украсить собой любое место, которое само украсило бы всякую другую особ.,. Я
считаю священным долгом свидетельствовать подобными милыми мелочами свое
внимание к ее светлости.
- Вы рассуждаете весьма здраво, - сказал мистер Беннет. - И ваше
счастье, что вы обладаете талантом льстить с такой деликатностью. А
позвольте спросить, - рождаются ли у вас эти милые свидетельства внимания в
результатемгновенного проблескамыслииливыихпридумываете
заблаговременно?
- Обычно они всегда имеют отношение к происходящему. И хотя иногда,
ради развлечения, я на досуге занимаюсь изобретением изящных маленьких
сюрпризов, которые могут подойти к различным случаям жизни, но, преподнося
их, я всегда стараюсь придать им форму экспромта.
Ожидания мистера Беннета целиком подтвердились. Глупость кузена вполне
оправдала его надежды. И, слушая гостя с серьезнейшим выражением лица, он от
души развлекался. При этом, если не считать редких случаев, когда он бросал
взгляд на Элизабет, он вовсе не нуждался в партнере, с которым мог бы
разделить удовольствие.
Ко времени вечернего чаепития принятая им доза оказалась, однако, уже
настолько значительной, что мистер Беннет был рад спровадить своего кузена в
гостиную,попросив его почитать что-нибудь дамам. Мистер Коллинзс
готовностью согласился, и ему была принесена книга. Однако, взглянув на нее
(легко было видеть,
[58]
что это книга из общественной библиотеки), он сразу же от нее отпрянул
и, попросив прощения, заявил, что никогда не читает романов. Китти изумленно
на него уставилась, а Лидия даже от удивления вскрикнула. Были извлечены
другие книги, и после некоторого раздумья он остановился на проповедях
Фордайса. Как только том был раскрыт, Лидию одолела зевота. И не успел он
прочесть монотонным голосом трех страниц, как она, перебив его на полуслове,
воскликнула:
- Вы слышали, мама, дядя Филипс хочет уволить Ричарда? Если он на это
решится, Ричарда сразу возьмет к себе полковник Форстер. Мне об этом в
субботу сказала тетушка. Нужно будет завтра же сходить в Меритон и
расспросить обо всем подробнее. А заодно узнать, когда же вернется из города
мистер Денни.
Две старшие сестры попросили Лидию придержать язык, но мистер Коллинз,
оскорбленный до глубины души, отложил книгу и сказал:
- Мне часто приходилось наблюдать, как мало интересуют молодых леди
книги серьезного содержания,написанные, увы, для их же пользы. И,
признаюсь, меня это удивляет. В самом деле, может ли быть для них что-нибудь
благотворнее хорошего нравоучения? Но я больше не стану утруждать слух моих
юных кузин... - И, повернувшись к мистеру Беннету, он предложил ему сыграть
партию в триктрак. Мистер Беннет принял приглашение, заметив, что кузен
поступаетвесьмаразумно,предоставляядевчонкам заниматься своими
пустячными забавами. Миссис Беннет и ее дочери самым искренним образом
извинились за выходку Лидии, обещая, если он возобновит чтение, впредь не
допустить ничего подобного. Однако, сказав, что он не затаил против юной
кузины ни малейшей обиды и что ее поступок вовсе не был для него
оскорбителен, мистер Коллинз уселся с мистером Беннетом за другой столик и
приготовился к игре.
ГЛАВА XV
Мистер Коллинз не был одаренной натурой. И это упущение природы не было
восполнено в нем воспитанием и общением с людьми. Большую часть жизни он
провел под надзором отца - человека необразованного и мелочного. Находясь в
университете, он прослушал курс наук, но не завел сколько-нибудь полезных
знакомств. Подавленный отцовским воспитанием, первоначально привившим его
характеру раболепие, он приобрел со временем самодовольство недалекого
человека, который живет сам по себе и неожиданно рано преуспел в жизни.
Благодаря счастливой случайности он подвернулся вдове сэра Льюиса де Б?ра в
тот момент, когда освободился хансфордский приход. Почтение к ее высокому
рангу, благоговение перед личностью патронессы и вместе с тем высокое мнение
о собственной персоне, авторитете священнослужителя и
[59]
правах главы церковного прихода сделали из него человека, в характере
которого своеобразно переплелись высокомерие и угодничество, самодовольство
и униженность.
Обзаведясь приличным жильем и вполне достаточным доходом, он возымел
намерение жениться. В поисках же примирения с семьей мистера Беннета он
задумал взять себе в жены одну из его дочерей, при условии, если знакомство
с ними подтвердит дошедшие до него сведения об их красоте и благонравии. В
этом-то и заключался его план восполнения ущерба, который наносился семье
Беннет его наследственными правами. Сам мистер Коллинз считал, что ему
пришел в голову необыкновенно удачный и для всех приемлемый план, который
свидетельствовал в то же время о его великодушии, ибо не представлял для
него никакой личной выгоды.
План этот не изменился после того, как он познакомился с семьей своего
родственника. Созерцание прелестного личика мисс Беннет-старшей, напротив,
укрепило мистера Коллинза в его намерениях, подтвердив в то же время его
строгие взгляды на права, связанные со старшинством. Таким образом, в
течение первого вечера его избранницей сделалась Джейн. Следующее утро,
однако, внесло в его замыслы некоторую поправку. Перед завтраком он провел
четверть часа tete-a-tete с миссис Беннет. Беседа между ними коснулась
пасторского дома в Хансфорде и, естественным образом, перешла к надежде
мистера Коллинза найти будущую хозяйку этого дома в Лонгборне. И среди
приятнейших улыбок, свидетельствовавших, что она, вообще говоря, вполне
одобряет его намерения, миссис Беннет смогла все же предостеречь гостя в
отношении той своей дочери, на которой он было остановил свой выбор: она-де
ничего не может позволить себе сказать в отношении младших девочек, -
возможно, она недостаточно осведомлена, - но ей неизвестно о существовании у
них каких-либо душевных привязанностей. Что же касается старшей дочери, -
она просто должна предупредить его, так как чувствует себя обязанной по
отношению к Джейн, - весьма вероятно, что в скором времени она будет
обручена.
Мистеру Коллинзу потребовалось только сменить одну кузину на другую. И
это было сделано за то время, пока миссис Беннет перемешивала угли в камине.
Почти равная Джейн годамии внешностью, Элизабет стала естественной
преемницей прав старшей сестры.
Миссис Беннет высоко оценила намерения, на которые намекал мистер
Коллинз, поверив, что в скором времени у нее будут две замужние дочери. И
человек, имени которого она еще накануне не могла слышать, приобрел теперь
ее полное расположение.
Лидия не забыла о своем желании отправиться в Меритон, и вместе с нею
решили прогуляться также все ее сестры, кроме Мэри. По просьбе мистера
Беннета мистер Коллинз должен был их сопровождать. Хозяину дома очень
хотелось от него избавиться и получить в свое распоряжение библиотеку, куда
гость последовал за
[60]
ним после завтрака и где, якобы заинтересованный одной из самых толстых
книг, он почти без перерыва докучал своему родственнику болтовней о доме и
саде в Хансфорде. Такое поведение кузена совершенно вывело мистера Беннета
из терпения. В библиотеке он всегда мог найти покой и тишину. И хотя, как
мистер Беннет признавался Элизабет, он постоянно был готов столкнуться с
проявлениями глупости и самодовольства в любой другой части дома, здесь он
привык от них отдыхать. Поэтому предложение совершить прогулку с девицами
Беннет было высказано мистеру Коллинзу самым настоятельным образом. Более
расположенный к прогулке, чем к чтению, мистер Коллинз с не меньшей охотой
это предложение принял и тут же захлопнул свой огромный фолиант.
Разговор по пути в Меритон почти все время поддерживал один мистер
Коллинз, высокопарная болтовня которого лишь изредка прерывалась вежливыми
замечаниями его кузин. Однако, очутившись вгородке, младшие сестры
совершенно перестали обращать на него внимание и принялись оглядываться по
сторонам в поисках офицеров, так что отвлечь их от этого занятия могли
только выставленная в окне лавки особенно нарядная шляпка или образчик
только что привезенного муслина.
Вниманиебарышеньвскорепривлекнеизвестный молодойчеловек
благородной наружности, который прогуливался вместе с каким-то офицером по
противоположной стороне улицы. Когда они поравнялись, офицер поклонился. Это
был сам мистер Денни, о времени приезда которого Лидия хотела разузнать в
Меритоне. Его спутник произвел на девиц неотразимое впечатление, и они
принялись гадать, кто бы это мог оказаться. Китти и Лидия решили выяснить
это не откладывая и пересекли улицу, как бы направляясь в находившуюся
неподалеку лавку. Им посчастливилось перейти на другую сторону как раз в ту
минуту, когда молодые люди, повернув назад, подошли к тому же самому месту.
