только Джейн дошла до надежд мистера Гардинера на предстоящую свадьбу, на ее
лице выразился необыкновенный восторг, и каждая следующая фраза увеличивала
ее ликование. Теперь она пришла в такое же возбуждение от счастья, в каком
пребывала прежде из-за тревог и огорчений. Ей было достаточно знать, что ее
дочь выходит замуж. Забота о благополучии дочери, так же, как сожаление о ее
легкомысленном поступке, совершенно не приходили ей в голову.
- Лидия, девочка моя! - восклицала миссис Беннет. - Как это чудесно!
Она будет замужем! Я скоро ее увижу! Выйдет замуж в шестнадцать лет! Добрый,
хороший братец! Я была убеждена, что так кончится, - он должен был все
устроить! Если бы вы знали, как мне хочется ее видеть! И душеньку Уикхема
тоже! Но как же быть с туалетами? Что же делать со свадебным платьем? Надо
сейчас же написать сестре Гардинер. Лиззи, голубушка, сбегай вниз к папе и
разузнай у него, сколько он на это может дать денег. Ах, нет, постой! Я
лучше схожу к нему сама. Китти, позвони, чтобы пришла Хилл. Я сию же минуту
оденусь. Лидия, милочка моя! Вот будет праздник, когда она к нам приедет!
Старшая дочь попыталась было остановить ее восторженные излияния,
напомнив матери, сколь многим они обязаны мистеру Гардинеру.
- Все кончилось хорошо, - добавила она, -только благодаря его доброте.
По-видимому, он помог мистеру Уикхему значительной суммой.
- Ну что ж, это вполне естественно! - ответила миссис Беннет. - Кому же
и позаботиться о ней, как не родному дяде? Если бы у него не было семьи, его
деньги достались бы мне и девочкам. Не считая подарков, мы от него впервые
что-то получим. Но я так рада, так рада! Еще немного - и у меня будет
замужняя дочь!.. Миссис Уикхем! Как это прекрасно звучит. А ведь всего
только в июне ей исполнилось шестнадцать!Джейн, голубушка, ятак
разволновалась, что, наверно, не смогу ничего написать. О деньгах мы
поговорим с папой позже. Но платье нужно заказать сию же минуту.
И она начала подробно обсуждать достоинства муслина, кисеи и батиста и
хотела уже отправить обширный заказ, когда Джейн с некоторым трудом
объяснила ей необходимость повременить с
[222]
этим до того, как будет получено согласие мистера Беннета. Один день
задержки, как объяснила Джейн, не имел большого значения, и благодаря
превосходному расположению духа миссис Беннет оказалась на этот раз более
сговорчивой, чем обычно. В ее голове возникали все новые планы.
- Как только я оденусь, - заявила она, - я тут же поеду в Меритон,
чтобы сообщить о наших новостях сестре Филипс. А на обратном пути можно
будет навестить еще Лукасов и миссис Лонг. Китти, беги вниз и прикажи
заложить карету. Воздух, я уверена, будет мне очень полезен. Девочки, что вы
хотите, чтобы я для вас сделала в Меритоне? А вот наконец и Хилл. Хилл,
дорогая, вы слышали, какие у нас чудесные новости? Мисс Лидия выходит замуж!
И вам всем подадут чашу с пуншем, чтобы вы как следует повеселились по
случаю ее свадьбы.
Миссис Хилл, разумеется, пришла в восторг, и Элизабет вместе с другими
выслушала ее поздравления. После этого, утомленная суетой, она ушла к себе в
комнату, чтобы обо всем спокойно подумать.
Положение Лидии было достаточно плачевным. Однако следовало радоваться,
что она не попала в худшую беду. И Элизабет этому радовалась. Заглядывая в
будущее,нельзябылождатьдля Лидиинисемейного счастья, ни
обеспеченности. Но, вспоминая, чего только два часа назад все они так
боялись, Элизабет не могла не оценить преимуществ такого исхода дела.
ГЛАВА VIII
Мистер Беннет уже давно собирался начать что-то откладывать от своих
доходов. При этом он мог бы постепенно скопить некоторую сумму и обеспечить
будущее своих дочерей, а также и жены на случай, если бы ей довелось его
пережить. И сейчас он с особой остротой почувствовал, насколько разумной
была бы такая экономия. Если бы прежде он подобным образом исполнил свой
долг, Лидия не была бы теперь обязана своему дяде выкупом доброго имени и
чести. И тогда приобретение в качестве супруга самого дрянного молодого
человека во всем королевстве было бы обставлено вполне подобающим образом.
То, что такое сомнительное счастье будет целиком оплачено из средств
шурина, серьезно огорчало мистера Беннета, поэтому он решил выяснить
израсходованную сумму и при первой же возможности вернуть долг. Когда мистер
Беннет женился, он предполагал, что можно не стремиться к экономии, так как
подразумевалось,что усупруговдолженродитьсянаследник.Став
совершеннолетним, сын закрепил бы имение за семьей, обеспечив будущее вдовы
и младших детей. Но, одна за другой, на свет появились пять дочерей, а сына
все не было. Миссис Беннет сохраняла уверенность в предстоящем рождении
наследника еще в течение многих лет после
[223]
того, как родилась Лидия. В конце концов от надежд пришлось отказаться,
однако копить деньги было уже поздно. Миссис Беннет не была бережлива по
натуре, и только нежелание ее мужа влезать в долги не позволяло им
расходовать средств больше, чем они получали от своего имения.
Свадебным контрактом за миссис Беннет и ее потомством было закреплено
пять тысяч фунтов. Распределение денег между детьми зависело от решения
родителей. Такое решение предстояло сейчас принять, по крайней мере,
относительно Лидии. И у мистера Беннета не возникало колебаний по поводу
условий, предложенных мистером Гардинером. Выразив самым любезным, хотя и
кратким, образом свою признательность шурину за его доброту, он далее
одобрил предпринятые мистером Гардинером шаги, а также подтвердил свое
согласие выполнить взятые от его имени обязательства. Раньше ему не пришло
бы в голову, что он может выдать дочь за Уикхема - даже если бы сам Уикхем
захотел на ней жениться - при столь незначительных затратах. Учитывая
стоимость содержания Лидии, ее карманные расходы и частые денежные подарки,
которые дочка получала от матери, при ежегодной выплате супругам ста фунтов
он терял в год не больше десяти.
То, что все это потребовало так мало усилий с его стороны, было не
менее приятным сюрпризом. Сейчас он хотел бы, по возможности, избавиться от
дальнейших хлопот. После первого порыва негодования,побудившего его
пуститься на розыски дочери, он, естественно, вернулся к своей прежней
невозмутимости. Письмо было написано весьма быстро, - мистер Беннет долго
раздумывал, прежде чем что-нибудь предпринять, но, взявшись за дело, сразу
же доводил его до конца. В заключительной части письма выражалось желание
узнать, чем он еще обязан своему шурину. На Лидию он сердился так сильно,
что от всякого обращения к дочери решил воздержаться.
Хорошие вести тотчас же разнеслись по дому и с невероятной быстротой
распространились по всей округе. Конечно, толки о мисс Лидии приобрели бы
значительно больший интерес, если бы ее воротили в Меритон или, еще того
лучше, сослали на какую-нибудь отдаленную ферму. Однако по поводу ее
замужества тоже можно было всласть посудачить. И пожелания счастья, не
сходившие с уст злорадных кумушек городка, почти не утратили с переменой
обстоятельств своей выразительности, так как брак с человеком, подобным
Уикхему, говоря по совести, никак не мог оказаться счастливым.
Миссис Беннет в течение двух недель ни разу не выходила в столовую. Но
этот счастливый день ознаменовался тем, что она наконец в наилучшем
расположении духа возглавила стол. Стыд за Лидию ни малейшим образом не
омрачил ее торжества. Мечта о свадьбе какой-нибудь из дочерей, ставшая ее
навязчивой идеей с тех пор, как Джейн минуло шестнадцать лет, близилась к
осуществлению. Ее мысли и разговоры вертелись только вокруг принадлеж-
[224]
ностей для свадебной церемонии, образчиков тонкого муслина, новых
экипажей и новой прислуги. С необыкновеннойэнергией онапринялась
подыскивать какой-нибудь близко расположенный дом, который ее дочь могла бы
занять после свадьбы. И, ничего не зная и даже не задумываясь о средствах,
которыми будет располагать молодая пара, она отвергла немало домов, считая
их неподходящими по своему расположению или размерам.
- Мог бы подойти, пожалуй, Хэй-парк, - рассуждала она, - вздумай
Голдинги из него выехать. Или большой дом в Стоуке, если бы только гостиная
в нем была чуть-чуть побольше. Что же касается Эшуорта, то до него слишком
далеко - я не перенесу, если нас будет разделять целых десять миль. А в
Палвис Лодже совершенно невозможный верхний этаж!
