и его соперник разместились рядом с прекрасной вдовой. Деглан изощрял свой
ум, чтобы оживить разговор; он обращался к вдове с галантнейшими речами; но
она была рассеянна, вовсе его не слушала и не отрывала глаз от соперника.
Деглан держал в руках сырое яйцо; конвульсивно, в порыве ревности, он сжал
кулак, и яйцо, выдавленное из скорлупы, растеклось по лицу соседа. Тот
взмахнул рукой. Деглан схватил его за руку и шепнул на ухо: "Будем считать,
сударь, что я получил ее..." Воцарилось глубокое молчание; прекрасной вдове
сделалось дурно. Обед был невеселый и быстро окончился. Выходя из-за стола,
вдова попросила Деглана и его соперника зайти к ней; все, что женщина,
соблюдая скромность, могла сделать, чтобы их помирить, она сделала; она
молила, плакала, падала в обморок, сжимала руки Деглану, обращала взоры,
увлажненные слезами, на его соперника. Одному она говорила: "И вы говорите,
что любите меня...", другому: "И вы уверяете, что меня любили...", а обоим:
"Но вы хотите меня погубить, хотите сделать меня притчей во языцех,
предметом ненависти и презрения всей округи. Кто бы из вас двоих ни отнял
жизнь у другого, я отказываюсь впредь встречаться с ним; он не может быть ни
моим другом, ни любовником; я проникнусь к нему ненавистью, которая
прекратится только с моею жизнью..." Затем, теряя силы, она сказала:
"Бессердечные люди, обнажите шпаги и проткните мне грудь; если, умирая, я
увижу вас обнимающимися, я умру без сожаления!.." Деглан и его соперник
стояли неподвижно или пытались оказать ейпомощь;иногда глаза их
наполнялись слезами. Наконец пришло время расставаться. Прекрасную вдову
доставили домой ни живой ни мертвой.
Жак. Ну и что же? К чему было рисовать портрет этой женщины? Разве я
теперь не знал бы всего того, что вы о ней сказали?
Хозяин. На другой день Деглан навестил свою очаровательную изменницу;
он застал у нее своего соперника. Но каково было удивление его соперника и
красавицы, когда они заметили на правой щеке Деглана черный пластырь.
"Что это такое?" - спросила вдова.
Деглан: "Ничего".
Соперник: "Небольшой флюс?"
Деглан: "Это пройдет".
Побеседовав несколько минут, Деглан ушел и, выходя, сделал сопернику
знак, который был отлично им понят. Соперник спустился следом за ним вниз;
они пошли по разным сторонам улицы, встретились за садом прекрасной вдовы,
скрестили шпаги, и соперник Деглана упал на землю, раненный хоть и тяжело,
но не смертельно. Пока его уносили домой, Деглан возвратился к вдове, сел
возле нее, и они беседовали еще некоторое время о случившемся накануне.
Вдова спросила, что означает эта огромная нелепая мушка на его щеке. Он
встал и взглянул на себя в зеркало.
"Действительно, - сказал он, - она слишком велика..."
Он взял у вдовы ножницы, снял пластырь, урезал его на самую малость,
затем приклеил к прежнему месту и спросил:
"Как вы теперь меня находите?"
"Чуточку менее смешным, чем раньше".
"Это уже кое-что значит".
Соперник Деглана выздоровел. Новая дуэль, в которой победа осталась за
Дегланом; и так пять или шесть раз подряд: и после каждого поединка Деглан
уменьшал свой пластырь на полоску и снова приклеивал его к щеке.
Жак. Чем же кончилась эта история? Мне кажется, что, когда меня
принесли в замок, он не носил своего черного кружка.
Хозяин. Нет, не носил. Все закончилось с жизнью прекрасной вдовы.
Глубокое огорчение, которое она испытала, окончательно расстроило ее и без
того слабое здоровье.
Жак. А Деглан?
Хозяин. Однажды, когда мы прогуливались вместе, ему подали записку; он
прочел ее и сказал:
"Да, это был славный человек, но смерть его меня не печалит..."
Тотчас жеонсорвал сощекиостаток своего черного кружка,
превратившегося благодаря частому подрезыванию в обыкновенную мушку. Вот
история Деглана. Ну как? Жак удовлетворен, и я могу рассчитывать на то, что
он выслушает историю моих любовных похождений или вернется к своей?
Жак. Ни на то, ни на другое.
Хозяин. Почему?
Жак.Потому что жарко, потому что я устал, потому что это -
очаровательное место, потому что нам будет приятно под тенью деревьев и
потому что, наслаждаясь прохладой на берегу ручья, мы сможем отдохнуть.
Хозяин. Согласен; но твоя простуда?
Жак. Она произошла от жары, а врачи говорят, что против всякого яда
есть противоядие.
Хозяин. Это верно как в моральном смысле, так и в физическом. Я заметил
одно странное явление: нет такого правила морали, из которого не сделали бы
медицинского афоризма, и наоборот: редко попадается такой медицинский
афоризм, из которого не сделали бы правила морали.
Жак. Так и должно быть.
Они спешились и растянулись на траве. Жак спросил своего Хозяина:
- Вы спите или бодрствуете? Если бодрствуете, я сплю; если спите, я
бодрствую.
Хозяин ответил:
- Спи, спи!
- Значит, я могу рассчитывать на то, что вы бодрствуете? Ибо на сей раз
мы рискуем лишиться обеих лошадей.
Хозяин вынул часы и табакерку; Жак задремал, но поминутно вскакивал и
спросонья размахивал руками. Хозяин спросил:
- Какой дьявол вселился в тебя?
Жак. Меня донимают мухи и комары. Хотел бы я узнать от кого-нибудь, на
что нужны эти бесполезные твари?
Хозяин. А если ты этого не знаешь, то неужели они ни на что уж не
нужны? Природа не создает ничего бесполезного и лишнего.
Жак. Конечно; раз какой-нибудь предмет существует, то он должен
существовать.
Хозяин. Когда у тебя избыток крови, особенно дурной крови, как ты
поступаешь? Зовешь лекаря, и он выпускает тебе два-три тазика. Так вот
комары, на которых ты жалуешься, - это туча маленьких крылатых лекарей,
прилетающих, чтоб колоть тебя своими маленькими ланцетами и вытягивать кровь
каплю за каплей.
Жак. Да, но без разбора, не справляясь с тем, слишком ли много ее у
меня или слишком мало. Приведите сюда чахоточного и увидите, что ваши
маленькие крылатые лекари будут жалить и его. Они думают о себе, и все живое
думает о себе, и только о себе. Если это вредит другому - наплевать, лишь бы
себе не в обиду...
Затем он похлопал руками в воздухе, приговаривая:
- К черту маленьких крылатых лекарей!
Хозяин. Жак, знаешь ли ты басню о Гаро{504}?
Жак. Знаю.
Хозяин. Что ты о ней думаешь?
Жак. Дрянная басня.
Хозяин. Легко сказать!
Жак. И доказать нетрудно. Если бы вместо желудей на дубе росли тыквы,
разве этот дурак Гаро заснул бы под дубом? А если б он не заснул под дубом,
то не все ли равно было бы его носу, падают ли оттуда тыквы или желуди?
Читайте эту басню своим детям.
Хозяин. Один философ, твой тезка{504}, запрещает читать ее.
Жак. У всякого свои взгляды, и Жан-Жак не Жак.
Хозяин. Тем хуже для Жака.
Жак. Кто может быть в этом уверен, пока мы еще не дошли до последнего
слова последней строки той страницы, которую мы заполняем в великом свитке!
Хозяин. О чем ты думаешь?
Жак. Я думаю о том, что, пока вы говорили, а я отвечал, вы говорили
независимо от своей воли, а я отвечал независимо от своей.
Хозяин. А еще о чем?
Жак. Еще? Что мы с вами две живые и мыслящие машины.
Хозяин. А на что же теперь направлена твоя воля?
Жак. Да все осталось по-прежнему. Только в обеих машинах действует еще
одна пружина.
Хозяин. И эта пружина...
Жак. Черт меня побери, если я думаю, что она может действовать без
причины. Мой капитан говорил: "Дайте причину, и от нее произойдет действие:
от слабой причины - слабое действие; от мгновенной причины - мгновенное
действие; от перемежающейся причины - перемежающееся действие; от временной
причины - временное действие; от прекращенной причины - никакого действия".
