Через несколько дней после этой встречи Альбер до Морсер посетил гра-
фа Монте-Кристо в его особняке на Елисейских Полях, уже принявшем тот
дворцовый облик, который граф, благодаря своему огромному состоянию,
придавал даже временным своим жилищам. Он явился еще раз выразить ему от
имени г-жи Данглар признательность, уже однажды высказанную ею в письме,
подписанном баронессой Данглар, урожденной Эрмини де Сервьер.
Альбера сопровождал Люсьен Дебрэ, присовокупивший к словам своего
друга несколько любезностей, не носивших, конечно, официального характе-
ра, но источник которых не мог укрыться от наблюдательного взора графа.
Ему даже показалось, что Люсьен приехал к нему движимый двойным любо-
пытством и что половина этого чувства исходит от обитателей улицы Шоссе
д'Антен. В самом деле, он, не боясь ошибиться, легко мог предположить,
что г-жа Данглар, лишенная возможности увидеть собственными глазами, как
живет человек, который дарит лошадей в тридцать тысяч франков и ездит в
театр с невольницей, увешанной бриллиантами, поручила глазам, которым
она имела обыкновение доверять, собрать кое-какие сведения о его домаш-
ней жизни.
Но граф не подал вида, что ему понятна связь этого визита Люсьена с
любопытством баронессы.
- Вы часто встречаетесь с бароном Дангларом? - спросил он Альбера.
- Конечно, граф; вы же помните, что я вам говорил.
- Значит, все по-прежнему?
- Более чем когда-либо, - сказал Люсьен, - это дело решенное.
И находя, по-видимому, что он принял уже достаточное участие в разго-
воре, Люсьен вставил в глаз черепаховый монокль и, покусывая золотой на-
балдашник трости, начал обходить комнату, рассматривая оружие и картины.
- Но, судя по вашим словам, мне казалось, что окончательное решение
еще не так близко, - сказал МонтеКристо Альберу.
- Что поделаешь? Дела идут так быстро, что и не замечаешь этого; не
думаешь о них, а они думают о тебе; и когда оглянешься, остается только
удивляться, как далеко они зашли. Мой отец и господин Данглар вместе
служили в Испании, мой отец в войсках, а господин Данглар по прови-
антской части. Именно там мой отец, разоренный революцией, положил нача-
ло своей недурной политической и военной карьере, а господин Данглар,
никогда не обладавший достатком, - своей изумительной политической и фи-
нансовой карьере.
- В самом деле, - сказал Монте-Кристо, - я припоминаю, что господин
Данглар, когда я у него был, рассказывал мне об этом. - Он взглянул на
Люсьена, перелистывавшего альбом, и прибавил: - А ведь она хорошенькая,
мадемуазель Эжени! Помнится, ее зовут Эжени, не так ли?
- Очень хорошенькая, или, вернее, очень красивая, - отвечал Альбер, -
но я не ценитель этого рода красоты. Я недостоин!
- Вы говорите об этом, словно она уже ваша жена!
- Ох, - вздохнул Альбер, посмотрев в свою очередь, чем занят Люсьен.
- Мне кажется, - сказал Монте-Кристо, понижая голос, - что вы не
очень восторженно относитесь к этому браку.
- Мадемуазель Данглар, на мой взгляд, слишком богата, это меня пуга-
ет.
- Вот так причина! - отвечал Монте-Кристо. - Разве вы сами не богаты?
- У моего отца, что-то около пятидесяти тысяч ливров годового дохода,
и, когда я женюсь, он, вероятно, выделит мне тысяч десять или двенад-
цать.
- Конечно, это довольно скромно, - сказал граф, - особенно для Пари-
жа, но богатство еще не все, - знатное имя и положение - в обществе тоже
что-нибудь да значат. У вас знаменитое имя, великолепное общественное
положение; к тому же граф де Морсер - солдат, и приятно видеть, когда
неподкупность Байяра сочетается с бедностью Дюгесклена. Бескорыстие -
тот солнечный луч, в котором ярче всего блещет благородный меч. Я, нап-
ротив, считаю этот брак как нельзя более подходящим; мадемуазель Данглар
принесет вам богатство, а вы ей - благородное имя!
Альбер задумчиво покачал головой.
- Есть еще одно обстоятельство, - сказал он.
- Признаюсь, - продолжал граф, - мне трудно понять ваше отвращение к
богатой и красивой девушке.
- Знаете, - сказал Морсер, - если это можно назвать отвращением, то я
не один испытываю его.
- А кто же еще? Ведь вы говорили, что ваш отец желает этого брака.
- Моя мать, а у нее зоркий и верный глаз. И вот моей матери этот брак
не нравится; у нее какое-то предубеждение против Дангларов.
- Ну, это понятно, - сказал граф, слегка натянутым тоном, - графиню
де Морсер, олицетворение изысканности, аристократичности, душевной тон-
кости, немного пугает прикосновение тяжелой и грубой плебейской руки,
это естественно.
- Право, не знаю, так ли это, - отвечал Альбер, - но я знаю, что, ес-
ли этот брак состоится, она будет несчастна. Уже полтора месяца назад
решено было собраться, чтобы обсудить деловую сторону вопроса, но у меня
начались такие мигрени...
- Подлинные? - спросил, улыбаясь, граф.
- Самые настоящие - вероятно, от страха... из-за них совещание отло-
жили на два месяца. Вы понимаете, дело не к спеху: мне еще нет двадцати
одного года, а Эжени только семнадцать, но двухмесячная отсрочка истека-
ет на будущей неделе. Придется выполнить обязательство. Вы не можете се-
бе представить, дорогой граф, как это меня смущает... Ах, как вы счаст-
ливы, что вы свободный человек!
- Да кто же вам мешает быть тоже свободным?
- Для моего отца было бы слишком большим разочарованием, если бы я не
женился на мадемуазель Данглар.
- Ну, так женитесь на ней, - сказал граф, как-то особенно передернув
плечами.
- Да, - возразил Альбер, - но для моей матери это будет уже не разо-
чарованием, а горем.
- Тогда не женитесь, - сказал граф.
- Я подумаю, я попытаюсь; вы не откажете мне в советах, правда? Может
быть, вы могли бы выручить меня? Знаете, чтобы не огорчать мою матушку,
я, пожалуй, пойду на ссору с отцом.
Монте-Кристо отвернулся; он казался взволнованным.
- Чем это вы занимаетесь, - обратился он к Дебрэ, который сидел в
глубоком кресле на другом конце гостиной, держа в правой руке карандаш,
а в левой записную книжку, - срисовываете Пуссена?
- Срисовываю? Как бы не так! - спокойно отвечал тот. - Я для этого
слишком люблю живопись! Нет, я делаю как раз обратное, я подсчитываю.
- Подсчитываете?
- Да, я произвожу расчеты; это косвенно касается и вас, виконт; я
подсчитываю, что заработал банк Данглара на последнем повышении Гаити; в
три дня акции поднялись с двухсот шести до четыреста девяти, а предус-
мотрительный банкир купил большую партию по двести шесть. По моим расче-
там, он должен был заработать тысяч триста.
- Это еще не самое удачное его дело, - сказал Альбер, - заработал же
он в этом году миллион на испанских облигациях.
- Послушайте, дорогой мой, - заметил Люсьен, - граф Монте-Кристо мог
бы вам ответить вместе с итальянцами:
Danaro e santila -
Meta della metai. [46]
И это еще слишком много. Так что, когда мне рассказывают что-нибудь в
этом роде, я только пожимаю плечами.
- Но ведь вы сами рассказали о Гаити, - сказал Монте-Кристо.