Ее муж не мешал ей болтать подобным образом, пока в комнате находилась
прислуга. Однако как только посторонние удалились, он обратился к ней со
словами:
- Прежде чем вы, миссис Беннет, арендуете для вашей дочери и ее мужа
одно из этих прекрасных имений или даже сразу все вместе, я бы хотел, чтобы
между нами существовала ясная договоренность вот по какому вопросу. В один
дом в нашей местности они никогда не будут допущены. Я отнюдь не собираюсь
поощрять их легкомыслие, принимая их у себя в Лонгборне.
Это заявление вызвало бурю протестов, но мистер Беннет оставался
непоколебимым. И черезнекоторое время миссис Беннетв пылу спора
обнаружила, к своему изумлению и ужасу, что ее супруг не собирается
потратить ни одной гинеи на покупку свадебных туалетов. Он заявил, что Лидии
не следует рассчитывать ни на какие знаки внимания с его стороны. Миссис
Беннет это казалось непостижимым. Подобная необузданность родительского
гнева, из-за которой их дочь должна была потерять все, ради чего, собственно
говоря, стоило выходить замуж, превосходила границы ее разумения. Недостаток
свадебных туалетов казался ей гораздо более позорным обстоятельством, нежели
бегство Лидии и ее совместная жизнь с Уикхемом в течение двух недель, перед
свадьбой.
-----
Элизабет теперь горько раскаивалась,чтов расстройстве чувств
высказала мистеру Дарси свои опасения за судьбу Лидии. Поскольку ее бегство
в скором времени должно было благополучно завершиться замужеством, можно
было надеяться скрыть это происшествие от всех, кто не присутствовал тогда в
Брайтоне.
Она не боялась, что он расскажет об этой истории посторонним. Едва ли
она знала другого человека, чья сдержанность заслуживала бы большего
доверия. Но ей было особенно больно, что именно ему стало известно об их
семейном позоре. Дело было не в том, что от этого страдали какие-то ее
собственные интересы. При всех обстоятельствах между ними лежала теперь
непреодолимая пропасть. Даже если бы Лидия вышла замуж, как подобает
порядочной девуш-
[225]
ке, нельзя было предположить, чтобы мистер Дарси породнился с семьей,
ко всемнедостаткам которой добавляласьеще родственная близость с
человеком, столь заслуживающим его презрения. Мысль о подобном родстве
должна была, разумеется, привести его в ужас. Стремление мистера Дарси
заслужить ее благосклонность, столь бросавшееся в глаза в Дербишире, не
могло, по здравом размышлении, устоять перед подобным ударом. Она была
подавлена, удручена, переживала утрату сама не зная чего. Его привязанность
к ней стала ей вдруг особенно дорога - как раз тогда, когда уже нельзя было
рассчитывать, что она сохранится. Элизабет хотелось знать о его жизни, хотя
теперь трудно было предположить, что до нее будут доходить о нем какие-то
сведения. И уверенность в том, что она могла бы прожить рука об руку с Дарси
счастливую жизнь, пришла к ней тогда, когда у нее не осталось почти никакой
надежды еще раз с ним встретиться.
"Как было бы польщено самолюбие Дарси, - нередко приходило ей в голову,
- если бы он узнал, что его предложение, столь гордо отвергнутое ею всего
лишь четыре месяца тому назад, было бы сейчас с радостью и благодарностью
принято!" Она не сомневалась в его великодушии, которым он превосходил всех
представителей своего пола. Но, будучи смертным, даже он не мог бы
удержаться от сознания своего торжества.
Лишь теперь стала она понимать, что он был как раз тем человеком,
который больше всего подходил ей по своему нраву и склонностям. Свойства его
ума и характера, хотя и отличные от ее собственных, отвечали всем ее
требованиям. Союз между ними был бы благотворен для обоих. Легкость и
жизнерадостность ее натуры придали бы больше мягкости его суждениям и
манерам. А сама она стала бы более глубоким человеком благодаря его обширным
знаниям, здравому смыслу и развитому уму.
Увы, столь счастливомубраку, которыйпоказалбы восхищенному
человечеству, что собой представляет истинное супружеское счастье, было не
суждено состояться! Вместо этого в семействе Беннетов вскоре должен был быть
заключен брак иного рода, в котором всякая возможность супружеского счастья
была заранее исключена.
Она не могла даже представить, каким образом Уикхем и Лидия обеспечат
себе сколько-нибудь приличное и независимое существование. Но зато она
отлично понимала, как мало подлинного счастья ждет супружескую чету,
соединившуюся под влиянием страстей, которые оказались более сильными, чем
чувство ответственности и долга.
-----
Мистер Беннет вскоре получил из Лондона новое письмо. Отвечая на
лестный отзыв о предпринятых им шагах, мистер Гардинер писал, что он всегда
готов услужить каждому члену их семьи,
[226]
и просил больше никогда не касаться этого предмета. Главным поводом для
письма явилась необходимость сообщить Беннетам, что мистер Уикхем решил
покинуть милицию.
"...Я настаивал на этом с тех пор, как была достигнута договоренность
об их браке, - добавлялось в письме. - И вы, наверно, со мной согласитесь,
что уход из полка настолько же в его интересах, как и в интересах моей
племянницы. Мистер Уикхем намерен вступить в регулярную армию. И среди его
прежних друзей нашелся человек, который хочет и располагает возможностью ему
в этомпомочь. Ему обещают чинпрапорщика вполку генерала ***,
расквартированномнасевере.Такаяудаленностьотздешнихмест
представляется мне большим преимуществом. Он дал слово хорошо там себя
вести, и я надеюсь, что в новом окружении, по отношению к которому им
придется соблюдать известную сдержанность, они проявят большее благоразумие.
Я написал полковнику Форстеру, как складываются наши дела, и просил его
успокоитьразличныхкредиторовмистера Уикхема в Брайтонеиего
окрестностях, сказав им, что все его долги вскоре будут погашены и что всю
ответственность я беру на себя. Быть может, Вы не сочтете за труд заверить
подобным же образом его кредиторов в Меритоне, список которых я составлю для
Вас, основываясь на сведениях, полученных от молодого человека. Он передал
нам перечень всех своих долгов. Надеюсь, по крайней мере, что он нас не
обманывает. Хагерстону отданы распоряжения, и в течение недели со всеми
делами будет покончено. После этого они отправятся в его полк, если только
не будут приглашены в Лонгборн. По мнению миссис Гардинер, нашей племяннице
очень бы хотелось Вас повидать, прежде чем она уедет на север. Она пребывает
в добром здравии и просит почтительнейше напомнить о себе Вам и ее матери.
Ваш и т.д.
Э. Гардинер".
Мистер Беннет и его дочки не хуже, чем мистер Гардинер, понимали все
преимущества того, что Уикхем покинет свой прежний полк. Но миссис Беннет
обрадовалась этому гораздо меньше. Она еще не потеряла надежды, что Лидия
будет жить где-нибудь в Хартфордшире. Поэтому предполагаемое переселение
дочери на север, как раз в то время, когда ее постоянное присутствие могло
доставить материнаибольшееудовольствие, вызвалоунеежестокое
разочарование. Вдобавок мать огорчало, что Лидия будет вынуждена расстаться
с полком, в котором решительно все с ней знакомы и она имеет столько
поклонников.
- Она так обожает миссис Форстер, - говорила миссис Беннет, - что
разлучить их просто грешно! И там есть еще несколько молодых людей, от
которых она без ума. Офицеры в полку генерала *** могут оказаться вовсе не
столь приятными кавалерами. Просьба Лидии, - если только можно было говорить
о какой-то просьбе, - чтобы ей позволили повидаться с родными, прежде чем
[227]
она отправится на север, была мистером Беннетом вначале решительно
отвергнута. Однако, щадя чувства и доброе имя сестры, Джейн и Элизабет,
прибегая к ласке и убеждению, принялись настойчиво уговаривать отца, чтобы
Лидии с мужем было позволено после свадьбы приехать в Лонгборн. В конце
концов они добились того, что мистер Беннет стал смотреть на веши их глазами
и поступил так, как им хотелось. И, к своему удовольствию, миссис Беннет
узнала, что, прежде чем Уикхемы уедут в изгнание на север, она сможет
показаться со своей замужней дочерью в местном обществе. Мистер Беннет
написал шурину о своем согласии на их приезд. Было решено, что молодые
выедут в Лонгборн сразу по окончании свадебной церемонии. Элизабет, однако,
удивилась, что план этот был принят Уикхемом. И если бы она считалась только
с собственными чувствами, она сделала бы все, чтобы избежать этой встречи.