Хозяин. Но я чувствую, - по крайней мере мне так кажется, - будто
внутри себя я свободен, точно так же, как я чувствую, что думаю.
Жак. Мой капитан говорил: "Да, вы чувствуете это теперь, когда ничего
не хотите; но захотите ли вы свалиться с лошади?"
Хозяин. Так что же, и свалюсь!
Жак. Радостно, без отвращения, без усилия, как тогда, когда вам
заблагорассудится слезть у ворот постоялого двора?
Хозяин. Не совсем; но не все ли мне равно, лишь бы я свалился и доказал
себе, что я свободен.
Жак. Мой капитан говорил: "Как! Неужели вы не видите, что без моего
возражения вам никогда не пришла бы в голову фантазия сломать себе шею?
Выходит, что я беру вас за ногу и выбрасываю из седла. Если ваше падение
что-либо доказывает, то не то, что вы свободны, а лишь то, что вы спятили".
Мой капитан говорил еще, что пользование свободой, осуществляемое без
основания, является типичным свойством маньяка.
Хозяин. Это для меня слишком мудрено; но, в отличие от тебя и твоего
капитана, я верю, что хочу, когда хочу.
Жак. Но если вы и сейчас и всегда были хозяином своей воли, то почему
бы вам не захотеть и не влюбиться в мартышку? Почему не перестали вы любить
Агату, когда вам этого хотелось? Три четверти нашей жизни, сударь, мы
проводим в том, что хотим чего-либо и не делаем этого.
Хозяин. Да, это так.
Жак. И делаем, когда не хотим.
Хозяин. Докажи-ка это.
Жак. Если вам угодно.
Хозяин. Угодно.
Жак. Будет сделано, а теперь поговорим о другом...
После этих шуток и нескольких других речей в том же духе собеседники
умолкли. Жак приподнял поля своей огромной шляпы: она же - дождевой зонтик в
дурную погоду, солнечный зонтик в хорошую, головной убор во всякую погоду,
темный склеп, в котором один из лучших умов, когда-либо существовавших,
вопрошал судьбу в важных случаях. Когда поля шляпы были подняты, лицо
находилось приблизительно в середине всей фигуры; когда они были спущены,
Жак не видел перед собой и на расстоянии десяти шагов, отчего у него
создалась привычка держать нос по ветру, так что о его шляпе можно было по
справедливости сказать:
Os illi sublime dedit, coelumque tueri
Jussit, et erectos ad sidera tollere vultus*.{506}
--------------
* Высокое дал он лицо человеку и в небо прямо глядеть повелел, подымая
к созвездиям очи (лат.).
Итак, Жак, приподняв свою огромную шляпу и блуждая взором по полям,
заметил землепашца, который тщетно колотил одну из двух лошадей, впряженных
в плуг. Лошадь эта, молодая и сильная, легла в борозду, и сколько землепашец
ни дергал ее за повод, сколько ни просил, ни ласкал, ни угрожал, ни ругался,
ни бил, - животное лежало неподвижно и упорно отказывалось подняться.
Жак, поразмыслив некоторое время над этой сценой, сказал своему
Хозяину, который также обратил на нее внимание:
- Знаете ли, сударь, что там происходит?
Хозяин. А что же, по-твоему, там происходит, кроме того, что я вижу?
Жак. Не угадываете?
Хозяин. Нет. А ты угадал?
Жак. Угадал, что это глупое, заносчивое, ленивое животное - городской
житель, который, гордясь прежним своим званием верховой лошади, презирает
плуг; словом, эта лошадь олицетворяет Жака, которого вы видите перед собой,
и других таких же подлых негодяев, бросивших деревню, чтоб носить ливрею в
городе, и предпочитающих выпрашивать кусок хлеба на улицах или умирать с
голоду, вместо того чтобы вернуться к земледелию - самому полезному и
почетному из ремесел.
Хозяин расхохотался, а Жак, обращаясь к землепашцу, до которого не
долетали его слова, сказал:
- Бедный малый, бей, бей, сколько влезет: у нее уже выработался
характер, и ты оборвешь еще не один ремешок у своего кнута, прежде чем
внушишь этой гнусной твари хоть сколько-нибудь подлинного достоинства и
малейшую охоту к труду...
Хозяин продолжал смеяться. Жак, наполовину от нетерпения, наполовину из
жалости, встал, направился к землепашцу и, не пройдя и двухсот шагов,
повернулся к своему Хозяину и закричал:
- Сударь, сюда, сюда! Это ваша лошадь, ваша лошадь!
Действительно, это была она. Не успело животное узнать Жака и его
Хозяина, как оно поднялось по своей воле, встряхнуло гривой, задрожало,
встало на дыбы и с нежностью приблизило морду к морде своего сотоварища. Тем
временем Жак с возмущением цедил сквозь зубы:
- Мерзавка, гадина, лентяйка! Закатить бы тебе двадцать пинков!..
Хозяин, напротив, целовал лошадь, одной рукой гладил ей бок, другой
похлопывал по спине и, чуть не плача от радости, восклицал:
- Моя лошадь! Моя бедная лошадь! Наконец-то я тебя нашел!
Землепашец недоумевал.
- Я вижу, господа, - сказал он, - что эта лошадь принадлежала вам; тем
не менее я владею ею вполне законно: я купил ее на последней ярмарке. Если
бы вы, однако, пожелали взять ее назад за две трети той цены, которую я
уплатил за нее, то вы оказали бы мне большую услугу, ибо я не знаю, что с
ней делать. Когда выводишь ее из конюшни, она сам дьявол; когда хочешь
запрячь - еще того хуже; когда она попадает на поле, она ложится и скорее
позволит себя убить, нежели потерпит, чтобы на нее надели хомут или
навьючили на спину мешок. Не смилуетесь ли вы, господа, надо мной и не
избавите ли меня от этого проклятого животного? Красавец конь, но годится
только, чтоб приплясывать под всадником; а мне это ни к чему...
Ему предложили в обмен любую из двух других лошадей на выбор; он
согласился, и оба наши путешественника не спеша вернулись к тому месту, где
отдыхали,и оттуда,к своему удовлетворению,увидели, что лошадь,
уступленная имиземлепашцу,безропотно примирилась сосвоимновым
положением.
Жак. Что скажете, сударь?
Хозяин. Что скажу? Скажу, что тебя вдохновляет либо бог, либо дьявол,
хоть и не знаю, кто именно. Жак, друг мой, боюсь, что в тебя вселился
дьявол.
Жак. Почему дьявол?
Хозяин.Потому, что ты творишь чудеса, и твои поучения крайне
подозрительны.
Жак. А что общего между поучениями, которые читаешь, и чудесами,
которые творишь?
Хозяин. Вижу, что ты не знаком с доном Ла Тастом.{508}
Жак. А что говорит этот дон Ла Таст, с которым я не знаком?
Хозяин. Он говорит, что и бог и дьявол одинаково творят чудеса.
Жак. А как же он отличает божьи чудеса от дьявольских?
Хозяин. На основании поучений. Если поучения хороши, то чудеса - от
бога, а если плохи, то - от дьявола.
Здесь Жак засвистал, а затем добавил:
- А кто скажет мне, темному невежде, относительно того, хороши ли или
плохи поучения творящего чудеса? Эх, сударь, сядем на наших кляч! Какое нам
дело, с помощью бога или Вельзевула нашлась ваша лошадь? Разве поступь у нее
станет хуже от этого?
Хозяин. Нет. Однако, Жак, если ты одержим...
Жак. А есть какое-нибудь средство от этого?
Хозяин. Средство? Только одно - заклинание бесов, а до тех пор... пить
одну только освященную воду.
Жак. Мне, сударь, пить воду! Чтобы Жак пил освященную воду! Да лучше
пусть тысяча чертей вселится в меня, чем я выпью хоть каплю освященной или
неосвященной воды. Разве вы не заметили, что я гидрофоб?..
Ах, гидрофоб! Жак сказал: "гидрофоб"?.. - Нет, нет, читатель; сознаюсь,
что это слово исходит не от него. Но при такой строгой критике ты не сможешь
прочесть ни одной сцены из любой комедии или трагедии, ни одного диалога,
чтобы не обнаружить авторского слова в устах его персонажей. Жак сказал:
"Сударь,разве вы еще не заметили, что при виде воды я впадаю в
бешенство?.."
