мелькнувшая по его лицу прежде, но все же недостаточно быстрая, чтобы ее
не заметил д'Артаньян.
- Нет, - ответил Арамис.
- Тогда любое предложение вам будет на руку, раз сейчас над вами нет
иной власти, кроме божьей, - засмеялся гасконец.
- Возможно.
- Вспоминаете ли вы иногда, милый Арамис, о славных днях нашей моло-
дости, проведенных среди смеха, попоек и поединков?
- Да, конечно, и не раз жалел о них. Счастливое было время!
Delectabile tempus! [8]
- Так вот, друг мой, эти веселые дни могут повториться, это счастли-
вое время может вернуться. Мне поручено разыскать моих товарищей, и я
начал именно с вас, потому что вы были душой нашего союза.
Арамис поклонился скорее из вежливости, чем из благодарности.
- Опять окунуться в политику! - проговорил Арамис умирающим голосом и
откидываясь на спинку кресла. - Ах, дорогой д'Артаньян, вы видите, как
размеренно и привольно течет моя жизнь. А неблагодарность знатных людей
мы с вами испытали, не так ли?
- Это правда, - сказал д'Артаньян, - но, может быть, эти знатные люди
раскаялись в своей неблагодарности?
- В таком случае другое дело. На всякий грех - снисхождение. К тому
же вы совершенно правы в одном, а именно - что если уж у нас опять яви-
лась охота путаться в государственные дела, то сейчас, мне кажется, са-
мое время.
- Откуда вы это знаете? Ведь вы не занимаетесь политикой?
- Ах, боже мой! Хоть я сам и не занимаюсь ею, зато живу в такой сре-
де, где ею очень занимаются. Увлекаясь поэзией и предаваясь любви, я
близко сошелся с Саразеном, сторонником господина де Копти, с Вуатюром,
сторонником коадъютора, и с Буа-Робером, который, с тех пор как не стало
кардинала Ришелье, не стоит ни за кого или, если хотите, стоит сразу за
всех; так что дела политические не так уж мне чужды.
- Так я и думал, - сказал д'Артаньян.
- Впрочем, друг мой, все, что я скажу вам, - это лишь речи скромного
монаха, человека, который, как эхо, просто повторяет все, что слышит от
других. Я слышал, что в настоящую минуту кардинал Мазарини очень обеспо-
коен оборотом дел. По-видимому, его распоряжения не пользуются тем ува-
жением, с каким прежде относились к приказаниям нашего былого пугала,
покойного кардинала, чей портрет вы здесь видите; ибо, что ни говори, а,
нужно признаться, он был великий человек.
- В этом я вам не буду противоречить, милый Арамис. Ведь это он про-
извел меня в лейтенанты.
- Сначала я был всецело на стороне нового кардинала; я говорил себе,
что министр никогда не пользуется любовью и что, обладая большим умом,
какой ему приписывают, он в конце концов все же восторжествует над свои-
ми врагами и заставит бояться себя, что, по-моему, пожалуй, лучше, чем
заставить полюбить себя.
Д'Артаньян кивнул головой в знак того, что вполне согласен с этим
сомнительным суждением.
- Вот каково, - продолжал Арамис, - было мое первоначальное мнение;
но так как обет смирения, данный мною, обязывает меня не полагаться на
собственное мнение, то я навел справки, и вот, мой друг...
Арамис умолк.
- Что и вот?
- И вот, я должен был смирить свою гордыню; оказалось, что я ошибся.
- В самом деле?
- Да. Я навел справки, как уже вам говорил, и вот что ответили мне
многие лица, совершенно различных взглядов и намерений: "Господин де Ма-
зарини вовсе не такой гениальный человек, каким вы его себе воображае-
те".
- Неужели? - сказал д'Артаньян.
- Да. Это ничтожная личность, бывший лакей кардинала Бентиволио, пу-
тем интриг вылезший в люди; выскочка, человек без имени, он думает не о
Франции, а только о самом себе. Он награбит денег, разворует казну коро-
ля, выплатит самому себе все пенсии, которые покойный кардинал Ришелье
щедро раздавал направо и налево, но ему не суждено управлять страной ни
по праву сильного, ни по праву человека великого, ни даже по праву чело-
века, пользующегося всеобщим уважением. Кроме того, по-видимому, у этого
министра нет ни благородного сердца, ни благородных манер, это какой-то
комедиант, Пульчинелле, Панталоне. Вы его знаете? Я совсем не знаю.
- Гм, - ответил д'Артаньян, - в том, что вы говорите, есть доля прав-
ды.
- Мне очень лестно, что благодаря природной проницательности мне уда-
лось сойтись во взглядах с вами - человеком, живущим при дворе.
- Но вы говорили мне о его личности, а не о его партии, не о его
друзьях.
- Это правда. За него стоит королева.
- А это, мне кажется, уже кое-чего стоит.
- Но король не за него.
- Ребенок!
- Ребенок, который через четыре года будет совершеннолетним.
- Дело в настоящем.
- Да, но настоящее не будущее; да и в настоящем он не имеет на своей
стороне ни парламента, ни народа, то есть - денег; ни дворянства, ни
знати, то есть - шпаги.
Д'Артаньян почесал за ухом. Он должен был сознаться, что это не
только глубокая, но и верная мысль.
- Вот видите, дружище, я еще не потерял своей обычной проницательнос-
ти. Может быть, я напрасно говорю с вами так откровенно: мне кажется, вы
склоняетесь на сторону Мазарини.
- Я? - вскричал д'Артаньян. - Ничуть!
- Вы говорили о поручении.
- Разве я говорил о поручении? В таком случае я плохо выразился. Нет,
я всегда думал то же, что вы. Дела запутались; не бросить ли нам перо по
ветру и не пойти ли в ту сторону, куда ветер понесет его? Вернемся к
прежней жизни приключений. Нас было четыре смелых рыцаря, четыре связан-
ных дружбой сердца, соединим снова не сердца, - потому что сердца наши
всегда оставались неразлучными, - но нашу судьбу и мужество. Представля-
ется случай приобрести нечто получше алмаза.
- Вы правы, д'Артаньян, совершенно правы, - ответил Арамис, - и дока-
зательство я вижу в том, что у меня самого была та же мысль. Только мне
она была подсказана другими, так как я не обладаю вашим живым и неисто-
щимым воображением: в наше время все нуждаются в посредниках. Мне было
сделано предложение: коечто из наших былых подвигов стало известно, и
затем, скажу вам откровенно, я проболтался коадъютору.
- Господину де Гонди, врагу кардинала? - вскричал д'Артаньян.
- Нет, другу короля, - ответил Арамис, - другу короля, понимаете? Так
вот, требуется послужить королю, а это - долг каждого дворянина.
- Но ведь король заодно с Мазарини, мой дорогой.
- На деле - так, но против воли; поступками, но не сердцем. В этом и
состоит западня, которую враги короля готовят бедному ребенку.
- Вот как! Но вы предлагаете мне просто-напросто междоусобную войну,
милый Арамис!
- Войну за короля.
- Но король встанет во главе той армии, где будет Мазарини.
- А сердце его останется в армии, которой будет командовать господин
де Бофор.
- Господин де Бофор! Он в Венсенском замке.
- Разве я сказал - Бофор? Ну, не Бофор, так ктонибудь другой; не Бо-
фор, так принц Конде.
- Но принц уезжает в действующую армию, и он всецело предан кардина-
лу.
- Гм, гм! - ответил Арамис. - У них сейчас как раз какие-то нелады.
Но даже если и не принц, то хотя бы господин до Гонди...
- Господин де Гонди не сегодня-завтра будет кардиналом; для него исп-
рашивают кардинальскую шапку.
- Разве не бывало воинственных кардиналов? - сказал Арамис. - Погля-
дите на стены: вокруг вас четыре кардинала, которые во главе армии были
не хуже господ Гебрнана и Гассиона.
- Хорош будет горбатый полководец!
- Горб скроют латы. К тому же вспомните, Александр хромал, а Ганнибал
был одноглазым.
- Вы думаете, эта партия доставит вам большие выгоды? - спросил д'Ар-
таньян.
- Она мне доставит покровительство могущественных людей.
