Александр Дюма. Граф Монте-Кристо (Части 1-3)
Изд. худлит, 1977 г.
OCR Палек, 1998 г.
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
I. МАРСЕЛЬ. ПРИБЫТИЕ
Двадцать седьмого февраля 1815 года дозорный НотрДам де-ла-Гард дал
знать о приближении трехмачтового корабля "Фараон", идущего из Смирны,
Триеста и Неаполя.
Как всегда, портовый лоцман тотчас же отбыл из гавани, миновал замок
Иф и пристал к кораблю между мысом Моржион и островом Рион.
Тотчас же, по обыкновению, площадка форта св. Иоанна наполнилась лю-
бопытными, ибо в Марселе прибытие корабля всегда большое событие, осо-
бенно если этот корабль, как "Фараон", выстроен, оснащен, гружен на вер-
фях древней Фокеи и принадлежит местному арматору.
Между тем корабль приближался; он благополучно Прошел пролив, который
вулканическое сотрясение некогда образовало между островами Каласарень и
Жарос, обогнул Помог и приближался под тремя марселями, кливером и
контрбизанью, но так медленно и скорбно, что любопытные, невольно почуяв
несчастие, спрашивали себя, что бы такое могло с ним случиться. Однако
знатоки дела видели ясно, что если что и случилось, то не с самим кораб-
лем, ибо он шел, как полагается хорошо управляемому судну: якорь был го-
тов к отдаче, ватербакштаги отданы, а рядом с лоцманом, который готовил-
ся ввести "Фараон" узким входом в марсельскую гавань, стоял молодой че-
ловек, проворный и зоркий, наблюдавший за каждым движением корабля и
повторявший каждую команду лоцмана.
Безотчетная тревога, витавшая над толпою, с особой силой охватила од-
ного из зрителей, так что он не стал дожидаться, пока корабль войдет в
порт; он бросился в лодку и приказал грести навстречу "Фараону", с кото-
рым и поравнялся напротив бухты Резерв.
Завидев этого человека, молодой моряк отошел от лоцмана и, сняв шля-
пу, стал у борта.
Это был юноша лет восемнадцати - двадцати, высокий, стройный, с кра-
сивыми черными глазами и черными, как смоль, волосами; весь его облик
дышал тем спокойствием и решимостью, какие свойственны людям, с детства
привыкшим бороться с опасностью.
- А! Это вы, Дантес! - крикнул человек в лодке. - Что случилось? По-
чему все так уныло у вас на корабле?
- Большое несчастие, господин Моррель, - отвечал юноша, - большое
несчастие, особенно для меня: у Чивита-Веккии мы лишились нашего славно-
го капитана Леклера.
- А груз? - живо спросил арматор.
- Прибыл в целости, господин Моррель и, я думаю, в этом отношении вы
будете довольны... Но бедный капитан Леклер...
- Что же с ним случилось? - спросил арматор с видом явного облегче-
ния. - Что случилось с нашим славным капитаном?
- Он скончался.
- Упал за борт?
- Нет, умер от нервной горячки, в страшных мучениях, - сказал Дантес.
Затем, обернувшись к экипажу, он крикнул:
- Эй! По местам стоять! На якорь становиться!
Экипаж повиновался. Тотчас же восемь или десять матросов, из которых
он состоял, бросились кто к шкотам, кто к брасам, кто к фалам, кто к
кливер-ниралам, кто к гатовам.
Молодой моряк окинул их беглым взглядом и, видя, что команда выполня-
ется, опять повернулся к своему собеседнику.
- А как же случилось это несчастье? - спросил арматор, возобновляя
прерванный разговор.
- Да самым неожиданным образом. После продолжительного разговора с
комендантом порта капитан Леклер в сильном возбуждении покинул Неаполь;
через сутки у него началась горячка; через три дня он был мертв... Мы
похоронили его как полагается, и теперь он покоится, завернутый в холст
с ядром в ногах и ядром в головах, у острова Дель Джильо. Мы привезли
вдове его крест и шпагу. Стоило, - прибавил юноша с нечаяной улыбкой, -
стоило десять лет воевать с англичанами, чтобы умереть, как все, в пос-
тели!
- Что поделаешь, Эдмон! - сказал арматор, который, по-видимому, все
более и более успокаивался. - Все мы смертны, и надо, чтобы старые усту-
пали место молодым, - иначе все бы остановилось. И так как вы говорите,
что груз...
- В полной сохранности, господин Моррель, я вам ручаюсь. И я думаю,
что вы продешевите, если удовольствуетесь барышом в двадцать пять тысяч
франков.
И видя, что "Фараон" уже миновал круглую башню, он крикнул:
- На марса-гитовы! Кливер-нирал! На бизань-шкот! Якорь к отдаче изго-
товить!
Приказание было исполнено почти с такой же быстротой, как на военном
судне.
- Шкоты отдать! Паруса на гитовы!
При последней команде все паруса упали, и корабль продолжал скользить
еле заметно, двигаясь только по инерции.
- А теперь, не угодно ли вам подняться, господин Моррель, - сказал
Дантес, видя нетерпение арматора. - Вот и господин Данглар, ваш бухгал-
тер, выходит из каюты. Он сообщит вам все сведения, какие вы только по-
желаете. А мне надобно стать на якорь и позаботиться о знаках траура.
Вторичного приглашения не понадобилось. Арматор схватился за канат,
брошенный Дантесом, и с ловкостью, которая сделала бы честь любому моря-
ку, взобрался по скобам, вбитым в выпуклый борт корабля, а Дантес вер-
нулся на свое прежнее место, уступая разговор тому, кого он назвал Данг-
ларом, который, выйдя из каюты, действительно шел навстречу Моррелю.
Это был человек лет двадцати пяти, довольно мрачного вида, угодливый
с начальниками, нетерпимый с подчиненными. За это, еще более чем за ти-
тул бухгалтера, всегда ненавистный матросам, экипаж настолько же его не-
долюбливал, насколько любил Дантеса.
- Итак, господин Моррель, - сказал Данглар, - вы уже знаете о нашем
несчастье?
- Да! Да! Бедный капитан Леклер! Это был славный и честный человек!
- А главное - превосходный моряк, состарившийся между небом и водой,
каким и должен быть человек, которому доверены интересы такой крупной
фирмы, как "Моррель и Сын", - отвечал Данглар.
- Мне кажется, - сказал арматор, следя глазами за Дантесом, который
выбирал место для стоянки, - что вовсе не нужно быть таким старым моря-
ком, как вы говорите, чтобы знать свое дело. Вот наш друг Эдмон так хо-
рошо справляется, что ему, по-моему, не требуется ничьих советов.
- Да, - отвечал Данглар, бросив на Дантеса косой взгляд, в котором
блеснула ненависть, - да, молодость и самонадеянность. Не успел умереть
капитан, как он принял команду, не посоветовавшись ни с кем, и заставил
нас потерять полтора дня у острова Эльба, вместо того чтобы идти прямо
на Марсель.
- Приняв команду, - сказал арматор, - он исполнил свой долг как по-
мощник капитана, но терять полтора дня у острова Эльба было неправильно,
если только корабль не нуждался в починке.
- Корабль был цел и невредим, господин Моррель, а эти полтора дня по-
теряны из чистого каприза, ради удовольствия сойти на берег, только и
всего.
- Дантес! - сказал арматор, обращаясь к юноше. - Подите-ка сюда.
- Простите, сударь, - отвечал Дантес, - через минуту я к вашим услу-
гам.
Потом, обращаясь к экипажу, скомандовал:
- Отдать якорь!
Тотчас же якорь отдали, и цепь с грохотом побежала. Дантес оставался
на своем посту, несмотря на присутствие лоцмана, до тех пор, пока не был
выполнен и этот последний маневр.
Потом он крикнул:
- Вымпел приспустить до половины, флаг завязать узлом, реи скрестить!
- Вот видите, - сказал Данглар, - он уже воображает себя капитаном,
даю вам слово.
- Да он и есть капитан, - отвечал арматор.
- Да, только не утвержден еще ни вами, ни вашим компаньоном, господин
Моррель.