Мистер Денни сразу с ними заговорил, попросив разрешения представить своего
друга, мистера Уикхема, который прибыл с ним накануне в Меритон и, как он
счастлив сообщить, был зачислен в их полк. Всескладывалосьсамым
благоприятным образом, ибо, чтобы стать окончательно неотразимым, молодому
человеку не хватало лишь полкового мундира. Внешность его вполне располагала
в его пользу. В ней все было хорошо: правильные черты лица, отличная фигура,
приятные манеры. Представленный дамам, он сразу обнаружил склонность к
непринужденной беседе - счастливую склонность, в которой не чувствовалось ни
малейшей искусственности. Компания продолжала стоять, любезно болтая, когда
послышалось цоканье копыт и вдали показались скакавшие вдоль улицы Дарси и
Бингли. Увидев знакомых дам, всадники подъехали ближе и засвидетельствовали
им свое почтение. Говорил главным образом Бингли, речь которого почти
целиком была обращена к старшей мисс Беннет. По его словам, они направлялись
в Лонгборн, чтобы осведомиться о ее здоровье. Мистер Дарси подтвердил это
кивком головы и, вспомнив
[61]
о своем намерении не засматриваться на Элизабет, внезапно остановил
взгляд на незнакомце. Элизабет, которая в это время случайно посмотрела на
того и другого, была поражена действием на них этой встречи; оба изменились
в лице - один побледнел, другой покраснел. Через несколько секунд мистер
Уикхем притронулся рукой к шляпе - приветствие, на которое мистер Дарси едва
ответил. Что это могло означать? Придумать этому объяснение было невозможно.
И так же невозможно было удержаться от желания проникнуть в скрывавшуюся за
этим тайну.
Через минуту мистер Бингли попрощался и ускакал вместе со своим другом,
как будто так и не заметив происшедшего.
Мистер Денни и мистер Уикхем проводили молодых леди до дома мистера
Филипса и здесь раскланялись с ними, несмотря на настойчивые приглашения
Лидии зайти в дом, поддержанные громкими восклицаниями высунувшейся из окна
миссис Филипс.
Эта дама всегда была рада видеть своих племянниц. А недавнее отсутствие
двух старших мисс Беннет делало приход Джейн и Элизабет особенно желанным.
Она тут же стала говорить о том, как удивило ее их раннее возвращение в
Лонгборн. Они вернулись в чужом экипаже, и миссис Филипс могла бы об этом
ничего не узнать, не попадись ей на улице мальчишка из аптеки мистера
Джонса, который сказал, что он больше не носит лекарств в Незерфилд, так как
обе мисс Беннет оттуда уехали. В эту минуту ее внимание было привлечено к
мистеру Коллинзу, которого ей представила Джейн. Миссис Филипс встретила его
самым любезным образом, на что гость отвечал еще большей любезностью.
Извиняясь за то, что он вторгся в дом, не имея чести быть с ней знакомым,
мистер Коллинз льстил себя надеждой, что его поступок может быть все же
оправдан родством с молодыми леди, представившими его ее вниманию. Миссис
Филипс почувствовала благоговение перед столь воспитанным гостем. Однако ее
тут же отвлекли от одного незнакомца расспросами относительно другого, о
котором она, увы, могла сообщить своим племянницам только уже известные им
сведения: что его привез из Лондона мистер Денни и что он собирается
вступить лейтенантом в ***ширский полк. По ее словам, она вела наблюдения за
ним уже в течение часа, пока он разгуливал по их улице, и если бы мистер
Уикхем снова оказался перед окнами, Китти и Лидия, несомненно, тотчас бы
продолжили это занятие. К несчастью, однако, на улице не появилось больше
никого, кроме одного-двух офицеров, которые, по сравнению с заинтересовавшим
их юношей, показались "невзрачными и не стоящими внимания". Кое-кто из полка
должен был на следующий день прийти к Филипсам, и тетушка взялась уговорить
мужа, чтобы он позвал также мистера Уикхема, если к ней приедут ее
родственники из Лонгборна. Приглашение было немедленно принято, и миссис
Филипс обещала, что они смогут весело поиграть в лото, прежде чем будет
подан легкий горячий ужин. Все были очень обрадованы ожиданием столь
приятных развлечений и расстались весьма довольные друг другом. Перед уходом
мистер
[62]
Коллинз снова принес свои извинения, которые были любезно отклонены
хозяйкой дома.
По пути в Лонгборн Элизабет рассказала Джейн, что произошло на ее
глазах между двумя молодыми людьми. Но так как ее сестра была готова
защищать от любого возможного обвинения каждого из них в отдельности и обоих
одновременно, понять эту сцену ей было еще труднее.
Мистер Коллинз доставил большое удовольствие их матери, превознося
манеры и любезность миссис Филипс. Если не считать леди Кэтрин и мисс де
Б?р, он, по его мнению, еще никогда не встречал более благовоспитанной дамы.
Мало того, что она так любезно приняла его в своем доме. Она пригласила его
еще и на завтрашний вечер, хотя до сих пор он не имел чести быть с ней
знакомым. В какой-то степени это объяснялось его родством с семьей Беннет,
но все же ему никогда еще не приходилось видеть подобного внимания к своей
особе.
ГЛАВА XVI
Поскольку желание всех мисс Беннет отправиться к тетушке было одобрено
их родителями, а возражения мистера Коллинза, опасавшегося покинуть на один
вечер хозяина и хозяйку дома, были решительно отклонены, карета в надлежащее
время доставила молодого человека и его пять кузин в Меритон. По прибытии
барышни с удовольствием узнали, что мистер Уикхем принял приглашение мистера
Филипса и уже находится среди гостей.
Когда, выслушав это сообщение, все вступили в гостиную и расселись по
местам, мистер Коллинз обрел наконец возможность осмотреться и прийти в
восторг от своих наблюдений. По его словам, он был настолько поражен
величинойзала и великолепиемобстановки, что мог вообразитьсебя
находящимся в меньшей летней комнате для завтрака в самом Розингсе.
Такое сравнение на первый взгляд показалось миссис Филипс не особенно
лестным. Однако когда он дал ей понять, что собой представляет Розингс и
кому принадлежит это поместье, когда она услышала описание лишь одной из
гостиных в доме леди Кэтрин и узнала, что только камин в ней обошелся
владелице в восемьсот фунтов, миссис Филипс смоглаоценить значение
преподнесенного ей комплимента в столь полной мере, что вряд ли была бы даже
обижена сравнением своей парадной гостиной с комнатой дворецкого в доме
патронессы его преподобия.
Описывая величие леди Кэтрин и ее владений и позволяя себе изредка
вставить словечко о собственном скромном обиталище и предпринятых в нем
усовершенствованиях, мистер Коллинз весьма приятно провел время до прихода
мужчин. В лице миссис Филипс он нашел необыкновенно внимательного слушателя.
Мнение этой дамы о его персоне возрастало с каждым словом рассказчика вместе
с
[63]
желанием как можно скорее поделиться полученными сведениями со своими
знакомыми. Для девиц, которым уже надоело слушать кузена и которым не
оставалось ничего другого, как с нетерпением ждать музыки и рассматривать
собственные посредственные имитации китайских рисунков на камине, время
тянулось гораздо медленнее. Но вот наконец минуты ожидания кончились.
Появились мужчины, и, когда Уикхем вошел в комнату, Элизабет поняла, что она
смотрела на него при первой встрече и думала о нем впоследствии не без
некоторого бессознательного восхищения. Офицеры ***ширского полка были в
большинстве славными молодыми людьми, из которых на вечере присутствовали
самые избранные. Однако мистер Уикхем настолько же превосходил любого из них
своим видом, фигурой, манерами и походкой, насколько сами они выгодно
отличалисьот вошедшего следом за нимивыдыхавшего пары портвейна,
располневшего и обрюзгшего дядюшки Филипса.
Мистер Уикхем был тем счастливым представителем мужского пола, к
которому обратились глаза всех присутствующих в зале дам. А Элизабет
оказалась среди них той счастливицей, возле которой он в конце концов нашел
себе место. Усевшись, он тотчас же вступил с ней в беседу, приятнейший
характер которой, хотя она и касалась всего-навсего вечерней сырости и
приближения дождливой погоды, позволил ей почувствовать, что самая скучная и
избитая тема может приобрести значительность при надлежащем искусстве
собеседника.