Ну-с, перефразировав его слова, я был менее правдив, но более краток.
Они снова сели на лошадей, и Жак сказал Хозяину:
- В своих любовных похождениях вы дошли до того места, когда, дважды
изведав счастье, собирались испытать его в третий раз.
Хозяин. Как вдруг дверь, ведшая в коридор, отворилась. И вот комната
полна народу, который толчется и галдит; я вижу свет, слышу голоса мужчин и
женщин, говорящих одновременно. Кто-то резко отдергивает полог, и передо
мной отец, мать, тетки, кузены, кузины и полицейский комиссар, который
говорит внушительным тоном:
"Господа, пожалуйста, без шума: преступление налицо; но мы имеем дело с
галантным человеком; есть только одно средство исправить зло; он не преминет
им воспользоваться и не допустит, чтоб его принудили к этому на основании
закона..."
При каждом слове отец и мать осыпали меня упреками; тетки и кузины не
скупились на самые отборные эпитеты по адресу Агаты, которая спрятала голову
под одеялами. Я находился в оцепенении и не знал, что отвечать. Обращаясь ко
мне, комиссар сказал насмешливо:
"Сударь, хоть вам здесь и очень удобно, все же соблаговолите встать и
одеться..."
Я повиновался и облачился в свое платье, которым заменил платье
шевалье. Пододвинули стол; комиссар принялся составлять акт. Между тем
другие всеми силами удерживали мать, чтоб она не убила дочь, а отец
успокаивал ее:
"Не волнуйся, жена, не волнуйся; если ты убьешь дочь, то дела этим не
поправишь. Все обойдется благополучно..."
Присутствующие сели на стулья и приняли различные позы, выражавшие
скорбь, негодование или гнев. Отец, отчитывая жену, говорил:
"Вот что значит плохо присматривать за дочерью!.."
А мать отвечала:
"Но он с виду был таким добродушным, приличным человеком! Кто бы мог
подумать!"
Остальные хранили молчание. Кончив составлять протокол, его зачитали
вслух; а так как он заключал в себе одну только истину, я подписал его и
спустился вместе с комиссаром, который весьма учтиво предложил мне сесть в
карету, дожидавшуюся у ворот, откуда меня отвезли прямо в Фор-л'Эвек в
сопровождении многочисленной стражи.
Жак. В Фор-л'Эвек! В тюрьму!
Хозяин. В тюрьму; и начался скандальный процесс. Речь шла ни более ни
менее, как о том, чтоб я женился на мадемуазель Агате; родители и слышать не
хотели ни о чем другом. Утром в мою камеру явился шевалье. Он уже все знал.
Агата была в отчаянии; родители - вне себя; самого шевалье осыпали упреками
за вероломство приятеля, которого он привел в их дом; это он явился причиной
их несчастья и бесчестья дочери. На этих бедных людей жалко было смотреть.
Он попросил разрешения переговорить с Агатой наедине; это удалось ему не без
труда. Агата чуть не выцарапала ему глаза, она обзывала его самыми ужасными
именами. Он ожидал этого; дал ей успокоиться, после чего попытался ее
урезонить."Но эта девица, - добавил шевалье, - сказала мне нечто
поставившее меня в тупик, и я не нашелся, что ей ответить".
"Отец и мать застали меня с вашим другом; рассказать ли им, что, ночуя
с ним, я думала, что провожу ночь с вами?.."
Он возразил:
"Но, говоря по совести, считаешь ли ты, что мой друг должен на тебе
жениться?"
"Нет, предатель, нет, негодяй! - воскликнула она. - Тебя, тебя
следовало бы присудить к этому".
"От тебя зависит выручить меня из беды", - сказал я шевалье.
"Каким образом?"
"Каким образом? Объявив, как было дело".
"Я пригрозил Агате; но, конечно, я этого не исполню. Неизвестно,
принесет ли нам пользу это средство, но зато доподлинно известно, что оно
покроет нас позором. А виноват ты".
"Я?"
"Да. Если бы ты согласился на обман, который я тебе предложил, Агату
застали бы с двумя мужчинами, и все кончилось бы посмешищем. Но поскольку
случилось иначе, надо загладить твою оплошность".
"Не можешь ли ты, шевалье, объяснить мне одно обстоятельство? Мое
платье оказалось на месте, а твое в гардеробной; честное слово, сколько я ни
думаю, не могу разрешить этой загадки. Я подозреваю Агату; мне пришло в
голову, что она догадалась об обмане и была заодно со своими родителями".
"Быть может, видели, как ты поднимался по лестнице; несомненно только
одно - что не успел ты раздеться, как мне прислали мое платье и потребовали
твое".
"Это со временем объяснится..."
В то время как мы с шевалье огорчались, утешали друг друга, обвиняли,
ругали и мирились, вошел комиссар; шевалье побледнел и поспешил удалиться.
Комиссар был порядочный человек, что иногда случается; перечитав дома
протоколы, он вспомнил, что когда-то учился вместе с молодым человеком,
носившим мою фамилию; ему пришло на ум, не прихожусь ли я родственником или
даже сыном его однокашнику; так оно и оказалось. Перво-наперво он спросил
меня, кто был человек, удравший при его приходе.
"Он вовсе не удрал, а ушел, - сказал я. - Это мой закадычный друг,
шевалье де Сент-Уэн".
"Ваш закадычный друг! Забавные у вас друзья. Знаете ли вы, сударь, что
это он явился меня предупредить? Его сопровождали отец девицы и другой
родственник".
"Он?"
"Он самый".
"Вы в этом уверены?"
"Вполне уверен; но как вы его назвали?"
"Шевалье де Сент-Уэн".
"А, шевалье де Сент-Уэн! Ну, теперь все ясно. А знаете ли вы, кто ваш
друг, ваш закадычный друг, шевалье де Сент-Уэн? Мошенник, человек, известный
множеством преступных проделок. Полиция предоставляет свободу людям такого
рода только ради некоторых услуг, которые они ей оказывают. Они жулики и
разоблачители жуликов. Вероятно, считают, что, предотвращая или раскрывая
преступления, они приносят больше пользы, чем вреда - своими поступками..."
Я рассказал комиссару свое печальное приключение так, как оно произошло
на самом деле. Он взглянул на него не слишком благосклонно, ибо то, что
служило к моему оправданию, не могло быть ни приведено, ни показано на суде.
Тем не менее он взялся вызвать отца и мать, как следует допросить дочь,
растолковать дело судье и не упустить ничего, что могло бы помочь мне; он
предупредил меня, что, если этих людей хорошо подучили, власти окажутся
бессильными.
"Как, господин комиссар, я буду вынужден жениться?"
"Жениться - это было бы слишком жестоко; до этого дело не дойдет, но
придется согласиться на вознаграждение за ущерб, и в таких случаях сумма
бывает значительной..."
Послушай, Жак, мне кажется, что ты хочешь мне что-то сказать.
Жак. Да; я хотел сказать, что вы действительно оказались неудачливей
меня, хотя я заплатил и не ночевал с девицей. Впрочем, я без труда разгадал
бы подоплеку вашего приключения, если б Агата оказалась беременной.
Хозяин. Не отказывайся пока что от своей догадки: действительно, спустя
некоторое время после моего задержания комиссар сообщил мне, что она подала
ему заявление о беременности.
Жак. И вот вы отец ребенка...
Хозяин. Которому не повредил.
Жак. Но к зачатию которого вы не причастны.
Хозяин. Ни покровительство судьи, ни все хлопоты комиссара не спасли
меня, и делу был дан законный ход; но так как и дочь, и ее родители
пользовались дурной славой, то я избежал брачной мышеловки. Меня приговорили
к значительному штрафу, к возмещению расходов на роды, а также к принятию на
себя издержек по содержанию и воспитанию ребенка, созданного трудами и
стараниями моего друга, шевалье де Сент-Уэна, вылитой миниатюрой которого он
был. Мальчик, которым счастливо разрешилась мадемуазель Агата, оказался
крепышом; его отдали хорошей кормилице, которой я плачу по сей день.
Жак. А сколько лет вашему сударику-сыну?
