- прибавила аббатиса, - у господина кардинала, быть может, были веские
основания так поступать, и хотя с виду она настоящий ангел, по не всегда
можно судить о людях по наружности.
"Хорошо! - подумала миледи. - Как знать... может быть, я здесь
что-нибудь разведаю. Мне повезло!"
Она постаралась придать своему лицу самое искреннее выражение и
сказала:
- Да, увы, я это знаю. Многие говорят, что лицу человека не надо
верить. Но чему же и верить, как не самому прекрасному творению создателя!
Я, возможно, всю жизнь буду обманываться, но я всегда доверюсь особе, лицо
которой внушает мне симпатию.
- Значит, вы склонны думать, что эта молодая женщина ни в чем не
повинна? - спросила аббатиса.
- Господин кардинал преследует не одни только преступления, - ответила
миледи, - есть добродетели, которые он преследует строже иных злодеяний.
- Разрешите мне, сударыня, выразить вам мое удивление! - сказала
аббатиса.
- А по какому поводу? - наивно спросила миледи.
- По поводу того, что вы ведете такие речи.
- Что вы находите удивительного в моих речах? - улыбаясь, спросила
миледи.
- Раз кардинал прислал вас сюда, значит, вы его друг, а между тем...
- ...а между тем я говорю о нем худо, - подхватила миледи, досказывая
мысль настоятельницы.
- Во всяком случае, вы не говорите о нем ничего хорошего.
- Это потому, что я не друг его, а жертва, - вздохнула миледи.
- Однако это письмо, в котором он поручает вас моему попечению...
- ...является для меня приказом оставаться здесь, как в тюрьме, пока он
не велит кому-нибудь из своих приспешников выпустить меня отсюда.
- Но отчего вы не бежали?
- А куда? Неужели есть, по-вашему, на земле такое место, где бы меня не
нашел кардинал, если он только даст себе труд протянуть руку? Будь я
мужчиной, это еще было бы возможно, но женщине... что может поделать
женщина!.. А эта послушница, которая живет у вас, разве пыталась бежать?
- Нет, не пыталась. Но она - другое дело. По-моему, ее удерживает во
Франции любовь к кому-то.
- Если она любит, - сказала, вздохнув, миледи, - значит, она не совсем
несчастна.
- Итак, - заговорила аббатиса, с возрастающим интересом глядя на
миледи, - я вижу перед собой еще одну бедную, гонимую женщину?
- Увы, да! - подтвердила миледи.
В глазахаббатисы отразилось беспокойство, словно в уме у нее
зародилась новая мысль.
- Вы не враг нашей святой веры? - спросила она, запинаясь.
- Я? - вскричала миледи. - Я протестантка?! Нет, призываю в свидетели
господа бога, который слышит нас, что я, напротив, ревностная католичка!
- Если так - успокойтесь, сударыня, - улыбаясь, сказала аббатиса. -
Дом, где вы находитесь, не будет для вас суровой тюрьмой, и мы все сделаем,
чтобы вы полюбили ваше заключение. Более того: вы увидите здесь эту молодую
женщину, гонимую, наверное, вследствие какой-нибудь придворной интриги. Она
мила и приветлива.
- Как ее зовут?
- Одна очень высокопоставленная особа поручила ее моему попечению под
именем Кэтти. Я не старалась узнать ее настоящее имя.
- Кэтти? - вскричала миледи. - Как, вы в этом уверены?
- Что она так называет себя? Да, сударыня. А вы ее знаете?
Миледи усмехнулась про себя - ей пришла в голову мысль, что, может
быть, это ее бывшая камеристка. Воспоминание о молодой девушке вызвало в
душе миледи чувство гнева, жажда мести исказила ее черты; впрочем, они почти
тотчас вновь приняли спокойное и доброжелательное выражение, которое эта
столикая женщина на миг позволила себе утратить.
- А когда я смогу увидеть эту молодую даму, к которой я уже чувствую
большую симпатию? - спросила миледи.
- Да сегодня вечером, - ответила аббатиса, - даже, если угодно, днем.
Но вы четыре дня пробыли в дороге, как вы мне сами сказали, сегодня вы
встали в пять часов утра, и вам, наверное, хочется отдохнуть. Ложитесь и
усните. К обеду мы вас разбудим.
Возбужденная новым похождением, от которого трепетало ее падкое на
интриги сердце, миледи отлично могла бы обойтись и без сна, но тем не менее
она последовала совету настоятельницы: за последние две недели она испытала
столько различных треволнений, что, хотя ее железное тело еще могло
выдерживать утомление, душа нуждалась в покое.
Она простилась с аббатисой и легла, убаюкиваемая приятными мыслями о
мщении, на которые невольно навело ее имя Кэтти. Она вспомнила почти
безоговорочное обещание кардинала предоставить ей свободу действий в случае,
если она успешно выполнит свое предприятие. Она добилась успеха, и, стало
быть, д'Артаньян в ее власти!
Одно только приводило миледи в трепет - воспоминание о муже, о графе де
Ла Фер. Она думала, что он умер или покинул Францию, и неожиданно узнала его
в Атосе, лучшем друге д'Артаньяна.
Но, если он друг д'Артаньяна, он, наверное, помогал ему во всех
происках, спомощьюкоторыхкоролева расстроила замыслыего
высокопреосвященства; если он друг д'Артаньяна, значит, он враг кардинала, и
она сумеет завлечь его в сети мщения, которые она расставит и в которых,
надо надеяться, задушит молодого мушкетера.
Все эти надежды навевали отрадные мысли; убаюканная ими, миледи вскоре
заснула.
Ее разбудил приятный голос, прозвучавший у ее постели. Она открыла
глаза и увидела аббатису в сопровождении молодой женщины с белокурыми
волосами и нежным цветом лица, которая смотрела на нее с доброжелательным
любопытством.
Лицо молодой женщины было ей совершенно незнакомо. Обе они, обмениваясь
обычными приветствиями, внимательно оглядывали друг друга: обе были очень
красивы, но совсем разной красотой. Однако миледи с улыбкой отметила про
себя, чтоу нее самой гораздо более представительныйвид и более
аристократические манеры, чем у этой молодой женщины. Правда, платье
послушницы, облекавшее ее стан, было не очень-то выгодно для такого рода
состязания.
Аббатиса познакомила их; выполнив эту формальность, она удалилась, так
как обязанности настоятельницы призывали ее в церковь, и молодые жепщины
остались одни.
Послушница, видя, что миледи лежит в постели, хотела уйти вслед за
аббатисой, но миледи удержала ее.
- Как, сударыня, - заговорила она, - едва я вас увидела, вы уже хотите
лишить меня вашего общества? Признаюсь вам, я немного рассчитываю на него,
пока мне придется жить здесь.
- Нет, сударыня, - ответила послушница, - я просто испугалась, что не
вовремя пришла: вы спали, вы утомлены...
- Ну так что ж? - возразила миледи. - Чего могут желать те, кто спит?
Хорошего пробуждения! Вы мне его доставили, так позвольте мне вполне им
насладиться.
И, взяв молодую женщину за руку, миледи притянула ее к стоявшему возле
кровати креслу.
Послушница села.
- Боже мой, как мне не везет! - сказала она. - Уже полгода, как я живу
здесь, не имея никаких развлечений. Теперь вы приехали, ваше присутствие
сулит мне очаровательное общество, и вот, по всей вероятности, я с минуты на
минуту покину монастырь!
- Как! - удивилась миледи. - Вы скоро выходите из монастыря?
- По крайней мере, я на это надеюсь! - ответила послушница с радостью,
которую она ничуть не пыталась скрыть.
- Я кое-что слышала о том, что вы много выстрадали от кардинала. Если
это так, то вот еще одна причина для нашей взаимной симпатии.