Такие соперники в борьбе за внимание со стороны прекрасного пола, как
мистер Уикхем и его приятели-офицеры, заставили мистера Коллинза почти
совсем стушеваться. Для барышень он и в самом деле перестал существовать.
Однако время от времени он все же обретал чуткого слушателя в лице миссис
Филипс и благодаря ее заботам не испытывал недостатка в кофе и булочках.
Когда были расставлены карточные столы, он получил возможность в свою
очередь оказать ей любезность, приняв участие в игре.
- Я еще пока недостаточно опытный партнер, - сказал он, - но мне
необходимо усовершенствоваться. Ибо при моем положении в жизни...
Миссис Филипс была ему очень признательна за принятое приглашение, но
не смогла дослушать его до конца.
Мистер Уикхем не играл в вист и был с восторгом принят за другим
столом, где сел между Лидией и Элизабет. Вначале существовала опасность, что
способная без умолку болтать Лидия завладеет им полностью. Однако игра
интересовала ее ничуть не меньше. И вскоре она настолько увлеклась ею и с
таким жаром начала выкрикивать ставки и выигрыши, что перестала обращать
внимание на кого бы то ни было. Благодаря этому мистер Уикхем получил
возможность, насколько позволяла игра, разговаривать с Элизабет, которая
слушала его с большой охотой, хотя и не надеялась, что разговор коснется
предмета, интересовавшего ее больше всего - его знакомства с мистером Дарси.
Она даже не смела назвать имени этого че-
[64]
ловека.Совершеннонеожиданно,однако, еелюбопытствобыло
удовлетворено. Мистер Уикхем сам коснулся этой темы. Осведомившись о
расстоянии между Незерфилдом и Меритоном и получив ответ на этот вопрос, он
с некоторой неуверенностью спросил, давно ли здесь находится мистер Дарси.
- Около месяца, - сказала Элизабет. И, не желая упустить волновавшую ее
тему, добавила: - У него, я слышала, большое имение в Дербишире?
- О да, - ответил Уикхем, - отличное поместье - чистых десять тысяч
годовых! Вряд ли вы могли встретить кого-нибудь, кроме меня, кто дал бы вам
на этот счет более точные сведения. С его семейством я связан известным
образом с раннего детства.
Элизабет не могла не выразить удивления.
- Еще бы вам не удивляться, мисс Беннет! Должны же вы были вчера
заметить, как холодно мы с ним встретились. Вы с ним близко знакомы?
- Ровно настолько, чтобы не желать знакомства более близкого! - с
чувством ответила Элизабет. - Мне довелось провести с ним под одной кровлей
четыре дня, и он показался мне человеком весьма неприятным.
- Не смею судить - приятный или неприятный он человек, - сказал Уикхем.
- Мне даже не подобает иметь такого мнения. Слишком долго и хорошо я его
знаю, чтобы быть беспристрастным судьей. И все же, мне кажется, ваше мнение
о Дарси удивило бы многих. Быть может, где-нибудь в другом месте вы бы его
даже не высказали. Здесь, конечно, другое дело. Вы находитесь среди своих...
- Честное слово, я не сказала ничего, что не могла бы повторить в любом
доме нашей округи, за исключением Незерфилда. Он никому в Хартфордшире не
нравится. Гордость этого человека оттолкнула от него решительно всех. И едва
ли вы найдете кого-нибудь, кто отозвался бы о мистере Дарси лучше, чем я.
- Не стану прикидываться огорченным, что мистера Дарси или кого бы то
ни было другого оценивают по заслугам, - сказал после небольшой паузы мистер
Уикхем. - Однако с мистером Дарси это случается довольно редко. Люди обычно
бывают ослеплены его богатством и властью или подавлены его высокомерными
барскими замашками. Его видят таким, каким он желает выглядеть сам.
- Даже поверхностное знакомство позволило почувствовать, насколько у
него тяжелый характер.
Уикхем только покачал головой.
Когда ему удалось снова заговорить с Элизабет, он спросил:
- И долго мистер Дарси проживет в этих местах?
- Вот уж не знаю. Когда я была в Незерфилде, об его отъезде не
говорили. Надеюсь, его пребывание по соседству не отразится на вашем
намерении поступить в ***ширский полк?
- О нет! Мне незачем уступать ему дорогу. Пусть сам уезжает, если не
хочет со мной встречаться. Мы не состоим в дружеских отношениях, и мне
всегда тяжело его видеть. Но других причин
[65]
избегать его, кроме тех, которые я могу открыть всему свету, не
существует. Прежде всего это сознание причиненной мне жестокой обиды. А еще
- мне мучительно больно оттого, что он сделался таким человеком. Его отца,
покойного мистера Дарси, я считал лучшим из смертных. Он был моим самым
близким другом. И меня мучают тысячи трогательнейших воспоминаний, когда
судьба сталкивает нас с молодым мистером Дарси. Он причинил мне немало зла.
Но я все бы ему простил, если бы он не опозорил память отца и не обманул так
сильно его надежд.
Элизабет слушалаего, затаивдыхание,чувствуя,что разговор
захватывает ее все больше и больше. Однако деликатность темы помешала ее
расспросам.
Мистер Уикхем перешел к предметам более общим: к городу Меритону, его
окрестностям и, наконец, к его жителям. Одобрив все, что ему удалось
повидать, он высказал тонкий, но вполне ощутимый комплимент местному
обществу.
- При поступлении в ***ширский полк я прежде всего имел в виду завести
здесь постоянные и притом приятные дружеские связи. Я знал, что это
прославленная и достойная войсковая часть. Но мой друг Денни особенно
соблазнял меня своими рассказами о городе, в котором полк в настоящее время
расквартирован. Сколько внимания проявляют здесь к офицерам! И как много
приобрели они здесь приятных знакомств! Да, общество, признаюсь, мне
необходимо. Я - человек, разочарованный в жизни, и душа моя не терпит
одиночества. У меня непременно должны быть занятия и общество. Меня не
готовили к военной карьере. Но, волею обстоятельств, теперь это - лучшее, на
что я могу рассчитывать. Увы, моей сферой должна была стать церковь. Меня
воспитывали для духовной стези. И я бы уже располагал отличным приходом,
будь это угодно джентльмену, которого мы упомянули в нашей беседе.
- Неужели это возможно?
- О да, покойный мистер Дарси предназначал для меня лучший приход в
своих владениях - сразу же после того, как в нем должна была открыться
вакансия. Он был моим крестным отцом и не чаял во мне души. Заботу его обо
мне нельзя описать словами. Он так хотел меня обеспечить и верил, что это
ему удалось! Но приход освободился и... достался другому.
- Боже правый! - воскликнула Элизабет. - Это неслыханно! Как мог мистер
Дарси пренебречь волей отца?! И вы для своей защиты не обратились к закону?
- Формальные недоговоренности в посмертных бумагах не позволили мне
искать в нем опоры... Человек чести не усомнился бы в воле покойного, но
мистер Дарси предпочел подвергнуть ее своему толкованию. Эту часть завещания
он объявил только условной рекомендацией и осмелился утверждать, что я
утратил свои права из-за моего легкомыслия, моей расточительности, короче
говоря, решительно всех пороков или же попросту никаких. Верно лишь то, что
два года тому назад приход оказался свободным, - как
[66]
раз тогда, когда я по возрасту мог этим воспользоваться, - но я его не
получил. И столь же верно, что я не могу обвинить себя в каком-нибудь
проступке, из-за которого я должен был бы его лишиться. У меня горячий,
несдержанный нрав. И, быть может, я слишком вольно высказывал свое мнение о
молодом Дарси, признаюсь, иногда даже прямо ему в лицо. Ничего худшего я не
припомню. Все дело в том, что мы с ним слишком разные люди и что он меня
ненавидит.
- Но это чудовищно! Он заслуживает публичного осуждения!
- Рано или поздно он этого дождется. Но это не будет исходить от меня.
Пока я помню Дарси-отца, я не могу очернить или разоблачить Дарси-сына.
Элизабет вполне оценила его благородные чувства, отметив про себя, как
хорош он был в тот момент, когда о них говорил. После некоторой паузы она
спросила:
- Но какие же у него для этого могли оказаться причины? Что толкнуло
его на столь гнусный поступок?
- Решительная и глубокая неприязнь ко мне. Неприязнь, которую я не могу
в какой-то мере не приписывать чувству ревности. Если бы покойный мистер
Дарси любил меня не так сильно, его сын, быть может, относился бы ко мне
лучше. Но необычайная привязанность ко мнеотца стала, по-видимому,
раздражать сына с раннего возраста. Ему не нравилось возникшее между нами
своеобразное соперничество, и он не мог смириться с тем, что мне нередко
оказывалось предпочтение.
