точную цену в ливрах, су и денье.
- Все равно, скажите хоть приблизительную, с точностью до десяти экю.
- Вулкан и Баярд мне стоили каждый около двухсот пистолей, и если
оценить Феба в полтораста, то это, вероятно, будет полный счет.
- Значит, остается еще четыреста пятьдесят пистолей, - сказал д'Ар-
таньян удовлетворенно.
- Да, - ответил Портос, - но не забудьте еще сбрую.
- Это правда, черт возьми! А сколько стоит сбруя?
- Если положить сто пистолей на три лошади, то...
- Хорошо, будем считать, сто пистолей, - прервал д'Артаньян. - У нас
остается еще триста пятьдесят.
Портос кивнул головой в знак согласия.
- Отдадим пятьдесят хозяйке в счет нашего содержания и поделим между
собой остальные триста.
- Поделим, - согласился Портос.
- В общем, грошовое дело, - пробормотал д'Артаньян, пряча свои биле-
ты.
- Гм... - сказал Портос, - это уж всегда так. Но скажите-ка...
- Что?
- Он совершенно обо мне не спрашивал?
- Ну как же! - воскликнул д'Артаньян, боясь обескуражить своего друга
признанием, что кардинал ни словом о нем не обмолвился. - Он сказал...
- Что он сказал? - подхватил Портос.
- Подождите, я хочу припомнить его подлинные слова. Он сказал: "Пере-
дайте вашему другу, что он может спать спокойно".
- Отлично, - сказал Портос. - Ясно как день, что все-таки он собира-
ется сделать меня бароном.
В этот момент на соседней церкви пробило девять часов.
Д'Артаньян вздрогнул.
- В самом деле, - сказал Портос, - бьет девять, а в десять, как вы
помните, у нас свидание на Королевской площади.
- Молчите, Портос, - нетерпеливо воскликнул д'Артаньян, - не напоми-
найте мне об этом. Со вчерашнего дня я сам не свой. Я не пойду.
- Почему? - спросил Портос.
- Потому что мне очень тяжело видеть снова двух людей, по вине кото-
рых провалилось наше предприятие.
- Но ведь ни тот, ни другой не одержали над нами верх. Мой пистолет
был еще заряжен, а вы стояли оба лицом к лицу со шпагами в руке.
- Да, - сказал д'Артаньян, - но не кроется ли в свидании...
- О, вы так не думаете, д'Артаньян.
Это была правда. Д'Артаньян не считал Атоса способным на обман, а
просто искал предлога, чтобы увильнуть от свидания.
- Надо идти, - сказал великолепный сеньор де Брасье. - Иначе они по-
думают, что мы струсили. Ах, мой друг, раз мы бесстрашно выступили вдво-
ем против пятидесяти противников на большой дороге, то мы можем смело
встретиться с двумя друзьями на Королевской площади.
- Да, да, - сказал д'Артаньян, - я это знаю; но они примкнули к пар-
тии принцев, не предупредив нас о том. Атос и Арамис провели меня, и это
меня тревожит. Вчера мы узнали правду. А вдруг сегодня откроется еще
чтонибудь?
- Вы в самом деле не доверяете им? - спросил Портос
- Арамису - да, с тех пор как он стал аббатом. Вы представить себе не
можете, мои дорогой, чем он теперь стал. По его мнению, мы загораживаем
ему дорогу к сану епископа, и он, пожалуй, не прочь нас устранить.
- Арамис - другое дело; тут я не удивился бы, - сказал Портос.
- Пожалуй, господин де Бофор вздумает захватить нас.
- Это после того, как мы были у него в руках и он отпустил нас на
свободу? Впрочем, будем осторожны, вооружимся и возьмем с собой Планше с
его карабином.
- Планше - фрондер, - сказал д'Артаньян.
- Черт бы побрал эту гражданскую войну! - воскликнул Портос - Ни на
кого нельзя положиться: ни на друзей, ни на прислугу. Ах, если бы бедный
Мушкетон был здесь! Вот кто никогда бы меня не покинул.
- Да, пока вы богаты. Эх, мой друг, не междоусобные войны разъединяют
пас, а то, что мы больше не двадцатилетние юноши, то, что благородные
порывы молодости угасли, уступив место голосу холодного расчета, внуше-
ниям честолюбия, воздействию эгоизма Да, вы правы, Портос; пойдем на это
свидание, по пойдем хорошо вооруженные. Если мы не пойдем, они скажут,
что мы струсили Эй, Планше! - крикнул д'Артаньян.
Явился Планше
- Вели оседлать лошадей и захвати карабин.
- Но, сударь, на кого же мы идем?
- Ни на кого. Это простая мера предосторожности на случай, если мы
подвергнемся нападению
- Знаете ли вы, сударь, что было покушение на доброго советника Бру-
селя, этого отца народа?
- Ах, в самом деле? - спросил д'Артаньян.
- Да, но он вполне вознагражден: народ на руках отнес его домой. Со
вчерашнего дня дом его битком набит Его посетили коадъютор, Лонгвиль,
принц де Копти; герцогиня де Шеврез и госпожа де Вандом расписались у
него в числе посетителей Теперь стоит ему захотеть.
- Ну что он там захочет?
Планше запел:
Слышен ветра шепот,
Слышен свист порой
Эго Фронды ропот
"Мазарини долой!"
- Нет ничего странного, что Мазарини было бы более по сердцу, если бы
я совсем задавил его советника, - хмуро бросил д'Артаньян Портосу.
- Вы понимаете, сударь, что если вы просите меня захватить мой кара-
бин для какого-нибудь предприятия вроде того, какое замышлялось против
господина Бруселя.
- Нет, нет, будь спокоен. Но откуда у тебя все эти подробности?
- О, я получил их из верного источника - от Фрике.
- От Фрике? - сказал д'Артаньян. - Это имя мне знакомо.
- Это сын служанки Бруселя, молодец парень; за пего можно поручиться
- при восстании он своего не упустит.
- Не поет ли он на клиросе в соборе Богоматери? - спросил д'Артаньян.
- Да, ему покровительствует Базен.
- Ах, знаю, - сказал д'Артаньян, - и он прислуживает в трактире на
улице Лощильщиков.
- Совершенно верно.
- Что вам за дело до этого мальчишки? - спросил Портос.
- Гм, - сказал д'Артаньян, - я уж раз получил от него хорошие сведе-
ния, и при случае он может доставить мне и другие.
- Вам, когда вы чуть не раздавили его хозяина!
- А откуда он это узнает?
- Правильно.
В это время Атос и Арамис приближались к Парижу через предместье
Сент-Антуан. Они отдохнули в дороге и теперь спешили, чтобы не опоздать
на свидание. Базен один сопровождал их. Гримо, как помнят читатели, ос-
тался ухаживать за Мушкетоном, а затем должен был ехать прямо к молодому
виконту Бражелону, направляющемуся во фландрскую армию.
- Теперь, - сказал Атос, - нам нужно зайти в какую-нибудь гостиницу,
переодеться в городское платье, сложить шпаги и пистолеты и разоружить
нашего слугу.
- Отнюдь нет, дорогой граф. Позвольте мне не только не согласиться с
вашим мнением, но даже попытаться склонить вас к моему.
- Почему?
- Потому что свидание, на которое мы идем, - военное свидание.
- Что вы хотите этим сказать, Арамис?
- Что Королевская площадь - это только продолжение Вандомской проез-
жей дороги и ничто другое.
- Как! Наши друзья...
- Стали сейчас нашими опаснейшими врагами, Атос... Послушайтесь меня,
не стоит быть слишком доверчивым, а в особенности вам.
- О мой дорогой д'Эрбле!..
- Кто может поручиться, что д'Артаньян не винит нас в своем поражении
и не предупредил кардинала? И что кардинал не воспользуется этим свида-
нием, чтобы схватить нас?
- Как, Арамис, вы думаете, что д'Артаньян и Портос приложат руку к
такому бесчестному делу?
- Между друзьями, вы правы, Атос, это было бы бесчестное дело, но по
отношению к врагам это только военная хитрость.
Атос скрестил руки и поник своей красивой головой.
- Что поделаешь, Атос, - продолжал Арамис, - люди уж так созданы, и
не всегда им двадцать лет. Мы, как вы знаете, жестоко задели самолюбие
д'Артаньяна, слепо управляющее его поступками. Он был побежден. Разве вы
не видели, в каком он был отчаянии на той дороге? Что касается Портоса,
то, может быть, его баронство зависело от удачи всего дела. Но мы встали
ему поперек пути, и на этот раз баронства ему не видать. Кто поручится,
что пресловутое баронство не зависит от нашего сегодняшнего свидания?