- Отчего же нам не оставить его капитаном? - сказал арматор. - Прав-
да, он молод, но, кажется, предан делу я очень опытен.
Лицо Данглара омрачилось.
- Извините, господин Моррель, - сказал Дантес, подходя, - якорь от-
дан, и я к вашим услугам. Вы, кажется, звали меня?
Данглар отступил на шаг.
- Я хотел вас спросить, зачем вы заходили на остров Эльба?
- Сам не знаю. Я исполнял последнее распоряжение капитана Леклера.
Умирая, он велел мне доставить пакет маршалу Бертрану.
- Так вы его видели, Эдмон?
- Кого?
- Маршала.
- Да.
Моррель оглянулся и отвел Дантеса в сторону.
- А что император? - спросил он с живостью.
- Здоров, насколько я мог судить.
- Так вы и самого императора видели?
- Он вошел к маршалу, когда я у него был.
- И вы говорили с ним?
- То есть он со мной говорил, - отвечал Дантес с улыбкой.
- Что же он вам сказал?
- Спрашивал о корабле, о времени отбытия в Марсель, о нашем курсе, о
грузе. Думаю, что, если бы корабль был пустой и принадлежал мне, он го-
тов был бы купить его; но я сказал ему, что я только заступаю место ка-
питала и что корабль принадлежит торговому дому "Моррель и Сын". "А,
знаю, - сказал он, - Моррели - арматоры из рода в род, и один Моррель
служил в нашем полку, когда Я стоял в Балансе".
- Верно! - вскричал радостно арматор. - Это был Поликар Моррель, мой
дядя, который дослужился до капитана. Дантес, вы скажете моему дяде, что
император вспомнил о нем, и вы увидите, как старый ворчун заплачет. Ну,
ну, - продолжал арматор, дружески хлопая молодого моряка по плечу, - вы
хорошо сделали, Дантес, что исполнили приказ капитана Леклера и остано-
вились у Эльбы; хотя, если узнают, что вы доставили пакет маршалу и го-
ворили с императором, то это может вам повредить.
- Чем же это может мне повредить? - отвечал Дантес. - Я даже не знаю,
что было в пакете, а император задавал мне вопросы, какие задал бы пер-
вому встречному. Но разрешите: вот едут карантинные и таможенные чинов-
ники.
- Ступайте, ступайте, дорогой мой!
Молодой человек удалился, и в ту же минуту подошел Данглар.
- Ну что? - спросил он. - Он, по-видимому, объяснил вам, зачем он за-
ходил в Порто-Феррайо?
- Вполне, дорогой Данглар.
- А! Тем лучше, - отвечал тот. - Тяжело видеть, когда товарищ не ис-
полняет своего долга.
- Дантес свой долг исполнил, и тут ничего не скажешь, - возразил ар-
матор. - Это капитан Леклер приказал ему остановиться у Эльбы.
- Кстати, о капитане Леклере; он отдал вам его письмо?
- Кто?
- Дантес.
- Мне? Нет. Разве у него было письмо?
- Мне казалось, что, кроме пакета, капитан дал ему еще и письмо.
- О каком пакете вы говорите, Данглар?
- О том, который Дантес отвез в Порто-Феррайо.
- А откуда вы знаете, что Дантес отвозил пакет в Порто-Феррайо?
Данглар покраснел.
- Я проходил мимо каюты капитана и видел, как он отдавал Дантесу па-
кет и письмо.
- Он мне ничего не говорил, но если у него есть письмо, то он мне его
передаст.
Данглар задумался.
- Если так, господин Моррель, то прошу вас, не говорите об этом Дан-
тесу. Я, верно, ошибся.
В эту минуту молодой моряк возвратился. Данглар опять отошел.
- Ну что, дорогой Дантес, вы свободны? - спросил арматор.
- Да, господин Моррель.
- Как вы скоро покончили!
- Да, я вручил таможенникам списки наших товаров, а из порта прислали
с лоцманом человека, которому я и передал наши бумаги.
- Так вам здесь нечего больше делать?
Дантес быстро осмотрелся.
- Нечего, все в порядке, - сказал он.
- Так поедем обедать к нам.
- Прошу прощенья, господин Моррель, но прежде всего я должен пови-
даться с отцом. Благодарю вас за честь...
- Правильно, Дантес, правильно. Я знаю, что вы хороший сын.
- А мой отец, - спросил Дантес нерешительно, - он здоров, вы не знае-
те?
- Думаю, что здоров, дорогой Эдмон, хотя я его не видал.
- Да, он все сидит в своей комнатушке.
- Это доказывает по крайней мере, что он без вас не нуждался ни в
чем.
Дантес улыбнулся.
- Отец мой горд, и если бы он даже нуждался во всем, то ни у кого на
свете, кроме бога, не попросил бы помощи.
- Итак, навестив отца, вы, надеюсь, придете к нам?
- Еще раз извините, господин Моррель, но у меня есть другой долг, ко-
торый для меня так же драгоценен.
- Да! Я и забыл, что в Каталанах кто-то ждет вас с таким же нетерпе-
нием, как и ваш отец, - прекрасная Мерседес.
Дантес улыбнулся.
- Вот оно что! - продолжал арматор. - Теперь я понимаю, почему она
три раза приходила справляться, скоро ли прибудет "Фараон". Черт возьми,
Эдмон, вы счастливец, подружка хоть куда!
- Она мне не подружка, - серьезно сказал моряк, - она моя невеста.
- Иногда это одно и то же, - засмеялся арматор.
- Не для нас, - отвечал Дантес.
- Хорошо, Эдмон, я вас не удерживаю. Вы так хорошо устроили мои дела,
что я должен дать вам время на устройство ваших. Не нужно ли вам денег?
- Нет, не нужно. У меня осталось все жалованье, полученное за время
плавания, то есть почти за три месяца.
- Вы аккуратный человек, Эдмон.
- Не забудьте, господин Моррель, что мой отец беден.
- Да, да, я знаю, что вы хороший сын. Ступайте к отцу. У меня тоже
есть сын, и я бы очень рассердился на того, кто после трехмесячной раз-
луки помешал бы ему повидаться со мной.
- Так вы разрешите? - сказал молодой человек, кланяясь.
- Идите, если вам больше нечего мне сказать.
- Больше нечего.
- Капитан Леклер, умирая, не давал вам письма ко мне?
- Он не мог писать; но ваш вопрос напомнил мне, что я должен буду
попроситься у вас в двухнедельный отпуск.
- Для свадьбы?
- И для свадьбы и для поездки в Париж.
- Пожалуйста. Мы будем разгружаться недель шесть и выйдем в море не
раньше как месяца через три. Но через три месяца вы должны быть здесь, -
продолжал арматор, хлопая молодого моряка по плечу. - "Фараон" не может
идти в плавание без своего капитана.
- Без своего капитана! - вскричал Дантес, и глаза его радостно заб-
лестели. - Говорите осторожнее, господин Моррель, потому что вы сейчас
ответили на самые тайные надежды моей души. Вы хотите назначить меня ка-
питаном "Фараона"?
- Будь я один, дорогой мой, я бы протянул вам руку и сказал: "Готово
дело!" Но у меня есть компаньон, а вы знаете итальянскую пословицу: "Chi
ha compagno ha padrone" [1]. Но половина дела сделана, потому что из
двух голосов один уже принадлежит вам. А добыть для вас второй - предос-
тавьте мне.
- О господин Моррель! - вскричал юноша со слезами на глазах, сжимая
ему руки, - благодарю вас от имени отца и Мерседес.
- Ладно, ладно, Эдмон, есть же для честных людей бог на небе, черт
возьми! Повидайтесь с отцом, повидайтесь с Мерседес, а потом приходите
ко мне.
- Вы не хотите, чтобы я отвез вас на берег?
- Нет, благодарю. Я останусь здесь и просмотрю счета с Дангларом. Вы
были довольны им во время плавания?
- И доволен и нет. Как товарищем - нет. Мне кажется, он меня невзлю-
бил с тех пор, как однажды, повздорив с ним, я имел глупость предложить
ему остановиться минут на десять у острова Монте-Кристо, чтобы разрешить
наш спор; конечно, мне не следовало этого говорить, в он очень умно сде-
лал, что отказался. Как о бухгалтере о нем ничего нельзя сказать дурного
и вы, вероятно, будете дон вольны им.
