- Не поехать ли и мне с вами? - сказал Портос. - Это меня несколько
развлечет.
- Возможно, меня тоже. Но вы не успеете сделать нужные приготовления.
- Правда. Поезжайте, желаю вам успеха. Мне не терпится приняться за
дело.
- Отлично! - сказал д'Артаньян.
И они расстались на рубеже пьерфонских владений, до которого Портос
пожелал проводить своего друга.
- По крайней мере, - сказал д'Артаньян, скача по дороге на Вилле-Кот-
ре, - я буду не один. Этот молодчина Портос еще исполнен сил. Если Атос
согласится, отлично. Мы тогда втроем посмеемся над Арамисом, этим пове-
сой в рясе.
Из Вилле-Котре он написал кардиналу:
"Монсеньер, одного я уже могу предложить вашему преосвященству, а
этот один стоит двадцати. Я еду в Блуа, так как граф де Ла Фер живет в
замке Бражелон в окрестностях этого города".
Затем он поскакал по дороге в Блуа, болтая с Планше, весьма развле-
кавшим его в продолжение долгого путешествия.
XV
ДВА АНГЕЛОЧКА
Дорога предстояла долгая, но д'Артаньяна это ничуть не тревожило: он
знал, что его лошади хорошо отдохнули у полных яслей владельца замка
Брасье. Он спокойно пустился в четырехдневный или пятидневный путь, ко-
торый ему предстояло проделать в сопровождении верного Планше.
Как мы уже говорили, оба спутника, чтоб убить дорожную скуку, все
время ехали рядом, переговариваясь друг с другом. Д'Артаньян мало-помалу
перестал держать себя барином, а Планше понемногу сбросил личину лакея.
Этот тонкий плут, превратившись в торговца, не раз с сожалением вспоми-
нал былые пирушки в пути, а также беседы и блестящее общество дворян. И,
сознавая за собой известные достоинства, считал, что унижает себя посто-
янным общением с грубыми людьми.
Вскоре он снова стал поверенным того, кого продолжал еще называть
своим барином. Д'Артаньян много лет уже не открывал никому своего серд-
ца. Вышло так, что эти люди, встретившись снова, отлично поладили между
собой.
Да и вправду сказать, Планше был неплохим спутником в приключениях.
Он был человек сметливый; не ища особенно опасностей, он не отступал в
бою, в чем д'Артаньян не раз имел случай убедиться. Наконец, он был в
свое время солдатом, а оружие облагораживает. Но главное было в том, что
если Планше нуждался в д'Артаньяне, то и сам был ему весьма полезен. Так
что они прибыли в Блуа почти друзьями.
В пути, постоянно возвращаясь к занимавшей его мысли, д'Артаньян го-
ворил, качая головой:
- Я знаю, что мое обращение к Атосу бесполезно и нелепо, но я обязан
оказать это внимание моему другу, имевшему все задатки человека благо-
родного и великодушного.
- Что и говорить! Господин Атос был истинный дворянин! - сказал План-
ше.
- Не правда ли? - подхватил д'Артаньян.
- У него деньги сыпались, как град с неба, - продолжал Планше, - и
шпагу он обнажал, словно король. Помните, сударь, дуэль с англичанами
возле монастыря кармелиток? Ах, как хорош и великолепен был в тот день
господин Атос, заявивший своему противнику: "Вы потребовали, чтобы я
назвал вам свое имя, сударь? Тем хуже для вас, так как теперь мне при-
дется вас убить". Я стоял около него и слышал все слово в слово. А его
взгляд, сударь, когда он пронзил своего противника, как заранее предска-
зал, и тот упал, не успев и охнуть! Ах, сударь, еще раз скажу: это был
истинный дворянин!
- Да, - сказал д'Артаньян, - это чистейшая правда, но один недостаток
погубил все его достоинства.
- Да, помню, - сказал Планше, - он любил выпить, или, скажем прямо,
изрядно пил. Только и пил он не как другие. Его глаза ничего не выража-
ли, когда он подносил стакан к губам. Право, никогда молчание не бывало
так красноречиво. Мне так и казалось, что я слышу, как он бормочет:
"Лейся, влага, и прогони мою печаль!" А как он отбивал ножки у рюмок или
горлышки у бутылок! В этом с ним никто бы не мог потягаться.
- Какое грустное зрелище нас ждет сегодня! - продолжал д'Артаньян. -
Благородный дворянин с гордой осанкой, прекрасный боец, так блестяще
проявлявший себя на войне, что все дивились, почему он держит в руке
простую шпагу, а не маршальский жезл, явится нам согбенным стариком с
красным носом и слезящимися глазами. Мы найдем его где-нибудь на лужайке
в саду; он взглянет на нас мутными глазами и, может быть, даже не узнает
нас. Бог свидетель, Планше, я охотно избежал бы этого грустного зрелища,
- продолжал д'Артаньян, - если бы не хотел доказать свое уважение слав-
ной тени доблестного графа де Ла Фер, которого мы так любим.
Планше молча кивнул головой; видно было, что он разделяет все опасе-
ния своего господина.
- Вдобавок ко всему, - продолжал д'Артаньян, - дряхлость, ведь Атос
теперь уже стар. Может быть, и бедность, потому что он не берег того
немногого, что имел. И засаленный Гримо, еще более молчаливый, чем
раньше, и еще более горький пьяница, чем его хозяин... Ах, Планше, все
это разрывает мне сердце!
- Мне кажется, что я уже так и вижу, как он пошатывается, едва воро-
чая языком, - с состраданием сказал Планше.
- Признаюсь, я побаиваюсь, как бы Атос, охваченный под пьяную руку
воинственным пылом, не принял бы мое предложение. Это будет для нас с
Портосом большим несчастьем, а главное, просто помехой; но мы его бросим
после первой же попойки, вот и все. Он проспится и поймет.
- Во всяком случае, сударь, - сказал Планше, - скоро все выяснится.
Мне кажется, вон те высокие стены, красные от лучей заходящего солнца,
это уже Блуа.
- Возможно, - ответил д'Артаньян, - а эти островерхие, резные колоко-
ленки, что виднеются там в лесу налево, напоминают, по рассказам, Шам-
бор.
- Мы въедем в город?
- Разумеется, чтоб навести справки.
- Советую вам, сударь, если мы будем в городе, отведать там сливок в
маленьких горшочках: их очень хвалят; к сожалению, в Париж их возить
нельзя, и приходится пить только на месте.
- Ну так мы их отведаем, будь спокоен, - отвечал д'Артаньян.
В эту минуту тяжелый, запряженный волами воз, на каких обычно возят к
пристаням на Луаре срубленные в тамошних великолепных лесах деревья, вы-
ехал с изрезанного колеями проселка на большую дорогу, по которой скака-
ли наши всадники. Воз сопровождал человек, державший в руках длинную
жердь с гвоздем на конце, этой жердью он подбадривал своих медлительных
животных.
- Эй, приятель! - окликнул Планше погонщика.
- Что угодно вашей милости? - спросил крестьянин на чистом и пра-
вильном языке, свойственном жителям этой местности и способном присты-
дить парижских блюстителей грамматики с Сорбоннской площади и Универси-
тетской улицы.
- Мы разыскиваем дом графа де Ла Фер, - сказал д'Артаньян. - Приходи-
лось вам слышать это имя среди имен окрестных владельцев?
Услыша эту фамилию, крестьянин снял шляпу.
- Бревна, что я везу, ваша милость, - ответил он, - принадлежат ему.
Я вырубил их в его роще и везу в его замок.
Д'Артаньян не желал расспрашивать этого человека. Ему было бы непри-
ятно услышать от постороннего то, о чем он говорил Планше.
"Замок! - повторил про себя Д'Артаньян. - Замок! А, понимаю. Атос шу-
тить не любит; наверно, он, как Портос, заставил крестьян величать себя
монсеньером, а свой домишко - замком. У милейшего Атоса рука всегда была
тяжелая, в особенности когда он выпьет".
Волы шли медленно. Д'Артаньян и Планше ехали позади воза. Наконец та-
кой аллюр им наскучил.
- Так, значит, эта дорога ведет в замок, - спросил Д'Артаньян погон-
щика, - и мы можем ехать по ней без риска заблудиться?
