прекрасные глаза, сиявшие неземной радостью, хотя блестящие
росинки еще дрожали на ее длинных ресницах; она протянула ему
руку, на которой барон, склонившись, запечатлел нежнейший
поцелуй. Этот поцелуй дошел до самого ее сердца, иот
блаженстваонаедва не лишилась чувств. Впрочем, столь
сладостные волнения не бывают опасны.
- Ну, так не прав ли ябыл,утверждая,чтовы
благожелательно встретите жениха, выбранного мною? - спросил
Валломбрез. - Иногда не мешает настоять на своем. Если бы я не
пересилил вашу решимость своим упрямством, милейший Сигоньяк
воротился бы восвояси, не увидев вас, а это, согласитесь, было
бы весьма прискорбно.
- Согласна,дорогойбрат.Вы проявили удивительную
доброту. При существующих обстоятельствах вы один могли пойти
на примирение, - ведь пострадали-то вы один.
- Верно, - подтвердил Сигоньяк, - герцог де Валломбрез
показал в отношении меня всю высоту своей благородной души; он
откинул, казалось бы, вполне естественное чувство обиды и
явился ко мне с дружески протянутой рукой. За то зло, которое я
ему причинил, он придумал мне месть, достойную дворянина,
обязав меня вечной признательностью. Но это бремя - легкое, и я
с радостью буду нести его до самой моей смерти.
- Не говорите об этом, дорогой барон, вы на моем месте
поступили бы точно так же, - возразил Валломбрез. - Бесстрашные
люди всегда найдут общий язык; клинки, раз сойдясь, сводят и
души, и мы рано или поздно стали бы дружеской четой, подобной
Тесею с Нирифоем, Нису с Евриалом, Пифию с Дамоном. Но
перестаньте заниматься мною. Лучше скажите моей сестре, как вы
тосковали без нее, как мечтали о ней в своем замке, где меня
накормили до отвала, хоть вы и утверждали, что там обычно
умирают с голоду.
- Я тоже с удовольствием вспоминаю тамошний ужин, -
улыбаясь, заметила Изабелла.
- Скоро окажется, что все пировали по-княжески в моей
башне голода, - сказал Сигоньяк. - Но я не стыжусь своей
бедности, я счастлив ею, потому что она стала причиной вашего
участливого внимания, дорогая Изабелла, я благословляю ее, я
обязан ей всем.
- По-моему, - вставил Валломбрез, - сейчас мне самое время
пойти поздороваться с отцом и предупредить его о вашем приезде,
который, должен сознаться, не будет для него неожиданным. Ну,
так как же, графиня, вы, безусловно, согласны на брак с бароном
де Сигоньяком? Я не хочу попасть впросак. Согласны, да?
Отлично. Тогда мне лучше удалиться: нареченным есть что сказать
друг другу, - пусть самое невинное, но не в присутствии брата.
Я оставляю вас вдвоем, наедине, не сомневаясь, что вы мне за
это благодарны, да и ремесло дуэньи меня не привлекает. До
свиданья. Я скоро вернусь, чтобы проводить Сигоньяка к принцу.
Проговорив все это самым непринужденным тоном, молодой
герцог надел шляпу и удалился, предоставив нежных любовников
самим себе. Как ни приятно было его общество, его отсутствие
оказалось еще приятнее.
Сигоньяк подошел к Изабелле и взял ее руку. Она не отняла
руки, и некоторое время молодые люди восхищенными глазами
смотрели друг на друга. Молчание бывает красноречивее всяких
слов; после долгой разлуки Изабелла и Сигоньяк не могли
наглядеться друг на друга; наконец барон сказал любимой:
- Яне смею поверить своему счастью! Под какой же
удивительной звездой я родился! Вы полюбили меня потому, что я
был беден и несчастен, а то, что сулило окончательно погубить
меня, составило мое благополучие. Труппа комедиантов взлелеяла
для меня ангела добродетели и красоты; вооруженное нападение
одарило меня другом, а когда вас похитили, вы были признаны
отцом, который тщетно вас разыскивал; и все началось с того,
что темной ночью в ландах заблудился фургон...
