- Вы знаете приказ?
- Ja, - ответил гасконец, твердо решив ограничиться одним этим немец-
ким словом.
- Tedesco? - проговорил человек в плаще. - Va bene [30].
И, подойдя к двери против той, через которую он вошел, он отпер ее и
исчез, затворив дверь за собой.
- А теперь, - сказал Постое, - что мы будем делать?
- Теперь мы воспользуемся вашим плечом, если дверь эта окажется за-
пертою. Всему свое время, друг Портос, и все на своем месте для тех, кто
умеет ждать. Но сначала завалите чем-нибудь дверь, через которую мы вош-
ли сюда; а после этого мы последуем за ним.
Оба друга тотчас принялись за дело и забаррикадировали дверь мебелью,
какая была в комнате. Войти в дверь теперь стало невозможно, тем более
что она отворялась внутрь.
- Так, - сказал д'Артаньян, - сейчас мы можем быть спокойны, что на
нас не нападут с тыла. Вперед!
XLV
ПОДЗЕМЕЛЬЕ МАЗАРИНИ
Пройдя к двери, за которой скрылся Мазарини, друзья обнаружили, что
она заперта; д'Артаньян напрасно пробовал отворить ее.
- Вот теперь вам настало время нажать плечом, - сказал он Портосу. -
Двиньте им, мой друг, только осторожно, без шума; не срывайте двери с
петель, а только раздвиньте створки.
Портос навалился на дверь своим могучим плечом; одна створка пода-
лась, и д'Артаньян, просунув кончик своей шпаги между замочным языком и
скобой, вскоре отпер дверь.
- Я говорил вам, Портос, что с женщинами и дверьми лучше всего
действовать мягкостью.
- Вы великий мыслитель, - сказал Портос, - это бесспорно.
- Войдемте, - сказал д'Артаньян.
Они вошли. При свете фонаря, оставленного кардиналом на полу, посреди
оранжереи, они увидели длинные ряды апельсинных и гранатовых деревьев,
которые образовали одну большую аллею и две боковые, поменьше.
- Кардинала нет, - сказал д'Артаньян, - здесь только его фонарь. Ку-
да, черт возьми, он делся?
Д'Артаньян принялся рассматривать одну из боковых аллей, поручив Пор-
тосу обследовать другую, и вдруг слева увидал кадку с деревом, выдвину-
тую из ряда, а на ее месте в полу зияющее отверстие. Десять человек с
трудом могли бы сдвинуть эту кадку, но, видимо, скрытый механизм управ-
лял плитой, на которой она стояла.
В открывшемся отверстии виднелись ступени винтовой лестницы.
Он подозвал Портоса и показал ему отверстие и лестницу.
Оба друга растерянно переглянулись.
- Если бы нам нужно было только золото, - сказал д'Артаньян шепотом,
- наша цель была бы достигнута и мы бы разбогатели.
- Каким образом?
- Разве вы не понимаете, Портос, что эта лестница, наверное, ведет в
сокровищницу кардинала, о которой так много говорят. Нам стоит лишь
спуститься вниз, обобрать сундук, а затем, заперев в нем кардинала, уй-
ти, захватив с собой столько золота, сколько мы в состоянии унести, и
поставив на место апельсинное дерево; никто на свете не спросит нас, ка-
ким образом мы так разбогатели, даже сам кардинал.
- Это было бы ловкой проделкой для каких-нибудь проходимцев, - сказал
Портос, - но недостойно благородных людей.
- Таково же и мое мнение, - ответил д'Артаньян. - Я ведь сказал: "Ес-
ли бы нам нужно было золото". Но нам нужно совсем другое.
В эту минуту до слуха д'Артаньяна, склонившегося над отверстием, до-
несся резкий металлический звук, как будто кто-то передвинул мешок с зо-
лотом. Он вздрогнул. Вслед за тем послышался стук запираемой двери, и на
лестнице показался слабый свет.
Мазарини оставил фонарь в оранжерее, чтобы все думали, что он прогу-
ливается там. Но у него была восковая свеча, с которой он и спускался в
свою кладовую.
- Да, - бормотал он по-итальянски, поднимаясь по лестнице и рассмат-
ривая тугой мешочек с золотыми, который он держал в руке. - Да, на это я
куплю пятерых парламентских советников и двух парижских генералов. Я то-
же хороший полководец, только на свой лад...
Д'Артаньян и Портос слушали, притаившись в одной из боковых аллей за
огромными кадками. В трех шагах от д'Артаньяна Мазарини привел в
действие скрытый в стене механизм, и сдвинутая кадка с апельсинным дере-
вом стала снова на прежнее место, скрыв под собой ход в подземелье.
Тогда кардинал задул свечу, положил ее в карман и взял фонарь.
- Проведаем теперь господина де Ла Фер, - пробормотал он.
"Отлично. Нам тоже надо к нему, - подумал д'Артаньян. - Пойдем вмес-
те".
Все трое двинулись в путь. Мазарини шел по главной аллее, между тем
как Портос и д'Артаньян шли параллельно ему по боковой, старательно из-
бегая длинных полос света, падавших от фонаря кардинала между кадками.
Тот подошел ко второй стеклянной двери, не заметив, что за ним следуют
по пятам; песок, которым был усыпан пол оранжереи, заглушал шаги спутни-
ков кардинала.
Отперев дверь, он свернул налево по коридору, не замеченному до этих
пор нашими друзьями, и, остановившись у одной из дверей, на минуту заду-
мался.
- А, diavolo! - сказал он вслух. - Я забыл совет Коменжа: надо было
взять с собой солдат и поставить их у двери, чтобы не подвергать себя
опасности наедине с этим головорезом.
И он с досадой повернулся, намереваясь возвратиться назад.
- Не беспокойтесь, монсеньер, - сказал д'Артаньян, выступая вперед и
снимая шляпу с самым любезным видом. - Мы следовали за вашим преосвя-
щенством шаг за шагом, и вот мы здесь.
- Да, мы здесь, - повторил Портос.
Мазарини перевел испуганный взгляд с одного на другого, узнал обоих
и, выронив фонарь, застонал от ужаса. Д'Артаньян поднял фонарь, который,
к счастью, не погас.
- О, как вы неосторожны, монсеньер! - сказал д'Артаньян. - Здесь
ужасно неудобно бродить впотьмах: вы, ваше преосвященство, можете спотк-
нуться о какуюнибудь кадку или упасть в какую-нибудь дыру.
- Д'Артаньян! - прошептал Мазарини, который не мог прийти в себя от
изумления.
- Да, монсеньер, я, собственной персоной, и имею честь представить
вам господина дю Валлона, моего истинного друга, которым когда-то ваше
преосвященство изволили так интересоваться.
С этими словами д'Артаньян направил свет фонаря на веселое лицо Пор-
тоса, который, к своему великому удовольствию, начал наконец понимать.
- Вы идете к господину де Ла Фер? - продолжал д'Артаньян. - Надеюсь,
мы вас не стесним, монсеньер. Идите, пожалуйста, вперед, мы последуем за
вами.
Мазарини начал понемногу приходить в себя.
- Давно вы в оранжерее, господа? - спросил он дрожащим голосом,
вспомнив о том, что спускался в сокровищницу.
Портос уже открыл рот, чтобы ответить, но д'Артаньян сделал знак, и
рот тотчас же закрылся.
- Мы только что пришли, монсеньер, - сказал д'Артаньян.
Мазарини облегченно вздохнул; ему не надо было, значит, опасаться за
свои сокровища, а надо было бояться только за себя. Что-то вроде улыбки
мелькнуло у него на лице.
- Вы поймали меня, и я признаю себя побежденным. Вы хотите потребо-
вать у меня свободы, не так ли? Я возвращаю ее вам.
- О монсеньер, - сказал д'Артаньян, - вы очень добры, но мы уже возв-
ратили себе свободу и теперь хотим получить от вас кое-что другое.
- Как? Вы возвратили себе свободу? - испуганно спросил Мазарини.