- Конечно, сударь, конечно, - отвечал тот, - можете ехать прямо,
вместо того чтоб скучать, плетясь за такими медлительными животными. Не
проедете и полумили, как увидите справа от себя замок; отсюда не видно:
тополя его скрывают. Этот замок еще не Бражелон, а Лавальер. Поезжайте
дальше. В трех мушкетных выстрелах оттуда будет большой белый дом с че-
репичной крышей, построенный на холме под огромными кленами, - это и
есть замок графа де Ла Фер.
- А как длинна эта полумиля? - спросил Д'Артаньян. - В нашей прекрас-
ной Франции бывают разные мили.
- Десять минут хода для проворных ног вашей лошади, сударь.
Д'Артаньян поблагодарил погонщика и дал шпоры коню. Потом, невольно
взволнованный при мысли, что снова увидит этого странного человека, ко-
торый его так любил, который так помог своим словом и примером воспита-
нию в нем дворянина, он мало-помалу стал сдерживать лошадь и продолжал
путь шагом, опустив в раздумье голову.
Встреча с крестьянином и его поведение дали и Планше повод к серьез-
ным размышлениям. Никогда еще, ни в Нормандии, ни во Фрапш-Копте, ни в
Артуа, ни в Пикардии, - областях, где он больше всего живал, - не встре-
чал он у крестьян такой простоты в обращении, такой степенности, такой
чистоты языка. Он готов был думать, что встретил какого-нибудь дворяни-
на, фрондера, как и он, который по политическим причинам был вынужден,
тоже как он, переменить обличие.
Возчик сказал правду: вскоре за поворотом дороги глазам путников
предстал замок Лавальер; а вдали, на расстоянии примерно с четверть ми-
ли, в зеленой рамке громадных кленов, на фоне густых деревьев, которые
весна запушила снегом цветов, выделялся белый дом. Увидев все это, Д'Ар-
таньян, которого нелегко было растрогать, ощутил в сердце своем странный
трепет: такую власть имеют над нами в течение всей пашей жизни впечатле-
ния молодости.
Планше, не имевший поводов так волноваться и удивленный возбуждением
своего барина, поглядывал то на д'Артаньяна, то на дом.
Мушкетер проехал еще несколько шагов и очутился перед решеткой, сде-
ланной с большим вкусом, который отличает металлические изделия того
времени.
За решеткой виднелись отличные огороди и довольно просторный двор,
где лакеи в разнообразных ливреях держали под уздцы горячих верховых ло-
шадей и стояла карета, запряженная парой лошадей местной породы.
- Мы сбились с дороги, или тот человек обманул нас, - сказал Д'Ар-
таньян. - Не может быть, чтобы здесь жил Атос. Боже мой, неужели он умер
и это имение перешло к какому-нибудь из его родственников! Сойди с лоша-
ди, Планше, и пойди разузнай. Признаюсь, у меня не хватает храбрости.
Планше соскочил с лошади.
- Ты скажешь, - продолжал д'Артаньян, - что один дворянин, находящий-
ся здесь проездом, желает засвидетельствовать свое почтение графу де Ла
Фер, и если ответ будет благоприятный, тогда можешь назвать мою фамилию.
Планше, ведя лошадь под уздцы, подошел к воротам и позвонил. На зво-
нок тотчас же вышел седой лакей, несмотря на свой возраст державшийся
вполне прямо.
- Здесь живет граф де Ла Фер? - спросил Планше.
- Да, здесь, сударь, - ответил слуга, так как Планше не бы и одет в
ливрею.
- Отставной военный, не так ли?
- Совершенно верно.
- У которого был лакей по имени Гримо? - расспрашивал Планше, с обыч-
ной своей осторожностью считавший, что лишняя справка не помешает.
- Господин Гримо сейчас в отъезде, - ответил лакей, не привыкший к
подобным допросам и начинавший уже оглядывать Планше с головы до ног.
- В таком случае, - сказал радостно Планше, - я вижу, что это тот са-
мый граф де Ла Фер, которого мы ищем. Откройте мне, пожалуйста, я хотел
бы доложить графу, что мой господин, его друг, приехал сюда и желает его
видеть.
- Что же вы раньше этого не сказали? - ответил лакей, отворяя ворота.
- Но где же ваш господин?
- Он едет за мной.
Лакей отворил ворота и пропустил Планше. Тот сделал знак д'Артаньяну,
который въехал во двор, испытывая небывалое волнение.
Взойдя на крыльцо, Планше услыхал, как кто-то говорил в нижней зале:
- Где же этот дворянин? Отчего вы не проведете его сюда?
Этот голос, донесшийся до д'Артаньяна, пробудил в его сердце тысячу
ощущений, тысячу забытых воспоминаний. Он поспешно соскочил с лошади,
между тем как Планше, с улыбкой на губах, уже подходил к хозяину дома.
- Да ведь я знаю этого молодца! - сказал Атос, появляясь на пороге.
- О да, господин граф, вы меня знаете, и я также вас хорошо знаю. Я
Планше, господин граф. Планше, помните ли...
Но тут честный слуга запнулся, пораженный наружностью Атоса.
- Что? Планше? - вскричал Атос. - Неужели д'Артаньян здесь?
- Я здесь, мой друг! Я здесь, дорогой Атос! - пробормотал, чуть не
шатаясь, д'Артаньян.
Теперь и прекрасное, спокойное лицо Атоса изобразило сильное волне-
ние. Не спуская глаз с д'Артаньяна, он сделал два быстрых шага к нему
навстречу и нежно обнял его. Д'Артаньян, оправившись от смущения, в свою
очередь, сердечно, со слезами на глазах, обнял друга.
Тогда Атос, взяв его за руку и крепко сжимая ее в своей, ввел д'Ар-
таньяна в гостиную, где находилось несколько гостей. Все встали.
- Позвольте вам представить, господа, - сказал Атос, - шевалье д'Ар-
таньяна, лейтенанта мушкетеров его величества, моего искреннего друга и
одного из храбрейших и благороднейших дворян, каких я знаю.
Д'Артаньян, как водится, выслушал приветствия присутствующих, ответил
на них, как умел, и присоединился к обществу, а когда прерванный на ми-
нуту разговор возобновился, принялся рассматривать Атоса.
Странное дело! Атос почти не постарел. Его прекрасные глаза, без тем-
ных кругов от бессонницы и пьянства, казалось, стали еще больше и еще
яснее, чем прежде. Ею овальное лицо, утратив нервную подвижность, стало
величавее. Прекрасные и по-прежнему мускулистые, хотя и тонкие руки, в
пышных кружевных манжетах, сверкали белизной, как руки на картинах Тици-
ана и Ван-Дейка. Он стал стройней, чем прежде; его широкие, хорошо раз-
витые плечи говорили о необыкновенной силе. Длинные черные волосы с чуть
пробивающейся сединой, волнистые от природы, красиво падали на плечи.
Голос был по-прежнему свеж, словно Атосу было все еще двадцать пять лет.
Безупречно сохранившиеся прекрасные белые зубы придавали невыразимую
прелесть улыбке.
Между тем гости, почувствовав по чуть приметной холодности разговора,
что друзья сгорают желанием остаться наедине, стали с изысканной вежли-
востью того времени один за другим подниматься - прощанье с хозяином
всегда было важным делом у людей высшего общества. Но тут со двора пос-
лышался громкий лай собак, и несколько человек в один голос воскликнули:
- Вот и Рауль вернулся!
При имени Рауля Атос взглянул на д'Артаньяна, как бы желая подметить
любопытство, которое должно было возбудить в том это повое имя. Но Д'Ар-
таньян был так поражен всем виденным, что ничего еще толком не понимал;
поэтому он довольно безразлично обернулся, когда в гостиную вошел краси-
вый юноша лет пятнадцати, просто, но со вкусом одетый, и изящно покло-
нился, сняв шляпу с длинными красными перьями.
Тем не менее приход этого нового, совершенно неожиданного лица пора-
зил д'Артаньяна. Множество мыслей зародилось у него в уме, подсказывая
ему объяснение перемены в Атосе, казавшейся ему до сих пор необъяснимой.
Поразительное сходство Атоса с молодым человеком проливало свет на тайну
его перерождения. Д'Артаньян стал выжидать, присматриваясь и прислушива-
ясь.
- Вы уже вернулись, Рауль? - сказал граф.
- Да, сударь, - почтительно ответил молодой человек, - я исполнил ва-
ше поручение.
- Но что с вами, Рауль? - заботливо спросил Атос. - Вы бледны и как
будто взволнованы.
- Это потому, что с нашей маленькой соседкой случилось несчастье.