- Значит, мать настоятельница сказала правду: вы, так же как и я,
жертва этого злого пастыря?
- Тише! - остановила миледи молодую женщину. - Даже здесь не будем так
говорить о нем. Все мои несчастья проистекают оттого, что я выразилась
примерно так, как вы сейчас, при женщине, которую я считала своим другом и
которая предала меня. И вы тоже жертва предательства?
- Нет, - ответила послушница, - я жертва моей преданности, преданности
женщине, которую я любила, за которую я отдала бы жизнь и готова отдать ее и
впредь!
- И которая покинула вас в беде? Так всегда бывает!
- Я была настолько несправедлива, что думала так, но два-три дня назад
я убедилась в противном и благодарю за это создателя: мне тяжело было бы
думать, что она меня забыла... Но вы, сударыня... вы, кажется, свободны, и,
если бы вы захотели бежать, это зависит только от вашего желания.
- А куда я пойду, не имея друзей, не имея денег, в незнакомых мне
краях, в которых я прежде никогда не бывала?
- Ах, что касается друзей, они будут у вас везде, где бы вы ни были!
- воскликнула послушница. - Вы кажетесь такой доброй, и вы такая
красавица!
- Что не мешает мне быть одинокой и гонимой, - возразила миледи,
придавая своей улыбке ангельское выражение.
- Верьте мне, - заговорила послушница, - надо надеяться на провидение.
Всегда наступает такая минута, когда однажды сделанное нами добро становится
нашим ходатаем перед богом. И, быть может, как я ни бессильна, как ни
ничтожна, - это ваше счастье, что вы меня встретили. Если я выйду отсюда, у
меня найдутся влиятельные друзья, которые, выступив на мою защиту, смогут
потом выступить и на вашу.
- Если я сказала, что я одинока, это не значит, что у меня нет
знакомых, занимающих высокое положение, - продолжала миледи в надежде, что,
говоря о себе, она вызовет послушницу на откровенность. - Но эти знакомые
сами трепещут перед кардиналом, сама королева не осмеливается никого
поддержать против грозного министра. У меня есть доказательства того, что ее
величество, несмотря на доброе сердце, не раз бывала вынуждена отдавать в
жертву гнева его высокопреосвященства тех, кто оказывал ей услуги.
- Поверьте мне, сударыня, королева может сделать вид, что она от них
отступилась, но нельзя судить по внешнему впечатлению: чем больше они
подвергаются гонениям, тем больше королева о них думает, и часто в ту
минуту, когда они этого меньше всего ожидают, они убеждаются в том, что не
забыты ее милостивым вниманием.
- Увы! - вздохнула миледи. - Я верю этому - ведь королева так добра!
- Ах, значит, вы знаете нашу прекрасную и великодушную королеву, если
вы о ней так отзываетесь! - восторженно произнесла послушница.
- То есть я не имею чести быть лично знакомой с ней, - ответила миледи,
спохватившись, что она зашла слишком далеко, - но я знакома со многими из ее
ближайших друзей: я знаю господина де Пютапжа, знала в Англии господина
Дюжара, знакома с господином де Тревилем...
- С господином де Тревилем! - вскричала послушница - Вы знакомы с
господином де Тревилем?
- Да, как же, и даже хорошо знакома.
- С капитаном королевских мушкетеров?
- Да, с капитаном королевских мушкетеров.
- В таком случае вы увидите, что скоро, очень скоро мы с вами станем
близкими знакомыми, почти друзьями! Если вы знакомы с господином де
Тревилем, вы, вероятно, бывали у него в доме?
- Да, часто, - подтвердила миледи. Вступив на этот путь и видя, что она
лжет удачно, она решила держаться его до конца.
- Вы, вероятно, встречали у него кое-кого из мушкетеров?
- Всех, кого он обычно у себя принимает, - ответила миледи, уже
по-настоящему заинтересованная этим разговором.
- Назовите мне кого-нибудь из тех, кого вы знаете, и вы увидите - они
окажутся моими друзьями.
- Ну, например... - в замешательстве начала миледи, - я знаю господина
де Сувиньи, господина де Куртиврона, господина де Ферюссака...
Послушница выслушала миледи, не перебивая ее, потом, видя, что миледи
умолкла, спросила:
- Не знаете ли вы кавалера по имени Атос?
Миледи побледнела, как полотно простыни, на которой она лежала, и, как
ни велико было ее умение владеть собой, она невольно вскрикнула, схватив
собеседницу за руку и пожирая ее глазами.
- Что такое? Что с вами? - спросила бедняжка. - Ах, боже мой, не
сказала ли я чего-нибудь такого, что оскорбило вас?
- Нет, но это имя поразило меня, так как я тоже знала этого кавалера, и
мне показалось странным встретить человека, который, по-видимому, хорошо
знаком с ним.
- Да, хорошо, очень хорошо! И не только с ним, но и с его друзьями
господином Портосом и господином Арамисом.
- В самом деле? Их я тоже знаю! - воскликнула миледи, чувствуя, что вся
холодеет от страха.
- Ну, если вы их знаете, вам, конечно, известно, что они славные и
смелые люди. Отчего вы не обратитесь к ним, если вам нужна помощь?
- Дело в том... - запинаясь, ответила миледи, - что я ни с кем из них
не связана дружбой. Я их знаю только по рассказам их друга, господина
д'Артаньяна.
- Вы знаете господина д'Артаньяна? - вскричала послушница, в свою
очередь схватив миледи за руку и впиваясь в нее глазами.
Заметив странное выражение во взгляде миледи, она спросила:
- Простите, сударыня, в каких вы с ним отношениях?
- Он... - смутилась миледи, - он мой друг.
- Вы меня обманываете, сударыня, - сказала послушница. - Вы были его
любовницей!
- Это вы были любовницей д'Артаньяна! - воскликнула в ответ миледи.
- Я? - проговорила послушница.
- Да, вы. Теперь я вас знаю: вы госпожа Бонасье.
Молодая женщина удивленно и испуганно отшатнулась.
- Не отпирайтесь! Отвечайте мне! - продолжала миледи.
- Ну что ж! Да, сударыня! - сказала послушница. - Значит, мы соперницы?
Лицо миледи вспыхнуло таким свирепым огнем, что при всяких иных
обстоятельствах г-жа Бонасье со страха обратилась бы в бегство, но в эту
минуту она была во власти ревности.
- Признайтесь же, сударыня, - заговорила она с такой настойчивостью,
какую нельзя было предположить в ней, - вы его любовница? Или, может быть,
вы были его любовницей прежде?
- О нет! - воскликнула миледи голосом, не допускавшим сомнения в ее
правдивости. - Никогда! Никогда!
- Я верю вам, - сказала г-жа Бонасье. - Но отчего же вы так вскрикнули?
- Как, вы не понимаете? - притворно удивилась миледи, уже оправившаяся
от смущения и вполне овладевшая собой.
- Как я могу понять? Я ничего не знаю.
- Вы не понимаете, что господин д'Артаньян поверял мне, как другу, свои
сердечные тайны?
- В самом деле?
- Вы не понимаете, что мне известно все: ваше похищение из домика в
Сен-Клу, его отчаяние, отчаяние его друзей и их безуспешные поиски. И как же
мне не удивляться, когда я вдруг неожиданно встречаюсь с вами? Ведь мы так
часто беседовали с ним о вас! Ведь он вас любит всей душой и заставил меня
полюбить вас заочно. Ах, милая Констанция, наконец-то я нашлавас,
наконец-то я вас вижу!
И миледи протянула г-же Бонасье руки, и г-жа Бонасье, убежденная ее
словами, видела теперь в этой женщине, которую она за минуту до того считала
соперницей, своего искреннего и преданного друга.
- О, простите меня! Простите! - воскликнула она и склонилась на плечо к
миледи. - Я так люблю его!