Хозяин. Скоро будет десять. Я все время держал его в деревне, где
школьный учитель обучал его читать, писать и считать. Это поблизости от того
места, куда мы направляемся, и я воспользуюсь случаем, чтобы заплатить этим
людям причитающуюся им сумму, взять его от них и приспособить к ремеслу.
Жак и его Хозяин еще раз заночевали в пути. Они находились слишком
близко от цели путешествия, чтобы Жак мог вернуться к истории своих любовных
похождений; к тому же его болезнь далеко еще не прошла. На другой день они
прибыли... - Куда? - Честное слово, не знаю. - А за каким делом они туда
ехали? - За каким пожелаете. Разве Хозяин Жака посвящал в свои дела каждого
встречного и поперечного? Как бы то ни было, на них потребовалось не более
двух недель. - Закончились они благополучно или неудачно? - Этого я еще не
знаю. Болезнь Жака прошла благодаря двум одинаково неприятным ему средствам:
диете и отдыху.
Однажды утром Хозяин сказал своему слуге:
- Жак, взнуздай и оседлай коней; наполни также свою кубышку; мы поедем
туда, куда ты знаешь.
Это было так же быстро сделано, как сказано. И вот они направляются к
месту, где в течение десяти лет вскармливают за счет Хозяина Жака ребенка
шевалье де Сент-Уэна. На некотором расстоянии от покинутого ими жилища
Хозяин обратился к Жаку со следующими словами:
- Жак, что ты скажешь о моих любовных похождениях?
Жак. Что свыше предначертано много странного. Вот ребенок, рожденный
бог весть при каких обстоятельствах. Кто знает, какую роль сыграет в мире
этот внебрачный сынок? Кто знает, рожден ли он для счастья или для гибели
какой-нибудь империи?
Хозяин. Ручаюсь тебе, что ничего подобного не случится. Я сделаю из
него хорошего токаря или хорошего часовщика. Он женится; у него родятся
потомки, которые до конца веков будут обтачивать в этом мире ножки для
стульев.
Жак. Да, если так предначертано свыше. Но почему бы не выйти из лавки
токаря какому-нибудь Кромвелю? Тот, кто приказал обезглавить своего короля,
вышел из лавки пивовара, и разве не говорят теперь...
Хозяин.Оставим это. Ты выздоровел, тебе известны мои любовные
похождения, и, по совести, ты не вправе уклоняться от рассказа о своих.
Жак.Все этому противится. Во-первых, остающийся нам путь мал;
во-вторых, я забыл место, на котором остановился; в-третьих, у меня какое-то
предчувствие, что этой истории не суждено кончиться, что мой рассказ
принесет нам несчастье и что не успею я к нему приступить, как он будет
прерван каким-нибудь счастливым или несчастным происшествием.
Хозяин. Если оно будет счастливым, тем лучше.
Жак. Согласен; предчувствие мне говорит, что оно будет несчастным.
Хозяин. Несчастным! Пусть так; но разве оно все равно не случится,
будешь ли ты говорить или молчать?
Жак. Кто знает!
Хозяин. Ты родился слишком поздно - на два или три века.
Жак. Нет, сударь, я родился вовремя, как все люди.
Хозяин. Ты был бы великим авгуром.
Жак. Я не вполне знаю, что такое авгур, да и знать не хочу.
Хозяин. Это одна из важнейших глав твоего трактата о прорицаниях.
Жак. Она уже так давно написана, что я не помню ни слова. Но вот,
сударь, кто знает больше, чем все авгуры, гуси-прорицатели и священные куры
республики, - это кубышка. Посоветуемся с кубышкой.
Жак взял кубышку и долго с нею советовался. Хозяин вынул часы и
табакерку, посмотрел, который час, и взял понюшку табаку, а Жак сказал:
- Судьба как будто представляется мне сейчас менее мрачной. Скажите, на
чем я остановился?
Хозяин. Ты находишься в замке Деглана, твое колено немного зажило, и
мать Денизы поручила ей ухаживать за тобой.
Жак. Дениза послушалась. Рана на колене почти зажила; я даже смог
проплясать хороводную в ту ночь, когда раскапризничался ребенок; тем не
менее я временами терпел невыносимые муки. Тамошнему лекарю, который был
несколько ученее своего собрата, пришло на ум, что эти боли, возвращавшиеся
с таким упорством, могли происходить от наличия инородного тела, оставшегося
в тканях после извлечения пули. По этой причине однажды он рано утром зашел
в мою комнату, приказал придвинуть стол к постели, и когда откинули полог, я
увидел на этом столе кучу острых инструментов; Дениза, сидевшая у моего
изголовья, заливалась горючими слезами; мать ее стояла довольно печальная,
скрестив руки. Лекарь, скинувший камзол и засучивший рукава, держал в правой
руке ланцет.
Хозяин. Ты меня пугаешь.
Жак. Я тоже испугался.
"Приятель, - сказал мне лекарь, - не надоело ли вам страдать?"
"Очень надоело".
"Хотите перестать страдать и вместе с тем сохранить ногу?"
"Конечно".
"Так снимите ногу с постели и предоставьте мне работать".
Я выставляю ногу. Лекарь берет ручку ланцета в зубы, охватывает мою
ногу левой рукой, крепко ее зажимает, снова вооружается ланцетом, сует его
острие в отверстие раны и делает широкий и глубокий разрез. Я и глазом не
моргнул, но Жанна отвернулась, а Дениза, испустив резкий крик, почувствовала
себя дурно...
Тут Жак прервал свой рассказ и сделал новое нападение на кубышку.
Нападения эти были тем чаще, чем короче были промежутки, или, говоря языком
математиков, обратно пропорциональны промежуткам. Он был так точен в своих
измерениях, что полная при отъезде кубышка аккуратно оказывалась пустой к
приезду. Господа чиновники из ведомства путей сообщения сделали бы из нее
отличный шагомер. При этом каждое нападение на кубышку имело свои основания.
Последнее нападение должно было привести Денизу в чувство и дать самому Жаку
оправиться от боли вколене,причиненной операцией лекаря.Дениза
оправилась, и Жак, подбодрившись, продолжал.
Жак. Этот огромный разрез вскрыл рану до основания, и лекарь извлек
оттуда щипцами малюсенький кусочек сукна от моих штанов, который там
застрял;именно егоприсутствие причиняло мне боль имешало ране
окончательно зарубцеваться. После этой операции здоровье благодаря стараниям
Денизы стало ко мне возвращаться: и боль и лихорадка исчезли, вернулись
аппетит, сон и силы. Дениза делала мне перевязки с бесконечной точностью и
деликатностью. Стоило посмотреть, как осторожно снимала она повязку, как
боялась причинить мне малейшую боль, как смачивала рану. Я сидел на постели,
она становилась на одно колено, клала мою ногу на свою ляжку, до которой я
изредка дотрагивался; рука моя лежала на ее плече, и я глядел на ее с
нежностью, которую, как мне кажется, она разделяла. По окончании перевязки я
брал Денизу за обе руки, благодарил, не знал, что сказать, не знал, как
выразить свою признательность; она стояла, потупив взоры, и молча слушала
меня. Ни один коробейник не проходил в замок без того, чтобы я чего-нибудь у
него не купил: то косынку, то несколько локтей ситца или муслина, то золотой
крестик, то бумажные чулки, то перстенек, то гранатовое ожерелье. Когда вещь
оказывалась приобретенной, вся трудность заключалась для меня в том, чтобы
ее предложить, а для Денизы - в том, чтобы ее принять. Сначала я ее
показывал Денизе, а если она нравилась ей, то говорил: "Дениза, я купил ее
для вас..." Если она соглашалась, то моя рука дрожала, когда я передавал
вещицу, а рука Денизы - когда она ее принимала. Однажды, не зная, что еще ей
подарить, я купил подвязки; они были шелковые, с вензелями, раскрашенными в
белый, красный и голубой цвета. Утром, до прихода Денизы, я положил их на
спинку кресла, стоявшего возле моей постели. Дениза, сразу же заметив их,
вскричала:
"Какие прелестные подвязки!"
"Это для моей подружки", - отвечал я.
"У вас, значит, есть подружка, господин Жак?"
"Конечно; разве я вам этого еще не говорил?"
"Нет. Она, должно быть, очень мила?"
"Да, очень мила".
"И вы очень ее любите?"
"От всего сердца".
"А она вас тоже?"
