзость.
Тотчас появился Джон с двумя пистолетами, один передал Вернею, и оба
они приставили смертоносные стволы к вискам Жюстины.Напуганнаядо
крайности, девушка легла.
- Проследи за ней, - приказал Верней лакею, усаживаясь верхом на грудь
нашей героини, - открой ей рот дулом пистолета, если она не захочет это
добровольно, и не вздумай пощадить ее.
Увы! Все случилось так, как хотел этот бесстыдник. Он примерился,
расположил свой зад прямо перед лицом Жюстины, крякнул и заполнил рот
бедняжки самым зловонным и самым отвратительным веществом.
- Это еще не все, - добавил он, поднявшись и созерцая свое гнусное
произведение, - ты должна проглотить его.
Последовали новыеугрозы,ещеболееубедительные.Несчастная
подчинилась, но ее тут же вывернуло наизнанку. Не знаем, поверит ли нам
читатель, поймет ли он правильно безумную страсть этого чудовища и оценит ли
всю грязь, которой он наслаждался? Но дело было так. Верней, который в
продолжение последней процедуры не переставал ласкать лакея и получать от
него такие же омерзительные ласки, гнусный Верней прижался губами к устам
Жюстины в тот момент, когда увидел, что ее тошнит, и принял в свои потроха
излишки отвратительного продукта, отвергнутого жертвой его похоти.
- Вот это мне и было нужно для полного удовлетворения, - заметил он
Джону. - Теперь давай сюда свой зад, шлюха! Я еще не прочистил этот
восхитительный предмет.
При помощи Джона и благодаря состоянию, в котором находилась Жюстина,
предприятие это легко увенчалось успехом. Несмотря на внушительные размеры,
отличавшие член Вернея, он взялся за дело с таким неистовством, что огромный
инструмент погрузился сразу до самого корня.
- Прекрасно, я держу ее! - торжествующе воскликнул злодей. - Теперь
возьми меня, милый Джон, окажи мне ту же услугу, что я оказываю этой сучке.
Два содомитских акта объединились, слились в одно целое, но наша
незадачливая искательница приключений еще не подозревала, какую развязку
готовит ей жестокое воображение чудовище. Она все телом налегала на канапе,
служившее ей опорой; Верней, воспользовался потайной пружиной, опора рухнула
вниз, и Жюстина, соскользнув с пронзавшего ее кола, упала на глубину не
менее двадцати футов в большой бассейн с ледяной водой. Это падение совпало
с эакуляцией Вернея, и его рука завершила начатое дело.
- Ох, забери меня дьявол! - прорычал он. - Она ускользнула!
Сперма, которой он был готов забрызгать задний проход жертвы, кипящей
струей устремилась в воду, где барахталась несчастная.
- Скажи, пусть ее выловят, - равнодушно бросил он Джону, который как
раз извергался в его зад. - Иначе это ничтожество утонет, а оно нам еще
пригодится: если бы не это, честное слово, я оставил бы ее издыхать.
После этого славного подвига наш герой вернулся в салон. Почти
одновременно с ним туда пришли Жернанд, Брессак, д'Эстерваль, Виктор и
Доротея. Каждый увлеченно рассказал о уединенных удовольствиях, которыми
насладился. В каждом кабинете случилось что-нибудь подобное и не менее
коварное, поскольку все помещения были снабжены люками, и предупрежденные
заранее распутники воспользовались ими. Но результаты были разные: один из
наперсников Брессака, тот, кого он содомировал, оказалсявямес
нечистотами, и его долго не могли извлечь оттуда;
Доротея сбросила мадам де Жернанд на груду колючек; красавица Сесилия,
которую д'Эстерваль, учитывая ее юный возраст, бросил на матрацы, отделалась
испугом; Виктор отправил одного из доверенных ему юношей в горящий спирт, и
несчастный едва не погиб в огне; Жернанд, сношавший жену Вернея в задницу,
швырнул ее на тридцать горящих свечей, которые обожгли ей все тело. Скоро
вновь появились жертвы - отмытые и приведенные в чувство, - и праздник
продолжался.
- Я чувствую себя в преотличнейшей форме, - заявил Верней, - чем дальше
продвигаюсь я по дороге сладострастия, тем лучше стоит мой инструмент.
Потеря семени утомляет и ослабляет ординарных людей - меня она возбуждает и
вдохновляет на новые сладострастные утехи; чем чаще я извергаюсь, тем больше
похоти чувствую в себе. А ну-ка, становитесь на колени на этот диван и
обнажите ваши ягодицы. Девочки, мальчики, женщины, старухи - пусть все
приготовятся, черт бы вас побрал; все, кроме этих детей, - указал он на Розу
и Лили, - я оставлю их для другого случая.
Все приняли нужную позу, следя за тем, чтобы представители одного пола
не соседствовали друг с другом. Первым продемонстрировал свой зад Брессак.
Следующей была Марселина, получив свою дозу, она взяла розги и принялась
хлестать брата. Разъярившийся Верней не пощадил никого. Он содомировал и
мужчин и женщин с тем же пылом, что и девушек и юношей. Наконец он добрался
до Жернанда, так ничем не увенчав свой экстаз, и ворвался в его задницу.
- Ах ты, старый содомит, - сказал он ему, - если бы я нуждался в
оргазме, я бы непременно совершил его в твое развратное седалище - так давно
оно меня искушает, но меня ждут новые наслаждения, и поэтому я воздержусь.
На этом цепочка порвалась.
- Теперь твоя очередь, сын мой, - обратился Верней к Виктору, - ты
видишь перед собой твою мать и твоих сестер: не желаешь ли ты немного
потешиться с ними? Предлагаю тебе последовать моему примеру и прочистить им
задний проход.
И развратный юноша с помощью папаши овладел по очереди тремя указанными
предметами, а его в это время сношал Верней. После этого распутник, вновь
разволновавшись, потребовал розги и, набросившись на троих наложниц своего
сына, избил их до крови. Передавая орудие пытки достойному своему ученику,
он прибавил:
- Бей мать, терзай сестер! Не жалей их и не бойся оскорбить природу:
эта блудница устроила так, чтобы мы могли получить удовольствие только
переступив все границы, которые столь уважаемы идиотами.Небывает
сладострастия без преступления. Вот как они пекутся о нашем благополучии,
эти глупые законодатели, воображающие, будто создают для нас справедливые
законы! Наплевать на них, растоптать их всех до одного - вот, друг мой, в
чем заключается искусство наслаждения: учись этому и разбей свои оковы.