Примем меры предосторожности, Атос.
- Ну а если они придут безоружными? Какой позор для пас, Арамис?
- О, будьте покойны, дорогой мой, ручаюсь вам, что этого не случится.
К тому же у нас есть оправдание: мы прямо с дороги, и мы мятежники.
- Нам думать об оправданиях! Об оправданиях перед д'Артаньяном и Пор-
тосом! О Арамис, Арамис, - сказал Атос, грустно качая головой. - Клянусь
честью, вы делаете меня несчастнейшим из людей. Вы отравляете сердце,
еще не окончательно умершее для дружеских чувств. Поверьте, лучше бы у
меня его вырвали из груди. Делайте, как хотите, Арамис. Я же пойду без
оружия, - закончил он.
- Нет, вы этого не сделаете. Я не пущу вас так. Изза вашей слабости
вы можете погубить не одного человека, не Атоса, не графа де Ла Фер, но
дело целой партии, к которой вы принадлежите и которая на вас рассчиты-
вает.
- Пусть будет по-вашему, - грустно ответил Атос. И они продолжали
свой путь.
Едва только по улице Па-де-ла-Мюль подъехали они к решетке пустынной
площади, как заметили под сводами, около улицы Святой Екатерины, трех
всадников.
Это были д'Артаньян и Портос, закутанные в плащи, из-под которых тор-
чали их шпаги. За ними следовал Планше с мушкетом через плечо.
Увидев их, Атос и Арамис сошли с лошадей.
Д'Артаньян и Портос сделали то же самое. Д'Артаньян, заметив, что Ба-
зен, вместо того чтобы держать трех лошадей на поводу, привязывает их к
кольцам под сводами, приказал и Планше сделать так же.
Затем - двое с одной стороны и двое с другой, сопровождаемые слугами,
они двинулись навстречу друг другу и, сойдясь, вежливо раскланялись.
- Где угодно будет вам, господа, выбрать место для нашей беседы? -
сказал Атос, заметив, что многие прохожие останавливаются и глядят на
них, словно ожидая, что сейчас разыграется одна из тех знаменитых дуэ-
лей, воспоминание о которых еще свежо было в памяти парижан, в особен-
ности живших на Королевской площади.
- Решетка заперта, - сказал Арамис, - но если вы любите тень деревьев
и ненарушаемое уединение, я достану ключ в особняке Роган, и мы устроим-
ся чудесно.
Д'Артаньян стал вглядываться в темноту, а Портос даже просунул голову
в решетку, пытаясь разглядеть чтонибудь во мраке.
- Если вы предпочитаете другое место, - своим благородным, чарующим
голосом сказал Атос, - выбирайте сами.
- Я думаю, что если только господин д'Эрбле достанет ключ, лучше это-
го места не найти.
Арамис сейчас же пошел за ключом, успев, однако, шепнуть Атосу, чтобы
он не подходил очень близко к д'Артаньяну и Портосу; по тот, кому он по-
дал этот совет, только презрительно улыбнулся и подошел к своим прежним
друзьям, не двигавшимся с места.
Арамис действительно постучался в особняк Роган и скоро вернулся
вместе с человеком, говорившим:
- Так вы даете мне слово, сударь?
- Вот вам, - сказал Арамис, протягивая ему золотой.
- Ах, вы не хотите дать мне слово, сударь! - сказал привратник, качая
головой.
- В чем мне ручаться? - отвечал Арамис. - Я вас уверяю, что в настоя-
щую минуту эти господа - паши друзья.
- Да, конечно, - холодно подтвердили Атос, д'Артаньян и Портос.
Д'Артаньян слышал разговор и понял, в чем дело.
- Вы видите? - сказал он Портосу.
- Что такое?
- Он не хочет дать слово.
- В чем?
- Этот человек просит Арамиса дать слово, что мы явились на площадь
не для поединка.
- И Арамис не захотел дать слово?
- Не захотел.
- Так будем осторожны.
Атос не спускал с них глаз, пока они говорили. Арамис открыл калитку
и посторонился, чтобы пропустить вперед д'Артаньяна и Портоса. Входя,
д'Артаньян зацепил эфесом шпаги за решетку и принужден был распахнуть
плащ. Под плащом обнаружились блестящие дула его пистолетов, на которых
заиграл лунный свет.
- Вы видите? - сказал Арамис, дотрагиваясь одной рукой до плеча Атоса
и указывая другой на арсенал за поясом д'Артаньяна.
- Увы, да! - сказал Атос с тяжелым вздохом.
И он пошел за ними. Арамис вошел последним и запер за собой калитку.
Двое слуг остались на улице и, словно тоже испытывая недоверие, держа-
лись подальше друг от друга.
XXXI
КОРОЛЕВСКАЯ ПЛОЩАДЬ
В молчании все четверо направились на середину площади. В это время
лупа вышла из-за туч, и так как на открытом месте их легко было заме-
тить, они решили свернуть под липы, где тень была гуще.
Кое-где там стояли скамейки. Они остановились около одной из них. По
знаку Атоса д'Артаньян и Портос сели. Атос и Арамис продолжали стоять.
Наступило молчание; каждый испытывал замешательство перед неизбежным
объяснением.
- Господа, - заговорил Атос, - наше присутствие на этом свидании до-
казывает силу нашей прежней дружбы. Ни один не уклонился, значит, ни од-
ному из нас не в чем упрекнуть себя.
- Послушайте, граф, - ответил д'Артаньян, - вместо того чтобы гово-
рить комплименты, которых, быть может, не заслуживаем ни мы, ни вы, луч-
ше объяснимся чистосердечно.
- Я ничего так не желаю, - ответил Атос. - Я говорю искренне, скажите
же откровенно и вы: можете ли вы в чем-нибудь упрекнуть меня или аббата
д'Эрбле?
- Да, - сказал д'Артаньян. - Когда я имел честь видеться с вами в ва-
шем замке Бражелон, я сделал вам предложение, которое было хорошо вами
понято. Но, вместо того чтобы ответить мне, как другу, вы провели меня,
как ребенка, и этой восхваляемой вами дружбе был нанесен удар не вчера,
когда скрестились наши шпаги, а раньше, когда вы притворялись у себя в
замке?
- Д'Артаньян, - с кротким упреком проговорил Атос.
- Вы просили меня быть откровенным, - продолжал д'Артаньян, - из-
вольте. Вы спрашиваете меня, что я думаю, и я вам это говорю. А теперь я
обращаюсь к вам, господин аббат д'Эрбле. Я говорил с вами, как говорил с
графом, и вы так же, как он, обманули меня.
- Поистине, вы странный человек, - сказал Арамис. - Вы явились ко мне
с предложениями, но разве вы их мне сделали? Нет, вы старались выведать
мои секреты - и только. Что я вам тогда сказал? Что Мазарини ничтожество
и что я не буду ему служить. Вот и все. Разве я вам сказал, что не буду
служить никому другому? Напротив, я, как мне кажется, дал вам попять,
что я на стороне принцев. Насколько мне помнится, мы с вами даже преве-
село шутили над возможностью такого вполне вероятного случая, что карди-
нал поручит вам арестовать меня. Принадлежите вы к какой-нибудь партии?
Бесспорно, да. Почему же и нам тоже нельзя примкнуть к другой партии? У
вас была своя тайна, у нас - своя. Мы не поделились ими; тем лучше, это
доказывает, что мы умеем хранить тайны.
- Я ни в чем не упрекаю вас, - сказал д'Артаньян, - и если коснулся
вашего образа действий, то только потому, что граф де Ла Фер заговорил о
дружбе.
- А что вы находите предосудительного в моих действиях? - надменно
спросил Арамис.
Кровь сразу бросилась в голову д'Артаньяну. Он встал и ответил:
- Я нахожу, что они вполне достойны питомца иезуитов.
Видя, что д'Артаньян поднялся, Портос встал также. Все четверо стояли
друг против друга с угрожающим видом.
При ответе д'Артаньяна Арамис сделал движение, словно хотел схва-
титься за шпагу.
Атос остановил его.