ГЛАВА IX
Джейн и Элизабет пережили в день свадьбы сестры, пожалуй, больше, чем
сама новобрачная. Посланный за молодыми экипаж должен был их встретить у ***
и вернуться к обеду. Этой минуты обе старшие мисс Беннет ждали с огромным
беспокойством. Особенно сильно волноваласьДжейн, приписывавшая Лидии
чувства, которые владели бы ею самой, будь она виновницей всех событий.
Мысль о том, что должна была вытерпеть ее бедная сестра, приводила ее в
отчаяние.
Наконец они прибыли. Вся семья собралась встретить их в комнате для
завтрака. Когда экипаж остановился у подъезда, лицо миссис Беннет расплылось
в улыбке, ее муж казался непроницаемо серьезным, а дочери трепетали от
волнения и чувства неловкости.
Голос Лидии раздался из холла, дверь распахнулась, и она ворвалась в
комнату. Мать бросилась к ней с распростертыми объятиями, приветствуя ее в
полнейшем восторге. Затем она с нежной улыбкой протянула руку вошедшему
следом Уикхему и так весело пожелала обоим счастья, как будто ей и в голову
не приходило сомневаться в их светлом будущем.
Мистер Беннет, к которому они затем подошли, встретил их совсем не так
сердечно. Лицо его приобрело, пожалуй, еще более суровое выражение, и он
почти не раскрыл рта. Легкомысленная беспечность молодой четы в самом деле
могла только еще больше его рассердить. Элизабет пришла от нее в крайнее
негодование, и даже Джейн была возмущена. Лидия по-прежнему оставалась
Лидией - бесцеремонной, нескромной, шумной, неугомонной и бестактной.
Переходя от одной сестры к другой, она каждую заставила принести ей свои
поздравления. В конце концов, когда все наконец расселись по местам, она с
жадностью обвела глазами комнату, обратила внимание на некоторые новшества в
обстановке и со смехом заметила, что с тех пор, как она в последний раз
здесь находилась, прошло не такое уж короткое время.
[228]
Уикхем тоже не испытывал ни малейшего замешательства. Всегда отличавшие
его приятные манеры, его улыбки и непринужденность, с которой он заявил о
своих родственных правах, могли бы привлечь к нему сердца всех членов семьи,
если бы только он женился, как принято, и всем собравшимся не был известен
его подлинный характер. Элизабет раньше не пришло бы в голову, до чего могла
дойти его самоуверенность. И, сидя в этой комнате, она дала себе зарок в
будущемникогда не веритьв существование пределабесстыдства для
бесстыдного человека. Ее то и дело бросало в краску. Краснела и Джейн. Но у
тех двоих, кто заставлял их краснеть, цвет лица совершенно не менялся.
Разговор завязался без малейшего затруднения. Новобрачная не могла
вдоволь наговориться со своей матерью. Уикхем, которому посчастливилось
сидеть рядом с Элизабет, принялся расспрашивать еео своих прежних
хартфордширских знакомых с таким беспечным видом, с каким она была не в
состоянии отвечать на его вопросы. Казалось, у этой парочки не было ничего,
что хоть сколько-нибудь могло омрачить их воспоминания. Ничто в прошлом не
вызывало сожалений. И Лидия старалась навести разговор на те самые темы,
затронуть которые ее сестры не решились бы ни за какие блага на свете.
- Подумать только, - воскликнула она, - ведь я уехала целых три месяца
назад! А мне, честное слово, чудится, что пролетело каких-нибудь две недели.
Однако за это время произошла уйма всяких событий. Боже правый, когда я
уезжала отсюда, мне и в голову не могло прийти, что я вернусь сюда замужней
дамой. Впрочем, мне все же казалось, что это было бы очень забавно.
При этих словах отец поднял на нее глаза, Джейн почувствовала себя
неловко, а Элизабет бросила на Лидию выразительный взгляд. Однако та
продолжала болтать с присущей ей способностью не видеть и не слышать ничего,
что она предпочитала оставлять без внимания.
- Кстати, мама, все ли здесь знают о моем замужестве? Я ужасно боялась,
что эта новость еще недостаточно широко разнеслась. Поэтому, когда мы
обгоняли шарабан Уильяма Голдинга, я нарочно устроила так, чтобы ему все
стало ясно. Я опустила стекло с его стороны и стянула перчатку. И положила
руку на раму, чтобы он увидел на ней кольцо. А потом стала ему кланяться,
улыбаться и всякое такое.
Элизабет была не в состоянии больше выносить эту болтовню. Вскочив с
места, она выбежала из комнаты и не возвращалась, пока не услышала, что все
через холл перешли в столовую. Она вошла туда как раз вовремя, чтобы
увидеть, как Лидия торжественно направилась к месту за столом по правую руку
от миссис Беннет и произнесла, обращаясь к старшей сестре:
- Ах, Джейн, мне теперь полагается занять твое место, а тебе - сесть
подальше. Ведь я уже замужем.
Трудно было ожидать, что у Лидии со временем появится хоть
[229]
капля скромности, которой она всегда была полностью лишена. Напротив,
ее бесцеремонность и самодовольство возросли еще больше. Ей не терпелось
повидать миссис Филипс, Лукасов и прочих соседей и услышать, как все они
будут называть ее "миссис Уикхем". А пока что, сразу после обеда, она
побежалапохвастаться замужеством и показать обручальное кольцо двум
служанкам и миссис Хилл.
- Ну, а как вам, маменька, нравится мой супруг? - спросила она, когда
они снова собрались в комнате для завтрака. - Не правда ли, это душка?
Сестрицы мне, верно, ужасно завидуют. Я была бы в восторге, если бы им хоть
вполовину так повезло. Всем им надо отправиться в Брайтон. Вот место, где
добывают мужей! Так жаль, маменька, что мы не смогли туда выехать всей
семьей!
- Еще бы! Будь моя воля, мы были бы там все вместе. Но, Лидия, милочка
моя, мне все же не совсем понравилось, как ты оттуда уехала. Разве это было
необходимо?
- Боже мой, ну конечно! Что ж тут такого? В этом и заключалась вся
прелесть! Надо, чтобы ты, и папа, и все сестрицы непременно нас невестили.
Мы проживем в Ньюкасле всю зиму, и я не сомневаюсь, что там будут
устраиваться балы. Можете на меня положиться, у всех у них будут отличные
кавалеры.
- Мне бы этого хотелось больше всего на свете! - сказала миссис Беннет.
- А когда будете возвращаться, вы можете одну или двух сестер оставить
у нас. Будьте спокойны, до исхода зимы я им подыщу женихов.
- Я очень благодарна за мою долю твоих забот, - сказала Элизабет. - Но
твой способ выхода замуж мне как-то не по душе.
Молодожены должны были прожить с ними только десять дней. Перед
отъездом из Лондона мистер Уикхем получил назначение в полк, куда ему
надлежало прибыть спустя две недели. Краткостью их пребывания в Лонгборне не
был опечален никто, кроме миссис Беннет. И почти все дни у мамаши и дочки
уходили на визиты к соседям и весьма частые приемы гостей в собственном
доме. Постоянное присутствие посторонних, позволявшее избежать встреч в
семейном кругу, было одинаково удобно тем, кто о чем-то задумывался, и тем,
кто ни о чем задумываться не желал.
Отношение Уикхема к жене оказалось именно таким, как Элизабет ожидала.
Его нельзя было даже сравнить с привязанностью, которую испытывала к своему
мужу Лидия. Первый же взгляд на них подтвердил предположение, что побег
вызван скорее ее чувствами, нежели его. И Элизабет не могла бы объяснить,
как Уикхем, не будучи сильно увлечен Лидией, вообще решился на этот шаг,
если бы не знала о расстройстве в его денежных делах, из-за которого он
должен был покинуть Брайтон. При таких обстоятельствах Уикхем отнюдь не был
тем человеком, который мог устоять перед соблазном захватить кого-то с
собой.
Лидия была от него без ума. Она пользовалась любым поводом,
[230]
чтобы назвать его своим "дорогим Уикхемом". Он не имел себе равных. Все
на свете ему удавалось лучше всего. И она нисколько не сомневалась, что ни
один стрелок в стране не сможет больше его настрелять птиц первого сентября.
Как-то раз, вскоре после приезда, сидя утром в обществе двух старших
сестер, Лидия сказала, обращаясь к Элизабет:
- А ведь ты еще не знаешь, как мы поженились. Когда я говорила про это
маме и сестрам, ты куда-то исчезла. Рассказать тебе, как все происходило?
- Пожалуй, не стоит, - ответила Элизабет. - Чем меньше мы будем
вспоминать об этих вещах, тем лучше.