- Папа, - заметил начинающий злодей, истязая родную мать в поте своего
лица, - ты знаешь, что я давно прошу у тебя позволения отхлестать грудь
мамаши, предоставь мне такую честь и увидишь, как раскалится мой член.
Все пришли в восторг от такого необычного предложения,Брессак
расцеловал от всей души ребенка, столь похожего на него, Жернанд захотел
присоединить свою жену к мадам де Верней.
- Она - его тетка, - заметил он, - поэтому, на мой взгляд, имеет все
права на внимание племянника.
Обеих жертв поставили на колени спиной к священной стене, и юное
исчадие ада, на которого были устремлены восхищенные взгляды, не думая о
роковых последствиях своего каприза, стал изо всех сил осыпать ударами
груди, отданные во власть его жестокости. Этот спектакль необыкновенно
возбудил присутствующих: Брессак сношал д'Эстерваля, который в свою очередь
содомировал ганимеда, Жернанд сосал члены Джона и Константа, которых била
хлыстом Марселина, а Доротея, завладев Жюстиной, ласкала клитором ее анус.
Между тем мадам де Верней, на которую, казалось, обрушилась вся ярость
молодого злодея, потеряла сознание от беспощадных ударов, и монстр, позабыв
о том, что совершает надругательство над самым священным законом природы,
осмелился залить своей спермой окровавленную грудь женщины, давшей ему
жизнь.
Приближался рассвет, силы начинали иссякать; чтобы восстановить их,
кто-то предложил распечатать еще несколько банок паштета,откупорить
несколько бутылок шампанского и затем узнать у божьего образа,что
предпринять, чтобы обрести энергию, в которой все нуждались для завершения
оргии.
Когда желудки были наполнены, и головы закружились, Верней, трижды
прижав свой зад к устам Всевышнего, спросил его, каким образом можно найти в
себе новые силы. "Посредством новых, еще более жестоких пыток, - ответил
божественный образ, - пусть каждый вернется в свой кабинет и воспользуется
орудиями, которые там найдет. Вы, Жернанд, займитесь мадам де Верней, вы,
Верней, возьмите вашу дочь Сесилию; д'Эстерваль должен уединиться с мадам де
Жернанд, Доротея запрется вместе с Лореттой и Марселиной, Виктор с помощью
Констана позабавится с Жюстиной.
Мы проследуем за нашей героиней, поэтому не узнаем, какие мучения
перетерпели все остальные. Мы только отметим,чтонашанесчастная
авантюристка увидела в кабинете приспособление для пыток, широко применяемое
итальянскими палачами. Ее усадили копчиком на вершину адской машины, все
конечности подняли вверх и привязали их в таком положении; вся тяжесть тела
приходилась на хрупкий и очень чувствительный отросток, отчего Жюстина
испытывала настолько острую боль, что она вылилась в жуткий сардонический
смех. Маленький злодей блаженствовал почти полчаса, глядя на ужасное зрелище
и заставляя Констана ласкать себя, затем побежал к отцу.
- Ах, друг мой, - забормотал он, задыхаясь от восторга, - не знаю, к
какой пытке ты приговорил Сесилию, но клянусь тебе, что нет ничего
сладостнее той, которую испытала Жюстина; посади на эту штуку мою сестру,
заклинаю тебя.
Верней, которого ничто не могло удовлетворить и который не получил
ожидаемого удовольствия от страданий Сесилии, привязанной к необычному
станку, отвязал ее и отвел к итальянскому агрегату.
- После этого мы будем сношать их обеих, - прибавил он.
Совершив вдвоем последнее преступление, они оба нашли успокоение - один
во влагалище дочери, другой в заднем проходе Жюстины -икончили
одновременно, терзая прелести той и другой жертвы, уже сломленных предыдущим
эпизодом с божественным оракулом.
Настал главный момент программы. До сих пор дети Вернея и его дочери
Лоретты оставались, если можно так выразиться, в бездействии. Кульминация
шабаша заключалась в том, чтобы растоптать цветы невинности этих прелестных
детей. Все в этом необыкновенном жертвоприношении было по душе Вернею: эти
предметы были совсем еще малы, как и подобает, по его мнению, настоящим
жертвам, кроме того, они приходились ему и детьми и внуками одновременно.
Какой счастливый случай для человека, все удовольствия длякоторого
зижделись на кровосмешении! И вот наконец они предстали перед злодеем,
готовые утолить его преступную похоть: Лоретта, их мать, и мадам де Верней
должны были держать их, Виктору предстояло увлажнить проходы и направить
посох отца в пещерки сладострастия брата и сестренки. В ожидании начала
Верней, чтобы размяться, предавался пассивным удовольствиям Содома: его по
очереди сношали Джон и Констан, а Жюстина целовала его в губы и массировала
ему член. За несколько минут наша кроткая героиня вернула к жизни этого
пострадавшего во имя Цитеры, и две самые звонкие пощечины, какие она
получила за эти дни, ознаменовали егопризнательность.Окончательно
возбудившись, распорядитель одним прыжком накрыл тельце своей семилетней
внучки. Первым делом он пожелал пробить брешь в задней крепости, и Виктор с
удивительной ловкостью ввел чудовищное отцовское орудиевкрохотное
отверстие, но несмотря на искусство одного и мощь другого натиск не принес
результатов. Однако неподвижнаяжертванемоглаоказатьникакого
сопротивления, ее поражение было лишь делом времени, и действительно, так
оно и случилось; монстр, благодаря обильной смазке, за три резких толчка
исчез в узкой щелке, где справляются наслаждения Гоморры. Лоретту тотчас
сменила Марселина: теперь она держала жертву и чтобы увеличить удовольствия
отца, наслаждавшегося его дочерью, она прижимала к его лицу великолепные
ягодицы, более близкие ему по родству, чем прелести, которые он в тот момент
осквернял. Помощь Виктора больше не требовалась, и он пристроился к отцу
сзади: таким образом Верней оказался между двух плодов, выросших из его
семени. Но жестокость кровосмесителя, который ни минуты не мог обойтись без
дополнительных ощущений, потребовала, чтобы Жернанд на его глазах истязал
Марселину, то есть бабушку девочки, чей анус он столь усердно обрабатывал, и
тот, славившийся своей кровожадностью, выбрал, чтобыскореедостичь
результата, для пышного зада молодой женщины плеть о девяти хвостах с
железными наконечниками.