- Но скажите, Дантес, - спросил арматор, - если бы вы были капитаном
"Фараона", вы бы по собственной воле оставили у себя Данглара?
- Буду ли я капитаном или помощником, господин Моррель, я всегда буду
относиться с полным уважением к уем лицам, которые пользуются доверием
моих хозяев.
- Правильно, Дантес. Вы во всех отношениях славный малый. А теперь
ступайте; я вижу, вы как на иголках.
- Так я в отпуску?
- Ступайте, говорят вам.
- Вы мне позволите взять вашу лодку?
- Возьмите.
- До свидания, господин Моррель. Тысячу раз благодарю вас.
- До свидания, Эдмон. Желаю удачи!
Молодой моряк спрыгнул в лодку, сел у руля и велел грести к улице
Каннебьер. Два матроса налегли на весла, в лодка понеслась так быстро,
как только позволяло множество других лодок, которые загромождали узкий
проход, ведущий, между двумя рядами кораблей, от входа в порт к Орлеанс-
кой набережной.
Арматор с улыбкой следил за ним до самого берега, видел, как он вып-
рыгнул на мостовую и исчез в пестрой толпе, наполняющей с пяти часов ут-
ра до девяти часов вечера знаменитую улицу Каннебьер, которой современ-
ные фокейцы так гордятся, что говорят самым серьезным образом, с своим
характерным акцентом: "Будь в Париже улица Каннебьер, Париж был бы ма-
леньким Марселем".
Оглянувшись, арматор увидел за своей спиной Данглара, который, каза-
лось, ожидал его приказаний, а на самом деле, как и он, провожал взгля-
дом молодого моряка. Но была огромная разница в выражении этих двух
взглядов, следивших за одним и тем же человеком.
II. ОТЕЦ И СЫН
Пока Данглар, вдохновляемый ненавистью, старается Чернить своего то-
варища в глазах арматора, последуем за Дантесом, который, пройдя всю
улицу Каннебьер, миновал улицу Ноайль, вошел в небольшой дом по левой
стороне Мельянских аллей, быстро поднялся по темной лестнице на пятый
этаж и, держась одной рукой за перила, а Другую прижимая к сильно бьюще-
муся сердцу, остановился перед полуотворенной дверью, через которую мож-
но было видеть всю каморку.
В этой каморке жил его отец.
Известие о прибытии "Фараона" не дошло еще до старика, который, взоб-
равшись на стул, дрожащей рукой поправлял настурции и ломоносы, обвивав-
шие его окошко. Вдруг кто-то обхватил его сзади, и он услышал знакомый
голос:
- Отец!
Старик вскрикнул и обернулся. Увидав сына, он бросился в его объятия,
весь бледный и дрожащий.
- Что с тобой, отец? - спросил юноша с беспокойством. - Ты болен?
- Нет, нет, милый Эдмон, сын мой, дитя мое, нет! Но я не ждал тебя...
Ты застал меня врасплох... это от радости. Боже мой! Мне кажется, что я
умру?
- Успокойся, отец, это же я. Все говорят, что радость не может повре-
дить, вот почему я так прямо и вошел к тебе. Улыбнись, не смотри на меня
безумными глазами. Я вернулся домой, и все будет хорошо.
- Тем лучше, дитя мое, - отвечал старик, - но как же все будет хоро-
шо? Разве мы больше не расстанемся? Расскажи же мне о твоем счастье!
- Да простит мне господь, что я радуюсь счастью, построенному на горе
целой семьи, но, видит бог, я не желал этого счастья. Оно пришло само
собой, и у меня нет сил печалиться. Капитан Леклер скончался, и весьма
вероятно, что благодаря покровительству Морреля я получу его место. По-
нимаете, отец? В двадцать лет я буду капитаном! Сто луидоров жалованья и
доля в прибылях! Разве мог я, бедный матрос, ожидать этого?
- Да, сын мой, ты прав, - сказал старик, - это большое счастье.
- И я хочу, чтобы на первые же деньги вы завели себе домик с садом
для ваших ломоносов, настурций и жимолости... Но что с тобой, отец? Тебе
дурно?
- Ничего, ничего... сейчас пройдет!
Силы изменили старику, и он откинулся назад.
- Сейчас, отец! Выпей стакан вина, это тебя подкрепит. Где у тебя ви-
но?
- Нет, спасибо, не ищи, не надо, - сказал старик, стараясь удержать
сына.
- Как не надо!.. Скажите, где вино?
Он начал шарить в шкафу.
- Не ищи... - сказал старик. - Вина нет...
- Как нет? - вскричал Дантес. Он с испугом глядел то на впалые блед-
ные щеки старика, то на пустые полки. - Как нет вина? Вам не хватило де-
нег, отец?
- У меня всего вдоволь, раз ты со мною, - отвечал старик.
- Однако же, - прошептал Дантес, отирая пот с лица, - я вам оставил
двести франков назад тому три месяца, когда уезжал.
- Да, да, Эдмон, но ты, уезжая, забыл вернуть должок соседу Кадруссу;
он мне об этом напомнил и сказал, что если я не заплачу за тебя, то он
пойдет к господину Моррелю. Я боялся, что это повредит тебе...
- И что же?
- Я и заплатил.
- Но ведь я был должен Кадруссу сто сорок франков! - вскричал Дантес.
- Да, - пролепетал старик.
- И вы их заплатили из двухсот франков, которые я вам оставил?
Старик кивнул головой.
- И жили целых три месяца на шестьдесят франков?
- Много ли мне надо, - отвечал старик.
- Господи! - простонал Эдмон, бросаясь на колени перед отцом.
- Что с тобой?
- Никогда себе этого не прощу.
- Брось, - сказал старик с улыбкой, - ты вернулся, и все забыто. Ведь
теперь все хорошо.
- Да, я вернулся, - сказал юноша, - вернулся с наилучшими надеждами и
с кое-какими деньгами... Вот, отец, берите, берите и сейчас же пошлите
купить что-нибудь.
И он высыпал на стол дюжину золотых, пять или шесть пятифранковых мо-
нет и мелочь.
Лицо старого Дантеса просияло.
- Чье это? - спросил он.
- Да мое... твое наше! Бери, накупи провизии, не жалей денег, завтра
я еще принесу.
- Постой, постой, - сказал старик улыбаясь. - С твоего позволения я
буду тратить деньги потихоньку; если я сразу много накуплю, то еще, по-
жалуй, люди подумают, что мне пришлось для этого ждать твоего возвраще-
ния.
- Делай, как тебе угодно, но прежде всего найми служанку. Я не хочу,
чтобы ты жил один. У меня в трюме припрятан контрабандный кофе и чудес-
ный табак; завтра же ты их получишь. Тише! Кто-то идет.
- Это, должно быть, Кадрусс. Узнал о твоем приезде и идет поздравить
тебя с счастливым возвращением.
- Вот еще уста, которые говорят одно, между тем как сердце думает
другое, - прошептал Эдмон. - Но все равно, он наш сосед и оказал нам
когда-то услугу! Примем его ласково.
Не успел Эдмон договорить, как в дверях показалась черная бородатая
голова Кадрусса. Это был человек лет двадцати пяти-шести; в руках он
держал кусок сукна, который он согласно своему ремеслу портного намере-
вался превратить в одежду.
- А! Приехал, Эдмон! - сказал он с сильным марсельским акцентом, ши-
роко улыбаясь, так что видны были все его зубы, белые, как слоновая
кость.
- Как видите, сосед Кадрусс, я к вашим услугам, если вам угодно, -
отвечал Дантес, с трудом скрывая холодность под любезным тоном.
- Покорно благодарю. К счастью, мне ничего не нужно, и даже иной раз
другие во мне нуждаются. (Дантес вздрогнул.) Я не про тебя говорю, Эд-
мон. Я дал тебе денег взаймы, ты мне их отдал; так водится между добрыми
соседями, и мы в расчете.