- Мне и в голову не приходило, что мистер Дарси такой недостойный
человек. Честно говоря, он мне и раньше не нравился. И все же так плохо я о
нем не судила. Конечно, я замечала, с каким презрением он относится к
окружающим. Но я никогда не предполагала, что он способен на такую низкую
месть, такую несправедливость, такую бесчеловечность.
Подумав, она добавила:
- Я, правда, припоминаю, как однажды в Незерфилде он признался в своей
неумеренной обидчивости и злопамятстве. Что за ужасный характер!..
- Не стану высказывать своего мнения по этому поводу, - ответил Уикхем.
- Мне трудно быть к нему справедливым.
Элизабет снова погрузиласьв раздумьеи после некоторой паузы
воскликнула:
- Так обойтись с крестником, другом, любимцем родного отца! - Она могла
бы добавить: "С юношей, самая внешность которого располагает к нему людей с
первого взгляда", - но ограничилась словами: - С человеком, который к тому
же с самого детства был его ближайшим товарищем! И который, как я вас
поняла, связан с ним теснейшими узами!
- Мы родились в одном приходе, в одном и том же поместье. И провели
вместе детские годы - жили под одной кровлей, играли в одни игры, радовались
общей отеческой ласке. В юности мой отец избрал тот жизненный путь, на
котором с таким успехом под-
[67]
визается ваш дядюшка, мистер Филипс. Но он пренебрег всем, стремясь
оказаться полезным покойному мистеру Дарси, и посвятил свою жизнь заботам о
Пемберли. Зато как высоко ценил его мистер Дарси! Какими задушевными
друзьями были наши отцы! Мистер Дарси всегда признавал, скольким он обязан
своему другу. И незадолго до смерти моего отца мистер Дарси по собственной
воле обещал ему обеспечить мое будущее. Он поступил так, я убежден, столько
же из чувства благодарности к отцу, сколько и из привязанности к сыну.
- Неслыханно! - воскликнула Элизабет. - Чудовищно! Казалось бы, одна
лишь гордость должна была заставить младшего мистера Дарси выполнить по
отношению к вам свой долг! Если ему несвойственны лучшие чувства, то как его
гордость позволила ему поступить так бесчестно? О да, бесчестно - его
поведению нет другого названия!
- Это и в самом деле странно, - подтвердил Уикхем. - Ведь почти все его
поступки так или иначе объясняются гордостью. Гордость нередко была его
лучшим советчиком. Из всех чувств она его больше всего приблизила к
добродетели. Но не бывает ведь правил без исключений: в отношениях со мной
им руководили более сильные побуждения.
- Неужели его непомерная гордость когда-нибудь могла принести ему
пользу?
- О да. Она часто заставляла его поступать снисходительно и великодушно
-щедрораздаватьденьги,оказыватьгостеприимство,поддерживать
арендаторов, помогать бедным. Всему этому способствовала фамильная гордость
и сыновняя гордость - настолько он гордится своим отцом. Опасение лишить
былой славы свой род, ослабить влияние и популярность дома Пемберли сыграло
немалую роль в его жизни. Ему свойственна и гордость старшего брата, которая
в соединении с известной братской привязанностью сделала из него доброго и
внимательного опекуна своей сестры. И вы могли бы услышать, как его называют
самым лучшим и заботливым братом.
- А что собой представляет мисс Дарси?
Он покачал головой.
- Как бы хотелось отозваться о ней хорошо! С именем Дарси больно
связывать что-то дурное. Но, увы, она слишком похожа на своего брата - так
завладела ею гордыня. А какая это была милая, ласковая маленькая девочка,
как нежно она была ко мне привязана! И кто скажет - сколько часов потратил
я, заботясь о ее развлечениях? Теперь она для меня - ничто. Это довольно
смазливая девица лет пятнадцати - шестнадцати, получившая, насколько я могу
судить, недурное воспитание. С тех пор как скончался ее отец, она постоянно
живет в Лондоне в обществе какой-то дамы, которая руководит ее занятиями.
После нескольких пауз, прерывавшихся попытками найти другие темы для
разговора, Элизабет не смогла удержаться от того, чтобы еще раз не вернуться
к мистеру Дарси.
[68]
- Меня удивляет, - сказала она, - его близость к мистеру Бингли. Как
это мистер Бингли, который кажется мне самим воплощением добропорядочности
и, я уверена, обладает превосходным характером, может поддерживать дружбу с
подобным человеком? Неужели они могут друг с другом ладить? Кстати, вы
знакомы с мистером Бингли?
- Нет, мы друг друга не знаем.
- О, это в самом деле милейший человек. Он и не догадывается о том, что
собой представляет мистер Дарси.
- Вполне вероятно. Если мистер Дарси желает, он умеет понравиться. Он
нелишенспособностей.Когда нужно,оноказываетсяпревосходным
собеседником. Вообще среди равных себе он совсем другой, нежели среди тех,
кто стоит ниже его на общественной лестнице. Гордость не оставляет его
никогда. Но к богатым он более справедлив и снисходителен. С ними он бывает
искренен, порядочен и даже, пожалуй, приветлив, отдавая дань их положению и
средствам.
Вскоре после этого игра в вист кончилась, и ее участники собрались
вокруг другого стола. Мистер Коллинз расположился при этом между своей
кузиной Элизабети ее тетушкой, которая,разумеется,не преминула
осведомиться о его карточных успехах. Последниеоказались отнюдь не
блестящими - он не выиграл ни одной ставки. Однако в ответ на выраженное ею
сочувствие он с серьезнейшим видом попросил ее нисколько не огорчаться, ибо
онне придает значения деньгам и вполне может пренебречь небольшим
проигрышем.
- Мне достаточно известно, сударыня, - сказал он, - что, садясь за
карточный стол, человек должен быть готов к подобного рода неудачам. К
счастью, мои обстоятельства не таковы, чтобы я должен был много думать о
пяти шиллингах. Конечно, есть немало людей, которые не смогли бы сказать то
же самое. Но благодаря леди Кэтрин де Б?р я достаточно обеспечен, чтобы не
обращать внимания на подобные пустяки.
Слова эти привлекли внимание Уикхема. Взглянув на мистера Коллинза, он
вполголоса спросил у Элизабет, насколько ее родственник близко знаком с
семейством де Б?р.
- Леди Кэтрин де Б?р, - ответила она, - совсем недавно предоставила ему
церковный приход. Мне неизвестно, каким образом она обратила на него свое
внимание, но знакомство их не может быть продолжительным.
- Вы, разумеется, знаете, что леди Кэтрин де Б?р и леди Энн Дарси были
родными сестрами? Леди Кэтрин приходится теткой мистеру Дарси.
- О нет, я этого не знала. Я вообще не имею понятия о родственных
связях ледиКэтрин. До позавчерашнего дня я недогадывалась о ее
существовании.
- Ее дочь, мисс де Б?р, получит огромное наследство. Полагают, что она
и ее кузен соединят два состояния.
[69]
При этих словах Элизабет улыбнулась, невольно вспомнив о бедной мисс
Бингли. Тщетными были, оказывается, все ее усилия привлечь внимание мистера
Дарси. Тщетными и бесполезными были проявления привязанности к его сестре и
восхищение им самим. Мистер Дарси был предназначен для другой.
- Мистер Коллинз, - сказала она, - всячески превозносит леди Кэтрин и
ее дочь. Но некоторые странности в его рассказах о своей благодетельнице
заставили меня заподозрить, что чувство признательностиввело его в
заблуждение. Несмотря на всю благосклонность к моему кузену, ее светлость
представляется мне дамой взбалмошной и самодовольной.
- Думаю, что то и другое верно. Я не видел ее уже много лет, но
припоминаю, что мне никогда не нравились ее деспотические и вызывающие
манеры. Она слывет женщиной необычайно умной и рассудительной. Но я полагаю,
чтоэтимона отчастиобязана своему рангуи состоянию,отчасти
самоуверенности, а в остальном - гордости племянника, которому хочется,
чтобы вся его родня славилась выдающимся умом.