- Нам свыше было суждено полюбить друг друга. Родственные
душивстретятсянеминуемо,еслиумеют ждать. Я сразу
почувствовала, что в замок Сигоньяк меня привела судьба; сердце
мое, оставшись равнодушным к завзятым любезникам, затрепетало
при виде вас. Ваша робость оказалась сильнее всех дерзких
посягательств, и я тогда еще поклялась принадлежать только вам
или богу.
- А между тем, жестокая, вы отказали мне в своей руке,
когда я на коленях домогался ее; я знаю, что вами руководило
великодушие, но какое же недоброе великодушие!
- Я, как могу, исправлю свою жестокость. Вот вам моя рука,
дорогой барон, я отдаю ее вместе с сердцем, которое уже
принадлежит вам. Графине де Линейль не нужна самоотверженная
деликатность бедняжки Изабеллы. Я только боялась, что теперь вы
из гордости отвернетесь от меня. Но, скажите, презрев меня, вы
не женились бы на другой? Вы остались бы мне верны даже без
всякой надежды? Были ли ваши мысли заняты мной, когда к вам
явился Валломбрез?
- Дорогая Изабелла, целый день я всеми помыслами стремился
к вам, а вечером, положив голову на подушку, которой однажды
коснулось ваше ясное чело, я молил духов сна показать мне ваш
пленительный облик в их магическом зеркале.
- И добрые духи часто внимали вашей мольбе?
- Они ни разу не обманули моих ожиданий, и лишь с утренней
зарей двери слоновой кости закрывались за вами. Ах, как долог
казался мне день, я предпочел бы спать, не просыпаясь.
- Я тоже ночь за ночью видела вас во сне. Наши любящие
души встречались в сновидениях. Но, хвала создателю,мы
соединились теперь надолго, надеюсь, навсегда. Валломбрез,
конечно, заранее испросил согласие принца, - ведь не стал бы он
легкомысленно обнадеживать вас, - и отец, без сомнения, с
благосклонностьюпримет ваше предложение. Он неоднократно
говорил о вас в доброжелательномтоне,как-тостранно
поглядывая на меня при этом. Взгляды его до крайности смущали
меня, но я не смела разгадать их смысл. Валломбрез ни разу не
дал понять, что больше не питает к вам ненависти.
В эту минуту герцог вернулся и сообщил Сигоньяку, что
принц его ждет.
Сигоньяк встал и, поклонившись Изабелле, последовал за
Валломбрезом в конец анфилады, где находился кабинет принца.
Старый вельможа в черном бархате, при всех орденах, сидел в
глубоких креслах возле окна за столом, покрытым ковровой
скатертью и заваленным книгами и бумагами. Вид у него был
приветливый, но несколько натянутый, какой бывает в ожидании
важной беседы. Лоб его лоснился на свету атласистыми бликами, и
отдельные волоски, отбившись от буклей, уложенных камердинером
на висках, блестели, как серебряные нити. Взор его был ласков,
тверд и ясен, и время, отложившее свой след на его благородном
лице, взамен красоты добавило ему величавости. И без орденских
звезд, свидетельствовавших о его высоком сане, принц внушал
чувство глубокого почтения. Даже самый неотесанный тупица и
дикарь признал бы в нем настоящего вельможу. Принц привстал с
кресла, отвечая на поклон Сигоньяка, и указал ему на стул.
- Глубокочтимый отец, - начал Валломбрез, - дозвольте вам
представить барона де Сигоньяка, прежде моего соперника, ныне
друга и вскоре родню, если будет на то ваше согласие. Я обязан
ему тем, что образумился. А это немалое одолжение. Барон явился
с почтительнейшей просьбой, и я буду счастлив, есливы
соблаговолите удовлетворить ее.
Принц знаком предложил Сигоньяку говорить. Ободренный
таким образом, барон встал и с поклоном произнес:
- Принц, прошу у вас руки вашей дочери, графини де
Линейль.
Старый вельможа помолчал немного, как бы обдумывая ответ,
а затем сказал:
- Барон де Сигоньяк, я готов вам дать согласие на брак с
моей дочерью, ежели моя отцовская воля не будет противоречить
ее желанию. Я не намерен принуждать графиню де Линейль, н ей
одной принадлежит в этом вопросе решающее слово. Надобно
спросить ее. У молодых девиц бывают необъяснимые причуды.