- Фу, какая ты странная! Я тебе непременно расскажу все по порядку. Нас
поженили в церкви святого Климента - дом, где жил Уикхем, находится в этом
приходе. Всем полагалось собраться к одиннадцати. Я должна была ехать с
дядей и тетей, а остальные - встретить нас перед церковью. Когда наконец
наступил понедельник, я безумно волновалась - все чудилось, словно что-то
случится, свадьбу отложат и я останусь ни с чем. А тут еще, пока я
одевалась, эти тетушкины разговоры и поучения. Будто она проповедь читает!
Правда, до меня доходило не больше одного слова из десяти. Ты сама
понимаешь, я могла думать только о моем дорогом Уикхеме: до смерти хотелось
угадать - наденет ли он синий мундир?
Так вот, в десять, как всегда, мы уселись за завтрак. Мне казалось, он
никогда не кончится. Дядюшка и тетушка, должна тебе, кстати, признаться,
обращались со мной, пока я у них жила, из рук вон плохо. Поверишь ли, за две
недели я ни разу не выбралась из дому. Ни одного визита, развлечения или
чего-то еще! В Лондоне, правда, было довольно пусто, но ведь Малый театр
оставался открытым. И можешь себе представить, когда подали наконец карету,
дядю как раз вызвал по делу этот ужасный мистер Стоун. Ты ведь знаешь, когда
они сойдутся вдвоем, конца не дождешься. Я была в отчаянии, просто не знала,
что делать, - дядя должен был быть моим посаженым отцом, а если бы мы
опоздали, в этот день нас бы не поженили. К счастью, через десять минут дядя
освободился, и мы поехали. Потом-то я сообразила: если бы он и задержался,
ничего можно было не откладывать, потому что его вполне мог заменить мистер
Дарси.
- Мистер Дарси? - повторила Элизабет в крайнем изумлении.
- Ну конечно. Он должен был прийти с моим дорогим Уикхемом. Ах, боже
мой, я забыла! Об этом же нельзя говорить! С меня взяли честное слово. Что
скажет Уикхем? Это же тайна!
- Если это тайна, - сказала Джейн, - то не говори больше ни слова.
Можешь быть уверена, я не стану ее у тебя выпытывать.
- О, конечно, - согласилась Элизабет, сгорая от любопытства. - Мы не
зададим тебе никаких вопросов.
- Спасибо, девочки, - сказала Лидия. - Если бы вы вздумали меня
расспрашивать, я бы все выболтала. И мой дорогой Уикхем страшно бы на меня
разозлился.
[231]
Чтобы избавить себя от столь сильного соблазна, Элизабет сочла за
лучшее немедленно удалиться.
Но оставаться в неведении было совершенно невыносимо. Во всяком случае,
она не всилах была удержаться от попытки разузнать хоть какие-то
подробности. Мистер Дарси присутствовал на свадьбе ее сестры! Это была как
раз та обстановка и те люди, с которыми у него не было ничего общего и
которые не могли вызывать у него ни малейшего интереса. Предположения о том,
что бы это могло означать, самые смелые и причудливые, не выходили у нее из
головы. Но ни одно из них не казалось ей правдоподобным. Те, которые были
для нее наиболее лестными и выставляли его поведение в особенно благородном
свете, казались ей наиболее невероятными. Она не могла больше выносить такую
неопределенность. И, схватив листок бумаги, она тут же написала несколько
слов миссис Гардинер, умоляя ее объяснить оброненную Лидией фразу, если
только это совместимо с предполагаемой тайной.
"Вы легко можете себе представить, -: писала она, - насколько мне
любопытно узнать, каким образом человек, ни с кем из нас не связанный и
почти чужой для нашей семьи, мог оказаться среди вас в подобную минуту. Ради
бога, напишите сразу и объясните мне все, если только по каким-нибудь
бесспорным причинам это не должно быть, как думает Лидия, от меня скрыто. В
последнем случае мне придется навсегда остаться в мучительном неведении".
"Впрочем, как бы не так, - добавила она про себя, заканчивая письмо. -
И если, любезная моя тетушка, вы не раскроете правды по-хорошему, я, чтобы
ее выведать, буду вынуждена прибегнуть к хитростям и уловкам".
Деликатность и особое чувство такта не позволили Джейн поговорить с
Элизабет о словах, случайно брошенных Лидией. Элизабет была этому рада. До
того, как выяснится, сможет ли она получить разъяснения от тетушки, она
предпочитала обходиться без поверенного.
ГЛАВА Х
К радости Элизабет, ответное письмо пришло без промедления. Едва
получив его, она поспешила в небольшую рощу, где ее меньше всего могли
потревожить, и уселась на одной из скамеек, предвкушая несколько счастливых
минут. В самом деле, письмо было настолько обширным, что не могло заключать
в себе просто отказ удовлетворить ее любопытство.
"Грейсч?рч-стрит, 6 сентября
Дорогая племянница, только что получила твое письмо. Предвидя, что не
смогу сжать до нескольких строк то, что мне необходимо тебе сообщить, я
реши-
[232]
ла пожертвовать для ответа целым утром. Признаюсь, твое обращение
застигло меня врасплох. Я не ожидала ничего подобного. Пожалуйста, не думай,
что оно сколько-нибудь меня рассердило, - просто я никак не предполагала,
что ты можешь задать мне такой вопрос. Если ты предпочитаешь меня не
понимать, прости мою бестактность. Твой дядя удивлен не меньше моего, -
только уверенность, что ты причастна ко всем происходившим событиям,
позволила ему сделать то, что он сделал. Но если ты и правда ничего не
знаешь и ни к чему не имела отношения, мне следует выразиться яснее. В тот
самый день, когда я вернулась домой из Лонгборна, твоему дяде нанес визит
неожиданный посетитель. Придя к нам, мистер Дарси провел с дядей наедине
несколько часов. Их разговор к моему приезду уже закончился, так что мне
совсем не пришлось страдать от любопытства, которое тебя, видимо, подвергло
столь длительному испытанию. Целью его прихода было сообщить мистеру
Гардинеру, что ему удалось обнаружить местопребывание твоей сестры и мистера
Уикхема. Он также смог повидаться и поговорить с обоими: с Лидией один, а с
Уикхемом - несколько раз. Насколько я поняла, он покинул Дербишир на
следующий же день после нашего отъезда оттуда и прибыл в Лондон, чтобы
выследить беглецов. Свой поступок он объясняет тем, что это, дескать, из-за
него низость Уикхема не подверглась разоблачению, которое предостерегло бы
достойных молодых леди от опасности им увлечься и довериться подобному
человеку. Великодушно считаяпричиной всего происшедшего свою ложную
гордость, он признает, что прежде находил ниже своего достоинства раскрыть
перед миром обстоятельства, которые относились, казалось бы, к нему одному.
Люди должны были знать, с кем им приходится иметь дело. Поэтому мистер Дарси
счел своим долгом вмешаться и попытался исправить зло, причиненное при его
попустительстве. Если он руководствовался также и другими побуждениями, я не
считаю, что это можно поставить ему в упрек. Он провел в городе несколько
дней, прежде чем ему удалось разыскать беглецов. Но в его розысках ему могли
помочь некоторые не известные нам обстоятельства. И сознание этого своего
преимущества было еще одной причиной, побудившей его отправиться вслед за
нами. Существует некая дамапо имени миссисЯнг, служившая прежде
гувернанткой при мисс Дарси и отстраненная от этой должности за какой-то
проступок, о котором мистер Дарси предпочел умолчать. С тех пор она добывает
средства к существованию, сдавая меблированные комнаты в большом доме,
приобретенном ею на Эдвард-стрит. Как было известно мистеру Дарси, дама эта
близко знакома с Уикхемом. Поэтому тотчас по приезде в город мистер Дарси
отправился за сведениями к миссис Янг. Он смог добиться от нее того, что ему
было нужно, только два или три дня спустя. По-видимому, она не соглашалась
без внушительного подкупа пренебречь оказанным ей доверием, так как на самом
деле прекрасно знала о местонахождении ее приятеля. Уикхем и вправду сразу
по прибытии в Лондон явился прямо к ней и здесь бы и остался, если
[233]
бы только у нее была для него свободная комната. В конце концов наш
добрый друг все же вырвал у этой особы требовавшиеся ему сведения.
Выяснилось, что они остановились на *** стрит. Он повидал Уикхема и после
этого добился свидания с Лидией. По его словам, при этой встрече он прежде
всего хотел убедить ее отказаться от своего позорного положения и вернуться
к родным, как только они будут готовы ее принять. При этом он предложил ей
возможное содействие. Лидия, однако, была полна решимости остаться там, где
находилась. Ей не было никакого дела до родственников, она не желала от них
никакой помощи и даже слышать не хотела о том, чтобы расстаться с Уикхемом.