- Еще я бы хотел, - сказал Верней, продолжая работать всем телом, -
чтобы д'Эстерваль занялся задницей моей супруги и отделал ее как следует.
- Может быть, и я окажу эту же услугу Лоретте? - предложил Брессак. -
Тем более, что ее поза благоприятствует этому.
- Ну конечно, - откликнулся Верней, - только пусть Доротея сношает
Виктора своим прекрасным хоботком.
- Хорошо, - вставил Джон, - а я тем временем прочищу зад Доротее. Ну а
я, - сказал Констан, - если не возражаете, буду содомировать Жюстину.
- Но с одним условием, - заметил Верней. - Ты должен собрать вокруг
себя педерастов, и пусть они расположатся так, чтобы я мог целовать им
ягодицы.
- Нет ничего проще, - послышался голос одной из служанок. - Мы с
подругами будем обходить вас и возбуждать розгами.
- Нет, нет, - запротестовал Верней, - будет лучше, если вы вчетвером
оголитесь передо мной; я хочу видеть ваши старые морщинистые задницы рядом с
прекрасными полушариями: для истинного сластолюбца это самый приятный и
возбуждающий контраст. И помните, потаскухи, что вы должны испражняться,
мочиться и громко пускать газы, когда прольется моя сперма.
Отдав все необходимые распоряжения, блудодей, дрожа от нетерпения,
решил одним махом сорвать оба цветка. Чудовищные намерения этого зверя
осуществились за считанные секунды, и бедная маленькая Роза, лишенная всех
признаков невинности, отправилась безутешными слезами на груди своей матери
оплакивать свое бесчестие.
Ее место занял Лили. Композиция сменилась, но ее питали та же
похотливость, то же бесстыдство. Кризис приближался к концу, который
предвещали громогласные богохульные ругательства. Верней извергнулся и,
вытащив испачканный член из зада внучки, вставил его в рот Жюстине.
- Теперь, сынок, ты будешь сношать моих детей, - приказал он Виктору, -
я чувствую в себе достаточно сил, чтобы прочистить тебе задницу за это
время, только пусть моя жена лижет мне анус, а я приласкаю эту же пещерку
моей сестре.
Скоро закончились последние конвульсии этой сладострастной сцены, и
после короткого отдыха приступили к последнему акту беспримерных оргий.
Святое небо, какими ужасами он увенчался!
Посредисалона,поставиликруглоекреслона пять <мест,
сконструированное Так, что сидящие в нем располагались по его периметру
спиной к центру. Брессак, Жернанд, Верней, д'Эстерваль и Доротея заняли свои
места, между их раздвинутых ног опустились на колени пятеро ганимедов,
вокруг хлопотали Джон, Констан и Виктор. Плотным кольцом кресло окружили:
мадам де Верней, мадам де Жернанд, Жюстина, Лоретта, Марселина, Сесилия,
Лили, Роза и четверо старух-служанок, все они были обнажены и стояли,
взявшись за руки. Жернанд пожелал пустить им кровь одновременно из обеих
рук, чтобы двадцать четыре горячих
фонтанчика забрызгали злодеев, сидевших в кресле. Обе убитые горем
супруги пытались что-то сказать о крайней жестокости этого эксперимента, им
ответили грубыми насмешками, и подготовка завершилась. Впрочем, Верней внес
в сцену кое-какие изменения.
- Я предлагаю, - сказал он, - чтобы мои сын Виктор сам пустил кровь
своей матери и своим сестрам.
- Но он же ни разу в жизни не брал в руки ланцетов, - забеспокоилась
мадам де Верней.
- Тем лучше! - со злобой ответил Жернанд. - Именно это нам и нужно.
Юный Виктор, обрадованный предстоящим злодейством, поспешил заверить
присутствующих, что справится не хуже своего дяди. Операция началась, ею
руководил сам господин де Жернанд. Виктор приступил к ней под бдительным
оком своего наставника, который в то же время яростно теребил ему член,
чтобы возбуждение, напрягавшее все его нервы, заставило юношу дрогнуть и
сделать неверное движение. И вот красные струйки брызнули почти одновременно
из всех рук. Мастер веносекции сел на свое место; пятеро наших развратников,
залитые кровью, с восхищением наблюдали этокрасочноезрелище,их
безостановочно сосали ганимеды, а Виктор с розгами в руках обходил живое
кольцо снаружи и сильными ударами подбадривал жертвы, не давая им потерять
сознание. Надо было видеть, с каким удальством исступленный злодей хлестал
задницы, не жалея ни брата, ни мать, ни сестру. Наши либертены внутри круга,
а также юноши, ласкавшие их, уже были залиты кровью с головы до ног, кровь
забрызгала и Джона и Констана, которым они помогали мастурбировать: никогда
еще не случалось такого обильного кровопускания. В этот момент Сесилия
пошатнулась и упала, несмотря на усилия соседок, пытавшихся поддержать ее.
- Ах ты, черт! - выругался Верней, невероятно возбудившись при виде
упавшего тела. - Черт меня побери! Держу пари, что моей дочери конец, этот
разбойник доканал-таки ее. Вот вам и убийство, господа!
- Никаких в том сомнений, - согласился Жернанд.
- Гром и молния! - вскричал юноша, заливая семенем лицо умирающей
сестры. - Гром и молния на мою грешную задницу! Я ни разу не получал такого
удовольствия.
Тут окровавленные руки разом разомкнулись. Мадам де Верней упала на
тело дочери, обжигая его слезами и поцелуями. Принесли какие-то лекарства,
но в силу их явной бесполезности все попытки были оставлены. Верней, весьма
удовлетворенный этой потерей, так как он меньше всего на свете дорожил
предметами наслаждения, тем более насытившись ими, спросил сына, уж не
нарочно ли тот совершил убийство.
- Честное слово нет, - ответил молодой, но уже выдающийся злодей, -
прошу тебя поверить, отец, что если бы я жаждал убийства, я бы выбрал
жертвой твою супругу...
Все разразились громким хохотом. Вот как воспитали этого юного негодяя,
вот как исподволь приучали его к самым отвратительным преступлениям.
- Черт возьми, - вмешался д'Эстерваль, - мне очень жаль, что эта
красивая девушка издохнет так рано: я намеревался обследовать ее задницу.
- Разве теперь поздно сделать это? - спросил Брессак.
- А ведь ты прав, клянусь дьяволом! - обрадовался владелец лесной
гостиницы, - А ну-ка помогите мне, я заберусь туда.