Обе женщины с минуту держали друг друга в объятиях. Если бы силы миледи
равнялись ее ненависти, г-жа Бонасье, конечно, нашла бы в объятиях миледи
смерть. Но, не будучи в состоянии задушить ее, миледи ей улыбнулась и
воскликнула:
- Милая моя красавица, дорогая моя малютка, как я счастлива, что вижу
вас! Дайте мне на вас наглядеться!
И, говоря это, она пожирала ее глазами.
- Да-да, конечно, это вы! По всему тому, что он говорил мне, я сейчас
узнаю вас, отлично узнаю!
Бедная молодая женщина и не подозревала жестоких замыслов, которые
таились за этим ясным лбом, за этими блестящими глазами, в которых она
читала только участие и жалость.
- Значит, вам известно, сколько я выстрадала, если он рассказывал вам о
моих страданиях, - сказала г-жа Бонасье. - Но страдать ради него -
блаженство!
Миледи машинально повторила:
- Да, блаженство.
Она думала о другом.
- И к тому же мои мучения скоро кончатся, - продолжала г-жа Бонасье.
- Завтра или, быть может, сегодня вечером я его опять увижу, и грустное
прошлое будет забыто.
- Сегодня вечером? Завтра? - переспросила миледи, которую эти слова
вывели из задумчивости. - Что вы хотите этим сказать? Вы ждете от него
какого-нибудь известия?
- Я жду его самого.
- Его самого? Д'Артаньян будет здесь?
- Да, будет.
- Но это невозможно! Он на осаде Ла-Рошели, вместе с кардиналом. Он
вернется только после взятия города.
- Вы так думаете? Но разве есть на свете что-нибудь невозможное для
моего д'Артаньяна, для этого благородного и честного кавалера!
- Я не могу вам поверить!
- Ну так прочтите сами! - предложила от избытка горделивой радости
несчастная молодая женщина и протянула миледи письмо.
"Почерк госпожи де Шеврез! - отметила про себя миледи. - А, я так и
знала, что они поддерживают сношения с этим лагерем!"
И она жадно прочитала следующие строки:
"Милое дитя, будьте наготове. Наш друг вскоре навестит вас, и навестит
только затем, чтобы вызволить вас из тюрьмы, где вам пришлось укрыться ради
вашей безопасности. Приготовьтесь же к отъезду и никогда не отчаивайтесь в
нашей помощи.
Наш очаровательный гасконец недавно выказал себя, как всегда, человеком
храбрым и преданным; передайте ему, что где-то очень ему признательны за
предостережение".
- Да-да, - сказала миледи, - в письме все ясно сказано. Известно вам,
что это за предостережение?
- Нет. Но я догадываюсь, что он, должно быть, предупредил королеву о
каких-нибудь новых кознях кардинала.
- Да, наверное, это так! - сказала миледи, возвращая г-же Бонасье
письмо и в задумчивости снова опуская голову.
В эту минуту послышался топот скачущей лошади.
- Ах! - вскричала г-жа Бонасье, бросаясь к окну. - Уж не он ли это?
Миледи, окаменев от удивления, осталась в постели: на нее сразу свалилось
столько неожиданностей, что она впервые в жизни растерялась.
- Он! Он! - прошептала она. - Неужели это он?
И она продолжала лежать в постели, устремив неподвижный взор в
пространство.
- Увы, нет, - вздохнула г-жа Бонасье. - Это какой-то незнакомый
человек... Однако он, кажется, едет к нам... Да, он замедляет бег коня...
останавливается у ворот... звонит...
Миледи вскочила с постели.
- Вы вполне уверены, что это не он? - спросила она.
- Да, вполне.
- Вы, может быть, не разглядели?
- Ах, стоит мне только увидеть перо его шляпы, кончик плаща, и я его
тотчас узнаю!
Миледи продолжала одеваться.
- Все равно. Вы говорите, этот человек идет сюда?
- Да, он уже вошел.
- Это или к вам, или ко мне.
- Ах, боже мой, какой у вас взволнованный вид!
- Да, признаюсь, я не так доверчива, как вы, я всего опасаюсь...
- Тише! - остановила ее г-жа Бонасье. - Сюда идут!
В самом деле, дверь открылась, и вошла настоятельница.
- Это вы приехали из Булони? - обратилась она к миледи.
- Да, я, - ответила миледи, пытаясь вернуть себе хладнокровие. - Кто
меня спрашивает?
- Какой-то человек, который не хочет назвать себя, но говорит, что
прибыл по поручению кардинала.
- И желает меня видеть?
- Он желает видеть даму, приехавшую из Булони.
- В таком случае, пожалуйста, пригласите его сюда, сударыня.
- Ах, боже мой, боже мой! - ужаснулась г-жа Бонасье. - Уж не привез ли
он какое-нибудь плохое известие?
- Боюсь, что да.
- Я оставлю вас с этим незнакомцем, но, как только он уедет, я, если
позволите, вернусь к вам.
- Конечно, прошу вас.
Настоятельница и г-жа Бонасье вышли.
Миледи осталась одна и устремила глаза на дверь; минуту спустя раздался
звон шпор, гулко отдававшийся на лестнице, затем шаги приблизились, дверь
распахнулась, и на пороге появился человек.
Миледи радостно вскрикнула: этот человек был граф до Рошфор, душой и
телом преданный кардиналу.
XXXII. ДВЕ РАЗНОВИДНОСТИ ДЕМОНОВ
- А! - воскликнули одновременно миледи и Рошфор. - Это вы!
- Да, я.
- И откуда? - спросила миледи.
- Из-под Ла-Рошели. А вы?
- Из Англии.
- Бекингэм?
- Умер или опасно ранен. Когда я уезжала, ничего не добившись от него,
один фанатик его убил.
- А! - усмехнулся Рошфор. - Вот счастливая случайность! Она очень
обрадует его высокопреосвященство. Известили вы его?
- Я написала ему из Булони. Но каким образом вы здесь?
- Его высокопреосвященство беспокоится и послал меня отыскать вас.
- Я только вчера приехала.
- А что вы делали со вчерашнего дня?
- Я не теряла даром времени.
- О, в этом я не сомневаюсь!
- Знаете, кого я здесь встретила?
- Нет!
- Отгадайте!
- Как я могу отгадать?
- Ту молодую женщину, которую королева освободила из тюрьмы.
- Любовницу этого мальчишки д'Артаньяна?
-Да, госпожу Бонасье, местопребывание которой былонеизвестно
кардиналу.
- Ну, вот еще одна счастливая случайность, под пару той, - заметил
Рошфор. - Положительно, господину кардиналу везет!
- Можете представить мое удивление, - продолжала миледи, - когда я
очутилась лицом к лицу с этой женщиной!
- Она вас знает?
- Нет!
- Значит, вы для нее чужая?
Миледи улыбнулась:
- Я ее лучший друг!
- Клянусь честью, только вы, милая графиня, можете творить такие
чудеса!
- И счастье мое, что мне удалось стать ее другом, шевалье: знаете ли
вы, что здесь происходит?
- Нет!
- Завтра или послезавтра за ней приедут с приказом королевы.
- Вот как! Кто же это?
- Д'Артаньян и его друзья.
- Право, они дождутся того, что мы будем вынуждены засадить их в
Бастилию.
- Почему же они до сих пор на свободе?
- Ничего не поделаешь! Господин кардинал питает к этим людям какую-то
непонятную для меня слабость.
- В самом деле?
- Да.