- Д'Артаньян, - сказал он, - вы пришли сюда сегодня, еще не остыв
после нашего вчерашнего приключения. Я надеялся, д'Артаньян, что в вашем
сердце найдется достаточно величия духа и двадцатилетняя дружба устоит
перед минутной обидой самолюбия. О, скажите мне, что это так! Можете ли
вы упрекнуть меня в чем-нибудь? Если я виноват, я готов признать свою
вину.
Глубокий, мягкий голос Атоса сохранил свое прежнее действие на д'Ар-
таньяна, тогда как голос Арамиса, становившийся в минуты дурного настро-
ения резким и крикливым, только раздражал его. В ответ он сказал Атосу:
- Я думаю, граф, что еще в замке Бражелон вам следовало открыться мне
и что аббат, - оказал он на Арамиса, - должен был сделать это в своем
монастыре; тогда я не бросился бы в предприятие, в котором вы должны бы-
ли стать мне поперек дороги. Но из-за моей сдержанности не следует счи-
тать меня глупцом. Если бы я захотел выяснить, какая разница между
людьми, которые к аббату д'Эрбле приходят по веревочной лестнице, и те-
ми, которые являются к нему по деревянной, я бы заставил его говорить.
- Как вы смеете вмешиваться! - воскликнул Арамис, бледнея от гнева
при мысли, что, может быть, д'Артаньян подглядел его с г-жой де Лонг-
виль.
- Я вмешиваюсь в то, что меня касается, и умею делать вид, будто не
замечаю того, до чего мне нет дела. Но я ненавижу лицемеров, а к этой
категории я причисляю мушкетеров, изображающих из себя аббатов, и абба-
тов, прикидывающихся мушкетерами. Вот, - прибавил он, указывая на Порто-
са, - человек, который разделяет мое мнение.
Портос, не произносивший до сих пор ни звука, ответил одним словом и
одним движением. Он сказал: "Да", и взялся за шпагу.
Арамис отскочил назад и извлек из ножен свою. Д'Артаньян пригнулся,
готовый напасть или защищаться.
Тогда Атос свойственным ему одному спокойным и повелительным движени-
ем протянул руку, медленно взял свою шпагу вместо с ножнами, переломил
ее на колене и отбросил обломки в сторону.
Затем, обратившись к Арамису, он сказал:
- Арамис, сломайте вашу шпагу.
Арамис колебался.
- Так надо, - сказал Атос и прибавил более тихим в мягким голосом: -
Я так хочу.
Тогда Арамис, побледнев еще больше, но покоренный этим жестом и голо-
сом, переломил в руках гибкое лезвие, затем скрестил на груди руки и
стал ждать, дрожа от ярости.
То, что они сделали, принудило отступить д'Артаньяна и Портоса. Д'Ар-
таньян совсем не вынул шпаги, а Портос вложил свою обратно в ножны.
- Никогда, - сказал Атос, медленно поднимая к небу правую руку, - ни-
когда, клянусь в этом перед богом, который видит и слышит нас в эту тор-
жественную ночь, никогда моя шпага не скрестится с вашими, никогда я не
кину на вас гневного взгляда, никогда в сердце моем по шевельнется нена-
висть к вам. Мы жили вместе, нснавпдоли и любили вместе. Мы вместе про-
ливали кровь, и, может быть, прибавлю я, между нами есть еще другая
связь, более сильная, чем дружба: мы связаны общим преступлением. Потому
что мы все четверо судили, приговорили к смерти и казнили человеческое
существо, которое, может быть, мы не имели права отправлять на тот свет,
хотя оно скорее принадлежало аду, чем этому миру. Д'Артаньян, я всегда
любил вас, как сына. Портос, мы десять лет спали рядом, Арамис так же
брат вам, как и мне, потому что Арамис любил вас, как я люблю и буду лю-
бить вас вечно. Что значит для вас Мазарини, когда мы заставляли посту-
пать по-своему такого человека, как Ришелье! Что для нас тот или иной
принц, для нас, сумевших сохранить королеве ее корону! Д'Артаньян, прос-
тите, что я скрестил вчера свою шпагу с вашей. Арамис просит в том же
извиненья у Портоса. После этого ненавидьте меня, если можете, но кля-
нусь, что, несмотря на вашу ненависть, я буду питать к вам только
чувство уважения и дружбы. А теперь вы, Арамис, повторите мои слова. И
затем, если наши старые друзья этого желают и вы желаете того же, расс-
танемся с ними навсегда.
Наступила минута торжественного молчания, которое было прервано Ара-
мисом.
- Клянусь, - сказал он, глядя спокойно и прямо, хотя голос его дрожал
еще от недавнего волнения, - клянусь, я по питаю больше ненависти к моим
былым товарищам. Я сожалею, что бился с вами, Портос. Клянусь далее, что
не только шпага моя никогда не направится на вашу грудь, но что даже в
самой сокровенной глубине моего сердца но найдется впредь и следа непри-
язни к вам. Пойдемте, Атос.
Атос сделал движение, чтобы уйти.
- О пет, нет! Не уходите! - вскричал Д'Артаньян, увлекаемый одним из
тех неудержимых порывов, в которых сказывалась его горячая кровь и при-
родная прямота души. - Не уходите, потому что я тоже хочу произнести
клятву. Клянусь, что я отдам последнюю каплю моей крови, последний живой
лоскут моей плоти, чтобы сохранить уважение такого человека, как вы,
Атос, и дружбу такого человека, как вы, Арамис.
И он бросился в объятия Атоса.
- Сын мой, - произнес Атос, прижимая его к сердцу.
- А я, - сказал Портос, - я не клянусь ни в чем, но я задыхаюсь от
избытка чувств, черт возьми! Если бы мне пришлось сражаться против вас,
мне кажется я скорее дал бы себя проткнуть насквозь, потому что я никог-
да никого не любил, кроме вас, в целом свете.
И честный Портос, заливаясь слезами, бросился в объятия Арамиса.
- Друзья мои, - сказал Атос, - вот на что я надеялся, вот чего я ждал
от таких сердец, как ваши. Да, я уже сказал и повторяю еще раз: судьбы
наши связаны нерушимо, хотя пути наши и разошлись. Я уважаю ваши взгля-
ды, Д'Артаньян, я уважаю ваши убеждения, Портос. Хотя мы сражаемся за
противоположные цели, - останемся друзьями! Министры, принцы, короли,
словно поток, пронесутся и исчезнут, междоусобная война погаснет, как
костер, но мы, останемся ли мы теми же? У меня есть предчувствие, что
да.
- Да, - сказал Д'Артаньян, - будем всегда мушкетерами, и пусть нашим
единственным знаменем будет знаменитая салфетка бастиона Сен-Жерве, на
которой великий кардинал велел вышить три лилии.
- Да, - сказал Арамис, - сторонники ли мы кардинала или фрондеры, не
все ли равно? Останемся навсегда друг другу добрыми секундантами на дуэ-
лях, преданными друзьями в важных делах, веселыми товарищами в веселье.
- И всякий раз, - сказал Атос, - как нам случится встретиться в бою,
при одном слове "Королевская площадь!" возьмем шпагу в левую руку и про-
тянем друг другу правую, хотя бы это было среди кровавой резни.
- Вы говорите восхитительно! - сказал Портос.
- Вы величайший из людей и целой головой выше нас всех! - вскричал
д'Артаньян.
Атос улыбнулся с несказанной радостью.
- Итак, решено, - сказал он. - Ну, господа, ваши руки. Христиане ли
вы хоть сколько-нибудь?
- Черт побери! - воскликнул Д'Артаньян.
- Мы будем ими на этот раз, чтобы сохранить верность нашей клятве, -
сказал Арамис.
- Ах, я готов поклясться кем угодно, хоть самим Магометом, - сказал
Портос. - Черт меня подери, если я когда-нибудь был так счастлив, как
сейчас.
И добрый Портос принялся вытирать все еще влажные глаза.
- Есть ли на ком-нибудь из вас крест? - спросил Атос.
Портос и д'Артаньян переглянулись и покачали головами, как люди, зас-
тигнутые врасплох.
Арамис улыбнулся и снял с шеи алмазный крестик на нитке жемчуга.
- Вот, - сказал он.
- Теперь, - продолжал Атос, - поклянемся на этом кресте, который нес-
мотря на алмазы, все-таки крест, - поклянемся, что бы ни случилось, веч-
но сохранять дружбу. И пусть эта клятва свяжет не только нас, но и наших
потомков. Согласны вы на такую клятву?
- Да, - ответили все в один голос.