"Право, не знаю. Эти подвязки я купил для нее, и она обещала оказать
мне одну милость, от которой я сойду с ума, если ее удостоюсь".
"Какую же это милость?"
"Из этих двух подвязок я сам надену на нее одну..."
Дениза покраснела, неверно поняв мои слова; она подумала, что подвязки
предназначаются для другой, и стала грустной: она делала неловкие движения,
искала принадлежности, нужные для перевязки, смотрела на них и не видела;
она опрокинула вино, только что ею подогретое; подошла к моей постели, чтобы
наложить повязку; взяла мою ногу дрожащей рукой, развязала бинты, а когда
надо было припарить рану, она забыла все, что было нужно для этого; сходила
за необходимым, перевязала меня, и я тут же увидел, что она плачет...
"Дениза, вы, кажется, плачете? Что с вами?"
"Ничего".
"Кто-нибудь вас огорчил?"
"Да".
"А кто этот злодей?"
"Вы".
"Я?"
"Да".
"Как же это случилось?"
Вместо ответа она перевела взгляд на подвязки.
"Так это заставило вас плакать?"
"Да".
"Ах, Дениза, перестаньте плакать: я купил их для вас".
"Правду ли вы говорите, господин Жак?"
"Истинную правду; и в доказательство - вот они".
Но, поднося ей подвязки, я удержал одну из них; лицо ее сквозь слезы
озарилось улыбкой. Я взял ее за руку, подвел к постели, положил ее ногу на
край, поднял ей юбки до колен, где она прижала их руками, поцеловал ей
щиколотку, надел подвязку, которую держал; но не успел я это сделать, как
вошла Жанна, ее мать.
Хозяин. Вот неприятный визит!
Жак. Может быть - да, может быть - нет. Вместо того чтобы обратить
внимание на наше смущение, она заметила только подвязку в руках дочери.
"Какая прелестная подвязка! - сказала она. - Но где же другая?"
"На моей ноге, - отвечала Дениза. - Он сказал, что купил их для своей
подружки, и я решила, что это для меня. Не правда ли, мама, раз я надела
одну, то могу оставить себе и другую?"
"Ах, господин Жак, Дениза права: одна подвязка без другой не годится, и
вы не захотите отнять ее".
"Почему бы нет?"
"Дениза этого не хочет, и я тоже".
"В таком случае договоримся:янадену ее на Денизу ввашем
присутствии".
"Нет, нет, это невозможно".
"Тогда пусть отдаст мне обе".
"И это тоже невозможно".
Но тут Жак и его Хозяин доехали до окраины деревни, где хотели повидать
ребенка шевалье де Сент-Уэна и его кормильцев. Жак умолк; Хозяин же его
сказал:
- Спешимся и сделаем перерыв.
- Зачем?
- Затем, что, судя по всему, ты приближаешься к концу своей истории.
- Не совсем.
- Когда доходишь до колена, остается немного пути.
- Сударь, у Денизы ляжки длиннее, чем у других женщин.
- Все-таки спешимся.
Они спешились; Жак сошел первым и бросился помогать Хозяину; но не
успел тот вложить ногу в стремя, как ремень лопнул, и мой шевалье,
опрокинувшись назад, больно шлепнулся бы о землю, если бы не очутился в
объятиях своего лакея.
Хозяин. Так вот как ты обо мне заботишься, Жак! Ведь я мог повредить
себе бок, сломать руку, размозжить голову, быть может - разбиться насмерть.
Жак. Велика беда!
Хозяин.Что ты сказал,грубиян? Постой, постой, я научу тебя
разговаривать!..
И Хозяин, дважды обернув кисть ремешком кнута, кинулся преследовать
Жака, а Жак, заливаясь хохотом, - бегать вокруг лошади, Хозяин - клясться,
браниться, беситься с пеной у рта и тоже бегать кругом, осыпая Жака потоком
ругательств; эта беготня продолжалась до тех пор, пока оба они, обливаясь
потом и изнемогая от усталости, не остановились - один по одну, другой по
другую сторону лошади, Жак - задыхаясь и хохоча, Хозяин - задыхаясь и
обращая на него гневные взгляды. Когда они слегка перевели дух, Жак сказал
своему Хозяину:
- Согласен ли мой Хозяин признать...
Хозяин. Что еще должен я признать, собака, мошенник, негодяй? Что ты
гнуснейший из всех лакеев, а я несчастнейший из господ?
Жак. Разве не доказано с очевидностью, что мы по большей части
действуем независимо от нашей воли? Скажите, положа руку на сердце: хотели
вы делать хоть что-нибудь из того, чем занимались все эти полчаса? Разве вы
не были моей марионеткой и не продолжали бы быть моим паяцем в течение
месяца, если б я это задумал?
Хозяин. Как! Все это было шуткой с твоей стороны?
Жак. Да, шуткой.
Хозяин. И ты ожидал, что ремень лопнет?
Жак. Я это подготовил.
Хозяин. И ты меня дергал за ниточку, чтобы я бесновался по твоему
капризу?
Жак. Именно.
Хозяин. Твой наглый ответ был обдуман заранее?
Жак. Да, заранее.
Хозяин. Ты опасный мерзавец.
Жак. Скажите лучше, что благодаря моему капитану, сыгравшему со мной
однажды подобную штуку, я стал тонким мыслителем.
Хозяин. А если бы я все-таки поранил себя?
Жак. Свыше, а также в моем предвидении было предначертано, что этого не
случится.
Хозяин. Присядем, нам необходимо отдохнуть.
Они садятся, и Жак говорит:
- Черт бы побрал дурака!
Хозяин. Ты, разумеется, говоришь о себе?
Жак. Да, о себе: я не оставил ни одной капли в кубышке.
Хозяин. Не жалей: я бы выпил ее, так как умираю от жажды.
Жак. Черт бы вторично побрал дурака, который не оставил двух капель!
Хозяин умоляет Жака продолжить свою историю, чтоб обмануть усталость и
жажду; Жак отказывается, Хозяин дуется. Жак предоставляет ему дуться;
наконец, еще раз упомянув о несчастье, которое может случиться от этого, он
принимается за историю своих любовных похождений и говорит:
- В один праздничный день, когда сеньор замка отправился на охоту...
Тут он внезапно остановился, а затем сказал:
- Не могу больше; я не в силах продолжать; мне кажется, что рука судьбы
снова схватила меня за горло, и я чувствую, как она его сжимает; ради бога,
сударь, разрешите мне прекратить.
- Ну хорошо, прекрати и спроси вон в той ближайшей хижине, где живет
муж кормилицы...
Хижина помещалась несколько ниже; они двинулись к ней, каждый держа под
уздцы свою лошадь. В ту же минуту дверь отворилась, и оттуда вышел человек;
Хозяин испустил крик и схватился за шпагу; человек сделал то же. Обе лошади
испугались бряцания оружия; лошадь Жака оборвала повод и убежала; тотчас же
шевалье, с которым скрестил оружие Хозяин Жака, упал мертвым на землю.
Сбежались местные крестьяне. Хозяин поспешно вскочил в седло и ускакал во
всю прыть. Жака схватили, скрутили ему руки за спину и повели к местному
судье, который отправил его в тюрьму. Убитый оказался шевалье де Сент-Уэном,
которого судьба привела в этот самый день вместе с Агатой к кормилице их
ребенка. Агата рвет на себе волосы над трупом своего любовника. Хозяин Жака
уже так далеко, что его и след простыл. Жак, направляясь от дома судьи в
тюрьму, сказал:
- Так должно было случиться; это было предначертано свыше...
Тут я остановлюсь, ибо это все, что мне известно об обоих моих героях.
- А любовные похождения Жака? - Жак сто раз говорил, что ему было
предначертано свыше не докончить этой истории, и он был прав. Вижу,
читатель, что тебя это сердит. Ну что ж, продолжай рассказ с того места, на
котором Жак остановился, и фантазируй, сколько тебе будет угодно, или
навести мадемуазель Агату, справься о названии деревни, где арестовали Жака,
повидайся с ним и расспроси его: он не заставит просить себя дважды, чтобы
тебя удовлетворить; это развлечет его. На основании его записок, которые не
без причин представляются мне подозрительными, я мог бы, может статься,
восполнить то, чего здесь не хватает: но к чему? Интересно лишь то, что
считаешь истинным. Между тем было бы излишней смелостью высказать без зрелой
проверки какое-либо суждение о беседах Жака-фаталиста и его Хозяина - самого
значительного произведения, появившегося со времен "Пантагрюэля" мэтра
Франсуа Рабле и "Жизни и приключений кума Матье"{521}, а потому я перечитаю
записки Жака со всем напряжением умственных сил и всей беспристрастностью,
на какие способен, и через неделю доложу тебе окончательно свое мнение, с
правом взять свои слова назад, если кто-либо поумнее меня докажет, что я
ошибся.