Она была уверена, что рано или поздно они поженятся, и вовсе не придавала
сколько-нибудь серьезного значения тому, когда именно это произойдет. При
таком ее взгляде на вещи он рассудил, что не остается другого выхода, как
договориться об их бракосочетании и всячески ускорить это событие. Из первой
беседы с Уикхемом он понял, что женитьба вовсе не входила в намерения
молодого человека, который признался, что весьма обременительные долги чести
вынудили его покинуть полк, и не постеснялся свалить все злосчастные
обстоятельства побега Лидии на ее легкомыслие. Он собирался уйти в отставку
и имел весьма туманное представление о своем будущем. Предполагалось, что он
куда-нибудь уедет, хотя отнюдь не было известно, куда именно. Вместе с тем
было ясно, что у него нет никаких средств к существованию. Мистер Дарси
поинтересовался причинами, из-за которых он сразу не женился на твоей
сестре. Хотя мистера Беннета нельзя считать очень богатым человеком, он все
же мог бы в какой-то мере оказаться ему полезным и эта женитьба отразилась
бывыгодно наегоположении.Ноответ Уикхема наэтот вопрос
свидетельствовал, что молодой человек лелеял надежду поправить свои дела
основательно с помощью женитьбы в новых местах. При таких обстоятельствах
ему, однако, трудно было устоять против соблазнительного предложения,
которое могло его выручить сразу. Они встретились не один раз - столько
всего необходимо было обсудить. Уикхем, разумеется, запросил больше того, на
что мог рассчитывать, но в конце концов ограничился разумными требованиями.
Как только между ними была достигнута договоренность, мистер Дарси тотчас же
поспешил ознакомить с положением дел твоего дядю и зашел на Грейсч?рч-стрит
вечером накануне моего приезда. Однако ему не удалось застать мистера
Гардинера. А из ответов прислуги он узнал, что твой отец все еще находится
здесь, но должен уехать на следующее утро. Считая, что с ним ему будет не
столь легко объясниться, как с мистером Гардинером, он охотно отложил свой
визит до отъезда мистера Беннета в Лонгборн. Он не назвал своего имени, и до
следующего дня было известно только, что некий господин наведывался к дяде
по делу. В субботу он явился опять. Твоего отца уже не было, дядя находился
дома, и, как сказано было выше, между ними произошел весьма продолжительный
разговор. В воскресенье они встретились снова, и тогда мне тоже довелось
[234]
его повидать. Но обо всем договориться они смогли только в понедельник,
после чего в Лонгборн немедленно был отправлен нарочный. Наш гость оказался
очень упрямым человеком. Думаю,Лиззи, что истинным недостатком его
характера в конце концов является именно упрямство. В разное время ему
приписывались различные пороки. Но этот порок присущ ему на самом деле. Все,
что еще предстояло сделать, должно было быть сделано только им самим, хоть я
убеждена (говорю вовсе не для того, чтобы заслужить благодарность, и
поэтому, пожалуйста, ни слова об этом), что твой дядя охотно бы взялся за
дело сам. Они спорили между собой по этому поводу гораздо больше, чем того
стоили девица и молодой человек, к которым эти споры относились. Но в конце
концов дяде пришлось уступить, и, вместо того чтобы оказаться полезным своей
племяннице, он, вопреки своему желанию, вынужден был только изобразить
благодетеля, не будучи им на самом деле. И я искренне убеждена, что
полученное от тебя сегодня утром письмо весьма его обрадовало, так как
потребовало разъяснений, которые избавляют его от не принадлежавших ему
лавров и отдают их лицу, заслуживающему их на самом деле. Но, милая Лиззи,
все это не должно пойти дальше тебя и, в крайнем случае, дальше Джейн. Ты, я
думаю, достаточно хорошо знаешь, что было сделано для жениха и невесты.
Следовало выплатить его долги на общую сумму, наверно, далеко перевалившую
за тысячу фунтов. Другая тысяча, вместе с ее собственной, была положена на
имя Лидии. А для него был куплен патент. Причину, по которой все это взял на
себя мистер Дарси, я уже назвала тебе раньше. Только по его вине, из-за его
бездействия и недостаточной дальновидности характер Уикхема выступал в столь
ложном свете и он мог пользоваться всеобщим вниманием и расположением. Быть
может, в этом и содержится крупица истины. Однако, несмотря на прекрасные
рассуждения, ты, моя дорогая Лиззи, можешь быть абсолютно уверена, что дядя
ни зачто бы с ними не согласился, не будь он убежден в особой
заинтересованности мистера Дарси в этом деле. Когда все вопросы были
разрешены, мистер Дарси вернулся к своим друзьям, еще остававшимся в
Пемберли. Но при этом было условлено, что он снова прибудет в Лондон в день
бракосочетания, с тем чтобы полностью закончить денежные дела. Думаю, я
рассказала теперь решительно все. Это сообщение, как я поняла из твоего
письма, должно тебя сильно удивить. Надеюсь все же, оно не вызовет твоего
неудовольствия. Лидия переселилась к нам, и Уикхем получил постоянный доступ
в наш дом. Он был точно таким же, каким я его знала в Хартфордшире. Но я ни
за что не стала бы говорить тебе о своем недовольстве поведением в нашем
доме невесты, если бы не поняла из письма, написанного Джейн в последнюю
среду, что она ведет себя в Лонгборне точно так же, как и у нас, и потому
это мое сообщение не может причинить тебе новой боли. Много раз я заводила с
ней разговор, пытаясь самым серьезным образом объяснить ей непорядочность ее
поведения и зло, которое она причинила своей семье.
[235]
Я была бы рада, если бы что-нибудь все же было ею усвоено, так как она
явно старалась не слышать моих слов. Иногда я выходила из себя. Но тогда я
вспоминала своих дорогих Элизабет и Джейн и ради них старалась набраться
терпения. Мистер Дарси вернулся точно в назначенное время и, как тебе
известно от Лидии, присутствовал при церковном обряде. Он пообедал у нас на
следующий день и должен был снова покинуть Лондон в среду или в четверг.
Надеюсь, дорогая Лиззи, ты не очень рассердишься, если я воспользуюсь
поводом и признаюсь тебе (чего я никак не решалась сделать до этих пор),
насколько он мне понравился. Его обращение с нами было во всех отношениях
таким же милым, как тогда, когда мы находились в Дербишире. Его взгляды и
здравый смысл кажутся мне безукоризненными. Если ему чего-то и недостает,
так это некоторой живости характера, которую в нем могла бы воспитать
спутница жизни, при условии, что он сделает удачный выбор. Он показался мне
человеком скрытным - едва ли хоть раз он упомянул о тебе. Но ведь скрытность
теперь принята. Ради Бога, прости мне мои, быть может, преждевременные
намеки. И, по крайней мере, не рассердись на меня настолько, чтобы в будущем
закрыть передо мной двери в П. Я не почувствую себя вполне счастливой до тех
пор, пока не осмотрю весь парк целиком. Думаю, для этого отлично подошел бы
низенький фаэтон с парой хорошеньких пони. Но я не могу больше писать - уже
полчаса назад мне следовало заняться детьми. Искренне преданная тебе
М. Гардинер".
Содержание этого письма вызвало в душе Элизабет целую бурю переживаний,
радостных и мучительных, - трудно было даже определить, какие из них
преобладали. Прежние смутные и неопределенные догадки, вызванные неясностью
роли Дарси в подготовке бракосочетания ее сестры, над которыми она даже не
смела задумываться - они предполагали проявление такого необыкновенного
великодушия и вместе с тем накладывали на нее столь серьезные обязательства,
- подтвердились, притом в самой полной мере! Он намеренно отправился искать
их в Лондон, готовый ко всем неприятностям и унижениям, связанным с
подобными розысками! Снизошел до роли просителя перед женщиной, которую
презирал и ненавидел! Был вынужден видеть (притом не один раз), уговаривать
и, наконец, подкупить человека, которого всегда избегал, - даже самое имя
которого выводило его из себя! И все это делалось для девчонки, которую он
не мог ни уважать, ни ценить? Сердце подсказывало Элизабет, что он поступал
так ради нее. Но подобное предположение сразу оказывалось несостоятельным,
когда она думала о том, что даже при всей своей самонадеянности она не может
рассчитывать на его привязанность к той, которая однажды ответила ему
отказом, - пусть даже ему удалось бы преодолеть в себе естественное
отвращение при одной мысли о необходимости породниться с Уикхемом. Свояк
Уикхема! Всякое чувство гордости
[236]
должно было восстать против такого родства. Разумеется, он сделал очень
много. Ей было совестно даже представить себе сколько. Но ведь он предложил
объяснение своего вмешательства, в которое можно было поверить без особой
натяжки. Казалось вполне разумным, что он испытывал чувство вины. Он был
щедр и имел возможность проявить это качество. И хотя его прежнюю склонность
к ней она не могла считать главным его побуждением, остатки этого чувства
могли все же способствовать его стараниям в деле, от которого столь сильно
зависело ее душевное спокойствие. Как тяжело, как мучительно было сознавать,
сколь многим обязаны они были человеку, с которым им никогда не удастся
расплатиться. Спасение Лидии, ее имени и чести - все это было делом его рук.