- Ах, предатель! - шепнул д'Артаньян на ухо Арамису. - Вы заставили
нас поклясться на кресте фрондерки!
XXXII
ПАРОМ НА УАЗЕ
Мы надеемся, что наши читатели не совсем забыли молодого путешествен-
ника, оставленного нами по дорого во Фландрию. Потеряв из виду своего
покровителя, который, стоя перед старинной церковью, провожал его глаза-
ми, Рауль пришпорил лошадь, чтобы избавиться от грустных мыслей и скрыть
от Оливена волнение, исказившее его лицо.
Все же одного часа быстрой езды оказалось достаточно, чтобы рассеять
печаль, омрачавшую живое воображенние молодого человека. Неведомое досе-
ле наслаждение полной свободой, наслаждение, которое имеет свою прелесть
даже для того, кто никогда не тяготился своей зависимостью, золотило для
него небо и землю, в особенности же тот отдаленный горизонт жизни, кото-
рый мы зовем своим будущим. Все же после нескольких попыток завязать
разговор с Оливеном юноша почувствовал, что долгое время вести такую
жизнь ему будет очень скучно. Разглядывая проездом разные города, он
вспоминал ласковые, поучительные, глубокие беседы графа: теперь никто не
сообщит ему об этих городах таких ценных сведений, какие получил бы он
от Атоса, образованнейшего и занимательнейшего собеседника.
Еще одно воспоминание печалило Рауля. Подъезжая к городку Лувру, он
увидел прятавшийся за стеною тополей маленький замок, который до того
напомнил ему замок Лавальер, что он остановился и смотрел на него минут
десять, затем, грустно вздохнув, поехал дальше, не ответив Оливену, поч-
тительно осведомившемуся о причинах такого внимания к незнакомому дому.
Вид внешних предметов - таинственный проводник, который сообщается с
тончайшими нитями нашей памяти и иногда, помимо пашей воли, пробуждает
ее. Эти нити, подобно нити Ариадны, ведут нас по лабиринту мыслей, где
мы иногда теряемся, гоняясь за тенями прошлого, именуемыми воспоминания-
ми. Так, вид этого замка отбросил Рауля на пятьдесят миль к западу и
заставил его припомнить всю свою жизнь, от момента прощания с маленькой
Луизой до того дня, когда он увидел ее впервые. Каждая группа дубков,
каждый флюгер на черепичной крыше напоминал ему, что он не приближается,
а, наоборот, с каждым шагом все больше и больше удаляется от друзей сво-
его детства и, может быть, покинул их навсегда.
Наконец, не умея справиться со своей подавленностью и печалью, он
спешился, велел Оливену отвести лошадей в небольшой трактир, видневшийся
впереди при дороге на расстоянии мушкетного выстрела от них. Он сам ос-
тался подле красивой группы каштанов в цвету, вокруг которых жужжали рои
пчел, и приказал Оливену прислать ему с трактирщиком бумагу и чернил на
стол, точно нарочно здесь для этого поставленный.
Оливен покорно поехал дальше, и Рауль сел, облокотясь, за стол, уст-
ремив рассеянный взгляд на чудесный пейзаж, на зеленые поля и рощи и от
времени до времени стряхивая с головы цвет каштана, падавший, точно
снег. Рауль просидел так минут десять и уж совсем углубился в мечты,
когда вдруг он заметил странную фигуру с багровым лицом, с салфеткой
вместо передника и с другой салфеткой под мышкой, поспешно приближающую-
ся к нему с бумагой, пером и чернилами в руках.
- Ах, ах, - сказало это видение, - видно, у вас, дворян, у всех одни
и те же мысли. Не больше четверти часа назад молодой господин на такой
же красивой лошади и такого же барского вида, как вы, и, наверное, ваше-
го возраста, остановился около этих деревьев, велел принести сюда стол и
стул и пообедал здесь вместе с пожилым господином, должно быть своим
воспитателем. Они съели целый паштет без остатка и выпили до дна бутылку
старого маконского вина. Но, по счастью, у нас есть еще запасной паштет
и такое же вино, так что, если вашей милости угодно приказать...
- Нет, друг мой, - сказал Рауль, улыбаясь, - в настоящий момент мне
нужно лишь то, о чем я просил. Мне только хотелось бы, чтобы чернила бы-
ли черные, а перо хорошее. В таком случае я готов заплатить за перо
столько, сколько стоит вино, а за чернила - сколько стоит паштет.
- Тогда я отдам вино и паштет вашему слуге, - отвечал трактирщик, - а
перо и чернила вы получите в придачу.
- Делайте, как хотите, - сказал Рауль, только еще начинавший знако-
миться с этой особой породой людей, которые состояли раньше в содружест-
ве с разбойниками большой дороги, а теперь, когда разбойники повывелись,
с успехом их заменили.
Хозяин, успокоившись насчет платы, поставил на стол чернила, перо и
бумагу. Перо случайно оказалось сносным, и Рауль принялся за письмо. Хо-
зяин продолжал стоять перед ним, с невольным восхищением глядя на это
очаровательное лицо, такое кроткое и вместе с тем строгое. Красота всег-
да была и будет великой силой.
- Этот не таков, как тот, что сейчас проехал, - сказал хозяин Оливе-
ну, который подошел осведомиться, не нужпо ли чего-нибудь Раулю. - У ва-
шего хозяина совсем нет аппетита.
- Три дня тому назад у него был аппетит, но что поделаешь, с позавче-
рашнего дня он потерял его.
Оливен и хозяин направились в трактир. Оливен, по обычаю слуг, до-
вольных своим местом, рассказал трактирщику все, что, по его мнению, мог
рассказать о молодом дворянине.
Рауль между тем писал следующее:
"Сударь, после четырех часов езды я остановился, чтобы написать вам,
ибо каждую минуту я чувствую ваше отсутствие и беспрестанно готов обер-
нуться, чтобы ответить вам, как если бы вы были здесь и говорили со
мной. Я был так потрясен отъездом и так огорчен нашей разлукой, что мог
только весьма слабо выразить вам всю ту любовь и благодарность, которые
я питаю к вам. Вы прощаете меня, не правда ли, ведь ваше великодушное
сердце поняло все, что происходило в моем. Пишите мне, прошу вас: ваши
советы - часть моего существования. Кроме того, осмелюсь вам сказать, я
очень обеспокоен: мне кажется, вы сами готовитесь к какому-то опасному
предприятию, о котором я не решился вас расспрашивать, раз вы сами мне о
нем ничего не сказали. Вы видите, мне крайне необходимо получить от вас
письмо. С тех пор как вас нет здесь, подле меня, я каждую минуту боюсь
наделать ошибок.
Вы были мне могущественной опорой, и сейчас, клянусь вам, я очень
одинок.
Не будете ли вы так добры, сударь, если получите известия из Блуа,
сообщить мне несколько слов о моей маленькой подруге мадемуазель де Ла-
вальер, здоровье которой накануне нашего отъезда, как вы помните, внуша-
ло опасения.
Вы понимаете, мой дорогой воспитатель, как мне дороги и ценны воспо-
минания о времени, проведенном вместе с вами. Я надеюсь, что и вы изред-
ка вспоминаете обо мне, и если вам иногда меня недостает, если вы хоть
немного сожалеете о моем отсутствии, - я буду счастлив узнать, что вы
почувствовали мою любовь и преданность и что я сумел показать их вам,
когда имел радость жить с вами вместе".
Окончив письмо, Рауль почувствовал, что на душе у него стало спокой-
нее. Убедившись, что ни Оливен, ни хозяин за ним не подсматривают, он
запечатлел на письме поцелуй - немая и трогательная ласка, о которой
способно было догадаться сердце Атоса, когда он станет распечатывать
конверт.
Тем временем Оливен съел свой паштет и выпил бутылку вина. Лошади то-
же отдохнули. Рауль знаком подозвал хозяина, бросил на стол экю, вскочил
на лошадь и в Сен-Лисе сдал письмо на почту.
Отдых, подкрепивший как всадников, так и лошадей, позволил им продол-
жать путь без остановок. В Вербери Рауль велел Оливену справиться о мо-
лодом дворянине, который, по словам трактирщика, ехал впереди них. Тот,
оказывается, проехал всего лишь три четверти часа тому назад, но у него
была отличная лошадь, и он ехал очень быстро.
- Постараемся догнать его, - сказал Рауль Оливену. - Он едет, как и
мы, в армию и будет мне приятным спутником.