- Этим займусь я, дружище, - сказал Верней, - окажу вам эту услугу в
знак признательности за все любезности, которыми одариламеняваша
замечательная жена.
Схватив умирающую дочь, он поставил ее в удобную позу, и д'Эстерваль
мигом вторгся в ее задний проход. Каждый из злодеев хотел, сообразно своим
вкусам и наклонностям, запятнать себя всевозможными жестокостями; трудно
представить себе мерзости, которые они позволили себе с несчастной девочкой
в последние минуты ее жизни. Никогда еще самые жестокие, представители рода
человеческого, самые отъявленные антропофаги не доходили до таких ужасных
извращений... Наконец она отдала Богу душу, и земляная насыпь, о которой мы,
кажется, упоминали, навсегда скрыласледычудовищногопреступления,
совершенного с такой наглостью и с таким остервенением.
Какая нечеловеческая страсть таится в разврате! Если она действительно
самая приятная из всех, которые внушает нам природа, можно быть уверенным,
что она в то же время самая сильная и опасная.
Валясь с ног от усталости, общество улеглось спать. Верней, которому
всякая новая похотливая мысль тотчас возвращала силы, о чем мы уже говорили,
захотел провести ночь со своей дочерью Лореттой, ибо она обладала самым
большим даром воспламенять его. Каждый из распутников устроился примерно
таким же образом, а нашей Жюстине была оказана честь разделить ложе с
Доротеей, которая никак не могла насытится ею.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Окончание оргий. - Ученая беседа. - Расставание. - Бегство Жюстины
Компания сластолюбцев, собравшихся на следующий день продолжить свои
гнусности, была весела, как обычно, словно накануне не было самых ужасных из
всех мыслимых жестокостей. Вот что значит душа распутника! Полное пресыщение
всем на свете, абсолютная глухота ко всему, кроме своих пороков, и самое
преступное безразличие - вот что влечет ее к новым злодействам или к
сладостным воспоминаниям о старых. В тот день и в два последующих Роза и
Лили выдержали на своих хрупких плечах всю тяжесть сладострастия этих
монстров. Что касается Жернанда, он потерял голову от Марселины, своей
сестры, чей зад находил самым прекрасным в мире, и за это время десять раз
пускал ей кровь, то и дело прикладываясь к ее ранам, насыщая свою бездонную
глотку ее кровью.
- Мне кажется, - заметил Брессак, восхищенный таким изысканным вкусом,
- мне кажется, дядюшка, что это придает вашей фантазии особую прелесть. Если
человек любит кровь, он должен насытиться ею - это и есть антропофагия в
чистом виде, а меня, признаться, антропофагия всегда возбуждала.
Тогда все последовали примеру Вернея, даже Доротея испила кровь
Марселины. Эти ужасы чередовались с прогулками, во время одной из них
Брессак обнаружил девочку четырнадцати лет, прекрасную как весна, и похитил
ее, чтобы позабавить общество. Подарок этот был принят с восторгом, и трудно
припомнить пытки и унижения, которые бы не претерпела несчастная. Однажды
вечером зашел разговор об этой счастливой находке, и вдруг мадам де Жеранд
осмелилась высказать свое суждение:
- Вы полагаете, господа, что если бы родители этой бедняжки были так же
могущественны, как вы, они не наказали бы вас за ваше омерзительное
поведение? И если их нищета - это единственная причина вашей безмятежности,
значит вас можно назвать законченными злодеями.
- Знаешь, друг мой, - обратился Верней к брату, - если бы такие слова я
услышал от своей жены, я бы поставил ее на колени перед всеми и приказал бы
лакею избить ее до полусмерти, но поскольку мадам мне не принадлежит, я
ограничусь тем, что разобью ее замечания в пух и прах.
- Это будет чудесно, - оживился хозяин замка, - но имейте в виду, что я
тоже не претендую на снисходительность, а посему предлагаю, чтобы мадам де
Жернанд выслушала достойную отповедь моего брата, испытывая при этом
страдание: мы поставим ее на четвереньки, заставим повыше задрать ягодицы,
установим две свечи поближе к ее заднице, которые будут медленно поджаривать
ее, пока будет продолжаться лекция.
Раздались дружные крики "браво", мадам де Жернанд приняла указанную
позу, и Верней начал так:
- Прежде всего надо раз и навсегда взять за неоспоримую основу любого
суждения на подобные темы тот факт, что природа намеренно создала класс
людей, подчиненных другому классу по причине своей слабости или своего
происхождения: исходя из этого, если предмет, приносимый в жертву человеком,
дающим волю собственным страстям, принадлежит к упомянутому слабому и
недоразвитому классу, тогда этот жрец совершает не более зла, чем владелец
фермы, убивающий своего поросенка. Если кто-то сомневается в этом, пусть он
бросит взгляд на нашу землю, пусть попробует отыскать на ней хотя бы один
народ, который бы не имел в своей среде такой презренной касты: такими были
евреи для египтян, илоты для греков, парии для брахманов, негры для
европейцев. Какой смертныйнаберетсянахальстваутверждатьвопреки
очевидности, что все люди рождаются равными в смысле прав и силы? Только,
пожалуй, такой мизантроп как Руссо мог выдвинуть подобную парадоксальную
мысль, потому что, будучи сам слаб от природы, он предпочел опустить до
своего уровня тех, до кого он не осмелился возвыситься. Но по какому праву,
спрашиваю я вас, пигмей ростом четыре фута и два дюйма смеет равнять себя с
рослым и сильным существом, которому сама природа дала могущество и
телосложение Геркулеса? Не следует ли считать с таким же успехом, что муха -
ровня слону? Сила, красота, фигура, красноречие - такими были добродетели,
которые на заре человеческих обществ обеспечили авторитет людям, которые ими
правили. Всякая семья, всякое поселение для защиты своих владений избирало
из своей среды человека, который по общему мнению объединял в себе
наибольшее количество качеств, перечисленныхвыше.Этотвластитель,
наделенный правами, которые дало ему общество, брал в рабы самых слабых и
безжалостно расправлялся с ними всякий раз, когда того требовали его личные
интересы, или страсти, или даже прихоть людей, давших ему власть. Кто
скажет, насколько эта кажущаяся жестокость была необходима для поддержания
его авторитета? Кто сомневается в том, что деспотизм первых римских
императоров служил величию империи-властительницы мира? Когда появились
организованные общества, потомки первых предводителей, хотя очень часто их
силы или моральные качества были много ниже, чем у предков, продолжали удер-
живать власть над соплеменниками: так появилась знать, корни которой уходят
в природу. Вокруг них продолжали группироваться рабы - чтобы служить им или
обеспечивать под началом предводителя величие и расцвет нации, и этот вождь,
чувствуя необходимость укрепить свои права, как в своих интересах, так и в
интересах общества, сделался жестоким в силу необходимости, честолюбия, а
чаще всего из-за своего распутства. Такими были Нерон, Тиберий, Гелиогобал,
Венцеслав, Людовик XI и им подобные деспоты.