- Гаити - другое дело; Гаити - это биржевое экарте. Можно любить
бульот, увлекаться винтом, обожать бостон и все же, наконец, остыть к
ним; но экарте никогда не теряет своей прелести - это приправа. Итак,
Данглар продал вчера по четыреста шесть и положил в карман триста тысяч
франков; подожди он до сегодня, бумаги снова упали бы до двухсот пяти, и
вместо того чтобы выиграть триста тысяч франков, он потерял бы тысяч
двадцать - двадцать пять.
- А почему они упали с четырехсот девяти до двухсот пяти? - спросил
Монте-Кристо. - Прошу извинить меня, но я полный невежда во всех этих
биржевых интригах.
- Потому, - смеясь, ответил Альбер, - что известия чередуются и не
совпадают.
- Черт возьми! - воскликнул граф. - Так господин Данглар рискует в
один день выиграть или проиграть триста тысяч франков? Значит, он нес-
метно богат?
- Играет вовсе не он, а госпожа Данглар, - живо воскликнул Люсьен, -
это удивительно смелая женщина.
- Но ведь вы благоразумный человек, Люсьен, и, находясь у самого пер-
воисточника, отлично знаете цену известиям; вам следовало бы останавли-
вать ее, - заметил с улыбкой Альбер.
- Как я могу, когда даже ее мужу это не удается? - спросил Люсьен. -
Вы знаете характер баронессы: она не поддается ничьему влиянию и делает
только то, что захочет.
- Ну, будь я на вашем месте... - сказал Альбер.
- Что тогда?
- Я бы излечил ее; это была бы большая услуга ее будущему зятю.
- Каким образом?
- Очень просто. Я дал бы ей урок.
- Урок?
- Да. Ваше положение личного секретаря министра делает вас авторите-
том в отношении всякого рода новостей, вам стоит только открыть рот, как
все ваши слова немедленно стенографируются биржевиками; заставьте ее раз
за разом проиграть тысяч сто франков, и она станет осторожнее.
- Я не понимаю вас, - пробормотал Люсьен.
- А между тем это очень ясно, - отвечал с неподдельным чистосердечием
Альбер, - сообщите ей в одно прекрасное утро что-нибудь неслыханное, -
телеграмму, содержание которой может быть известно только вам; ну, нап-
ример, что накануне у Габриэль видели Генриха Четвертого, - это вызовет
повышение на бирже, она захочет воспользоваться этим и, несомненно, про-
играет, когда на следующий день Бошан напечатает в своей газете:
"Утверждение осведомленных людей, будто бы короля Генриха Четвертого
видели третьего дня у Габриэль, не соответствует действительности; этот
факт никогда не имел места; король Генрих Четвертый не покидал Нового
моста".
Люсьен кисло усмехнулся. Монте-Кристо, сидевший во время этого разго-
вора с безучастным видом, не пропустил, однако, ни слова, и от его про-
ницательного взора не укрылось тайное смущение личного секретаря.
Вследствие этого смущения, совершенно не замеченного Альбером, Люсьен
сократил свой визит. Ему было явно не по себе. Провожая его, граф сказал
ему, понизив голос, несколько слов и тот ответил:
- Очень охотно, граф, я согласен.
Граф вернулся к молодому Морсеру.
- Не находите ли вы, по зрелом размышлении, - сказал он ему, - что
при господине Дебрэ вам не следовало так говорить о вашей теще?
- Прошу вас, граф, - сказал Морсер, - не употребляйте раньше времени
это слово.
- В самом деле, без преувеличения, графиня до такой степени настроена
против этого брака?
- До такой степени, что баронесса очень редко бывает у нас, а моя
мать, я думаю, и двух раз в жизни не была у госпожи Данглар.
- В таком случае, - сказал граф, - я решаюсь говорить с вами откро-
венно: господин Данглар - мой банкир, господин де Вильфор осыпал меня
любезностями в ответ на услугу, которую счастливый случай помог мне ему
оказать. Поэтому я предвижу целую лавину званых обедов и раутов. А для
того чтобы не казалось, будто я высокомерно всем этим пренебрегаю, и да-
же, если угодно, чтобы самому предупредить других, я приглашаю на мою
виллу в Отейле господина и госпожу Данглар, господина и госпожу де
Вильфор. Если я к этому обеду приглашу вас, так же как графа и графиню
де Морсер, то не будет ли это похоже на какую-то встречу перед свадьбой?
По крайней мере не покажется ли так графине де Морсер, особенно если ба-
рон Данглар окажет мне честь привезти с собой свою дочь? Графиня может
тогда меня возненавидеть, а я ни в коем случае не желал бы этого; наобо-
рот, - и прошу вас при случае ее в этом заверить, - я очень дорожу ее
хорошим мнением обо мне.
- Поверьте, граф, - отвечал Морсер, - я вам очень признателен за вашу
откровенность и согласен не присутствовать на вашем обеде. Вы говорите,
что дорожите мнением моей матери, - так ведь она прекрасно к вам отно-
сится.
- Вы так думаете? - с большим интересом спросил Монте-Кристо.
- Я в этом убежден. После того как вы у нас были, мы целый час о вас
беседовали; но вернемся к нашему разговору. Так вот, если бы моя мать
узнала о вашем внимании по отношению к ней, - а я возьму на себя сме-
лость ей об этом рассказать, - я уверен, она была бы вам чрезвычайно
признательна. Правда, отец пришел бы в ярость.
Граф рассмеялся.
- Ну вот, - сказал он Альберу, - теперь вы знаете, как обстоит дело.
Кстати, не только ваш отец будет взбешен: господин и госпожа Данглар бу-
дут смотреть на меня, как на крайне невоспитанного человека. Они знают,
что мы видимся с вами запросто, что в Париже вы мой самый старый знако-
мый, и вдруг вас не будет у меня на обеде; они меня спросят, почему я
вас не пригласил. Попытайтесь по крайней мере заручиться заранее
сколько-нибудь правдоподобным приглашением и предупредите меня об этом
запиской. Вы же знаете, для банкиров только письменные доказательства
имеют значение.
- Я сделаю лучше, граф, - сказал Альбер. - Моя мать хочет поехать ку-
да-нибудь подышать морским воздухом. На какой день назначен ваш обед?
- На субботу.
- Прекрасно. Сегодня у лас вторник. Мы уедем завтра вечером, а после-
завтра будем в Трепоре. Знаете, граф, это страшно мило с вашей стороны,
что вы позволяете людям не стесняться.
- Право, вы меня переоцениваете; мне просто хочется быть вам прият-
ным.
- Когда вы разослали ваши приглашения?
- Сегодня.
- Отлично! Я сейчас же отправлюсь к Данглару и сообщу ему, что мы с
матерью завтра покидаем Париж. Я с вами не видался, следовательно, ниче-
го не знаю о вашем обеде.
- Опомнитесь! А Дебрэ, который только что видел вас у меня!
- Да, правда.
- Напротив, я вас видел и здесь же, без всякой официальности, пригла-
сил, а вы мне чистосердечно ответили, что не можете быть моим гостем,
потому что уезжаете в Трепор.
- Ну вот, так и решим. Но, может быть, вы навестите мою мать до ее
отъезда?
- До ее отъезда это довольно трудно сделать; кроме того, я помешаю
вашим сборам.
- Ну, так сделайте еще лучше! До сих пор вы были только очарова-
тельным человеком, заслужите наше обожание.
- Что я должен сделать, чтобы достичь этого совершенства?
- Что вы должны сделать?
- Да, я хочу знать.
- Вы сегодня, кажется, свободны; поедем к нам обедать; мы будем сов-
сем одни, вы, матушка и я. Вы видели графиню только мельком; теперь вы
познакомитесь с ней ближе. Это удивительная женщина, и я жалею только о
том, что на свете не существует второй такой же, но моложе лет на двад-
цать; клянусь, что очень скоро, кроме графини де Морсер, появилась бы
еще и виконтесса де Морсер. Моего отца вы не увидите; у него сегодня ко-
миссия, и он обедает у референдария. Поедем, поговорим о путешествиях.