- Ну, так скажите ему следующее, Рошфор: скажите ему, что наш разговор
в гостинице "Красная голубятня" был подслушан этой четверкой; скажите ему,
что после его отъезда один из них явился ко мне и силой отнял у меня
охранный лист, который кардинал дал мне; скажите ему, что они предупредили
лорда Винтера о моем приезде в Англию; что и на этот раз они едва не
помешали исполнить данное мне поручение, как уже помешали в деле с
подвесками; скажите ему, что из этих четырех человек следует опасаться
только двоих: д'Артаньяна и Атоса; скажите ему, что третий, Арамис, -
любовник госпожи де Шеврез; его надо оставить в живых, тайна его нам
известна, и он может быть нам полезен; а что касается четвертого, Портоса,
то это дурак, фат и простофиля, и не стоит даже обращать на него внимание.
- Но все четверо теперь, должно быть, на осаде ЛаРошели?
- Я сама так думала, но письмо, которое госпожа Бонасье получила от
супруги коннетабля и имела неосторожность показать мне, заставляет меня
предположить, что все четверо, напротив, сейчас в дороге и явятся сюда,
чтобы увезти ее.
- Черт возьми! Что же делать?
- Что приказал вам кардинал относительно меня?
- Получить ваши донесения, письменные или словесные, и вернуться на
почтовых; а когда он будет осведомлен обо всем, что вы сделали, он решит,
как вам дальше поступить.
- Так я должна остаться здесь?
- Здесь или где-нибудь поблизости.
- Вы не можете увезти меня с собой?
- Нет, мне дано точное приказание. В окрестностях лагеря вас могут
узнать, а ваше присутствие, сами понимаете, будет бросать тень на его
высокопреосвященство.
- Ну что ж, придется мне ждать здесь или где-нибудь поблизости.
- Только скажите мне заранее, где вы будете ожидать известий от
кардинала, чтобы я всегда знал, где вас найти.
- Послушайте, я, вероятно, не смогу остаться здесь...
- Почему?
- Вы забываете, что с минуты на минуту сюда могут приехать мои враги.
- Это правда. Но в таком случае эта юная особа улизнет от его
высокопреосвященства?
- Ну нет! - ответила миледи с присущей только ей улыбкой. - Вы
забываете, что я ее лучший друг.
- Да, это правда! Итак, я могу сказать кардиналу относительно этой
женщины...
- ...что он может быть покоен.
- И это все?
- Он поймет, что это означает.
- Он догадается. А что же мне теперь делать?
- Немедленно ехать обратно. По-моему, известия, которые вы доставите
кардиналу, стоят того, чтобы поспешить.
- Моя коляска сломалась, когда я въезжал в Лилье.
- Чудесно!
- Как так - чудесно?
- Да так, ваша коляска нужна мне.
- А как же я, в таком случае, доберусь?
- Верхом. Скачите во весь опор.
- Хорошо вам это говорить! Акаково мне будет проскакать сто
восемьдесят лье?
- Пустяки!
- Ну, так и быть. А дальше?
- Дальше: когда вы будете проезжать через Лилье, вы пошлете мне коляску
и прикажете вашему слуге, чтобы он был в моем распоряжении.
- Хорошо.
- У вас, конечно, есть с собой какой-нибудь приказ кардинала?
- У меня есть письменное полномочие действовать по своему усмотрению.
- Вы предъявите его настоятельнице и скажете, что сегодня или завтра за
мной приедут и что мне велено отправиться с тем лицом, которое явится от
вашего имени.
- Отлично!
- Не забудьте резко отзываться обо мне в разговоре с настоятельницей.
- Зачем это?
- Я жертва кардинала. Мне необходимо внушить доверие этой дурочке
Бонасье.
- Совершенно справедливо! А теперь, пожалуйста, потрудитесь составить
донесение обо всем, что произошло.
- Я ведь вам рассказала то, что случилось. У вас хорошая память:
повторите все, что я вам говорила, а бумага может потеряться.
- Вы правы. Только бы мне знать, где потом найти вас, чтобы не рыскать
напрасно по окрестностям...
- Верно. Подождите-ка...
- Дать вам карту?
- О, я прекрасно знаю эти места!
- Вы? А когда же вы бывали здесь?
- Я здесь воспитывалась.
- Вот как?
- Как видите, иногда и то обстоятельство, что вы где-то получили
воспитание, может на что-нибудь пригодиться.
- Итак, где вы меня будете ждать?
- Дайте минутку подумать... Да вот где: в Армантьере.
- А что это такое - Армантьер?
- Небольшой городок на реке Лис. Мне стоит только переправиться через
реку, и я буду в чужом государство.
- Превосходно! Но, разумеется, вы переправитесь только в случае
опасности?
- Разумеется.
- А если это случится, как я узнаю, где вы?
- Вам не нужен ваш лакей?
- Нет!
- Он надежен?
- Вполне. Он человек испытанный.
- Отдайте его мне. Никто его не знает, я его оставлю в том месте,
откуда уеду, и он проводит вас туда, где я буду.
- Так вы говорите, что будете ждать меня в Армантьере?
- Да, в Армантьере.
- Напишите мне это название на клочке бумаги, а то я боюсь, что забуду.
Ведь в названии города нет ничего порочащего, не так ли?
- Как знать... Ну, так и быть, я готова набросить тень на свое доброе
имя! - согласилась миледи и написала название на листке бумаги.
- Хорошо, - сказал Рошфор, взял листок из рук миледи, сложил его и
засунул за подкладку своей шляпы. - Впрочем, будьте спокойны: если даже я
потеряю эту бумагу, то поступлю, как делают дети - всю дорогу буду твердить
это название. Ну, как будто все?
- Кажется, да.
- Вспомним хорошенько: Бекингэм убит или тяжело ранен... ваш разговор с
кардиналом подслушан четырьмя мушкетерами... лорд Винтер был предупрежден о
вашем приезде в Портсмут... д'Артаньяна и Атоса в Бастилию... Арамис -
любовник госпожи де Шеврез... Портос - фат... госпожа Бонасье найдена...
послать вам как можно скорее коляску... предоставить моего лакея в ваше
распоряжение... изобразить вас жертвой кардинала, чтобы у настоятельницы не
возникло никаких подозрений... Армантьер на берегу Лиса. Так?
- Право, у вас чудесная память, любезный шевалье! Кстати, прибавьте еще
кое-что.
- Что же?
- Я видела славный лес, который, по-видимому, прилегает к монастырскому
саду. Скажите настоятельнице, что мне позволено гулять в этом лесу. Как
знать... может быть, мне понадобится уйти с заднего крыльца.
- Вы обо всем позаботились!
- А вы забыли еще одно...
- Что же еще?
- Спросить меня, не нужно ли мне денег.
- Да, правда. Сколько вам дать?
- Все золото, какое у вас найдется.
- У меня около пятисот пистолей.
- И у меня столько же. Имея тысячу пистолей, можно выйти из любого
положения. Выкладывайте все, что у вас в карманах.
- Извольте.
- Хорошо. Когда вы едете?
- Через час. Я только наскоро пообедаю, а тем временем кто-нибудь
сходит за почтовой лошадью.
- Отлично! Прощайте, шевалье!
- Прощайте, графиня!
- Засвидетельствуйте мое почтение кардиналу.
- А вы - мое почтение сатане.
Миледи и Рошфор обменялись улыбками и рассталась.
Час спустя Рошфор галопом умчался обратно; пять часов спустя он проехал
через Аррас.
Наши читатели уже знают, каким образом д'Артаньян узнал его и как эта
встреча, возбудив опасения четырех мушкетеров, заставила их еще поспешнее
продолжать свой путь.
XXXIII. ПОСЛЕДНЯЯ КАПЛЯ
Как только Рошфор вышел, г-жа Бонасье вернулась в комнату и увидела,
что миледи радостно улыбается.
- Ну вот, то, чего вы опасались, случилось, - заговорила молодая
женщина, - сегодня вечером или завтра кардинал пришлет за вами.