Они стали наследниками власти, данной их предкам, в силу необходимости
или случайности и злоупотребляли ею в силу каприза. Но какое зло приносили
эти злоупотребления? Разумеется, гораздо меньше, чем ограничение их властных
функций, поскольку злоупотребление всегда поддерживает государство даже
ценой немногих жертв, а ослабление власти их не спасет, зато швыряет народ в
пучину анархии. Следовательно, - и к этому я подхожу, - очень мало
недостатков в системе, где самый сильный злоупотребляет своей силой, и не
стоит мешать ему давить слабых. Разве сама природа неявляетнам
бесчисленные примеры этого необходимого давления сильного на слабого?
Сильный ветер ломает розовый куст, подземныетолчкипереворачивают,
разрушают хрупкие жилища, неосмотрительно построенные в опасном месте, орел
проглатывает королька, мы сами не можем ни дышать, ни двигаться без того,
чтобы не уничтожать при этом миллионы микроскопических атомов. "Ну хорошо, -
скажут тугодумные поклонники нелепого равенства, - не будем оспаривать
физическое и моральное преимуществ? одних видов над другими, с этим мы
согласны, но и вы должны хотя бы признать, что все люди равны перед
законом". И вот с этим я никак не могу согласиться. В самом деле, как
возможно, чтобы тот, кто получил от природы властное предрасположение к
пороку либо за счет превосходства своих сил и особого устройства своих
органов, либо за счет воспитания, обусловленногопроисхождениемили
богатством, - как это возможно, чтобы этот человек был судим тем же самым
законом, который рассчитан на добродетельных и скромных в своих желаниях
людей? Разве можно назвать справедливым закон, который наказываетв
одинаковой мере этих разных людей? Естественно ли такое положение, когда за-
кон одинаково относится к тому, кого все толкает к злодейству, и к тому, кто
стремитьсякосторожности? В этом я усматриваю чудовищную
непоследовательность, высшую несправедливость, и никакая разумная нация не
позволит себе такого. Никак невозможно, чтобы закон одинаково подходил для
всех людей. Это относится как к моральным, так и физическим свойствам: разве
не покажется вам смешным чудак, который, не делая никаких различий, вздумал
бы прогнать с рынка здоровенного мужика как какую-нибудь старую попрошайку?
Нет и еще раз нет, друзья. Только для народа пишется закон, народ же
является самой слабой и самой многочисленной частью общества, ему необходимы
тормоза, которые совершенно не нужны человеку могущественному и которые не
подходят ему ни под каким видом. Основная задача мудрого правительства
заключается в том, чтобы народ не сокрушил власть сильных: когда это
случается, тысячи несчастий сотрясают государство и заражают его опасными
болезнями на целые века. Но если в государстве нет иных недостатков, кроме
злоупотребления сильными своей властью в ущерб слабым, в результате чего
тяжелеют оковы простонародья, тогда вместо зла это явление становится
благом, и всякий закон, стоящий на страже такого порядка, будет служить
славе и расцвету страны. Такое мировоззрение царило в феодальной системе,
когда Франция достигла высшей ступени своего величия и благосостояния по
примеру древнего Рима, который никогда не был так велик, как в последний
период, в эпоху деспотизма. В Азии множество государств, где знать может
творить все... где только народ находится в цепях. Стремиться к ослаблению
могущества тех, кому оно подарено рукой природы, - значит противоречить ей;
служить ей - это значит следовать примерам жесткости и деспотизма, которые
она постоянно явит нам, значит использовать все средства, которые она
вложила в нас, чтобы дать выход нашей энергии: кто уклоняется от этого -
глупец, не достойный такого щедрого подарка...
На этом Верней закончил и вернулся к первоначальной теме.
- Стало быть, мы не делаем ничего плохого, друзья, когда подвергаем это
создание всем прихотям нашей похотливости: мы ее похитили, мы стали ее
господами, мы вольны делать с ней все, что захотим, раз уж природа наделила
нас большей силой. Только дураки или женщины могут видетьвэтом
несправедливость, так как эти два сорта людей, входящих в класс слабых
существ, кровно заинтересованы в этом.
- Кто смеет сомневаться, - воскликнул Брессак, восхищенный моралью
своего дяди, - кто не понимает, что закон сильного - лучший из законов,
единственный, который движет пружинами мира, который является причиной и
добродетелей, создающих беспорядок, и пороков, поддерживающих порядок всех
элементов бесконечной вселенной?
Читателю нетрудно представить, насколько подобные максимы вдохновляли
персонажей нашего романа. Мадам де Жернанд, несмотря на жестокую боль,
осталась в позе, в которую поставили ее злодеи, и на новой жертве,
возложенной на ее тело, были испытаны различные способы кровопускания и
всевозможные варианты утоления похоти. Д'Эстерваль сказал, что должно быть,
приятно совокупиться с ней в это время, и тут же исполнил свое намерение;
эта новая страсть заслужила ему восторженные комплименты, и все остальные
захотели сделать то же самое. Верней предложил щипать, колоть, унижать ее,
что и было сделано незамедлительно. Жернанд захотел, чтобы она массировала
члены обеими руками и чтобы эти инструменты окрасились кровью - еще один
каприз, который встретил горячее одобрение. Виктор заметил, что следует
поставить жертве клистир и посмотреть, как он будет действовать одновременно
с кровоизлиянием. Мадам Д'Эстерваль потребовала подвесить девочку за волосы
и пустить кровь из всех четырех конечностей. Последовали новые оргазмы: их
было столько, что несчастному ребенку вскоре пришлось присоединиться к
Сесилии. Ее закопали рядом, и новые преступные замыслы забрезжили в голове
наших канибалов. После обеда, где совершался грандиозный кутеж вперемежку с
развратом, где туманились и кружились головы, и преступались все барьеры, и
отвергались все условности, где непристойность возводилась в принцип,
жестокость - в добродетель, аморальность - в максиму, безбожие - в
единственный образ мыслей, ведущий людей к счастью, все преступления - в
систему, где самая мерзопакостнейшая похоть, подстегиваемая застольными
излишествами, заставила наших героев совокупляться, даже не вставая из-за
стола, не переставая есть и пить, где вместе с изысканными яствами поедались
экскременты, вышедшие из задниц ганимедов, смоченные их потом и кровью, -
так вот, после этой чудовищной трапезы Жернанд и Верней наконец решили, что
кровь Сесилии и девочки, только что истерзанной, недостаточно утолила жажду
богов преисподней, в честь которых был этот праздник, и что необходима еще
одна жертва. Это решение потрясло женщин. Нашей несчастной Жюстине, на
которую обратились все взгляды, едва не стало плохо, но тут Жернанд
предложил ассамблее выбрать жертву, исходя из красоты ягодиц, и вот каким
софизмом он оправдал свое мнение: обладательницей самого великолепного зада,
сказал он, обязательно будет та, которая заставила насчащевсего
извергаться, если она сильнее всего возбуждала наши желания, мы должны
презирать ее больше всех остальных, выходит, от нее и следует избавиться...