Вы видели весь мир, - расскажите нам о своих приключениях, расскажите
историю той красавицы албанки, которая была с вами в Опере и которую вы
называете вашей невольницей, а обращаетесь с ней, как с принцессой. Мы
будем говорить, по-итальянски, по-испански. Да соглашайтесь же! Графиня
будет вам признательна.
- Я вам очень благодарен, - отвечал граф, - предложение ваше как
нельзя более лестно для меня, и я очень сожалею, что не могу его при-
нять. Вы напрасно думаете, что я свободен: у меня, напротив, чрезвычайно
важное свидание.
- Берегитесь, вы только что научили меня, как можно избавиться от
неприятного обеда. Мне нужны доказательства. Я, к счастью, не банкир,
как Данглар, но предупреждаю вас: я так же недоверчив, как и он.
- Так я дам вам доказательства, - сказал граф.
И он позвонил.
- Однако вы уже второй раз отказываетесь пообедать у моей матери,
граф, - сказал Морсер. - Видимо, у вас есть на то основания.
Монте-Кристо вздрогнул.
- Я надеюсь, что вы этого не думаете, - сказал он, - кстати, вот идет
мое доказательство.
Вошел Батистен и остановился у двери.
- Ведь я не был предупрежден о вашем посещении.
- Как сказать! Вы такой необыкновенный человек, что я не поручусь.
- Во всяком случае я не мог предвидеть, что вы пригласите меня обе-
дать.
- Ну, это, пожалуй, верно.
- Прекрасно. Послушайте, Батистен, что я вам сказал сегодня утром,
когда позвал к себе в кабинет?
- Не принимать никого, кто приедет к вашему сиятельству после пяти
часов.
- А затем?
- Но, граф... - начал Альбер.
- Нет, нет, я во что бы то ни стало хочу избавиться от той таинствен-
ной репутации, которую вы мне создали, дорогой виконт. Слишком тягостно
всегда изображать Манфреда. Я хочу жить на виду у всех. Затем?.. Продол-
жайте, Батистен.
- Затем принять только господина майора Бартоломео Кавальканти с сы-
ном.
- Вы слышите: майора Бартоломео Кавальканти, отпрыска одного из древ-
нейших родов Италии, генеалогией которого соблаговолил заняться сам Дан-
те... как вы помните, а может быть, и не помните, в десятой песне "Ада";
и, кроме того, его сына, очень милого молодого человека ваших лет, ви-
конт, и носящего тот же титул; он вступает в парижское общество, опира-
ясь на миллионы своего отца. Майор приведет ко мне сегодня своего сына -
контино, как говорят у нас в Италии. Он мне его поручает. Я буду направ-
лять его, если он того стоит. Вы поможете мне, хорошо?
- Разумеется! Так этот майор Кавальканти ваш старый друг? - спросил
Альбер.
- Ничуть; это очень достойный господин, очень вежливый, очень скром-
ный, очень тактичный, таких в Италии великое множество, это потомки за-
хиревших старинных родов. Я несколько раз встречался с ним и во Флорен-
ции, и в Болонье, и в Лукке, и он известил меня о своем приезде сюда.
Дорожные знакомые очень требовательные люди: они повсюду ждут от вас то-
го дружелюбного отношения, которое вы к ним однажды случайно проявили,
как будто у культурного человека, который умеет со всяким провести при-
ятный час, не бывает скрытых побуждений! Добрейший майор Кавальканти со-
бирается снова взглянуть на Париж, который он видел только проездом, во
времена Империи, отправляясь замерзать в Москву. Я угощу его хорошим
обедом; он мне поручит своего сына, я пообещаю присмотреть за ним и пре-
доставлю ему развлекаться, как ему вздумается; таким образом, мы будем
квиты.
- Чудесно! - сказал Альбер. - Я вижу, вы неоценимый наставник. Итак,
до свидания; мы вернемся в воскресенье. Кстати, я получил письмо от
Франца.
- Вот как! - сказал Монте-Кристо. - Он по-прежнему доволен Италией?
- Мне кажется, да; но он жалеет о вашем отсутствии... Он говорит, что
вы были солнцем Рима и что без вас там пасмурно. Я даже не поручусь, не
утверждает ли он, что там идет дождь.
- Значит, ваш друг изменил свое мнение обо мне?
- Напротив, он продолжает утверждать, что вы прежде всего существо
фантастическое; поэтому он и жалеет о вашем отсутствии.
- Очень приятный человек! - сказал Монте-Кристо. - Я почувствовал к
нему живейшую симпатию в первый же вечер нашего знакомства, когда он был
занят поисками ужина и любезно согласился поужинать со мной. Если не
ошибаюсь, он сын генерала д'Эпине?
- Совершенно верно.
- Того самого, которого так подло убили в тысяча восемьсот пятнадца-
том году?
- Да, бонапартисты.
- Вот-вот! Право, он мне очень нравится. Не собираются ли женить и
его?
- Да, он женится на мадемуазель де Вильфор.
- Это решено?
- Так же, как моя женитьба на мадемуазель Данглар, - смеясь, ответил
Альбер.
- Вы смеетесь?..
- Да.
- Почему?
- Потому что мне кажется, что в этом браке столько же обоюдной симпа-
тии, как в моем с мадемуазель Данглар. Но, право, граф, мы с вами болта-
ем о женщинах, совсем как женщины болтают о мужчинах; это непрости-
тельно!
Альбер встал.
- Вы уже уходите?
- Это мило! Уже два часа я вам надоедаю, и вы настолько любезны, что
спрашиваете меня, ухожу ли я. Поистине, граф, вы самый вежливый человек
на свете! А как вышколены ваши слуги! Особенно Батистен. Я никогда не
мог заполучить такого. У меня они всегда кик будто подражают лакеям из
Французского театра, которые именно потому, что им надо произнести одно
только слово, всякий раз подходят для этого к самой рампе. Так что, если
вы захотите расстаться с Батистеном, уступите его мне.
- Это решено, виконт.
- Подождите, это еще не все. Передайте, пожалуйста, мой привет вашему
скромному приезжему из Лукки, синьору Кавальканти де Кавальканти, и если
бы оказалось, что он не прочь женить своего сына, постарайтесь найти ему
жену, очень богатую, очень родовитую, хотя бы по женской линии, и баро-
нессу по отцу. Я вам в этом помогу.
- Однако, - воскликнул Монте-Кристо, - неужели дело обстоит так?
- Да.
- Не зарекайтесь, мало ли что может случиться.
- Ах, граф, - воскликнул Морсер, - какую бы вы мне оказали услугу! Я
в сто раз сильнее полюбил бы вас, если бы, благодаря вам, остался холос-
тым, хотя бы еще десять лет!
- Все возможно, - серьезно ответил Монте-Кристо.
И, простившись с Альбером, он вернулся к себе и три раза позвонил.
Вошел Бертуччо.
- Бертуччо, - сказал он, - имейте в виду, что я в субботу принимаю
гостей в моей вилле в Отейле.
Бертуччо слегка вздрогнул.
- Слушаю, ваше сиятельство, - сказал он.
- Вы мне необходимы, чтобы все как следует устроить, - продолжал
граф. - Это прекрасный дом или во всяком случае он может стать прекрас-
ным.
- Для этого его надо целиком обновить, ваше сиятельство; обивка стен
очень выцвела.
- Тогда перемените ее всюду, кроме спальни, обитой красным штофом; ее
вы оставите точно в таком же виде, как она есть.
Бертуччо поклонился.
- Точно так же ничего не трогайте в саду; зато со двором делайте все,
что хотите; мне было бы даже приятно, если бы он стал неузнаваем.
- Я сделаю все, что могу, чтобы угодить вашему сиятельству, по я был
бы спокойнее, если бы ваше сиятельство соблаговолили дать мне указания
относительно обеда.
