- Ты видишь сам, - сказал Атос, - есть бог на небесах!
XXXIV. ЧЕЛОВЕК В КРАСНОМ ПЛАЩЕ
Отчаяние Атоса сменилось затаенной печалью, которая еще обостряла
блестящие качества его ума.
Поглощенный мыслью оданном им обещании и о принятой на себя
ответственности, он последним ушел к себе в комнату, попросил хозяина
гостиницы достать ему карту этой провинции, склонился над ней, изучил
нанесенные на ней линии, выяснил, что из Бетюна в Армантьер ведут четыре
разные дороги, и велел позвать к себе слуг.
Планше, Гримо, Мушкетон и Базен явились к Атосу и получили от него
ясные, точные и обдуманные приказания.
Они должны были на рассвете отправиться в Армантьер, каждый своей
дорогой. Планше как самый смышленый из всех четверых должен был направиться
по той дороге, куда уехала карета, в которую стреляли четыре друга и
которую, как помнят читатели, сопровождал слуга Рошфора.
Атос пустил в дело слуг прежде всего потому, что за время их службы у
него и у его друзей он подметил в каждом из них немаловажные достоинства.
Далее, слуги, которые расспрашивают прохожих, внушают меньше подозрений, чем
их господа, и встречают больше доброжелательства в тех, к кому они
обращаются. И, наконец, миледи знала господ, но не знала слуг; слуги же,
напротив, отлично ее знали.
Все четверо в одиннадцать часов следующего дня должны были сойтись в
условленном месте. Если им удастся обнаружить, где скрывается миледи, трое
останутся стеречь ее, а четвертый должен вернуться в Бетюн, чтобы известить
Атоса и служить проводником четырем друзьям.
Выслушав эти распоряжения, слуги удалились.
Атос встал со стула, опоясался шпагой, закутался в плащ и вышел из
гостиницы. Было около десяти часов. В десять часов вечера, как известно,
улицы провинциального города обычно безлюдны; однако Атос явно искал
кого-нибудь, к кому бы он мог обратиться с вопросом. Наконец он встретил
запоздалого прохожего, подошел к нему и сказал несколько слов. Человек, к
которому он обратился, в испуге отшатнулся, но все же в ответ на слова
мушкетера куда-то указал рукой. Атос предложил этому человеку полпистоля за
то, чтобы тот проводил его, но прохожий отказался.
Атос углубился в улицу, на которую прохожий указал ему, но, дойдя до
перекрестка, опять остановился, видимо затрудняясь, в какую сторону идти
дальше. Но так как на перекрестке он скорее всего мог кого-нибудь встретить,
то он продолжал стоять там. И в самом деле, вскоре прошел ночной сторож.
Атос обратился к нему с тем же вопросом, который он уже задавал прохожему;
сторож точно так же испугался, тоже отказался проводить Атоса и показал ему
рукой дорогу.
Атос пошелвуказанном направлениии добрался до предместья,
расположенного на окраине города, противоположной той, через которую он и
его товарищи вошли в город. Здесь он, по-видимому, опять оказался в
затруднительном положении и в третий раз остановился.
К счастью, мимо проходил нищий; он подошел к Атосу попросить у него
милостыню. Атос предложил экю за то, чтобы нищий довел его туда, куда он
держал путь. Нищий сначала заколебался, но при виде серебряной монеты,
блестевшей в темноте, решился и пошел впереди Атоса.
Дойдя до угла одной улицы, он издали показал Атосу небольшой, стоящий
особняком домик, уединенный и унылый. Атос направился к нему, а нищий,
получивший свою плату, со всех ног побежал прочь.
Атосу пришлось обойти дом крутом, прежде чем он различил дверь на фоне
багровой краски, которой были покрыты стены; сквозьщели ставен не
пробивался наружу ни один луч света, не слышно было ни малейшего звука,
который позволил бы предположить, что этот дом обитаем: он был мрачен и
безмолвен, как могила.
Атос трижды постучал, но никто ему не ответил. Однако после третьего
раза изнутри донесся шум приближающихся шагов; наконец дверь приоткрылась, и
показался высокий человек с бледным лицом, черными волосами и черной
бородой.
Атос и незнакомец тихо обменялись несколькими словами, после чего
высокий человек сделал мушкетеру знак, что он может войти. Атос тотчас
воспользовался этим разрешением, и дверь закрылась за ним.
Человек, в поисках которого Атос так далеко забрался и которого он
нашел с таким трудом, ввел Атоса в кабинет, где он перед тем скреплял
проволокой побрякивавшие кости скелета. Весь остов был уже собран, только
череп еще отдельно лежал на столе.
Все остальное убранство комнаты показывало, что ее хозяин занимается
естественными науками: разные змеи лежали в банках, на которых виднелись
ярлыки с названием каждой породы; высушенные ящерицы сверкали, точно
изумруды, вставленные в большие рамы черного дерева; пучки дикорастущих
трав, пахучихи, вероятно, обладающих свойствами, неизвестными людям
непосвященным, были подвязаны к потолку и свешивались по углам комнаты.
Бросалось в глаза отсутствие семьи и слуг: высокий человек жил один в
этом доме.
Атос окинул невозмутимым, равнодушным взглядом все описанные нами
предметы и по приглашению того, к кому он пришел, сел возле него.
Затем он объяснил ему причину своего посещения и ту услугу, за которой
он к нему обращается. Но едва Атос изложил свою просьбу, как незнакомец,
стоявший перед мушкетером, в ужасе отпрянул и отказался. Тогда Атос вынул из
кармана листок бумаги, на котором были написаны две строчки, скрепленные
подписью и печатью, и показал их тому, кто чересчур поторопился проявить
свое отвращение. Как только высокий человек прочитал эти две строчки, увидел
подпись и узнал печать, он тотчас поклонился в знак того, что у него нет
больше возражений и что он готов повиноваться.
Атосу только это и нужно было. Он встал, попрощался, вышел, зашагал
обратно той же дорогой, по которой пришел, вернулся в гостиницу и заперся у
себя в комнате.
На рассвете д'Артаньян вошел к нему и спросил, что надо делать.
- Ждать, - ответил Атос.
Спустя несколько минут настоятельница монастыря уведомила мушкетеров,
что похороны состоятся в полдень. Что же касается отравительницы, то о ней
не было никаких сведений; предполагали только, что она бежала через сад: там
обнаружили на песке ее следы, и садовая калитка оказалась запертой, а ключ
от нее исчез.
В назначенный час лорд Винтер и четверо друзей явились в монастырь; там
звонили во все колокола, двери часовни были открыты, но решетка клироса
оставалась запертой. Посреди клироса стоял гроб с телом жертвы злодеяния,
облаченным в одежду послушницы. По обеим сторонам клироса, позади решеток,
куда вход был прямо из монастыря, находились кармелитки, все в полном сборе;
они слушали оттуда заупокойную службу иприсоединялисвое пение к
песнопениям священников, не видя мирян и сами невидимые для них.
Подойдя к дверям часовни, д'Артаньян почувствовал, что ему вновь
изменяет мужество; он обернулся, ища глазами Атоса, но Атос скрылся.
Верный взятой на себя задаче мщения, Атос велел проводить себя в сад;
идя там по легким, тянувшимся по песку отпечаткам ног этой женщины, которая
оставляла за собой кровавый след повсюду, где она появлялась, он дошел до
калитки, выходившей на опушку, велел отпереть ее и углубился в лес.
Тут все его предположения подтвердились: дорога, на которую свернула
карета, огибала лес. Атос некоторое время шел по этой дороге, устремив глаза
в землю; он то и дело различал на ней небольшие пятна крови, которые
свидетельствовали о ране, нанесенной или человеку, верхом сопровождавшему
карету, или одной из лошадей. А примерно в трех четвертях лье от монастыря,
шагов за пятьдесят от Фестюбера, виднелось пятно большего размера, и земля
вокруг была утоптана лошадьми. Между лесом и этим изобличающим местом,
немного поодаль от взрытой копытами земли, тянулись следы тех же мелких
шагов, что и в саду; здесь карета, по-видимому, останавливалась.