- Кто вам это сказал, дитя мое? - спросила миледи.
- Я об этом слышала из уст самого гонца.
- Подойдите и сядьте тут возле меня, - предложила миледи.
- Извольте.
- Подождите, я посмотрю, не подслушивает ли нас кто-нибудь.
- К чему все эти предосторожности?
- Вы сейчас узнаете.
Миледи встала, подошла к двери, открыла ее, выглянула в коридор, потом
опять уселась рядом с г-жой Бонасье и спросила:
- Значит, он хорошо сыграл свою роль?
- Кто это?
- Тот, кто представился настоятельнице как посланный кардинала.
- Так он только играл роль?
- Да, дитя мое.
- Так, значит, этот человек не...
- Этот человек, - сказала миледи, понизив голос, - мой брат.
- Ваш брат? - вскричала г-жа Бонасье.
- Вы одна знаете эту тайну, дитя мое. Если вы ее доверите кому бы то ни
было, я погибла, а возможно, и вы тоже.
- Ах, боже мой!
- Слушайте, вот что произошло. Мой брат, который спешил сюда ко мне на
помощь, с тем чтобы, если понадобится, силой освободить меня, встретил
гонца, посланного за мной кардиналом, и поехал за ним следом. Добравшись до
пустынного и уединенного места, он выхватил шпагу и, угрожая гонцу,
потребовал, чтобы тот отдал ему бумаги, которые он вез. Гонец вздумал
обороняться, и брат убил его.
- Ах!.. - содрогнулась г-жа Бонасье.
-Это былоединственное средство,поймите! Дальше брат решил
действовать не силой, а хитростью: он взял бумаги, явился сюда под видом
посланца самогокардинала, и через час или два, по приказанию его
высокопреосвященства, за мной должна приехать карета.
- Я понимаю: эту карету вам пришлет ваш брат.
- Совершенно верно. Но это еще не все: письмо, которое вы получили, как
вы полагаете, от госпожи де Шеврез...
- Ну?
- ...подложное письмо.
- Как так?
- Да, подложное: это западня, устроенная для того, чтобы вы не
сопротивлялись, когда за вами приедут.
- Но ведь приедет д'Артаньян!
- Перестаньте заблуждаться: д'Артаньян и его друзья на осаде Ла-Рошели.
- Откуда вы это знаете?
- Мой брат встретил посланцев кардинала, переодетых мушкетерами. Вас
вызвали бы к воротам, вы подумали бы, что имеете дело с друзьями, вас
похитили бы и отвезли обратно в Париж.
- О, боже, я теряю голову в этом хаосе преступлений! Я чувствую, что,
если так будет продолжаться, - промолвила г-жа Бонасье, поднося ладони ко
лбу, - я сойду с ума!
- Постойте!
- Что такое?
- Я слышу лошадиный топот... Это уезжает мой брат. Я хочу с ним еще раз
проститься, пойдемте.
Миледи открыла окно и движением руки подозвала к себе г-жу Бонасье.
Молодая женщина подошла.
Рошфор галопом мчался под окном.
- До свидания, брат! - крикнула миледи.
Всадник поднял голову, увидел обеих молодых женщин и на всем скаку
дружески махнул миледи рукой.
- Славный Жорж! - сказала она, придавая своему лицу нежное и грустное
выражение, и закрыла окно.
Она уселась на прежнее место и сделала вид, что погрузилась в глубокие
размышления.
- Простите, сударыня, разрешите прервать ваши мысли! - обратилась к ней
г-жа Бонасье. - Что вы мне посоветуете делать? Боже мой! Вы опытнее меня в
житейских делах и научите меня, как мне быть.
- Прежде всего, - ответила миледи, - возможно, что я ошибаюсь и
д'Артаньян и его друзья в самом деле приедут к вам на помощь.
- Ах, это было бы так хорошо, что даже и не верится! - воскликнула г-жа
Бонасье. - Такое счастье не для меня!
- В таком случае, вы понимаете, это только вопрос времени, своего рода
состязание - кто приедет первый. Если ваши друзья - вы спасены, а если
приспешники кардинала - вы погибли.
- О, да-да, погибла безвозвратно! Что же делать?
- Есть, пожалуй, одно средство, очень простое и вполне естественное...
- Какое, скажите?
- Ждать, укрывшись где-нибудь в окрестностях, и сначала удостовериться,
кто эти люди, которые приедут за вами.
- Но где ждать?
- Ну, это легко придумать. Я сама остановлюсь в нескольких лье отсюда и
буду скрываться там, пока ко мне не приедет брат. Сделаем так: я увезу вас с
собой, мы спрячемся и будем ждать вместе.
- Но меня не выпустят отсюда, я здесь на положении пленницы.
- Здесь думают, что я уезжаю по приказанию кардинала, и уверены, что вы
вовсе не склонны сопровождать меня.
- Ну?
- Ну вот, карета подана, вы прощаетесь со мной, вы становитесь на
подножку, желая в последний раз обнять меня. Слуга моего брата, которого он
пришлет за мной, будет обо всем предупрежден - он подаст знак почтарю, и мы
умчимся вскачь.
- Но д'Артаньян? Что, если приедет д'Артаньян?
- Мы это узнаем.
- Каким образом?
- Да ничего не может быть легче! Мы пошлем обратно в Бетюн слугу моего
брата, на которого, повторяю, мы вполне можем положиться. Он переоденется и
поселится против монастыря. Если приедут посланцы кардинала, он не двинется
с места, а если д'Артаньян и его друзья - он проводит их к нам.
- А разве он их знает?
- Конечно, знает! Ведь он не раз видел д'Артаньяна у меня в доме.
- Да-да, вы правы... Итак, все улаживается, все складывается как нельзя
лучше... Но не будем уезжать далеко отсюда.
- Самое большее за семь-восемь лье. Мы остановимся в укромном месте у
самой границы и при первой тревоге уедем из Франции.
- А до тех пор что делать?
- Ждать.
- А если они приедут?
- Карета моего брата приедет раньше.
- Но что, если меня не будет с вами, когда за вами явятся, - например,
если в это время я буду обедать или ужинать?
- Сделайте одну вещь.
- Какую?
- Скажите добрейшей настоятельнице, что вы просите у нее позволения
обедать и ужинать вместе со мной, чтобы нам как можно меньше расставаться
друг с другом.
- Позволит ли она?
- А почему бы нет?
- Отлично! Таким образом, мы ни на минуту не будем расставаться!
- Ступайте же к ней и попросите ее об этом. У меня какая-то тяжесть в
голове, я пойду прогуляться по саду.
- Идите. А где я вас найду?
- Здесь, через час.
- Здесь, через час... Ах, благодарю вас, вы так добры!
- Как же мне не принимать в вас участия! Если бы даже вы не были сами
по себе такой красивой и очаровательной, вы ведь подруга одного из моих
лучших друзей!
- Милый д'Артаньян, как он будет вам благодарен!
- Надеюсь. Ну вот, мы обо всем условились. Пойдемте вниз.
- Вы идете в сад?
- Да.
- Пройдите по этому коридору и спуститесь по маленькой лестнице - она
выведет вас прямо в сад.
- Отлично! Благодарю вас.
Молодые женщины обменялись приветливой улыбкой и разошлись.
Миледи сказала правду - она действительно ощущала какую-то тяжесть в
голове: неясные еще замыслы хаотично теснились в ее уме. Ей надо было
уединиться, чтобы разобраться в своих мыслях. Она смутно представляла себе
дальнейшие события, и ей нужны были тишина и покой, чтобы придать своим
неясным намерениям определенную форму, чтобы составить план действий.
Прежде всего нужно было как можно скорее похитить г-жу Бонасье, укрыть
ее в надежном месте и, если понадобится, держать там заложницей. Миледи
начинала страшиться исхода этой отчаянной борьбы, в которую ее враги
вкладывали столько же упорства, сколько она вкладывала ожесточения.