- Ну нет, - запротестовал Верней, - здесь есть элемент пристрастности,
который мы должны исключить: пусть все решит жребий. Обратимся к Всевышнему,
который уже подсказал нам ценные идеи, он назначит жертву, а нам не придется
сожалеть о неверном выборе.
- Отличная мысль! - И Д'Эстерваль разразился хохотом. - Никогда не
слышал, чтобы иезуитские догмы были настолько отточены. Пойдемте скорее
советоваться с Богом.
На отдельных бумажках написали имена Жюстины, жен Жернанда и Вернея,
Марселины, Лоретты и Розы. Шесть свернутых билетиков сложили в ту самую
чашу, которой пользовались во время предыдущей оргии, и Лили поднес ее
божественному изображению, которое после недолгого размышления опустило в
чашу свою руку и выбросило из нее один билет. Брессак быстро подобрал его и
прочитал вслух имя мадам де Жернанд...
- Я так и думал, - холодно произнес ее супруг, - я всегда считал, что
небо справедливо ко мне, и счастлив, что этим справедливым выбором оно
подтвердило мое мнение. Полноте, моя милая, - сказал он, подходя к своей
обреченной жене, - не стоит так убиваться, радость моя. Из всех случаев,
когда надо уметь без страха смотреть в лицо судьбе, это, конечно, самый
важный... М-да, мой ангел, я понимаю, что это трудный момент, очень трудный,
ведь мы заставим вас страдать ужасно - в этом можете не сомневаться. Но все
когда-то кончается, вы преспокойно вернетесь в лоно природы, которая так
любит вас, хотя предлагает вам довольно гнусный способ возвращения. Как бы
то ни было, любовь моя, не стоит расстраиваться: разве не лучше умереть
сразу, чем продолжать эту печальную жизнь и страдать от моих страстей? Ведь
и в жизни-то вы ничего не знали, кроме бесконечных мучений, и скоро они
закончатся: вас ждет вечное счастье, порукой тому служат ваши добродетели.
Одно меня огорчает, дитя мое бесценное, только одно, тернистый путь,
исключительно мучительный путь, который приведет вас в конце концов к
неземным наслаждениям, уготованным вам.
Беспощадный супруг, возможно, продолжал бы дольше истязатьсвою
несчастную жену, если бы нетерпеливый Верней не набросился, как хищный
зверь, на жертву, чтобы, по его словам, полнее насладиться ею в таком
состоянии отчаяния и ужаса. Злодей ворвался в вагину и принялся яростно
долбить ее и осыпать грязными поцелуями уста, искаженные горечью и болью,
уста, которым теперь суждено было открыться лишь для жалобных стонов...
- Погоди, - сказал брату Жернанд, усмиряя его пыл, - приговор мы должны
вынести впятером: ты будешь сношать ее спереди, Брессак - сзади, я - в рот,
д'Эстерваль и Виктор - подмышками. Подайте перо и бумагу, я начну первым.
И монстр не спеша, не переставая сношать свою несчастную супругу, то и
дело поглядывая на нее, написал что-то на бумажке. То же самое сделал
Виктор: так же флегматично, положив бумагу на спину тетки, он уточнил, какую
пытку, более всего радующую его черную душу, он для нее приготовил. Не
заставили себя ждать и остальные, и чтобы сделать эти мерзости как можно
более изощренными, Жернанд, знавший привязанность Жюстины к своей госпоже,
написал, что приговор произнесет наша героиня. Бедняжка начала читать
ужасные слова и тут же запнулась, не в силах продолжать; ей пригрозили, что
в случае отказа ее ждет такая же смерть, что ее отказ ни к чему не приведет,
и она прочитала текст до конца.
Услышав приговор, мадам де Жернанд упала в ноги своему палачу. Но увы,
подобные души не ведают жалости! Несчастная получила сильный пинок в грудь,
сопровождаемый ругательствами, и вся компания отправилась в зал, где
происходила описанные выше ужасы и где все было приготовлено для новых.
Прежде всего ее заставили попросить прощения у Господа и у поклонников
злодейства за свои прегрешения. Убитая отчаянием женщина, которая вообще
перестала соображать, произнесла нужные слова. Начались истязания. Каждый
мучил ее сообразно своему декрету, в это время два покорных предмета
возбуждали мучителя или исполняли его похотливые капризы, когда он делал
короткую передышку. Вокруг хлопотали помощницы-старухи.
Церемонию начал Верней. Его обслуживали Жюстииа и Доротея. Он истязал
жертву в продолжение двух часов, когда она дошла до кульминации страданий,
распутник, подстегиваемый рукой д'Эстерваля, извергнулся в зад Жюстины, чью
промежность в этот момент ощипывала одна из старух, чтобы ее движения были
более живыми и возбуждающими.
Следующим был Виктор, сопровождаемый Лореттой и мадам де Верней:
читатель уже понял, что молодой негодяй пытал свою тетю, изливая похоть на
своей матери и сестре. В какой-то момент мадам де Верней обуял невыносимый
ужас, и сын сразу заметил это. Монстр как раз держал в руке стальную иглу,
которой колол ягодицы тетки, и он с размаху вонзил ее в обе груди матери,
разразившись грязной бранью. Общество возмутилось - это было серьезное
нарушение порядка; операцию прервали, чтобы наказать виновницу и по навету
сына его мать тотчас приговорили к четыремстам ударам хлыстом, которые
измочалили ее тело, углубив раны, полученные прежде. Флагелляцию совершили
четверо опытных злодеев, а Виктор попросил оставить для него материнскую
грудь, которую истерзал сам, пока Жернанд сосал ему член, а его отец
сократировал его. После наведения порядка пытки возобновились. Начинающий
злодей увлеченно занимался ими целых три часа и испытал за это время два
оргазма: один раз, когда мастурбировал, второй, когда содомировал мать, а
сестра лизала ему задний проход.