Издатель добавляет:
Прошла неделя. Я прочитал названные записки; из трех добавленных к ним
параграфов, отсутствующих в принадлежащей мне рукописи, я признаю подлинными
первый и последний, а средний считаю вставленным позже. Вот первый из них,
предполагающий еще один пропуск в беседе между Жаком и его Хозяином:
В один праздничный день владелец замка отправился на охоту, а остальные
его сотрапезники слушали обедню в приходской церкви, находившейся в доброй
четверти мили оттуда. Жак в это время был уже одет, а Дениза сидела возле
него. Они хранили молчание; казалось, что они дуются друг на друга, и они
действительно дулись.Жакприложил все старания,уговаривая Денизу
осчастливить его, но Дениза упорно отказывалась. После продолжительного
молчания Жак, проливая горькие слезы, сказал ей жестким и желчным тоном:
"Это оттого, что вы меня не любите..."
Дениза встала с досадой, взяла его за руку, внезапно подвела к постели,
села на нее и сказала:
"Так я вас не люблю, господин Жак? Так вот, господин Жак, делайте с
несчастной Денизой все, что вам угодно..."
С этими словами она залилась слезами, и рыдания стали ее душить.
Скажите, читатель, что бы вы сделали на месте Жака? - Ничего. -
Прекрасно. Жак так и поступил. Он подвел Денизу к креслу, упал перед ней на
колени, вытер ей слезы, расцеловал руки, старался утешить ее, ободрить,
потом решил, что она его крепко любит, и положился на ее нежные чувства в
ожидании минуты, когда ей угодно будет вознаградить его собственные. Такой
поступок глубоко тронул Денизу.
Может быть, мне возразят, что, стоя перед Денизой на коленях, он не мог
вытирать ей глаза... разве только кресло было очень низким. Рукопись ничего
об этом не сообщает, но нетрудно это предположить.
Приведем второй параграф, списанный из "Жизни Тристрама Шенди", если
только беседа Жака-фаталиста и его Хозяина не написана раньше этого
произведения и мистер Стерн не является плагиатором, чему я не верю, ввиду
исключительного уважения, питаемого мною к мистеру Стерну, которого я
выделяюсредибольшинства литераторов егонации,усвоивших обычай
обкрадывать нас и при этом еще осыпать ругательствами.
В другой раз дело было утром. Дениза пришла, чтобы сделать Жаку
перевязку. Весь замок еще спал. Дениза приблизилась, дрожа. Подойдя к дверям
Жака, она остановилась, колеблясь, войти ей или нет. Наконец она с трепетом
вошла; довольно долго стояла у постели Жака, не решаясь отдернуть полог.
Медленно отстранила она его; с трепетом пожелала Жаку доброго утра, с
трепетом осведомилась о проведенной ночи и о его здоровье. Жак ответил, что
не сомкнул глаз, что страдал и продолжает страдать от невыносимого зуда в
колене. Она предложила облегчить его мучения: взяла маленький лоскуток
фланели, Жак выставил ногу, и Дениза принялась растирать ее фланелькой под
раной - сперва одним пальцем, затем, двумя, тремя, четырьмя, всей рукой. Жак
смотрел на ее работу и таял от любви. После этого она стала гладить
фланелькой по самой ране, с еще красным рубцом - сперва одним пальцем, затем
двумя, тремя, четырьмя, всей рукой. Но недостаточно было устранить зуд под
коленом и на колене, надо было смягчить его и выше колена; и она принялась
тереть довольно крепко - сперва одним пальцем, затем двумя, тремя, четырьмя,
всей рукой. Страсть Жака, не перестававшего смотреть на свою возлюбленную,
возросла до такой степени, что, не будучи в состоянии ей противиться, он
кинулся к руке Денизы... и поцеловал ее.
Дальнейшее, однако, не оставляет никакого сомнения насчет плагиата.
Плагиатор говорит: читатель, если ты не удовлетворен тем, что я поведал тебе
о любовных похождениях Жака, то попробуй выдумать что-нибудь получше; я
согласен. Как бы ты ни взялся за это дело, я уверен, что кончишь ты так же,
как я. - Ошибаешься, гнусный клеветник, я кончу вовсе не так, как ты. Дениза
была добродетельна. - А кто утверждает противное? Жак кинулся к ее руке и
поцеловал. - Это у тебя извращенное воображение, и ты выдумываешь то, чего
тебе не говорят. - Так как же? Разве он не поцеловал ее руки? - Конечно же.
Жак был слишком благоразумен, чтобы совратить ту, которую предназначал себе
в жены, и породить в себе сомнение, способное отравить остаток его жизни. -
Но в предшествующем параграфе сказано, что Жак приложил все усилия, чтобы
Дениза решилась его осчастливить. - Вероятно, тогда он еще не намеревался на
ней жениться.
Третий параграф рисует нам Жака, нашего бедного фаталиста, лежащим на
соломе в глубине мрачной темницы с закованными в цепи ногами и руками,
вспоминающим все сохранившиеся в его памяти философские принципы капитана и
склонного поверить, что, быть может, когда-нибудь ему еще придется пожалеть
о сыром, вонючем, темном обиталище, где его кормили черным хлебом и водой и
где ему приходилось защищать свои ноги и руки от нападений мышей и крыс. Нам
сообщают, что, в то время как он предавался этим размышлениям, кто-то
взломал дверь тюрьмы и его камеры, и он вместе с десятком разбойников обрел
свободу и оказался в шайке Мандрена{523}. Между тем полицейские стражники,
преследовавшие Хозяина по пятам, настигли его, схватили и водворили в другую
тюрьму. Он вышел оттуда благодаря заступничеству того же комиссара, который
услужил ему во время первого приключения, и в течение двух или трех месяцев
жил уединенно в замке Деглана, когда судьба вернула ему слугу, почти столь
же необходимого для его счастья, как часы и табакерка. Он не брал понюшки
табаку, не проверял времени без того, чтобы всякий раз не вздохнуть: "Что
стало с тобой, мой бедный Жак?.." Однажды ночью мандреновцы напали на замок
Деглана; Жак узнал жилище своего благодетеля и своей возлюбленной; он
вступился за замок и спас его от разграбления. Далее мы читаем волнующие
подробности о встрече Жака, его Хозяина, Деглана, Денизы и Жанны:
- Это ты, друг мой?
- Это вы, дорогой мой Хозяин?
- Как ты очутился среди этих людей?
- А как случилось, что я встретил вас здесь?
- Это вы, Дениза?
- Это вы, господин Жак? Сколько я из-за вас слез пролила!
Между тем Деглан кричал:
- Принесите вино и стаканы! Скорей, скорей! Он нам всем спас жизнь!..
Несколько дней спустя умер дряхлый привратник замка; Жак занял его
место и женился на Денизе, с помощью которой он старается сейчас продлить
род последователей Зенона{524} и Спинозы; Деглан любит его, Хозяин и жена
обожают: ибо так было предначертано свыше.
Меня пытались убедить, будто Хозяин Жака и Деглан влюбились в жену
Жака. Не знаю, как было на самом деле, но я уверен, что по вечерам Жак
говорил сам себе: "Если свыше предначертано, Жак, что ты будешь рогоносцем,
то, как ни старайся, а ты им будешь; если же, напротив, начертано, что ты им
не будешь, то, сколько б они ни старались, ты им не будешь; а потому спи
спокойно, друг мой!.." И он засыпал спокойно.
ПРИМЕЧАНИЯ
ЖАК-ФАТАЛИСТ И ЕГО ХОЗЯИН
Стр.292.Берг-оп-Зом-нидерландскаякрепость,захваченная
французскими войсками под командованием Морица Саксонского в 1747 г., во
время войны за "австрийское наследство".
Пор-Маон - крепость и город на острове Минорка, отбитый французскими
войсками у англичан в 1756 г.