- И проскрипции правительства?
- Парламент и мятежи помогут их отменить.
- Все, что вы говорите, могло бы осуществиться, если б удалось разлу-
чить короля с его матерью.
- Этого, может быть, добьются.
- Никогда! - вскричал д'Артаньян с убеждением. - Вы сами тому свиде-
тель, Арамис, вы, знающий Анну Австрийскую так же хорошо, как я. Думаете
вы, что она когда-нибудь способна забыть, что сын ее опора, ее защита,
залог ее благополучия, ее счастья, ее жизни? Ей следовало бы перейти
вместе с ним на сторону знати и бросить Мазарини; но вы знаете лучше,
чем кто-либо другой, что у нее есть серьезные причины но покидать его.
- Может быть, вы правы, - задумчиво сказал Арамис. - Я, пожалуй, к
ним не примкну...
- К ним! А ко мне? - сказал д'Артаньян.
- Ни к кому. Я священник; какое мне дело до политики? У меня даже
требника никогда в руках не бывает. Довольно с меня моей клиентуры: про-
дувных остроумцеваббатов и хорошеньких женщин. Чем больше путаницы в го-
сударственных делах, тем меньше шума из-за моих шалостей; все идет чу-
десно и без моего вмешательства. Решительно, дорогой друг, я ни во что
не стану вмешиваться.
- Ив самом деле, мой дорогой, - сказал д'Артаньян, - меня начинает
заражать ваша философия. Право, не понимаю, какая муха вдруг меня укуси-
ла! У меня есть служба, которая меня кое-как кормит. После смерти Треви-
ля - бедняга стареет! - я могу стать капиталом. Это совсем не плохой
маршальский жезл для гасконского дворянина, младшего в роду, и я
чувствую, что вообще имею склонность к пище скромной, но ежедневной. Чем
гоняться за приключениями, я лучше приму приглашение Портоса, поеду охо-
титься в его поместье. Вы знаете, у Портоса есть поместье.
- Как же! Конечно, знаю. Десять миль лесов, болот и лугов; он владыка
гор и долин и тягается с нуайонским епископом за феодальные права.
"Отлично, - подумал д'Артаньян, - это-то мне и надо было знать. Пор-
тос в Пикардии".
- И он носит теперь свою прежнюю фамилию дю Валлон? - спросил он
вслух.
- Да, и прибавил еще к ней фамилию де Брасье; так называется его зем-
ля, которая давала некогда права на баронский титул!
- Так что мы увидим Портоса бароном?
- Без сомнения. Особенно хороша будет баронесса Портос!
Оба приятеля расхохотались.
- Итак, - заговорил д'Артаньян, - вы не желаете стать сторонником Ма-
зарини?
- А вы сторонником принцев?
- Нет. Ну, так не будем ничьими сторонниками и останемся друзьями; не
будем ни кардиналистами, ни фрондерами.
- Да, - сказал Арамис, - будем мушкетерами.
- Хотя бы в сутане.
- Особенно в сутане, - воскликнул Арамис, - в томто и прелесть.
- Ну, так прощайте, - сказал, вставая, д'Артаньян.
- Я вас не удерживаю, мой дорогой, - сказал Арамис, - потому что мне
негде было бы вас положить. А предложить вам ночевать с Планше в сарае
было бы неприлично.
- К тому же я всего в трех милях от Парижа. Лошади отдохнули, не
пройдет и часа, как я буду дома.
Д'Артаньян налил себе последний стакан.
- За наше доброе старое время!
- Да, - подхватил Арамис, - к сожалению, оно прошло... Fugit
irreparabile tempus... [9]
- Ба! Оно, может быть, еще вернется. На всякий случай, если я вам по-
надоблюсь, запомните: Тиктонская улица, гостиница "Козочка".
- А я - здесь, в иезуитском монастыре. С шести утра до восьми вечера
- в двери, с восьми вечера до шести утра - через окно.
- До свиданья, мой дорогой.
- О, я вас так не отпущу, позвольте мне проводить вас.
И Арамис взялся за плащ и шпагу.
"Он хочет удостовериться в моем отъезде", - подумал д'Артаньян.
Арамис свистнул, но Базен дремал в передней над остатками ужина, и
Арамис принужден был дернуть его за ухо, чтобы разбудить.
Базен потянулся, протер глаза и попытался опять уснуть.
- Ну-ка, соня, скорей лестницу.
- Да она, - сказал Базен, зевая до ушей, - осталась висеть в окне,
лестница-то.
- Тогда давай садовую лестницу. Не видишь разве, господин д'Артаньян
с трудом подымался, а спускаться ему будет еще труднее.
Д'Артаньян хотел было уверить Арамиса, что он отлично спустится, но
ему пришла в голову одна мысль, и он промолчал.
Базен глубоко вздохнул и ушел за лестницей. Через минуту хорошая и
надежная деревянная лестница была приставлена к окну.
- Вот это так лестница, - сказал д'Артаньян, - по такой и женщина
поднимется.
Пристальный взгляд Арамиса, казалось, хотел прочесть его мысли в са-
мой глубине сердца, но д'Артаньян выдержал этот взгляд с замечательным
простодушием.
К тому же он уже поставил ногу на первую ступеньку и начал спус-
каться.
В один миг он был на земле. Базен остался у окна.
- Жди тут, - сказал Арамис, - я сейчас вернусь.
Оба направились к сараю; навстречу им вышел Планше, держа под уздцы
лошадей.
- Превосходно. Вот толковый и расторопный слуга! Не то что мой лентяй
Базен, который ни к черту не годится с тех пор, как служит в церкви.
Ступайте за нами, Планше, - сказал Арамис, - мы пройдемся пешком до кон-
ца деревни.
Действительно, друзья прошли всю деревню, толкуя о разных пустяках; у
последнего дома Арамис сказал:
- Ну, друг мой, идите своим путем. Счастье вам улыбается, не упускай-
те его. Помните, счастье - это куртизанка; обращайтесь с ним, как оно
того заслуживает. Ну а я останусь в своем ничтожестве и при своей лени.
Прощайте.
- Итак, значит, решено и подписано: мое предложение вам не подходит?
- Оно бы мне очень подошло, - сказал Арамис, - будь я человек как
другие, но, повторяю вам, я весь состою из противоречий: то, что ненави-
жу сегодня, я обожаю завтра, et vice versa [10]. Вы видите, я не могу
принять на себя обязательства, как, например, вы, у которого вполне оп-
ределенные взгляды.
"Врешь, хитрец, - сказал себе д'Артаньян, - наоборот, ты-то умеешь
выбрать цель и пробираться к ней тайком".
- Так до свидания, дорогой, - продолжал Арамис, - и спасибо вам за
добрые намерения, а в особенности за приятные воспоминания, которые ваше
появление пробудило во мне.
Они обнялись. Планше сидел уже на копе. Д'Артаньян также вскочил в
седло, он и Арамис еще раз пожали друг другу руки. Всадники пришпорили
лошадей и поскакали по направлению к Парижу.
Арамис стоял посреди дороги до тех пор, пока не потерял их из виду.
Но д'Артаньян, отъехав шагов двести, круто осадил лошадь, соскочил
наземь, бросил поводья Планше и, вынув из кобуры пистолеты, засунул их
себе за пояс.
- Что случилось? - спросил испуганный Планше.
- То, что, как он ни хитрит, - ответил д'Артаньян, - а меня не одура-
чит. Стой здесь и жди меня, только в стороне от дороги.
С этими словами д'Артаньян перескочил канаву, шедшую вдоль дороги, и
пустился через поле, в обход деревни. Он заметил между домом, где жила
г-жа де Лонгвиль, и иезуитским монастырем пустырь, окруженный только жи-
вой изгородью.
Может быть, час назад ему и нелегко было бы отыскать эту изгородь, но
теперь взошла луна, и хотя она время от времени скрывалась за облаками,
все же можно было довольно ясно видеть дорогу, даже когда луна исчезала.
Д'Артаньян добрался до изгороди и пошел, крадучись, в ее тени. Прохо-
дя мимо дома, где произошла описанная нами сцена, он заметил, что окно
Арамиса освещено; по он был уверен, что Арамис еще не вернулся к себе, а
когда вернется, то вернется не один.