Затем жертва перешла в руки своего мужа; он изрезал ее ланцетом и
сбросил сперму в рот педерасту, выколов последним ударом правый глаз
несчастной женщины.
Д'Эстерваль, кажется, превзошел всех; его семя приняла Жюстина, причем
он жестоко помял ей груди, едва не разворотив влагалище.
Когда дошла очередь до Брессака, у жертвы уже не оставалось сил даже на
страдания. Бледное, обезображенное, когда-то красивое лицо, исполненное
неземного очарования, теперь являло собой душераздирающий образ боли и
смерти. Но она еще смогла пасть к ногам мужа и.слабым голосом снова молить
его о прощении, но непреклонный Жернанд долго смотрел на нее в этом
отчаянном состоянии и блаженно бормотал:
- Ах, черт возьми! Как приятно видеть женщину в таком состоянии! Как
прекрасна она в страдании! Помоги мне, Жюстина, потри сильнее мой член о
лицо твоей госпожи...
- Друг мой, - прервал его Верней, - это прекрасное лицо надо бы
отхлестать хлыстом...
- Надо на него испражниться... - сказал Виктор.
- Надо осыпать его пощечинами... - сказал д'Эстерваль.
- Намазать его медом и напустить ос... - сказала Доротея.
- Терпение, друзья, - возвысил голос Жернанд, с наслаждением наблюдая
смену оттенков боли на лице супруги при каждом из этих предложений, - нет
никакой возможности удовлетворить вас всех сразу. Итак, каждый из вас желает
сделать то, что предложил?.. Хорошо, тогда я отдаю ее вам.
Все предложенные ужасы были исполнены неукоснительно. Пятеро чудовищ
обрушили на несчастную всю свою похотливую ярость, и после недолгой жизни,
завершившейся одиннадцатью долгими часами самых изощренных издевательств,
этот ангел небесный вознесся туда, откуда спустился только для того, чтобы
на краткий миг украсить землю.
Трудно в это поверить, но истерзанное тело прекрасной женщины положили
на середину стола, на котором был накрыт изысканнейший ужин.
- Вот как я люблю удовольствия! - торжествующе заявил Верней. - Такое
дано испытать только тому, кто сумеет преступить все границы. Как приятно
любоваться злодейством, которое ты совершил сам! Да, нет ничего сладостнее,
чем порок: вкушая его плоды, наслаждаясь его последствиями... О друзья мои,
до какой степени жестокость подхлестывает наше наслаждение!.. Вот она перед
нами, та женщина, которая была жива час назад, которая слышала наши речи,
безумно боялась и умоляла нас... Один миг, и все кончилось, и это
очаровательное создание, такое нежное и кроткое, минуту назад, превратилось
в бесформенную массу благодаря нашим страстям... Как они прекрасны и
могущественны, страсти, которые приводят к таким безумствам! Как великолепен
их порыв! Как он благороден и возвышен! Если бы Бог существовал на самом
деле, разве не были бы мы его достойными соперниками, уничтожая то, что он
создал? Да, да, друзья! Я еще раз утверждаю, что убийство - это самый
великий, самый прекрасный и приятный извсехпоступков,доступных
человеку... А где, кстати, эта прекрасная душа, которую мы вырвали из этого
тела? Куда она делась? Что с ней стало? Надо быть безумцем, чтобы хоть на
миг допустить возможность ее существования. Разве мы наблюдали, как эта душа
слабеет по мере того, как мы разрушали ее вместилище? Выходит, все это было
только материей, и я вас спрашиваю, можно ли назвать .преступлением то, что
приводит к деформации маленького кусочка материи?..
- Прошу прощения, - перебил Брессак, - но раз уж мы начали рассуждать
на столь важную тему, я прошу позволения изложить мои мысли насчет догмата о
бессмертии души, который издавна волнует философов.
- Разумеется, - сказал Жернанд, - давайте выслушаем моего племянника, я
уверен, что он глубоко разбирается в этом вопросе.
- Даже в самых далеких эпохах, - продолжал Брессак, - мы, к сожалению,
найдем поклонников абсурдной идеи о бессмертии души только среди народов,
погруженных в болото невежества. Если поищем причины, которые привели к
этому абсурду, мы увидим их в политике, в страхе и незнании, но независимо
от причины нам важно понять, на чем эта система основана. Боюсь, что
анализируя ее, мы найдем ее такой же химерой, как и все культы, которые она
освящает. Надо отметить, что даже в те времена, когда такое мнение считалось
самым авторитетным, были мужи, достаточно разумные, чтобы подвергнуть его
сомнению.
Люди во что бы то ни стало стремились познать истину, но ни один из
богов, воздвигнутых ими, не дал себе труда просветить свои творения. Скорее
всего эта нелепость зародилась в Египте, то есть среди самого доверчивого и
суеверного на земле народа. Между прочим, надо подчеркнуть, что Моисей,
воспитанный в египетском духе, не говорит об этом ни слова своим евреям.
Достаточно умный политик, чтобы придумать новые оковы, он не предложил этот
догмат своему народу: очевидно, счел его настолько глупым, что не осмелился
им воспользоваться. Сам Иисус,кумирбродягинегодяев,образец
шарлатанства, тоже не упоминает о бессмертии души, он всегда выражался как
настоящий материалист, и когда он грозит людям карами, мы видим, что речь
идет о их телах, и никогда и нигде - о душе {"Если ваша рука, - говорит,
например, этот шарлатан, - наводит вас на грех, отрежьте ее и выбросьте
подальше, ибо лучше войти с одной рукой в царствие небесное, чем с двумя
попасть в ад". Что может быть материалистичнее этой заповеди? (Прим.
автора.)}. Но я не собираюсь доискиваться до причин этой отвратительной
сказки - я хочу лишь показать ее несостоятельность и нелепость.