- Никогда не бываешь в расчете с теми, кто нам помог, - сказал Дан-
тес. - Когда денежный долг возвращен, остается долг благодарности.
- К чему говорить об этом? Что было, то прошло. Поговорим лучше о
твоем счастливом возвращении. Я пошел в порт поискать коричневого сукна
и встретил своего приятеля Данглара.
"Как, ты в Марселе?" - говорю ему.
"Да, как видишь".
"А я думал, ты в Смирне".
"Мог бы быть и там, потому что прямо оттуда".
"А где же наш Эдмон?"
"Да, верно, у отца", - отвечал мне Данглар. Вот я к пришел, - продол-
жал Кадрусс, - чтобы приветствовать Друга.
- Славный Кадрусс, как он нас любит! - сказал старик.
- Разумеется, люблю и притом еще уважаю, потому что честные люди ред-
ки... Но ты никак разбогател, приятель? - продолжал портной, искоса
взглянув на кучку золота и серебра, выложенную на стол Дантесом.
Юноша заметил искру жадности, блеснувшую в черных глазах соседа.
- Это не мои деньги, - отвечал он небрежно - Я сказал отцу, что боял-
ся найти его в нужде, а он, чтобы успокоить меня, высыпал на стол все,
что было у него в кошельке. Спрячьте деньги, отец, если только соседу
они не нужны.
- Нет, друг мой, - сказал Кадрусс, - мне ничего не нужно; слава богу,
ремесло мастера кормит. Береги денежки, лишних никогда не бывает. При
всем том я тебе благодарен за твое предложение не меньше, чем если бы я
им воспользовался.
- Я предложил от сердца, - сказал Дантес.
- Не сомневаюсь. Итак, ты в большой дружбе с Моррелем, хитрец ты эта-
кий?
- Господин Моррель всегда был очень добр ко мне, - отвечал Дантес.
- В таком случае ты напрасно отказался от обеда.
- Как отказался от обеда? - спросил старый Дантес. - Разве он звал
тебя обедать?
- Да, отец, - отвечал Дантес и улыбнулся, заметив, как поразила ста-
рика необычайная честь, оказанная его сыну.
- А почему же ты отказался, сын? - спросил старик.
- Чтобы пораньше прийти к вам, отец, - ответил молодой человек. - Мне
не терпелось увидеться с вами.
- Моррель, должно быть, обиделся, - продолжал Кадрусс, - а когда ме-
тишь в капитаны, не следует перечить арматору.
- Я объяснил ему причину отказа, и он понял меня, надеюсь.
- Чтобы стать капитаном, надобно немножко подольститься к хозяевам.
- Я надеюсь быть капитаном и без этого, - отвечал Дантес.
- Тем лучше, тем лучше! Это порадует всех старых твоих друзей. А там,
за фортом святого Николая, я знаю кое-кого, кто будет особенно доволен.
- Мерседес? - спросил старик.
- Да, отец, - сказал Дантес. - И теперь, когда я вас повидал, когда я
знаю, что вы здоровы и что у вас есть все, что вам нужно, я попрошу у
вас позволения отправиться в Каталаны.
- Ступай, дитя мое, ступай, - отвечал старый Дантес, - и да благосло-
вит тебя господь женой, как благословил меня сыном.
- Женой! - сказал Кадрусс. - Как вы, однако, спешите; она еще не жена
ему как будто!
- Нет еще, но, по всем вероятием, скоро будет, - отвечал Эдмон.
- Как бы то ни было, - сказал Кадрусс, - ты хорошо сделал, что поспе-
шил с приездом.
- Почему?
- Потому что Мерседес - красавица, а у красавиц нет недостатка в пок-
лонниках; у этой - особенно: они дюжинами ходят за ней.
- В самом деле? - сказал Дантес с улыбкой, в которой заметна была
легкая тень беспокойства.
- Да, да, - продолжал Кадрусс, - и притом завидные женихи; но, сам
понимаешь, ты скоро будешь капитаном, и тебе едва ли откажут.
- Это значит, - подхватил Дантес с улыбкой, которая едва прикрывала
его беспокойство, - это значит, что если бы я не стал капитаном...
- Гм! Гм! - пробормотал Кадрусс.
- Ну, - сказал молодой человек, - я лучшего мнения, чем вы, о женщи-
нах вообще и о Мерседес в особенности, и я убежден, что, буду я капита-
ном или нет, она останется мне верна.
- Тем лучше, - сказал Кадрусс, - тем лучше! Когда женишься, нужно
уметь верить; но все равно, приятель, я тебе говорю; не теряй времени,
ступай, объяви ей о своем приезде и поделись своими надеждами.
- Иду, - отвечал Эдмон.
Он поцеловал отца, кивнул Кадруссу и вышел.
Кадрусс посидел у старика еще немного, потом, простившись с ним, тоже
вышел и вернулся к Данглару, который ждал его на углу улицы Сенак.
- Ну, что? - спросил Данглар. - Ты его видел?
- Видел, - ответил Кадрусс.
- И он говорил тебе о своих надеждах на капитанство?
- Он говорит об этом так, как будто он уже капитан.
АР.
- Вот как! - сказал Данглар. - Уж больно он торопится!
- Но Моррель ему, как видно, обещал...
- Так он очень весел?
- Даже до дерзости; он уже предлагал мне свои услуги, как какая-ни-
будь важная особа; предлагал мне денег, как банкир.
- И ты отказался?
- Отказался. А мог бы взять у него взаймы, потому что не кто другой,
как я, одолжил ему первые деньги, которые он видел в своей жизни. Но те-
перь господин Дантес ни в ком не нуждается: он скоро будет капитаном!
- Ну, он еще не капитан!
- Правду сказать, хорошо было бы, если бы он им и не стал, - продол-
жал Кадрусс, - а то с ним и говорить нельзя будет.
- Если мы захотим, - сказал Данглар, - он будет тем же, что и теперь,
а может быть, и того меньше.
- Что ты говоришь?
- Ничего, я говорю сам с собою. И он все еще влюблен в прекрасную ка-
таланку?
- До безумия; уже побежал туда. Но или я очень ошибаюсь, или с этой
стороны его ждут неприятности.
- Скажи яснее.
- Зачем?
- Это гораздо важнее, чем ты думаешь. Ведь ты не любишь Дантеса?
- Я не люблю гордецов.
- Так скажи мне все, что знаешь о каталанке.
- Я не знаю ничего наверное, но видел такие вещи, что думаю, как бы у
будущего капитана не вышло неприятностей на дороге у Старой Больницы.
- Что же ты видел? Ну, говори.
- Я видел, что каждый раз, как Мерседес приходит в город, ее провожа-
ет рослый детина, каталанец, с черными глазами, краснолицый, черноволо-
сый, сердитый. Она называет его двоюродным братом.
- В самом деле!.. И ты думаешь, что этот братец за нею волочится?
- Предполагаю, - как же может быть иначе между двадцатилетним детиной
и семнадцатилетней красавицей?
- И ты говоришь, что Дантес пошел в Каталаны?
- Пошел при мне.
- Если мы пойдем туда же, мы можем остановиться в "Резерве" и за ста-
каном мальгского вина подождать новостей.
- А кто нам их сообщит?
- Мы будем на его пути и по лицу Дантеса увидим, что произошло.
- Идем, - сказал Кадру ее, - но только платишь ты.
- Разумеется, - отвечал Данглар.
И оба быстрым шагом направились к назначенному месту. Придя в трак-
тир, они велели подать бутылку вина и два стакана.
От старика Памфила они узнали, что минут десять тому назад Дантес
прошел мимо трактира.
Удостоверившись, что Дантес в Каталанах, они сели под молодой листвой
платанов и сикомор, в ветвях которых веселая стая птиц воспевала один из
первых ясных дней весны.
III КАТАЛАНЦЫ
В ста шагах от того места, где оба друга, насторожив уши и поглядывая
на дорогу, прихлебывали искрометное мальгское вино, за лысым пригорком,
обглоданным солнцем и мистралями, лежало селение Каталаны.