Действительно, он вскоре услыхал приближающиеся шаги и как будто заг-
лушенные голоса.
Шаги затихли у изгороди.
Д'Артаньян опустился на колени, выискивая себе место, где изгородь
была гуще.
В эту минуту, к великому удивлению д'Артаньяна, появилось двое муж-
чин. Но его удивление длилось недолго; он услышал нежный, благозвучный
голос. Один из мужчин был женщиной, переодетой в мужское платье.
- Успокойтесь, милый Репе, - говорил нежный голос, - это никогда
больше не повторится. Я обнаружила нечто вроде подземного хода под ули-
цей: нам стоит только поднять одну плиту возле двери, выход открыт.
- О, клянусь вам, принцесса, - ответил другой голос, в котором д'Ар-
таньян узнал голос Арамиса, - если бы ваше доброе имя не зависело от
этих предосторожностей и если бы я рисковал только собственной жизнью...
- Да, да, я знаю, вы человек светский и в то же время отважны и храб-
ры. Но вы принадлежите не только мне, вы принадлежите всей нашей партии.
Будьте же осторожны, будьте благоразумны.
- Я всегда повинуюсь, сударыня, - сказал Арамис, - когда мне приказы-
вают таким приятным голосом.
Он нежно поцеловал ее руку.
- Ах! - воскликнул кавалер, обладавший приятным голосом.
- Что такое? - спросил Арамис.
- Разве вы не видите, ветер унес мою шляпу!
Арамис бросился за улетевшей шляпой. Д'Артаньян воспользовался мину-
той и перешел на другое место, где изгородь была не так густа и он мог
свободно рассмотреть таинственного спутника Арамиса. В этот миг луна,
быть может, столь же любопытная, как наш офицер, вышла изза облака, и
при ее нескромном свете д'Артаньян узнал большие голубые глаза, золотые
волосы и гордую головку герцогини де Лонгвиль.
Арамис, смеясь, вернулся с одной шляпой в руках, а другой на голове,
и оба направились к иезуитскому монастырю.
- Отлично, - сказал, вставая и стряхивая пыль с колен, д'Артаньян, -
теперь я тебя раскусил: ты фрондер и любовник госпожи де Лонгвиль.
XII
ГОСПОДИН ПОРТОС ДЮ БАЛЛОН ДЕ БРАСЬЕ ДЕ ПЬЕРФОН
Благодаря сведениям, полученным от Арамиса, д'Артаньян, помнивший,
что истинная фамилия Портоса была дю Валлон, узнал теперь, что по назва-
нию поместья, которым он владел, он именуется еще де Брасье и что из за
этого поместья он вел процесс с нуайонским епископом.
Следовательно, искать его надо было в окрестностях Нуайона, иначе го-
воря, на границе Иль де Франса и Пикардии.
Свой маршрут д'Артаньян выработал немедленно. Оп отправится в Даммар-
тен, где сходятся две дороги: одна ведет в Суассон, другая - в Компьен;
тут он наведет справки об имении Брасье и, смотря по указанию, поедет
прямо или свернет влево.
Планше, который еще не совсем успокоился относительно исхода своей
проделки, объявил, что последует за д'Артаньяном на край света, все рав-
но, поедет ли тот прямо или свернет влево Он упросил только своего бари-
на выехать вечером, так как темнота обеспечивала ему большую безопас-
ность. Д'Артаньян посоветовал ему предупредить жену, чтобы успокоить ее,
по крайней мере, относительно своей участи, но проницательный Планше
уверенно ответил, что жена его не умрет от беспокойства, если не будет
знать об его местонахождении, тогда как оп, Планше, напротив, зная не-
воздержанность ее языка, непременно умрет от беспокойства, если только
она будет знать, где он находится.
Эти доводы показались д'Артаньяну настолько вески - ми, что он больше
не настаивал, и в восьмом часу вечера, когда туман на улицах начал сгу-
щаться, вышел из гостиницы "Козочка" и в сопровождении Планше выехал из
столицы через заставу Сен-Дени.
В полночь оба путешественника были в Даммартене.
Было слишком поздно, чтобы наводить справки Хозяин постоялого двора
"Знак креста" уже спал. Д'Артаньян отложил расспросы до завтра.
Наутро он велел позвать трактирщика. Это был один из тех хитрых нор-
мандцев, которые не говорят ни да, ни нет и полагают, что уронят себя в
глазах собеседника, ответив без уверток на заданный вопрос. Поняв
только, что нужно ехать прямо, д'Артаньян пустился в путь согласно этому
неточному указанию. В девять часов утра он прибыл в Нантеиль и остано-
вился там, чтобы позавтракать.
На этот раз трактирщик был откровенный и славный пикардиец. Признав в
Планше земляка, он без лишних проволочек дал ему нужные разъяснения. По-
местье Брасье находилось в нескольких милях от Вилле-Котре.
Д'Артаньян знал Вилле Котре, так как два-три раза сопровождал туда
двор. Вилле Котре было в ту пору одной из королевских резиденций. Он
направился в этот город и остановился, как бывало, в гостинице "Золотой
дельфин".
Тут он получил исчерпывающие сведения. Он узнал, что поместье Брасье
было расположено в четырех милях от города, по что Портоса нужно было
искать вовсе не там.
Портос действительно вел тяжбу с нуайонским епископом за поместье
Пьерфоп, граничащее с его землями, утомленный судебной волокитой, в ко-
торой он ровно ничего не понимал, оп, чтобы покончить с ней, просто ку-
пил Пьерфоп и таким-то путем к своим двум прежним фамилиям прибавил еще
третью Он именовался теперь дю Валлон де Брасье де Пьерфон и жил в своем
новом имении.
За отсутствием другой славы Портос, очевидно, метил в маркизы Караба-
сы.
Приходилось опять пережидать до завтра. Лошади сделали за день десять
миль и очень устали. Правда, можно было взять других, по предстояло
ехать лесом, а Планше, как нам известно, не любил лесов ночью.
Была и другая вещь, которую не любил Планше, а именно - пускаться в
путь натощак: поэтому, проснувшись поутру, д'Артаньян нашел на столе го-
товый завтрак. Трудно было сердиться на такое внимание, и д'Артаньян сел
за стол. Нечего и говорить, что Планше, вернувшись к былым обязанностям,
вернул себе прежнее смирение; поэтому доедать остатки со стола д'Ар-
таньяна он стыдился не больше, чем г-жа де Мотвиль или г-жа де Фаржи,
доедавшие блюда со стола Анны Австрийской.
Выехать поэтому удалось только около восьми часов утра. Ошибиться бы-
ло невозможно: следовало ехать но дороге, ведущей из Вилле-Котре в
Компьен, и, миновав лес, свернуть направо.
Стояло прекрасное весеннее утро; птицы пели на высоких деревьях, и
солнечный свет на лесных прогалинах казался завесой золотистой кисеи.
Кое-где солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотный свод лист-
вы, и во мраке тонули стволы старых дубов, на которые карабкались, зави-
дев путешественников, проворные белки. Вся природа в это раннее утро ды-
шала радующим сердце ароматом травы, цветов И листьев. Д'Артаньян, кото-
рому надоел смрад Парижа, находил, что человек, который носит имена трех
поместий, нанизанные одно на другое, может быть вполне счастлив в подоб-
ном раю. И он подумал, покачав головой: "Будь я на месте Портоса и сде-
лай мне д'Артаньян предложение, которое я собираюсь сделать Портосу, уже
понятно, что бы я ответил д'Артаньяну".
А Планше не думал ничего: он переваривал свой завтрак.
На опушке леса д'Артаньян увидел указанную ему дорогу, а в конце до-
роги башни огромного феодального замка.
- Ого, - проворчал он, - этот замок, кажется, принадлежал старшей
ветви рода герцогов Орлеанских. Уж не вошел ли Портос в сделку с герцо-
гом де Лонгвилем?
- Ай да поместье, сударь! Хорошо управляется! - сказал Планше. - И
если оно принадлежит господину Портосу, то его можно поздравить.