Было четыре часа, когда Рауль приехал в Компьеп, Здесь он пообедал с
большим аппетитом и снова принялся расспрашивать о молодом путешествен-
нике. Подобно Раулю, тот останавливался в гостинице "Колокол и бутылка",
лучшей в Компьене, и, уезжая, говорил, что заночует в Нуайоне.
- Едем ночевать в Нуайон, - сказал Рауль.
- Сударь, - почтительно заявил Оливен, - разрешите мне заметить вам,
что мы уже сегодня утром сильно утомили наших лошадей. Я думаю, лучше
будет переночевать здесь и выехать завтра рано утром. Десять миль для
первого перехода достаточно.
- Граф де Ла Фер желает, чтобы я торопился, - возразил Рауль, - и
чтобы я догнал принца на четвертый день утром. Доедем до Нуайона, это
будет такой же переезд, какие мы делали, когда ехали из Блуа в Париж. Мы
прибудем туда в восемь часов. Лошади будут отдыхать целую ночь, а завтра
в пять часов утра поедем дальше.
Оливен не посмел противоречить и последовал за Раулем, ворча сквозь
зубы:
- Ладно, ладно, тратьте весь ваш пыл в первый день. Завтра вместо
двенадцати миль вы сделаете десять, послезавтра пять, а дня через три
окажетесь в постели. Придется-таки вам отдохнуть. Все вы, молодые люди,
хвастунишки.
Видно, Оливен не прошел школы, в которой воспитались Планше и Гримо.
Рауль и в самом деле чувствовал усталость, но ему хотелось проверить
свои силы. Воспитанный в правилах, Атоса и много раз слышавший от него о
переездах в двадцать пять миль, он и тут желал походить на своего нас-
тавника. Д'Артаньян, этот железный человек, казалось, созданный из нер-
вов и мускулов, также пленял его воображение.
И он все погонял и погонял своего коня, несмотря на доводы Оливена.
Они свернули на живописную проселочную дорогу, которая, как им сказа-
ли, на целую милю сокращала путь к парому. Въехав на небольшой холм, Ра-
уль увидел перед собой реку. На берегу виднелась группа всадников, гото-
вившихся к переправе. Не сомневаясь, что это молодой дворянин со своей
свитой, Рауль окликнул их, но было еще слишком далеко, чтобы они могли
его услышать. Тогда, несмотря на усталость лошади, Рауль погнал ее гало-
пом. Однако пригорок скоро скрыл от его взора всадников, а когда он
взобрался на возвышенность, то паром уже отчалил и направился к противо-
положному берегу.
Видя, что он опоздал и ему не удастся переправиться вместе с другими
путешественниками, Рауль остановился, поджидая Оливена.
В эту минуту с реки донесся крик. Рауль обернулся в ту сторону, отку-
да он послышался, и прикрыл рукой глаза от слепящих лучей заходящего
солнца.
- Оливен! - крикнул он. - Что там случилось?
Раздался второй крик, еще громче первого.
- Канат оборвался, сударь, - ответил Оливен, - и паром понесло по те-
чению. Но что это там в воде? Как будто барахтается что-то.
- Ясно, - воскликнул Рауль, всматриваясь в поверхность реки, ярко ос-
вещенной солнцем, - это лошадь и всадник!
- Они тонут! - крикнул Оливен.
Он не ошибся. У Рауля тоже не оставалось сомнений - на реке случилось
несчастье, и какой-то человек тонул. Он отпустил поводья и пришпорил ло-
шадь, которая, почувствовав одновременно боль и свободу, перескочила че-
рез перила, огораживавшие пристань, и бросилась в реку, далеко разбрыз-
гивая воду и пену.
- Что вы делаете! - вскричал Оливен. - Боже мой!
Рауль направил лошадь прямо к утопавшему. Впрочем, это было для него
дело привычное. Он вырос на берегах Луары, был взлелеян, можно сказать,
ее волнами и сотни раз переправлялся через нее верхом и вплавь. Атос,
желая сделать в будущем из виконта солдата, поощрял такие забавы.
- О, боже мой, - в отчаянии кричал Оливен, - что сказал бы граф, если
бы он вас видел!
- Граф поступил бы, как я, - ответил Рауль, изо всех сил понукая свою
лошадь.
- А я, а я! - кричал побледневший Оливен, в отчаянии мечась по бере-
гу, - Как же я-то переправлюсь?
- Прыгай, трус, - ответил ему Рауль, продолжая плыть.
Затем он крикнул путешественнику, который в двадцати шагах от него
барахтался в воде:
- Держитесь, держитесь! Я спешу к вам на помощь!
Оливен подъехал к берегу, оробел, осадил лошадь, повернул назад, но
наконец, устыдившись, тоже бросился вслед за Раулем, хоть и твердил в
страхе:
- Я пропал, мы погибли.
А тем временем паром несся по течению. С него раз - давались крики
людей.
Мужчина с седыми волосами бросился с парома в воду и бодро плыл к то-
нувшему. Он подвигался медленно, потому что ему приходилось плыть против
течения.
Рауль уже подплывал к гибнущему. Но лошадь и всадник, с которых он не
спускал глаз, быстро погружались в воду. Только ноздри лошади были еще
видны над водою, а всадник выпустил поводья и, закинув голову, протяги-
вал руки. Еще минута, и они исчезнут.
- Мужайтесь! Смелей! - крикнул Рауль. - Смелей!
- Поздно, - проговорил молодой человек, - поздно!
Вода покрыла его голову, заглушив голос. Рауль бросился с лошади, по-
кинув ее на произвол судьбы, и в дватри взмаха рук был уже подле нес-
частного. Он схватил лошадь за удила и приподнял ее голову из воды. Жи-
вотное вздохнуло свободнее и, словно поняв, что ему пришли на помощь,
удвоило усилия. Тотчас Рауль схватил руку молодого человека и положил ее
на гриву, за которую она и ухватилась так цепко, как хватаются утопаю-
щие. Теперь Рауль был уверен, что всадник не выпустит из рук гривы, и
всецело занялся лошадью, направляя ее к противоположному берегу, помогая
ей рассекать волны и подбадривая ее криками.
Внезапно лошадь споткнулась о песчаную отмель и встала на ноги.
- Спасен! - воскликнул седой господин, тоже становясь на ноги.
- Спасен, - тихо пробормотал молодой человек, выпуская гриву и падая
с седла на руки Рауля.
Рауль был всего в десяти шагах от берега. Он вынес на землю бес-
чувственного молодого человека, положил на траву, расшнуровал воротник и
расстегнул застежки камзола.
Минуту спустя старик был возле них.
Наконец и Оливен добрался до берега после бессчетного множества
крестных знамений.
Люди, оставшиеся посреди реки, принялись направлять паром к берегу
при помощи шеста, который нашелся у них.
Мало-помалу благодаря заботам Рауля и сопровождавшего всадника госпо-
дина мертвенно-бледные щеки молодого человека покрылись румянцем. Он
открыл глаза, и его блуждающий взор скоро остановился на том, кто спас
его.
- Ах! - воскликнул он. - Я искал вас. Без вас я был бы уже мертв,
трижды мертв.
- Но можно и воскреснуть, как вы видите, - отвечал Рауль. - Мы все
отделались только хорошей ванной.
- О, как мне благодарить вас! - воскликнул старый господин.
- А, вы здесь, мой добрый Арменж? Я очень напугал вас, не правда ли?
Но вы сами виноваты. Вы были моим наставником, почему же вы не научили
меня лучше плавать?
- Ах, граф! - сказал старик. - Если бы с вами случилось несчастье, я
никогда бы не посмел явиться на глаза маршалу.
- Но как же это случилось? - спросил Рауль.
- Как нельзя проще, - ответил тот, кого называли графом. - Мы переп-
лыли уже больше трети реки, как вдруг канат оборвался, и моя лошадь, ис-
пугавшись крика и суетни паромщиков, прыгнула в воду. Я плохо плаваю и
не отважился в воде слезть с лошади. Вместо того чтобы помочь ей, я
только стеснял ее движения и великолепнейшим образом утопил бы себя, ес-
ли бы вы не подоспели вовремя, чтобы вытащить меня из воды. Отныне, су-
дарь, если вы согласны, мы связаны на жизнь и на смерть.
- Сударь, - сказал Рауль, низко кланяясь, - уверяю вас, я весь к ва-
шим услугам.