- С мадемуазель Лавальер? - живо спросил Атос.
- Что такое? - раздалось несколько голосов.
- Она гуляла со своей Марселиной в лесу, где дровосеки обтесывают
бревна; я увидел ее, проезжая мимо, и остановился. Она тоже меня увиде-
ла, хотела спрыгнуть ко мне с кучи бревен, на которую взобралась, но ос-
тупилась, бедняжка, упала и не могла подняться. Мне кажется, она вывих-
нула себе ногу.
- О, боже мой! - воскликнул Атос. - А госпожа дэ Сен-Реми, ее мать,
знает об этом?
- Нет, госпожа де Сен-Реми в Блуа, у герцогини Орлеанской. Я побоял-
ся, что девочке недостаточно хорошо оказали первую помощь, и прискакал
спросить вашего совета.
- Пошлите кого-нибудь в Блуа, Рауль! Или лучше садитесь на коня и
скачите туда сами.
Рауль поклонился.
- А где Луиза? - продолжал граф.
- Я доставил ее сюда, граф, и положил у жены Шарло, которая покамест
заставляет ее держать ногу в воде со льдом.
Это известие послужило гостям предлогом для ухода. Они поднялись и
стали прощаться с Атосом. Один только старый герцог до Барбье, двадцать
лет бывший в дружбе с семьей Лавальер, пошел навестить маленькую Луизу,
которая заливалась слезами; по, увидев Рауля, она отерла свои прелестные
глазки и сейчас же улыбнулась.
Герцог предложил отвезти ее в Блуа в своей карете.
- Вы правы, сударь, - согласился Атос, - ей лучше поскорее ехать к
матери; но я уверен, Рауль, что во всем повинно ваше безрассудство.
- Нет, сударь, клянусь вам! - воскликнула девочка, между тем как юно-
ша побледнел от мысли, что, быть может, он виновник такой беды.
- Уверяю вас, сударь... - пролепетал Рауль.
- Тем не менее вы отправитесь в Блуа, - добродушно продолжал граф, -
и попросите у госпожи де Сен-Реми прощения и себе и мне, а потом верне-
тесь обратно.
Румянец снова выступил на щеках юноши. Он спросил взглядом разрешения
у Атоса, приподнял уже юношески сильными руками заплаканную и улыбающую-
ся девочку, которая прижалась к его плечу своей головкой, и осторожно
посадил ее в карету; затем он вскочил на лошадь с ловкостью и про-
ворством опытного наездника и, поклонившись Атосу и д'Артаньяну, поска-
кал рядом с каретой, не отрывая глаз от ее окна.
XVI
ЗАМОК БРАЖЕЛОН
Д'Артаньян глядел на эту сцену, вытаращив глаза и чуть не разинув
рот: все это было так не похоже на то, чего он ожидал, что он не мог
прийти в себя от изумления.
Атос взял его под руку и увел в сад.
- Пока нам готовят ужин, вы мне позволите, не правда ли, друг мой, -
сказал он, улыбаясь, - несколько разъяснить загадку, над которой вы ло-
маете себе голову?
- Разумеется, господин граф, - сказал Д'Артаньян, вновь почувствовав
то огромное превосходство, которое Атос всегда имел над ним.
Атос поглядел на него с добродушной улыбкой.
- Прежде всего, мой милый Д'Артаньян, - сказал Атос, - здесь нет гра-
фа. Если я назвал вас шевалье, то для того лишь, чтобы представить вас
моим гостям и чтобы они знали, кто вы такой; но для вас, Д'Артаньян, на-
деюсь, я по-прежнему Атос, ваш товарищ и друг. Может быть, вы предпочи-
таете церемонность, потому что любите меня меньше, чем прежде?
- Упаси боже! - воскликнул гасконец с честным молодым порывом, кото-
рые так редки у людей зрелых.
- Ну, так вернемся к нашим старым обычаям и для начала будем откро-
венны. Вас все здесь удивляет, не правда ли?
- Чрезвычайно.
- И больше всего я сам? - с улыбкой прибавил Атос. - Признайтесь.
- Признаюсь.
- Я еще молод, не правда ли; несмотря на мои сорок девять лет, меня
все еще можно узнать?
- Напротив, - ответил д'Артаньян, готовый до конца воспользоваться
предложенной Атосом откровенностью, - вы совсем неузнаваемы.
- Понимаю! - сказал Атос, слегка покраснев. - Всему бывает конец,
д'Артаньян, и этому сумасбродству, как всему другому.
- К тому же и ваши денежные дела изменились, как мне кажется. Вы жи-
вете в довольстве, - ведь этот дом ваш, я полагаю?
- Да. Это то самое именьице, которое, как я говорил вам, досталось
мне в наследство, когда я вышел в отставку.
- У вас есть парк, лошади, охота...
Атос улыбнулся.
- В парке двадцать акров; но из них часть взята под огороды и службы.
Лошадей у меня всего две; я, понятно, не считаю кургузого конька, при-
надлежащего моему лакею. Охота ограничивается четырьмя ищейками, двумя
борзыми и одной легавой. Да и вся эта охотничья роскошь заведена не для
меня, - прибавил Атос, улыбаясь.
- Понятно, - сказал д'Артаньян, - это для молодого человека, для Рау-
ля.
И д'Артаньян с невольною улыбкой посмотрел на Атоса.
- Вы угадали, мой друг, - ответил последний.
- А этот молодой человек - ваш питомец, ваш крестник, ваш родствен-
ник, быть может? Ах, как вы переменились, мой дорогой Атос!
- Этот молодой человек, - спокойно ответил Атос, - сирота, которого
мать подкинула одному бедному сельскому священнику; я вырастил и воспи-
тал его.
- И он, вероятно, очень к вам привязан?
- Я думаю, что он любит меня как отца.
- И, конечно, исполнен признательности?
- О, что касается признательности, то она должна быть взаимной: я
обязан ему столько же, сколько он мне. Я не говорю ему этого, но вам,
д'Артаньян, скажу правду: в сущности, я в долгу у него.
- Как так? - удивился мушкетер.
- Конечно, боже мой, как же иначе! Ведь он причина перемены, которую
вы видите во мне. Я засыхал, как жалкое срубленное дерево, лишенное вся-
кой связи с землей; и только сильная привязанность могла заставить меня
пустить новые корни в жизнь. Любовница? Я был для этого стар. Друзья?
Вас уже не было со мной. И вот в этом ребенке я вновь обрел все, что по-
терял. Не имея более мужества жить для себя, я стал жить для него. Нас-
тавления полезны для ребенка, но добрый пример еще лучше. Я подавал ему
пример, д'Артаньян. Я избавился от своих пороков и открыл в себе добро-
детели, которые раньше не имел. И полагаю, что не преувеличиваю, д'Ар-
таньян. Рауль должен стать совершеннейшим дворянином, какого только наше
обнищавшее время способно породить.
Д'Артаньян смотрел на Атоса с возрастающим восхищением. Они прогули-
вались в прохладной тенистой аллее, сквозь листву которой пробивались
косые лучи заходящего солнца. Один из этих золотых лучей осветил лицо
Атоса, глаза которого, казалось, излучали такой же теплый спокойный ве-
черний свет.
Неожиданно д'Артаньян вспомнил о миледи.
- И вы счастливы? - спросил он своего друга.
Острый взгляд Атоса проник в самую глубину сердца д'Артаньяна и слов-
но прочел его мысли.
- Так счастлив, как только может быть участлив на земле человек. Но
договаривайте вашу мысль, д'Артаньян, ведь вы не все мне сказали.
- Вы проницательны, Атос, от вас ничего невозможно скрыть, - сказал
д'Артаньян. - Да, я хотел вас спросить, не испытываете ли вы порой вне-
запных приступов ужаса, похожих на...
- Угрызения совести? - подхватил Атос. - Я договариваю вашу фразу,
мой друг. И да и нет. Я не испытываю угрызений совести, потому что эта
женщина, как я полагаю, заслужила понесенную ею кару. Потому что, если
бы ее оставили в живых, она, без сомнения, продолжала бы свое пагубное
дело. Однако, мой друг, это не значит, чтобы я был убежден в нашем праве
сделать то, что мы сделали. Быть может, всякая пролитая кровь требует
искупления. Миледи уже поплатилась; может быть, в свою очередь, это
предстоит и нам.
- Я иногда думаю то же самое, Атос, - сказал д'Артанья.