- Не вздумай только, черт побери, назвать его Портосом, - сказал
д'Артаньян, - или даже дю Валлоном. Называй его де Брасье или де Пьер-
фон. Ты погубишь все ваше дело.
По мере приближения к замку, который привлек их внимание, д'Артаньян
стал убеждаться, что тут не может жить его друг. Башни, хотя и прочные,
как вчера выстроенные, были пробиты и разворочены, точно какой-то вели-
кан изрубил их топором.
Доехав до конца дороги, д'Артаньян увидел у своих ног чудесную доли-
ну, в глубине которой дремало небольшое прелестное озеро, окруженное
разбросанными там и сям домами с соломенными и черепичными крышами; ка-
залось, они почтительно признавали своим сюзереном стоявший тут же кра-
сивый замок, построенный в начале царствования Генриха IV и украшенный
флюгерами с гербом владельца.
На этот раз д'Артаньян не усомнился, что он перед жилищем Портоса.
Дорога вела прямо к красивому замку, который рядом со своим предком
на горе напоминал современного щеголя рядом с закованным в железо рыца-
рем времени Карла VII. Д'Артаньян пустил лошадь рысью. Планше поторапли-
вал своего скакуна, стараясь не отстать от хозяина.
Через десять минут д'Артаньян въехал в аллею, обсаженную прекрасными
тополями и упиравшуюся в железную решетку с позолоченными остриями и пе-
рекладинами. Посреди этой аллеи какой-то господин весь в зеленом и раз-
золоченный, как решетка, сидел верхом на толстом низком жеребце. Справа
и слева от него вытянулись два лакея в ливреях с позументами на всех
швах; поодаль толпой стояли почтительные крестьяне.
"Уж не владетельный ли это господин дю Валлон де Брасье де Пьерфон? -
сказал про себя д'Артаньян. - Бог мой, как он съежился с тех пор, как
перестал называться Портосом".
- Это не может быть он, - сказал Планше, отвечая на мысль д'Ар-
таньяна. - В господине Портосе шесть футов росту, а в этом и пяти не на-
берется.
- Однако этому господину очень низко кланяются.
Сказав это, д'Артаньян двинулся по направлению к жеребцу, лакеям и
важному господину. Чем ближе он подъезжал, тем более ему казалось, что
он узнает черты его лица.
- Господи Иисусе! - воскликнул Планше, который тоже как будто признал
его. - Сударь, неужели это он?
При этом восклицании человек на коне медленно и весьма величаво обер-
нулся, и путешественники увидели во всем блеске круглые глаза, румяную
рожу и блаженную улыбку Мушкетона.
И точно, это был Мушкетон, жирный, пышущий здоровьем и довольством.
Узнав д'Артаньяна, он - не то что этот лицемер Базен - поспешно слез со
своего жеребца и с обнаженной головой пошел навстречу офицеру. И почти-
тельная толпа круто повернулась к новому светилу, затмившему прежнее.
- Господин д'Артаньян! Господин д'Артаньян! - вырвалось из толстых
щек Мушкетона, захлебывавшегося от радости. - Господин д'Артаньян! Ах,
какая радость для моего господина и хозяина дю Валлона де Брасье до
Пьерфона!
- Милейший Мушкетон! Так твой господин здесь?
- Вы в его владениях.
- Но какой же ты нарядный, жирный, цветущий! - продолжал д'Артаньян,
без устали перечисляя перемены, происшедшие под влиянием благоденствия в
некогда голодном парне.
- Да, да, слава богу, сударь, - ответил Мушкетон, - я чувствую себя
недурно.
- Что же ты ничего не скажешь своему другу Планше?
- Планше, друг мой Планше, ты ли это? - вскричал Мушкетон, с распрос-
тертыми объятиями и со слезами на глазах бросаясь к Планше.
- Я самый, - ответил благоразумный Планше, - я хотел только прове-
рить, не заважничал ли ты.
- Важничать перед старым другом! Нет, Планше, никогда! Ты этого и сам
не думаешь, или плохо ты знаешь Мушкетона.
- Ну и хорошо! - сказал Планше, соскочив с лошади и, в свою очередь,
обнимая Мушкетона. Ты не то что эта каналья Базен, продержавший меня два
часа в сарае и даже не подавший вида, что он знаком со мной.
И Планше с Мушкетоном расцеловались с чувством, весьма растрогавшим
присутствующих, решивших, ввиду высокого положения Мушкетона, что Планше
какой-нибудь переодетый вельможа.
- А теперь, сударь, - сказал Мушкетон, освободившись от объятий План-
ше, безуспешно пытавшегося сомкнуть руки на спине своего друга, - а те-
перь, сударь, позвольте мне вас покинуть, так как я не хочу, чтобы мой
барин узнал о вашем приезде от кого-либо, кроме меня; он не простит мне,
что я допустил опередить себя.
- Старый друг! - сказал д'Артаньян, избегая называть Портоса и старым
и новым именем. - Так он еще не забыл меня?
- Забыть? Это ему-то? - воскликнул Мушкетон. - Да не проходило дня,
чтобы мы не ожидали известия о вашем назначении маршалом либо вместо
господина до Гассиона, либо вместо господина де Бассомпьера.
На губах д'Артаньяна промелькнула одна из тех редких грустных улыбок,
что остались в глубине его сердца как след разочарований молодости.
- А вы, мужичье, - продолжал Мушкетон, - оставайтесь при его сия-
тельстве графе д'Артаньяне и постарайтесь как можно лучше служить ему,
пока я съезжу доложить монсеньеру о его приезде.
И, взобравшись при помощи двух сердобольных душ на своего дородного
коня, в то время как более расторопный Планше вскочил без чужой помощи
на своего, Мушкетон поскакал по лужайке мелким галопом, свидетельство-
вавшим более о прочности спины, чем о быстроте ног его скакуна.
- Вот хорошее начало! - сказал д'Артаньян. - Здесь нет ни тайн, ни
притворства, ни политики; здесь смеются во все горло, плачут от радости,
у "всех лица в аршин шириной. Право, мне кажется, что сама природа
справляет праздник, что деревья, вместо листьев и цветов, убраны зелены-
ми и розовыми ленточками.
- А мне, - сказал Планше, - кажется, что я отсюда чую восхитительней-
ший запах жаркого и вижу почетный караул поварят, выстроившихся нам
навстречу. Ах, сударь, уж и повар должен быть у господина де Пьерфона:
он ведь любил хорошо покушать еще тогда, когда именовался всего-навсего
Портосом.
- Стой, - сказал д'Артаньян, - ты меня пугаешь! Если действительность
соответствует внешним признакам, я пропал. Такой счастливый человек ни-
когда не отступится от своего счастья, и меня ждет неудача, как у Арами-
са.
XIII
КАК Д'АРТАНЬЯН, ВСТРЕТИВШИСЬ С ПОРТОСОМ, УБЕДИЛСЯ, ЧТО НЕ В ДЕНЬГАХ
СЧАСТЬЕ
Д'Артаньян въехал за решетку и очутился перед замком. Едва он соско-
чил с лошади, как какой-то великан появился на крыльце. Следует отдать
должное д'Артаньяну: независимо от всяких эгоистических соображений,
сердце его радостно забилось при виде высокой фигуры и воинственного ли-
ца, сразу напомнившего ему, какой это храбрый и добрый человек.
Он взбежал на крыльцо и бросился в объятия Портоса; вся челядь, выст-
роившаяся кружком на почтительном расстоянии, смотрела на них с любо-
пытством. Мушкетон в первом ряду утирал себе глаза. Бедняга не переста-
вал плакать с той минуты, как узнал д'Артаньяна и Планше.
Портос взял приятеля за руку.
- Ах, как я рад опять вас видеть, дорогой д'Артаньян! - воскликнул он
(теперь вместо баритона он говорил басом). - Вы, значит, меня не забыли.
- Забыть вас? Ах, дорогой дю Валлон, можно ли забыть лучшие дни моло-
дости, и своих верных друзей, и пережитые вместе опасности. Увидя вас, я
припомнил каждый миг нашей былой дружбы.
- Да, да, - сказал Портос, подкручивая усы и стараясь придать им
прежний щегольской вид, который они утратили за время его затворничест-
ва. - Да, славные дела совершали мы в свое время, - было над чем поло-
мать голову бедному кардиналу.