В этом месте миледи вышла из леса и села в карету.
Довольный этим открытием, подтверждавшим все его догадки, Атос вернулся
в гостиницу и застал там нетерпеливо ожидавшего его Планше.
Все обстояло так, как предполагал Атос.
Двигаясь по дороге, Планше, так же как и Атос, заметил пятна крови и
обнаружил место, где останавливались лошади; но оттуда Атос повернул
обратно, а Планше двинулся дальше и в деревне Фестюбер, сидя в трактире и,
распивая вино, узнал, даже никого не расспрашивая, что накануне, в восемь с
половиной часов вечера, раненый человек, сопровождавший даму, которая
путешествовала в почтовой карете, вынужден был остановиться, так как не мог
ехать дальше. Его рану проезжавшие объяснили нападением грабителей, якобы
остановивших в лесу карету. Раненый остался в деревне; женщина переменила
лошадей и продолжала путь.
Планше принялся разыскивать почтаря этой кареты и нашел его. Почтарь
довез даму до Фромеля, а из Фромеля она поехала в Армантьер. Планше пустился
напрямик проселочной дорогой и в семь часов утра добрался до Армантьера.
Оказалось, что там только одна гостиница, при почтовой станции. Планше
явился туда под видом слуги, который остался без места и ищет службу. Не
поговорил он и десяти минут с прислугой гостиницы, как ему уже стало
известно, что какая-то женщина, никем не сопровождаемая, приехала накануне,
в одиннадцать часов вечера, заняла комнату, велела позвать к себе смотрителя
гостиницы и сказала ему, что она желала бы некоторое время пожить в
окрестностях Армантьера.
Планше узнал все, что ему было нужно. Он побежал в назначенное для
свидания место, встретился там, как было условлено, с остальными тремя
слугами, поручил им караулить все выходы гостиницы и поспешил обратно к
Атосу.
Планше еще сообщал собранные им сведения, когда друзья Атоса вернулись
с похорон и вошли к нему в комнату.
Лица у всех, и даже кроткое лицо Арамиса, были угрюмы и нахмурены.
- Что надо делать? - спросил д'Артаньян.
- Ждать, - ответил Атос.
Все разошлись по своим комнатам.
В восемь часов вечера Атос приказал седлать лошадей и велел сказать
лорду Винтеру и своим друзьям, чтобы они собирались в путь. Вмиг все пятеро
были готовы. Каждый из них осмотрел свое оружие и привел его в надлежащий
вид. Атос сошел вниз последним. Д'Артаньян уже сидел на коне и торопил с
отъездом.
- Потерпите немного, - сказал Атос, - нам недостает еще одного
человека.
Четыре всадника с удивлением осмотрелись кругом; каждый из них тщетно
старался припомнить, кого это им недостает.
Между тем Планше привел лошадь Атоса; мушкетер легко вскочил в седло.
- Подождите меня, я скоро вернусь, - сказал он и ускакал.
Через четверть часа он действительно вернулся в сопровождении человека
в маске, закутанного в длинный красный плащ.
Лорд Винтер и три мушкетера вопросительно переглянулись. Ни один из них
не мог осведомить остальных: никому не было известно, кто этот человек. Но
они мысленно решили, что так оно и должно быть, раз это исходило от Атоса.
В девять часов небольшая кавалькада, руководимая Планше, двинулась в
путь по той самой дороге, по которой проехала карета.
Печальное зрелище представляли эти шесть человек, ехавшие молча,
погруженные в свои мысли, мрачные, как само отчаяние, грозные, как само
возмездие.
XXXV. СУД
Ночь была темная и бурная, тяжелые тучи неслись по небу, заволакивая
звезды; луна должна была взойти только в полночь.
Порой при свете молнии, сверкавшей на краю неба, белела пустынная,
уходившая вдаль дорога, а затем все опять погружалось во мрак.
Атос каждую минуту подзывалд'Артаньяна, все время опережавшего
небольшой отряд, но в следующее мгновение д'Артаньян снова уносился вперед;
у него была одна мысль: мчаться вперед - и он мчался.
Всадники в молчании проехали через деревню Фестюбер, где остался
раненый слуга, потом обогнули Ришбургский лес. Когда они достигли Эрлие,
Планше, по-прежнему указывавший дорогу кавалькаде, свернул налево.
Несколько раз то лорд Винтер, то Портос, то Арамис пытались заговорить
с человеком в красном плаще, но на все задаваемые вопросы он отвечал
безмолвным поклоном. Путники поняли, что незнакомец молчал не без причины, и
перестали с ним заговаривать.
Между тем гроза усиливалась, вспышки молнии быстро следовали одна за
другой, гремели раскаты грома, и ветер, предвестник урагана, развевал волосы
всадников и перья на их шляпах.
Кавалькада пошла крупной рысью.
Вскоре после того, как она миновала Фромель, полил дождь. Всадники
закутались в плащи; им оставалось еще три лье - они проехали их под
проливным дождем.
Д'Артаньян снял шляпу и откинул плащ: он с наслаждением подставлял под
ливень пылающий лоб и сотрясаемое лихорадочной дрожью тело.
Когда кавалькада, оставив позади себя Госкаль, подъезжала к почтовой
станции, какой-то человек, укрывавшийся от дождя под деревом, отделился от
ствола, с которым он сливался в темноте, вышел на середину дороги и приложил
палец к губам.
Атос узнал Гримо.
- Что случилось? - крикнул д'Артаньян. - Неужели она уехала из
Армантьера?
Гримо утвердительно кивнул головой. Д'Артаньян заскрежетал зубами.
- Молчи, д'Артаньян! - приказал Атос. - Я все взял на себя, так
предоставь мне расспросить Гримо.
- Где она? - спросил Атос.
Гримо протянул руку по направлению к реке Лис.
- Далеко отсюда? - спросил Атос.
Гримо показал своему господину согнутый указательный палец.
- Одна? - спросил Атос.
Гримо сделал утвердительный знак.
- Господа, - сказал Атос, - она одна, за пол-лье отсюда, по направлению
к реке.
- Хорошо, - отозвался д'Артаньян. - Веди нас, Гримо.
Гримо зашагал через поля, кавалькада последовала за ним.
Шагов через пятьдесят всадники встретили ручей и перешли его вброд.
При блеске молнии они на миг увидели деревню Ангенгем.
- Там, Гримо? - спросил Атос.
Гримо отрицательно покачал головой.
- Тише, господа! - сказал Атос.
Отряд продолжал свой путь.
Снова блеснула молния. Гримо протянул руку, и в голубоватом свете
змеившегося зигзага всадники разглядели уединенный домик на берегу реки, в
ста шагах от парома.
Одно окно было освещено.
- Мы у цели, - сказал Атос.
В эту минуту какой-то человек, лежавший в канаве, вскочил на ноги. Это
был Мушкетон. Он указал пальцем на освещенное окно и сказал:
- Она там.
- А Базен? - спросил Атос.
- Я сторожил окно, а он в это время сторожит дверь.
- Хорошо, - похвалил Атос. - Вы все верные слуги.
Атос соскочил с коня, отдал повод Гримо и, сделав всем остальным знак
обогнуть дом и подъехать к двери, направился к окну.
Домик был окружен живой изгородью в два-три фута вышиной. Атос
перепрыгнул через нее и подошел к окну; оно было без ставен, но доходившие
до половины занавески были плотно сдвинут.
Атос встал на каменный выступ и заглянул поверх занавесок в комнату.
При свете лампы он увидел закутанную в темную мантилью женщину; она сидела
на табуретке перед потухающим огнем очага и, поставив локти на убогий стол,
подпирала голову белыми, словно выточенными из слоновой кости, руками.