- У этой женщины был, кажется, сын?
- Да.
- Вы слыхали о нем что-нибудь?
- Ничего.
- Ему, должно быть, теперь двадцать три года, - прошептал Атос. - Я
часто думаю об этом молодом человеке, д'Артаньян.
- Вот странно. А я совсем забыл о нем.
Атос грустно улыбнулся.
- А о лорде Винтере вы имеете известия?
- Я знаю, что он был в большой милости у короля Карла Первого.
- И, вероятно, разделяет его судьбу, а она в настоящий момент пе-
чальна. Смотрите, д'Артаньян, - продолжал Атос, - это совершенно совпа-
дает с тем, что я сейчас сказал. Он пролил кровь Страффорда. Кровь тре-
бует крови. А королева?
- Какая королева?
- Генриетта Английская, дочь Генриха Четвертого.
- Она в Лувре, как вам известно.
- Да, и она очень нуждается, не правда ли? Вовремя сильных холодов
нынешней зимой ее больная дочь, как мне говорили, вынуждена была оста-
ваться в постели, потому что не было дров. Понимаете ли вы это? - сказал
Атос, пожимая плечами. - Дочь Генриха Четвертого дрожит от холода, не
имея вязанки дров! Зачем не обратилась она к любому из нас, вместо того
чтобы просить гостеприимства у Мазарини? Она бы ни в чем не нуждалась.
- Так вы ее знаете, Атос?
- Нет, но моя мать знавала ее ребенком. Я вам говорил, что моя мать
была статс-дамой Марии Медичи?
- Никогда. Вы ведь не любите говорить о таких вещах, Атос.
- Ах, боже мой, совсем напротив, как вы сами видите, - ответил Атос.
- Просто случая не было.
- Портос не ждал бы его так терпеливо, - сказал, улыбаясь, д'Ар-
таньян.
- У всякого свой нрав, милый д'Артаньян. Портос, если забыть о его
тщеславии, обладает большими достоинствами. Вы с ним виделись с тех пор?
- Я расстался с ним пять дней тому назад, - сказал д'Артаньян.
И тотчас же со свойственным гасконцам живым юмором он рассказал о ве-
ликолепной жизни Портоса в его замке Пьерфон. А разбирая по косточкам
Портоса, он задел два-три раза и достойного господина Мустона.
- Замечательно, - ответил Атос, улыбаясь шуткам своего друга, напом-
нившим ему их славные дни, - замечательно, что мы тогда сошлись случайно
и до сих пор соединены самой тесной дружбой, невзирая на двадцать лет
разлуки. В благородных сердцах, д'Артаньян, дружба пускает глубокие кор-
пи. Поверьте, только злой человек может отрицать дружбу, и лишь потому,
что он ее не понимает. А Арамис?
- Я его тоже видел, по он, мне показалось, был со мной холоден.
- Так вы виделись с Арамисом? - сказал Атос, пристально глядя на
д'Артаньяна. - Право же, вы предприняли паломничество по храмам дружбы,
говоря языком поэтов.
- Ну, конечно, - ответил смущенно д'Артаньян.
- Арамис, вы сами знаете, - продолжал Атос, - по природе холоден; к
тому же он постоянно запутан в интригах с женщинами.
- У него и сейчас очень сложная интрига, - заметил д'Артаньян.
Атос ничего не ответил.
"Он не любопытен", - подумал д'Артаньян.
Атос не только не ответил, но даже переценил разговор.
- Вот видите, - сказал он, обращая внимание д'Артаньяна на то, что
они уже подошли к замку. - Погуляв часок, мы обошли почти все мои владе-
ния.
- Все в них очаровательно, а в особенности то, что во всем чувствует-
ся их владелец, - ответил д'Артаньян.
В эту минуту послышался конский топот.
- Это Рауль возвращается, он нам расскажет о бедной крошке.
Действительно, молодой человек весь в пыли показался за решеткой и
скоро въехал во двор; он соскочил с лошади и, передав ее конюху, покло-
нился графу и д'Артаньяну.
- Этот господин, - сказал Атос, положив руку на плечо д'Артаньяна, -
шевалье д'Артаньян, о котором я вам часто говорил, Рауль.
- Господин д'Артаньян, - сказал юноша, кланяясь еще ниже, - граф
всегда называл мне ваше имя, когда хотел привести в пример отважного и
великодушного дворянина.
Этот маленький комплимент тронул сердце д'Артаньяна. Протягивая руку
Раулю, он отвечал:
- Мой юный друг, все такие похвалы надо обращать к графу, потому что
это он воспитал меня, и не его вина, если ученик так плохо использовал
ею уроки. Но вы его вознаградите лучше, в этом я уверен. Вы нравитесь
мне, Рауль, и ваша любезность тронула меня.
Атосу были чрезвычайно приятны эти слова; он благодарно взглянул на
д'Артаньяна, потом улыбнулся Раулю той странной улыбкой, которая застав-
ляет детей, когда они ее замечают, гордиться собой.
"Теперь, - подумал Д'Артаньян, от которого не ускользнула немая игра
их лиц, - я в этом уверен".
- Надеюсь, - сказал Атос, - несчастный случай не имел последствий?
- Еще ничего не известно, сударь. Из-за опухоли доктор ничего не мог
сказать определенного. Он опасается все-таки, не повреждено ли сухожи-
лие.
- И вы не остались дольше у госпожи де Сен-Реми?
- Я боялся опоздать к ужину, сударь, и заставить вас ждать себя.
В эту минуту крестьянский парень, заменявший лакея, доложил, что ужин
подан.
Атос проводил гостя в столовую. Она была обставлена очень просто, но
ее окна с одной стороны выходили в сад, а с другой - в оранжерею с чу-
десными цветами.
Д'Артаньян взглянул на сервировку, - она была великолепна; с первого
взгляда было видно, что это все старинное фамильное серебро. На поставце
стоял превосходный серебряный кувшин. Д'Артаньян подошел, чтобы посмот-
реть на него.
- Какая дивная работа! - сказал он.
- Да, - ответил Атос, - это образцовое произведение одного великого
флорентийского мастера, Бенвенуто Челлини.
- А что за битву оно изображает?
- Битву при Мариньяно, и как раз то самое мгновение, когда один из
моих предков подает свою шпагу Франциску Первому, сломавшему свою. За
это мой прадед Ангерран де Ла Фор получил орден святого Михаила Кроме
того, пятнадцать лет спустя король, не забывший, что он в течение трех
часов бился шпагой своего друга Ангеррана, не сломав ее, подарил ему
этот кувшин и шпагу, которую вы, вероятно, видели у меня прежде; тоже
недурная чеканная работа. То было время гигантов. Мы все карлики в срав-
нении с теми людьми. Садитесь, д'Артаньян, давайте поужинаем. Кстати, -
обратился Атос к молодому лакею, подававшему суп, - позовите Шарло.
Паренек вышел, и спустя минуту вошел тот слуга, и которому наши путе-
шественника обратились по приезде.
- Любезный Шарло, - сказал ему Атос, - поручаю вашему особенному вни-
манию Планше, лакея господина д'Артаньяна, на все время, пока они здесь
пробудут. Он любит хорошее вино: ключи от погребов у вас. Ему часто при-
ходилось спать на голой земле, а, вероятно, он по откажется от мягкой
постели, позаботьтесь и об этом, пожалуйста.
Шарло поклонился и вышел.
- Шарло тоже милый человек, - сказал Атос. - Вот уже восемнадцать
лег, как он мне служит.
- Вы очень заботливы, - сказал д'Артаньян. - Благодарю вас за Планше,
мой дорогой Атос.
При этом имени молодой человек широко раскрыл глаза и посмотрел на
графа, не понимая, к нему ли обращается д'Артаньян.
- Это имя кажется вам странным, Рауль? - сказал, улыбаясь, Атос. -
Так звали меня товарищи по оружию. Я носил его в те времена, когда д'Ар-
таньян, еще два храбрых друга и я проявляли свою храбрость у стен Ла-Ро-
шели под начальством покойного кардинала и де Бассомпьера, ныне также
умершего. Д'Артаньяну нравится постарому звать меня этим дружеским име-
нем, и всякий раз, когда я его слышу, мое сердце трепещет от радости.
- Это имя было знаменито, - сказал д'Артаньян, - и раз удостоилось
триумфа.
- Как так, сударь? - спросил Рауль с юношеским любопытством.