- Разумеется, а вот вы, монсеньер, напротив, стали нашим пленником, и
теперь таков уж закон войны - должны заплатить выкуп.
Дрожь пробежала по телу Мазарини. Напрасно пронизывающий взгляд его
устремляла попеременно то на насмешливую физиономию гасконца, то на со-
вершенно непроницаемое лицо Портоса. Оба они стояли в тени, и сама Куме-
кая Сивилла не отгадала бы их мыслей.
- Заплатить выкуп? - повторил Мазарини.
- Да, монсеньер.
- А во сколько он мне обойдется, господин д'Артаньян?
- Не знаю еще во сколько, монсеньер, - сказал д'Артаньян. - Сейчас мы
спросим у графа де Ла Фер, с разрешения вашего преосвященства. Соиз-
вольте только открыть дверь, которая ведет к нему, и все сразу выяснит-
ся.
Мазарини вздрогнул.
- Монсеньер, - сказал д'Артаньян, - вы, без сомнения, заметили, что
мы преисполнены к вам почтительности. Тем не менее разрешите предупре-
дить вас, что время не ждет. Потрудитесь поэтому отпереть дверь и запом-
ните хорошенько, что при малейшей вашей попытке к бегству, при малейшем
вашем крике мы будем вынуждены прибегнуть к крайним мерам. Не будьте за
это на нас в претензии.
- Будьте покойны, господа, - сказал Мазарини, - я не сделаю такой по-
пытки; даю вам честное слово.
Д'Артаньян сделал знак Портосу глядеть в оба; затем, обращаясь к Ма-
зарини, сказал:
- Теперь, монсеньер, отоприте, пожалуйста, дверь.
XLVI
ПЕРЕГОВОРЫ
Мазарини повернул ключ в замке двойной двери и отворил ее. На пороге
стоял Атос, предупрежденный Коменжем и готовый принять своего важного
гостя.
Увидя Мазарини, он поклонился.
- Ваше преосвященство могли бы прийти ко мне без провожатых, - сказал
он. - Честь, которую вы мне оказываете, слишком велика, чтобы я мог за-
быться.
- Но, дорогой граф, - сказал д'Артаньян, - кардинал вовсе и не соби-
рался нас брать с собой. Дю Валлон и я настояли на том - пожалуй, даже
несколько невежливым образом, но уж очень хотелось нам повидать вас.
- Д'Артаньян! Портос! - воскликнул Атос.
- Мы сами, собственной персоной, - сказал д'Артаньян.
- Да, мы, - сказал Портос.
- Что это значит? - спросил граф.
- Это значит, - ответил Мазарини, снова пытаясь улыбнуться и кусая
себе губы, - что роли переменились, и теперь эти господа не пленники, а,
наоборот, я стал пленником этих господ, и не я сейчас диктую условия, а
мне их диктуют. Но предупреждаю вас, господа, если вы мне не перережете
горло, победа ваша будет непродолжительна; настанет мой черед, явятся...
- Ах, монсеньер, - сказал д'Артаньян, - оставьте угрозы: вы подаете
дурной пример. Мы так кротки и так милы с вашим преосвященством! Полно-
те, откинем всякую злобу, забудем обиды и побеседуем дружески.
- Я ничего против этого не имею, господа, - сказал Мазарини, - но,
приступая к обсуждению моего выкупа, я не хочу, чтобы вы считали ваше
положение лучше, чем оно есть: поймав меня в западню, вы и сами попа-
лись. Как вы выйдете отсюда? Взгляните на эти решетки, на эти двери;
взгляните или, вернее, вспомните о часовых, которые охраняют эти двери,
о солдатах, которые наполняют двор, и взвесьте положение. Видите, я го-
ворю с вами откровенно.
"Хорошо, - подумал д'Артаньян, - надо быть настороже. Он что-то за-
мышляет".
- Я предлагал вам свободу, - продолжал министр, - и предлагаю опять.
Желаете вы ее? Не пройдет и часа, как ваше отсутствие будет замечено,
вас схватят, вам придется убить меня, а это будет ужасающее преступле-
ние, вовсе недостойное таких благородных дворян, как вы.
"Он прав", - подумал Атос. И мысль эта, как все, что переживал этот
благородный человек, тотчас же отразилась в его взоре.
- Поэтому мы и прибегнем к этой мере лишь в последней крайности, -
поспешно заявил д'Артаньян, чтобы разрушить надежду, которую могло все-
лить в кардинала молчаливое согласие Атоса.
- Если же, напротив, вы меня отпустите, приняв от меня свободу... -
продолжал Мазарини.
- Как же мы можем согласиться принять от вас нашу свободу, когда от
вас зависит снова нас ее лишить, как вы сами сейчас заявили, через пять
минут после того, как вы ее нам дадите? И, зная вас, монсеньер, - доба-
вил д'Артаньян, - я уверен, что вы это сделаете.
- Нет, честное слово кардинала!.. Вы мне не верите?
- Монсеньер, я не доверяю кардиналам, которые не священники.
- В таком случае я даю вам слово министра.
- Вы уже больше не министр, монсеньер, вы наш пленник.
- Даю вам слово Мазарини! Надеюсь, я еще Мазарини и останусь им всег-
да.
- Гм! - пробормотал д'Артаньян. - Я слыхал про одного Мазарини, кото-
рый плохо соблюдал свои клятвы, и боюсь, не был ли он одним из предков
вашего преосвященства.
- Вы очень умны, господин д'Артаньян, - сказал Мазарини, - и мне
крайне досадно, что я поссорился с вами.
- Давайте мириться, монсеньер, я только этого и хочу.
- Ну а если я устрою так, что вы самым ощутимым, самым осязательным
образом очутитесь на свободе? - спросил Мазарини.
- А, это другое дело, - сказал Портос.
- Посмотрим, - сказал Атос.
- Посмотрим, - повторил за ним д'Артаньян.
- Так вы согласны? - спросил кардинал.
- Объясните нам сначала ваш план, монсеньер, и мы тогда посмотрим.
- Обратите внимание, господа, на то, что вы крепко заперты.
- Вам хорошо известно, монсеньер, - сказал д'Артаньян, - что у нас
все же остается последний выход из положения.
- Какой?
- Умереть вместе с вами.
Мазарини задрожал.
- Слушайте, - сказал он, - в конце коридора есть дверь, ключ от кото-
рой у меня. Дверь эта ведет в парк. Берите ключ и уходите. Вы смелы, вы
сильны, вы вооружены. Повернув налево, в ста шагах от этой двери вы уви-
дите стену парка. Перелезьте через нее; в три прыжка вы очутитесь на
большой дороге и будете свободны. Я знаю вас слишком хорошо и уверен,
что если на вас нападут, это не послужит препятствием к вашему бегству.
- Ну вот, наконец-то вы заговорили, монсеньер, - сказал д'Артаньян. -
Где же ключ, который вы хотели вам предложить?
- Вот он.
- Не будете ли вы так добры, монсеньер, сами провести нас до этой
двери.
- С большим удовольствием, - сказал министр, - если это может успоко-
ить вас.
И Мазарини, не рассчитывавший отделаться так дешево, радостно напра-
вился по коридору и отпер дверь.
Она действительно выходила в парк. Трое беглецов в этом тотчас же
убедились по ночному ветру, ворвавшемуся в коридор и засыпавшему их сне-
гом.
- Ах, черт возьми! - воскликнул д'Артаньян. - Какая ужасная ночь,
монсеньер. Мы не знаем местности и одни ни за что не найдем дороги. Раз
уж ваше преосвященство привели нас сюда, то сделайте еще несколько ша-
гов... проведите нас до стены...
- Хорошо, - сказал кардинал.
И, свернув налево, он быстрыми шагами направился к ограде; вскоре все
четверо были возле нее.
- Вы удовлетворены, господа? - спросил Мазарини.
- Разумеется. Мы не так уж требовательны. Черт возьми, какая честь!
Троих бедных дворян провожает князь церкви! Кстати, монсеньер, вы только
что говорили, что мы смелы, сильны и вооружены?