Лица ее нельзя было рассмотреть, но на губах Атоса мелькнула зловещая
улыбка: он не ошибся - это была та самая женщина, которую он искал.
Вдруг заржала лошадь. Миледи подняла голову, увидела прильнувшее к
стеклу бледное лицо Атоса и вскрикнула.
Атос понял, что она узнала его, и толкнул коленом и рукой окно; рама
подалась, стекла разлетелись вдребезги.
Атос вскочил в комнату и предстал перед миледи, как призрак мести.
Миледи кинулась к двери и открыла ее - на пороге стоял д'Артаньян, еще более
бледный и грозный, чем Атос.
Миледи вскрикнула и отшатнулась. Д'Артаньян, думая, что у нее есть еще
возможность бежать, и боясь, что она опять ускользнет от них, выхватил из-за
пояса пистолет, но Атос поднял руку.
- Положите оружие на место, д'Артаньян, - сказал он. - Эту женщину
надлежит судить, а не убивать. Подожди ещенемного и тыполучишь
удовлетворение... Войдите, господа.
Д'Артаньян повиновался: у Атоса был торжественный голос и властный жест
судьи, ниспосланного самим создателем. За д'Артаньяном вошли Портос, Арамис,
лорд Винтер и человек в красном плаще.
Слуги охраняли дверь и окно.
Миледи опустилась на стул и простерла руки, словно заклиная это
страшное видение; увидев своего деверя, она испустила страшный вопль.
- Что вам нужно? - вскричала миледи.
- Нам нужна, - ответил Атос, - Шарлотта Баксон, которую звали сначала
графиней де Ла Фер, а потом леди Винтер, баронессой Шеффилд.
- Это я, это я! - пролепетала она вне себя от ужаса. - Чего вы от меня
хотите?
- Мы хотим судить вас за ваши преступления, - сказал Атос. - Вы вольны
защищаться; оправдывайтесь, если можете... Господин д'Артаньян, вам первому
обвинять.
Д'Артаньян вышел вперед.
- Перед богом и людьми, - начал он, - обвиняю эту женщину в том, что
она отравила Констанцию Бонасье, скончавшуюся вчера вечером!
Он обернулся к Портосу и Арамису.
- Мы свидетельствуем это, - сказали вместе оба мушкетера.
Д'Артаньян продолжал:
- Перед богом и людьми обвиняю эту женщину в том, что она покушалась
отравить меня самого, подмешав яд в вино, которое она прислала мне из
Виллеруа с подложным письмом, желая уверить, что это вино - подарок моих
друзей! Бог спас меня, но вместо меня умер другой человек, которого звали
Бризмоном.
- Мы свидетельствуем это, - сказали Портос и Арамис.
- Перед богом и людьми обвиняю эту женщину в том, что она подстрекала
меня убить графа де Варда, и, так как здесь нет никого, кто мог бы
засвидетельствовать истинность этого обвинения, я сам ее свидетельствую! Я
кончил.
Д'Артаньян вместе с Портосом и Арамисом перешел на другую сторону
комнаты.
- Ваша очередь, милорд! - сказал Атос.
Барон вышел вперед.
- Перед богом и людьми, - заговорил он, - обвиняю эту женщину в том,
что по ее наущению убит герцог Бекингэм!
- Герцог Бекингэм убит?! - в один голос воскликнули все присутствующие.
- Да, - сказал барон, - убит! Получив ваше письмо, в котором вы меня
предостерегали, я велел арестовать эту женщину и поручил стеречь ее одному
верному и преданному мне человеку. Она совратила его, вложила ему в руку
кинжал, подговорила его убить герцога, и, быть может, как раз в настоящую
минуту Фельтон поплатился головой за преступление этой фурии...
Судьи невольно содрогнулись при разоблачении этих еще неведомых им
злодеяний.
- Это еще не все, - продолжал лорд Винтер. - Мой брат, который сделал
вас своей наследницей, умер, прохворав всего три часа, от странной болезни,
от которой по всему телу идут синеватые пятна. Сестра, от чего умер ваш муж?
- Какой ужас! - вскричали Портос и Арамис.
- Убийца Бекингэма, убийца Фельтона, убийца моего брата, я требую
правосудия и объявляю, что если я не добьюсь его, то совершу его сам!
Лорд Винтер отошел и стал рядом с д'Артаньяном.
Миледи уронила голову на руки и силилась собраться смыслями,
путавшимися от смертельного страха.
- Теперь моя очередь... - сказал Атос и задрожал, как дрожит лев при
виде змеи, - моя очередь. Я женился на этой женщине, когда она была совсем
юной девушкой, женился против воли всей моей семьи. Я дал ей богатство, дал
ей свое имя, и однажды я обнаружил, что эта женщина заклеймена: она отмечена
клеймом в виде лилии на левом плече.
- О! - воскликнула миледи и встала. - Ручаюсь, что не найдется тот суд,
который произнес надо мной этот гнусный приговор! Ручаюсь, что не найдется
тот, кто его выполнил!
- Замолчите! - произнес чей-то голос. - На это отвечу я!
Человек в красном плаще вышел вперед.
- Кто это, кто это? - вскричала миледи, задыхаясь от страха; волосы ее
распустились и зашевелились над помертвевшим лицом, точно живые.
Глаза всех обратились на этого человека: никто, кроме Атоса, не знал
его. Да и сам Атос глядел на него с тем же изумлением, как и все остальные,
недоумевая, каким образом этот человек мог оказаться причастным к ужасной
драме, развязка которой совершалась в эту минуту.
Медленным, торжественным шагом подойдя к миледи на такое расстояние,
что его отделял от нее только стол, незнакомец снял с себя маску.
Миледи некоторое время с возрастающим ужасом смотрела на бледное лицо,
обрамленное черными волосами и бакенбардами и хранившее бесстрастное,
ледяное спокойствие, потом вдруг вскочила и отпрянула к стене.
- Нет-нет! - вырвалось у нее. - Нет! Это адское видение! Это не он!..
Помогите! Помогите! - закричала она хриплым голосом и обернулась к стене,
точно желая руками раздвинуть ее и укрыться в ней.
- Да кто же вы? - воскликнули все свидетели этой сцены.
- Спросите у этой женщины, - сказал человек в красном плаще. - Вы сами
видите, она меня узнала.
- Лилльский палач! Лилльский палач! - выкрикивала миледи, обезумев от
страха и цепляясь руками за стену, чтобы не упасть.
Все отступили, и человек в красном плаще остался один посреди комнаты.
- О, пощадите, пощадите, простите меня! - кричала презренная женщина,
упав на колени.
Незнакомец подождал, пока водворилось молчание.
- Я вам говорил, что она меня узнала! - сказал он. - Да, я палач города
Лилля, и вот моя история.
Все не отрываясь смотрели на этого человека, с тревожным нетерпением
ожидая, что он скажет.
- Эта молодая женщина была когда-то столь же красивой молодой девушкой.
Она была монахиней Тамплемарского монастыря бенедиктинок. Молодой священник,
простосердечный и глубоко верующий, отправлялслужбы в церкви этого
монастыря. Она задумала совратить его, и это ей удалось: она могла бы
совратить святого.
Принятые ими монашеские обеты были священны и нерушимы. Их связь не
могла быть долговечной - рано или поздно она должна была погубить их.
Молодая монахиня уговорила своего любовника покинуть те края, но для того,
чтобы уехать оттуда, чтобы скрыться вдвоем, перебраться в другую часть
Франции, где они могли бы жить спокойно, ибо никто бы их там не знал, нужны
были деньги, а ни у того, ни у другого их не было. Священник украл священные
сосуды и продал их; но в ту минуту, когда любовники готовились вместе
уехать, их задержали.
Неделю спустя она обольстила сына тюремщика и бежала. Священник был
приговорен к десяти годам заключения в кандалах и к клейму. Я был палачом
города Лилля, какподтверждает этаженщина. Моей обязанностью было
заклеймить виновного, а виновный, господа, был мой брат!