- Право, я ничего не знаю об этом, - сказал Атос.
- Вы забыли о бастионе Сен-Жерве, Атос, и о той салфетке, которую три
пули превратили в знамя? У меня память получше, я все помню, и сейчас вы
узнаете об этом, молодой человек.
И он рассказал Раулю случай на бастионе, как раньше Атос рассказывал
историю своего предка.
Молодой человек слушал д'Артаньяна так, словно перед ним воочию про-
ходили подвиги из лучших времен рыцарства, о которых повествуют Тассо и
Ариосто.
- Но д'Артаньян не сказал вам, Рауль, - заметил, в свою очередь,
Атос, - что он был одним из лучших бойцов того времени: ноги крепкие,
как железо, кисть руки гибкая, как сталь, безошибочный глазомер и пла-
менный взгляд, - вот какие качества обнаруживали в нем противники! Ему
было восемнадцать лет, только на три года больше, чем вам теперь, Рауль,
когда я в первый раз увидал его в деле, и против людей бывалых.
- И господин д'Артаньян остался победителем? - спросил гоноша.
Глаза его горели и словно молили о подробностях.
- Кажется, я одного убил, - сказал д'Артаньян, спрашивая глазами Ато-
са, - а другого обезоружил или ранил, не помню точно.
- Да, вы его ранили. О, вы были страшный силач!
- Ну, мне кажется, я с тех пор не так уж ослабел, - ответил д'Ар-
таньян, усмехнувшись с гасконским самодовольством. - Недавно еще...
Взгляд Атоса заставил его умолкнуть.
- Вот вы полагаете, Рауль, что ловко владеете шпагой, - сказал Атос,
- но, чтобы вам не пришлось в том жестоко разочароваться, я хотел бы по-
казать вам, как опасен человек, который с ловкостью соединяет хладнокро-
вие. Я не могу привести более разительного примера: попросите завтра
господина д'Артаньяна, если он не очень устал, дать вам урок.
- Но, черт побери, вы, милый Атос, ведь и сами хороший учитель и луч-
ше всех можете обучить тому, за что хвалите меня. Не далее как сегодня
Планше напоминал мне о знаменитом поединке возле монастыря кармелиток с
лордом Винтером и его приятелями. Ах, молодой человек, там не обошлось
без участия бойца, которого я часто называл первой шпагой королевства.
- О, я испортил себе руку с этим мальчиком, - сказал Атос.
- Есть руки, которые никогда не портятся, мой дорогой Атос, но зато
часто портят руки другим.
Молодой человек готов был продолжать разговор хоть всю ночь, по Атос
заметил ему, что их гость, вероятно, утомлен и нуждается в отдыхе. Д'Ар-
таньян из вежливое и протестовал, однако Атос настоял, чтобы он вступил
во владение своей комнатой. Рауль проводил его туда. Но так как Атос
предвидел, что он постарается там задержаться, чтоб заставить д'Ар-
таньяна рассказывать о лихих делах их молодости, то через минуту он за-
шел за ним сам и закончил этот славный вечер дружеским рукопожатием и
пожеланием спокойной ночи мушкетеру.
XVII
ДИПЛОМАТИЯ АТОСА
Д'Артаньян лег в постель, желая не столько уснуть, сколько остаться в
одиночестве и обдумать все слышанное и виденное за этот вечер.
Будучи добрым по природе и ощутив к Атосу с первого взгляда инстинк-
тивную привязанность, перешедшую впоследствии в искреннюю дружбу, он те-
перь был в восхищении, что нашел не опустившегося пьяницу, потягивающего
вино, в грязи и бедности, а человека блестящего ума и в расцвете сил. Он
с готовностью признал обычное превосходство над собою Атоса и, вместо
зависти и разочарования, которые почувствовал бы на его месте менее ве-
ликодушный человек, ощутил только искреннюю, благородную радость, подк-
реплявшую самые радужные надежды на исход его предприятия.
Однако ему казалось, что Атос был не вполне прям и откровенен. Кто
такой этот молодой человек? По словам Атоса, его приемыш, а между тем он
так поразительно похож на своего приемного отца. Что означало возвраще-
ние к светской жизни и чрезмерная воздержанность, которую он заметил за
столом? Даже незначительное, повидимому, обстоятельство - отсутствие
Гримо, с которым: Атос был прежде неразлучен и о котором даже ни разу не
вспомнил, несмотря на то что поводов к тому было довольно, - все это
беспокоило д'Артаньяна. Очевидно, он не пользовался больше доверием сво-
его друга; быть может, Атос был чем-нибудь связан или даже был заранее
предупрежден о его посещении.
Д'Артаньяну невольно вспомнился Рошфор и слова его в соборе Богомате-
ри. Неужели Рошфор опередил его у Атоса?
Разбираться в этом не было времени. Д'Артаньян решил завтра же прис-
тупить к выяснению. Недостаток средств, так ловко скрываемый Атосом,
свидетельствовал о желании его казаться богаче и выдавал в нем остатки
былого честолюбия, разбудить которое не будет стоить большого труда. Си-
ла ума и ясность мысли Атоса делали его человеком более восприимчивым,
чем другие. Он согласится на предложение министра с тем большей готов-
ностью, что стремление к награде удвоит его природную подвижность.
Эти мысли не давали д'Артаньяну уснуть, несмотря на усталость. Он об-
думывал план атаки, и хотя знал, что Атос сильный противник, тем не ме-
нее решил открыть наступательные действия на следующий же день, после
завтрака.
Однако же он думал и о том, что при столь неясных обстоятельствах
следует продвигаться вперед с осторожностью, изучать в течение нес-
кольких дней знакомых Атоса, следить за его новыми привычками, хоро-
шенько понять их и при этом постараться извлечь из простодушного юноши,
с которым он будет фехтовать или охотиться, добавочные сведения, недос-
тающие ему для того, чтобы найти связь между прежним и теперешним Ато-
сом. Это будет нетрудно, потому что личность наставника, наверное, оста-
вила след в сердце и уме воспитанника. Но в то же время д'Артаньян, сам
будучи человеком проницательным, понимал, в каком невыгодном положении
он может оказаться, если какая-нибудь неосторожность или неловкость с
его стороны позволит опытному глазу Атоса заметить его уловки.
Кроме того, надо сказать, что д'Артаньян, охотно хитривший с лукавым
Арамисом и тщеславным Портосом, стыдился кривить душой перед Атосом, че-
ловеком прямым и честным. Ему казалось, что если бы он перехитрил Арами-
са и Портоса, это заставило бы их только с большим уважением относиться
к нему, тогда как Атос, напротив того, стал бы его меньше уважать.
- Ах, зачем здесь пет Гримо, молчаливого Гримо! - говорил д'Артаньян.
- Я бы многое понял из его молчания. Гримо молчал так красноречиво!
Между тем в доме понемногу все затихало. Д'Артаньян слышал хлопанье
запираемых дверей о ставен. Потом замолкли собаки, отвечавшие лаем на
лай деревенских собак; соловей, притаившийся в густой листве деревьев в
рассыпавший среди ночи свои мелодичные трели, тоже наконец уснул. В доме
слышались только однообразные звуки размеренных шагов над комнатой д'Ар-
таньяна: должно быть, там помещалась спальня Атоса.
"Он ходит и размышляет, - подумал д'Артаньян. - Но о чем? Узнать это
невозможно. Можно угадать все, что угодно, но только не это".
Наконец Атос, по-видимому, лег в постель, потому что и эти последние
звуки затихли.
Тишина и усталость одолели наконец д'Артаньяна; он тоже закрыл глаза
и тотчас же погрузился в сон.
Д'Артаньян не любил долго спать. Едва заря позолотила занавески, как
он соскочил с кровати и открыл окна. Сквозь жалюзи он увидел, что кто-то
бродит по двору, стараясь двигаться бесшумно. По своей привычке не ос-
тавлять ничего без внимания, д'Артаньян стал осторожно и внимательно
всматриваться и узнал гранатовый колет и темные волосы Рауля.
Молодой человек - так как это был действительно он - отворил дверь
конюшни, вывел гнедую лошадь, на которой ездил накануне, взнуздал и
оседлал ее с проворством и ловкостью самого опытного конюха, затем про-
вел лошадь по правой аллее плодового сада, отворил боковую калитку, вы-
ходившую на тропинку, вывел лошадь, запер калитку за собой, и д'Артаньян
увидал, поверх стены, как он полетел стрелой, пригибаясь под низкими
цветущими ветвями акаций и кленов.