- Меня зовут граф де Гиш, - продолжал молодой человек. - Мой отец -
маршал де Граммон. Теперь, когда вы знаете, кто я, окажите мне честь
назвать себя.
- Я виконт де Бражелон, - сказал Рауль, краснея оттого, что не может,
подобно графу де Гишу, назвать имя своего отца.
- Ваше лицо, виконт, ваша доброта и ваша смелость привлекают меня. Вы
уже заслужили мою глубокую признательность. Обнимемся и будем друзьями.
- Я тоже полюбил вас от всего сердца, - ответил Рауль, обнимая графа,
- располагайте мною, прошу вас, как преданным другом.
- Теперь скажите мне, виконт, куда вы направляетесь? - спросил Гиш.
- В армию принца, граф.
- И я тоже, - радостно воскликнул юноша. - Тем лучше, значит мы вмес-
те получим боевое крещение.
- Отлично! Любите друг друга! - сказал воспитатель. - Вы оба молоды,
вы, наверное, родились под одной звездой, и вам суждено было встре-
титься.
Молодые люди улыбнулись доверчиво, как и свойственно молодости.
- Теперь, - сказал воспитатель, - вам надо переодеться. Ваши слуги, -
я отдал им приказание, как только они сошли с парома, - должно быть, уже
в гостинице. Сухое белье и вино вас согреют, идемте.
Молодые люди не возражали. Напротив, они нашли такое предложение ве-
ликолепным и тотчас же вскочили на своих лошадей, любуясь друг другом.
Действительно, оба они были юноши с гибкими, стройными фигурами, благо-
родными, открытыми лицами, кротким и гордым взглядом, прямодушной и тон-
кой улыбкой. Гишу было лет восемнадцать, но ростом он был не выше пят-
надцатилетнего Рауля. Они невольно протянули друг другу руки и, пришпо-
рив коней, поехали бок о бок до самой гостиницы. Один находил радостной
и прекрасной жизнь, которой чуть было не лишился, другой благодарил бо-
га, что успел уже в своей жизни сделать нечто такое, что должно понра-
виться его опекуну.
Только один Оливен не совсем был доволен прекрасным поступком своего
барина. Выжимая рукава и полы своего камзола, он думал, что остановка в
Компьене избавила бы его не только от этого приключения, по и от просту-
ды и ревматических болей - неизбежных его последствий.
XXXIII
СТЫЧКА
Пребывание в Нуайоне было непродолжительным. Все спали глубоким сном.
Рауль велел разбудить себя, если приедет Гримо, но Гримо не приехал. Ло-
шади, без сомнения, тоже оценили восьмичасовой полный отдых и предостав-
ленную им роскошную подстилку из соломы. В пять часов утра де Гиша раз-
будил Рауль, который пришел пожелать ему доброго утра. Наскоро позавтра-
кав, к шести часам они сделали уже две мили.
Беседа молодого графа представляла живейший интерес для Рауля. Юный
граф много рассказывал, а Рауль больше слушал. Воспитанный в Париже, где
Рауль провел всего один день, да еще при дворе, которого Рауль не видал,
де Гиш со своими пажескими проказами и двумя дуэлями, в которые он ухит-
рился ввязаться, невзирая на эдикты, а главное - несмотря на надзор сво-
его наставника, был для Рауля занимательнейшим собеседником. Рауль побы-
вал в Париже только у Скаррона, и он назвал до Гишу лиц, которых он там
видел. Гиш знал всех - госпожу де Нельян, мадемуазель д'Обинье, мадемуа-
зель де Скюдери, мадемуазель Поле, г-жу де Шеврез - и принялся остроумно
их всех высмеивать. Рауль очень боялся, как бы он не вздумал смеяться и
над герцогиней де Шеврез, к которой он сам чувствовал искреннюю и глубо-
кую симпатию. Но, инстинктивно ли или из расположения к герцогине,
только де Гиш рассыпался в похвалах ей. От этих похвал дружба Рауля к
графу усилилась.
Затем разговор перешел на любовь и на ухаживанье за дамами. Тут Бра-
желону тоже пришлось больше слушать, чем говорить. Он и слушал и, прос-
лушав три-четыре довольно прозрачных рассказа, подумал, что граф, как и
он, скрывает в сердце какую-то тайну.
Гиш, как мы сказали, воспитывался при дворе, и все интриги двора были
ему известны. Рауль много слышал о дворе от графа де Ла Фер, только двор
этот сильно изменился с того времени, как Атос его видел. Поэтому расс-
казы графа де Гиша содержали много совершенно нового для его спутника.
Беспощадный и остроумный, молодой граф разобрал всех по косточкам. Он
рассказал о былой любовной связи между г-жой де Лонгвиль и Колиньи; о
столь роковой для последнего дуэли на Королевской площади, на которую
г-жа де Лонгвиль смотрела из окна; о повой ее связи с князем Мар-
сильяком, ревновавшим ее до того, что он хотел бы перестрелять всех и
каждого, даже ее духовника, аббата д'Эрбле; о любовных интригах принца
Уэльского с герцогиней де Монпансье, племянницей покойного короля, столь
прославившейся впоследствии своим тайным браком с Лозеном. Даже самой
королеве досталось изрядно, и кардинал Мазарини тоже получил свою долю
насмешек.
День пролетел незаметно. Воспитатель графа, весельчак, человек светс-
кий, исполненный учености "по самую макушку", как выражался его ученик,
не раз напомнил Раулю глубокую образованность и насмешливое, меткое ост-
роумие Атоса. Но никто, по мнению Рауля, не мог сравниться с графом де
Ла Фер в изяществе, тонкости и благородстве языка и манер. Ездоки на
этот раз берегли своих лошадей больше вчерашнего и в четыре часа спеши-
лись в Аррасе. Путники приближались к театру войны и решили пробыть в
этом городе до следующего утра, потому что испанские отряды часто,
пользуясь ночной темнотою, отваживались делать нападения даже в окрест-
ностях Арраса.
Французская армия стояла между Понт-а-Марком и Валансьеном, загибаясь
к Дуэ. Сам принц, по слухам, находился в Бетюне.
Неприятельская армия занимала местность от Касселя до Куртре, и так
как грабежи и всякого рода насилия были нередки, то несчастное погранич-
ное население покидало свои уединенные жилища и спасалось в укрепленных
городах, где оно могло рассчитывать на убежище и защиту. Аррас был пере-
полнен беженцами.
Говорили о предстоящей битве, которая должна была быть решающей.
Принц будто бы до сих пор только маневрировал в ожидании подкреплений,
которые теперь прибыли. Молодые люди были очень рады, что поспели так
вовремя.
Они поужинали и легли спать в одной комнате. Они были в том возрасте,
когда дружба завязывается быстро. Им уже казалось, что они знают друг
друга со дня рождения и никогда не захотят расстаться. Вечер прошел в
разговорах о войне; слуги чистили оружие; молодые люди заряжали пистоле-
ты на случай стычки. На следующий день оба проснулись огорченные, им
снилось, что они приехали слишком поздно и не смогут участвовать в бит-
ве. Распространился слух, что принц Конде очистил Бетюн и отступил к
Карвену, оставив, впрочем, в Бетюне гарнизон. По так как это известие не
было достоверным, то молодые люди решили продолжать свой путь на Бетюн,
рассчитывая, что дорогой они всегда смогут свернуть вправо и ехать в
Карвен.
Воспитатель графа де Гиша, знавший в совершенстве местность, предло-
жил поехать проселочной дорогой, лежавшей посередине между дорогами в
Лапе и в Бетюн. В Аблене можно будет все разузнать, а для Гримо они ос-
тавили маршрут. Около семи часов все отправились в путь. Юный и пылкий
Гиш с увлечением говорил Раулю:
- Нас сейчас трое, и с нами трое слуг. Слуги паши хорошо вооружены, и
ваш мне кажется довольно стойким.
- Я никогда не видел его в деле, - ответил Рауль, - но он бретонец:
это обещает многое.
- Да, да, - отвечал Гиш, - я уверен, что при случае и он сумеет стре-
лять. Мои же люди надежные, бывавшие в походах с моим отцом. Итак, нас
шестеро воинов. Если мы натолкнемся на маленький неприятельский отряд,
равный по численности нашему или даже немного больше нашего, неужели мы
не нападем на них, Рауль?
- Разумеется, нападем, - ответил виконт.