Тогда я поклялся, что эта женщина, которая его погубила, которая была
больше чем его сообщницей, ибо она толкнула его на преступление, по меньшей
мере разделит с ним наказание. Я догадывался, где она укрывается, выследил
ее, застиг, связал и наложил такое же клеймо, какое я наложил на моего
брата.
На другой день после моего возвращения в Лилль брату моему тоже удалось
бежать из тюрьмы. Меня обвинили в пособничестве и приговорили к тюремному
заключению до тех пор, пока беглец не отдаст себя в руки властей. Бедный
брат не знал об этом приговоре. Он опять сошелся с этой женщиной: они вместе
бежали в Берри, и там ему удалось получить небольшой приход. Эта женщина
выдавала себя за его сестру.
Вельможа, во владениях которого была расположена приходская церковь,
увидел эту мнимую сестру и влюбился в нее, влюбился до такой степени, что
предложил ей стать его женой. Тогда она бросила того, кого уже погубила,
ради того, кого должна была погубить, и сделалась графиней де Ла Фер...
Все перевели взгляд на Атоса, настоящее имя которого было граф де Ла
Фер, и Атос кивком головы подтвердил, что все сказанное палачом - правда.
- Тогда, - продолжал палач, - мой бедный брат, впав в безумное отчаяние
и решив избавиться от жизни, которую эта женщина лишила и чести и счастья,
вернулся в Лилль. Узнав о том, что я отбываю вместо него заключение, он
добровольно явился в тюрьму и в тот же вечер повесился на дверце отдушины
своей темницы.
Впрочем, надо отдать справедливость: осудившие меня власти сдержали
слово. Как только личность самоубийцы была установлена, мне возвратили
свободу.
Вот преступление, в котором я ее обвиняю, вот за что она заклеймена!
- Господин д'Артаньян, - начал Атос, - какого наказания требуете вы для
этой женщины?
- Смертной казни, - ответил д'Артаньян.
- Милорд Винтер, какого наказания требуете вы для этой женщины?
- Смертной казни, - ответил лорд Винтер.
- Господин Портос и господин Арамис, вы судьи этой женщины: к какому
наказанию присуждаете вы ее?
- К смертной казни, - глухим голосом ответили оба мушкетера.
Миледи испустила отчаянный вопль и на коленях проползла несколько шагов
к своим судьям.
Атос поднял руку.
- Шарлотта Баксон, графиня де Ла Фер, леди Винтер, - произнес он, -
ваши злодеяния переполнили меру терпения людей на земле и бога на небе. Если
вы знаете какую-нибудь молитву, прочитайте ее, ибо вы осуждены и умрете.
Услышав эти слова, не оставлявшие ей ни малейшей надежды, миледи
поднялась, выпрямилась во весь рост и хотела что-то сказать, но силы
изменили ей: она почувствовала, что властная, неумолимая рука схватила ее за
волосы и повлекла так же бесповоротно, как рок влечет человека. Она даже не
пыталась сопротивляться и вышла из домика.
Лорд Винтер, д'Артаньян, Атос, Портос и Арамис вышли вслед за ней.
Слуги последовали за своими господами. В опустевшей комнате с разбитым окном
и раскрытой настежь дверью печально догорала на столе чадившая лампа.
XXXVI. КАЗНЬ
Было около полуночи; ущербная луна, обагренная последними отблесками
грозы, всходила за городком Армантьер, и в ее тусклом свете обрисовывались
темные очертания домов и остов высокой ажурной колокольни. Впереди Лис
катила свои воды, походившие на поток расплавленного свинца, а на другом
берегу реки виднелись черные купы деревьев, выделявшиеся на бурном небе,
затянутом большими багровыми тучами, которые создавали подобно сумерек
посреди мрачной ночи. Налево высилась старая, заброшенная мельница с
неподвижнымикрыльями,в развалинах которой тоидело раздавался
пронзительный монотонный крик совы. На равнине, справа и слева от дороги, по
которой двигалось печальное шествие, кое-где выступали из темноты низкие,
коренастые деревья, казавшиеся уродливыми карликами, присевшими на корточки
и подстерегающими людей в этот зловещий час.
Время от времени широкая молния озаряла весь край неба, змеилась над
черными купами деревьев и, словно чудовищный ятаган, рассекала надвое небо и
воду. В душном воздухе не чувствовалось ни малейшего дуновения ветра.
Мертвое молчание тяготело над природой, земля была влажная и скользкая от
недавнего дождя, и освеженные травы благоухали еще сильнее.
Гримо и Мушкетон увлекали вперед миледи, держа ее за руки; палач шел за
ними, а лорд Винтер, д'Артаньян, Атос, Портос и Арамис шли позади палача.
Планше и Базен замыкали шествие.
Слуги вели миледи к реке. Уста ее были безмолвны, но глаза говорили со
свойственным им неизъяснимым красноречием, умоляя поочередно каждого, на
кого она устремляла взгляд.
Воспользовавшись тем, что она оказалась на несколько шагов впереди
остальных, она сказала слугам:
- Обещаю тысячу пистолей каждому из вас, если вы поможете мне бежать!
Но если вы предадите меня в руки ваших господ, то знайте: у меня есть здесь
поблизости мстители, которые заставят вас дорого заплатить за мою жизнь!
Гримо колебался. Мушкетон дрожал всем телом.
Атос, услыхавший голос миледи, быстро подошел; лорд Винтер последовал
его примеру.
- Уберите этих слуг, - предложил он. - Она что-то говорила им - на них
уже нельзя полагаться.
Атос подозвал Планше и Базена, и они сменили Гримо и Мушкетона.
Когда все пришли на берег реки, палач подошел к миледи и связал ей руки
и ноги.
Тогда она нарушила молчание и воскликнула:
- Вы трусы, вы жалкие убийцы! Вас собралось десять мужчин, чтобы убить
одну женщину! Берегитесь! Если мне не придут на помощь, то за меня отомстят!
- Вы не женщина, - холодно ответил Атос, - вы не человек - вы демон,
вырвавшийся из ада, и мы заставим вас туда вернуться!
- О добродетельные господа, - сказала миледи, - имейте в виду, что тот,
кто тронет волосок на моей голове, в свою очередь будет убийцей!
- Палач может убивать и не быть при этом убийцей, сударыня, - возразил
человек в красном плаще, ударяя по своему широкому мечу. - Он последний
судья, и только. Nachrichter, как говорят наши соседи - немцы.
И так как, произнося эти слова, он связывал ее, миледи испустила дикий
крик, который мрачно и странно прозвучал в ночной тишине и замер в глубине
леса.
- Но если я виновна, если я совершила преступления, в которых вы меня
обвиняете, - рычала миледи, - то отведите меня в суд! Вы ведь не судьи,
чтобы судить меня и выносить мне приговор!
- Я предлагал вам Тайберн, - сказал лорд Винтер, - отчего же вы не
захотели?
- Потому что я не хочу умирать! - воскликнула миледи, пытаясь вырваться
из рук палача. - Потому что я слишком молода, чтобы умереть!
- Женщина, которую вы отравили в Бетюне, была еще моложе вас, сударыня,
и, однако, она умерла, - сказал д'Артаньян.
- Я поступлю в монастырь, я сделаюсь монахиней... - продолжала миледи.
- Вы уже были в монастыре, - возразил палач, - и ушли оттуда, чтобы
погубить моего брата.
Миледи в ужасе вскрикнула и упала на колени.
Палач приподнял ее и хотел отнести к лодке.
- Ах, боже мой! - закричала она. - Боже мой! Неужели вы меня утопите?..
Эти крики до такой степени надрывали душу, что д'Артаньян, бывший до
сих пор самым ожесточенным преследователем миледи, опустился на ближайший
пень, наклонил голову и заткнул ладонями уши; но, несмотря на это, он
все-таки слышал ее вопли и угрозы.