Д'Артаньян еще вчера заметил, что эта тропинка вела в Блуа.
"Эге, - подумал гасконец, - этот ветреник уже пошаливает! Видно, он
не разделяет ненависти Атоса к прекрасному полу. Он не мог поехать на
охоту без ружья и без собак; едва ли он едет по делу, он бы тогда не
скрывался. От кого он прячется?.. От меня или от отца?.. Я уверен, что
граф - отец ему... Черт возьми! Уж это-то я узнаю, поговорю начистоту с
самим Атосом".
Утро разгоралось. Д'Артаньян снова услышал все те звуки, которые за-
мирали один за другим вчера вечером, - все начинало пробуждаться: ожили
птицы на ветвях, собаки в конурах, овцы на пастбище; ожили, казалось,
даже привязанные к берегу барки на Луаре и, отделясь от берегов, поплыли
вниз по течению. Д'Артаньян, чтоб никого не будить, оставался у своего
окна, но, заслышав в замке шум отворяемых дверей и ставен, он еще раз
пригладил волосы, подкрутил усы, по привычке почистил рукавом своею ко-
лота поля шляпы и сошел вниз. Спустившись с последней ступеньки крыльца,
он заметил Атоса, наклонившегося к земле в позе человека, который ищет
затерянную в песке монету.
- С добрым утром, дорогой хозяин! - сказал д'Артаньян.
- С добрым утром, милый друг. Как провели ночь?
- Превосходно, мой друг; да и все у вас тут превосходно: и кровать, и
вчерашний ужин, и весь ваш прием. Но что вы так усердно рассматриваете?
Уж не сделались ли вы, чего доброго, любителем тюльпанов?
- Над этим, мой друг, не следует смеяться. В деревне вкусы очень ме-
няются, и, сам того не замечая, начинаешь любить все то прекрасное, что
природа выводит на свет из-под земли и чем так пренебрегают в городах. Я
просто смотрел на ирисы: я посадил их вчера у бассейна, а сегодня утром
их затоптали. Эти садовники такой неуклюжий народ. Ездили за водой и не
заметили, что лошадь ступает по грядке.
Д'Артаньян улыбнулся.
- Вы так думаете? - спросил он.
И он повел друга в аллею, где отпечаталось немало следов, подобных
тем, от которых пострадали ирисы.
- Вот, кажется, еще следы, посмотрите, Атос, - равнодушно сказал
Д'Артаньян.
- В самом деле. И еще совсем свежие!
- Совсем свежие, - подтвердил Д'Артаньян.
- Кто мог выехать сегодня утром? - спросил с тревогой Атос. - Не выр-
валась ли лошадь из конюшни?
- Не похоже, - сказал Д'Артаньян, - шаги очень ровные и спокойные.
- Где Рауль? - воскликнул Атос. - И как могло случиться, что я его не
видел!
- Ш-ш, - остановил его Д'Артаньян, приложив с улыбкой палец к губам.
- Что здесь произошло? - спросил Атос.
Д'Артаньян рассказал все, что видел, пристально следя за лицом хозяи-
на.
- А, теперь я догадываюсь, в чем дело, - ответил Атос, слегка пожав
плечами. - Бедный мальчик поехал в Блуа.
- Зачем?
- Да затем, бог мой, чтобы узнать о здоровье маленькой Лавальер. Пом-
ните, той девочки, которая вывихнула себе ногу?
- Вы думаете? - недоверчиво спросил Д'Артаньян.
- Не только думаю, но уверен в этом, - ответил Атос. - Разве вы не
заметили, что Рауль влюблен?
- Что вы? В кого? В семилетнюю девочку?
- Милый друг, в возрасте Рауля сердце бывает так полно, что необходи-
мо излить его на что-нибудь, будь то мечта или действительность. Ну, а
его любовь, - то и другое вместе.
- Вы шутите! Как? Эта крошка?
- Разве вы ее не видали? Это прелестнейшее создание. Серебристо-бело-
курые волосы и голубые глаза, уже сейчас задорные и томные.
- А что скажете вы про эту любовь?
- Я ничего не говорю, смеюсь и подшучиваю над Раулем; но первые пот-
ребности сердца так неодолимы, порывы любовной тоски у молодых людей так
сладки и так горьки в то же время, что часто носят все признаки настоя-
щей страсти. Я помню, что сам в возрасте Рауля влюбился в греческую ста-
тую, которую добрый король Генрих Четвертый подарил моему отцу. Я думал,
что сойду с ума от горя, когда узнал, что история Пигмалиона - пустой
вымысел.
- Это от безделья. Вы не стараетесь ничем занять Рауля, и он сам ищет
себе занятий.
- Именно. Я уж подумываю удалить его отсюда.
- И хорошо сделаете.
- Разумеется. Но это значило бы разбить его сердце, и он страдал бы,
как от настоящей любви. Уже года тричетыре тому назад, когда он сам был
ребенком, он начал восхищаться этой маленькой богиней и угождать ей, а
теперь дойдет до обожания, если останется здесь. Дети каждый день вместе
строят всякие планы и беседуют о множестве серьезных вещей, словно им по
двадцать лет и они настоящие влюбленные. Родные маленькой Лавальер сна-
чала все посмеивались, но и они, кажется, начинают хмурить брови.
- Ребячество. Но Раулю необходимо рассеяться. Отошлите его поскорей
отсюда, не то, черт возьми, он у вас никогда не станет мужчиной.
- Я думаю послать его в Париж, - сказал Атос.
- А, - отозвался д'Артаньян и подумал, что настала удобная минута для
нападения. - Если хотите, - сказал он, - мы можем устроить судьбу этого
молодого человека.
- А, - в свою очередь, сказал Атос.
- Я даже хочу с вами посоветоваться относительно одной вещи, пришед-
шей мне на ум.
- Извольте.
- Как вы думаете, не пора ли нам поступить опять на службу?
- Разве вы не состоите все время на службе, д'Артаньян?
- Скажу точнее: речь идет о деятельной службе. Разве прежняя жизнь
вас больше не соблазняет и, если бы вас ожидали действительные выгоды,
не были бы вы рады возобновить в компании со мной и нашим другом Порто-
сом былые похождения?
- Кажется, вы мне это предлагаете? - спросил Атос.
- Прямо и чистосердечно.
- Снова взяться за оружие?
- Да.
- За кого и против кого? - спросил вдруг Атос, устремив на гасконца
свой ясный и доброжелательный взгляд.
- Ах, черт! Вы слишком торопливы.
- Прежде всего я точен. Послушайте, д'Артаньян, есть только одно ли-
цо, или, лучше сказать, одно дело, которому человек, подобный мне, может
быть полезен: дело короля.
- Вот это сказано точно, - сказал мушкетер.
- Да, но прежде условимся, - продолжал серьезно Атос. - Если стать на
сторону короля, по-вашему, значит стать на сторону Мазарини, мы с вами
не сойдемся.
- Я не сказал этого, - ответил, смутившись, гасконец.
- Знаете что, д'Артаньян, - сказал Атос, - не будем хитрить друг с
другом. Ваши умолчания и увертки отлично объясняют мне, по чьему поруче-
нию вы сюда явились. О таком деле действительно не решаются говорить
громко и охотников на него вербуют втихомолку, потупив глаза.
- Ах, милый Атос! - сказал д'Артаньян.
- Вы понимаете, - продолжал Атос, - что я говорю не про вас - вы луч-
ший из всех храбрых и отважных людей, - я говорю об этом скаредном
итальянце-интригане, об этом холопе, пытающемся надеть на голову корону,
украденную из-под подушки, об этом шуте, называющем свою партию партией
короля и запирающем в тюрьмы принцев крови, потому что он не смеет каз-
нить их, как делал наш кардинал, великий кардинал. Теперь на этом месте
ростовщик, который взвешивает золото и, обрезая монеты, прячет обрезки,
опасаясь ежеминутно, несмотря на свое шулерство, завтра проиграть; сло-
вом, я говорю о негодяе, который, как говорят, ни в грош не ставит коро-
леву. Что ж, тем хуже для нее! Этот негодяй через три месяца вызовет
междоусобную войну только для того, чтобы сохранить свои доходы. И к та-
кому-то человеку вы предлагаете мне поступить на службу, д'Артаньян?
Благодарю!