Однажды из Испании выехали какие-то таинственные переселенцы и прис-
тали к тому клочку земли, на котором они живут и поныне Они явились не-
ведомо откуда и говорили на незнакомом языке Один из начальников, пони-
мавший провансальский язык, попросил у города Марселя позволения завла-
деть пустынным мысом, на который они, по примеру древних мореходов, вы-
тащили свои суда. Просьбу уважили, и три месяца спустя вокруг десятка
судов, привезших этих морских цыган, выросло небольшое селение В этом
своеобразном и живописном селенье, полумавританском, полуиспанском, и
поныне живут потомки этих людей, говорящие на языке своих дедов В про-
должение трех или четырех веков они остались верны своему мысу, на кото-
рый опустились, как стая морских птиц, они нимало не смешались с мар-
сельскими жителями, женятся только между собой и сохраняют нравы и одеж-
ду своей родины так же, как сохранили ее язык.
Мы приглашаем читателя последовать за нами по единственной улице се-
ления и зайти в один из домиков, солнце снаружи окрасило его стены в
цвет опавших листьев, одинаковый для всех старинных построек этого края,
а внутри кисть маляра сообщила им белизну, составляющую единственное ук-
рашение испанских роsadas [2].
Красивая молодая девушка, с черными, как смоль, волосами, с бархатны-
ми, как у газели, глазами, стояла, прислонившись к перегородке, и в тон-
ких, словно выточенных античным ваятелем пальцах мяла ни в чем не повин-
ную ветку вереска, оборванные цветы и листья уже усеяли пол; руки ее,
обнаженные до локтя, покрытые загаром, но словно скопированные с рук Ве-
неры Арльской, дрожали от волнения, а легкой ножкой с высоким подъемом
она нетерпеливо постукивала по полу, так что можно было видеть ее строй-
ные, изящные икры, обтянутые красным чулком с серыми и синими стрелками.
В трех шагах от нее, покачиваясь на стуле и опершись локтем на старый
комод, статный молодец лет двадцати - двадцати двух смотрел на нее с
беспокойством и досадой; в его глазах был вопрос, но твердый и упорный
взгляд девушки укрощал собеседника.
- Послушай, Мерседес, - говорил молодой человек, - скоро пасха, самое
время сыграть свадьбу. Ответь же мне!
- Я тебе уже сто раз отвечала, Фернан, и ты сам себе враг, если опять
спрашиваешь меня.
- Ну, так повтори еще, умоляю тебя, повтори еще, чтобы я мог пове-
рить. Скажи мне в сотый раз, что отвергаешь мою любовь, которую благос-
ловила твоя мать; заставь меня понять, что ты играешь моим счастьем, что
моя жизнь или смерть для тебя - ничто! Боже мой! Десять лет мечтать о
том, чтобы стать твоим мужем, Мерседес, и потерять эту надежду, которая
была единственной целью моей жизни!
- По крайней мере не я поддерживала в тебе эту надежду, - отвечала
Мерседес, - ты не можешь меня упрекнуть, что я когда-нибудь завлекала
тебя. Я всегда говорила тебе, я люблю тебя, как брата, но никогда не
требуй от меня ничего, кроме этой братской дружбы, потому что сердце мое
отдано другому Разве я не говорила тебе этого, Фернан.
- Знаю, знаю, Мерседес, - прервал молодой человек - Да, ты всегда бы-
ла со мной до жестокости прямодушна, но ты забываешь, что для каталанцев
брак только между своими - священный закон.
- Ты ошибаешься, Фернан, это не закон, а просто обычай, только и все-
го, - и верь мне, тебе не стоит ссылаться на этот обычай. Ты вытянул
жребий, Фернан. Если ты еще на свободе, то это просто поблажка, не се-
годня так завтра тебя могут призвать на службу. А когда ты поступишь в
солдаты, что ты станешь делать с бедной сиротой, горемычной, без денег,
у которой нет ничего, кроме развалившейся хижины, где висят старые сети
- жалкое наследство, оставленное моим отцом матери, а матерью - мне? Вот
год, как она умерла, и подумай, Фернан, ведь я живу почти милостыней!
Иногда ты притворяешься, будто я тебе помогаю, и это для того, чтобы
иметь право разделить со мной улов; и я принимаю это, Фернан, потому что
твой отец был брат моего отца, потому что мы выросли вместе и особенно
потому, что отказ мой слишком огорчил бы тебя. Но я чувствую, что
деньги, которые я выручаю за твою рыбу и на которые я покупаю себе лен
для пряжи, - просто милостыня.
- Не все ли мне равно, Мерседес! Бедная и одинокая, ты мне дороже,
чем дочь самого гордого арматора или самого богатого банкира в Марселе!
Что надобно нам, беднякам? Честную жену и хорошую хозяйку. Где я найду
лучше тебя?
- Фернан, - отвечала Мерседес, покачав головою, - можно стать дурной
хозяйкой, и нельзя ручаться, что будешь честной женой, если любишь не
мужа, а другого. Будь доволен моей дружбой, потому что, повторяю, это
все, что я могу тебе обещать, а я обещаю только то, что могу исполнить
наверное.
- Понимаю, - сказал Фернан, - ты терпеливо сносишь свою нищету, но
боишься моей. Так знай же, Мерседес, если ты меня полюбишь, я попытаю
счастья. Ты принесешь мне удачу, и я разбогатею. Я не останусь рыбаком;
я могу наняться конторщиком, могу и сам завести торговлю.
- Ничего этого ты не можешь, Фернан; ты солдат, и если ты сейчас в
Каталанах, то только потому, что нет войны. Оставайся рыбаком, не строй
воздушных замков, после которых действительность покажется тебе еще тя-
гостней, и удовольствуйся моей дружбой. Ничего другого я тебе дать не
могу.
- Да, ты права, Мерседес, я буду моряком; надену вместо дедовской
одежды, которую ты презираешь, лакированную шляпу, полосатую фуфайку и
синюю куртку с якорями на пуговицах. Ведь так должен быть одет человек,
который сможет тебе понравиться?
- Что ты хочешь сказать? - спросила Мерседес, с гордым вызовом взгля-
нув на него. - Что ты хочешь сказать? Я не понимаю тебя.
- Я хочу сказать, Мерседес, ты так сурова и жестока со мною только
потому, что ждешь человека, который одет, как я описал. А вдруг тот, ко-
го ты ждешь, непостоянен, а если не он, непостоянно море?
- Фернан, - вскричала Мерседес, - я думала, что ты добрый, но я ошиб-
лась. Ты злой, если на помощь своей ревности призываешь божий гнев! Да,
я не скрываю: я жду и люблю того, о ком ты говоришь, и если он не вер-
нется, я не стану упрекать его в непостоянстве, а скажу, что он умер,
любя меня.
Каталанец яростно сжал кулаки.
- Я тебя поняла, Фернан: ты хочешь отомстить ему за то, что я не люб-
лю тебя. Ты хочешь скрестить свой каталанский нож с его кинжалом! И что
же? Ты лишишься моей дружбы, если будешь побежден; а если победишь ты,
то моя дружба обернется ненавистью. Поверь мне, искать ссоры с человеком
- плохое средство понравиться женщине, которая этого человека любит.
Нет, Фернан, ты не поддашься дурным мыслям. Раз я не могу быть твоей же-
ной, ты привыкнешь смотреть на меня, как на друга, как на свою сестру.
Притом же, - прибавила она с влажными от слез глазами, - не спеши, Фер-
нан: ты сам сейчас сказал - море коварно, и вот уже четыре месяца как он
уехал, а за четыре месяца я насчитала много бурь!
Фернан остался холоден; он не старался отереть слезы, бежавшие по ще-
кам Мерседес; а между тем за каждую ее слезу он отдал бы стакан своей
крови. Но эти слезы лились из-за другого!
Он встал, прошелся по хижине и остановился перед Мерседес; глаза его
сверкали, кулаки были сжаты.
- Послушай, Мерседес, - сказал он, - отвечай еще раз: это решено?
- Я люблю Эдмона Дантеса, - спокойно ответила девушка, - и, кроме Эд-
мона, никто не будет моим мужем.
- И ты будешь всегда любить его?
- До самой смерти.