О, как горько раскаивалась она теперь в каждой своей недоброй мысли об этом
человеке, в каждой обращенной к нему вызывающей фразе! Себя она чувствовала
униженной. Но она была горда за него, горда тем, что он превзошел самого
себя в проявлении великодушия и благородства. Она снова и снова перечитывала
в письме отзыв о нем миссис Гардинер. Едва ли он был полным, но он был ей
по-настоящему дорог. Она даже испытывала некоторую радость, смешанную с
сожалением, думая об уверенности Гардинеров в том, что она связана с
мистером Дарси доверием и взаимной привязанностью.
Ее заставил оторваться от раздумий и встать со скамьи шум шагов. И,
прежде чем она углубилась в соседнюю аллею, ее догнал Уикхем.
- Боюсь, сестрица, я не вовремя прервал вашу одинокую прогулку, -
сказал он, подходя.
- Вы в самом деле ее прервали, - ответила она с улыбкой. - Но отсюда
вовсе не следует, что это произошло не вовремя.
- Если бы это было так, меня бы это очень огорчило. Мы ведь всегда были
добрыми друзьями, а теперь стали еще лучшими, не правда ли?
- Да, разумеется. Кто-нибудь еще вышел прогуляться?
- Не знаю. Лидия с матерью поехали в Меритон. Итак, сестрица, как я
понял из слов дяди и тети, вы все-таки навестили Пемберли.
Она ответила утвердительно.
- Я почти вам завидую. И все же мне это, наверно, было бы слишком
тяжело, - в противном случае я вполне мог бы туда заехать по пути в Ньюкасл.
Вы, должно быть, повидали старую экономку? Бедная Рейнолдс, она меня так
любила! Конечно, вам она обо мне ничего не сказала.
- О нет, кое-что было сказано.
- Что же именно?
- Что вы поступили в армию и, кажется, не вполне хорошо себя там
зарекомендовали. На большом расстоянии, вы знаете, многое бывает искажено.
- В самом деле, - произнес он, кусая губы.
[237]
Элизабет надеялась, что ей удалось заставить его замолчать. Но вскоре
он заговорил опять:
- Я был удивлен, увидев недавно в Лондоне Дарси. Мы встретились с ним
несколько раз. Интересно, чем он там занимается?
- Может быть, он готовится к свадьбе с мисс де Б?р? - спросила
Элизабет. - В такое время года его могло привести в город только что-нибудь
из ряда вон выходящее.
- Несомненно. Пришлось ли вам повидать его во время вашего пребывания в
Лэмтоне? Из слов Гардинеров мне показалось, что вы встретились?
- О да, и он познакомил нас со своей сестрой.
- Она вам понравилась?
- Конечно, и даже очень.
- Я в самом деле слышал, что за два года она стала намного лучше. Когда
я ее видел в последний раз, она больших надежд не внушала. Рад, что она вам
пришлась по душе. Хотелось бы надеяться, что с ней и дальше все пойдет
хорошо.
- О, я в этом вполне уверена. Ведь самые опасные годы для нее позади,
не так ли?
- Вы проезжали деревню Кимтон?
- Не припомню такого названия.
- Я спросил про нее потому, что это тот самый приход, на который я мог
рассчитывать. Дивное место! Отличный пасторский домик! Это так бы мне сейчас
подошло.
- И вы стали бы произносить проповеди?
- О, с величайшим наслаждением! Они сделалисьбы частью моего
существования; привыкнув, я бы с ними легко справлялся. Нехорошо жаловаться,
но иногда все же думаешь - насколько это было бы славно! Спокойствие и
уединение - вот, по-моему, настоящее счастье. Увы, этому не бывать. Вам
Дарси об этом ничего не рассказывал, когда вы гостили в Кенте?
- От человека не менее осведомленного я слышала, что приход был
оставлен за вами только условно. Окончательное решение возлагалось на
теперешнего владельца.
- Гм, вот как! Да, это в какой-то степени верно. Я даже, помнится,
что-то вам об этом сказал, когда мы впервые разговорились.
- Я слышала также, что в былое время произнесение проповедей не
выглядело для вас столь приятным занятием, каким оно представляется вам
сейчас. И что тогда вы решительно и навсегда отказались от прихода, получив
соответствующую компенсацию.
- Ах так?! Это, впрочем, тоже не лишено оснований. Вы можете вспомнить,
что и об этом я говорил вам при нашем первом знакомстве.
Они уже находились у самого входа в дом, так как Элизабет шла быстро, с
тем чтобы поскорее от него отделаться. Щадя сестру и не желая ради нее с ним
ссориться, она только ответила ему с веселой улыбкой:
[238]
- Послушайте, мистер Уикхем, мы с вами теперь, как вы знаете, брат и
сестра. Не будем вспоминать прошлое. В будущем, я надеюсь, мы обо всем
станем судить одинаково.
Она протянула Уикхему руку, которую тот, не зная, куда отвести глаза,
весьма галантно поцеловал, и они вошли в дом.
ГЛАВА XI
Мистер Уикхем был в такой степени удовлетворен этой беседой, что больше
никогда не затруднял себя попытками растрогать дорогую сестрицу Элизабет
жалобами на свою горькую участь. И она с радостью убедилась в том, что ей
удалось высказать все необходимое, чтобы заставить его замолчать.
Вскоре наступил день отъезда его и Лидии, и миссис Беннет не оставалось
ничегодругого,как примиритьсяспредстоящейразлукой, которая,
по-видимому, должна была продлиться не менее года, так как ее муж и слышать
не хотел о поездке в Ньюкасл.
- Лидия, дорогая моя, - воскликнула она, - когда-то теперь доведется
нам снова встретиться!
- Боже мой, откуда я знаю? Быть может, не раньше чем через два или даже
три года.
- Пиши мне, любовь моя, как можно чаще.
- Уж как сумею. Вы знаете, у замужних женщин остается немного времени
для писем. Пусть мне побольше пишут сестры. Им-то ведь делать нечего.
Мистер Уикхем простился с родными гораздо сердечнее. Он расточал
улыбки, очаровывал всех и произнес массу приятных слов.
- Это самый отличный малый из виденных мной на моем веку, - заметил
мистер Беннет, как только они уехали. - Ухмыляется, хихикает и со всеми
заигрывает! Я необыкновенно им горд. Думается, даже сам сэр Уильям Лукас не
смог бы породить более достойного зятя.
Отъезд дочери на несколько дней выбил миссис Беннет из колеи.
- Мне часто приходит в голову, - говорила она, - что на свете нет
ничего хуже разлуки с родным человеком. Как пусто становится, когда его уже
нет рядом!
- Вот к чему приводит, сударыня, замужество дочки, - заметила Элизабет.
- Тем больше удовлетворения вы должны находить в том, что остальные ваши
дочери остаются в девицах.
- Ничего подобного! Лидия покинула нас сейчас неиз-за своего
замужества, а лишь потому, что полк Уикхема находится бог знает как далеко.
Если бы он был поближе, она бы так быстро не уехала.
Отчаяние, в которое миссис Беннет была ввергнута этим событием,
мало-помалу, однако, потеряло свою остроту, и она стала питать новые надежды
благодаря одному недавно распространившемуся известию. Экономка в Незерфилде
получила распоряжение
[239]
приготовить дом к приезду хозяина, прибывающего через день или два,
чтобы в течение нескольких недель поохотиться в здешних местах. Миссис
Беннет пришла в крайнее беспокойство. Она то и дело поглядывала на Джейн,
улыбалась и качала головой.
- Так, так, сестрица, - новость сообщила ей миссис Филипс, - значит,
мистер Бингли все-таки возвращается? Ну что ж, тем лучше. Хотя меня это мало
трогает. Он ведь для нас, как тебе известно, никто, и мне вовсе не хотелось
его снова увидеть. Все же его появление в Незерфилде, если он вздумал туда
возвратиться, - дело похвальное. Кто знает, что может случиться? Впрочем,
нас это не касается, мы же условились никогда об этом не вспоминать. Ты
уверена, что он приезжает?