- Да.
- Вы ошиблись: вооруженных только двое - господин дю Валлон и я. У
графа де Ла Фер нет оружия, а если мы наткнемся на патруль, нам придется
защищаться.
- Совершенно верно.
- Но где же нам взять шпагу? - спросил Портос.
- Его преосвященство, - сказал д'Артаньян, - уступит графу свою: она
ему совершенно не нужна.
- С удовольствием, - сказал кардинал. - Я даже прошу господина графа
сохранить ее на память обо мне.
- Не правда ли, как это любезно, граф? - сказал д'Артаньян.
- Я обещаю монсеньеру, - ответил Атос, - никогда не расставаться с
нею.
- Обмен любезностей, как это трогательно! Вы тронуты до слез, не
правда ли, Портос?
- Да, - сказал Портос, - только я не знаю, от умиления у меня слезы
или от ветра. Пожалуй, все-таки от ветра.
- Теперь влезайте на стену, Атос, - сказал д'Артаньян, - и живее.
Атос с помощью Портоса, подсадившего его, как перышко, взлетел на ог-
раду.
- Теперь прыгайте, Атос.
Атос соскочил со стены и скрылся из глаз своих друзей, очутившись по
ту сторону.
- Спрыгнули? - спросил д'Артаньян.
- Да.
- Благополучно?
- Цел и невредим.
- Портос, присмотрите за кардиналом, пока я не влезу на стену. Нет,
мне не надо вашей помощи, я справлюсь и сам. Следите только за кардина-
лом.
- Я слежу, - сказал Портос. - Ну, что же вы?
- Вы правы, это труднее, чем я думал. Подставьте мне спину, но не от-
пускайте кардинала.
- Я его держу.
Портос подставил спину, и д'Артаньян мигом оказался на стене.
Мазарини принужденно рассмеялся.
- Вы влезли? - спросил Портос.
- Да, мой друг, а теперь...
- А теперь что?
- Теперь давайте мне сюда кардинала, а если он только пикнет, приду-
шите его.
Мазарини чуть не вскрикнул, но Портос двумя руками втиснул его, при-
поднял с земли и передал д'Артаньяну, который подхватил его за шиворот и
посадил рядом с собою.
- Сию же минуту прыгайте вниз, - сказал он ему угрожающим тоном, -
туда к господину де Ла Фер, или я убью вас, честное слово дворянина.
- Господин д'Артаньян! - воскликнул Мазарини. - Вы нарушаете ваше
обещание!
- Я? А что я обещал вам, монсеньер?
Мазарини застонал.
- Благодаря мне вы получили свободу, - сказал он. - Ваша свобода -
мой выкуп.
- Согласен. Ну а выкуп за те несметные сокровища, которые хранятся в
оранжерее, под землей, и к которым можно проникнуть, нажав пружину в
стене и таким образом отодвинув кадку, под которой находится винтовая
лестница? Ведь эти богатства какого-нибудь выкупа да стоят, не правда
ли?
- Боже! - воскликнул, задыхаясь, Мазарини, с мольбой складывая руки.
- Творец милосердный! Я пропал!
Не обращая внимания на его стоны, д'Артаньян взял его под мышки и ти-
хонько спустил на руки Атосу, который невозмутимо стоял внизу у стены.
Потом, обернувшись к Портосу, сказал ему:
- Ухватитесь за мою руку: я держусь за стену.
Портос сделал усилие, от которого стена задрожала, а, в свою очередь,
вскарабкался наверх.
- Я все не понимал, - сказал он, - а теперь понял. Очень забавно!
- Вы находите? - спросил д'Артаньян. - Тем лучше. Но чтобы это было
забавно до конца, не будем терять время.
И с этими словами он соскочил со стены на землю. Портос последовал
его примеру.
- Эскортируйте господина кардинала, господа, - сказал д'Артаньян, - а
я пойду первым.
И, обнажив шпагу, гасконец пошел вперед.
- Монсеньер, - спросил он, оборачиваясь к кардиналу, - в какую сторо-
ну надо идти, чтобы выйти на большую дорогу? Подумайте хорошенько, преж-
де чем ответить, потому что если вы ошибетесь, это может иметь самые
неприятные последствия не только для нас, но и для вашего преосвя-
щенства.
- Идите вдоль стены, и вы не ошибетесь дорогой.
Трое друзей пошли еще быстрее, но вскоре должны были замедлить шаг:
несмотря на все свои усилия, кардинал не поспевал за ними.
Вдруг д'Артаньян наткнулся на что-то теплое и живое.
- Стойте, здесь лошадь, - сказал он. - Господа, я нашел лошадь!
- И я тоже, - сказал Атос.
- И я, - отозвался Портос.
Верный данному приказу, Портос, не выпуская, держал кардинала под ру-
ку.
- Вот что значит счастье, монсеньер, - сказал д'Артаньян. - Как раз в
тот момент, когда ваше преосвященство стали жаловаться, что должны идти
пешком...
Но не успел он договорить, как почувствовал у себя на груди дуло пис-
толета и услышал грозные слова:
- Не трогать!
- Гримо! - воскликнул он. - Гримо! Что ты здесь делаешь? С неба ты,
что ли, свалился?
- Нет, сударь, - сказал верный слуга, - господин Арамис приказал мне
стеречь этих лошадей.
- Так Арамис здесь?
- Да, сударь, со вчерашнего дня.
- А что вы здесь делаете?
- Стережем.
- Как? Арамис здесь? - повторил Атос.
- У калитки замка. Это его пост.
- Вас много?
- Шестьдесят человек.
- Позови же его.
- Сейчас, сударь. - И слуга со всех ног бросился исполнять приказа-
ние.
Трое друзей остались ждать его. Из всей компании один только кардинал
был в дурном расположении духа.
XLVII
МЫ НАЧИНАЕМ ВЕРИТЬ, ЧТО ПОРТОС СТАНЕТ НАКОНЕЦ БАРОНОМ, А Д'АРТАНЬЯН
КАПИТАНОМ
Не прошло и десяти минут, как показался Арамис в сопровождении Гримо
и еще десяти шевалье. Он сиял от радости и бросился на шею друзьям.
- Так вы свободны, братья! Освободились без моей помощи! И я ничего
не мог сделать для вас, несмотря на все мои усилия!
- Не огорчайтесь, дорогой друг. Что отложено, не потеряно. Если не
удалось теперь, удастся другой раз.
- Я все-таки принял все меры, - сказал Арамис, - достал шестьдесят
человек от коадъютора; двадцать из них охраняют стену парка, двадцать
дорогу из Рюэя в Сен-Жермен, двадцать рассыпаны по лесу. С помощью этого
стратегического маневра я перехватил двух курьеров Мазарини, посланных к
королеве.
Мазарини насторожил уши.
- Но вы, надеюсь, их честно и благородно отпустили назад к кардиналу?
- спросил д'Артаньян.
- Ну как же, стану я с ним деликатничать! - сказал Арамис. - В одной
из депеш кардинал объявляет королеве, что сундуки опустошены и что у ее
величества нет больше денег; в другой доносит, что намерен препроводить
своих узников в Мелен, так как Рюэй кажется ему недостаточно надежным
убежищем для них. Вы понимаем те, мой друг, что это последнее письмо по-
дало мне надежду. Я со своими людьми устроил засаду, окружил замок, при-
готовил лошадей и стал ждать, когда вас вывезут из дворца. Я рассчиты-
вал, что это будет не раньше как завтра утром, и не надеялся освободить
вас без боя. Но вы уже на свободе, и дело обошлось без кровопролития, -
тем лучше. Каким образом вам удалось вырваться из рук этого подлеца Ма-
зарини? У вас, наверное, много поводов на него жаловаться?
- Нет, не очень.
- Правда?
- Скажу больше, нам даже следует похвалить его.
- Не может быть!
- Нет, правда. Мы свободны только благодаря ему.
- Благодаря ему?