Фернан со стоном опустил голову, как человек, потерявший последнюю
надежду; потом вдруг поднял голову и, стиснув зубы, спросил:
- А если он умер?
- Так и я умру.
- А если он тебя забыл?
- Мерседес! - раздался веселый голос за дверью. - Мерседес!
- Ах!.. - вскричала девушка, не помня себя от счастья и любви. - Вот
видишь, он не забыл меня, он здесь!
Она бросилась к двери и отворила ее, крича:
- Сюда, Эдмон! Я здесь!
Фернан, бледный и дрожащий, попятился, как путник, внезапно увидевший
змею, и, наткнувшись на свой стул, бессильно опустился на него.
Эдмон и Мерседес бросились друг другу в объятия. Палящее марсельское
солнце, врываясь в раскрытую дверь, обливало их потоками света Сначала
они не видели ничего кругом. Неизмеримое счастье отделяло их от мира;
они говорили несвязными словами, которые передают порывы такой острой
радости, что становятся похожи на выражение боли.
Вдруг Эдмон заметил мрачное лицо Фернана, которое выступало из полум-
рака, бледное и угрожающее; бессознательно молодой каталанец держал руку
на ноже, висевшем у него на поясе.
- Простите, - сказал Дантес, хмуря брови, - я и не заметил, что нас
здесь трое.
Затем, обращаясь к Мерседес, он спросил:
- Кто этот господин?
- Этот господин будет вашим лучшим другом, Дантес, потому что это мой
друг, мой брат, Фернан, тот человек, которого после вас, Эдмон, я люблю
больше всех на свете. Разве вы не узнали его?
- Да, узнал, - отвечал Эдмон, и, не выпуская руки Мерседес, он сер-
дечно протянул другую руку каталанцу.
Но Фернан, не отвечая на это дружеское движение, оставался нем и нед-
вижим, как статуя.
Тогда Эдмон испытующе посмотрел на дрожавшую Мерседес и на мрачного и
грозного Фернана.
Один взгляд объяснил ему все. Он вспыхнул от гнева.
- Я не знал, когда спешил к тебе, Мерседес, что найду здесь врага.
- Врага! - вскричала Мерседес, гневно взглянув на двоюродного брата -
Найти врага у меня, в моем доме! Если бы я так думала, я взяла бы тебя
под руку и ушла в Марсель, покинув этот дом навсегда.
Глаза Фернана сверкнули.
- И если бы с тобой приключилась беда, мой Эдмон, - продолжала она с
неумолимым спокойствием, которое показывало Фернану, что Мерседес про-
никла в самую глубину его мрачных мыслей, - я взошла бы на мыс Моржион и
бросилась со скалы вниз головой.
Фернан побледнел, как смерть.
- Но ты ошибся, Эдмон, - прибавила она, - здесь у тебя нет врагов,
здесь только мой брат Фернан, и он сейчас пожмет тебе руку, как предан-
ному другу.
И девушка устремила повелительный взгляд на каталанца, который, как
завороженный, медленно подошел к Эдмону и протянул ему руку.
Ненависть его, подобно волне, бешеной, но бессильной, разбилась о не-
одолимую власть, которую эта девушка имела над ним.
Но едва он дотронулся до руки Эдмона, как почувствовал, что сделал
все, что мог, и бросился вон из дому.
- Горе мне! - стонал он, в отчаянии ломая руки. - Кто избавит меня от
этого человека! Горе мне!
- Эй, каталанец! Эй, Фернан! Куда ты? - окликнул его чей-то голос.
Фернан круто остановился, озираясь по сторонам, и увидал Кадрусса,
сидевшего с Дангларом за столом под деревьями.
- Что же ты не идешь к нам? - сказал Кадру ее. - Или ты так спешишь,
что тебе некогда поздороваться с друзьями?
- Особенно, когда перед ними еще почти полная бутылка! - прибавил
Данглар.
Фернан бессмысленно посмотрел на них и не ответил ни слова.
- Он совсем ошалел, - сказал Данглар, толкая Кадрусса ногой. - Что,
если мы ошиблись, и, вопреки нашим ожиданиям, Дантес торжествует победу?
- Сейчас узнаем, - отвечал Кадрусс и, повернувшись к молодому челове-
ку, сказал:
- Ну, что же, каталанец, решаешься или нет?
Фернан отер пот с лица и вошел в беседку; ее тень как будто немного
успокоила его волнение, а прохлада освежила истомленное тело.
- Здравствуйте, - сказал он, - вы, кажется, звали меня?
И он без сил опустился на один из стульев, стаявших вокруг стола.
- Я позвал тебя потому, что ты бежал, как сумасшедший, и я боялся,
что ты, чего доброго, бросишься в море, - сказал, смеясь, Кадрусс. -
Черт возьми! Друзей не только угощают вином; иной раз им еще мешают наг-
лотаться воды.
Фернан не то вздохнул, не то всхлипнул и уронил голову на руки.
- Знаешь, что я тебе скажу, Фернан, - продолжал Кадрусс, начиная раз-
говор с грубой откровенностью простых людей, которые от любопытства за-
бывают все приличия. - Знаешь, ты похож на отставленного воздыхателя!
И он громко захохотал.
- Нет, - отвечал Данглар, - такой молодец не для того создан, чтобы
быть несчастным в любви. Ты шутишь, Кадрусс.
- Вовсе не шучу, ты лучше послушай, как он вздыхает. Ну-ка, Фернан,
подними нос да отвечай нам. Невежливо не отвечать друзьям, когда они
спрашивают о здоровье.
- Я здоров, - сказал Фернан, сжимая кулаки, но не поднимая головы.
- А! Видишь ли, Данглар, - сказал Кадрусс, мигнув своему приятелю, -
дело вот в чем: Фернан, которого ты здесь видишь, добрый и честный ката-
ланец, один из лучших марсельских рыбаков, влюблен в красавицу по имени
Мерседес, но, к несчастью, красавица, со своей стороны, по-видимому,
влюблена в помощника капитана "Фараона", а так как "Фараон" сегодня во-
ротился в порт, то... понимаешь?
- Нет, не понимаю, - отвечал Данглар.
- Бедняга Фернан получил отставку, - продолжал Кадрусс.
- Ну, так что ж? - сказал Фернан, подняв голову и поглядывая на Кад-
русса как человек, ищущий, на ком бы выместить досаду. - Мерседес ни от
кого не зависит, не так ли? И вольна любить, кого ей угодно.
- Если ты так на это смотришь, тогда другое дело! - сказал Кадрусс. -
Я-то думал, что ты каталанец; а мне рассказывали, что каталанцы не из
тех людей, у которых можно отбивать возлюбленных; при этом даже прибав-
ляли, что Фернан особенно страшен в своей мести.
Фернан презрительно улыбнулся.
- Влюбленный никогда не страшен, - сказал он.
- Бедняга! - подхватил Данглар, притворяясь, что жалеет его от всего
сердца. - Что ж делать? Он не ожидал, что Дантес воротится так скоро. Он
думал, что Дантес, быть может, умер, изменил, - как знать? Такие удары
тем более тяжелы, что приходят всегда неожиданно.
- Как бы там ни было, - сказал Кадрусс, который все время пил и на
которого хмельное мальгское вино начинало действовать, - как бы там ни
было, благополучное возвращение Дантеса досаждает не одному Фернану:
верно, Данглар?
- Верно, и я готов поручиться, что это кончится для него плохо.
- Тем не менее, - продолжал Кадрусс, наливая Фернану и наполняя в
восьмой или десятый раз свой собственный стакан, между тем как Данглар
едва пригубил свое вино, - тем не менее он женится на красавице Мерсе-
дес; по крайней мере он для этого воротился.
Все это время Данглар проницательным взором смотрел на Фернана и ви-
дел, что слова Кадрусса падают ему на сердце, как расплавленный свинец.
- А когда свадьба? - спросил Данглар.
- О! До свадьбы еще дело не дошло! - прошептал Фернан.
- Да, но дойдет, - сказал Кадрусс. - Это так же верно, как то, что
Дантес будет капитаном "Фараона". Не правда ли, Данглар?