Отзыв этот показался Элизабет вполне убедительным. Молодые люди, очень
довольные друг другом, не переставали болтать до тех пор, пока начавшийся
ужин не прервал игру, позволив и другим дамам воспользоваться долей внимания
мистера Уикхема. За столом миссис Филипс обычно царил такой шум, что
разговариватьбыло почти невозможно. Однако манерымистераУикхема
понравились всем. Что бы он ни сказал, было сказано хорошо, что бы ни
сделал, было сделано с изяществом. Элизабет уехала домой, думая только о
нем. Дорогой мысли о мистере Уикхеме и о том, что он ей рассказал, не
покидали ее ни на минуту. И все же ей не удалось даже произнести его имени,
так как Лидия и мистер Коллинз болтали без умолку. Лидия непрерывно
тараторила о своих номерах во время игры в лото, о ставках, которые она
проиграла, и ставках, которые выиграла, а мистер Коллинз превозносил
любезность мистера и миссис Филипс, убеждал всех, что его совершенно не
огорчил карточный проигрыш, перечислял все поданные на стол блюда и
беспрестанно осведомлялся, не очень ли он потеснил кузин в экипаже. Круг
этих тем был слишком обширен для того, чтобы он успел с ними покончить до
остановки кареты перед домом в Лонгборне.
ГЛАВА XVII
На следующий день Элизабет рассказала Джейн о своем разговоре с
Уикхемом. Джейн была удивлена и расстроена: она не могла поверить, что
мистер Дарси столь недостоин дружбы мистера Бингли. И вместе с тем ей было
несвойственносомневатьсявправдивостимолодого человека с такой
привлекательной внешностью, какой обладал мистер Уикхем. Одной мысли о
нанесенном ему ущербе было достаточно, чтобы вызвать ее горячие симпатии.
Поэтому
[70]
ей ничего не оставалось, как попытаться оправдать обоих, приписав все,
что могло бросить на них тень, недоразумениям или ошибкам.
- Я думаю, - сказала она, - что оба они были неизвестным нам образом
введены в заблуждение. Быть может, какие-то люди, преследуя корыстные цели,
создали у них друг о друге ложное представление. Но что именно вызвало между
ними разлад, в котором нам лучше не обвинять ни того, ни другого, навсегда
останется для нас тайной.
- Ты совершенно права. А теперь, дорогая Джейн, что ты скажешь в защиту
тех, кто был в этом деле замешан и преследовал корыстные цели? Не следует ли
оправдать также и этих людей? Иначе нам все же придется о ком-то плохо
подумать.
- Можешь смеяться надо мной сколько угодно, но переубедить меня тебе не
удастся. Лиззи, дорогая, ты только на минуту подумай, какую тень это бросает
на мистера Дарси! Так обойтись с любимцем отца, с юношей, жизнь которого его
отец обещал обеспечить. Это просто невероятно. Ни один человек, который
дорожит своей репутацией, не способен на такой поступок. Разве самые близкие
друзья могли бы в нем так обмануться? О нет, это невозможно.
- Мне гораздо легче представить себе, что в нем обманулся мистер
Бингли, чем вообразить, что рассказанная вчера история - выдумка мистера
Уикхема. Он называл имена, обстоятельства, факты без малейшей запинки. Пусть
мистер Дарси попытается, если сможет, все опровергнуть. В его рассказе
каждое слово дышало правдой.
- Все это настолько неприятно и запутанно - прямо не знаешь, что и
подумать.
- Прости, пожалуйста, но мне-то ясно, что об этом следует думать.
Для Джейн, однако, ясно было только одно - что мистер Бингли, если он и
в самом деле был введен в заблуждение, будет глубоко огорчен, когда ему
станут известны все обстоятельства.
Этот разговор происходил на обсаженной кустарником дорожке около дома,
которую молодым девицам пришлось покинуть из-за приезда некоторых лиц,
упоминавшихся в их беседе. Мистер Бингли и его сестры явились в Лонгборн для
того, чтобы лично пригласить всех на долгожданный бал в Незерфилде, имевший
состояться в ближайший вторник. Обе леди были счастливы снова увидеть свою
дорогую подругу, с которой, как им казалось, они не виделись целую вечность.
И они наперебой расспрашивали ее, чем она занималась с тех пор, как они
расстались. На других Беннетов они почти не обращали внимания, стараясь
находиться подальше от хозяйки дома, по возможности не разговаривать с
Элизабет и не сказать ни единого слова ее младшим сестрам. Вскоре они
поднялись, поразив брата своей поспешностью, и сейчас же уехали. Уходя, они
так торопились, как будто им хотелось уклониться от обмена любезностями с
миссис Беннет.
Мысли о незерфилдском бале чрезвычайно занимали всех дам в
[71]
семействе Беннет. Миссис Беннет быласклоннасчитать, чтоон
устраивается в честь ее старшей дочери, и чувствовала себя необыкновенно
польщенной тем, что вместо письменного приглашения мистер Бингли лично
явился в Лонгборн просить их пожаловать на бал. Джейн рисовала в своем
воображении счастливый вечер, который она проведет в обществе двух подруг,
принимая знаки внимания со стороны мистера Бингли. Элизабет с удовольствием
представляла себе, как она будет танцевать с мистером Уикхемом, находя
доказательство всего, что он ей рассказал, в выражении лица и поведении
мистера Дарси. Блаженство, которое предвкушали Кэтрин и Лидия, в меньшей
степенибылосвязаноскакими-нибудь определеннымилюдьмиили
обстоятельствами. И хотя каждая из них, подобно Элизабет, собиралась
половину вечера танцевать с Уикхемом, он ни в коей мере не был для них
единственнымвозможным кавалером - бал должен быть балом при любых
обстоятельствах. Даже Мэри уверяла родных, что у нее нет против него
возражений.
- С меня достаточно, если я могу располагать своими утренними часами. И
я вовсе не считаю, что приношу особенно большую жертву, время от времени
принимая участие в вечерних развлечениях. Общество ко всем предъявляет свои
права. И я отношусь к тем его членам, которые позволяют себе изредка
отвлечься и отдохнуть.
Элизабет была в превосходном настроении. И хотя обычно она старалась
разговаривать с мистером Коллинзом как можно меньше, на этот раз она не
сдержалась, спросив у него, думает ли он воспользоваться приглашением Бингли
и подобает ли его сану участвовать в подобных забавах. Она была немало
удивлена, услышав, что ее кузен не испытывал на этот счет ни малейших
сомнений и вовсе не опасался упреков со стороны архиепископа или леди Кэтрин
де Б?р по поводу своего участия в танцах.
- Позвольте вам заметить, - добавил он, - что бал подобного рода,
устроенный вполне достойным молодым человеком для респектабельной публики,
не может, по моему мнению, таить в себе зловредных начал. Будучи далек от
того, чтобы относиться к танцам с неодобрением, я питаю надежду танцевать в
течение вечера с каждой из моих прелестных кузин. И, пользуясь случаем, мисс
Элизабет, я имею честь уже сейчас пригласить вас на первый танец, - особая
привилегия, которая, как я полагаю, будет правильно понята моей кузиной
Джейн и отнюдь не воспринята ею за недостаток уважения с моей стороны.
Элизабет смекнула, что попала впросак. Она была уверена, что на первый
танец ее непременно пригласит Уикхем. И что же, - вместо этого ей придется
танцевать с Коллинзом! Никогда еще она не проявляла своей общительности так
не вовремя. Но делать было уже нечего. Счастливые для нее и для мистера
Уикхема минуты должны были, таким образом, наступить несколько позднее.
Приглашение мистера Коллинза было принято со всей любезностью, на которую
она была способна. Оттого что в его разглагольствова-
[72]
ниях проскользнуло нечто большее, чем простая галантность, они не стали
приятнее. Ей впервые пришло в голову, что из всех дочерей мистера Беннета
именно она может оказаться достойной стать хозяйкой хансфордского прихода, а
заодно - и четвертым участником карточной партии в Розингсе при отсутствии
более подходящих партнеров. Подозрение это превратилось в уверенность по
мере того, как она стала замечать все возраставшие знаки внимания со стороны
кузена и его частые комплименты по поводу ее живости и остроумия. Она была
скорее встревожена, нежели обрадована действием своих чар, в особенности
после того, как миссис Беннет дала ей понять, что весьма приветствует
возможность такой партии. Сознавая, какая буря будет вызвана в доме ее
отказом, Элизабет предпочла вести себя так, как будто она не понимала
намеков. Моглослучиться,что мистер Коллинз не соберетсясделать
предложение. И пока он ни на что не решился, не было смысла поднимать шум по
этому поводу.
Без надежды на бал в Незерфилде, к которому нужно было готовиться и о
котором можно было вдоволь наговориться, младшие мисс Беннет чувствовали бы
себя в это время крайне несчастными. С самого дня приглашения и до того дня,
когда бал наконец состоялся, почти непрерывнолил дождь, лишаяих
возможности добираться до Меритона. Ни тетушки, ни офицеров, ни новостей -
даже банты для бальных башмаков были приобретены с помощью посыльного!
Испытанию подверглось также терпение Элизабет, ибо плохая погода воздвигла
непреодолимое препятствие ее дальнейшему знакомству с мистером Уикхемом.