Все же друзья мои, остановимся ненадолго на ее происхождении. Несчастья
и беды, свирепствующие на земле, разрушительные природные явления - это,
разумеется, главные причины; плохо понятые и неправильно истолкованные
явления физики - вторая причина, а третьей была политика. Неспособность
человека понять самого себя связана скорее не с невозможностью разгадать эту
загадку, а с манерой ее изложения. Древние предрассудки настроили человека
против своей природы: ему хочется быть тем, чем он стать не может, он лезет
из кожи вон, чтобы оказаться в сфере иллюзий, которая, даже если бы она
существовала, не может сделаться ему родной. Что же ему остается делать в
таком случае? Разве недостаточно объясняется механизм инстинкта у животных
идеальной комбинацией их органов? Разве опыт не доказывает, что инстинкт
ослабляется в силу изменений, которые в них происходят либо в результате
несчастных случаев, либо по причине старости, и что животное погибает, когда
исчезает гармония, служившая основой его жизни? Как можноослепнуть
настолько, чтобы не видеть, что в человеческом организме происходит то же
самое? И мы только что увидели это на примере женщины, чей труп лежит перед
нами. Но прежде чем усвоить эти принципы, надо понять, что природа, хотя она
единственна и едина по своей сути, изменяется до бесконечности, кроме того,
не следует забывать такую первостепенную аксиому: следствие не может быть
главнее своей причины, результаты любого движения отличны друг от друга, они
усиливаются или ослабляются в зависимости от силы или слабости толчка,
вызвавшего это движение.
Вооружившись этими принципами, вы пойдете семимильными шагами по
дороге, которую указала нам природа. Первый поможет вам понять, что всюду в
животном царстве есть кровь, кости, плоть, мышцы, нервы, внутренности,
движения, инстинкт.
Второй принцип объясняет разницу между разными живыми созданиями
природы: нельзя сравнивать человека и черепаху, лошадь и комара, надо просто
определить градацию различий, где каждая тварь будет иметь соответствующее
ей место. Изучение видов убедит вас в том, что сама суть везде одинакова и
что различия - это лишь разные способы существования субъекта. Отсюда вы
сделаете вывод, что человек стоит не выше материи, своейпричинной
субстанции, что лошадь тоже не выше материи, своей причинной субстанции, что
если и есть какое-то превосходство одного из этих видов над другими, то оно
заключается в модификациях или формах.
Третий принцип гласит, что результаты какого-нибудь движения отличаются
друг от друга степенью, то есть амплитудой этого движения, следовательно, он
убеждает нас в отсутствии чего-либо чудесного в человеке, если сравнить его
с другими, как говорят, низшими видами животных: с какой бы стороны не
посмотреть, мы увидим одну лишь материю, из которой состоят все живые
существа. "Как! - скажете вы, - получается, что человек и черепаха - это
одно и то же!" Разумеется, нет - форма у них разная, но причина движения,
создавшего обоих, одна и та же:
"Если подвесить небольшой груз на нитке и привести его в движение,
первая траектория, описанная этим маятником, будет самой длинной, вторая
будет меньше, третья еще меньше и так далее, пока движение маятника не
превратится в простое колебание, затем - абсолютный покой" {Мы не скрываем,
что позаимствовали это ученое сравнение у весьма умного человека, поэтому
взяли отрывок в кавычки. Так мы будем поступать и впредь, когда понадобится
добавить к собственным мыслям чужие.}.
Проделав такой опыт, я понял, что человек есть результат самого
протяженного движения, черепаха - результат колебания, но причиной того и
другого является грубая материя {"Прекрасно! Скажут здесь поклонники нелепой
системы божественности. Стало быть, вы признаете, что у движения есть
причина. Но какова она, если это не Бог?" Отнюдь, уважаемые, ваш силлогизм
беспочвенней! Я не допускаю, что у движения материи существует причина:
материя заключает сама в себе принцип движущей силы, она постоянно пребывает
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
395
396
397
398
399
400
401
402
403
404
405
406
407
408
409
410
411
412
413
414
415
416
417
418
419
420
421
422
423
424
425
426
427
428
429
430
431
432
433
434
435
436
437
438
439
440
441
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
470
471
472
473
474
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
486
487
488
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
499
500
501
502
503
504
505
506
507
508
509
510
511
512
513
514
515
516
517
518
519
520
521
522
523
524
525
526
527
528
529
530
531
532
533
534
535
536
537
538
539
540
541
542
543
544
545
546
547
548
549
550
551
552
553
554
555
556
557
558
559
560
561
562
563
564
565
566
567
568
569
570
571
572
573
574
575
576
577
578
579
580
581
582
583
584
585
586
587
588
589
590
591
592
593
594
595
596
597
598
599
600
601
602
603
604
605
606
607
608
609
610
611
612
613
614
615
616
617
618
619
620
621
622
623
624
625
626
627
628
629
630
631
632
633
634
635
636
637
638
639
640
641
642
643
644
645
646
647
648
649
650
651
652
653
654
655
656
657
658
659
660
661
662
663
664
665
666
667
668
669
670
671
672
673
674
675
676
677
678
679
680
681
682
683
684
685
686
687
688
689
690
691
692
693
694
695
696
697
698
699
700
701
702
703
704
705
706
707
708
709
710
711
712
713
714
715
716
717
718
719
720
721
722
723
724
725
726
727
728
729
730
731
732
733
734
735
736
737
738
739
740
741
742
743
744
745
746
747
748
749
750
751
752
753
754
755
756
757
758
759
760
761
762
763
764
765
766
767
768
769
770
771
772
773
774
775
776
777
778
779
780
781
782
783
784
785
786
787
788
789
790
791
792
793
794
795
796
797
798
799
800
801
802
803
804
805
806
807
808
809
810
811
812
813
814
815
816
817
818
819
820
821
822
823
824
825
826
827
828
829
830
831
832
833
834
835
836
837
838
839
840
841
842
843
844
845
846
847
848
849
850
851
852
853
854
855
856
857
858
859
860
861
862
863
864
865
866
867
868
869
870
871
872
873
874
875
876
877
878
879
880
881
882
883
884
885
886
887
888
889
890
891
892
893
894
895
896
897
898
899
900
901
902
903
904
905
906
907
908
909
910
911
912
913
914
915
916
917
918
919
920
921
922
923
924
925
926
927
928
929
930
931
932
933
934
935
936
937
938
939
940
941
942
943
944
945
946
947
948
949
950
951
952
953
954
955
956
957
958
959
960
961
962
963
964
965
966
967
968
969
970
971
972
973
974
975
976
977
978
979
980
981
982
983
984
985
986
987
988
989
990
991
992
993
994
995
996
997
998
999
1000