И он тяжело вздохнул. Д'Артаньян взглянул на него.
- Во всяком случае, - продолжал томно Портос, - добро пожаловать, до-
рогой друг, вы меня развлечете. Мы затравим завтра зайца в моих превос-
ходных полях или косулю в моих великолепных лесах. Мои четыре борзые
слывут самыми легкими в наших краях, а гончие у меня такие, что равных
им не найти на двадцать миль в окружности.
И Портос вздохнул второй раз.
"Ого! - подумал Д'Артаньян. - Неужели мой приятель не так счастлив,
как кажется?"
- Но прежде всего, - ответил он, - вы представите меня госпоже дю
Валлон, потому что я помню любезное приглашение, которое вы мне прислали
и в котором она соблаговолила приписать несколько строк.
Третий вздох Портоса.
- Я потерял госпожу дю Валлон два года тому назад и до сих пор скорб-
лю об этом. Потому-то я и уехал из моего замка Валлон, близ Корбея, и
поселился в Брасье, а из-за этого переезда в конце концов прикупил вот
это именье. Бедная госпожа дю Валлон! - продолжал Портос, делая унылую
мину. - У нее был не очень покладистый характер, но под конец она все же
примирилась с моими привычками и вкусами.
- Значит, вы богаты и свободны? - сказал Д'Артаньян.
- Увы, - ответил Портос, я вдовец, и у меня сорок тысяч дохода. Пой-
демте завтракать. Хотите?
- И очень, - ответил Д'Артаньян. - Утренний воздух возбудил мой аппе-
тит.
- Да, - заметил Портос, - у меня превосходный воздух.
Они вошли в замок. Внутри все сверху донизу сияло позолотой: золоче-
ные карнизы, золоченая резьба, золоченая мебель.
Накрытый стол ожидал их.
- Вот видите, - сказал Портос, - так у меня всегда.
- Черт возьми, я восхищен! Такого стола и у короля не бывает.
- Да, я слышал, что Мазарини его очень скверно кормит. Отведайте кот-
лет, милый Д'Артаньян. Из собственной баранины.
- У вас очень нежные бараны, могу вас поздравить.
- Да, они откармливаются на моих превосходных лугах.
- Дайте мне еще.
- Нет, попробуйте лучше зайца. Я убил его вчера в одном из моих запо-
ведников.
- Черт! Как вкусно! Да вы кормите ваших зайцев, верно, одной богоро-
дичной травкой!
- А как вам нравится мое вино? Не правда ли, приятное?
- Оно превосходно.
- А тем не менее это местное.
- В самом деле?
- Да, небольшой виноградничек на южном склоне горы: он дает двадцать
мюидов.
- Великолепный сбор.
Портос вздохнул в пятый раз. Д'Артаньян считал вздохи Портоса.
- Но послушайте наконец, - сказал он, желая разрешить эту загадку, -
можно подумать, друг мой, что вас что-то печалит? Уж не больны ли вы?
Разве здоровье...
- Превосходно, мой друг, лучше, чем когда-либо: я убью быка ударом
кулака.
- Значит, семейные огорчения?..
- Семейные? К счастью, у меня нет семьи.
- Чем же тогда вызваны ваши вздохи?
- Я буду откровенен с вами, мой друг, - сказал Портос. - Я несчаст-
лив.
- Вы несчастливы, Портос? Вы, владеющий замками, лугами, холмами, ле-
сами, - вы, имеющий, наконец, сорок тысяч ливров доходу, вы несчастливы?
- Дорогой мой, - отвечал Портос, - правда, у меня все есть, но я оди-
нок среди всего этого.
- А, понимаю: вы окружены нищими, знаться с которыми для вас унизи-
тельно...
Портос слегка побледнел и осушил огромный стакан вина со своего ви-
ноградника.
- Нет, не то, - сказал он, - скорее наоборот. Эти мелкопоместные дво-
рянчики, которые все имеют кой-какие титулы и считают себя потомками Фа-
рамонда, Карла Великого или по меньшей мере Гуго Капета. Так как я был
новоприбывший, я должен был первый к ним ехать, вначале я так и делал;
но вы знаете, мой милый, госпожа дю Валлон... (здесь Портос словно по-
перхнулся) госпожа дю Валлон была сомнительная дворянка. Первый раз она
была замужем, - мне кажется, Д'Артаньян, вам это известно, - за стряп-
чим; это, по их мнению, было отвратительно. Они так и выразились: "отв-
ратительно". Вы понимаете, за такое выражение можно убить тридцать тысяч
человек. Я убил двоих; это заставило остальных замолчать, но не принесло
мне их дружбы. Так что теперь я лишен всякого общества; живу один, ску-
чаю, дохну с тоски.
Д'Артаньян улыбнулся; он знал теперь слабое место в готовил удар.
- Но в конце концов, - сказал он, - вы же сами дворянин и женитьба не
отняла у вас дворянства.
- Да, но, понимаете, я не принадлежу к исторической знати, как, нап-
ример, Куси, довольствовавшиеся титулом "сир", или Роганы, которые не
хотели быть герцогами; я вынужден уступать этим людям, которые все графы
и виконты; в церкви, на всех церемониях, всюду они пользуются преиму-
ществами передо мною, и я ничего с этим не могу поделать. Ах, если б
только я был...
- Барон, не так ли? - окончил Д'Артаньян фразу приятеля.
- Ах! - воскликнул Портос, просияв. - Ах, если б я был барон!
"Отлично, - подумал Д'Артаньян, - тут успех обеспечен".
- А знаете, дорогой друг, - сказал он Портосу, - этот-то титул, кото-
рого вы так желаете, я и привез вам сегодня.
Портос подпрыгнул так, что все кругом затряслось; две-три бутылки,
потеряв равновесие, скатились со стола и разбились. Мушкетон прибежал на
шум, и в дверях появился Планше с набитым ртом и салфеткой в руках.
- Вы меня звали, монсеньер? - спросил Мушкетон.
Портос сделал знак Мушкетону подобрать осколки стекла.
- Я рад видеть, - сказал Д'Артаньян, - что этот славный малый
по-прежнему при вас.
- Он мой управляющий, - ответил Портос. - Он умеет-таки обделывать
свои делишки, этот мошенник, сразу видно, - сказал он громко, - но, -
прибавил он, понижая голос, - он мне предан и не покинет меня ни за что
на свете.
"И притом зовет тебя монсеньером", - подумал д'Артаньян.
- Можете идти, Мустон, - сказал Портос.
- Вы сказали Мустон? Ах, да, понимаю, сокращенное имя, Мушкетон - это
слишком длинно!
- Да, и к тому же от этого имени за целую милю пахнет казармой. Одна-
ко мы говорили о деле, когда вошел этот дуралей.
- Да, - сказал Д'Артаньян. - Но отложим разговор до другого времени,
а то ваши люди могут что-нибудь пронюхать: быть может, тут есть шпионы.
Вы понимаете, Портос, это дело важное.
- Черт побери! - проговорил Портос. - Что ж, пойдемте прогуляться по
парку, для пищеварения.
- С удовольствием, - сказал д'Артаньян.
Так как плотный завтрак подошел к концу, они отправились осматривать
великолепный сад. Каштановые и липовые аллеи окружали участок, по край-
ней мере, десятин в тридцать. В садках, обсаженных частой живой изго-
родью, резвились кролики, играя в высокой траве.
- Честное слово, - сказал д'Артаньян, - парк у вас так же великоле-
пен, как и все остальное; а если у вас в прудах столько же рыбы, сколько
кроликов в садках, то вы должны быть счастливейшим человеком в мире,
разке что вы разлюбили охоту и не сумели пристраститься к рыбной ловле.
- Рыбу ловить, мой друг, я предоставляю Мушкетону: это мужицкое удо-
вольствие. Охотой же я иногда занимаюсь, другими словами, когда я ску-
чаю, то сажусь здесь на мраморной скамейке, приказываю подать мне ружье,
привести Гредине - это моя любимая охотничья собака - и стреляю кроли-
ков.
- Это очень весело, - сказал д'Артаньян.