Д'Артаньян был моложе всех, и он не выдержал:
- Я не могу видеть это ужасное зрелище! Я не могу допустить, чтобы эта
женщина умерла таким образом!
Миледи услышала его слова, и у нее блеснул луч надежды.
- Д'Артаньян! Д'Артаньян! - крикнула она. - Вспомни, что я любила тебя!
Молодой человек встал и шагнул к ней.
Но Атос выхватил шпагу и загородил ему дорогу.
- Если вы сделаете еще один шаг, д'Артаньян, - сказал он, - мы скрестим
шпаги!
Д'Артаньян упал на колени и стал читать молитву.
- Ну, палач, делай свое дело, - проговорил Атос.
- Охотно, ваша милость, - сказал палач, - ибо я добрый католик и твердо
убежден, что поступаю справедливо, исполняя мою обязанность по отношению к
этой женщине.
- Хорошо.
Атос подошел к миледи.
- Я прощаю вам, - сказал он, - все зло, которое вы мне причинили. Я
прощаю вам мою разбитую жизнь, прощаю вам мою утраченную честь, мою
поруганную любовь и мою душу, навеки погубленную тем отчаянием, в которое вы
меня повергли! Умрите с миром!
Лорд Винтер тоже подошел к ней.
- Я вам прощаю, - сказал он, - отравление моего брата и убийство его
светлости лорда Бекингэма, я вам прощаю смерть бедного Фельтона, я вам
прощаю ваши покушения на мою жизнь! Умрите с миром!
- А я, - сказал д'Артаньян, - прошу простить меня, сударыня, за то, что
я недостойным дворянина обманом вызвал ваш гнев. Сам я прощаю вам убийство
моей несчастной возлюбленной и вашу жестокую месть, я вас прощаю и оплакиваю
вашу участь! Умрите с миром!
- I am lost! (Я погибла! (англ.)) - прошептала по-английски миледи. - I
must die! (Я должна умереть! (англ.)) И она без чьей-либо помощи встала и
окинула вое вокруг себя одним из тех пронзительных взглядов, которые,
казалось, возгорались, как пламя. Она ничего не увидела.
Она прислушалась, но ничего не уловила.
Подле нее не было никого, кроме ее врагов.
- Где я умру? - спросила она.
- На том берегу, - ответил палач.
Он посадил ее в лодку, и, когда он сам занес туда ногу, Атос протянул
ему мешок с золотом.
- Возьмите, - сказал он, - вот вам плата за исполнение приговора. Пусть
все знают, что мы действуем как судьи.
- Хорошо, - ответил палач. - А теперь пусть эта женщина тоже знает, что
я исполняю не свое ремесло, а свой долг.
И он швырнул золото в реку.
Лодка отчалила и поплыла к левому берегу, увозя преступницу и палача.
Все прочие остались на правом берегу и опустились на колени.
Лодка медленно скользила вдоль каната для парома, озаряемая отражением
бледного облака, нависавшего над водой. Видно было, как она пристала к
другому берегу; фигуры палача и миледи черными силуэтами вырисовывались на
фоне багрового неба.
Во время переправы миледи удалось распутать веревку, которой были
связаны ее ноги; когда лодка достигла берега, миледи легким движением
прыгнула на землю и пустилась бежать.
Но земля была влажная; поднявшись на откос, миледи поскользнулась и
упала на колени.
Суеверная мысль поразила ее: она решила, что небо отказывает ей в
помощи, и застыла в том положении, в каком была, склонив голову и сложив
руки.
Тогда с другого берега увидели, как палач медленно поднял обе руки; в
лунном светеблеснуло лезвие его широкого меча, и руки опустились;
послышался свист меча и крик жертвы, затем обезглавленное тело повалилось
под ударом.
Палач отстегнул свой красный плащ, разостлал его на земле, положил на
него тело, бросил туда же голову, связал плащ концами, взвалил его на плечо
и опять вошел в лодку.
Выехав на середину реки, он остановил лодку и, подняв над водой свою
ношу, крикнул громким голосом:
- Да свершится правосудие божие!
И он опустил труп в глубину вод, которые тотчас сомкнулись над ним...
Три дня спустя четыре мушкетера вернулись в Париж; они не просрочили своего
отпуска и в тот же вечер сделали обычный визит г-ну де Тревилю.
- Ну что, господа, - спросил их храбрый капитан, - хорошо вы
веселились, пока были в отлучке?
- Бесподобно! - ответил Атос за себя и за товарищей.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Шестого числа следующего месяца король, исполняя данное им кардиналу
обещание вернуться в Ла-Рошель, выехал из столицы, совершенно ошеломленный
облетевшим всех известием, что Бекингэм убит.
Хотя королева была предупреждена, что человеку, которого она так
любила, угрожает опасность, тем не менее, когда ей сообщили о его смерти,
она не хотела этому верить; она даже неосторожно воскликнула:
- Это неправда! Он совсем недавно прислал мне письмо.
Но на следующий день ей все же пришлось поверить роковому известию: Ла
Порт, который, как и все отъезжающие, был задержан в Англии по приказу
короля Карла I, приехал и привез последний, предсмертный подарок, посланный
Бекингэмом королеве.
Радость короля была очень велика, он и не старался скрыть ее и даже
умышленно дал ей волю в присутствии королевы: Людовик XIII, как все
слабохарактерные люди, не отличался великодушием.
Но вскоре король вновь стал скучен и угрюм: чело его было не из тех,
что надолго проясняются; он чувствовал, что, вернувшись в лагерь, опять
попадет в рабство. И все-таки он возвращался туда.
Кардинал был для него зачаровывающей змеей, а сам он - птицей, которая
порхает с ветки на ветку, но не может ускользнуть от змеи.
Поэтому возвращение в Ла-Рошель было очень унылым. Особенно наши четыре
друга вызывали удивление своих товарищей: они ехали все рядом, понурив
голову и мрачно глядя перед собой. Только Атос время от времени поднимал
величавое чело, глаза его вспыхивали огнем, на губах мелькала горькая
усмешка, а затем он снова, подобно своим товарищам, впадал в задумчивость.
После приезда в какой-нибудь город, проводив короля до отведенного ему
дляночлега помещения, друзьятотчас удалялись к себеили шли в
расположенный на отшибе кабачок, где они, однако, не играли в кости и не
пили, а только шепотом разговаривали между собой, зорко оглядываясь, не
подслушивает ли их кто-нибудь.
Однажды, когда король сделал в пути привал, желая поохотиться, а четыре
друга, вместо того чтобы примкнуть к охотникам, удалились, по своему
обыкновению, в трактир на проезжей дороге, какой-то человек, прискакавший во
весь опор из Ла-Рошели, остановил коня у дверей этого трактира, желая выпить
стакан вина, заглянул в комнату, где сидели за столом четыре мушкетера, и
закричал:
- Эй, господин д'Артаньян! Не вас ли я там вижу?
Д'Артаньян поднял голову и издал радостное восклицание. Это был тот
самый человек, которого он называл своим призраком, это был незнакомец из
Менга, с улицы Могильщиков и из Арраса.
Д'Артаньян выхватил шпагу и кинулся к двери.
Но на этот раз незнакомец не обратился в бегство, а соскочил с коня и
пошел навстречу д'Артаньяну.
- А, наконец-то я вас нашел, милостивый государь! - сказал юноша. - На
этот раз вы от меня не скроетесь.
- Это вовсе не входит в мои намерения - на этот раз я сам искал вас.
Именем короля я вас арестую! Я требую, чтобы вы отдали мне вашу шпагу,
милостивый государь. Не вздумайте сопротивляться: предупреждаю вас, дело
идет о вашей жизни.
- Кто же вы такой? - спросил д'Артаньян, опуская шпагу, но еще не
отдавая ее.
- Я шевалье де Рошфор, - ответил незнакомец, - конюший господина
кардиналаде Ришелье.Я получилприказание доставитьвас кего
высокопреосвященству.