- Право, дорогой Бертуччо, - сказал граф, - я нахожу, что с тех пор,
как мы в Париже, вы не в своей тарелке, вы полны сомнений; разве вы ра-
зучились понимать меня?
- Но, может быть, ваше сиятельство, хотя бы сообщите мне, кого вы
приглашаете?
- Я еще и сам не знаю, и вам тоже незачем знать. Лукулл обедает у Лу-
кулла, вот и все.
Бертуччо поклонился и вышел.
XVII. МАЙОР КАВАЛЬКАНТИ
Ни граф, ни Батистен не лгали, сообщая Альберу о визите луккского ма-
йора, из-за которого Монте-Кристо отклонил приглашение на обед.
Только что пробило семь часов и прошло уже два часа с тех пор, как
Бертуччо, исполняя приказание графа, уехал в Отейль, когда у ворот оста-
новился извозчик и, словно сконфуженный, немедленно отъехал, высадив че-
ловека лет пятидесяти двух, облаченного в один из тех зеленых сюртуков с
черными шнурами, которые, по-видимому, никогда не переведутся в Европе.
На приехавшем были также широкие синие суконные панталоны, высокие, еще
довольно новые, хоть и несколько тусклые сапоги на слишком, пожалуй,
толстой подошве, замшевые перчатки, шляпа, напоминающая головной убор
жандарма, и черный воротник с белой выпушкой, который можно было бы при-
нять за железный ошейник, если бы владелец не носил его по доброй воле.
Личность в таком живописном костюме позвонила у калитки, осведомилась,
живет ли в доме N 30 по авеню Елисейских Полей граф Монте-Кристо, и,
после утвердительного ответа привратника, вошла в калитку, закрыла ее за
собой и направилась к крыльцу.
Батистен, заранее получивший подробное описание внешности посетителя
и ожидавший его в вестибюле, узнал его по маленькой острой голове, седе-
ющим волосам и густым белым усам, - и не успел тот назвать себя расто-
ропному камердинеру, как уже о его прибытии было доложено Монте-Кристо.
Чужестранца ввели в самую скромную из гостиных. Граф уже ожидал его
там и, улыбаясь, пошел ему навстречу.
- А, любезный майор, - сказал он, - добро пожаловать. Я вас ждал.
- Неужели? - спросил приезжий из Лукки. - Ваше сиятельство меня жда-
ли?
- Да, я был предупрежден, что вы явитесь ко мне сегодня в семь часов.
- Что я к вам явлюсь? Предупреждены?
- Вот именно.
- Тем лучше; по правде говоря, я боялся, что забудут принять эту пре-
досторожность.
- Какую?
- Предупредить вас.
- О, нет!
- Но вы уверены, что не ошибаетесь?
- Уверен.
- Ваше сиятельство сегодня в семь часов ждали именно меня?
- Именно вас. Впрочем, мы можем проверить.
- Нет, если вы меня ждали, - сказал приезжий из Лукки, - тогда не
стоит.
- Но почему же? - возразил Монте-Кристо.
Приезжий из Лукки, казалось, слегка встревожился.
- Послушайте, - сказал Монте-Кристо, - ведь вы маркиз Бартоломео Ка-
вальканти?
- Бартоломео Кавальканти, - обрадовано повторил приезжий из Лукки, -
совершенно верно.
- Отставной майор австрийской армии?
- Разве я был майором? - робко осведомился старый воин.
- Да, - сказал Монте-Кристо, - вы были майором. Так называют во Фран-
ции тот чин, который вы носили в Италии.
- Хорошо, - ответил приезжий из Лукки, - мне-то, вы понимаете, без-
различно...
- Впрочем, вы приехали сюда не по собственному побуждению, - продол-
жал Монте-Кристо.
- Ну, еще бы!
- Вас направили ко мне?
- Да.
- Добрейший аббат Бузони?
- Да, да, - радостно воскликнул майор.
- И вы привезли с собой письмо?
- Вот оно.
- Ну, вот видите! Давайте сюда!
И Монте-Кристо взял письмо, распечатал его и прочел. Майор смотрел на
графа выпученными, удивленными глазами; взгляд его с любопытством окиды-
вал комнату, но неизменно возвращался к ее владельцу.
- Так оно и есть... аббат пишет... "майор Кавальканти, знатный
луккский патриций, потомок флорентийских Кавальканти, - продолжал, про-
бегая глазами письмо, МонтеКристо, - обладающий годовым доходом в пол-
миллиона..."
Монте-Кристо поднял глаза от письма и отвесил поклон.
- Полмиллиона! - сказал он. - Черт возьми, дорогой господин Ка-
вальканти!
- Разве там написано полмиллиона? - спросил приезжий из Лукки.
- Черным по белому: так оно, несомненно, и есть; аббат Бузони лучше,
чем кто бы то ни было, осведомлен о всех крупных состояниях в Европе.
- Что ж, пусть будет полмиллиона, - сказал приезжий из Лукки, - но,
честное слово, я не думал, что цифра будет так велика.
- Потому что ваш управляющий вас обкрадывает; что поделаешь, дорогой
господин Кавальканти, это наш общий удел!
- Вы открыли мне глаза, - серьезно заметил приезжий из Лукки, - при-
дется прогнать негодяя.
Монте-Кристо продолжал:
- "Для полного счастья ему недостает только одного".
- Боже мой, да! Только одного! - сказал со вздохом приезжий из Лукки.
- "Найти обожаемого сына".
- Обожаемого сына!
- "Похищенного в детстве врагом его благородной семьи или цыганами".
- В пятилетнем возрасте, сударь! - сказал с тяжким вздохом приезжий
из Лукки, возводя глаза к небу.
- Несчастный отец! - сказал Монте-Кристо. Потом продолжал читать:
- "Я вернул ему надежду, я вернул ему жизнь, граф, сообщив, что вы
можете помочь ему найти сына, которого он тщетно ищет вот уже пятнадцать
лет".
Приезжий из Лукки взглянул на Монте-Кристо с каким-то смутным беспо-
койством.
- Я могу это сделать, - ответил Монте-Кристо.
Майор выпрямился.
- А, - сказал он, - значит все в письме оказалось правдой?
- Неужели вы сомневались в этом, дорогой господин Бартоломео?
- Нет, нет, ни одной минуты! Что вы! Такой серьезный человек, в ду-
ховном сане, как аббат Бузони, не позволил бы себе подобной шутки, но вы
еще не все прочли, ваше сиятельство.
- Ах, да, - сказал Монте-Кристо, - имеется еще приписка.
- Да... - повторил приезжий из Лукки, - приписка...
- "Чтобы не затруднять майора Кавальканти переводом денег из одного
банка в другой, я посылаю ему на путевые расходы чек на две тысячи фран-
ков и перевожу на него сумму в сорок восемь тысяч франков, которую вы
оставались мне должны".
Майор с видимой тревогой следил за чтением этой приписки.
- Так, - сказал граф.
- Он сказал мне, - пробормотал приезжий из Лукки. - Так что...
граф... - продолжал он.
- Так что? - спросил Монте-Кристо.
- Так что приписка...
- Что приписка?..
- Принята вами так же благосклонно, как и все письмо?
- Разумеется, У нас свои счеты с аббатом Бузони; я в точности не пом-
ню, должен ли я ему именно сорок восемь тысяч ливров, но несколько лиш-
них ассигнаций в ту или другую сторону нас не обеспокоят. А что, вы при-
давали большое значение этой приписке, дорогой господин Кавальканти?
- Должен вам признаться, - отвечал приезжий из Лукки, - что, вполне
доверяя подписи аббата Бузони, я не запасся другими деньгами; так что,
если бы мои надежды на эту сумму не оправдались, я оказался бы в Париже
в очень затруднительном положении.