- Да, - ответил со вздохом Портос, - это очень весело.
Д'Артаньян уже перестал считать вздохи Портоса.
- Потом, - прибавил Портос, - Гредине их отыскивает и сам относит к
повару: он хорошо выдрессирован.
- Какой чудесный пес! - сказал д'Артаньян.
- Но оставим Гредине, - продолжал Портос. - Если хотите, я вам его
подарю, он мне уже надоел; вернемтесь теперь к нашему делу.
- Извольте, - сказал д'Артаньян. - Но, дорогой друг, чтобы вы не мог-
ли потом упрекнуть меня в вероломстве, я вас предупреждаю, что вам при-
дется совершенно изменить образ жизни.
- Как так?
- Снова надеть боевое снаряжение, подпоясать шпагу, подвергаться
опасностям, оставляя подчас в пути куски своей шкуры, - словом, зажить
прежнею жизнью, понимаете?
- Ах, черт возьми! - пробормотал Портос.
- Да, я понимаю, что вы избаловались, милый друг; вы отрастили брюш-
ко, рука утратила прежнюю гибкость, которую, бывало, вы не раз доказыва-
ли гвардейцам кардинала.
- Ну, рука-то еще не плоха, клянусь вам, - сказал Портос, показывая
свою ручищу, похожую на баранью лопатку.
- Значит, мы будем воевать?
- Ну, разумеется.
- А с кем?
- Вы следите за политикой, мой друг?
- Я? И не думаю.
- Тем лучше. Словом, вы за кого: за Мазарини или за принцев?
- Я просто ни за кого.
- Иными словами, вы за нас? Тем лучше, Портос, это выгоднее всего.
Итак, мой милый, я вам скажу: я приехал от кардинала.
Это слово оказало такое действие на Портоса, как будто был все еще
1640 год и речь шла о настоящем кардинале.
- Ого! Что же угодно от меня его преосвященству?
- Его преосвященство желает, чтоб вы поступили к нему на службу.
- А кто сказал ему обо мне?
- Рошфор. Помните?
- Еще бы, черт возьми! Тот самый, что, бывало, так досаждал нам, по
чьей милости нам пришлось столько гонять по проезжим дорогам! Тот, кого
вы трижды угостили шпагой, и ему, можно сказать, не зря досталось!
- Но знаете ли вы, что он стал нашим другом? - спросил д'Артаньян.
- Нет, не знал. Он, видно, незлопамятен...
- Вы ошибаетесь, Портос, - возразил д'Артаньян, - это я незлопамятен.
Портос не совсем понял эти слова, но, как мы знаем, он не отличался
сообразительностью.
- Так вы говорите, - продолжал он, - что граф Рошфор говорил обо мне
кардиналу?
- Да, а затем королева.
- Королева?
- Чтобы внушить нам доверие к нему, она даже дала ему знаменитый ал-
маз, помните, который я продал господину Дезэссару и который, не знаю
каким образом, снова очутился в ее руках.
- Но мне кажется, - заметил Портос со свойственным ему неуклюжим
здравомыслием, - она бы лучше сделала, если б возвратила его вам.
- Я тоже так думаю, - ответил д'Артаньян. - Но что поделаешь, у коро-
лей и королев бывают иногда странные причуды. А так как в конце концов в
их власти богатство и почести и от них исходят деньги и титулы, то и пи-
таешь к ним преданность.
- Да, питаешь к ним преданность... - повторил Портос. - Значит, в
настоящую минуту вы преданы?..
- Королю, королеве и кардиналу. Более того, я поручился и за вас.
- И вы говорите, что заключили некоторые условия относительно меня?
- Блестящие, мой дорогой, блестящие. Прежде всего, у вас есть деньги,
не так ли? Сорок тысяч ливров дохода, сказали вы?
Портос вдруг встревожился.
- Ну, милый мой, - сказал он, - лишних денег ни у кого не бывает.
Наследство госпожи дю Валлон несколько запутано, а я не мастер вести
тяжбы, так что и сам перебиваюсь, как могу.
"Он боится, что я приехал просить у него взаймы", - подумал д'Ар-
таньян.
- Ах, мой друг, - сказал он громко, - тем лучше, если у вас заминка в
делах.
- Почему: тем лучше? - спросил Портос.
- Да потому, что его преосвященство даст вам все: земли, деньги, ти-
тулы.
- А-а-а! - протянул Портос, вытаращив глаза при последнем слове д'Ар-
таньяна.
- При прежнем кардинале, - продолжал д'Артаньян, - мы не умели
пользоваться случаем, а ведь была возможность. Я говорю не о вас: у вас
сорок тысяч доходу, и вы, по-моему, счастливейший человек на свете...
Портос вздохнул.
- Но тем не менее, - продолжал д'Артаньян, - несмотря на ваши сорок
тысяч ливров доходу, а может быть, именно в силу этих сорока тысяч лив-
ров, мне кажется, что маленькая коронка на дверцах вашей кареты выгляде-
ла бы очень недурно, а?
- Ну разумеется.
- Так вот, друг мой, заслужите ее: она на конце вашей шпаги. Мы не
повредим друг другу. Ваша цель - титул, моя - деньги... Мне бы только
заработать достаточно, чтобы восстановить Артаньян, пришедший в упадок с
тех пор, как мои предки разорились на крестовых походах, да прикупить по
соседству акров тридцать земли, - больше мне не нужно. Я поселюсь там и
спокойно умру.
- А я, - сказал Портос, - хотел бы быть бароном.
- Вы им будете.
- А о других наших друзьях вы тоже вспомнили? - спросил Портос.
- Конечно. Я виделся с Арамисом.
- А ему чего хочется? Быть епископом?
- Представьте себе, - ответил д'Артаньян, не желавший разочаровывать
Портоса, - что Арамис стал монахом и иезуитом и живет как медведь; он
отрекся от всего земного и помышляет только о спасении души. Мои предло-
жения не могли поколебать его.
- Тем хуже! - сказал Портос. - Он был человек с головой. А Атос?
- Я еще не видался с ним, но поеду к нему от вас. Не знаете ли, где
его искать?
- Близ Блуа, в маленьком именьице, которое он унаследовал от како-
го-то родственника.
- А как оно называется?
- Бражелон. Представьте себе, друг мой, Атос, который и так родовит,
как император, вдруг еще наследует землю, дающую право на графский ти-
тул! Ну на что ему эти графства? Графство де Ла Фер, графство де Браже-
лон!
- Тем более что у него нет детей, - сказал д'Артаньян.
- Гм, я слыхал, что он усыновил одного молодого человека, который
очень похож на него лицом.
- Атос, наш Атос, который был добродетелен, как Сципион! Вы с ним ви-
делись?
- Нет.
- Ну, так я завтра же повидаюсь с ним и расскажу о вас. Боюсь только,
- но это между нами, - что из-за своей несчастной слабости к вину он
состарился и опустился.
- Да, правда, он много пил.
- К тому же он старше нас всех, - заметил д'Артаньян.
- Всего несколькими годами; важная осанка очень его старила.
- Да, это верно. Итак, если Атос будет с нами - великолепно; ну, а
если не будет, мы и без него обойдемся. Мы и вдвоем стоим целой дюжины.
- Да, - сказал Портос, улыбаясь при воспоминании о своих былых подви-
гах, - но вчетвером мы стоили бы тридцати шести; тем более что дело бу-
дет не из легких, судя по вашим словам.
- Не легкое для новичка, но не для нас.
- А сколько оно продлится?
- Пожалуй, хватит года на три, на четыре, черт возьми!
- Драться будем много?
- Надеюсь.
- Тем лучше в конце концов, тем лучше! - восклицал Портос. - Вы
представить себе не можете, как мне с той поры, что я сижу здесь, хочет-
ся размять кости! Иной раз, в воскресенье, после церкви, я скачу на коне
по полям и лугам моих соседей в чаянии какой-нибудь доброй стычки, так
как чувствую, что она мне необходима; но ничего не случается, мой милый.
То ли меня уважают, то ли боятся, что более вероятно. Мне позволяют вы-
таптывать с собаками поля люцерны, позволяют над всеми издеваться, и я
возвращаюсь, скучая еще больше, вот и все. Скажите мне, по крайней мере,
теперь в Париже уже не так преследуют за поединки?