К тому же она чувствовала, как иные люди чувствуют надвигающуюся грозу,
что исход этот близок и неминуемо будет ужасен.
Итак, главное для нее, как мы уже сказали, было захватить г-жу Бонасье
в свои руки. Г-жа Бонасье была для д'Артаньяна все; ее жизнь, жизнь любимой
женщины, была для него дороже собственной. Если бы счастье изменило миледи и
ее постигла неудача, она могла бы, имея г-жу Бонасье заложницей, вступить в
переговоры и, несомненно, добилась бы выгодных условий. Эту задачу она уже
разрешила: г-жа Бонасье готова была доверчиво сопровождать ее; а если они
обе укроются в Армантьере, миледи легко будет убедить г-жу Бонасье, что
д'Артаньян не приезжал в Бетюн. Самое большее через полмесяца вернется
Рошфор, а за эти полмесяца миледи придумает, как ей отомстить четырем
друзьям. Скучать ей, благодарение богу, не придется - ей предстоит самое
приятное времяпрепровождение, какое только могут доставить обстоятельства
женщине с ее характером: довести до совершенства замысел своей мести.
Размышляя, миледи в то же время окидывала взглядом сад и старалась
запомнить его расположение. Она действовала, как искусный полководец,
который предусматривает сразу и победу и поражение и готовится - смотря по
тому, как будет протекать битва, - либо идти вперед, либо отступать.
Через час она услышала, что кто-то зовет ее ласковым голосом. Это была
г-жа Бонасье. Добрая настоятельница, конечно, изъявила полное согласие, и
для начала молодые женщины отправились вместе ужинать.
Когда они вошли во двор, до них донесся стук подъезжавшей кареты.
Миледи прислушалась.
- Вы слышите? - спросила она.
- Да, у ворот остановилась карета.
- Это та самая, которую прислал нам мой брат.
- О, боже!
- Ну полно, мужайтесь!
Миледи не ошиблась: у ворот монастыря раздался звонок.
- Подите в свою комнату, - сказала она г-же Бонасье, - у вас, наверное,
есть кое-какие драгоценности, которые вам хотелось бы захватить с собою.
- У меня есть его письма, - ответила г-жа Бонасье.
- Так заберите их и приходите ко мне, мы наскоро поужинаем. Нам,
возможно, придется ехать всю ночь - надо запастись силами.
- Боже мой! - проговорила г-жа Бонасье, хватаясь за грудь. - У меня так
бьется сердце, я не могу идти...
- Мужайтесь! Говорю вам, мужайтесь! Подумайте, через четверть часа вы
спасены. И помните: все, что вы собираетесь делать, вы делаете для него.
- О да, все для него! Вы одним словом вернули мне бодрость. Ступайте, я
приду к вам.
Миледи поспешно поднялась к себе в комнату, застала там слугу Рошфора и
отдала ему необходимые приказания.
Он должен был ждать у ворот; если бы вдруг появились мушкетеры, карета
должна была умчаться прочь, обогнуть монастырь, направиться в небольшую
деревню, расположенную по ту сторону леса, и поджидать там миледи. В таком
случае она прошла бы через сад и пешком добралась бы до деревни, - мы уже
говорили, что миледи отлично знала эти края.
Если же мушкетеры не появятся, все должно произойти так, как условлено:
г-жа Бонасье станет на подножку под тем предлогом, что хочет еще раз
проститься с миледи, и та увезет ее.
Госпожа Бонасье вошла. Желая развеять все подозрения, какие могли бы у
нее возникнуть, миледи в ее присутствии повторила слуге вторую половину
своих приказаний.
Миледи задала слуге несколько вопросов относительно кареты. Выяснилось,
что она запряжена тройкой лошадей, которыми правит почтарь; слуга Рошфора
должен был сопровождать карету в качестве форейтора.
Напрасно миледи опасалась, что у г-жиБонасье могут зародиться
подозрения: бедняжка была слишком чиста душой, чтобы заподозрить в другой
женщине такое коварство; к тому же имя графини Винтер, которое она слышала
от настоятельницы, было ей совершенно незнакомо, и она даже не знала, что
какая-то женщина принимала столь деятельное и роковое участие в постигших ее
бедствиях.
- Как видите, все готово, - сказала миледи, когда слуга вышел. -
Настоятельница ни о чем не догадывается и думает, что за мной приехали по
приказанию кардинала. Этот человек пошел отдать последние распоряжения.
Покушайте немножко, выпейте глоток вина, и поедем.
- Да, - безвольно повторяла г-жа Бонасье, - поедем.
Миледи знаком пригласила ее сесть за стол, налила ей рюмку испанского
вина и положила на тарелку грудку цыпленка.
- Смотрите, как все нам благоприятствует! - заметила она. - Вот уже
темнеет; на рассвете мы приедем в наше убежище, и никто не догадается, где
мы... Ну полно, не теряйте бодрости, скушайте что-нибудь...
Госпожа Бонасье машинально проглотила два-три кусочка и пригубила вино.
- Да выпейте же, выпейте! Берите пример с меня, - уговаривала миледи,
поднося ко рту свою рюмку.
Но в ту самую минуту, когда она готовилась прикоснуться к ней губами,
рука ее застыла в воздуха: она услышала отдаленный топот скачущих коней;
топот все приближался, и почти тотчас ей послышалось ржание лошади.
Этот шум сразу вывел ее из состояния радости, подобно тому как шум
грозы будит нас и прерывает пригрезившийся нам чудесный сон. Она побледнела
и кинулась к окну, а г-жа Бонасье, дрожа всем телом, встала и оперлась о
стул, чтобы не упасть.
Ничего еще небыло видно,слышался только быстрый,неуклонно
приближающийся топот.
- Ах, боже мой, что это за шум? - спросила г-жа Бонасье.
- Это едут или наши друзья, или наши враги, - осветила миледи со
свойственным ей ужасающим хладнокровием. - Стойте там. Сейчас я вам скажу,
кто это.
Госпожа Бонасье замерла на месте, безмолвная и бледная, как мраморное
изваяние.
Топот все усиливался, лошади были уже, вероятно, не дальше как за
полтораста шагов от монастыря; если их еще не было видно, то лишь потому,
что в этом месте дорога делала изгиб. Однако топот слышался уже так
явственно, что можно было бы сосчитать число лошадей по отрывистому цокоту
подков.
Миледи напряженно всматривалась в даль: было еще достаточно светло,
чтобы разглядеть едущих.
Вдруг она увидела, как на повороте дороги заблестели обшитые галунами
шляпы и заколыхались на ветру перья. Она насчитала сначала двух, потом пять
и, наконец, восемь всадников; один из них вырвался на два корпуса вперед.
Миледи издала глухой стон: в скачущем впереди всаднике она узнала
д'Артаньяна.
- Ах, боже мой, боже мой? - воскликнула г-жа Бонасье. - Что там такое?
- Это мундиры гвардейцев кардинала, нельзя терять ни минуты! - крикнула
миледи. - Бежим, бежим!
- Да-да, бежим! - повторила г-жа Бонасье, но, пригвожденная страхом, не
могла сойти с места.
Слышно было, как всадники проскакали под окном.
- Идем! Да идем же! - восклицала миледи, схватив молодую женщину за
руку и силясь увлечь ее за собой. - Через сад мы еще успеем убежать, у меня
есть ключ... Поспешим! Еще пять минут - и будет поздно.
Госпожа Бонасье попыталась идти, сделала два шага - у нее подогнулись
колени, и она упала.
Миледи попробовала поднять ее и унести, но у нее не хватило сил.