- Полно, разве такой человек, как вы, может где-либо попасть в зат-
руднительное положение? - сказал МонтеКристо.
- Но если никого не знаешь... - заметил приезжий из Лукки.
- Зато вас все знают.
- Да, меня знают, так что...
- Я вас слушаю, дорогой господин Кавальканти.
- Так что вы вручите мне эти сорок восемь тысяч ливров?
- По первому вашему требованию.
Майор вытаращил глаза от изумления.
- Да присядьте же, пожалуйста, - сказал Монте-Кристо, - право, я не
знаю, что со мной... Я держу вас на ногах уже четверть часа.
- Помилуйте!
Майор придвинул кресло и сел.
- Разрешите что-нибудь предложить вам, - дорогой граф, - рюмку хере-
са, портвейна, аликанте?
- Аликанте, если позволите; это мое любимое вино.
- У меня найдется отличное. И кусочек бисквита, не правда ли?
- И кусочек бисквита, раз уж вы настаиваете.
Монте-Кристо позвонил. Явился Батистен.
Граф подошел к нему.
- Ну, что?.. - тихо спросил он.
- Молодой человек уже здесь, - ответил так же тихо камердинер.
- Отлично; куда вы его провели?
- В голубую гостиную, как велели ваше сиятельство.
- Превосходно. Подайте бутылку аликанте и бисквиты.
Батистен вышел.
- Право, сударь, - заметил приезжий из Лукки, - я очень смущен, что
доставляю вам столько хлопот.
- Ну, что вы! - сказал Монте-Кристо.
Батистен вернулся, неся вино, рюмки и бисквиты.
Граф наполнил одну рюмку, а в другую налил только несколько капель
того жидкого рубина, который заключала в себе бутылка, вся покрытая пау-
тиной и прочими признаками, красноречивее свидетельствующими о возрасте
вина, чем морщины о годах человека.
Майор не ошибся в выборе: он взял полную рюмку и бисквит.
Граф приказал Батистену поставить поднос рядом с гостем, который сна-
чала едва пригубил вино, потом сделал одобрительную гримасу и осторожно
обмакнул в рюмку бисквит.
- Итак, сударь, - сказал Монте-Кристо, - вы жили в Лукке, были бога-
тым человеком, благородного происхождения, пользовались всеобщим уваже-
нием, у вас было все, чтобы быть счастливым?
- Все, ваше сиятельство, - отвечал майор, поглощая бисквит, - реши-
тельно все.
- И для полного счастья вам недоставало только одного?
- Только одного, - ответил приезжий из Лукки.
- Найти вашего сына?
- Ах, - сказал почтенный майор, беря второй бисквит, - этого мне
очень не хватало.
Он поднял глаза к небу и сделал попытку вздохнуть.
- Теперь скажите, дорогой господин Кавальканти, - сказал Монте-Крис-
то, - что это за сын, о котором вы так тоскуете? Ведь мне говорили, что
вы холостяк.
- Все это думали, - отвечал майор, - и я сам...
- Да, - продолжал Монте-Кристо, - и вы сами не опровергали этого слу-
ха. Грех юности, который вы хотели скрыть.
Приезжий из Лукки выпрямился в своем кресле, принял самый спокойный и
почтенный вид и при этом скромно опустил глаза - не то для того, чтобы
чувствовать себя увереннее, не то, чтобы помочь своему воображению; в то
же время он исподлобья поглядывал на графа, чья застывшая на губах улыб-
ка свидетельствовала все о том же доброжелательном любопытстве.
- Да, сударь, - сказал он, - я хотел скрыть эту ошибку.
- Не ради себя, - сказал Монте-Кристо, - мужчинам это не ставится в
вину.
- Нет, разумеется, не ради себя, - сказал майор, с улыбкой качая го-
ловой.
- Но ради его матери, - сказал граф.
- Ради его матери! - воскликнул приезжий из Лукки, принимаясь за тре-
тий бисквит. - Ради его бедной матери!
- Да пейте же, пожалуйста, дорогой господин Кавальканти, - сказал
Монте-Кристо, наливая гостю вторую рюмку аликанте. - Волнение душит вас.
- Ради его бедной матери! - прошептал приезжий из Лукки, пытаясь си-
лой воли воздействовать на слезную железу, дабы увлажнить глаза притвор-
ной слезой.
- Она принадлежала, насколько я помню, к одному из знатнейших се-
мейств в Италии?
- Патрицианка из Фьезоле, граф!
- И ее звали?..
- Вы желаете знать ее имя?
- Бог мой, - сказал Монте-Кристо, - можете не говорить; оно мне из-
вестно.
- Вашему сиятельству известно все, - сказал с поклоном приезжий из
Лукки.
- Олива Корсинари, не правда ли?
- Олива Корсинари!
- Маркиза?
- Маркиза!
- И, несмотря на противодействие семьи, вам в конце концов удалось
жениться на ней?
- В конце концов удалось.
- И вы привезли с собой все необходимые документы? - продолжал Мон-
те-Кристо.
- Какие документы? - спросил приезжий из Лукки.
- Да ваше брачное свидетельство и метрику сына.
- Метрику сына?
- Метрику Андреа Кавальканти, вашего сына; разве его зовут не Андреа?
- Кажется, да, - сказал приезжий из Лукки.
- То есть как это кажется?
- Видите, я не смею этого утверждать, он так давно исчез.
- Вы правы, - сказал Монте-Кристо. - Но документы у вас с собой?
- Граф, я должен вам с прискорбием заявить, что, не будучи предупреж-
ден о необходимости запастись этими документами, я не позаботился взять
их с собою.
- Черт возьми! - сказал Монте-Кристо.
- Разве они так нужны?
- Необходимы!
Приезжий из Лукки почесал лоб.
- А, per Bacco! - сказал он. - Необходимы!
- Разумеется, а вдруг здесь возникнут какие-нибудь сомнения в том,
действителен ли ваш брак, законно ли рождение вашего сына?
- Вы правы, могут возникнуть сомнения.
- Вашему сыну это было бы крайне неприятно.
- Это было бы для него роковым ударом.
- Из-за этого он может потерять великолепную невесту.
- О, peccato! [47]
- Во Франции, понимаете ли, на это смотрят строго; здесь нельзя, как
в Италии, пойти к священнику и заявить: "Мы любим друг друга, повенчайте
нас". Во Франции установлен гражданский брак, а для совершения гражданс-
кого брака нужны документы, удостоверяющие личность.
- Вот беда, у меня нет этих документов.
- Хорошо, что они есть у меня, - сказал МонтеКристо.
- У вас?
- Да.
- Они у вас есть?
- Есть.
- Вот уж действительно, - сказал приезжий из Лукки, который, видя,
что отсутствие бумаг лишает его путешествие всякого смысла, испугался,
как бы это упущение не вызвало затруднений в вопросе о сорока восьми ты-
сячах, - вот уж действительно это большое счастье. Да, - продолжал он, -
это большое счастье: ведь я об этом и но подумал.
- Еще бы, охотно вам верю; обо всем не подумаешь. Но на ваше счастье,
аббат Бузони об этом подумал.
- Уж этот милый аббат!
- Предусмотрительный человек.
- Замечательный человек, - сказал приезжий из Лукки, - и он вам пе-
реслал их?
- Вот они.
Приезжий из Лукки в знак восхищения молитвенно сложил руки.
- Вы венчались с Оливой Корсинари в церкви святого Павла в Монте-Кат-
тини; вот удостоверение священника.
- Да, действительно, вот оно, - сказал майор, с удивлением разгляды-
вая бумагу.
- А вот свидетельство о крещении Андреа Кавальканти, выданное священ-
ником в Саравецце.
- Все в порядке, - сказал майор.
- В таком случае возьмите эти бумаги, мне они не нужны; передайте их
вашему сыну, у него они будут в сохранности.
- Еще бы!.. Если бы он их потерял...