- Ну, мой милый, тут все обстоит прекрасно. Нет никаких эдиктов, ни
кардинальской гвардии, ни Жюссака и ему подобных сыщиков, ничего. Под
любым фонарем, в трактире, где угодно: "Вы фрондер?" - вынимаешь шпагу,
и готово. Гиз убил Колиньи посреди Королевской площади, и ничего - сош-
ло.
- Вот это славно! - сказал Портос.
- А затем, в скором времени, - продолжал д'Артаньян, - у нас будут
битвы по всем правилам, с пушками, с пожарами, - все что душе угодно.
- Тогда я согласен.
- Даете мне слово?
- Да, решено! Я буду колотить за Мазарини направо и налево. Но...
- Что "но"?
- Пусть он сделает меня бароном.
- Э, черт возьми! Да это уж решено заранее. Я вам сказал и повторяю,
что ручаюсь за ваше баронство.
Получив это обещание, Портос, который никогда не сомневался в слове
своего друга, повернул с ним обратно в замок.
XIV
ПОКАЗЫВАЮЩАЯ, ЧТО ЕСЛИ ПОРТОС БЫЛ НЕДОВОЛЕН СВОЕЙ УЧАСТЬЮ, ТО МУШКЕ-
ТОН БЫЛ СОВЕРШЕННО УДОВЛЕТВОРЕН СВОЕЮ
На обратном пути к замку Портос был погружен в мечты о своем будущем
баронстве, а д'Артаньян размышлял о жалкой природе человека, всегда не-
довольного тем, что у него есть, и постоянно стремящегося к тому, чего у
него нет. Д'Артаньян, будь он на месте Портоса, счел бы себя счастливей-
шим человеком на свете. А чего недоставало для счастья Портосу? Пяти
букв, которые он имел бы право писать впереди всех своих имен и фамилий,
да еще коронки, нарисованной на дверцах кареты.
"Видно, суждено мне, - подумал д'Артаньян, - всю жизнь глядеть напра-
во и налево и так и не увидеть ни разу вполне счастливого лица".
Но не успел он сделать этот философский вывод, как судьба словно за-
хотела опровергнуть его. Едва расставшись с Портосом, ушедшим отдать
кой-какие приказания своему повару, д'Артаньян заметил, что к нему приб-
лижается Мушкетон. Лицо доброго малого, если не считать легкого волне-
ния, которое, подобно летнему облачку, не столько омрачало его, сколько
чуть-чуть затуманивало, казалось лицом вполне счастливого человека.
"Вот то, чего я искал, - подумал д'Артаньян. - Но, увы, бедняга не
знает, зачем я приехал".
Мушкетон остановился на приличном расстоянии. Д'Артаньян сел на
скамью и знаком подозвал его к себе.
- Сударь, - сказал Мушкетон, воспользовавшись позволением, - я хочу
вас попросить об одной милости.
- Говори, мой друг, - сказал д'Артаньян.
- Я не смею, я боюсь, как бы вы не подумали, что благоденствие испор-
тило меня.
- Значит, ты счастлив, мой друг? - спросил д'Артаньян.
- Так счастлив, как только возможно, и все же в ваших силах сделать
меня еще счастливее.
- Что ж! Говори. Если дело зависит только от меня, то считай, что оно
уже сделано.
- О, сударь, оно зависит только от вас!
- Я жду.
- Сударь, милость, о которой я вас прошу, заключается в том, чтоб вы
называли меня не Мушкетоном, а Мустоном. С тех пор как я имею честь сос-
тоять управляющим его милости, я ношу это имя, как более достойное и
внушающее почтение моим подчиненным. Вы сами знаете, сударь, как необхо-
дима субординация для челяди.
Д'Артаньян улыбнулся: Портос удлинял свою фамилию, Мушкетон укорачи-
вал свою.
- Так как же, сударь? - спросил, трепеща, Мушкетон.
- Ну, конечно, мой милый Мустон, конечно, - ответил Д'Артаньян. -
Будь покоен, я не забуду твоей просьбы и, если тебе угодно, даже не буду
впредь говорить тебе "ты".
- О! - воскликнул, покраснев от радости, Мушкетон. - Если вы окажете
мне такую честь, сударь, я буду вам признателен всю жизнь. Но, может
быть, я прошу уж слишком многого?
"Увы, - подумал Д'Артаньян. - Это совсем мало по сравнению с теми не-
ожиданными напастями, которые я навлеку на беднягу, встретившего меня
так сердечно!"
- А вы долго пробудете у нас, сударь? - спросил Мушкетон.
Лицо его, обретя прежнюю безмятежность, расцвело опять, как пион.
- Я уезжаю завтра, мой друг, - ответил Д'Артаньян.
- Ах, сударь, неужели вы приехали только для того, чтобы огорчить
нас?
- Боюсь, что так, - произнес Д'Артаньян совсем тихо, и отступавший с
низкими поклонами Мушкетон его не расслышал.
Раскаяние терзало д'Артаньяна, несмотря на то что сердце его изрядно
очерствело.
Он не сожалел о том, что увлек Портоса на путь, опасный для его жизни
и благополучия, ибо Портос охотно рискнул бы всем этим ради баронского
титула, о котором мечтал пятнадцать лет; но Мушкетон-то желал только од-
ного: чтобы его звали Мустоном; так не жестоко ли было отрывать его от
блаженной и сытой жизни? Д'Артаньян раздумывал об этом, когда вернулся
Портос.
- За стол, - сказал Портос.
- Как за стол? - спросил д'Артаньян. - Который же теперь час?
- Уже второй, мой милый.
- Ваше обиталище, Портос, просто рай: здесь забываешь о времени. Я
следую за вами, хоть я и не голоден.
- Идем, идем. Если не всегда можно есть, то пить всегда можно; это
один из принципов бедняги Атоса, и в его правоте я убедился с тех пор,
как начал скучать.
Д'Артаньян, который, как истый гасконец, был по натуре весьма умерен,
по-видимому, не очень верил в правильность аксиомы Атоса; все-таки он
старался по мере сил не отставать от хозяина дома.
Однако, глядя, как ест Портос, и сам усердно прихлебывая вино, Д'Ар-
таньян не мог отделаться от мысли о Мушкетоне, тем более что Мушкетон,
не прислуживая сам за столом, что при нынешнем положении было бы ниже
его достоинства, то и дело появлялся у дверей и выказывал свою благодар-
ность д'Артаньяну, посылая им вина самые лучшие и самые выдержанные.
Поэтому, когда за десертом Портос по знаку д'Артаньяна отпустил лаке-
ев и друзья остались вдвоем, д'Артаньян обратился к Портосу:
- А кто же будет вас сопровождать в поход, Портос?
- Конечно же, Мустон, - ответил спокойно Портос.
Д'Артаньян был поражен. Ему уже представилось, как переходит в скорб-
ную гримасу радушная улыбка управителя.
- А ведь Мустон, - сказал Д'Артаньян, - уже не первой молодости, мой
милый; к тому же он разжирел и, может быть, утратил навык к боевой служ-
бе.
- Я знаю, но я привык к нему. Да, впрочем, он и сам не захочет поки-
нуть меня: он слишком меня любит.
"О, слепое самолюбие!" - подумал Д'Артаньян.
- Но ведь и у вас самого, кажется, служит все тот же лакей: этот доб-
рый, храбрый, сметливый... как бишь его зовут?
- Планше. Да, он снова у меня, но теперь он больше не лакей.
- А кто же?
- На свои тысячу шестьсот ливров, - помните, те деньги, которые он
заработал при осаде Ла-Рошели, доставив письмо лорду Винтеру, - он отк-
рыл лавочку на улице Менял и стал кондитером.
- Так он кондитер на улице Менял? Зачем же он у вас служит?
- Он немножко напроказил и боится неприятностей.
И мушкетер рассказал своему другу, как он встретил Планше.
- Да, милый мой, - сказал Портос, - что, если б ктонибудь сказал вам
в былое время, что Планше спасет Рошфора, а вы потом укроете его от
преследования?