- Да. Он приказал своему камердинеру Бернуину проводить нас в оранже-
рею, и оттуда мы прошли вместе с ним к графу де Ла Фер. Затем он предло-
жил нам выйти на свободу, мы согласились, и он простер свою любезность
до того, что проводил нас к самой стене парка. Мы благополучно перелезли
через нее и встретились с Гримо.
- А, вот как! - сказал Арамис. - Это примиряет меня с ним. Жаль, что
его здесь нет; я бы сказал ему, что не считал его способным на такой хо-
роший поступок.
- Монсеньер, - сказал д'Артаньян, не выдержав наконец, - позвольте
мне представить вам шевалье д'Эрбле, который, как вы сами слышали, жела-
ет почтительнейше приветствовать ваше преосвященство.
И он отодвинулся, чтобы Мазарини мог предстать изумленному взору Ара-
миса.
- О! О! - еле вымолвил Арамис. - Кардинал! Славная добыча! Эй, сюда,
друзья! Лошадей! Лошадей!
Прискакало несколько всадников.
- Черт возьми! - сказал Арамис. - Стало быть, и я пригодился на
что-нибудь. Монсеньер, позвольте засвидетельствовать вам мое почтение!
Пари держу, что это дело рук Портоса. Кстати, я чуть было не забыл... -
И с этими словами он отдал шепотом какое-то приказание одному из всадни-
ков.
- Мне кажется, благоразумнее будет тронуться в путь, - сказал д'Ар-
таньян.
- Но я жду одного человека... одного друга Атоса.
- Друга? - спросил Атос.
- Да вот и сам он мчится галопом через кусты.
- Господин граф! Господин граф! - закричал юный голос, от которого
Атос радостно вздрогнул.
- Рауль! Рауль! - воскликнул граф де Ла Фер.
И молодой человек, забыв свою обычную почтительность, бросился отцу
на шею.
- Видите, господин кардинал, ведь правда, жаль разлучать людей, кото-
рые любят друг друга так, как мы! Господа, - продолжал Арамис, обращаясь
к остальным всадникам, число которых с каждой минутой увеличивалось, -
господа, составьте почетный конвой его преосвященству, ему угодно ока-
зать нам милость, разделив наше общество. Надеюсь, вы ему будете за это
признательны. Портос, не теряйте монсеньера из виду.
И Арамис, подъехав к д'Артаньяну и Атосу, которые что-то обсуждали,
стал беседовать с ними.
- В путь! - сказал д'Артаньян после краткого совещания.
- Куда мы поедем? - спросил Портос.
- К вам, дорогой друг, в Пьерфон: ваш прекрасный замок достоин того,
чтобы оказать гостеприимство его преосвященству. К тому же он расположен
отлично: ни слишком близко, ни слишком далеко от Парижа; оттуда нетрудно
будет поддерживать сношения со столицей. Пожалуйте, монсеньер. Вы будете
там жить, как и подобает королю.
- Свергнутому королю, - прибавил Мазарини жалобно.
- Военная фортуна капризна, - сказал Атос. - Но будьте уверены, мы не
станем злоупотреблять положением.
- Да, но мы им воспользуемся, - сказал д'Артаньян.
Всю ночь похитители ехали с быстротой и неутомимостью былых лет. Ма-
зарини, мрачный и задумчивый, покорился своей участи.
К рассвету проскакали без остановки двенадцать миль. Многие всадники
выбились из сил, несколько лошадей пало.
- Нынешние лошади не стоят прежних. Все вырождается, - сказал Портос.
- Я послал Гримо в Даммартен, - сказал Арамис, - он должен привести
пять свежих лошадей; одну для его преосвященства и четыре для нас. Глав-
ное - не надо оставлять монсеньера; остальная часть отряда присоединится
к нам после. Только бы проехать Сен-Дени, дальше уже нет опасности.
Действительно, вскоре Гримо привел пять лошадей. Владелец поместья, к
которому он обратился, оказался другом Портоса и, не пожелав даже взять
денег за лошадей, предоставил их даром; через десять минут отряд сделал
остановку в Эрменонвиле; но четыре друга помчались дальше, конвоируя Ма-
зарини.
В полдень они въехали в ворота замка Портоса.
- Ах! - сказал Мушкетон, ехавший все время молча рядом с д'Ар-
таньяном. - Поверите ли, сударь, в первый раз с тех пор, как мы покинули
Пьерфон, я дышу свободно.
И он пустил лошадь в галоп, чтобы предупредить слуг о приезде г-на дю
Валлона и его друзей.
- Нас четверо, - сказал д'Артаньян своим друзьям, - мы установим оче-
редь; каждый из нас по три часа будет караулить монсеньера. Атос осмот-
рит замок; его нужно хорошенько укрепить на случай осады; Портос будет
заботиться о продовольствии, а Арамис - наблюдать за гарнизоном. Иначе
говоря, Атос будет старший инженер, Портос - главный интендант, а Арамис
- комендант крепости.
Тем временем Мазарини устроили в самых лучших покоях замка.
- Господа, - сказал он, водворившись в них, - вы, я надеюсь, не наме-
рены долгое время держать в тайне мое местопребывание.
- Нет, монсеньер, - ответил д'Артаньян, - напротив, мы очень скоро
объявим, что вы у нас в плену.
- Тогда ваш замок подвергнется осаде.
- Мы имеем это в виду.
- Что же вы сделаете?
- Будем защищаться. Если бы покойный кардинал Ришелье был жив, он бы
рассказал вам одну неплохую историю про бастион Сен-Жерве, где мы про-
держались вчетвером с четырьмя слугами и дюжиной покойников против целой
армии.
- Такие вещи удаются только раз и больше не повторяются.
- Да нам теперь и нет надобности быть такими героями. Завтра дано бу-
дет знать парижской армии, а послезавтра она будет здесь. Сражение ра-
зыграется не под Сен-Дени или Шарантоном, а у Компьена или ВиллеКотре.
- Принц побьет вас, как всегда бил.
- Возможно, монсеньер; но перед сражением мы перевезем ваше преосвя-
щенство в другой замок нашего друга дю Валлона, - у него три таких, как
этот. Мы не желаем подвергать опасностям войны ваше преосвященство.
- Я вижу, - сказал Мазарини, - мне придется согласиться на капитуля-
цию.
- До осады?
- Да, условия, может быть, будут легче.
- О монсеньер! Вы увидите, наши условия будут умеренны.
- Ну, говорите, что у вас за условия?
- Отдохните сперва, монсеньер, а мы подумаем.
- Мне отдых не нужен. Мне надо знать, нахожусь я в руках друзей или
врагов.
- Друзей, монсеньер, друзей!
- Тогда скажите сейчас, чего вы от меня хотите, чтобы я знал, возмож-
но ли между нами соглашение. Говорите, граф де Ла Фер.
- Монсеньер, для себя мне требовать нечего, но я многого бы потребо-
вал для Франции. Поэтому я уступаю слово шевалье д'Эрбле.
Атос поклонился, отошел в сторону и, облокотившись на камни, остался
простым зрителем этого совещания.
- Говорите же вы, господин д'Эрбле, - сказал кардинал. - Чего вы же-
лаете? Говорите прямо, без обиняков: ясно, кратко и определенно.
- Я открою свои карты, - сказал Арамис.
- Я вас слушаю, - сказал Мазарини.
- У меня в кармане программа условий, предложенных вам вчера в
Сен-Жермене депутацией нашей партии, в которой участвовал и я.
- Мы же почти договорились по всем пунктам, - сказал Мазарини. - Пе-
рейдемте к вашим личным условиям.
- Вы полагаете, они у нас есть? - сказал Арамис с улыбкой.
- Я думаю, не все вы так бескорыстны, как граф де Ла Фер, - сказал
Мазарини, делая поклон в сторону Атоса.
- Ах, монсеньер, в этом вы правы, - сказал Арамис, - и я счастлив,
что вы воздаете наконец должное графу. Граф де Ла Фер натура возвышен-
ная, стоящая выше общего уровня, выше низменных желаний и человеческих
страстей: это гордая душа старого закала. Он совершенно исключительный
человек. Вы правы, монсеньер, мы его не стоим, и мы рады присоединиться
к вашему мнению.