- Да? Если бы он их потерял? - спросил МонтеКристо.
- Ну, пришлось бы писать туда, - сказал приезжий из Лукки, - и очень
долго доставать новые.
- Да, это было бы трудно, - сказал Монте-Кристо.
- Почти невозможно, - ответил приезжий из Лукки.
- Я очень рад, что вы понимаете ценность этих документов.
- Я считаю, что они просто неоценимы.
- Теперь, - сказал Монте-Кристо, - что касается матери молодого чело-
века...
- Что касается матери молодого человека... - с беспокойством повторил
майор.
- Что касается маркизы Корсинари...
- Боже мой! - сказал приезжий из Лукки, под ногами которого вырастали
все новые препятствия, - неужели она может понадобиться?
- Нет, - сказал Монте-Кристо. - Впрочем, ведь она...
- Да, да... она...
- Отдала дань природе...
- Увы, да, - подхватил приезжий из Лукки.
- Я это знал, - продолжал Монте-Кристо, - уже десять лет, как она
умерла.
- И я все еще оплакиваю ее смерть, - сказал приезжий из Лукки, вытас-
кивая из кармана клетчатый платок и вытирая сначала левый глаз, а затем
правый.
- Что поделаешь, - сказал Монте-Кристо, - все мы смертны. Теперь вы
понимаете, дорогой господин Кавальканти, что во Франции не к чему гово-
рить о том, что вы были пятнадцать лет в разлуке с сыном. Все эти исто-
рии с цыганами, которые крадут детей, у нас не в моде. Он у вас воспиты-
вался в провинциальном коллеже, а теперь вы желаете, чтобы он завершил
свое образование в парижском свете. Поэтому вы и покинули Виа-Реджо, где
вы жили после смерти вашей жены. Этого будет вполне достаточно.
- Вы так полагаете?
- Конечно.
- Тогда все прекрасно.
- Если бы откуда-нибудь возникли слухи об этой разлуке...
- Что же я тогда скажу?
- Что вероломный воспитатель, продавшийся врагам вашей семьи...
- То есть этим Корсинари?
- Конечно... похитил ребенка, чтобы ваш род угас.
- Правильно, ведь он единственный сын.
- А теперь, когда мы обо всем сговорились, когда вы освежили ваши
воспоминания и они уже вас не подведут, вы, надеюсь, догадываетесь, что
я приготовил вам сюрприз?
- Приятный? - спросил приезжий из Лукки.
- Я вижу, - сказал Монте-Кристо, - что нельзя обмануть глаз и сердце
отца.
- Гм! - пробормотал майор.
- Кто-нибудь уже проговорился вам или, вернее, вы догадались, что он
здесь?
- Кто здесь?
- Ваше дитя, ваш сын, ваш Андреа.
- Я догадался, - ответил приезжий из Лукки с полным хладнокровием. -
Так он здесь?
- Здесь, рядом, - сказал Монте-Кристо, - когда мой камердинер прихо-
дил сюда, он доложил мне о нем.
- Превосходно! Превосходно! - сказал майор, расправляя при каждом
возгласе петлицы своей венгерки.
- Дорогой господин Кавальканти, - сказал МонтеКристо, - ваше волнение
мне понятно. Надо дать вам время прийти в себя; кроме того, я хотел бы
приготовить к этой счастливой встрече и молодого человека, который, я
полагаю, обуреваем таким же нетерпением, как и вы.
- Не сомневаюсь, - сказал Кавальканти.
- Ну так вот, через каких-нибудь четверть часа мы предстанем перед
вами.
- Так вы приведете его ко мне? Вы так добры, что хотите сами мне его
представить?
- Нет, я не хочу становиться между отцом и сыном; но не беспокойтесь:
даже если бы голос крови безмолвствовал, вы не сможете ошибиться: он
войдет в эту дверь. Это красивый молодой человек, белокурый, пожалуй,
даже слишком белокурый, с приятными манерами; впрочем, вы сами увидите.
- Кстати, - сказал майор, - я, знаете ли, взял с собой только две ты-
сячи франков, которые я получил через посредство добрейшего аббата Бузо-
ни. Часть из них я потратил на дорогу, и...
- И вам нужны деньги... это вполне естественно, дорогой господин Ка-
вальканти. Вот вам, для ровного счета, восемь тысячефранковых билетов.
Глаза майора засверкали, как карбункулы.
- Значит, за мной еще сорок тысяч франков, - сказал Монте-Кристо.
- Может быть, ваше сиятельство желает получить расписку? - спросил
майор, пряча деньги во внутренний карман своей венгерки.
- Зачем? - сказал граф.
- Да как оправдательный документ при ваших расчетах с аббатом Бузони.
- Вы дадите мне общую расписку, когда получите остальные сорок тысяч
франков. Между честными людьми эти предосторожности излишни.
- Да, верно, между честными людьми, - сказал майор.
- Еще одно слово, маркиз.
- К вашим услугам.
- Вы разрешите мне дать вам небольшой совет?
- Еще бы! Прошу вас!
- Было бы неплохо, если бы вы расстались с этим сюртуком.
- В самом деле? - сказал майор, не без самодовольства оглядывая свое
одеяние.
- Да, такие еще носят в Виа-Реджо, но в Париже, несмотря на всю свою
элегантность, этот костюм уже давно вышел из моды.
- Это досадно, - сказал приезжий из Лукки.
- Ну, если он вам так нравится, вы его опять наденете при отъезде.
- Но что же я буду носить?
- То, что найдется у вас в чемоданах.
- Как в чемоданах? У меня с собой только дорожный мешок.
- При вас, разумеется. Какой смысл затруднять себя лишними вещами? К
тому же старый воин любит ходить налегке.
- Вот потому-то...
- Но вы человек предусмотрительный и отправили свои вещи вперед. Они
вчера прибыли в гостиницу Принцев, на улице Ришелье, где вы заказали се-
бе помещение.
- Значит, в чемоданах?..
- Я полагаю, вы распорядились, чтобы ваш камердинер уложил в них все
необходимое: штатское платье, мундиры. В особо торжественных случаях на-
девайте мундир, это очень эффектно. Не забывайте ордена. Во Франции над
ними посмеиваются, но все-таки носят.
- Прекрасно, прекрасно, прекрасно! - сказал майор, все более и более
изумляясь.
- А теперь, - сказал Монте-Кристо, - когда ваше сердце закалено для,
глубоких волнений, приготовьтесь, господин Кавальканти, увидеть вашего
сына Андреа.
И с обворожительной улыбкой поклонившись восхищенному майору, Мон-
те-Кристо исчез за портьерой.
XVIII. АНДРЕА КАВАЛЬКАНТИ
Граф Монте-Кристо вошел в гостиную, которую Батистен назвал голубой;
там его уже ждал молодой человек, довольно изящно одетый, которого за
полчаса до этого подвез к воротам особняка наемный кабриолет.
Батистен без труда узнал его: это был именно тот высокий молодой че-
ловек со светлыми волосами, рыжеватой бородкой и черными глазами, с ос-
лепительно белой кожей, чью внешность Батистену описал его хозяин. В ту
минуту, когда граф вошел в гостиную, молодой человек, небрежно развалясь
на софе, рассеянно постукивал по башмаку тросточкой с золотым набалдаш-
ником.
Заметив входящего Монте-Кристо, он быстро поднялся.
- Граф Монте-Кристо? - спросил он.
- Да, - ответил тот, - и я, по-видимому, имею честь говорить с викон-
том Андреа Кавальканти?
- С виконтом Андреа Кавальканти, - повторил молодой человек, непри-
нужденно кланяясь.
- У вас должно быть адресованное мне письмо? - спросил Монте-Кристо.
- Я не упомянул о нем из-за подписи, она показалась мне довольно
странной.
- Синдбад-Мореход, не правда ли?