Только ожидание танцев во вторник позволило Китти и Лидии как-то пережить
совершенно несносные пятницу, субботу, воскресенье и понедельник.
ГЛАВА XVIII
До тех пор пока Элизабет не вступила в незерфилдскую гостиную, тщетно
выискивая мистера Уикхема среди собравшихся красных мундиров, ей и в голову
не приходила мысль, что он может туда не явиться. Встреча с ним казалась ей
настолько само собой разумеющейся, что она даже не подумала о некоторых
обстоятельствах, которые могли воспрепятствовать его появлению в Незерфилде.
Она наряжалась к балу с особой тщательностью и в самом превосходном
настроении готовилась к завоеванию всех оставшихся непокоренными уголков его
сердца, будучи уверена, что эта задача может быть легко решена в течение
одного вечера. Но как толькоона вошла, у нее зародилось зловещее
подозрение, что в угоду своему другу Бингли не включил Уикхема в список
приглашенных на бал офицеров. И хотя в действительности дело обстояло не
совсем так, отсутствие Уикхема было тут же подтверждено его другом, мистером
Денни, на которого с нетерпеливыми расспросами набросилась Лидия. Сообщив,
что Уикхему пришлось накануне уехать по
[73]
делам в Лондони чтоон досих пор невернулся, Денни с
многозначительной улыбкой добавил:
- Не думаю, чтобы дела были способны оторвать его от нас именно в такой
день, если бы он не стремился избежать встречи с неким присутствующим здесь
джентльменом.
Это замечание едва ли дошло до ушей Лидии, но было понято ее сестрой.
Оно доказывало, что Дарси не менее виновен в отсутствии Уикхема, чем если бы
подтвердилась ее первоначальная догадка. И, разочарованная во всех своих
ожиданиях, Элизабет почувствовала к Дарси такую неприязнь, что с трудом
принудила себя вежливо ответить на любезное приветствие, с которым он
устремился к ней навстречу. Внимание, сочувствие, снисходительность к этому
человеку были равносильны предательству по отношению к Уикхему.Она
настолько отвергала всякую возможность беседы с Дарси, что, отвернувшись от
него, не смогла преодолеть свой гнев даже в разговоре с мистером Бингли,
слепая привязанность которого к своему другу казалась ей непростительной.
Однако Элизабет не была создана для меланхолии. И хотя все ее связанные
с балом надежды рухнули, она не могла предаваться мрачным мыслям чересчур
долго. Поведав свои огорчения Шарлотте Лукас, с которой они не виделись
больше недели, она охотно перешла к рассказу о своем необыкновенном кузене,
представив его вниманию своей подруги. Первый танец, однако, снова поверг ее
в полное уныние. Это была убийственная церемония. Мистер Коллинз, важный и
неуклюжий, делающий все время неверные па и то и дело извиняющийся, вместо
того чтобы следить за танцевальными фигурами, заставил ее почувствовать все
унижение и досаду, какие только способен вызвать на протяжении одного танца
неугодный партнер. Минута, когда она от него наконец отделалась, принесла ей
несказанное облегчение.
После Коллинза она танцевала с одним из офицеров. Она несколько пришла
в себя, разговорившись с ним об Уикхеме и узнав, что молодой человек
пользуется всеобщей симпатией. Оставив своего кавалера, она вернулась к мисс
Лукас и, поглощенная беседой, не сразу заметила, что к ней обращается мистер
Дарси,приглашая ее наследующий танец. Отнеожиданности Элизабет
растерялась и в замешательстве приняла приглашение. Дарси отошел, и она
осталась наедине с подругой, крайне удрученная тем, что не проявила
достаточной находчивости. Шарлотта попыталась ее успокоить:
- Думаю все же, что он окажется приятным партнером.
- Упаси боже! Это было бы самым большим несчастьем. Найти приятным
человека, которого решилась ненавидеть! Ты не могла пожелать мне ничего
худшего.
Когда танцы возобновились и Дарси приблизился к ним, предложив ей свою
руку, Шарлотта все же не удержалась и тихонько предостерегла подругу, чтобы
она вела себя разумно и из симпатии к Уикхему не уронила себя в глазах
несравненно более значительного человека. Элизабет ничего не ответила и
заняла место среди
[74]
танцующих, удивляясь, как это она удостоилась стоять в паре с мистером
Дарси, и замечая то же удивление в глазах окружающих. Некоторое время они
танцевали молча. Она уже стала думать, что молчание это продлится до конца
танца, и хотела сперва ничем его не нарушать. Но, вообразив вдруг, что могла
бы досадить партнеру сильнее, если бы заставила его говорить, она произнесла
несколько слов по поводу исполнявшейся фигуры. Дарси ответил и замолчал.
После паузы, длившейся одну-две минуты, она обратилась к нему опять:
- Теперь, мистер Дарси, ваша очередь поддержать разговор. Я отозвалась
о танце - вы могли бы сделать какое-нибудь замечание о величине зала или
числе танцующих пар.
Он улыбнулся и выразил готовность сказать все, что она пожелала бы
услышать.
- Ну вот и отлично, - ответила она. - На ближайшее время вы сказали
вполне достаточно. Быть может, немного погодя я еще замечу, что частные балы
гораздо приятнее публичных. Но пока мы вполне можем помолчать.
- А вы привыкли разговаривать, когда танцуете?
- Да, время от времени. Нужно ведь иногда нарушать молчание, не правда
ли? Кажется очень нелепым, когда два человека вместе проводят полчаса, не
сказав друг другу ни слова. И все же для кого-то будет лучше, если мы
поведем разговор таким образом, чтобы сказать друг другу как можно меньше.
- Говоря это, вы предполагали мои желания или подразумевали, что это
угодно вам?
- И то и другое, - уклончиво ответила Элизабет. - Я давно замечаю
частые совпадения в нашем образе мыслей. Оба мы мало общительны и не склонны
к разговору, если только нам не представляется случай сказать что-нибудь из
ряда вон выходящее - такое, что может вызвать изумление всех присутствующих
и наподобие пословицы из уст в уста передаваться потомству.
- Что касается вашего характера, - сказал он, - вы, по-моему,
обрисовали его не вполне точно. Не мне решать, насколько правильно вы
охарактеризовали меня. Впрочем, вы сами находите, наверно, этот портрет
удачным.
- Не могу судить о собственном искусстве.
Дарси ничего не сказал, и они опять замолчали, пока во время следующей
фигуры танца он не спросил у нее, часто ли ее сестрам и ей приходится бывать
в Меритоне. Ответив утвердительно, она не удержалась от того, чтобы не
добавить:
- Когда мы с вами на днях там встретились, мы только что завели на
улице новое знакомство.
Действие этих слов сказалось незамедлительно. На лице Дарси появилось
надменное выражение. Но он ничего не сказал, а у Элизабет, как она ни ругала
себя за свое малодушие, не хватило решимости пойти дальше. Немного погодя
Дарси холодно заметил:
[75]
- Мистер Уикхем обладает такими счастливыми манерами и внешностью, что
весьма легко приобретает друзей. Достаточно ли он способен их сохранять -
вот что кажется мне более сомнительным.
- Он имел несчастье потерять вашу дружбу, - многозначительно заметила
Элизабет. - Быть может, это наложит тяжелый отпечаток на всю его жизнь.
Дарси ничего не ответил, но было видно, что ему хотелось переменить
темуразговора. В эту минуту рядом с ними очутилсяУильям Лукас,
пробиравшийся через толпу танцующих на противоположную сторону. Заметив
мистера Дарси, он чрезвычайно любезно с ним раскланялся и тут же рассыпался
в комплиментах по поводу его манеры танцевать и красоты его дамы.
- Я получил, дорогой сэр, высочайшее удовольствие. Как редко приходится
видеть танцующих с таким изяществом. Ваша принадлежность к высшему обществу
бросается в глаза. Но разрешите заметить, что прелестная дама, с которой вы
сейчас танцуете, кажется мне вполне достойной своего партнера, и я надеюсь
получать теперь подобное наслаждение особенно часто. Конечно, после того,
как произойдет определенное и, разумеется, столь желанное - не правда ли,
дорогая мисс Элиза? - событие! - При этом он посмотрел в сторону Бингли и
Джейн. - Сколько оно вызовет поздравлений! Но - я обращаюсь к мистеру Дарси
- не позволяйте мне вас задерживать, сэр. Вы не станете благодарить меня за
то, что я мешаю вашей беседе с очаровательной молодой леди, сверкающие
глазки которой уже начинают посматривать на меня с явным укором.