В эту минуту послышался стук отъезжающей кареты: увидев мушкетеров,
почтарь погнал лошадь галопом. Потом раздались три-четыре выстрела.
- В последний раз спрашиваю: намерены вы идти? - крикнула миледи.
- О, боже, боже! Вы видите, мне изменяют силы, вы сами видите, что я
совсем не могу идти... Бегите одна!
- Бежать одной? Оставить вас здесь? Нет-нет, ни за что! - вскричала
миледи.
Вдругона остановилась, глаза ее сверкнули недобрым огнем; она
подбежала к столу и высыпала в рюмку г-жи Бонасье содержимое оправы перстня,
которую она открыла с удивительной быстротой.
Это было красноватое зернышко, которое сразу же растворилось в вине.
Потом она твердой рукой взяла рюмку и сказала:
- Пейте, это вино придаст вам силы! Пейте!
И она поднесла рюмку к губам молодой женщины, которая машинально
выпила.
"Ах, не так мне хотелось отомстить! - сказала про себя миледи, с
дьявольской улыбкой ставя рюмку на стол. - Но приходится делать то, что
возможно".
И она ринулась из комнаты.
Госпожа Бонасье проводила ее взглядом, но не могла последовать за нею:
она впала в то состояние, какое испытывают люди, которые видят во сне, как
кто-то гонится за ними, и тщетно пытаются бежать.
Прошло несколько минут - раздался отчаянный стук в ворота; г-жа Бонасье
каждую минуту ждала возвращения миледи, но миледи не появлялась.
Пылающий лоб молодой женщины - должно быть, от страха - то и дело
покрывался холодным потом. Наконец она услышала лязг отпираемых решеток, на
лестницах загремели сапоги и зазвенели шпоры,поднялся гул голосов,
звучавших все ближе и ближе, и ей показалось, что она слышит свое имя,
произнесенное среди этого гула.
Вдруг она радостно вскрикнула и бросилась к двери: она узнала голос
д'Артаньяна.
- Д'Артаньян! Д'Артаньян! - закричала она. - Это вы? Сюда, сюда!
- Констанция! Констанция, где вы? - отвечал юноша. - Боже мой!
В тот же миг дверь кельи отворилась, вернее - поддалась под напором
извне, и несколько человек вбежали в комнату. Г-жа Бонасье опустилась в
кресло, не в силах больше шевельнуться.
Д'Артаньян бросил еще дымившийся пистолет, который он держал в руке, и
упал на колени перед своей возлюбленной. Атос заткнул свой пистолет за пояс,
а Портос и Арамис, державшие шпаги наголо, вложили их в ножны.
- О Д'Артаньян, любимый мой! Наконец ты приехал, ты не обманул меня!..
Да, это ты...
- Да-да, Констанция, мы опять вместе!
- Как она ни уверяла, что ты не приедешь, я все-таки втайне надеялась и
не захотела бежать. Ах, как я хорошо сделала, как я счастлива!
При слове "она" Атос, спокойно усевшийся в кресло, внезапно встал.
- Она? Кто "она"? - спросил Д'Артаньян.
- Да моя приятельница, та самая, которая из дружбы ко мне хотела укрыть
меня от моих гонителей, та, которая приняла вас за гвардейцев кардинала и
только что убежала отсюда.
- Ваша приятельница? - вскричал Д'Артаньян, и лицо его стало бледнее
белого покрывала его возлюбленной. - О какой приятельнице вы говорите?
- О той, чья карета стояла у ворот, о женщине, которая называет себя
вашим другом, Д'Артаньян, и которой вы все рассказали.
- Ее имя, имя? - допытывался Д'Артаньян. - Боже мой, неужели вы не
знаете ее имени?
- Да как же, его называли при мне... Погодите... вот странно... Ах,
боже мой, у меня мутится в голове... темнеет в глазах...
- Ко мне, друзья мои, помогите! - закричал д'Артаньян. - У нее холодеют
руки, ей дурно... Боже мой, она лишается чувств!
Пока Портос во весь голос звал на помощь, Арамис кинулся к столу и
хотел налить стакан воды, но остановился, увидев, как жутко изменился в лице
Атос: он стоял перед столом, уставив застывшие от ужаса глаза на одну из
рюмок, и, казалось, терзался страшным подозрением.
- О нет, нет, это невозможно! - повторял он. - Бог не допустит такого
преступления!
- Воды, воды! - кричал Д'Артаньян. - Воды!
- Бедняжка! Бедняжка! - хриплым голосом шептал Атос.
Оживленная поцелуями д'Артаньяна, г-жа Бонасье открыла глаза.
- Она приходит в себя! - воскликнул юноша. - Слава богу!
- Сударыня... - заговорил Атос, - сударыня, скажите, ради бога, чья это
пустая рюмка?
- Моя, сударь... - ответила молодая женщина умирающим голосом.
- А кто вам налил вино, которое было в рюмке?
- Она.
- Да кто же это "она"?
- А, вспомнила! - сказала г-жа Бонасье. - Графиня Винтер.
Четыре друга все разом вскрикнули, но крик Атоса был громче остальных.
Лицог-жиБонасье покрылось мертвенной бледностью, острая боль
подкосила ее, и она, задыхаясь, упала на руки Портоса и Арамиса.
Д'Артаньян с неописуемой тревогой схватил Атоса за руку.
- Неужели ты допускаешь?.. - Голос его перешел в рыдание.
- Я допускаю все, - ответил Атос и до крови закусил губы, стараясь
подавить невольный вздох.
- Д'Артаньян, Д'Артаньян, - крикнула г-жа Бонасье, - где ты? Не
оставляй меня, видишь - я умираю!
Д'Артаньян, все еще трепетно сжимавший руку Атоса, выпустил ее и
кинулся к г-же Бонасье.
Ее прекрасное лицо исказилось, остекленевшие глаза уже утратили всякое
выражение, судорожная дрожь сотрясала плечо, по лбу катился пот...
- Ради бога, бегите, позовите кого-нибудь... Портос, Арамис, просите
помощи!
- Бесполезно, - сказал Атос. - Бесполезно: от яда, который подмешивает
она, нет противоядия.
- Да-да, помогите! - прошептала г-жа Бонасье. - Помогите!
Потом, собрав последние силы, она взяла обеими руками голову юноши,
посмотрела на него так, словно изливала в этом взгляде всю душу, и с
горестным возгласом прижалась губами к его губам.
- Констанция! Констанция! - крикнул д'Артаньян.
Вздох вылетел из уст г-жи Бонасье и коснулся уст д'Артаньяна - то
отлетела на небо ее чистая и любящая душа.
Д'Артаньян сжимал в объятиях труп.
Юноша вскрикнул и упал подле своей возлюбленной такой же бледный и
похолодевший, как она.
Портос заплакал, Атос погрозил кулаком небу, Арамис перекрестился.
В эту минуту в дверях показался незнакомый человек, почти такой же
бледный, как все бывшие в комнате; осмотревшись вокруг себя, он увидел
мертвую г-жу Бонасье и лежавшего без чувств д'Артаньяна.
Он явился в тот миг оцепенения, который обычно следует за большими
катастрофами.
- Я не ошибся, - сказал он. - Вот господин д'Артаньян, а вы - трое его
друзей: господа Атос, Портос и Арамис.
Все трое с удивлением смотрели на незнакомца, назвавшего их по именам;
всем им казалось, что когда-то они уже видели его.
- Господа, - продолжал вновь пришедший, - вы, так же как и я,
разыскиваете женщину, которая, - прибавил он с ужасной улыбкой, - наверное,
побывала здесь, ибо я вижу труп!
Три друга по-прежнему безмолвствовали; голос этого человека тоже
казался им знакомым, но они не могли припомнить, при каких обстоятельствах
они его слышали.