Говоря так, принц улыбался с тонким лукавством светского
человека, как будто не знал давным-давно, что Изабелла любит
Сигоньяка; отцовское достоинство требовало, чтобы он делал вид,
будто пребывает в неведении и в то же время предполагает
истину. Помолчав, он добавил:
- Валломбрез, приведите вашу сестру, без нее я, право же,
не могу дать ответ барону де Сигоньяку.
Валломбрез исчез и вскоре вернулся с Изабеллой. Девушка
была ни жива ни мертва; как ни старался брат успокоить ее, она
боялась поверить такому счастью. Грудь ее волновалась, поднимая
кружево корсажа, краски сошли с лица, а колени подгибались.
Принц привлек ее к себе, а она, вся дрожа, оперлась о ручку
кресла, чтобы не упасть на пол.
- Дочь моя, - обратился к ней принц, -вотэтот
благородный кавалер делает вам честь, прося вашей руки. Я рад
приветствовать ваш союз с ним. Он отпрыск древнего рода,
человекнезапятнаннойрепутации,сочетающий в себе все
качества, какие только можно пожелать. Мне он подходит, но
успел ли он понравиться вам? Белокурые головки не всегда судят
одинаково с седыми головами. Попытайте свое сердце и ответьте,
согласны ли вы стать женой барона де Сигоньяка. Не торопитесь,
в столь важном деле спешка ни к чему. Добродушная ласковая
улыбка принца наглядно показывала, что он шутит, а потому
Изабелла, осмелев, обвила шею отца руками ипленительно
вкрадчивым голосом сказала:
- Мне незачем долго размышлять. Раз барон де Сигоньяк
подходит вам, отец мой и повелитель, я смело и честно могу
признаться, что полюбила его с первого взгляда, никогда не
желала себе другого супруга и повиноваться вам будет для меня
великим счастьем.
- Ну что же, жених и невеста, подайте друг другу руки и
поцелуйтесь, - весело сказал герцог де Валломбрез. - Роман
кончается благополучнее, чем можно было ожидать по его бурному
началу. Когда же свадьба?
- Портным понадобится не меньше недели, чтобысшить
наряды, - заявил принц, - столько же потратят каретники, чтобы
привести в должный вид экипажи. Пока что, Изабелла, получите
ваше приданое: графское поместье де Линейль, от которого идет
ваш титул и которое приносит пятьдесят тысяч экю дохода с
лесов, лугов, прудов и пахотных земель (и он протянул ей связку
бумаг). Вы же, Сигоньяк, извольте принять королевский указ, по
которому вы назначаетесь губернатором провинции. Никому эта
должность не пристала лучше, чем вам.
К концу этой сцены Валломбрез исчез, но вскоре возвратился
в сопровождении лакея, который нес шкатулку в красном бархатном
чехле.
- Милая сестричка, вот вам мой свадебный подарок, - сказал
молодой герцог невесте, протягивая ей шкатулку. На крышке было
написано: "Для Изабеллы". Этот самый ларец он в свое время
преподнес актрисе, а она благонравно отвергла подарок. - На сей
раз, надеюсь, вы примете его, - добавил он с подкупающей
улыбкой. - Разве можно допустить, чтобы бриллианты безупречной
водыи бесценные индийские жемчуга, чего доброго, плохо
кончили. Пусть они остаются так же чисты, как вы!
Изабелла с улыбкой взяла одно из ожерелий и надела себе на
шею, как бы желая доказать прекрасным каменьям, что не таит
против них злобы. Затем она обмотала вокруг своей отливающей
перламутром руки тройной ряд жемчужин и вдела в уши богатые
серьги.
Что добавить к этому? Прошла неделя, и капеллан замка
обвенчал Изабеллу и Сигоньяка, у которого свидетелем был маркиз
де Брюйер. Капелла Валломбреза утопала в цветах и сверкала
огнямисвечей.Привезенныемолодымгерцогоммузыканты
ангельскими голосами возносили к небумотетПалестрины.
Сигоньяк сиял от счастья. Изабелла была пленительно мила под
белой вуалью невесты, и никто не сказал бы, небудучи
осведомлен заранее, что эта молодая красавица, горделивая и
вместе с тем скромная, осанкой напоминающая принцессу крови,
недавноеще подвизалась на подмостках, играя комедию. А
Сигоньяк, только что назначенныйгубернаторомоднойиз
провинций, великолепно одетый капитан мушкетеров, ничем не
напоминал захудалого дворянина, чьи беды были описаны в начале
нашего романа.