- Мы возвращаемся к его высокопреосвященству, господин шевалье, -
вмешался Атос и подошел поближе, - и, разумеется, вы поверите слову
господина д'Артаньяна, что он отправится прямо в Ла-Рошель.
- Я должен передать его в руки стражи, которая доставит его в лагерь.
- Мы будем служить ему стражей, милостивый государь, даю вам слово
дворянина. Но даю вам также мое слово, - прибавил Атос, нахмурив брови, -
что господин д'Артаньян не уедет без нас.
Шевалье де Рошфор оглянулся и увидел, что Портос и Арамис стали между
ним и дверью; он понял, что он всецело во власти этих четырех человек.
- Господа, - обратился он к ним, - если господин д'Артаньян согласен
отдать мне шпагу и даст, как и вы, слово, я удовлетворюсь вашим обещанием
отвезти господина д'Артаньяна в ставку господина кардинала.
- Даю вам слово, милостивый государь, - сказал д'Артаньян, - и вот вам
моя шпага.
- Для меня это тем более кстати, - прибавил Рошфор, - что мне нужно
ехать дальше.
- Если для того, чтобы встретиться с миледи, - холодно заметил Атос, -
то это бесполезно: вы ее больше не увидите.
- А что с ней сталось? - с живостью спросил Рошфор.
- Возвращайтесь в лагерь, там вы это узнаете.
Рошфор на мгновение задумался, а затем, так как они находились всего на
расстоянии одного дня пути от Сюржера, куда кардинал должен был выехать
навстречу королю, он решил последовать совету Атоса и вернуться вместе с
мушкетерами. К тому же его возвращение давало ему то преимущество, что он
мог сам надзирать за арестованным.
Все снова тронулись в путь.
На следующий день, в три часа пополудни, они приехали в Сюржер.
Кардиналподжидалтам Людовика XIII. Министр икорольобменялись
многочисленными любезностями и поздравили друг друга со счастливым случаем,
избавившим Францию от упорного врага, который поднимал на нее всю Европу.
После этого кардинал, предупрежденный Рошфором о том, что д'Артаньян
арестован, и желавший поскорее увидеть его, простился с королем и пригласил
его на следующий день осмотреть вновь сооруженную плотину.
Вернувшись вечером в свою ставку у Каменного моста, кардинал увидел у
дверей того дома, где он жил, д'Артаньяна без шпаги и с ним трех вооруженных
мушкетеров.
На этот раз, так как сила была на его стороне, он сурово посмотрел на
них и движением руки и взглядом приказал д'Артаньяну следовать за ним.
Д'Артаньян повиновался.
- Мы подождем тебя, д'Артаньян, - сказал Атос достаточно громко, чтобы
кардинал услышал его.
Его высокопреосвященство нахмурил брови и приостановился, но затем, не
сказав ни слова, пошел в дом.
Д'Артаньян вошел вслед за кардиналом, а за дверью остались на страже
его друзья.
Кардинал отправился прямо в комнату, служившую ему кабинетом, и подал
знак Рошфору ввести к нему молодого мушкетера.
Рошфор исполнил его приказание и удалился.
Д'Артаньян остался наедине с кардиналом; это было его второе свидание с
Ришелье, и, как д'Артаньян признавался впоследствии, он был твердо убежден,
что оно окажется последним.
Ришелье остался стоять, прислонясь к камину; находившийся в комнате
стол отделял его от д'Артаньяна.
- Милостивый государь, - начал кардинал, - вы арестованы по моему
приказанию.
- Мне сказали это, ваша светлость.
- А знаете ли вы, за что?
- Нет, ваша светлость. Ведь единственная вещь, за которую я бы мог быть
арестован, еще неизвестна вашему высокопреосвященству.
Ришелье пристально посмотрел на юношу:
- Вот как! Что это значит?
-Если вашей светлости будет угодно сказать мне прежде, какие
преступления вменяются мне в вину, я расскажу затем поступки, которые я
совершил на деле.
- Вам вменяются в вину преступления, за которые снимали голову людям
познатнее вас, милостивый государь! - ответил Ришелье.
- Какие же, ваша светлость? - спросил д'Артаньян со спокойствием,
удивившим самого кардинала.
- Вас обвиняют в том, что вы переписывались с врагами государства, в
том, что вы выведали государственные тайны, в том, что вы пытались
расстроить планы вашего военачальника.
- А кто меня обвиняет в этом, ваша светлость? - сказал д'Артаньян,
догадываясь,чтоэто делорукмиледи.-Женщина,заклейменная
государственным правосудием, женщина, вышедшая замуж за одного человека во
Франции и за другого в Англии, женщина, отравившая своего второго мужа и
покушавшаяся отравить меня!
- Что вы рассказываете, милостивый государь! - с удивлением воскликнул
кардинал. - О какой женщине вы говорите?
- О леди Винтер, - ответил д'Артаньян. - Да, о леди Винтер, все
преступления которой были, очевидно, неизвестны вашему высокопреосвященству,
когда вы почтили ее своим доверием.
- Если леди Винтер совершила те преступления, о которых вы сказали,
милостивый государь, она будет наказана.
- Она уже наказана, ваша светлость.
- А кто же наказал ее?
- Мы.
- Она в тюрьме?
- Она умерла.
- Умерла? - повторил кардинал, не веря своим ушам. - Умерла? Так вы
сказали?
- Три раза пыталась она убить меня, и я простил ей, но она умертвила
женщину, которую я любил. Тогда мои друзья и я изловили ее, судили и
приговорили к смерти.
Д'Артаньян рассказал про отравление г-жи Бонасье в Бетюнском монастыре
кармелиток, про суд в уединенном домике, про казнь на берегу Лиса. Дрожь
пробежала по телу кардинала - а ему редко случалось содрогаться.
Но вдруг, словно под влиянием какой-то невысказанной мысли, лицо
кардинала, до тех пор мрачное, мало-помалу прояснилось и приняло наконец
совершенно безмятежное выражение.
- Итак, - заговорил он кротким голосом, противоречившим его суровым
словам, - вы присвоили себе права судей, не подумав о том, что те, кто не
уполномочен наказывать и тем не менее наказывает, являются убийцами.
- Ваша светлость, клянусь вам, что у меня ни на минуту не было
намерения оправдываться перед вами! Я готов понести то наказание, какое
вашему высокопреосвященству угодно будет наложить на меня. Я слишком мало
дорожу жизнью, чтобы бояться смерти.
- Да, я знаю, вы храбрый человек, - сказал кардинал почти ласковым
голосом. - Могу вам поэтому заранее сказать, что вас будут судить и даже
приговорят к наказанию.
- Другой человек мог бы ответить вашему высокопреосвященству, что его
помилование у него в кармане, а я только скажу вам: приказывайте, ваша
светлость, я готов ко всему.
- Ваше помилование? - удивился Ришелье.
- Да, ваша светлость, - ответил д'Артаньян.
- А кем оно подписано? Королем?
Кардинал произнес эти слова с особым оттенком презрения.
- Нет, вашим высокопреосвященством.
- Мною? Вы что, с ума сошли?
- Вы, конечно, узнаете свою руку, ваша светлость.
Д'Артаньян подал его высокопреосвященству драгоценную бумагу, которую
Атос отнял у миледи и отдал д'Артаньяну, чтобы она служила ему охранным
листом.
Кардинал взял бумагу и медленно, делая ударение на каждом слове,
прочитал:
"Все, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для
блага государства.
5 августа 1628 года. Ришелье".
Прочитав эти две строчки, кардинал погрузился в глубокую задумчивость,
но не вернул бумагу д'Артаньяну.
"Онобдумывает, какойсмертью казнитьменя, - мысленно решил
д'Артаньян. - Но, клянусь, он увидит, как умирает дворянин!"
Молодой мушкетер был в отличном расположении духа и готовился геройски
перейти в иной мир.
Ришелье в раздумье свертывал и снова разворачивал в руках бумагу.