- Бросьте, Арамис, смеяться надо мной, - сказал Атос.
- Нет, дорогой граф, я говорю то, что думаю, и то, что думают все,
кто вас знает. Но вы правы, не о вас теперь речь, а о монсеньере и его
недостойном слуге, шевалье д'Эрбле.
- Итак, чего же вы желаете, кроме тех общих условий, к которым мы еще
вернемся?
- Я желаю, монсеньер, чтобы госпоже де Лонгвиль была дана в полное и
неотъемлемое владение Нормандия и, кроме того, пятьсот тысяч ливров. Я
желаю, чтобы его величество король удостоил ее чести быть крестным отцом
сына, которого она только что произвела на свет; затем, чтобы вы, мон-
сеньер, после крещенья, на котором будете присутствовать, отправились
поклониться его святейшеству папе.
- Иными словами, вам угодно, чтобы я сложил с себя звание министра и
удалился из Франции? Чтобы я сам себя изгнал?
- Я желаю, чтобы монсеньер стал папой, как только откроется вакансия,
и намерен просить у него тогда полной индульгенции для себя и своих дру-
зей.
Мазарини сделал не поддающуюся описанию гримасу.
- А вы, сударь? - спросил он д'Артаньяна.
- Я, монсеньер, - отвечал тот, - во всем согласен с шевалье д'Эрбле,
кроме последнего пункта. Я далек от желания, чтобы монсеньер покинул
Францию, напротив, я хочу, чтобы он жил в Париже. Я желаю, чтобы он от-
нюдь не сделался папой, а остался первым министром, потому что монсеньер
великий политик. Я даже буду стараться, насколько это от меня зависит,
чтобы он победил Фронду, но с тем условием, чтобы он вспоминал изредка о
верных слугах короля и сделал капитаном первого же свободного полка муш-
кетеров того, кого я назову ему. А вы, дю Валлон?
- Да, теперь ваша очередь, дю Валлон, - сказал Мазарини. - Говорите.
- Я, - сказал Портос, - желаю, чтобы господин кардинал почтил дом,
оказавший ему гостеприимство, возведя его хозяина в баронское досто-
инство, а также чтобы он наградил орденом одного из моих друзей.
- Вам известно, что для получения ордена надо чемнибудь отличиться?
- Мой друг сделает это. Впрочем, если будет необходимо, монсеньер
укажет способ, как это можно обойти.
Мазарини закусил губу: удар был не в бровь, а в глаз. Он отвечал су-
хо:
- Все это между собой плохо согласуется, не правда ли, господа? Удов-
летворив одного, я навлеку на себя неудовольствие остальных. Если я ос-
танусь в Париже, я не могу быть в Риме; если я сделаюсь папой, я не могу
остаться министром; а если я не буду министром, я не могу сделать госпо-
дина д'Артаньяна капитаном, а господина дю Валлона бароном.
- Это правда, - сказал Арамис. - Поэтому, так как я в меньшинстве, я
беру назад свое предложение относительно путешествия в Рим и отставки
монсеньера.
- Так я остаюсь министром? - спросил Мазарини.
- Вы остаетесь министром, это решено, монсеньер, - сказал д'Артаньян.
- Вы нужны Франции.
- Я отказываюсь от своих условий, - сказал Арамис. - Его преосвя-
щенство остается министром и даже фаворитом ее величества, если он сог-
ласится сделать то, что мы просили для самих себя и для Франции.
- Заботьтесь только о себе, - сказал Мазарини, - и предоставьте Фран-
ции самой договориться со мной.
- Нет, нет, - возразил Арамис, - фрондерам нужен письменный договор;
пусть монсеньер соблаговолит его составить, подписать при нас и обя-
заться в самом тексте договора выхлопотать его утверждение у королевы.
- Я могу отвечать только за себя, - сказал Мазарини, - и не могу ру-
чаться за королеву. А если ее величество откажет?
- О, - сказал д'Артаньян, - вам хорошо известно, что королева ни в
чем не может вам отказать.
- Вот, монсеньер, - сказал Арамис, - проект, составленный депутацией
фрондеров; потрудитесь его внимательно прочесть.
- Я его знаю, - сказал Мазарини.
- Тогда подпишите.
- Подумайте о том, господа, что подпись, данная при таких обстоя-
тельствах, может быть признана вынужденной насилием.
- Вы заявите, что она была дана вами добровольно.
- А если я откажусь подписаться?
- Тогда вашему преосвященству придется пенять на себя за последствия
отказа.
- Вы осмелитесь поднять руку на кардинала?
- Подняли же вы руку, монсеньер, на мушкетеров ее величества!
- Королева отомстит за меня!
- Не думаю, хотя в желании у нее, пожалуй, не будет недостатка. Но мы
поедем в Париж вместе с вами, ваше преосвященство, а парижане за нас
вступятся.
- Какая, вероятно, сейчас тревога в Рюэе и в СенЖермене! - сказал
Арамис. - Все спрашивают друг у друга: где кардинал? Что сталось с ми-
нистром? Куда исчез любимец королевы? Как ищут монсеньера по всем углам
и закоулкам! Какие идут толки! Как должна ликовать Фронда, если она уз-
нала уже об исчезновении Мазарини!
- Это ужасно! - прошептал Мазарини.
- Так подпишите договор, монсеньер, - сказал Арамис.
- Но если я подпишу, а королева его не утвердит?
- Я беру на себя отправиться к ее величеству, - сказал д'Артаньян, -
и получить ее подпись.
- Берегитесь, - сказал Мазарини, - вы можете не встретить в Сен-Жер-
мене того приема, какого считаете себя вправе ожидать.
- Пустяки! - сказал д'Артаньян. - Я устрою так, что мне будут рады; я
знаю средство.
- Какое?
- Я отвезу ее величеству письмо, в котором вы извещаете, что финансы
окончательно истощены.
- А затем? - спросил Мазарини, бледнея.
- А когда увижу, что ее величество совершенно растеряется, я провожу
ее в Рюэй, сведу в оранжерею и покажу некий механизм, которым сдвигается
одна кадка.
- Довольно, - пробормотал кардинал, - довольно. Где договор?
- Вот он, - сказал Арамис.
- Видите, как мы великодушны, - сказал д'Артаньян. - Мы могли бы мно-
гое сделать, владея этой тайной.
- Итак, подписывайте, - сказал Арамис, подавая кардиналу перо.
Мазарини встал, прошел несколько раз по комнате с видом скорее задум-
чивым, чем подавленным. Потом остановился и сказал:
- А когда я подпишу, какую гарантию вы дадите мне?
- Мое честное слово, - сказал Атос.
Мазарини вздрогнул, обернулся, посмотрел на благородное, честное лицо
графа де Ла Фер, потом взял перо и сказал:
- Мне этого достаточно, граф.
И подписал.
- А теперь, господин д'Артаньян, - добавил он, - приготовьтесь ехать
в Сен-Жермен и отвезти от меня письмо королеве.
XLVIII
ПЕРО И УГРОЗА ИНОГДА ЗНАЧАТ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ШПАГА И ПРЕДАННОСТЬ
У д'Артаньяна была своя мифология; он верил, что на голове случая
растет только одна прядь волос, за которую можно ухватиться, и не такой
он был человек, чтобы пропустить случай, не поймав его за вихор. Он
обеспечил себе быстрое и безопасное путешествие, выслав вперед, в Шан-
тильи, сменных лошадей, чтобы добраться до Парижа в пять или шесть ча-
сов. Но перед самым отъездом он рассудил, что нелепо умному и опытному
человеку гнаться за неверным, а верное оставлять позади себя.