Последняячасть этой тирады едвали былауслышана Дарси. Но
предположениесэраУильяма относительно егодруга сильно нанего
подействовало. Его лицо приняло очень серьезное выражение, и он пристально
посмотрел на танцевавших неподалеку Бингли и Джейн. Придя, однако, в себя,
он обернулся к своей даме и сказал:
- Вмешательство сэра Уильяма заставило меня потерять нить нашего
разговора.
- По-моему, мы вовсе не разговаривали. Едва ли сэр Уильям мог найти в
этом зале двух танцующих, которые хотели бы так мало сказать друг другу. Мы
безуспешно пытались коснуться нескольких тем. И мне даже в голову не
приходит, о чем бы мы могли поговорить теперь.
- Что вы думаете о книгах? - спросил он с улыбкой.
- О книгах? О нет, я уверена, что мы с вами одних и тех же книг не
читали. И, уж во всяком случае, не испытывали при чтении одинаковых чувств.
- Мне жалко, что вы так думаете. Но даже если бы вы были правы, тем
легче нам было бы найти тему для разговора. Мы могли бы сопоставить
различные мнения.
- Нет, я не в состоянии говорить о книгах во время бала. Здесь мне на
ум приходят другие мысли.
[76]
- Они всегда относятся к тому, что вас непосредственно окружает, не так
ли? - сказал он с сомнением.
- Да, да, всегда, - машинально ответила Элизабет. На самом деле мысли
ее блуждали весьма далеко от предмета разговора, что вскоре подтвердилось
внезапным замечанием:
-Помнится, мистер Дарси, вы признались, что едва ли простили
кого-нибудь в своей жизни. По вашим словам, кто однажды вызвал ваше
неудовольствие, не можетнадеяться на снисхождение. Должно быть, вы
достаточно следите за тем, чтобы не рассердиться без всякого повода?
- О да, разумеется, - уверенно ответил Дарси.
- И никогда не становитесь жертвой предубеждения?
- Надеюсь, что нет.
- Для тех, кто не поступается своим мнением, особенно важно судить обо
всем здраво с самого начала.
- Могу я узнать, что вы имеете в виду?
- О, я просто пытаюсь разобраться в вашей натуре, - ответила она,
стараясь сохранить на лице непринужденное выражение.
- И вам это удается?
Она покачала головой:
- Увы, ни в малейшей степени. Я слышала о вас настолько различные
мнения, что попросту теряюсь в догадках.
- Что ж, могу представить себе, что полученные вами сведения весьма
противоречивы, - сказал он очень серьезно. - Я бы предпочел, мисс Беннет,
чтобы вы пока не рисовали в своем воображении моего духовного облика. В
противном случае полученная вами картина не сделает чести ни вам, ни мне.
- Но если я сейчас не подмечу самого главного, быть может, мне никогда
не представится другого случая.
- Не хотел бы лишать вас какого бы то ни было удовольствия, - холодно
сказал Дарси.
Она ничего не ответила. И закончив танец, они молча разошлись с
чувством взаимной неприязни. Впрочем, мистер Дарси уже питал в своем сердце
достаточно сильную склонность к Элизабет, благодаря которой он быстро нашел
ей оправдание, сосредоточив свой гнев на другом лице.
Вскоре после этого к Элизабет подошла мисс Бингли и обратилась к ней с
любезно-высокомерным видом:
- Итак, мисс Элиза, вы в восторге от Джорджа Уикхема, не правда ли? Я
слышала об этом от Джейн. Она буквально засыпала меня вопросами о вашем
новом приятеле. Однако из ее слов я поняла, что среди прочих своих сообщений
молодой человек забыл вам сказать, что он сын старого Уикхема, служившего
дворецким у покойного мистера Дарси. Я бы все же хотела дружески вас
предостеречь, чтобы вы не очень доверяли его высказываниям. Все, что он
говорит о плохом обращении с ним мистера Дарси, - чистейший вымысел. Мистер
Дарси, напротив, проявил не-
[77]
обыкновенное благородство. Зато Джордж Уикхем поступил по отношению к
мистеру Дарси самым непорядочным образом. Я не знакома с подробностями, но
хорошо знаю, что мистера Дарси едва ли можно в чем-нибудь упрекнуть. Недаром
он даже не переносит упоминания о Джордже Уикхеме! И хотя моему брату
казалось невозможным исключить Уикхема из числа приглашенных офицеров, он
очень обрадовался, узнав, что тот сам уклонился от приглашения. Появление
Уикхема в этих местах - неслыханная дерзость. Непонятно, как он мог на это
осмелиться! Мне очень жаль, мисс Элиза, что я должна была разоблачить пороки
вашего нового знакомого. Но, пожалуй, учитывая его происхождение, от него
едва ли можно было ожидать лучшего.
- Из ваших слов, сударыня, я поняла, что порок мистера Уикхема
заключается в его происхождении, - резко ответила Элизабет. - Вы не смогли
ничего поставить ему в вину, кроме того, что отец его служил дворецким у
мистера Дарси. Но об этом, смею вас заверить, он мне сообщил сам.
- Прошу прощенья, - саркастически заметила, отходя от нее, мисс Бингли.
- Извините за вмешательство - я руководствовалась лучшими побуждениями.
"Какая наглость! - произнесла про себя Элизабет. - Но вы, сударыня,
глубоко заблуждаетесь, рассчитывая повлиять на меня столь недостойной
выходкой. Кроме вашего самодовольного невежества и злокозненности мистера
Дарси, вы ничего ею не доказали".
Она тут жеразыскала Джейн, которая ужеуспела поговорить на
интересовавшую их тему с мистером Бингли. Сестра встретила ее сияющей
улыбкой, свидетельствовавшей о том, сколько радости доставил ей этот вечер.
Догадавшись о мыслях Джейн по выражению лица, Элизабет поняла, что все ее
сочувствие неудачам мистера Уикхема, негодование против его врагов и прочее
значат очень немного по сравнению с надеждой на грядущее счастье сестры.
- Мне, конечно, хотелось бы узнать, - сказала она с не менее
приветливой улыбкой, - удалось ли тебе что-нибудь выяснить о мистере
Уикхеме. Но, быть может, ты провела время так приятно, что могла думать лишь
об одном человеке? Я на тебя не обижусь.
- Я вовсе про него не забыла, Лиззи, - ответила Джейн. - Но, увы, не
могу сказать тебе ничего утешительного. Мистеру Бингли эта история мало
знакома. В чем именно мистер Уикхем виноват перед мистером Дарси, он не
знает. Но он готов поручиться за добропорядочность, честность и благородство
своего друга. И он убежден, что мистер Уикхем не заслуживал даже той заботы,
которую проявил по отношению к нему мистер Дарси. Меня это огорчает, но из
его слов, так же как из слов мисс Бингли, следует, что мистера Уикхема
нельзясчитатьпорядочным человеком.Боюсь,он вел себяслишком
неосмотрительнои тем самымлишился уважениямистера Дарси вполне
заслуженно.
[78]
- А мистер Бингли знаком с мистером Уикхемом?
- Нет, он его ни разу не видел до встречи в Меритоне.
- В таком случае его взгляды на Уикхема заимствованы у мистера Дарси?
Что ж, я вполне удовлетворена. Ну-с, а какие у него сведения о церковном
приходе?
- Он не припоминает в точности обстоятельств, хотя не раз слышал о них
от своего друга. Приход, кажется, был оставлен за Уикхемом только условно.
- Я не сомневаюсь в искренности мистера Бингли, - сказала Элизабет как
можно мягче. - Но извини меня, если я не удовлетворюсь общими фразами.
Мистер Бингли, конечно, должен добросовестно защищать интересы своего друга.
Но так как некоторые части этой истории ему неизвестны, а с остальными он
знаком только со слов самого мистера Дарси, я позволю себе относиться к
обоим молодым людям по-прежнему.
После этого она перевела разговор на гораздо более приятную тему,
которая не вызывала между ними никаких расхождений. С радостью услышала она
от Джейн, сколько счастливых и вместе с тем робких надежд вызывает в ней
ухаживание мистера Бингли. И Элизабет высказала все, что было возможно,
чтобы поддержать в ней эти надежды. Когда к сестрам присоединился мистер
Бингли, Элизабет отошла в сторону и отыскала мисс Лукас. Она едва успела
ответить на вопрос подруги о том, понравился ли ей последний партнер по
танцам, как к ним подошел мистер Коллинз и в крайнем возбуждении сообщил,
что он имел удовольствие только что сделать важнейшее открытие.