- Помилуй бог, да вы стали еще вспыльчивей, чем прежде! - сказал
д'Артаньян. - Годы разожгли вашу кровь, вместо того чтобы охладить ее.
Кто говорит вам, что я служу этому господину и вас склоняю к тому же?
"Черт возьми, - подумал он, - нельзя выдавать тайну человеку, так
враждебно настроенному".
- Но в таком случае, мой друг, - возразил Атос, - что же означает ва-
ше предложение?
- Ах, боже мой, ничего не может быть проще. Вы живете в собственном
имении и, по-видимому, совершенно счастливы в своей золотой умеренности.
У Портоса пятьдесят, а может быть, и шестьдесят тысяч ливров дохода. У
Арамиса по-прежнему полтора десятка герцогинь, которые оспаривают друг у
друга прелата, как оспаривали прежде мушкетера; это вечный баловень
судьбы. Но я, что я из себя представляю? Двадцать лет ношу латы и рейту-
зы, а все сижу в том же, притом незавидном, чипе, не двигаюсь ни взад,
ни вперед, не живу. Одним словом, я мертв. И вот, когда мне представля-
ется возможность хоть чуточку ожить, вы все подымаете крик: "Это подлец!
Шут! Обманщик! Как можно служить такому человеку?" Эх, черт возьми! Я
сам думаю так же, но сыщите мне кого-нибудь получше или платите мне пен-
сию.
Атос задумался на три секунды и в эти три секунды понял хитрость
д'Артаньяна, который, слишком зарвавшись сначала, теперь обрывал все ра-
зом, чтобы скрыть свою игру. Он ясно видел, что предложение сделано было
ему серьезно и было бы изложено полностью, если бы он выказал желание
выслушать его.
"Так! - подумал он. - Значит, д'Артаньян - сторонник Мазарини".
И с этой минуты Атос сделался крайне сдержан.
Д'Артаньян, со своей стороны, стал еще осторожнее.
- Но ведь у вас, наверное, есть какие-то намерения? - продолжал спра-
шивать Атос.
- Разумеется. Я хотел посоветоваться со всеми вами и придумать
средство что-нибудь сделать, потому что каждому из нас всегда будет не-
доставать других.
- Это правда. Вы говорили мне о Портосе. Неужели вы склонили его ис-
кать богатства? Мне кажется, он достаточно богат.
- Да, он богат. Но человек так создан, что ему всегда пе хватает еще
чего-нибудь.
- Чего же не хватает Портосу?
- Баронского титула.
- Да, правда, я и забыл, - засмеялся Атос.
"Правда! - подумал д'Артаньян. - А откуда он знает? Уж но переписыва-
ется ли он с Арамисом? Ах, если бы мне только это узнать, я бы узнал и
все остальное".
Тут разговор оборвался, так как вошел Рауль. Атос хотел ласково поб-
ранить его, по юноша был так печален, что у Атоса не хватило духу, он
смолчал и стал расспрашивать, в чем дело.
- Не хуже ли пашей маленькой соседке? - спросил д'Артаньян.
- Ах, сударь, - почти задыхаясь от горя, отвечал Рауль, - ушиб очень
опасен, и, хотя видимых повреждении нет, доктор боится, как бы девочка
не осталась хромой на всю жизнь.
- Это было бы ужасно! - сказал Атос.
У д'Артаньяна вертелась на языке шутка, но, увидев, какое участие
принимает Атос в этом горе, он сдержался.
- Ах, сударь, меня совершенно приводит в отчаяние, - сказал Рауль, -
то, что я сам виноват во всем этом.
- Вы? Каким образом, Рауль? - спросил Атос.
- Конечно, ведь она соскочила с бревна для того, чтобы бежать ко мне.
- Вам остается только одно средство, милый Рауль: жениться на ней и
этим искупить свою вину, - сказал д'Артаньян.
- Ах, сударь, вы смеетесь над искренним горем, это очень дурно, - от-
ветил Рауль.
И, чувствуя потребность остаться одному, чтобы выплакаться, он ушел в
свою комнату, откуда вышел только к завтраку.
Дружеские отношения обоих приятелей нисколько не пострадали от утрен-
ней стычки, а потому они завтракали с большим аппетитом, изредка посмат-
ривая на Рауля, который сидел за столом с влажными от слез глазами, с
тяжестью на сердце и почти не мог есть.
К концу завтрака было подано два письма, которые Атос прочел с вели-
чайшим вниманием, невольно вздрогнув тгри этом несколько раз. Д'Ар-
таньян, сидевший на другом конце стола и отличавшийся прекрасным зрени-
ем, готов был поклясться, что узнал мелкий почерк Арамиса. Другое письмо
было написано женским растянутым и неровным почерком.
- Пойдемте фехтовать, - сказал д'Артаньян Раулю, видя, что Атос жела-
ет остаться один, чтобы ответить на письма или обдумать их. - Пойдемте,
это развлечет вас.
Молодой человек взглянул на Атоса; тот утвердительно кивнул головой.
Они прошли в нижнюю залу, в которой были развешаны рапиры, маски,
перчатки, нагрудники и прочие фехтовальные принадлежности.
- Ну как? - спросил Атос, придя к ним через четверть часа.
- У него совсем ваша рука, дорогой Атос, - сказал д'Артаньян, а если
бы у него было вдобавок и ваше хладнокровие, не оставалось бы желать ни-
чего лучшего...
Молодой человек чувствовал себя пристыженным. Если он два-три раза и
задел руку или бедро д'Артаньяна, то последний раз двадцать кольнул его
прямо в грудь.
Тут вошел Шарло и подал д'Артаньяну очень спешное письмо, только что
присланное с нарочным.
Теперь пришла очередь Атоса украдкой поглядывать на письмо.
Д'Артаньян прочел его, по-видимому, без всякого волнения и сказал,
слегка покачивая головой:
- Вот что значит служба. Ей-богу, вы сто раз правы, что не хотите
больше служить! Тревиль заболел, и без меня не могут обойтись в полку.
Видно, пропал мой отпуск.
- Вы возвращаетесь в Париж? - живо спросил Атос.
- Да, конечно, - ответил д'Артаньян. - А разве вы не едете туда же?
- Если я попаду в Париж, то очень рад буду с вами увидеться, - слегка
покраснев, ответил Атос.
- Эй, Планше! - крикнул д'Артаньян в дверь. - Через десять минут мы
уезжаем. Задай овса лошадям.
И, обернувшись к Атосу, прибавил:
- Мне все кажется, будто мне чего то не хватает, и я очень жалею, что
уезжаю от вас, не повидавшись с добрым Гримо.
- Гримо? - сказал Атос. - Действительно, я тоже удивляюсь, отчего вы
о нем не спрашиваете. Я уступил его одному из моих друзей.
- Который понимает его знаки? - спросил д'Артаньян.
- Надеюсь, - ответил Атос.
Друзья сердечно обнялись. Д'Артаньян пожал руку Раулю, взял обещание
с Атоса, что тот зайдет к нему, если будет в Париже, или напишет, если
не поедет туда, и вскочил на лошадь. Планше, исправный, как всегда, был
уже в седле.
- Не хотите ли проехаться со мной? - смеясь, спросил Рауля Д'Ар-
таньян. - Я еду через Блуа.
Рауль взглянул на Атоса; тот удержал его едва заметным движением го-
ловы.
- Нет, сударь, - ответил молодой человек, - я останусь с графом.
- В таком случае прощайте, друзья мои, сказал д'Артаньян, в последний
раз пожимая им руки. Да хранит вас бог, как говаривали мы, расставаясь в
старину при покойном кардинале.
Атос махнул рукой на прощание, Рауль поклонился, и Д'Артаньян с План-
ше уехали.
Граф следил за ними глазами, опершись на плечо юноши, который был
почти одного с ним роста. Но едва Д'Артаньян исчез за стеной, он сказал:
- Рауль, сегодня вечером мы едем в Париж.
- Как! - воскликнул молодой человек, бледнея.
- Вы можете съездить попрощаться с госпожой де Сен-Реми и передать ей
мой прощальный привет. Я буду ждать вас обратно к семи часам.
Со смешанным выражением грусти и благодарности на лице молодой чело-
век поклонился и пошел седлать лошадь.
А Д'Артаньян, едва скрывшись из поля их зрения, вытащил из кармана
письмо и перечел его:
"Возвращайтесь немедленно в Париж. Дж. М."