Стр.294.Ты запасся лекарями,как святой Рох - шляпами. -
Странствующий святой Рох изображается обычно с тремя шляпами за спиной.
Дюфуар Пьер (1735-1813) - хирург, автор трактата об огнестрельных
ранениях.
Луи Антуан (1723-1792) возглавлял медицинский отдел "Энциклопедии".
Стр. 295. "Какого черта понесло его на эту галеру!" - Реплика эта
приписана Гарпагону ошибочно, ее произносит Жеронг из "Плутней Скапена"
(дейст. II, явл. XI).
Стр. 300. Понтуаз, Сен-Жермен - французские города, где находятся
католические "святыни".
Стр. 303. ...настоящие жабаки... - В Париже времен Дидро широкой
известностью пользовалась галантерейная торговля Жабака, имя которого стало
нарицательным для обозначения ювелирных безделушек, новинок и редкостей.
Жюльен Леруа (1686-1759) - парижский часовой мастер.
Стр. 312. ...так пахло бы "Кливлендом"... - "Кливленд" - сокращенное
название романа аббата Прево "Английский философ, или История Кливленда,
побочного сына Кромвеля" (1732), любимого произведения Д.Дидро и Ж.-Ж.Руссо.
РеньярЖан-Франсуа (1655-1709)-французский комедиограф эпохи
классицизма.
Ричардсон Сэмюель (1689-1761) - английский романист эпохи Просвещения,
основоположник семейно-бытового романа.
Седен Мишель-Жан (1719-1797) - драматург, находившийся под сильным
влиянием драматургической теории Дидро.
Пондишери-центрвладенийфранцузскойОст-Индскойкомпании
(1664-1719), позднее поглощенной созданной Джоном Лоу (1671-1729) Индийской
компанией, которая монополизировала почти всю заморскую торговлю Франции.
Стр.313.Нибоги,нилюди,нилавки не прощают поэтам
посредственности... - Перефразировка строк Горация:
. . . . . . . . поэту посредственных строчек
Ввек не простят ни люди, ни боги, ни книжные лавки!
("Наука поэзии", стихи 372-373. Перевод М.Гаспарова)
Стр. 315. ...босоногим кармелитом. - Католический монашеский орден
кармелитов был основан во второй половине XII в. в Палестине, на горе
Кармель. С 1245 г. становится европейским орденом нищенствующих монахов. В
1564 г. орден преобразуется в "Братство босоногих кармелитов", носивших
сандалии на босу ногу.
Стр. 316. ...дистиллируют кармелитскую воду. - Кармелитская вода -
возбуждающее средство из мелиссы.
Стр. 334. ...продолжатели Сервантеса... - В 1614 г. было опубликовано
анонимное продолжение первой части "Дон Кихота".
ФортигверраНиколо(1674-1735) - итальянскийпоэт, автор
героикомической поэмы "Ричардетто", персонажи которой были заимствованы у
Ариосто и других известных авторов.
Стр. 335. "Лекарь поневоле" (1671) - комедия Мольера (см. дейст. I, сц.
I).
Стр. 336. Премонваль Пьер (1716-1764) - автор трактатов по прикладной
математике. Преподавал в Париже и Берлине.
Пижон Мария-Анна-Виктория (1724-1767) - жена Премонваля; была чтицей
при супруге Генриха Прусского.
Стр. 344. ...под ланцетом брата Козьмы. - Брат Козьма - монашеское имя
французского хирурга Жана Базейлака (1703-1781), принадлежавшего к ордену
фельянов.
Стр. 349. Полное экю - шесть франков (одному франку соответствовало
малое экю).
Стр. 352. ...залез на задворки... - Намек на требование Вольтера в
"Философском словаре"(1764-1769)употреблять словоimpasseвместо
вульгарного cul-de-sac (тупик).
Стр. 353. Бисетр - замок неподалеку от Парижа, где размещались детский
приют, дом умалишенных и тюрьма.
Стр. 360. Сен-Флорантен, граф де ла Врийер (1705-1777) - министр
духовных делЛюдовика XV,один иззлейших врагов энциклопедистов.
Пользовался правом выдачи королевских ордеров на арест.
...в Тампле, в Аббатстве... - Тампль - монастырь ордена тамплиеров близ
Парижа, использовался как тюрьма. Аббатство - тюремные здания при монастыре
Сен-Жермен де Пре. Поскольку территория Тампля и Аббатства была изъята из
общей юрисдикции, здесь находили убежище неплатежеспособные должники.
Стр. 367. "Ворчун-благодетель" - комедия итальянского драматурга Карло
Гольдони (1707-1793), впервые поставленная театром Французской Комедии в
1771 г. Этот спектакль принес его автору мировую славу.
Стр. 372. Троншен Теодор (1709-1781) - популярный в свое время
французский врач.
Стр. 380. Герши Клод-Луи де Ренье, граф де (ум. в 1768 г.) - офицер,
отличившийся в боях во Фландрии и Богемии.
Стр. 381. Пас-дис - игра в три игральные кости; выигрыш обеспечивается
выпадением десяти и более очков.
Стр. 388. Юэ Пьер-Даниэль (1630-1721) - французский литератор духовного
звания.
Николь Пьер (1625-1695) - писатель-моралист янсенистской ориентации.
Боссюэ Жак-Бенинь де (1627-1704) - прославленный в религиозных кругах
богослов и проповедник,автор "Траурных речей",сторонник автономии
французской церкви.
Стр. 391. Сен-Сир - военная школа для сыновей дворянства.
Стр. 403. Не были ли вы... квиетистом? - Квиетизм (от лат. quies -
покой) - религиозно-этическое учение, проповедовавшее созерцательность,
пассивное подчинение "божьей воле" вплоть до безразличия к добру и злу, к
собственному страданию и "спасению". Возникло в конце XVII в. как течение
оппозиционное по отношению к папе и иезуитскому ордену. Церковная комиссия,
которую возглавил Боссюэ, осудила квиетизм как еретическое учение. Франциск
Сальский (1567-1622) - видный представитель квиетизма.
Стр. 415. ...для Лебоссю, и для Вида. - Лебоссю (1631-1680) - автор
классицистического "Трактата об эпической поэме", о котором с похвалою
отозвался Буало. Вида Марио Джироламо (1480-1566) - итальянский епископ,
автор художественных произведений и трудов по поэтике,в том числе
стихотворного трактата на латинском языке "Поэтическое искусство". Оба
названных автора исходили из поэтики Аристотеля и Горация.
Стр. 420. Тиссо Симон-Андре (1727-1797) - швейцарский врач, автор книги
"Советы народу о его здоровье" (1761).
Стр. 432. Премонстрант - член монашеского ордена, основанного в 1120 г.
Стр.435.Они белы как лебеди... - Премонстранты одевались в
белоснежные мантии, но не носили белья.
Стр. 438. ...защитника буллы... - См. прим. к стр. 62.
Епископ Мирепуаский (Жан-Франсуа Бойе; 1675-1755) - один из активных
преследователей янсенистов.
Стр. 445. Пирон Алексис (1689-1773) - французский поэт и драматург,
писавший как для "серьезного", так и для ярмарочного театра. Наибольшую
известность среди его пьес получила стихотворная комедия "Метромания",
поставленная в 1738 г. Французской Комедией, где остроумно высмеивалась
графоманская страсть молодых людей из третьего сословия. Пирон не занимал
определенной политической позиции,острые его эпиграммы высмеивали и
королевский режим, и Вольтера, и энциклопедистов.
Стр. 447. Я чувствую себя, как в коконе... - Вся эта реплика
представляет собой иронический перифраз из "Божественной комедии" Данте
("Чистилище", песнь X):
Вам невдомек, что только черви мы,
В которых зреет мотылек нетленный,
На божий суд взлетающий из тьмы!
(Перев. М.Лозинского)
Стр.449. Родил... - Жак ошибся, упоминаемый "бесконечный ряд"
фигурирует в первой главе Евангелия от Матфея, а не Луки и является
библейской реминисценцией из Ветхого завета: Авраам родил Исаака, Исаак
родил Иакова и т.д.
Стр. 450. ...на смертном одре дьявол явится вам с тем же атрибутом, с
каким он явился к Феррагуту. - Феррагуг - герой поэмы "Ричардетто"
Фортигверры (см. прим. к стр. 303), был кастрирован недругами. Перед смертью
ему явился сам Люцифер, чтобы показать утраченное (песнь X).