- Совершенно верно. А так как я никогда не слыхал о другом Синдба-
де-Мореходе, кроме того, который описан в "Тысяче и одной ночи"...
- Так это один из его потомков, мой приятель, богатейший человек,
англичанин, более чем оригинал, почти сумасшедший; его настоящее имя
лорд Уилмор.
- А, теперь мне все понятно, - сказал Андреа. - Тогда все чудесно
складывается. Это тот самый англичанин, с которым я познакомился... в...
да, отлично... Граф, я к вашим услугам.
- Если то, что я имею честь слышать от вас, соответствует истине, -
возразил с улыбкой граф, - то, надеюсь, вы не откажитесь сообщить мне
некоторые подробности о себе и о своих родных.
- Охотно, граф, - отвечал молодой человек с легкостью, свидетельство-
вавшей о его хорошей памяти. - Я, как вы сами сказали, виконт Андреа Ка-
вальканти, сын майора Бартоломео Кавальканти, потомок тех Кавальканти,
что записаны в золотую книгу Флоренции. Наша семья до сих пор очень сос-
тоятельна, так как мой отец обладает полумиллионом годового дохода, но
испытала много несчастий; я сам, когда мне было лет пять или шесть, был
похищен предателем-гувернером и целых пятнадцать лет не видел своего ро-
дителя. С тех пор как я стал взрослым, с тех пор как я свободен и завишу
только от себя, я разыскиваю его, но тщетно. И вот это письмо вашего
друга Синдбада извещает меня, что он в Париже и разрешает мне обратиться
к вам, чтобы узнать о нем.
- В самом деле, все, что вы рассказываете, чрезвычайно интересно, -
сказал граф, глядя с мрачным удовольствием на развязного молодого чело-
века, отмеченного какойто сатанинской красотой. - Вы прекрасно сделали,
что последовали совету моего друга Синдбада, потому что ваш отец здесь и
разыскивает вас.
Граф, с той самой минуты как вошел в гостиную, не сводил глаз с моло-
дого человека; он восхищался уверенностью его взгляда и твердостью его
голоса, но при столь естественных словах, как: "Ваш отец здесь и разыс-
кивает вас", Андреа подскочил и воскликнул:
- Мой отец! Мой отец здесь!
- Разумеется, - отвечал Монте-Кристо, - ваш отец майор Бартоломео Ка-
вальканти.
Ужас, написанный на лице молодого человека, мгновенно исчез.
- Да, правда, - сказал он, - майор Бартоломео Кавальканти. Так вы го-
ворите, граф, что мой дорогой отец здесь?
- Да, сударь. Мало того, я только что с ним разговаривал; все, что он
мне рассказал о своем любимом сыне, давно потерянном, меня очень растро-
гало, поистине его страдания, его опасения, его надежды могли бы соста-
вить трогательную поэму. И вот однажды его уведомили, что похитители его
сына предлагают возвратить его или сообщить, где он находится, за до-
вольно значительную сумму. Но ничто не могло остановить любящего отца;
эта сумма была им отослана на пьемонтскую границу, и вместе с ней визи-
рованный паспорт для Италии. Вы, кажется, были в то время на юге Фран-
ции?
- Да, граф, - отвечал с несколько смущенным видом Андреа, - да, я был
на юге Франции.
- Вас в Ницце должен был ожидать экипаж?
- Совершенно верно: он доставил меня из Ниццы в Геную; из Генуи в Ту-
рин, из Турина в Шамбери, из Шамбсри в Поп-де-Бовуазеп, из Поп-де-Бовуа-
зена в Париж.
- Превосходно? Он все время надеялся встретить вас в пути, так как
ехал той же дорогой, вот почему и для вас был намечен такой маршрут.
- Но, - заметил Андреа, - если бы мой дорогой отец меня и встретил, я
сомневаюсь, чтобы он меня узнал; я несколько изменился, с тех пор как мы
потеряли друг друга из вида.
- А голос крови! - сказал Монте-Кристо.
- Да, верно, - ответил молодой человек, - я не подумал о голосе кро-
ви!
- Одно только беспокоит маркиза Кавальканти, - продолжал Монте-Крис-
то, - а именно: что вы делали, пока были в разлуке с ним? как обращались
с вами ваши угнетатели? относились ли к вам с тем уважением, которого
требовало ваше происхождение? не потускнели ливследствиеваших
нравственных страданий, в сто раз более тяжелых, чем страдания физичес-
кие, дарования, которыми так щедро наделила вас природа, и считаете ли
вы себя в состоянии снова занять то высокое положение, на которое вы
имеете право?
- Я надеюсь, сударь, - растерянно пробормотал молодой человек, - что
никакое ложное донесение...
- Что вы! Я в первый раз услышал про вас от моего друга Уилмора, фи-
лантропа. Он мне сказал, что нашел вас в затруднительном положении, не
знаю каком; я не стал спрашивать - я не любопытен. Раз он проявил к вам
сочувствие, значит в вас было что-то, достойное участия. Он сказал, что
хочет вернуть вам то положение в свете, которого вы лишились, что он бу-
дет разыскивать вашего отца и найдет его; он принялся его разыскивать и,
очевидно, нашел, потому что отец ваш здесь: наконец, вчера он предупре-
дил меня о вашем прибытии и дал мне кое-какие указания, касающиеся ваше-
го имущества, - вот и все. Я знаю, что мой друг Уилмор большой оригинал,
но так как в то же время он человек верный, богатый, как золотая рос-
сыпь, и, следовательно, имеет возможность оригинальничать, не опасаясь
разорения, то я обещал следовать его указаниям. Теперь, сударь, я прошу
вас, не обижайтесь на мой вопрос: так как я должен буду немного вам пок-
ровительствовать, я хотел бы знать, не сделали ли вас ваши несчастья -
несчастья, в которых вы неповинны и которые ничуть не умаляют моего к
вам уважения, - несколько чуждым тому обществу, в котором ваше состояние
и ваше имя дают вам право занять такое видное положение?
- На этот счет будьте совершенно спокойны, сударь, - отвечал молодой
человек, к которому, пока граф говорил, возвращался его апломб. - Похи-
тители, по-видимому, намеревались, как они это и сделали, впоследствии
продать меня ему; они рассчитали, что, для того чтобы извлечь из меня
наибольшую пользу, им следует не умалять моей ценности, а, если возмож-
но, даже увеличить ее. Поэтому я получил недурное образование, и эти по-
хитители младенцев обращались со мной приблизительно так, как малоазийс-
кие рабовладельцы обращались с невольниками, делая из них ученых грамма-
тиков, врачей и философов, чтобы подороже продать их.
Монте-Кристо удовлетворенно улыбнулся: по-видимому, он ожидал меньше-
го от Андреа Кавальканти.
- Впрочем, - продолжал Андреа, - если бы во мне и сказался некоторый
недостаток воспитания или, вернее, привычки к светскому обществу, я на-
деюсь, что ко мне будут снисходительны, принимая во внимание несчастья,
сопровождавшие мое детство и юность.
- Ну что же, - небрежно сказал Монте-Кристо, - вы поступите, как вам
будет угодно, виконт, - это ваше личное дело и только вас касается. Но
поверьте, я бы не обмолвился на вашем месте ни словом обо всех этих
приключениях; ваша жизнь похожа на роман, а свет, обожающий романы в
желтой обложке, до странности недоверчиво относится к тем, которые жизнь
переплетает в живую кожу, даже если она и позолоченная, как ваша. Вот на
это затруднение я и позволю себе указать вам, виконт; не успеете вы
рассказать кому-нибудь трогательную историю вашей жизни, как она уже
обежит весь Париж в совершенно искаженном виде. Вам придется разыгрывать
из себя Антони, а время таких Антони уже прошло. Быть может, вы вызовете
любопытство, и это даст вам некоторый успех, но не всякому приятно быть
мишенью для пересудов. Вам это может показаться утомительным.