- Сухое письмо, - проворчал Д'Артаньян, - и не будь приписки, я, мо-
жет быть, не понял бы его; но, к счастью, приписка есть.
И он прочел приписку, примирившую его с сухостью письма:
"Р.S. Поезжайте к королевскому казначею в Блуа, назовите ему вашу фа-
милию и покажите это письмо: вы получите двести пистолей".
- Решительно, такая проза мне нравится, - сказал Д'Артаньян. - Карди-
нал пишет лучше, чем я думал. Едем, Планше, сделаем визит королевскому
казначею и затем поскачем дальше.
- В Париж, сударь?
- В Париж.
И оба поехали самой крупной рысью, на какую только были способны их
лошади.
XVIII
ГЕРЦОГ ДЕ БОФОР
Вот что случилось, и вот каковы были причины, потребовавшие возвраще-
ния д'Артаньяна в Париж.
Однажды вечером Мазарини, по обыкновению, пошел к королеве, когда все
уже удалились от нее, и, проходя мимо караульной комнаты, из которой
дверь выходила в одну из его приемных, услыхал громкий разговор. Желая
узнать, о чем говорят солдаты, он, по своей привычке, подкрался к двери,
приоткрыл ее и просунул голову в щель.
Между караульными шел спор.
- А я вам скажу, - говорил один из них, - что если Куазель предска-
зал, то, значит, дело такое же верное, как если б оно уже сбылось. Я сам
его не знаю, но слышал, что он не только звездочет, но и колдун.
- Черт возьми, если ты его приятель, так будь поосторожнее! Ты оказы-
ваешь ему плохую услугу.
- Почему?
- Да потому, что его могут притянуть к суду.
- Вот еще! Теперь колдунов не сжигают!
- Так-то оно так, по мне сдается, что еще очень недавно покойный кар-
динал приказал сжечь Урбенл Грандье. Уж я-то знаю об этом: сам стоял на
часах у костра и видел, как его жарили.
- Эх, милый мой! Урбен Грандье был не колдун, а ученый, - это совсем
другое дело. Урбен Грандье будущего не предсказывал. Он знал прошлое, а
это иной раз бывает гораздо хуже.
Мазарини одобрительно кивнул головой; однако, желая узнать, что это
за предсказание, о котором шел спор, он не двинулся с места.
- Я не спорю: может быть, Куазель и колдун, - возразил другой кара-
ульный, - но я говорю тебе, что если он оглашает наперед свои предсказа-
ния, они могут и не сбыться.
- Почему?
- Очень попятно. Ведь если мы станем биться на шпагах и я тебе скажу:
"Я сделаю прямой выпад", ты, понятно, парируешь его. Так и тут. Если Ку-
азель говорит так громко и до ушей кардинала дойдет, что "к такому-то
дню такой-то узник сбежит", кардинал, очевидно, примет меры, и узник не
сбежит.
- Полноте, - заговорил солдат, казалось, дремавший на скамье, но,
несмотря на одолевающую его дремоту, но пропустивший ни слова из всего
разговора. - От судьбы не уйдешь. Если герцогу де Бофору суждено удрать,
герцог де Бофор удерет, и никакие меры кардинала тут по помогут.
Мазарини вздрогнул. Он был итальянец и, значит, суеверен; он поспешно
вошел к гвардейцам, которые при его появлении прервали свой разговор.
- О чем вы толкуете, господа? - спросил он ласково. - Кажется, о том,
что герцог де Бофор убежал?
- О нет, монсеньер, - заговорил солдат-скептик. - Сейчас он и не по-
мышляет об этом. Говорят только, что ему суждено сбежать.
- А кто это говорит?
- Ну-ка, расскажите еще раз вашу историю, Сен-Лоран, - обратился сол-
дат к рассказчику.
- Монсеньер, - сказал гвардеец, - я просто с чужих слов рассказал
этим господам о предсказании некоего Куазеля, который утверждает, что
как ни крепко стерегут герцога де Бофора, а он убежит еще до троицына
дня.
- А этот Куазель юродивый пли сумасшедший? - спросил кардинал, все
еще улыбаясь.
- Нисколько, - ответил твердо веривший в предсказание гвардеец. - Он
предсказал много вещей, которые сбылись: например, что королева родит
сына, что Колиньи будет убит на дуэли герцогом Гизом, наконец, что ко-
адъютор будет кардиналом. И что же, королева родила не только одного сы-
на, но через два года еще второго, а Колиньи был убит.
- Да, - ответил Мазарини, - по коадъютор еще не кардинал.
- Нет еще, монсеньер, но он им будет.
Мазарини поморщился, словно желая сказать: "Ну, шапки-то у него еще
нет". Потом добавил:
- Итак, вы уверены, мой друг, что господин де Бофор убежит?
- Так уверен, монсеньер, - ответил солдат, - что если ваше преосвя-
щенство предложит мне сейчас должность господина де Шавиньи, коменданта
Венсенского замка, то я ее не приму. Вот после троицы - это дело другое.
Ничто так не убеждает нас, как глубокая вера другого человека. Она
влияет даже на людей неверующих; а Мазарини не только не был неверующим,
но даже был, как мы сказали, суеверным. И потому он ушел весьма озабо-
ченный.
- Скряга! - сказал гвардеец, который стоял, прислонившись к стене. -
Он притворяется, будто не верит вашему колдуну, Сен-Лоран, чтобы только
ничего вам не дать; он еще и к себе не доберется, как заработает на ва-
шем предсказании.
В самом деле, вместо того чтобы пройти в покои королевы, Мазарини
вернулся в кабинет и, позвав Бернуина, отдал приказ завтра с рассветом
послать за надзирателем, которого он приставил к де Бофору, и разбудить
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
395
396
397
398
399
400
401
402
403
404
405
406
407
408
409
410
411
412
413
414
415
416
417
418
419
420
421
422
423
424
425
426
427
428
429
430
431
432
433
434
435
436
437
438
439
440
441
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
470
471
472
473
474
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
486
487
488
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
499
500
501
502
503
504
505
506
507
508
509
510
511
512
513
514
515
516
517
518
519
520
521
522
523
524
525
526
527
528
529
530
531
532
533
534
535
536
537
538
539
540
541
542
543
544
545
546
547
548
549
550
551
552
553
554
555
556
557
558
559
560
561
562
563
564
565
566
567
568
569
570
571
572
573
574
575
576
577
578
579
580
581
582
583
584
585
586
587
588
589
590
591
592
593
594
595
596
597
598
599
600
601
602
603
604
605
606
607
608
609
610
611
612
613
614
615
616
617
618
619
620
621
622
623
624
625
626
627
628
629
630
631
632
633
634
635
636
637
638
639
640
641
642
643
644
645
646
647
648
649
650
651
652
653
654
655
656
657
658
659
660
661
662
663
664
665
666
667
668
669
670
671
672
673
674
675
676
677
678
679
680
681
682
683
684
685
686
687
688
689
690
691
692
693
694
695
696
697
698
699
700
701
702
703
704
705
706
707
708
709
710
711
712
713
714
715
716
717
718
719
720
721
722
723
724
725
726
727
728
729
730
731
732
733
734
735
736
737
738
739
740
741
742
743
744
745
746
747
748
749
750
751
752
753
754
755
756
757
758
759
760
761
762
763
764
765
766
767
768
769
770
771
772
773
774
775
776
777
778
779
780
781
782
783
784
785
786
787
788
789
790
791
792
793
794
795
796
797
798
799
800
801
802
803
804
805
806
807
808
809
810
811
812
813
814
815
816
817
818
819
820
821
822
823
824
825
826
827
828
829
830
831
832
833
834
835
836
837
838
839
840
841
842
843
844
845
846
847
848
849
850
851
852
853
854
855
856
857
858
859
860
861
862
863
864
865
866
867
868
869
870
871
872
873
874
875
876
877
878
879
880
881
882
883
884
885
886
887
888
889
890
891
892
893
894
895
896
897
898
899
900
901
902
903
904
905
906
907
908
909
910
911
912
913
914
915
916
917
918
919
920
921
922
923
924
925
926
927
928
929
930
931
932
933
934
935
936
937
938
939
940
941
942
943
944
945
946
947
948
949
950
951
952
953
954
955
956
957
958
959
960
961
962
963
964
965
966
967
968
969
970
971
972
973
974
975
976
977
978
979
980
981
982
983
984
985
986
987
988
989
990
991
992
993
994
995
996
997
998
999
1000