- Тише, тише, молодые люди, - вмешался в разговор воспитатель, - вот
о чем размечтались! А инструкции, которые мне даны, граф! Вы забыли, что
мне приказано доставить вас к принцу целым и невредимым. Когда будете в
армии, лезьте под пули, если вам угодно. А до тех пор я, как главноко-
мандующий, приказываю вам отступать и сам повернусь тылом, завидев хоть
один вражеский шлем.
Гиш и Рауль переглянулись с улыбкой. Местность становилась все лесис-
тее. От времени до времени встречались небольшиегруппыбежен-
цев-крестьян, которые гнали перед собой скот и везли на тележках или та-
щили на себе самое ценное из своего имущества.
До Аблена доехали без приключений. Там навели справки и узнали, что
принц действительно покинул Бетюн и теперь находится между Камбреном и
Вапти. Опять оставив маршрут для Гримо, они отправились кратчайшей доро-
гой, которая через полчаса привела маленький отряд на берег ручейка,
впадающего в Лис.
Местность, вся изрезанная изумрудно-зелеными лощинками, была восхити-
тельна. Случалось, их тропа пересекала небольшие рощицы. Каждый раз при
въезде в такую рощицу воспитатель, опасаясь засады, высылал вперед двух
слуг в качестве авангарда. Сам он вместе с молодыми людьми представлял
главные силы армии, а Оливен, с карабином наготове, прикрывал тыл. Через
некоторое время вдали показался довольно густой лес; за сто шагов от
этого леса Арменж принял обычные меры предосторожности и выслал вперед
двух слуг.
Слуги скрылись в зарослях. Молодые люди и воспитатель, весело болтая,
ехали за ними шагах в ста. Оливен держался сзади приблизительно на таком
же расстоянии. Вдруг загремели ружейные выстрелы. Воспитатель крикнул:
"Стой!" Молодые люди повиновались и остановили лошадей. В ту же минуту
они увидели мчавшихся назад слуг.
Молодые люди, горя нетерпением узнать, в чем дело, поспешили им
навстречу. Воспитатель последовал за ними.
- Вам преградили путь? - быстро спросили молодые люди.
- Нет, не то, - отвечали слуги, - должно быть, нас даже и не замети-
ли. Выстрелы раздались в ста шагах перед нами, видимо, в самой чаще ле-
са, и мы вернулись за указаниями.
- Мое указание, - сказал Арменж, - и даже мой приказ - отступить! В
этом лесу, быть может, засада.
- И вы ничего не видели? - спросил граф своих слуг.
- Я видел как будто всадников в желтом, спускавшихся по руслу реки, -
ответил один из них.
- Так, - сказал воспитатель, - мы наткнулись на отряд испанцев. На-
зад, скорей назад!
Молодью люди обменивались взглядами, как бы советуясь друг с другом.
В эту минуту послышался выстрел из пистолета, за которым последовали
крики, призывавшие на помощь.
Молодые люди переглянулись еще раз, убедились, что ни тот, ни другой
не расположен отступать, и, в то время как воспитатель уже повернул свою
лошадь, бросились вперед.
Рауль крикнул:
- За мной, Оливен!
А Гиш:
- За мной, Юрбен и Бланше!
И, прежде чем Арменж успел опомниться от изумленния, они уже исчезли
в лесу.
Пришпоривая лошадей, молодые люди выхватили пистолеты.
Через пять минут они, по-видимому, приблизились к месту, откуда раз-
давались крики. Тогда они сдержали лошадей и стали продвигаться с осто-
рожностью.
- Тише, - сказал де Гиш, - всадники.
- Да, трое верхом и трое спешившихся.
- Что они делают? Вы видите?
- Мне кажется, они обыскивают раненого или убитого человека.
- Вероятно, какое-нибудь подлое убийство, - сказал де Гиш.
- Но ведь это же солдаты, - возразил Бражелон.
- Да, но убежавшие из армии, почти грабители с большой дороги.
- Пришпорим, - сказал Рауль.
- Пришпорим, - повторил де Гиш.
- Стойте! - вскричал бедный воспитатель. - Умоляю вас!..
Но молодые люди не слушали ничего. Они помчались один быстрее друго-
го, и крики воспитателя только предупредили испанцев.
Трое всадников немедленно бросились к ним навстречу, в то время как
остальные продолжали обирать двух путешественников, ибо, подъехав ближе,
молодые люди увидели не одно, а два лежащих тела.
На расстоянии десяти шагов Гиш выстрелил первый и промахнулся. Испа-
нец, устремившийся на Рауля, выстрелил тоже, и Рауль почувствовал в ле-
вой руке боль, как от удара хлыстом. Шага за четыре от врага он выстре-
лил; испанец, пораженный в грудь, раскинул руки и упал навзничь на круп
лошади, которая, закусив удила, понесла.
В ту же минуту Рауль, точно в тумане, увидел дуло мушкета, направлен-
ное в него. Он вспомнил совет Атоса и с быстротою молнии поднял на дыбы
свою лошадь. Раздался выстрел. Лошадь отпрыгнула в сторону, ноги ее под-
косились, и она грохнулась наземь, примяв ногу Рауля.
Испанец бросился к нему, схватил мушкет за дуло и замахнулся, чтобы
прикладом раздробить ему голову.
К несчастью, Рауль находился в таком положении, что не мог вытащить
ни шпаги из ножен, ни пистолета из кобуры. Он увидел, как приклад взвил-
ся над его головой, в невольно зажмурил глаза. Но в эту минуту де Гиш
одним скачком налетел на испанца и приставил ему пистолет к горлу.
- Сдавайтесь, - сказал он, - или смерть вам.
Мушкет вывалился из рук солдата, и он тотчас сдался.
Гиш подозвал одного из своих слуг, поручил ему стеречь пленного, с
приказанием пустить пулю в лоб, если тот сделает малейшую попытку к
бегству, и, спрыгнув с лошади, подошел к Раулю.
- Ну, граф, - сказал Рауль с улыбкой, хотя бледность обличала его
волнение, неизбежно при первой схватке, - вы быстро расплачиваетесь со
своими долгами. Но захотели долго быть мне обязанным. Если б не вы, -
прибавил он, повторяя слова графа, - я был бы теперь трижды мертв.
- Мой противник убежал, - отвечал Гиш, - и дал мне возможность прийти
вам на помощь. Но вы, кажется, серьезно ранены! Я вижу, вы весь в крови!
- Мне как будто, - ответил Рауль, - оцарапало руку. Помогите мне выб-
раться из-под лошади, и затем, надеюсь, ничто не помешает нам продолжать
путь.
Д'Арменж и Оливен слезли с коней и стали оттаскивать лошадь, бившуюся
в агонии.
Раулю удалось вынуть ногу из стремени и высвободить ее из-под лошади.
Через секунду он был на ногах.
- Ничего не повредили? - спросил Гиш.
- По счастью, ничего, уверяю вас, - ответил Рауль. - Но что сталось с
несчастными, которых эти негодяи хотели убить?
- Мы приехали слишком поздно. По-видимому, они их убили и убежали со
своей добычей. Мои слуги около трупов.
- Пойдем посмотрим, вдруг они еще живы, и мы можем им помочь, - ска-
зал Рауль. - Оливен, мы получили в наследство двух лошадей, но я потерял
своего копя. Возьмите себе лучшую из двух лошадей, а мне дайте вашу.
И они направились к месту, где лежали жертвы.
XXXIV
МОНАХ
Двое мужчин лежали на земле. Один, пронзенный тремя пулями, лежал ли-
цом вниз и плавал в собственной крови. Он был мертв. Другого слуги прис-
лонили к дереву, он горячо молился, подняв глаза к небу. Пуля пробила
ому верхнюю часть бедра.
Молодые люди подошли сначала к мертвому и переглянулись с удивлением.
- Это священник, - сказал Бражелон. - На голове у него тонзура. О,
негодяи! Поднять руку на священнослужителя!
- Пожалуйте сюда, сударь, - сказал Юрбен, старый солдат, участник
всех походов кардинала-герцога. - Тому уже ничем не поможешь, а вот это-
го еще, пожалуй, можно спасти.
Раненый печально улыбнулся.
- Меня спасти? Нет, - сказал он. - Но помочь мне умереть - да.
- Вы священник? - спросил Рауль.
- Нет.
- Мне показалось, что ваш несчастный товарищ принадлежал к церкви,
поэтому я вас об этом спросил, - сказал Рауль.