- Можешь на меня положиться, - отвечала ее сестра. - Миссис Николс была
вечером в Меритоне. Я как увидела, что она идет мимо, сразу выбежала, чтобы
все разузнать. Она сама говорит, что все это чистая правда. Он приезжает не
позже четверга, может быть даже в среду. По словам миссис Николс, она
заходила к мяснику, чтобы заказать мяса к среде. К счастью, у него нашлось
три пары уток, которым самое время свернуть головы и отправить на кухню.
Известие о приезде Бингли не могло не вызвать краску на лице у мисс
Беннет. Уже много месяцев прошло с тех пор, как она в последний раз
произнесла его имя в разговоре с Элизабет. Но теперь, как только они
остались вдвоем, она сказала:
- Я заметила, как ты на меня взглянула, когда тетя сообщила нам
последнюю новость. Наверно, я показалась расстроенной. Но не считай,
пожалуйста, что это было связано с какими-нибудь глупостями. Просто я на
минуту смутилась, так как понимала, что все обратят на меня внимание. Эта
новость не вызвала в моей душе ни боли, ни радости. Приятно, что он
приезжает один, - благодаря этому мы почти не будем встречаться. Не то чтобы
я опасалась за себя, но я боюсь всяких намеков.
Элизабет не знала, что и подумать. Если бы она не встретилась с ним в
Дербишире, она считала бы, что он мог приехать ради того, о чем было
объявлено во всеуслышание. Но там ей показалось, что он любит Джейн
по-прежнему. И она терялась в догадках, стараясь понять, приезжает ли он с
разрешения друга или осмелился действовать по своему усмотрению.
"И все же это ужасно, - думала она иногда. - Несчастный молодой человек
не смеет поселиться в законно нанятом доме, не вызвав подобных сплетен. По
мне - пусть он живет, как ему вздумается".
Хотя Джейн говорила, что известие о приезде Бингли ничуть ее не
тревожит, и даже верила в это сама, Элизабет все же ясно замечала ее
волнение. В каждом ее поступке обнаруживались взвинченность, нервозность,
столь несвойственные ей в обычное время.
Тема, подвергнутая горячему семейному обсуждению около года тому назад,
вновь стала предметом разговора между родителями.
[240]
- Дорогой мой, как только мистер Бингли приедет, - сказала миссис
Беннет, - вам, разумеется, нужно будет его навестить!
- Ну нет, увольте. В прошлом году вы меня убедили, обещав, что за это
он женится на нашей дочке. Но, как видите, все кончилось ничем. На эту
удочку я больше не попадусь.
Жена попыталась объяснить ему, что по случаю приезда мистера Бингли все
соседи должны оказать ему должное внимание.
- Терпеть не могу этикета! - возразил муж. - Если Бингли нуждается в
нашем обществе - пусть сам и заботится о встрече. Он знает, где мы живем. Я
слишком дорожу временем, чтобы бегать к соседям по случаю каждого их отъезда
или приезда.
- Ну что ж, насколько я понимаю, вы поступите непростительно грубо. Но
это все же ни в коем случае не помешает мне пригласить его к нам на обед. На
днях у нас обедают Голдинги и миссис Лонг. Вместе с нами за столом будет
тринадцать человек, - для него как раз останется место.
Принятый план помог ей смириться с недостаточной учтивостью мужа. И все
же ей было тяжело сознавать, что из-за его отказа соседи смогут встретиться
с мистером Бингли раньше, чем они.
- Я вообще начинаю жалеть о его возвращении, - сказала Джейн сестре. -
Оно могло бы меня не затрагивать, - ведь я и впрямь могу с ним встретиться
как ни в чем не бывало. Но я не переношу связанных с этим беспрестанных
разговоров. У нашей матери самые добрые намерения. Но она не представляет
себе, - этого не может представить никто, - как мучат меня ее слова. Я буду
счастлива, когда он снова уедет.
- Мне бы хотелось тебя утешить, - ответила Элизабет. - Но я не могу.
Пойми, дорогая. Я не могу даже пожелать тебе набраться терпения, - то, что в
таких случаях обычно советуют, - столько ты вытерпела.
Мистер Бингли приехал. С помощью слуг миссис Беннет узнала об этом
незамедлительно, благодаря чему не был упущен ни один час возможных волнений
и беспокойств. И она высчитывала, через сколько дней будет прилично
пригласить его на задуманный обед, не надеясь увидеть его до этого. Но уже
на третье утро после его прибытия к Хартфордшир она заметила из окна
спальни, как он въехал на прилегающую к дому лужайку и поскакал к подъезду.
На радостях она сейчас же подозвала к окну дочерей. Джейн не захотела
покинуть места за столом. Но Элизабет, чтобы ублажить мать, подошла,
посмотрела на двор, увидела рядом с Бингли мистера Дарси и села рядом со
старшей сестрой.
- С ним какой-то джентльмен, маменька, - сказала Китти. - Кто бы это
мог быть?
- Какой-нибудь его знакомый, моя дорогая, - откуда мне знать.
- Ой! - крикнула Китти. - Кажется, это тот самый джентльмен, который
всюду бывал с ним раньше. Мистер, ну как же его зовут, - такой высокий и
гордый?..
[241]
- Боже праведный! Мистер Дарси! Конечно, он, клянусь чем угодно. Что ж,
мы рады приветствовать всякого друга мистера Бингли. Но не будь они
друзьями, я бы сказала, что прихожу в ярость от одного его вида.
Джейн бросила на Элизабет взгляд, полный недоумения и сочувствия. Она
почти ничего не знала о том, что произошло в Дербишире. Поэтому она
представила себе смущение сестры, которая едва ли не впервые увидела этого
человека после получения от него столь памятного письма. Обеим сестрам было
очень не по себе. Обеих переполняли собственные переживания и взаимное
сочувствие. Поэтому они не расслышали болтовни матери о ее неприязни к
мистеру Дарси и решимости обращаться с ним учтиво только ради его дружбы с
мистером Бингли. Но у Элизабет был повод для беспокойства, совершенно
неизвестный сестре, которой она так и не осмелилась показать письмо миссис
Гардинер и рассказать, как изменилось ее отношение к Дарси. Для Джейн это
был просто человек, на предложение которого ее сестра ответила отказом и
достоинства которого недооценила. Но Элизабет знала гораздо больше. Она
видела в нем друга, который облагодетельствовал их семью и к которому она
питала чувство если не столь же нежное, то, по крайней мере, не менее
оправданное и заслуженное, чем чувство Джейн к Бингли. Его приезд, появление
в Незерфилде и в Лонгборне, его явное стремление снова с ней встретиться -
все это удивляло ее почти в той же степени, в какой она была удивлена
переменой его поведения при первой их встрече в Дербишире.
Румянец, сошедший перед тем с ее щек, вспыхнул на них еще ярче, и
радостная улыбка озарила ее лицо, когда она подумала, как долго остаются
неизменными его привязанность и стремление завоевать ее сердце. Но она не
хотела себя зря обнадеживать.
"Посмотрим прежде, как он станет себя вести, - сказала она себе. -
Помечтать мы еще успеем".
Она сидела, углубившись в работу, стараясь совладать с душевным
смятением и не смея поднять глаза. Услышав приближающиеся к двери шаги, она
с любопытством взглянула на сидевшую рядом сестру. Джейн была немного
бледна, но держалась спокойнее, чем ожидала Элизабет. При появлении гостей
она слегка покраснела. И все же она встретила их непринужденно, и в ее
полном достоинства поведении не замечалось ни тени обиды или преувеличенной
приветливости.
Элизабет сказала каждому из друзей ровно столько, сколько требовали
приличия, и снова взялась за шитье. Только раз осмелилась она бросить взгляд
на Дарси. Как обычно, он казался серьезным, и она подумала, что сейчас он
больше похож на Дарси, которого она видела прежде в Хартфордшире, чем на
того, которого узнала в Пемберли. Но, быть может, находясь рядом с ее
матерью, он не мог вести себя так, как в присутствии ее дяди и тети? Такое
предположение, сколь оно ни было огорчительным, казалось правдоподобным.
[242]
На Бингли она тоже успела взглянуть лишь мельком, заметив при этом, что
он выглядит счастливым и смущенным. Миссис Беннет встретила его с такой
чрезмерной любезностью, что старшим дочкам стало неловко, в особенности
из-за контраста между этим приемом и церемонным приветствием, которым она
удостоила его друга.
Это различие особенно болезненно переживала Элизабет, знавшая, что
миссис Беннет была обязана мистеру Дарси спасением от бесчестия любимой
дочери.