- Я не поверил бы. Но что поделаешь? События меняют человека.
- Совершенно верно, - согласился Портос, - но что не меняется или,
вернее, что меняется к лучшему - это вино. Отведайте-ка испанское, кото-
рое так ценил наш друг Атос: это херес.
В эту минуту управитель вошел за приказаниями относительно завтрашне-
го меню, а также предполагаемой охоты.
- Скажи-ка, Мустон, - спросил Портос, - мое оружие в порядке?
Д'Артаньян забарабанил по столу пальцами, чтобы скрыть свое смущение.
- Ваше оружие, монсеньер? - спросил Мушкетон. - Какое оружие?
- Да мои доспехи, черт возьми!
- Какие доспехи?
- Боевые доспехи.
- Да, монсеньер, - я так думаю, по крайней мере.
- Осмотри их завтра и, если понадобится, вели почистить. Какая лошадь
у меня самая резвая?
- Вулкан.
- А самая выносливая?
- Баярд.
- А ты какую больше всего любишь?
- Я люблю Рюсто, монсеньер, это славная лошадка, мы с ней прекрасно
ладим.
- Она вынослива, не правда ли?
- Помесь нормандской породы с мекленбургской. Может бежать день и
ночь без передышки.
- Как раз то, что нам нужно. Ты приготовишь к походу этих трех лоша-
дей и вычистишь или велишь вычистить мое оружие; да пистолеты для себя и
охотничий нож.
- Значит, мы отправляемся путешествовать? - тревожно спросил Мушке-
тон.
Д'Артаньян, выстукивавший до сих пор неопределенные аккорды, забара-
банил марш.
- Получше того, Мустон! - ответил Портос.
- Мы едем в поход, сударь? - спросил управитель, и розы на его лице
сменились лилиями.
- Мы опять поступаем на военную службу, Мустон! - ответил Портос,
стараясь лихо закрутить усы и придать им воинственный вид, от которого
они давно отвыкли.
Едва раздались эти слова, как Мушкетон затрепетал; его толстые с
красноватыми прожилками щеки дрожали. Он взглянул на д'Артаньяна с таким
невыразимо грустным упреком, что офицер не мог вынести этого без волне-
ния. Потом он пошатнулся и сдавленным голосом спросил:
- На службу? На службу в королевской армии?
- И да и нет. Мы будем опять сражаться, искать всяких приключений -
словом, будем вести прежнюю жизнь.
Последние слова как громом поразили Мушкетона. Именно эта самая ужас-
ная "прежняя жизнь" и делала "теперешнюю" столь приятной.
- О, господи! Что я слышу? - воскликнул Мушкетон, бросая еще более
умоляющий взгляд на д'Артаньяна.
- Что делать, мой милый Мустон! - сказал д'Артаньян. - Значит,
судьба...
Несмотря на то что д'Артаньян постарался не назвать его на "ты" и вы-
говорил его имя так, как хотелось Мушкетону, тот все же почувствовал
удар, и удар был столь ужасен, что он вышел, забыв от волнения затворить
двери.
- Славный Мушкетон! Он сам не свой от радости, - сказал Портос топом,
которым Дон-Кихот, вероятно, поощрял Санчо седлать своего Серого для
последнего похода.
Оставшись одни, друзья заговорили о будущем и принялись строить воз-
душные замки. От славного винца Мушкетона д'Артаньяну уже мерещились
груды сверкающих червонцев и пистолей, а Портосу - голубая лента и гер-
цогская мантия. Во всяком случае, они оба дремали за столом, когда слуги
пришли, чтобы пригласить их лечь в постель.
На следующее утро, однако, д'Артаньян несколько утешил Мушкетона,
объявив ему, что война, по всей вероятности, будет все время вестись в
самом Париже и поблизости от замка Валлон, расположенного в окрестностях
Корбея, или же около Брасье, лежащего близ Мелена, а также возле Пьерфо-
на, находящегося между Компьенем и Вилле-Котре.
- Но мне кажется, что прежде... - робко начал Мушкетон.
- О! - сказал д'Артаньян. - Нынче война ведется не так, как прежде.
Теперь все дело в дипломатии: спросите об этом Планше.
Мушкетон пошел наводить справки у своего старого друга, который подт-
вердил ему все, что сказал д'Артаньян.
- Только, - прибавил он, - в этой войне пленников подчас вешают.
- Черт возьми, - сказал Мушкетон, - кажется, я все же предпочел бы
осаду Ла-Рошели.
А Портос предоставил своему гостю случай убить на охоте косулю, обо-
шел с ним и свои леса, и свои горы, и свои пруды, показал ему своих бор-
зых, свою свору гончих, Гредине - одним словом, все, чем он владел, на-
конец трижды угостил д'Артаньяна как нельзя более пышно и, когда тот
стал собираться в путь, потребовал у него точных распоряжений.
- Сделаем так, мой друг, - сказал ему посланец Мазарини. - Мне нужно
четыре дня, чтобы доехать отсюда до Блуа; день провести там; три или че-
тыре - на возвращение в Париж. Выезжайте отсюда через неделю со всем не-
обходимым; остановитесь на Тиктонской улице, в гостинице "Козочка", и
ждите моего возвращения.
- Решено, - сказал Портос.
- Я еду к Атосу без всякой надежды на успех. Но, хоть я и думаю, что
он никуда не годится, все же нужно соблюдать приличия в отношении дру-
зей.
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
395
396
397
398
399
400
401
402
403
404
405
406
407
408
409
410
411
412
413
414
415
416
417
418
419
420
421
422
423
424
425
426
427
428
429
430
431
432
433
434
435
436
437
438
439
440
441
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
470
471
472
473
474
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
486
487
488
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
499
500
501
502
503
504
505
506
507
508
509
510
511
512
513
514
515
516
517
518
519
520
521
522
523
524
525
526
527
528
529
530
531
532
533
534
535
536
537
538
539
540
541
542
543
544
545
546
547
548
549
550
551
552
553
554
555
556
557
558
559
560
561
562
563
564
565
566
567
568
569
570
571
572
573
574
575
576
577
578
579
580
581
582
583
584
585
586
587
588
589
590
591
592
593
594
595
596
597
598
599
600
601
602
603
604
605
606
607
608
609
610
611
612
613
614
615
616
617
618
619
620
621
622
623
624
625
626
627
628
629
630
631
632
633
634
635
636
637
638
639
640
641
642
643
644
645
646
647
648
649
650
651
652
653
654
655
656
657
658
659
660
661
662
663
664
665
666
667
668
669
670
671
672
673
674
675
676
677
678
679
680
681
682
683
684
685
686
687
688
689
690
691
692
693
694
695
696
697
698
699
700
701
702
703
704
705
706
707
708
709
710
711
712
713
714
715
716
717
718
719
720
721
722
723
724
725
726
727
728
729
730
731
732
733
734
735
736
737
738
739
740
741
742
743
744
745
746
747
748
749
750
751
752
753
754
755
756
757
758
759
760
761
762
763
764
765
766
767
768
769
770
771
772
773
774
775
776
777
778
779
780
781
782
783
784
785
786
787
788
789
790
791
792
793
794
795
796
797
798
799
800
801
802
803
804
805
806
807
808
809
810
811
812
813
814
815
816
817
818
819
820
821
822
823
824
825
826
827
828
829
830
831
832
833
834
835
836
837
838
839
840
841
842
843
844
845
846
847
848
849
850
851
852
853
854
855
856
857
858
859
860
861
862
863
864
865
866
867
868
869
870
871
872
873
874
875
876
877
878
879
880
881
882
883
884
885
886
887
888
889
890
891
892
893
894
895
896
897
898
899
900
901
902
903
904
905
906
907
908
909
910
911
912
913
914
915
916
917
918
919
920
921
922
923
924
925
926
927
928
929
930
931
932
933
934
935
936
937
938
939
940
941
942
943
944
945
946
947
948
949
950
951
952
953
954
955
956
957
958
959
960
961
962
963
964
965
966
967
968
969
970
971
972
973
974
975
976
977
978
979
980
981
982
983
984
985
986
987
988
989
990
991
992
993
994
995
996
997
998
999
1000