Наконец он поднял голову, устремил свой орлиный взгляд на умное, открытое и
благородное лицо д'Артаньяна, прочел на этом лице, еще хранившем следы слез,
все страдания, перенесенные им за последний месяц, и в третий или четвертый
раз мысленно представил себе, какие большие надежды подает этот юноша,
которому всего двадцать один год, и как успешно мог бы воспользоваться его
энергией, его умом и мужеством мудрый повелитель.
С другой стороны, преступления, могущество и адский гений миледи не раз
ужасали его. Он испытывал какую-то затаенную радость при мысли, что навсегда
избавился от этой опасной сообщницы.
Кардинал медленноразорвал бумагу, таквеликодушно возвращенную
д'Артаньяном.
"Я погиб!" - подумал Д'Артаньян.
Он низко склонился перед кардиналом, как бы говоря:
"Господи, да будет воля твоя!"
Кардинал подошел к столу и, не присаживаясь, написал несколько строк на
пергаменте, две трети которого были уже заполнены: затем он приложил свою
печать.
"Это мой приговор, - решил про себя Д'Артаньян. - Кардинал избавляет
меня от скучного заточения в Бастилии и от всех проволочек судебного
разбирательства. Это еще очень любезно с его стороны".
- Возьмите! - сказал кардинал юноше. - Я взял у вас один открытый лист
и взамен даю другой. На этой грамоте не проставлено имя, впишите его сами.
Д'Артаньян нерешительно взял бумагу и взглянул на нее. Это был указ о
производстве в чин лейтенанта мушкетеров. Д'Артаньян упал к ногам кардинала.
- Ваша светлость, -сказал он,- моя жизнь принадлежит вам,
располагайте ею отныне! Но я не заслуживаю той милости, какую вы мне
оказываете: уменя есть три друга, имеющие больше заслуги более
достойные...
- Вы славный малый, д'Артаньян, - перебил его кардинал и дружески
похлопал по плечу, довольный тем, что ему удалось покорить эту строптивую
натуру. - Располагайте этой грамотой, как вам заблагорассудится. Только
помните, что, хотя имя и не вписано, я даю ее вам.
-Яэтогоникогда не забуду!- ответил Д'Артаньян -Ваше
высокопреосвященство может быть в этом уверены.
Кардинал обернулся и громко произнес:
- Рошфор!
Кавалер, который, вероятно, стоял за дверью, тотчас вошел.
- Рошфор, - сказал кардинал, - перед вами господин Д'Артаньян. Я
принимаю его в число моих друзей, а потому поцелуйтесь оба и ведите себя
благоразумно, если хотите сберечь ваши головы.
Рошфор и Д'Артаньян, едва прикасаясь губами, поцеловались; кардинал
стоял тут же и не спускал с них бдительных глаз.
Они вместе вышли из комнаты.
- Мы еще увидимся, не так ли, милостивый государь?
- Когда вам будет угодно, - подтвердил Д'Артаньян.
- Случай не замедлит представиться, - ответил Рошфор.
- Что такое? - спросил Ришелье, открывая дверь.
Молодые люди тотчас улыбнулись друг другу, обменялись рукопожатиями и
поклонились его высокопреосвященству.
- Мы уже стали терять терпение, - сказал Атос.
- Вот и я, друзья мои! - ответил д'Артаньян. - Я не только свободен, но
и попал в милость.
- Вы нам расскажете все?
- Сегодня же вечером.
Действительно, в тот же вечер Д'Артаньян отправился к Атосу и застал
его за бутылкой испанского вина - занятие, которому Атос неукоснительно
предавался каждый день.
Д'Артаньян рассказал ему все, что произошло между ним и кардиналом, и,
вынув из кармана грамоту, сказал:
- Возьмите, любезный Атос, она принадлежит вам по праву.
Атос улыбнулся своей ласковой и очаровательной улыбкой.
- Друг мой, для Атоса это слишком много, для графа де Ла Фер, - слишком
мало, - ответил он. - Оставьте себе эту грамоту, она ваша. Вы купили ее,
увы, дорогой ценой!
Д'Артаньян вышел от Атоса и вошел в комнату Портоса.
Он застал его перед зеркалом; облачившись в великолепный, богато
расшитый камзол, Портос любовался собой.
- А, это вы, любезный друг! - приветствовал он д'Артаньяна. - Как вы
находите, к лицу мне это платье?
- Как нельзя лучше, - ответил Д'Артаньян. - Но я пришел предложить вам
другое платье, которое будет вам еще больше к лицу.
- Какое же это?
- Мундир лейтенанта мушкетеров.
Д'Артаньян рассказал Портосу о своем свидании с кардиналом и, вынув из
кармана грамоту, сказал:
- Возьмите, любезный друг, впишите ваше имя и будьте мне хорошим
начальником.
Портос взглянул на грамоту и, к великому удивлению д'Артаньяна, отдал
ее обратно.
- Да, это было бы для меня очень лестно, - сказал он, - но мне недолго
пришлось бы пользоваться этой милостью. Во время нашей поездки в Бетюн
скончался супруг моей герцогини, а потому сундук покойного просится ко мне в
руки, и я, любезный друг, женюсь на вдове. Вот видите, я примерял мой
свадебный наряд. Оставьте чин лейтенанта себе, друг мой, оставьте!
И он возвратил грамоту д'Артаньяну.
Юноша пошел к Арамису.
Он застал его перед аналоем; Арамис стоял на коленях, низко склонив
голову над раскрытым молитвенником.
Д'Артаньян рассказал ему о своем свидании с кардиналом и, в третий раз
вынув из кармана грамоту, проговорил:
- Вы наш друг, наш светоч, наш незримый покровитель! Примите эту
грамоту. Вы, как никто другой, заслужили ее вашей мудростью и вашими
советами, неизменно приводившими нас к удаче.
- Увы, любезный друг! - вздохнул Арамис. - Наши последние похождения
окончательно отвратили меня от мирской жизни и от военного звания. На этот
раз я принял бесповоротное решение: по окончании осады я вступаю в братство
лазаристов (*85). Оставьте себе эту грамоту, д'Артаньян: военная служба как
нельзяболее подходитвам.Выбудетехрабрымипредприимчивым
военачальником.
Д'Артаньян, со слезами признательности на глазах и с радостью во взоре,
вернулся к Атосу и по-прежнему застал его за столом; Атос рассматривал на
свет лампы последний стакан малаги.
- Ну вот, и они тоже отказались! - сказал д'Артаньян.
- Да потому, милый друг, что никто не заслуживает этого больше вас.
Он взял перо, вписал имя д'Артаньяна и подал ему грамоту.
- Итак, у меня не будет больше друзей, - сказал юноша, - и, увы, не
останется ничего, кроме горестных воспоминаний!
Он поник головой, и две крупные слезы скатились по его щекам.
- Вы молоды, - ответил Атос, - и ваши горестные воспоминания еще успеют
смениться отрадными.
ЭПИЛОГ
Ла-Рошель, не получая помощи английского флота и войск, обещанных
Бекингэмом, сдалась после годичной осады. 28 октября 1628 года была
подписана капитуляция.
Король совершил свой въезд в Париж 23 декабря того же года. Ему
устроили торжественную встречу, точно он возвращался после победы над
врагом, а не над французами. Он въехал через увитую цветами и зеленью
аркаду, сооруженную в предместье Сен-Жак.
Д'Артаньян принял пожалованный ему чин лейтенанта. Портос оставил
службу и женился в следующем году на г-же Кокнар: в вожделенном сундуке
оказалось восемьсот тысяч ливров.
Мушкетон стал щеголять в великолепной ливрее и достиг величайшего
удовлетворения, о каком он мечтал всю жизнь: начал ездить на запятках
раззолоченной кареты.
Арамис, совершив поездку в Лотарингию, внезапно исчез и перестал писать
своим друзьям.Впоследствиисталоизвестночерез г-жу де Шеврез,
рассказавшую об этом двум-трем своим любовникам, что он принял монашество в
одном из монастырей Нанси.