Данглар вздрогнул при этом неожиданном выпаде, повернулся к Кадруссу
и пристально посмотрел на него, чтобы узнать, с умыслом ли были сказаны
эти слова, но он не прочел ничего, кроме зависти на этом лице, уже пог-
лупевшем от опьянения.
- Итак, - сказал он, наполняя стаканы, - выпьем за капитана Эдмона
Дантеса, супруга прелестной каталанки!
Кадрусс отяжелевшею рукою поднес стакан к губам и одним духом осушил
его. Фернан схватил свой стакан и разбил вдребезги.
- Стойте! - сказал Кадрусс. - Что там такое на пригорке, по дороге из
Каталан? Взгляни-ка, Фернан, у тебя глаза получше. У меня уже двоится в
глазах. Ты знаешь, вино - предатель. Точно двое влюбленных идут рядышком
рука об руку. Ах, боже ты мой! Они не подозревают, что мы их видим, и
целуются!
Данглар следил за каждым движением Фернана, лицо которого приметно
искажалось.
- Знаете вы их, Фернан? - спросил он.
- Да, - отвечал он глухим голосом, - это Эдмон и Мерседес.
- А! Вот оно что! - сказал Кадрусс. - А я и не узнал их. Эй, Дантес!
Эй, красавица! Подите-ка сюда и скажите нам, скоро ли свадьба. Фернан
такой упрямец, не хочет нам сказать.
- Да замолчишь ли ты? - прервал его Данглар, делая вид, будто оста-
навливает Кадрусса, который с упрямством пьяницы высовывался из беседки.
- Держись крепче на ногах и оставь влюбленных в покое. Бери пример с
Фернана: он по крайней мере благоразумен.
Быть может, Фернан, выведенный из себя, подстрекаемый Дангларом, как
бык на арене, не удержался бы, ибо он уже встал и, казалось, вот-вот ки-
нется на соперника, но Мерседес, веселая и непринужденная, подняла пре-
лестную головку и окинула всех светлым взором. Од вспомнил ее угрозу -
умереть, если умрет Эдмон, - и бессильно опустился на стул.
Данглар посмотрел на своих собеседников - на отупевшего от вина и на
сраженного любовью.
- От этих дураков я ничего не добьюсь, - прошептал он, - боюсь, что я
имею дело с пьяницей и с трусом. Вот завистник, который наливается ви-
ном, между тем как ему следовало бы упиваться желчью; вот болван, у ко-
торого из-под носа похищают возлюбленную и который только и знает, что
плачет и жалуется, как ребенок. А между тем у него пылающие глаза, как у
испанцев, сицилийцев и калабрийцев, которые так искусно мстят за себя; у
него такие кулаки, что размозжат голову быку вернее всякого обуха. Поло-
жительно, счастье улыбается Эдмону; он женится на красавице, будет капи-
танам и посмеется над нами, разве только... - мрачная улыбка искривила
губы Данглара, - разве только я тут вмешаюсь.
- Эй! - продолжал кричать Кадрусс, привстав в опершись кулаком о
стол. - Эй, Эдмон! Не видишь ты, что ли, друзей, или уж так загордился,
что не хочешь и говорить с ними?
- Нет, дорогой Кадрусс, - отвечал Дантес, - я совсем не горд, я
счастлив, а счастье, очевидно, ослепляет ее больше, чем гордость.
- Дело! - сказал Кадрусс. - Вот это объяснение! Здравствуйте, госпожа
Дантес!
Мерседес чинно поклонилась.
- Меня так еще не зовут, - сказала она. - У нас считается, что можно
накликать беду, если называть девушку по имени ее жениха, когда этот же-
них еще не стал ей мужем; поэтому называйте меня Мерседес, прошу вас.
- Сосед Кадрусс не так уж виноват, - сказал Дантес, - он не намного
ошибся!
- Так, значит, свадьба будет скоро? - спросил Данглар, раскланиваясь
с молодою парою.
- Как можно скорее. Сегодня сговор у моего отца, а завтра или после-
завтра, никак не позже, обед в честь помолвки здесь, в "Резерве". Наде-
юсь, будут все друзья: это значит, что вы приглашены, господин Данглар;
это значит, что и тебя ждут, Кадрусс.
- А Фернан? - спросил Кадрусс, смеясь пьяным смехом. - Фернан тоже
будет?
- Брат моей жены - мой брат, - сказал Эдмон, - и мы, Мерседес и я,
были бы глубоко огорчены, если бы его не было с нами в такую минуту.
Фернан хотел ответить, но голос замер у него в горле, и он не мог вы-
говорить ни слова.
- Сегодня помолвка... завтра или послезавтра обручение... черт
возьми, вы очень спешите, капитан!
- Данглар, - отвечал Эдмон с улыбкой, - я вам скажу то же, что Мерсе-
дес сказала сейчас Кадруссу: не наделяйте меня званием, которого я еще
не удостоен; это накличет на меня беду.
- Прошу прощенья, - отвечал Данглар. - Я только сказал, что вы очень
спешите. Ведь времени у нас довольно: "Фараон" выйдет в море не раньше
как через три месяца.
- Всегда спешишь быть счастливым, господин Данглар, - кто долго стра-
дал, тот с трудом верит своему счастью. Но это не только себялюбие, - я
должен ехать в Париж.
- Вот как! В Париж! И вы едете туда в первый раз?
- Да.
- У вас там есть дело?
- Не мое: надо исполнить последнее поручение бедного нашего капитана
Леклера. Вы понимаете, Данглар, это дело святое. Впрочем, будьте спокой-
ны, я только съезжу и вернусь.
- Да, да, понимаю, - вслух сказал Данглар.
Потом прибавил про себя:
"В Париж, доставить по назначению письмо, которое ему дал маршал.
Черт возьми! Это письмо подает мне мысль. А, Дантес, друг мой! Ты еще не
значишься в реестре "Фараона" под номером первым!"
И он крикнул вслед удалявшемуся Эдмону:
- Счастливого пути!
- Благодарю, - отвечал Эдмон, оглядываясь через плечо и дружески ки-
вая головою.
И влюбленные продолжали путь, спокойные и счастливые, как два избран-
ника небес...
IV. ЗАГОВОР
Данглар следил глазами за Эдмоном и Мерседес, пока они не скрылись за
фортом св. Николая; потом он снова повернулся к своим собутыльникам.
Фернан, бледный и дрожащий, сидел неподвижно, а Кадрусс бормотал слова
какой-то застольной песни.
- Мне кажется, - сказал Данглар Фернану, - эта свадьба не всем сулит
счастье.
- Меня она приводит в отчаяние, - отвечал Фернан.
- Вы любите Мерседес?
- Я обожаю ее.
- Давно ли?
- С тех пор как мы знаем друг друга; я всю жизнь любил ее.
- И вы сидите тут и рвете на себе волосы, вместо того чтобы искать
средства помочь горю! Черт возьми! Я думал, что не так водится между ка-
таланцами.
- Что же, по-вашему, мне делать? - спросил Фернан.
- Откуда я знаю? Разве это мое дело? Ведь, кажется, не я влюблен в
мадемуазель Мерседес, а вы ищите и обрящете, как сказано в Евангелии.
- Я уж нашел было.
- Что именно?
- Я хотел ударить его кинжалом, но она сказала, что если с ним
что-нибудь случится, она убьет себя.
- Бросьте! Такие вещи говорятся, да не делаются.
- Вы не знаете Мерседес. Если она пригрозила, так уж исполнит.
- Болван! - прошептал Данглар. - Пусть она убивает себя, мне какое
дело, лишь бы Дантес не был капитаном.
- А прежде чем умрет Мерседес, - продолжал Фернан с твердой реши-
мостью, - я умру.
- Вот любовь-то! - закричал Кадрусс пьяным голосом. - Вот это любовь
так любовь, или я ничего в этом не понимаю!
- Послушайте, - сказал Данглар, - вы, сдается мне, славный малый, и я
бы хотел, черт меня побери, помочь вашему горю, но...
- Да, - подхватил Кадрусс, - говори.
- Любезный, - прервал его Данглар, - ты уже почти пьян; допей бутыл-
ку, и ты будешь совсем готов. Пей и не мешайся в наши дела. Для наших
дел надобно иметь свежую голову.