- Это бетюнский священник. Он хотел отвезти в надежное место священ-
ные сосуды и казну своей церкви; принц оставил наш город, и, может быть,
завтра его займут испанцы. Так как все знали, что неприятельские шайки
рыщут в окрестностях и план, задуманный священником, опасен, то никто не
отважился сопровождать его. Тогда я предложил свои услуги.
- Эти негодяи напали на вас! Они стреляли в священника!
- Господа, - сказал раненый, оглядываясь, - я сильно страдаю, по мне
все же хотелось бы, чтобы меня перенесли в какой-нибудь дом.
- Где бы вам могли помочь? - спросил де Гиш.
- Нет, где бы я мог исповедаться.
- Но, может быть, - сказал Рауль, - вы вовсе не так опасно ранены,
как думаете?
- Сударь, - отвечал раненый, - поверьте мне, нельзя терять ни минуты.
Пуля пробила шейку бедренной кости в проникла в живот.
- Вы лекарь? - спросил де Гиш.
- Нет, - сказал умирающий, - по я немного понимаю в ранениях и знаю,
что моя рана смертельна. Постарайтесь же перенести меня куда-нибудь, где
бы я мог найти священника, или возьмите на себя труд привести его сюда,
и бог вознаградит вас. Нужно спасти мою душу, - тело уже погибло.
- Умереть за исполнением доброго дела! Это невозможно, бог вам помо-
жет.
- Господа, - сказал раненый, собирая все своп силы и стараясь встать,
- ради бога, не будем терять время в пустых разговорах. Помогите мне
добраться до ближайшей деревни или поклянитесь вашим вечным спасением,
что вы пришлете сюда первого монаха, первого священника, которого вы
встретите. Но, - прибавил он с отчаянием, - едва ли кто отважится прий-
ти: ведь все знают, что испанцы бродят в окрестностях, и я умру без по-
каяния. О господи, господи! - воскликнул раненый с таким ужасом в голо-
се, что молодые люди вздрогнули. - Ты не допустишь этого! Это было бы
слишком ужасно.
- Успокойтесь, - сказал Гиш - клянусь вам, вы получите утешение, ко-
торого просите. Скажите нам только, есть ли здесь поблизости какое-ни-
будь жилье, где мы могли бы попросить помощи, или деревня, куда можно
послать за священником?
- Благодарю вас, да вознаградит вас господь. В полумиле отсюда, по
этой же дороге, есть трактир, а через милю примерно дальше - деревня
Грене. Поезжайте к тамошнему священнику. Если не застанете его дома, об-
ратитесь в августинский монастырь, последний дом сверни направо, и при-
веди ко мне монаха. Монаха или священника, все равно, лишь бы он имел от
святой церкви право отпускать грехи in articulo mortis [15].
- Господин д'Арменж, - сказал де Гиш, - останьтесь при раненом и наб-
людайте, чтобы его перенесли как можно осторожнее. Прикажите сделать но-
силки из веток и положите на них все наши плащи. Двое слуг понесут его,
а третий для смены пусть идет рядом. Мы поедем виконт и я, за священни-
ком.
- Поезжайте, граф, - ответил воспитатель. - Но, ради всего святого,
не подвергайте себя опасности.
- Не беспокойтесь. К тому же на сегодня мы уже спасены. Вы знаете
правило: non bis in idem [16].
- Мужайтесь, - сказал Рауль раненому, - мы исполним вашу просьбу.
- Да благословит вас бог, - ответил умирающий с выражением величайшей
благодарности.
Молодые люди помчались в указанном направлении, а воспитатель графа
де Гиша занялся устройством носилок.
Минут через десять граф и Рауль завидели гостиницу.
Не сходя с лошади, Рауль вызвал хозяина, предупредил его, что к нему
сейчас принесут раненого, и велел ему приготовить все нужное для пере-
вязки: кровать, бинты, корпию. Кроме того, Рауль попросил хозяина, если
тот знает поблизости лекаря или хирурга, послать за ним и пообещал воз-
наградить посыльного. Хозяин, видя двух богато одетых юношей, пообещал
все, о чем его просили, в молодые люди, убедившись, что приготовления к
приему раненого начались, поскакали дальше в Грене.
Они проехали больше мили и завидели уже крыши домов, крытые красной
черепицей, ярко выделявшиеся среди окружающей зелени, как вдруг показал-
ся едущий им навстречу верхом на муле бедный монах, которого, судя по
его широкополой шляпе и серой шерстяной рясе, они приняли за августинца.
На этот раз случай посылал именно то, чего они искали. Они подъехали к
монаху.
Это был человек лет двадцати двух или трех, которого аскетическая
жизнь делала на вид гораздо старше. Он был бледен, но это была не та ма-
товая бледность, которая красит лицо, а какая-то болезненная желтизна.
Его короткие волосы, чуть видневшиеся из-под шляпы, были светло-русые;
бледно-голубые глаза казались совсем тусклыми.
- Позвольте вас спросить, - с обычной вежливостью обратился к нему
Рауль, - вы священник?
- А вы зачем спрашиваете? - безразлично, почти грубо ответил монах.
- Чтобы знать, - надменно ответил де Гиш.
Незнакомец ударил мула пятками и продолжал свой путь.
Де Гиш одним скачком очутился впереди него и преградил ему дорогу.
- Отвечайте, - сказал он. - Вас спросили вежливо, а каждый вопрос
требует ответа.
- Я полагаю, что имею право говорить или не говорить, кто я такой,
первому встречному, которому вздумается меня спрашивать.
Де Гиш с великим трудом подавил в себе яростное желание пересчитать
кости монаху.
- Прежде всего, - сказал он, - мы не первые встречные: мой друг - ви-
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
395
396
397
398
399
400
401
402
403
404
405
406
407
408
409
410
411
412
413
414
415
416
417
418
419
420
421
422
423
424
425
426
427
428
429
430
431
432
433
434
435
436
437
438
439
440
441
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
470
471
472
473
474
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
486
487
488
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
499
500
501
502
503
504
505
506
507
508
509
510
511
512
513
514
515
516
517
518
519
520
521
522
523
524
525
526
527
528
529
530
531
532
533
534
535
536
537
538
539
540
541
542
543
544
545
546
547
548
549
550
551
552
553
554
555
556
557
558
559
560
561
562
563
564
565
566
567
568
569
570
571
572
573
574
575
576
577
578
579
580
581
582
583
584
585
586
587
588
589
590
591
592
593
594
595
596
597
598
599
600
601
602
603
604
605
606
607
608
609
610
611
612
613
614
615
616
617
618
619
620
621
622
623
624
625
626
627
628
629
630
631
632
633
634
635
636
637
638
639
640
641
642
643
644
645
646
647
648
649
650
651
652
653
654
655
656
657
658
659
660
661
662
663
664
665
666
667
668
669
670
671
672
673
674
675
676
677
678
679
680
681
682
683
684
685
686
687
688
689
690
691
692
693
694
695
696
697
698
699
700
701
702
703
704
705
706
707
708
709
710
711
712
713
714
715
716
717
718
719
720
721
722
723
724
725
726
727
728
729
730
731
732
733
734
735
736
737
738
739
740
741
742
743
744
745
746
747
748
749
750
751
752
753
754
755
756
757
758
759
760
761
762
763
764
765
766
767
768
769
770
771
772
773
774
775
776
777
778
779
780
781
782
783
784
785
786
787
788
789
790
791
792
793
794
795
796
797
798
799
800
801
802
803
804
805
806
807
808
809
810
811
812
813
814
815
816
817
818
819
820
821
822
823
824
825
826
827
828
829
830
831
832
833
834
835
836
837
838
839
840
841
842
843
844
845
846
847
848
849
850
851
852
853
854
855
856
857
858
859
860
861
862
863
864
865
866
867
868
869
870
871
872
873
874
875
876
877
878
879
880
881
882
883
884
885
886
887
888
889
890
891
892
893
894
895
896
897
898
899
900
901
902
903
904
905
906
907
908
909
910
911
912
913
914
915
916
917
918
919
920
921
922
923
924
925
926
927
928
929
930
931
932
933
934
935
936
937
938
939
940
941
942
943
944
945
946
947
948
949
950
951
952
953
954
955
956
957
958
959
960
961
962
963
964
965
966
967
968
969
970
971
972
973
974
975
976
977
978
979
980
981
982
983
984
985
986
987
988
989
990
991
992
993
994
995
996
997
998
999
1000