"В самом деле, - подумал он, уже готовясь сесть на лошадь, чтобы отп-
равиться в свое опасное путешествие, - Атос со своим великодушием - нас-
тоящий герой из романа. Портос - превосходный человек, но легко поддает-
ся чужому влиянию. На загадочном лице Арамиса ничего не прочтешь. Как
проявит себя каждый из этих трех характеров, когда меня не будет, чтобы
их соединить между собой, что получится - освобождение кардинала, быть
может?.. Но освобождение кардинала - крушение всех наших надежд,
единственной пока награды за двадцатилетний труд, перед которым подвиги
Геркулеса - работа пигмея".
И он отправился к Арамису.
- Дорогой мой шевалье д'Эрбле, - сказал он ему, - вы воплощение Фрон-
ды. Не доверяйте Атосу, который не хочет устраивать ничьих личных дел,
даже своих собственных. Еще больше не доверяйте Портосу, так как, стара-
ясь угодить графу, на которого он смотрит как на земное божество, он мо-
жет помочь ему устроить бегство Мазарини, если тот догадается распла-
каться или разыграть из себя рыцаря.
Арамис улыбнулся своей тонкой и вместе с тем решительной улыбкой.
- Не бойтесь, - сказал он, - в числе условий есть лично мной постав-
ленные. Я работаю не для себя, а для других, и для меня вопрос самолю-
бия, чтобы эти другие выиграли.
"Отлично, - подумал д'Артаньян, - тут я могу быть спокоен".
Он пожал руку Арамису и отправился к Портосу.
- Друг мой, - сказал он ему, - вы столько поработали вместе со мной
для устройства нашего благосостояния, что с вашей стороны было бы
большой глупостью отказаться от плодов нашего труда, поддавшись влиянию
Арамиса, хитрость которого (между нами будь сказано, не всегда лишенная
эгоизма) хорошо вам известна, или влиянию Атоса, человека благородного и
бескорыстного, но при этом ко всему равнодушного: он уже ничего больше
не хочет для себя и потому не понимает, что другие могут чего-нибудь хо-
теть. Что скажете вы, если тот пли другой предложат вам отпустить Маза-
рини?
- Я скажу им, что нам стоило слишком большого труда овладеть им, что-
бы отпустить его так легко.
- Браво, Портос! Вы правы, мой Друг, потому что, отпустив его, вы ли-
шитесь баронства, которое у вас в руках, не говоря уже о том, что Маза-
рини, чуть только выйдет на свободу, сейчас же велит вас повесить.
- Вы так думаете?
- Я в этом уверен.
- В таком случае я скорее все сокрушу, чем дам ему улизнуть.
- Правильно! Вы понимаете, что, устраивая наши дела, мы меньше всего
заботились о делах фрондеров, которые, кстати сказать, смотрят на поли-
тику не так, как мы с вами, старые солдаты.
- Не беспокойтесь, дорогой друг, - сказал Портос, - я посмотрю, как
вы сядете на лошадь, и буду смотреть вам вслед, пока вы не скроетесь из
виду, а затем займу мой пост у дверей кардинала, возле той стеклянной
двери, через которую видно все, что у него делается в комнате. Оттуда я
буду следить за ним и при малейшем его подозрительном движении убью его.
"Браво! - подумал про себя д'Артаньян. - Кажется, и с этой стороны за
кардиналом будет хороший присмотр".
Пожав руку владельцу Пьерфона, он пошел к Атосу.
- Дорогой мой Атос, - сказал он ему, - я уезжаю. На прощанье скажу
вам одно: вы хорошо знаете Анну Австрийскую; один только плен Мазарини
обеспечивает мою жизнь. Если вы его выпустите, я погиб.
- Только такое соображение, - сказал Атос, - может превратить меня в
зоркого тюремщика. Я даю вам слово, д'Артаньян, что вы найдете Мазарини
там, где вы его оставляете.
"Вот это надежнее всех королевских подписей, - подумал д'Артаньян. -
Теперь, имея слово Атоса, я могу уехать".
И он уехал один, без другой охраны, кроме своей шпаги и записки Маза-
рини в виде пропуска к королеве. Через шесть часов он был уже в Сен-Жер-
мене.
Об исчезновении Мазарини еще никому не было известно; о нем знала
только Анна Австрийская, но она старательно скрывала от приближенных
свое беспокойство. В комнате, где были заключены д'Артаньян и Портос,
нашли двух солдат, связанных и с заткнутыми ртами. Их тотчас же освобо-
дили от веревок, но они ничего не могли сказать, кроме того, что их
схватили, связали и раздели. А что сделали д'Артаньян и Портос, выйдя из
своей тюрьмы тем самым путем, каким попали туда солдаты, - об этом пос-
ледние знали так же мало, как и остальные обитатели замка.
Только один человек, Бернуин, знал немного больше, чем другие. Прож-
дав своего господина до полуночи и видя, что он не возвращается, он ре-
шился проникнуть в оранжерею. Первая дверь, забаррикадированная изнутри,
уже возбудила в нем некоторые подозрения, которыми он, однако, ни с кем
не поделился. Он осторожно пробрался между нагроможденной мебелью, затем
вошел в коридор, в котором все двери оказались отпертыми. Отперта была
также дверь комнаты Атоса и та, что вела в парк. Отсюда он уже просто
пошел по следам, оставленным на снегу. Он заметил, что следы эти конча-
лись у стены, но обнаружил их и по другую сторону ее. Дальше он заметил
отпечатки лошадиных копыт, а еще немного дальше - следы целого конного
отряда, удалявшиеся в направлении к Энгиену. Теперь у него не оставалось
уже ни малейшего сомнения, что кардинал был похищен тремя пленниками,
которые исчезли одновременно с ним. Он тотчас побежал в Сен-Жермен уве-
домить обо всем королеву.
Анна Австрийская приказала ему молчать, и Бернуин исполнил это прика-
зание; она только рассказала обо всем принцу Конде, и тот отрядил
пятьсот или шестьсот всадников, дав им приказание обыскать все окрест-
ности и доставить в Сен-Жермен все подозрительные отряды, уделяющиеся от
Рюэя, в каком бы направлении они ни ехали.
А так как д'Артаньян не составлял отряда, потому что был один, и так
как он не удалялся от Рюэя, а ехал в Сен-Жермен, то никто на него не об-
ратил внимания, и его переезд совершился без помехи.
Когда он въехал во двор старого замка, то первое лицо, которое наш
посол увидал, был Бернуин собственной своей персоной. Стоя у дверей, он
ждал вестей о своем исчезнувшем господине.
При виде д'Артаньяна, въезжавшего верхом во двор, Бернуин протер гла-
за, сам себе не веря. Но д'Артаньян дружески кивнул ему головой, сошел с
лошади и, бросив поводья проходившему мимо лакею, с улыбкой подошел к
камердинеру.
- Господин д'Артаньян! - воскликнул тот, словно человек, говорящий во
сне под влиянием кошмара. - Господин д'Артаньян!
- Он самый, Бернуин!
- Зачем вы пожаловали сюда?
- Я привез вести о Мазарини, и самые свежие.
- Что с ним?
- Здоров, как вы и я.
- Так с ним ничего не случилось плохого?
- Ровно ничего. Он только почувствовал потребность прокатиться по
Иль-де-Франсу и попросил нас, графа де Ла Фер, господина дю Валлона и
меня, проводить его. Мы слишком ретивые слуги и не могли отказать ему в
такой просьбе. Мы выехали вчера, и вот я прибыл сюда.
- Вы здесь!
- Его преосвященству понадобилось передать нечто секретное и строго
личное ее величеству. Такое поручение можно доверить только человеку на-
дежному, почему он и послал меня в Сен-Жермен. Итак, Бернуин, если вы
желаете сделать приятное вашему господину, предупредите ее величество,
что я прибыл, и поясните, по какому делу.
Говорил ли д'Артаньян серьезно пли шутя, но он, очевидно, был сейчас
единственным человеком, который мог успокоить Анну Австрийскую; поэтому
Бернуин тотчас же отправился доложить ей об этом странном посольстве.
Как он и предвидел, королева приказала ввести к ней д'Артаньяна.