- Я пьян? - вскричал Кадрусс. - Вот тоже! Я могу выпить еще четыре
таких бутылки: это же пузырьки изпод одеколона! Папаша Памфил, вина!
И Кадрусс стукнул стаканом по столу.
- Так вы говорите... - сказал Фернан Данглару, с жадностью ожидая
окончания прерванной фразы.
- Я уж не помню, что говорил. Этот пьяница спутал все мои мысли.
- Ну и пусть пьяница; тем хуже для тех, кто боится вина; у них, вер-
но, дурные мысли, и они боятся, как бы вино не вывело их наружу.
И Кадрусс затянул песенку, бывшую в то время в большой моде:
Все злодеи - водопийцы,
Что доказано потопом.
- Вы говорили, - продолжал Фернан, - что хотели бы помочь моему горю,
но, прибавили вы...
- Да. Но чтобы помочь вашему горю, надо помешать Дантесу жениться на
той, которую вы любите, свадьба, по-моему, легко может не состояться и
без смерти Дантеса.
- Только смерть может разлучить их, - сказал Фернан.
- Вы рассуждаете, как устрица, друг мой, - прервал его Кадрусс, - а
Данглар у нас умник, хитрец, ученый, он докажет вам, что вы ошибаетесь.
Докажи, Данглар. Я поручился за тебя. Докажи, что Дантесу не нужно уми-
рать; притом жалко будет, если Дантес умрет. Он добрый малый, я люблю
Дантеса. За твое здоровье, Дантес!
Фернан, досадливо махнув рукой, встал из-за стола.
- Пусть его, - сказал Данглар, удерживая каталанца, - он хоть пьян, а
не так далек от истины. Разлука разделяет не хуже смерти; представьте
себе, что между Дантесом и Мерседес выросла тюремная стена; она разлучит
их точно так же, как могильный камень.
- Да, но из тюрьмы выходят, - сказал Кадрусс, который, напрягая ос-
татки соображения, цеплялся за разговор, - а когда человек выходит из
тюрьмы и когда он зовется Эдмон Дантес, то он мстит.
- Пусть! - прошептал Фернан.
- Притом же, - заметил Кадрусс, - за что сажать Дантеса в тюрьму? Он
не украл, не убил, не зарезал...
- Замолчи! - прервал его Данглар.
- Не желаю молчать! - сказал Кадрусс. - Я желаю, чтобы мне сказали,
за что сажать Дантеса в тюрьму. Я люблю Дантеса. За твое здоровье, Дан-
тес!
И он осушил еще стакан вина.
Данглар посмотрел в окончательно посоловевшие глаза портного и, по-
вернувшись к Фернану, сказал:
- Теперь вы понимаете, что нет нужды убивать его?
- Разумеется, не нужно, если только, как вы говорите, есть средство
засадить Дантеса в тюрьму. Но где это средство?
- Если хорошенько поискать, так найдется, - сказал Данглар. - А впро-
чем, - продолжал он, - чего ради я путаюсь в это дело? Ведь меня оно не
касается.
- Не знаю, касается ли оно вас, - вскричал Фернан, хватая его за ру-
ку, - но знаю, что у вас есть причины ненавидеть Дантеса. Кто сам нена-
видит, тот не ошибается и в чужом чувстве.
- У меня причины ненавидеть Дантеса? Никаких, даю вам слово. Я видел,
что вы несчастны, и ваше горе возбудило во мне участив, вот и все. Но
если вы думаете, что я стараюсь для себя, тогда прощайте, любезный друг,
выпутывайтесь из беды, как знаете.
Данглар сделал вид, что хочет встать.
- Нет, останьтесь! - сказал Фернан, удерживая его. - Не все ли мне
равно в конце концов, ненавидите вы Дантеса или нет. Я его ненавижу и не
скрываю этого. Найдите средство, и я все исполню; только не смерть, по-
тому что Мерседес сказала, что она умрет, если убьют Дантеса.
Кадрусс, опустивший голову на стол, поднял ее и посмотрел тяжелым и
бессмысленным взглядом на Фернана и Данглара.
- Убьют Дантеса! - сказал он. - Кто собирается убить Дантеса? Не же-
лаю, чтобы его убивали. Он мне друг, еще сегодня утром он предлагал по-
делиться со мной деньгами, как поделился с ним я. Не желаю, чтобы убива-
ли Дантеса!
- Да кто тебе говорит, что его хотят убить, дурак! - прервал Данглар.
- Мы просто шутим. Выпей за его здоровье, - продолжал он, наполняя ста-
кан Кадрусса, - и оставь нас в покое.
- Да, да, за здоровье Дантеса! - сказал Кадрусс, выпивая вино. - За
его здоровье!.. За его здоровье!.. Вот!..
- Но... средство?.. средство? - спрашивал Фернан.
- Так вы еще не нашли его?
- Нет, ведь вы взялись сами...
- Это правда, - сказал Данглар. - У французов перед испанцами то пре-
имущество, что испанцы обдумывают, а французы придумывают.
- Ну, так придумайте! - нетерпеливо крикнул Фернан.
- Человек! - крикнул Данглар. - Перо, чернил и бумаги!
- Перо, чернил и бумаги? - пробормотал Фернан.
- Да, я бухгалтер: перо, чернила и бумага - мои орудия, без них я ни-
чего не могу сделать.
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
395
396
397
398
399
400
401
402
403
404
405
406
407
408
409
410
411
412
413
414
415
416
417
418
419
420
421
422
423
424
425
426
427
428
429
430
431
432
433
434
435
436
437
438
439
440
441
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
470
471
472
473
474
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
486
487
488
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
499
500
501
502
503
504
505
506
507
508
509
510
511
512
513
514
515
516
517
518
519
520
521
522
523
524
525
526
527
528
529
530
531
532
533
534
535
536
537
538
539
540
541
542
543
544
545
546
547
548
549
550
551
552
553
554
555
556
557
558
559
560
561
562
563
564
565
566
567
568
569
570
571
572
573
574
575
576
577
578
579
580
581
582
583
584
585
586
587
588
589
590
591
592
593
594
595
596
597
598
599
600
601
602
603
604
605
606
607
608
609
610
611
612
613
614
615
616
617
618
619
620
621
622
623
624
625
626
627
628
629
630
631
632
633
634
635
636
637
638
639
640
641
642
643
644
645
646
647
648
649
650
651
652
653
654
655
656
657
658
659
660
661
662
663
664
665
666
667
668
669
670
671
672
673
674
675
676
677
678
679
680
681
682
683
684
685
686
687
688
689
690
691
692
693
694
695
696
697
698
699
700
701
702
703
704
705
706
707
708
709
710
711
712
713
714
715
716
717
718
719
720
721
722
723
724
725
726
727
728
729
730
731
732
733
734
735
736
737
738
739
740
741
742
743
744
745
746
747
748
749
750
751
752
753
754
755
756
757
758
759
760
761
762
763
764
765
766
767
768
769
770
771
772
773
774
775
776
777
778
779
780
781
782
783
784
785
786
787
788
789
790
791
792
793
794
795
796
797
798
799
800
801
802
803
804
805
806
807
808
809
810
811
812
813
814
815
816
817
818
819
820
821
822
823
824
825
826
827
828
829
830
831
832
833
834
835
836
837
838
839
840
841
842
843
844
845
846
847
848
849
850
851
852
853
854
855
856
857
858
859
860
861
862
863
864
865
866
867
868
869
870
871
872
873
874
875
876
877
878
879
880
881
882
883
884
885
886
887
888
889
890
891
892
893
894
895
896
897
898
899
900
901
902
903
904
905
906
907
908
909
910
911
912
913
914
915
916
917
918
919
920
921
922
923
924
925
926
927
928
929
930
931
932
933
934
935
936
937
938
939
940
941
942
943
944
945
946
947
948
949
950
951
952
953
954
955
956
957
958
959
960
961
962
963
964
965
966
967
968
969
970
971
972
973
974
975
976
977
978
979
980
981
982
983
984
985
986
987
988
989
990
991
992
993
994
995
996
997
998
999
1000