- Я думаю, что вы правы, граф, - сказал Андреа, невольно бледнея под
пристальным взглядом Монте-Кристо, - это серьезное неудобство.
- Ну, не следует и преувеличивать, - сказал МонтеКристо, - желая из-
бежать ошибки, можно сделать глупость. Нет, надо просто вести себя обду-
манно, а для такого умного человека, как вы, это тем легче сделать, что
совладает с вашими интересами. Все темное, что может оказаться в вашем
прошлом, надо опровергать доказательствами и свидетельством достойных
друзей.
Андреа был, видимо, смущен.
- Я бы охотно был вашим поручителем, - продолжал Монте-Кристо, - но у
меня привычка сомневаться в лучших друзьях и какая-то потребность воз-
буждать сомнения в других; так что я был бы не в своем амплуа, как гово-
рят актеры, и рисковал бы быть освистанным, а это уже лишнее.
- Однако, граф, - решился возразить Андреа, - из уважения к лорду
Уилмору, который вам меня рекомендовал...
- Да, разумеется, - сказал Монте-Кристо, - но лорд Уилмор не скрыл от
меня, что вы провели несколько бурную молодость. Нет, нет, - заметил
граф, уловив движение Андреа, - я от вас не требую исповеди; впрочем,
для того и вызвали из Лукки вашего отца, чтобы вы ни в ком другом не
нуждались. Вы его сейчас увидите; он суховат, держится немного неестест-
венно, но это - из-за мундира, и когда узнают, что он уже восемнадцать
лет служит в австрийских войсках, с него не станут взыскивать: мы вообще
не требовательны к австрийцам. В конечном счете как отец он вполне при-
личен, уверяю вас.
- Вы меня успокаиваете, граф; я так давно разлучен с ним, что совсем
его не помню.
- А кроме того, знаете, крупное состояние заставляет на многое смот-
реть снисходительно.
- Так мой отец действительно богат?
- Он миллионер... пятьсот тысяч ливров годового дохода.
- Значит, - с надеждой спросил молодой человек, - мое положение будет
довольно... приятное?
- Чрезвычайно приятное, мой дорогой, он назначил вам по пятьдесят ты-
сяч ливров в год на все время, пока вы будете жить в Париже.
- В таком случае я буду здесь жить всегда.
- Гм! Кто может ручаться за будущее, дорогой виконт? Человек предпо-
лагает, а бог располагает.
Андреа вздохнул.
- Но во всяком случае, - сказал он, - пока я в Париже и... пока обс-
тоятельства не вынудят меня уехать, эти деньги, о которых вы упомянули
мне обеспечены?
- Разумеется.
- Моим отцом? - с беспокойством осведомился Андреа.
- Да, но под ручательством лорда Уилмора, который, по просьбе вашего
отца, открыл вам ежемесячный кредит в пять тысяч франков у господина
Данглара, одного из самых солидных парижских банкиров.
- А мой отец собирается долго пробыть в Париже?
- Только несколько дней, - отвечал Монте-Кристо. - Он не может оста-
вить свою службу дольше, чем на две, три недели.
- Ах, милый отец! - сказал Андреа, явно обрадованный этим скорым
отъездом.
- Поэтому, - сказал Монте-Кристо, делая вид, что не понял тона этих
слов, - я не хочу больше оттягивать ни на минуту ваше свидание. Готовы
ли вы обнять почтенного господина Кавальканти?
- Надеюсь, вы не сомневаетесь в этом?
- Ну, так пройдите в эту гостиную, мой друг: там вы найдете своего
отца, он вас ждет.
Андреа поклонился графу и прошел в гостиную.
Граф проводил его глазами и, когда он вышел, надавил пружину, скрытую
в одной из картин, которая, выдвинувшись из рамы, образовала щель, поз-
волявшую видеть все, что происходит в гостиной.
Андреа закрыл за собой дверь и подошел к майору, который встал, как
только заслышал шаги.
- О, мой дорогой отец, - громко сказал Андреа, так чтобы граф мог его
услышать из-за закрытой двери, - неужели это вы?
- Здравствуйте, мой милый сын, - серьезно произнес майор.
- Какое счастье вновь увидеться с вами после стольких лет разлуки, -
сказал Андреа, бросая взгляд на дверь.
- Действительно, разлука была долгая.
- Обнимемся? - предложил Андреа.
- Извольте, мой сын, - ответил майор.
И они поцеловались, как целуются во Французском театре: приложившись
щека к щеке.
- Итак, мы снова вместе! - сказал Андреа.
- Мы снова вместо, - повторил майор.
- Чтобы никогда больше не расставаться?
- Напротив, дорогой сын: ведь для вас, я думаю, Франция стала теперь
вторым отечеством?
- Должен признаться, - сказал молодой человек, - что я был бы в отча-
янии, если бы мне пришлось покинуть Париж.
- А я не мог бы жить вдали от Лукки. Так что я возвращаюсь в Италию
при первой возможности.
- Но раньше, чем уехать, дорогой отец, вы, конечно, передадите мне
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
395
396
397
398
399
400
401
402
403
404
405
406
407
408
409
410
411
412
413
414
415
416
417
418
419
420
421
422
423
424
425
426
427
428
429
430
431
432
433
434
435
436
437
438
439
440
441
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
470
471
472
473
474
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
486
487
488
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
499
500
501
502
503
504
505
506
507
508
509
510
511
512
513
514
515
516
517
518
519
520
521
522
523
524
525
526
527
528
529
530
531
532
533
534
535
536
537
538
539
540
541
542
543
544
545
546
547
548
549
550
551
552
553
554
555
556
557
558
559
560
561
562
563
564
565
566
567
568
569
570
571
572
573
574
575
576
577
578
579
580
581
582
583
584
585
586
587
588
589
590
591
592
593
594
595
596
597
598
599
600
601
602
603
604
605
606
607
608
609
610
611
612
613
614
615
616
617
618
619
620
621
622
623
624
625
626
627
628
629
630
631
632
633
634
635
636
637
638
639
640
641
642
643
644
645
646
647
648
649
650
651
652
653
654
655
656
657
658
659
660
661
662
663
664
665
666
667
668
669
670
671
672
673
674
675
676
677
678
679
680
681
682
683
684
685
686
687
688
689
690
691
692
693
694
695
696
697
698
699
700
701
702
703
704
705
706
707
708
709
710
711
712
713
714
715
716
717
718
719
720
721
722
723
724
725
726
727
728
729
730
731
732
733
734
735
736
737
738
739
740
741
742
743
744
745
746
747
748
749
750
751
752
753
754
755
756
757
758
759
760
761
762
763
764
765
766
767
768
769
770
771
772
773
774
775
776
777
778
779
780
781
782
783
784
785
786
787
788
789
790
791
792
793
794
795
796
797
798
799
800
801
802
803
804
805
806
807
808
809
810
811
812
813
814
815
816
817
818
819
820
821
822
823
824
825
826
827
828
829
830
831
832
833
834
835
836
837
838
839
840
841
842
843
844
845
846
847
848
849
850
851
852
853
854
855
856
857
858
859
860
861
862
863
864
865
866
867
868
869
870
871
872
873
874
875
876
877
878
879
880
881
882
883
884
885
886
887
888
889
890
891
892
893
894
895
896
897
898
899
900
901
902
903
904
905
906
907
908
909
910
911
912
913
914
915
916
917
918
919
920
921
922
923
924
925
926
927
928
929
930
931
932
933
934
935
936
937
938
939
940
941
942
943
944
945
946
947
948
949
950
951
952
953
954
955
956
957
958
959
960
961
962
963
964
965
966
967
968
969
970
971
972
973
974
975
976
977
978
979
980
981
982
983
984
985
986
987
988
989
990
991
992
993
994
995
996
997
998
999
1000