Д'Артаньян подошел к королеве со всеми знаками глубочайшего почтения.
Не дойдя до нее трех шагов, он опустился на одно колено и передал ей
послание.
Это была, как мы уже сказали, маленькая записка, нечто вроде рекомен-
дательного письма или охранной грамоты. Королева пробежала ее, узнала
почерк кардинала, на этот раз немного дрожащий, и так как в письме ниче-
го не говорилось о том, что, собственно, произошло, то она стала спраши-
вать о подробностях.
Д'Артаньян рассказал ей все с тем простодушным и наивным видом, кото-
рый умел при известных обстоятельствах на себя напускать.
Пока он говорил, королева смотрела на него со все возрастающим удив-
лением. Она не понимала, как мог один человек задумать такое предприя-
тие, а особенно - как у него хватало смелости рассказывать о нем ей, ко-
торая, конечно, и желала и даже обязана была покарать его за это.
- Как, сударь! - воскликнула королева, покраснев от негодования, ког-
да д'Артаньян кончил свой рассказ. - Вы осмеливаетесь признаваться мне в
вашем преступлении и рассказывать мне о своей измене?
- Простите, но, мне кажется, или я дурно объяснился, или же ваше ве-
личество не так поняли меня; здесь нет ни преступления, ни измены. Гос-
подин Мазарини заключил нас в тюрьму, господина дю Валлона и меня, так
как мы не могли поверить, что он послал нас в Англию только для того,
чтобы спокойно глядеть, как будут рубить голову королю Карлу, зятю ваше-
го покойного супруга, мужу королевы Генриетты, вашей сестры и гостьи;
мы, конечно, сделали все от нас зависящее для спасения жизни этого нес-
частного короля. Мы поэтому были убеждены, мой друг и я, что произошло
какое-то недоразумение, жертвой которого мы стали, и нам необходимо было
объясниться с его преосвященством. А объяснение это привело бы к жела-
тельным результатам, только если бы оно совершилось спокойно, без вмеша-
тельства посторонних. Вот почему мы отвезли господина кардинала в замок
моего друга, и там мы объяснились. И вот, ваше величество, как мы дума-
ли, так оно и было: произошла ошибка. Господин Мазарини предположил, что
мы служили генералу Кромвелю, вместо того чтобы служить королю Карлу,
что было бы крайне постыдным делом: это бросило бы тень на него и на ва-
ше величество и было бы низостью, которая запятнала бы начинающееся
царствование вашего сына. Мы представили кардиналу доказательства про-
тивного, и эти доказательства я готов представить и вашему величеству,
сославшись на свидетельство августейшей вдовы, которая плачет в Лувре,
куда ваше величество изволили поместить ее. Доказательства эти удовлет-
ворили его вполне; вот он и послал меня к вашему величеству поговорить с
вами о награде, какой заслуживают люди, которых до сих пор плохо ценили
и несправедливо преследовали.
- Я слушаю вас и прямо любуюсь, - сказала Анна Австрийская. - Правда,
мне редко случалось встречать подобную наглость.
- Как видно, вы, ваше величество, так же заблуждаетесь относительно
наших намерений, как было и с господином Мазарини, - сказал д'Артаньян.
- Вы ошибаетесь, - сказала королева, - и чтобы доказать, как мало я
заблуждаюсь относительно вас, я сейчас велю вас арестовать, а через час
двинусь во главе армии освобождать моего министра.
- Я уверен, что вы, ваше величество, не поступите так неосторожно, -
сказал д'Артаньян, - прежде всего потому, что это было бы бесполезно и
привело бы к очень тяжелым последствиям. Еще до того как его успеют ос-
вободить, господин кардинал успеет умереть, и он в этом настолько уве-
рен, что просил меня, в случае если я замечу такие намерения вашего ве-
личества, сделать все возможное, чтобы отклонить вас от этого плана.
- Хорошо! Я ограничусь тем, что велю вас арестовать.
- И этого нельзя делать, ваше величество, потому что мой арест так же
предусмотрен, как и попытка к освобождению господина кардинала. Если
завтра в назначенный час я не вернусь, послезавтра утром кардинал будет
препровожден в Париж.
- Видно, что по своему положению вы живете вдали от людей и дел. В
противном случае вы знали бы, что кардинал раз пять-шесть был в Париже,
после того как мы из него выехали, и что он виделся с господином Бофо-
ром, герцогом Бульонским, коадъютором и д'Эльбефом, и никому из них в
голову не пришло арестовать его.
- Простите, ваше величество, мне все это известно. Потому-то друзья
мои и не повезут господина кардинала к этим господам: каждый из них
преследует в этой войне свои собственные интересы, и кардинал, попав к
ним, сможет дешево отделаться. Нет, они доставят его в парламент. Прав-
да, членов этого парламента можно подкупить в розницу, но даже господин
Мазарини недостаточно богат, что подкупить их гуртом.
- Мне кажется, - сказала Анна Австрийская, бросая на д'Артаньяна
взгляд, который у обычной женщины мы назвали бы презрительным, а у коро-
левы - грозным, - мне кажется, вы мне угрожаете, мне, матери вашего ко-
роля!
- Ваше величество, - сказал д'Артаньян, - я угрожаю, потому что вы-
нужден к этому. Я позволяю себе больше, чем следует, потому что я должен
стоять на высоте событий и лиц. Но поверьте, ваше величество, так же
верно, как то, что в груди у меня - сердце, которое бьется за вас, - вы
были нашим кумиром, и - бог мой, разве вы этого не знаете? - мы двадцать
раз рисковали жизнью за ваше величество. Неужели вы не сжалитесь и ваши-
ми верными слугами, которые в течение двадцати лет оставались в тени, ни
словом, ни вздохом не выдав той великой, священной тайны, которую они
имели счастье хранить вместе с вами? Посмотрите на меня, - на меня, ко-
торый говорит с вами, - на меня, которого вы обвиняете в том, что я воз-
высил голос и говорю с вами угрожающе. Кто я?.. Бедный офицер без
средств, без крова, без будущего, если взгляд королевы, которого я так
долго ждал, не остановится на мне хоть на одну минуту. Посмотрите на
графа де Ла Фер, благороднейшее сердце, цвет рыцарства: он восстал про-
тив королевы, вернее, против ее министра, и он, насколько мне известно,
ничего не требует. Посмотрите, наконец, на господина дю Баллона - вспом-
ните его верную душу и железную руку: он целых двадцать лет ждал одного
слова из ваших уст, - слова, которое дало бы ему герб, давно им заслу-
женный. Взгляните, наконец, на ваш народ, который должен же что-нибудь
значить для королевы, на ваш народ, который любит вас и вместе с тем
страдает, который вы любите и который тем не менее голодает, который ни-
чего иного не желает, как благословлять вас, и который иногда... Нет, я
не прав: никогда народ ваш не будет проклинать вас, ваше величество.
Итак, скажите одно слово - и всему настанет конец, мир сменит войну,
слезы уступят место радости, горе - счастью.
Анна Австрийская с удивлением увидела на суровое лице д'Артаньяна
странное выражение нежности.
- Зачем не сказали вы мне все это прежде, чем начали действовать? -
сказала она.
- Потому что надо было сначала доказать вашему величеству то, в чем
вы, кажется, сомневались: что мы все же кое-чего стоим и заслуживаем не-
которого внимания.
- И, как я вижу, вы готовы доказывать это всякими средствами, не отс-
тупая ни перед чем? - сказала Анна Австрийская.
- Мы и в прошлом никогда ни перед чем не отступали, - зачем же нам
меняться?
- И вы, пожалуй, способны, в случае моего отказа и, значит, решимости
продолжать борьбу, похитить меня самое из дворца и выдать меня Фронде,
как вы хотите теперь выдать ей моего министра?
- Мы никогда об этом не думали, ваше величество, - сказал д'Артаньян,
со своим ребяческим гасконским задором. - Но если бы мы вчетвером решили
это, то непременно бы исполнили.
- Мне следовало это знать, - прошептала Анна Австрийская. - Это же-
лезные люди.