Стр. 459. Конде - французский аристократический род, боковая ветвь
Бурбонов. Здесь речь идет о выдающемся французском полководце, принце Луи II
Конде (1621-1686), прозванном "Великим Конде".
...завоевателя Великобритании... - Имеется в виду Вильгельм Завоеватель
(1027-1087), вторгшийся в 1066 г. в Англию и установивший владычество
норманнской знати.
"АдвокатПатлен"-трехактная комедияДавида-ОгюстенаБрюэса
(1640-1723), созданная на основе одноименного старинного французского фарса.
Лорд Чатам -Уильям Питт ("Старший";1708-1778) -английский
государственный деятель при короле Георге III, руководитель группировки
"патриотов" (вигов)впарламенте,сторонников активной колониальной
политики. Во время Семилетней войны 1756-1763 гг. способствовал захвату
Англией почти всех колониальных владений Франции в Индии и Северной Америке.
Стр. 460. Похищение подвязки - старинный брачный обычай во Франции:
шафера похищают подвязку новобрачной.
Стр. 467. Фобурдон (буквально: "ложный бас") - вид многоголосого
церковного пения. Три голоса, образующие "ложный бас", обозначаются в нотах
как параллельное трезвучие, а основной голос звучит октавой выше.
Стр.468.Жан-БатистРуссо(1670-1741)-французский поэт,
придерживавшийся канонов классицизма.
Стр. 469. Пусть непристойны стихи... - Цитата из "Эпиграмм" (кн. I, 4,
ст. 9) римского поэта Марциалла (ок. 40-104).
Стр. 470. Бакбюк (иврит) - буквально: бутылка. Так в "Гаргантюа и
Пантагрюэле" названа жрица храма Божественной Бутылки.
Медонский кюре. - Так называли писателя Франсуа Рабле (1494-1553),
который исполнял одно время обязанности приходского кюре в Медоне, пригороде
Парижа.
Энгастримит - по-французски - чревовещатель.
Стр. 471. Лафар, Шапель, Шолье, Панар, Гале, Ваде. - Эти французские
поэты XVII-XVIII вв., перечисленные здесь наряду с Рабле, Лафонтеном и
Мольером, зарекомендовали себя эпикурейцами в "возрожденческом", то есть
гедонистическом, смысле слова как поклонники чувственных удовольствий.
"Еловая шишка" - любимый кабачок поэта Франсуа Вийона (род. в 1431 г.).
Стр. 472. Нодо - автор литературной мистификации якобы найденного им в
Белграде полного текста романа "Сатирикон" римского поэта Петрония (I в.).
Брос Шарль де (1709-1777) - французский историк, археолог, филолог,
сотрудник "Энциклопедии"; автор "Истории VII века Римской республики", в
которойпыталсяреконструироватьсохранившиесяфрагменты"Истории"
Саллюстия, относящиеся к событиям 78-66 гг. до н.э.
Фрейнсгемий Иоганн(1608-1660)-немецкий философ ифилолог,
комментатор сочинений римского историка Квинта Курция.
Бротье Габриель (1723-1789) - комментатор и переводчик Тацита.
Стр. 474. Буйотка - азартная карточная игра.
Стр.489.Риккобони Мария-Жанна(1713-1792) -актриса театра
Итальянской Комедии в Париже и писательница. Здесь намекается на то, что она
отомстила своему любовнику за измену, опубликовав в романе "Письма мисс
Фанни Бетлер" интимную переписку с ним.
Тит Ливий (59 г. до н.э. - 17 г. н.э.) - римский историк, автор
"Римскойисторииотоснованиягорода",живогоиувлекательного
повествования, весьма популярного в Европе со времен Возрождения.
Бентивольо Гвидо (1570-1644) - кардинал, автор исторических мемуаров.
Стр. 491. Термин - римское божество пограничных межевых знаков -
столбов,камней.Ихосквернение ипорча расценивались как тяжкие
преступления.
Кале Шарль (1709-1783) - поэт и драматург-комедиограф, популярный во
Франции XVIII в.
Стр.504.Гаро -персонаж басни Лафонтена "Желудь и тыква",
олицетворение всем недовольного критика.
Твой тезка. - То есть Жан-Жак Руссо. В педагогическом романе Руссо
"Эмиль, или О воспитании" (1761) речь идет, в частности, о круге чтения для
юношества.
Стр. 506. Высокое дал он лицо человеку... - Цитата из "Метаморфоз"
Овидия (кн. I, стихи 85-86. Перев С.В.Шервинского).
Стр. 508. Вижу, что ты не знаком с доном Ла Тастом. - Ла Таст Луи (ум.
в 1754 г.) - епископ-бенедиктинец, богослов мистического направления,
защищавший, например, взгляд, что в целях соблазна дьявол способен на
благодеяние.
Стр. 521. "Жизнь и приключения кума Матье". - Имеется в виду роман
аббата Анри-Жозефа Дюлорана (1719-1793) "Кум Матье,или Превратности
человеческого ума". В том же 1766 г., когда появилась эта книга, автор ее
был осужден на пожизненное заключение в монастырской тюрьме, где и окончил
свои дни.
Стр. 523. Мандрен Луи (1724-1755) - французский контрабандист, о
приключениях которого ходили легенды.
Стр. 524. Зенон. - В данном случае имеется в виду не философ Зенон
Элейский, а менее известный Зенон из Китиона (ок. 336-264 до н.э.), один из
основателей стоицизма.
Л.Воробьев
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
395
396
397
398
399
400
401
402
403
404
405
406
407
408
409
410
411
412
413
414
415
416
417
418
419
420
421
422
423
424
425
426
427
428
429
430
431
432
433
434
435
436
437
438
439
440
441
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
470
471
472
473
474
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
486
487
488
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
499
500
501
502
503
504
505
506
507
508
509
510
511
512
513
514
515
516
517
518
519
520
521
522
523
524
525
526
527
528
529
530
531
532
533
534
535
536
537
538
539
540
541
542
543
544
545
546
547
548
549
550
551
552
553
554
555
556
557
558
559
560
561
562
563
564
565
566
567
568
569
570
571
572
573
574
575
576
577
578
579
580
581
582
583
584
585
586
587
588
589
590
591
592
593
594
595
596
597
598
599
600
601
602
603
604
605
606
607
608
609
610
611
612
613
614
615
616
617
618
619
620
621
622
623
624
625
626
627
628
629
630
631
632
633
634
635
636
637
638
639
640
641
642
643
644
645
646
647
648
649
650
651
652
653
654
655
656
657
658
659
660
661
662
663
664
665
666
667
668
669
670
671
672
673
674
675
676
677
678
679
680
681
682
683
684
685
686
687
688
689
690
691
692
693
694
695
696
697
698
699
700
701
702
703
704
705
706
707
708
709
710
711
712
713
714
715
716
717
718
719
720
721
722
723
724
725
726
727
728
729
730
731
732
733
734
735
736
737
738
739
740
741
742
743
744
745
746
747
748
749
750
751
752
753
754
755
756
757
758
759
760
761
762
763
764
765
766
767
768
769
770
771
772
773
774
775
776
777
778
779
780
781
782
783
784
785
786
787
788
789
790
791
792
793
794
795
796
797
798
799
800
801
802
803
804
805
806
807
808
809
810
811
812
813
814
815
816
817
818
819
820
821
822
823
824
825
826
827
828
829
830
831
832
833
834
835
836
837
838
839
840
841
842
843
844
845
846
847
848
849
850
851
852
853
854
855
856
857
858
859
860
861
862
863
864
865
866
867
868
869
870
871
872
873
874
875
876
877
878
879
880
881
882
883
884
885
886
887
888
889
890
891
892
893
894
895
896
897
898
899
900
901
902
903
904
905
906
907
908
909
910
911
912
913
914
915
916
917
918
919
920
921
922
923
924
925
926
927
928
929
930
931
932
933
934
935
936
937
938
939
940
941
942
943
944
945
946
947
948
949
950
951
952
953
954
955
956
957
958
959
960
961
962
963
964
965
966
967
968
969
970
971
972
973
974
975
976
977
978
979
980
981
982
983
984
985
986
987
988
989
990
991
992
993
994
995
996
997