- Господа, - снова заговорил незнакомец, - так как вы не хотите узнать
человека, который, вероятно, дважды обязан вам жизнью, мне приходится
назвать себя. Я лорд Винтер, деверь той женщины.
Трое друзей вскрикнули от изумления.
Атос встал и подал лорду Винтеру руку.
- Добро пожаловать, милорд, - сказал он. - Будем действовать сообща.
- Я уехал пятью часами позже нее из Портсмута, - стал рассказывать лорд
Винтер, - тремя часами позже нее прибыл в Булонь, всего на двадцать минут
разминулся с ней в Сент-Омере и, наконец, в Лилье потерял ее след. Я ехал
наудачу, всех расспрашивая, как вдруг вы галопом проскакали мимо меня. Я
узнал д'Артаньяна. Я окликнул вас, но вы не ответили; я хотел пуститься за
вами следом, но моя лошадь выбилась из сил и не могла идти вскачь, как ваши.
Однако, несмотря на всю вашу поспешность, вы, кажется, явились слишком
поздно!
- Вы видите, - ответил Атос, показывая лорду Винтеру на бездыханную
г-жу Бонасье и на д'Артаньяна, которого Портос и Арамис пытались привести в
чувство.
- Они оба умерли? - невозмутимо спросил лорд Винтер.
- К счастью, нет, - ответил Атос. - Господин д'Артаньян только в
обмороке.
- А, тем лучше! - сказал лорд Винтер.
Действительно, Д'Артаньян в эту минуту открыл глаза.
Он вырвался из рук Портоса и Арамиса и как безумный бросился на труп
своей возлюбленной.
Атос встал, медленно и торжественно подошел к своему другу, нежно обнял
его и, когда д'Артаньян разрыдался, сказал ему своим проникновенным голосом:
- Друг, будь мужчиной: женщины оплакивают мертвых, мужчины мстят за
них!
- Да! - произнес д'Артаньян. - Да! Чтобы отомстить за нее, я готов
последовать за тобой куда угодно!
Атос воспользовался минутным приливом сил, который надежда на мщение
вызвала в его несчастном друге, и сделал знак Портосу и Арамису сходить за
настоятельницей.
Оба встретили ее в коридоре, взволнованную и растерявшуюся от такого
множества событий. Настоятельница позвала нескольких монахинь, и они,
вопреки всем монастырским обычаям, очутились в присутствии пяти мужчин.
- Сударыня, - обратился Атос к настоятельнице, беря д'Артаньяна под
руку, - мы поручаем вашим благочестивым заботам тело этой несчастной
женщины. До того, как она стала ангелом на небе, она была ангелом на земле.
Похороните ее как монахиню вашего монастыря. Со временем мы приедем
помолиться на ее могиле.
Д'Артаньян спрятал лицо на груди Атоса и зарыдал.
- Плачь, - сказал Атос, - плачь, сердце твое полно любви, молодости и
жизни! Ах, если б я еще мог плакать, как ты!
И он увел своего друга, любовно опекая его, как отец, утешая, как
духовный пастырь, и проявляя величие человека, который сам много выстрадал.
Все пятеро в сопровождении своих слуг, которые вели в поводьях лошадей,
направились к городу Бетюн,предместье которого виднелось вдали,и
остановились перед первой же встретившейся им по дороге гостиницей.
- А почему мы не гонимся за этой женщиной? - спросил д'Артаньян.
- Отложим погоню, - ответил Атос. - Сначала нужно принять кое-какие
меры.
- Она ускользнет от нас! - встревожился юноша. - Она ускользнет, Атос,
и ты будешь в этом виноват!
- Я отвечаю за нее, - ответил Атос.
Д'Артаньян питал такое доверие к своему другу, что опустил голову и, не
возражая больше, вошел в гостиницу.
Портос и Арамис переглянулись, не понимая, откуда у Атоса такая
уверенность.
Лорд Винтер подумал, что Атос говорит это, желая смягчить скорбь
д'Артаньяна.
- Теперь, господа, удалимся каждый к себе, - предложил Атос, после того
как удостоверился, что в гостинице есть пять свободных комнат. - Д'Артаньяну
необходимо побыть одному, чтобы выплакаться и заснуть. Я все беру на себя,
будьте спокойны.
- Мне думается, однако, - заметил лорд Винтер, - что если нужно принять
какие-нибудь меры против графини, то это мое дело: она моя невестка.
- И мое, - сказал Атос, - она моя жена.
Д'Артаньян улыбнулся: он понял, что Атос уверен в своем мщении, раз он
открыл такую тайну. Портос и Арамис побледнели и переглянулись. Лорд Винтер
решил, что Атос сошел с ума.
- Итак, ступайте каждый в свою комнату, - повторил Атос, - и
предоставьте мне действовать. Вы сами видите, что это мое дело, так как я ее
муж. Только отдайте мне, д'Артаньян, если вы его не потеряли, листок бумаги,
который выпал из шляпы того человека и на котором написано название деревни.
- А, понимаю! - воскликнул д'Артаньян. - Это название написано ее
рукой.
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
395
396
397
398
399
400
401
402
403
404
405
406
407
408
409
410
411
412
413
414
415
416
417
418
419
420
421
422
423
424
425
426
427
428
429
430
431
432
433
434
435
436
437
438
439
440
441
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
470
471
472
473
474
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
486
487
488
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
499
500
501
502
503
504
505
506
507
508
509
510
511
512
513
514
515
516
517
518
519
520
521
522
523
524
525
526
527
528
529
530
531
532
533
534
535
536
537
538
539
540
541
542
543
544
545
546
547
548
549
550
551
552
553
554
555
556
557
558
559
560
561
562
563
564
565
566
567
568
569
570
571
572
573
574
575
576
577
578
579
580
581
582
583
584
585
586
587
588
589
590
591
592
593
594
595
596
597
598
599
600
601
602
603
604
605
606
607
608
609
610
611
612
613
614
615
616
617
618
619
620
621
622
623
624
625
626
627
628
629
630
631
632
633
634
635
636
637
638
639
640
641
642
643
644
645
646
647
648
649
650
651
652
653
654
655
656
657
658
659
660
661
662
663
664
665
666
667
668
669
670
671
672
673
674
675
676
677
678
679
680
681
682
683
684
685
686
687
688
689
690
691
692
693
694
695
696
697
698
699
700
701
702
703
704
705
706
707
708
709
710
711
712
713
714
715
716
717
718
719
720
721
722
723
724
725
726
727
728
729
730
731
732
733
734
735
736
737
738
739
740
741
742
743
744
745
746
747
748
749
750
751
752
753
754
755
756
757
758
759
760
761
762
763
764
765
766
767
768
769
770
771
772
773
774
775
776
777
778
779
780
781
782
783
784
785
786
787
788
789
790
791
792
793
794
795
796
797
798
799
800
801
802
803
804
805
806
807
808
809
810
811
812
813
814
815
816
817
818
819
820
821
822
823
824
825
826
827
828
829
830
831
832
833
834
835
836
837
838
839
840
841
842
843
844
845
846
847
848
849
850
851
852
853
854
855
856
857
858
859
860
861
862
863
864
865
866
867
868
869
870
871
872
873
874
875
876
877
878
879
880
881
882
883
884
885
886
887
888
889
890
891
892
893
894
895
896
897
898
899
900
901
902
903
904
905
906
907
908
909
910
911
912
913
914
915
916
917
918
919
920
921
922
923
924
925
926
927
928
929
930
931
932
933
934
935
936
937
938
939
940
941
942
943
944
945
946
947
948
949
950
951
952
953
954
955
956
957
958
959
960
961
962
963
964
965
966
967
968
969
970
971
972
973
974
975
976
977
978
979
980
981
982
983
984
985
986
987
988
989
990
991
992
993
994
995
996
997
998
999
1000