- Увы, - вздохнул д'Артаньян, - ваше величество только теперь начина-
ет судить о нас верно.
- А если бы я вас теперь наконец действительно оценила?
- Тогда ваше величество по справедливости стали бы обращаться с нами
не как с людьми заурядными. Вы увидели бы во мне настоящего посла, дос-
тойного защитника высоких интересов, обсудить которые с вами мне было
поручено.
- Где договор?
- Вот он.
XLIX
ПЕРО И УГРОЗА ИНОГДА ЗНАЧАТ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ШПАГА И ПРЕДАННОСТЬ (Продол-
жение)
Анна Австрийская пробежала глазами договор, поданный ей д'Артаньяном.
- Здесь я вижу одни только общие условия: требования де Конти, Бофо-
ра, герцога Бульонского, д'Эльбефа и коадъютора. Где же ваши?
- Ваше величество, мы знаем себе пену, но не преувеличиваем своего
значения. Мы решили, что наши имена не могут стоять рядом с столь высо-
кими именами.
- Но вы, я полагаю, не отказались от мысли высказать мне на словах
ваши желания?
- Я считаю вас, ваше величество, за великую и могущественную короле-
ву, которая сочтет недостойным себя не вознаградить по заслугам тех, кто
возвратит в СенЖермен его преосвященство.
- Конечно, - сказала королева. - Говорите же.
- Тот, кто устроил это дело (простите, ваше величество, что я начинаю
с себя, но мне приходится выступить вперед, если не по собственному по-
чину, то по общей воле всех других), чтобы награда была на уровне коро-
левских щедрот, должен быть, думается мне, назначен командиром какой-ли-
бо гвардейской части - например, капитаном мушкетеров.
- Вы просите у меня место Тревиля!
- Эта должность вакантна; вот уже год, как Тревиль освободил ее, и
она до сих пор никем не замещена.
- Но это одна из первых военных должностей при королевском дворе!
- Тревиль был простым гасконским кадетом, как и я, ваше величество, и
все же занимал эту должность в течение двадцати лет.
- У вас на все есть ответ, - сказала Анна Австрийская.
И, взяв со стола бланк патента, она заполнила его и подписала.
- Это, конечно, прекрасная и щедрая награда, ваше величество, - ска-
зал д'Артаньян, взяв его с поклоном. - Но все непрочно в этом мире, и
человек, впавший в немилость у вашего величества, может завтра же поте-
рять эту должность.
- Чего же вы хотите еще? - спросила королева, краснея от того, что ее
так хорошо разгадал этот человек, такой же проницательный, как и она са-
ма.
- Сто тысяч ливров, которые должны быть выплачены этому бедному капи-
тану в тот день, когда его служба станет неугодна вашему величеству.
Анна колебалась.
- А ведь парижане обещали, по постановлению парламента, шестьсот ты-
сяч ливров тому, кто выдаст им кардинала живого или мертвого, - заметил
д'Артаньян, - живого - чтобы повесить его, мертвого - чтобы протащить
его труп по улицам.
- Вы скромны, - сказала на это Анна Австрийская, - вы просите у коро-
левы только шестую часть того, что вам предлагает парламент.
И она подписала обязательство на сто тысяч ливров.
- Дальше? - сказала она.
- Ваше величество, мой друг дю Валлон богат, и поэтому деньги ему не
нужны. Но мне помнится, что между ним и господином Мазарини была речь о
пожаловании ему баронского титула. Припоминаю даже, что это было ему
обещано.
- Человек без рода, без племени! - сказала Анна Австрийская. - Над
ним будут смеяться.
- Пусть смеются, - сказал д'Артаньян. - Но я уверен, что тот, кто над
ним раз посмеется, второй раз уже не улыбнется.
- Дадим ему баронство, - сказала Анна Австрийская.
И она подписала.
- Теперь остается еще шевалье, или аббат д'Эрбле, как вашему вели-
честву больше нравится.
- Он хочет быть епископом?
- Нет, ваше величество, его удовлетворить легче.
- Чего же он хочет?
- Чтобы король соблаговолил быть крестным отцом сына госпожи де Лонг-
виль.
Королева улыбнулась.
- Герцог де Лонгвиль - королевской крови, ваше величество, - сказал
д'Артаньян.
- Да, - сказала королева. - Но его сын?
- Его сын... наверное, тоже, раз в жилах мужа его матери течет коро-
левская кровь.
- И ваш друг не просит ничего больше для госпожа де Лонгвиль?
- Нет, ваше величество, так как он надеется, что его величество, бу-
дучи крестным отцом этого ребенка, подарит матери не менее пятисот тысяч
ливров, предоставив, конечно, при этом его отцу управление Нормандией.
- Что касается управления Нормандией, то на это я могу согласиться;
но вот относительно пятисот тысяч ливров не знаю, - ведь кардинал бесп-
рестанно повторяет мне, что наша казна совсем истощилась.
- С разрешения вашего величества мы вместе поищем денег и найдем их.
- Дальше?
- Дальше, ваше величество?
- Да.
- Это все.
- Разве у вас нет четвертого товарища?
- Есть, ваше величество: граф де Ла Фер.
- Чего же он требует?
- Он ничего не требует.
- Ничего?
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
395
396
397
398
399
400
401
402
403
404
405
406
407
408
409
410
411
412
413
414
415
416
417
418
419
420
421
422
423
424
425
426
427
428
429
430
431
432
433
434
435
436
437
438
439
440
441
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
470
471
472
473
474
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
486
487
488
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
499
500
501
502
503
504
505
506
507
508
509
510
511
512
513
514
515
516
517
518
519
520
521
522
523
524
525
526
527
528
529
530
531
532
533
534
535
536
537
538
539
540
541
542
543
544
545
546
547
548
549
550
551
552
553
554
555
556
557
558
559
560
561
562
563
564
565
566
567
568
569
570
571
572
573
574
575
576
577
578
579
580
581
582
583
584
585
586
587
588
589
590
591
592
593
594
595
596
597
598
599
600
601
602
603
604
605
606
607
608
609
610
611
612
613
614
615
616
617
618
619
620
621
622
623
624
625
626
627
628
629
630
631
632
633
634
635
636
637
638
639
640
641
642
643
644
645
646
647
648
649
650
651
652
653
654
655
656
657
658
659
660
661
662
663
664
665
666
667
668
669
670
671
672
673
674
675
676
677
678
679
680
681
682
683
684
685
686
687
688
689
690
691
692
693
694
695
696
697
698
699
700
701
702
703
704
705
706
707
708
709
710
711
712
713
714
715
716
717
718
719
720
721
722
723
724
725
726
727
728
729
730
731
732
733
734
735
736
737
738
739
740
741
742
743
744
745
746
747
748
749
750
751
752
753
754
755
756
757
758
759
760
761
762
763
764
765
766
767
768
769
770
771
772
773
774
775
776
777
778
779
780
781
782
783
784
785
786
787
788
789
790
791
792
793
794
795
796
797
798
799
800
801
802
803
804
805
806
807
808
809
810
811
812
813
814
815
816
817
818
819
820
821
822
823
824
825
826
827
828
829
830
831
832
833
834
835
836
837
838
839
840
841
842
843
844
845
846
847
848
849
850
851
852
853
854
855
856
857
858
859
860
861
862
863
864
865
866
867
868
869
870
871
872
873
874
875
876
877
878
879
880
881
882
883
884
885
886
887
888
889
890
891
892
893
894
895
896
897
898
899
900
901
902
903
904
905
906
907
908
909
910
911
912
913
914
915
916
917
918
919
920
921
922
923
924
925
926
927
928
929
930
931
932
933
934
935
936
937
938
939
940
941
942
943
944
945
946
947
948
949
950
951
952
953
954
955
956
957
958
959
960
961
962
963
964
965
966
967
968
969
970
971
972
973
974
975
976
977
978
979
980
981
982
983
984
985
986
987
988
989
990
991
992
993
994
995
996
997
998
999
1000