Базен стал послушником.
Атос служил мушкетером под начальством д'Артаньяна до 1631 года, когда,
после поездки в Турель, он тоже оставил службу под тем предлогом, что
получил небольшое наследство в Русильоне.
Гримо последовал за Атосом.
Д'Артаньян три раза дрался на дуэли с Рошфором и все три раза его
ранил.
- В четвертый раз я, вероятно, убью вас, - сказал он, протягивая
Рошфору руку, чтобы помочь ему встать.
- В таком случае будет лучше для вас и для меня, если мы на этом
покончим, - ответил раненый. - Черт побери, я к вам больше расположен, чем
вы думаете! Ведь еще после нашей первой встречи я бы мог добиться того,
чтобы вам отрубили голову: мне стоило только сказать слово кардиналу.
Они поцеловались, но на этот раз уже от чистого сердца и без всяких
задних мыслей.
Планше получил при содействии Рошфора чин сержанта гвардии.
Господин Бонасье жил очень спокойно, ничего не ведая о том, что сталось
с его женой, и нимало о ней не тревожась. Однажды он имел неосторожность
напомнить о себе кардиналу; кардинал велел ему ответить, что он позаботится
о том, чтобы отныне г-н Бонасье никогда ни в чем не нуждался.
Действительно, г-н Бонасье, выйдя на следующий день в семь часов вечера
из дому с намерением отправиться в Лувр, больше уже не вернулся на улицу
Могильщиков; по мнению людей, по-видимому хорошо осведомленных, он получил
столиквартирув одномизкоролевских замковот щедротего
высокопреосвященства.
Примечания
----------------------------
*1. Людовик XIII (1601-1643) - сын Генриха IV и Марии Медичи,
французский король с 1610 по 1643 год.
*2. Анна Австрийская (1601-1666) - французская королева, жена Людовика
XIII и сестра австрийского короля.
*3. Ришелье (1585-1642) - Арман-Жан дю Плесси, видный политический
деятель, кардинал; с 1624 по 1642 год - первый министр Людовика XIII.
*4. Анкетиль (1723-1806) - аббат, автор многотомной истории Франции.
*5. Полен Парис (1800-1881) - французский ученый, автор исследований в
области средневековой литературы Франции.
*6. "Роман о Розе" - знаменитая поэма XIII века. Первая ее часть
написана Гильомом де Лоррисом, вторая часть создана около 1277 года Жаном
Клопипелем из Менга.
*7. Гугеноты - сторонники кальвинистской (протестантской) религии во
Франции. Во второй половине XVI - начале XVII века к гугенотам принадлежали
главным образом дворяне и часть феодальной знати, недовольные политикой
централизации, которую проводила королевская власть.
*8. Ла-Рошель - город на берегу Атлантического океана, оплот гугенотов,
взятый после упорной осады кардиналом Ришелье в 1628 году.
*9. Гасконь - провинция на юге Франции. Гасконские дворяне обычно
служили в гвардии короля.
*10. Беарн - область (провинция) на юге Франции, у подножия Пиренеев.
*11. Генрих IV Бурбон (1553-1610) - французский король с 1583 по 1610
год, родился в Беарне. До вступления на престол был вождем гугенотов.
Впоследствии из политических соображений перешел в католическую веру. В 1598
году издал Нантский эдикт (указ), по которому гугенотам была предоставлена
свобода вероисповедания и некоторая политическая независимость.
*12. цапля в басне... - Имеется в виду басня Лафонтена "Цапля" (VII,
4).
*13. Отец Жозеф - Франсуа Ле Клер дю Трамбле (1577-1638). Известен под
именем "отца Жозефа" или "серого преосвященства". Был доверенным лицом и
советником кардинала Ришелье. Энергичный, жестокий, честолюбивый, отец
Жозеф, не имея никакого официального звания, тем не менее пользовался
большим влиянием и властью.
*14. Лига (или: Святая Лига) - название католической конфедерации,
созданной в 1576 году герцогом де Гизом с целью защиты католической религии
и борьбы против кальвинистов.
*15. Бассомпьер, Франсуа (1579-1646) - маршал Франции и дипломат.
Участвовал в дворцовой интриге против Ришелье; после ее провала просидел по
приказу всесильного кардинала двенадцать лет в Бастилии.
*16. Шале-Анри де Талейран, маркиз де Шале (1599-1626), фаворит
Людовика XIII; казнен по подозрению в заговоре против кардинала Ришелье.
*17. Бекингэм, Джорж Вилльерс (1592-1628) - английский политический
деятель, фаворит королей Якова I и Карла I.
*18. Нарцисс - персонаж древнегреческих мифов. Влюбившись в свое
собственное отражение в воде фонтана и не в силах оторвать от него взора, он
бросился в воду и погиб. Имя егостало нарицательным для человека
самонадеянного и самовлюбленного.
*19. Великий Помпей проиграл Фарсальскую битву, а король Франциск
Первый... бой при Павии. - Имеется в виду римский политический деятель и
полководец Гней Помпей (106-48 до н.э.) и его битва с войсками Цезаря около
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
395
396
397
398
399
400
401
402
403
404
405
406
407
408
409
410
411
412
413
414
415
416
417
418
419
420
421
422
423
424
425
426
427
428
429
430
431
432
433
434
435
436
437
438
439
440
441
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
470
471
472
473
474
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
486
487
488
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
499
500
501
502
503
504
505
506
507
508
509
510
511
512
513
514
515
516
517
518
519
520
521
522
523
524
525
526
527
528
529
530
531
532
533
534
535
536
537
538
539
540
541
542
543
544
545
546
547
548
549
550
551
552
553
554
555
556
557
558
559
560
561
562
563
564
565
566
567
568
569
570
571
572
573
574
575
576
577
578
579
580
581
582
583
584
585
586
587
588
589
590
591
592
593
594
595
596
597
598
599
600
601
602
603
604
605
606
607
608
609
610
611
612
613
614
615
616
617
618
619
620
621
622
623
624
625
626
627
628
629
630
631
632
633
634
635
636
637
638
639
640
641
642
643
644
645
646
647
648
649
650
651
652
653
654
655
656
657
658
659
660
661
662
663
664
665
666
667
668
669
670
671
672
673
674
675
676
677
678
679
680
681
682
683
684
685
686
687
688
689
690
691
692
693
694
695
696
697
698
699
700
701
702
703
704
705
706
707
708
709
710
711
712
713
714
715
716
717
718
719
720
721
722
723
724
725
726
727
728
729
730
731
732
733
734
735
736
737
738
739
740
741
742
743
744
745
746
747
748
749
750
751
752
753
754
755
756
757
758
759
760
761
762
763
764
765
766
767
768
769
770
771
772
773
774
775
776
777
778
779
780
781
782
783
784
785
786
787
788
789
790
791
792
793
794
795
796
797
798
799
800
801
802
803
804
805
806
807
808
809
810
811
812
813
814
815
816
817
818
819
820
821
822
823
824
825
826
827
828
829
830
831
832
833
834
835
836
837
838
839
840
841
842
843
844
845
846
847
848
849
850
851
852
853
854
855
856
857
858
859
860
861
862
863
864
865
866
867
868
869
870
871
872
873
874
875
876
877
878
879
880
881
882
883
884
885
886
887
888
889
890
891
892
893
894
895
896
897
898
899
900
901
902
903
904
905
906
907
908
909
910
911
912
913
914
915
916
917
918
919
920
921
922
923
924
925
926
927
928
929
930
931
932
933
934
935
936
937
938
939
940
941
942
943
944
945
946
947
948
949
950
951
952
953
954
955
956
957
958
959
960
961
962
963
964
965
966
967
968
969
970
971
972
973
974
975
976
977
978
979
980
981
982
983
984
985
986
987
988
989
990
991
992
993
994
995
996
997
998
999
1000