- Благодаря чистейшей случайности, - сказал он, - я обнаружил в этой
комнате близкого родственника моей патронессы. Мне посчастливилось услышать,
как он в разговоре с молодой леди, являющейся украшением этого дома,
упомянул имена его кузины мисс де Б?р и ее матери леди Кэтрин. Случаются же
на свете подобные чудеса! Кто бы мог подумать, что здесь, на этом балу, я
встречусь чуть ли не с племянником леди Кэтрин? Я благодарю небо за то, что
у меня вовремя раскрылись глаза и я могу засвидетельствовать ему мое
почтение! Конечно, я не премину совершить это сию же минуту. И я уповаю на
то, что он простит мне медлительность, которая оправдывается лишь моей
неосведомленностью.
- Не собираетесь ли вы представиться мистеру Дарси?
- О разумеется. Я буду покорнейше просить у него прощения за то, что не
сделал этого раньше. Думаю, что он в самом деле приходится племянником леди
Кэтрин. И я буду в состоянии заверить его, что всего неделю тому назад
здоровье ее светлости не оставляло желать лучшего.
Элизабет попыталась по возможности удержать мистера Коллинза от этого
шага. Она доказывала, что Дарси сочтет обращение к нему незнакомого человека
скорее непозволительной вольностью, нежели данью уважения к своей тетке, что
здесь они вполне
[79]
могут не обращать друг на друга внимания и, наконец, что если бы даже в
этом и возникла необходимость, то первый шаг к знакомству должен был сделать
мистер Дарси, занимающий более высокое положение в обществе. Мистер Коллинз
выслушал ее с видом человека, твердо решившего поступить по-своему, и, когда
она замолчала, ответил:
- Дорогая моя мисс Элизабет! Я питаю самое высокое мнение относительно
вашей превосходнойспособности судить о вещах, в которых вы хорошо
разбираетесь. Но позвольте мне сказать, что имеется глубокое различие между
нормами человеческих отношений, принятыми среди мирян, и теми, которые
определяют поведение священнослужителей. Я должен присовокупить к этому, что
ставлю служение церкви, в смысле почетности, вровень с исполнением самых
высоких обязанностей в королевстве, - конечно, если только не забывать, что
это служение должноосуществляться с подобающим смирением. А потому
разрешите мне следовать в данном случае голосу совести, который призывает
меня совершить то, что я нахожу своим долгом. Простите меня за нежелание
воспользоваться вашим советом, которым я готов руководствоваться в любом
другом деле. Но при сложившихся обстоятельствах я полагаюсебяпо
образованию и опыту более способным судить о правильности своего поведения,
нежели подобная вам юная леди.
Отвесив глубокий поклон, мистер Коллинз покинул Элизабет и направился
прямо к мистеру Дарси. С тревогой стала она наблюдать, какое действие
произведет на Дарси это неожиданное обращение. При первых же словах кузена
Дарси явно удивился. Мистер Коллинз начал с торжественного расшаркивания, и,
хотя речь его до нее не долетала, ей казалось, что она слышит фразу за
фразой, по мере того как по движению его губ разгадывала произносимые им
слова: "извинения", "Хансфорд" и "леди Кэтрин де Б?р". Ей было крайне
досадно видеть, что ее родственник выступает перед мистером Дарси в столь
комической роли. Последний смотрел на Коллинза с нескрываемым изумлением и,
когда тот наконец позволил Дарси заговорить, ответил ему очень холодно. Это,
однако, нисколько не обескуражило мистера Коллинза и не удержало его от
новой тирады, продолжительность которой, казалось, еще больше увеличила
презрение к нему мистера Дарси, так что, когда она закончилась, он только
слегка кивнул головой и пошел прочь, в то время как Коллинз возвратился к
Элизабет.
- Поверьте, я ни в коей мере не разочарован оказанным мне приемом, -
сказал он, подойдя. - Мистер Дарси весьма доволен моей почтительностью. Он
разговаривал со мной необыкновенно любезно и даже отплатил мне комплиментом,
сказав, что достаточно знает разборчивость леди Кэтрин и не сомневается, что
ее благосклонностью могут пользоваться только истинно достойные люди. Как
это прекрасно сказано! Право, мне он очень понравился.
[80]
Так как самой Элизабет уже нечего было ждать от бала, она почти все
внимание сосредоточила на сестре и мистере Бингли. Это навело ее на
приятнейшие мысли, от которых она почувствовала себя почти такой же
счастливой, как Джейн. В своем воображении она уже видела сестру хозяйкой
этого дома, живущей в довольстве и счастье, которое может возникнуть только
в браке, основанном на настоящей любви. При таких обстоятельствах она
считала себя даже способной полюбить сестер мистера Бингли. Было очевидно,
что мысли миссис Беннет сосредоточены на том же, и Элизабет твердо решила
держаться от нее поодаль, боясь, как бы мать не сказала ей чего-нибудь
лишнего. Однако, усаживаясь за стол, Элизабет, к своему огорчению, оказалась
почти рядом с миссис Беннет. С досадой услышала она, что непрекращающийся
громкий разговор матери с самым неподходящим человеком - леди Лукас -
посвящен не чему иному, как предстоящей женитьбе мистера Бингли на Джейн.
Тема была настолько увлекательной, что в своем перечислении преимуществ
будущей партии миссис Беннет была совершенно неутомима. Прежде всего она
поздравляла себя с тем, что Бингли такой милый молодой человек, что он так
богат и живет всего в трех милях от Лонгборна. Далее она с восторгом
говорила о том, как привязались к Джейн сестры мистера Бингли и как они
должны радоваться возможности взаимно породниться. Более того, как много
хорошего это событие сулит ее младшим дочерям, которые после замужества
Джейн окажутся на виду у других богатых мужчин. И, наконец, как будет удобно
ей, в ее возрасте, оставлять своих незамужних дочерей на попечение замужней
сестры и появляться в обществе, только когда ей заблагорассудится -
обстоятельство, которое, в соответствии с общепринятыми взглядами, следовало
непременно выдавать за приятное, хотя трудно было найти человека, менее
охотно сидящего дома, чем миссис Беннет. В заключение выражалось множество
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
395
396
397
398
399
400
401
402
403
404
405
406
407
408
409
410
411
412
413
414
415
416
417
418
419
420
421
422
423
424
425
426
427
428
429
430
431
432
433
434
435
436
437
438
439
440
441
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
470
471
472
473
474
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
486
487
488
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
499
500
501
502
503
504
505
506
507
508
509
510
511
512
513
514
515
516
517
518
519
520
521
522
523
524
525
526
527
528
529
530
531
532
533
534
535
536
537
538
539
540
541
542
543
544
545
546
547
548
549
550
551
552
553
554
555
556
557
558
559
560
561
562
563
564
565
566
567
568
569
570
571
572
573
574
575
576
577
578
579
580
581
582
583
584
585
586
587
588
589
590
591
592
593
594
595
596
597
598
599
600
601
602
603
604
605
606
607
608
609
610
611
612
613
614
615
616
617
618
619
620
621
622
623
624
625
626
627
628
629
630
631
632
633
634
635
636
637
638
639
640
641
642
643
644
645
646
647
648
649
650
651
652
653
654
655
656
657
658
659
660
661
662
663
664
665
666
667
668
669
670
671
672
673
674
675
676
677
678
679
680
681
682
683
684
685
686
687
688
689
690
691
692
693
694
695
696
697
698
699
700
701
702
703
704
705
706
707
708
709
710
711
712
713
714
715
716
717
718
719
720
721
722
723
724
725
726
727
728
729
730
731
732
733
734
735
736
737
738
739
740
741
742
743
744
745
746
747
748
749
750
751
752
753
754
755
756
757
758
759
760
761
762
763
764
765
766
767
768
769
770
771
772
773
774
775
776
777
778
779
780
781
782
783
784
785
786
787
788
789
790
791
792
793
794
795
796
797
798
799
800
801
802
803
804
805
806
807
808
809
810
811
812
813
814
815
816
817
818
819
820
821
822
823
824
825
826
827
828
829
830
831
832
833
834
835
836
837
838
839
840
841
842
843
844
845
846
847
848
849
850
851
852
853
854
855
856
857
858
859
860
861
862
863
864
865
866
867
868
869
870
871
872
873
874
875
876
877
878
879
880
881
882
883
884
885
886
887
888
889
890
891
892
893
894
895
896
897
898
899
900
901
902
903
904
905
906
907
908
909
910
911
912
913
914
915
916
917
918
919
920
921
922
923
924
925
926
927
928
929
930
931
932
933
934
935
936
937
938
939
940
941
942
943
944
945
946
947
948
949
950
951
952
953
954
955
956
957
958
959
960
961
962
963
964
965
966
967
968
969
970
971
972
973
974
975
976
977
978
979
980
981
982
983
984
985
986
987
988
989
990
991
992
993
994
995
996
997
998
999
1000