Дарси справился у Элизабет о здоровье мистера и миссис Гардинер, смутив
ее настолько, что она едва смогла ответить, и затем не проронил почти ни
одного слова. Они сидели довольно далеко друг от друга, и его молчание,
возможно, объяснялось именно этим. Но в Дербишире все было по-другому. Там,
если он не мог разговаривать с ней, он беседовал с ее друзьями. Здесь же в
течение многих минут его голоса вовсе не было слышно. И когда, одолеваемая
любопытством, она время от времени бросала на него беглые взгляды, она
замечала, что он одинаково часто смотрел на нее и на Джейн, а еще чаще -
просто опускал глаза. Его озабоченность и меньшая, в сравнении с предыдущей
встречей, готовность быть ей приятным объяснялись достаточно просто. Она
была разочарована и жестоко за это на себя злилась.
"Разве я могла ждать иного? - спрашивала она себя. - И все же почему он
пришел?"
Ей не хотелось разговаривать с кем-нибудь другим, и у нее не хватало
духу обратиться к нему. Справившись о здоровье его сестры, она больше ничего
не могла придумать.
- Как давно вы уехали, мистер Бингли! - заметила миссис Беннет.
Мистер Бингли с готовностью согласился.
- Я уже начала побаиваться, что вы и вовсе не вернетесь. Поговаривали,
будто к Михайлову дню вы откажетесь от аренды. Надеюсь, этого не случится?
Как много за ваше отсутствие изменилось! Мисс Лукас вышла замуж и теперь
живет своим домом. И одна из моих дочерей - тоже. Надеюсь, вы слышали - вы
могли об этом прочесть в газетах. Я знаю, об этом сообщалось в "Курьере" и в
"Таймсе". Хотя, конечно, не так, как следовало бы. Сказано всего лишь: "На
днях Джордж Уикхем, эсквайр - на мисс Лидии Беннет". И ни словечка об ее
отце, из каких она мест, - ровно ничего. Это дело рук моего братца
Гардинера. Просто понять не могу, как его угораздило так оскандалиться. Вы
читали?
Бингли ответил утвердительно и воспользовался случаем принести свои
поздравления. Элизабет не смела поднять глаза, а потому не знала, как при
этом выглядел мистер Дарси.
- В самом деле приятно, когда дочка удачно выходит замуж, - продолжала
миссис Беннет. - И вместе с тем было жестоко отрывать ее от меня. Они уехали
далеко на север, в Ньюкасл. И, увы, будут жить в тех местах бог знает
сколько. Там квартирует его полк. Вы ведь, надеюсь, знаете, - он ушел из
***ширского и по-
[243]
ступил в регулярную армию. Слава богу, у него есть настоящие друзья.
Хоть и не так много, как он заслуживает.
Элизабет, понимавшая, что этоговорилось в пику мистеру Дарси,
почувствовала себя до такой степени униженной, что едва могла усидеть на
месте. Но именно эти слова наполнили ее душу недостававшей ей прежде
решимостью и заставили ее вступить в разговор. Она спросила у Бингли,
надолго ли он поселился в Незерфилде, и узнала, что он надеется провести
здесь несколько недель.
- Когда вы перестреляете всю дичь у себя, - вмешалась ее мамаша, -
пожалуйста, мистер Бингли, приезжайте к нам. Вы сможете сколько угодно
охотиться в имении мистера Беннета. Поверьте, он будет счастлив доставить
вам это удовольствие и постарается приберечь для вас лучшие выводки.
Неумеренная и назойливая угодливость матери ещесильнее смутила
Элизабет. Она была убеждена, что если бы сейчас ожили вновь прошлогодние
надежды, то все очень скоро опять завершилось бы досадным разочарованием. И
ей казалось, что мука, которую в эти минуты испытывали она и Джейн, не могла
быть возмещена даже годами блаженства.
"Самое большое мое желание, - говорила она себе, - никогда больше не
видеть этих людей. Своим обществом они не доставляют той радости, ради
которой стоило бы переносить такие страдания. Пусть же ни тот, ни другой не
попадаются мне на пути!"
Мука, которая не могла быть возмещена годами блаженства, показалась ей
все же менее тяжкой, когда она заметила, как сильно обаяние Джейн действует
на чувства ее прежнего поклонника. Сразу по приходе он разговаривал с ней
немного. Но с каждой минутой его внимание к ней росло. Она казалась ему
такой же красивой, как в прошлом году. Такой же милой и такой же
естественной, но, пожалуй, несколько более молчаливой. Джейн всячески
заботилась, чтобы в ней не было заметно никаких перемен, и считала, что
разговаривает столько же, сколько раньше. Но ее мысль работалатак
напряженно, что нередко она сама не замечала своей задумчивости.
Когда молодые люди собрались уходить, миссис Беннет, продолжая изо всех
сил ухаживать за Бингли, воспользовалась случаем, чтобы пригласить их в один
из ближайших дней пообедать в Лонгборне.
- Ведь вы, мистер Бингли, мой должник, - добавила она. - Помните, когда
вы уезжали в город прошлой зимой, вы обещали по возвращении приехать к нам
на обед.Как видите, я этого не забыла. Признаюсь, я была сильно
разочарована, когда вы не вернулись в Хартфордшир, чтобы исполнить свое
обещание.
Эти слова вызвали у Бингли некоторое замешательство, и в ответ он
пробормотал что-то о задержавших его делах. Следом за тем они уехали.
Миссис Беннет очень хотелось пригласить их к обеду в тот же день. Но
хотя в Лонгборне всегда был отличный стол, она решила, что потребуется, по
крайней мере, удвоить количество блюд, чтобы
[244]
угодить человеку, с которым она связывала столь большие надежды, а
также удовлетворить аппетит и тщеславие его друга, располагавшего десятью
тысячами годового дохода.
ГЛАВА XII
Как только они ушли, Элизабет, чтобы немного успокоить свое волнение,
отправилась на прогулку. Ей хотелось без помех поразмыслить над событиями
дня, особенно сильно ранившими ее чувства. Больше всего ее удивляло и мучило
поведение мистера Дарси.
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
395
396
397
398
399
400
401
402
403
404
405
406
407
408
409
410
411
412
413
414
415
416
417
418
419
420
421
422
423
424
425
426
427
428
429
430
431
432
433
434
435
436
437
438
439
440
441
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
470
471
472
473
474
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
486
487
488
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
499
500
501
502
503
504
505
506
507
508
509
510
511
512
513
514
515
516
517
518
519
520
521
522
523
524
525
526
527
528
529
530
531
532
533
534
535
536
537
538
539
540
541
542
543
544
545
546
547
548
549
550
551
552
553
554
555
556
557
558
559
560
561
562
563
564
565
566
567
568
569
570
571
572
573
574
575
576
577
578
579
580
581
582
583
584
585
586
587
588
589
590
591
592
593
594
595
596
597
598
599
600
601
602
603
604
605
606
607
608
609
610
611
612
613
614
615
616
617
618
619
620
621
622
623
624
625
626
627
628
629
630
631
632
633
634
635
636
637
638
639
640
641
642
643
644
645
646
647
648
649
650
651
652
653
654
655
656
657
658
659
660
661
662
663
664
665
666
667
668
669
670
671
672
673
674
675
676
677
678
679
680
681
682
683
684
685
686
687
688
689
690
691
692
693
694
695
696
697
698
699
700
701
702
703
704
705
706
707
708
709
710
711
712
713
714
715
716
717
718
719
720
721
722
723
724
725
726
727
728
729
730
731
732
733
734
735
736
737
738
739
740
741
742
743
744
745
746
747
748
749
750
751
752
753
754
755
756
757
758
759
760
761
762
763
764
765
766
767
768
769
770
771
772
773
774
775
776
777
778
779
780
781
782
783
784
785
786
787
788
789
790
791
792
793
794
795
796
797
798
799
800
801
802
803
804
805
806
807
808
809
810
811
812
813
814
815
816
817
818
819
820
821
822
823
824
825
826
827
828
829
830
831
832
833
834
835
836
837
838
839
840
841
842
843
844
845
846
847
848
849
850
851
852
853
854
855
856
857
858
859
860
861
862
863
864
865
866
867
868
869
870
871
872
873
874
875
876
877
878
879
880
881
882
883
884
885
886
887
888
889
890
891
892
893
894
895
896
897
898
899
900
901
902
903
904
905
906
907
908
909
910
911
912
913
914
915
916
917
918
919
920
921
922
923
924
925
926
927
928
929
930
931
932
933
934
935
936
937
938
939
940
941
942
943
944
945
946
947
948
949
950
951
952
953
954
955
956
957
958
959
960
961
962
963
964
965
966
967
968
969
970
971
972
973
974
975
976
977
978
979
980
981
982
983
984
985
986
987
988
989
990
991
992
993
994
995
996
997
998
999
1000