После пышной трапезы, на которой присутствовали принц,
Валломбрез, маркиз де Брюйер, кавалер де Видаленк, граф де
л'Этан и несколько почтенных дам из дружественных семейств,
молодые супруги удалились; нам надлежит покинуть их у порога
брачного покоя, напевая вполголоса на античный лад: "О Гимен,
Гименей!" Таинства счастья должны быть сокрыты, да и сама
новобрачная в своем целомудрии сгорела бы со стыда, если бы
кто-нибудь тайком расстегнул булавку на ее корсаже.
XXII. ОБИТЕЛЬ СЧАСТЬЯ
Надо ли говорить, что добросердечная Изабелла,став
баронессой де Сигоньяк, в богатстве и почете не забыла своих
славных товарищей по труппе Ирода? Неимеявозможности
пригласить их к себе на свадьбу, ввиду того что их положение
отныне сильно рознилось с ее собственным, она одарила каждого,
проявив при этом такую чуткую деликатность, которая удваивала
цену подарка. А до отъезда актеров она часто посещала их
спектакли и со знанием дела хлопала в удачных местах. Молодая
баронесса и не думала скрывать, что была прежде актрисой,
отнимая у злоязычных сплетников охоту судачить на ее счет, чем
они не преминули бы заняться, если бы она делала тайну из
своего прошлого. Впрочем, ее высокое происхождение само по себе
обязывало к молчанию, а скромность вскоре завоевала ей все
сердца, включая и женские. Дамы в один голос твердили, что
такое величавое благородство не часто встретишь даже и при
дворе.
Король Людовик XIII, узнав о приключениях Изабеллы, с
похвалой отозвался о ее добронравии, а к Сигоньяку проявил
особую благосклонность за умение обуздывать себя, ибо, будучи
монархом целомудренным, осуждал дерзкую распущенность молодежи.
Валломбрезу явно пошло на пользу общество зятя, чему принц не
уставал радоваться.
Итак, молодые супруги вели весьма приятную жизнь, день ото
дня все сильнее влюбляясь друг в друга, без того пресыщения
счастьем, которое нередко омрачает самые благополучные судьбы.
Однако с некоторых пор Изабеллабылазанятакакими-то
загадочными хлопотами: она подолгу тайно совещалась со своим
управителем; к ней являлся архитектор, принося ей какие-то
планы; скульпторы и живописцы, получив от нее указания, уезжали
в неизвестном направлении. Все это делалось потихоньку от
Сигоньяка, но в сговоре с Валломбрезом, который явно владел
ключом от тайны.
После нескольких месяцев, потраченных, как видно, на
осуществление ее замыслов, Изабелла в одно прекрасное утро как
бы невзначай спросила Сигоньяка:
- Дорогоймойповелитель,неужеливыникогда не
вспоминаете о своем злосчастном замке Сигоньяк и вам не хочется
повидать колыбель нашей любви?
- Я не страдаю неблагодарностью и не раз уже помышлял об
этом; но я не решался заговорить о таком путешествии, не зная,
придется ли оно вам по вкусу. Я не осмелился бы оторвать вас от
утех королевского двора, украшением коего вы служите, и увезти
в полуразрушенный замок, приют сов и мышей, пусть он мне и
милее самого роскошного дворца. Как вековое жилищемоих
предков, как место, где я впервые увидел вас, он навсегда
останется для меня святыней, и я рад бы воздвигнуть там алтарь.
- Что до меня, так я часто думаю, есть ли еще цветы на том
кусте шиповника в саду, - заметила Изабелла.
- Готов поклясться, что есть, - подхватил Сигоньяк, -
дикиекустарникивсегдаоченьживучи, а после вашего
прикосновения они тем более не перестанут цвести, пусть даже
эти цветы и некому дарить.
- В отличие от всех супругов, вы после брака стали еще
любезнее и угощаете жену мадригалами, как любовницу, - смеясь,
ответила баронесса де Сигоньяк, - но раз ваше желание совпадает
с моей прихотью, почему бы нам не отправиться туда на этой же
неделе? Время сейчас хорошее, жаркая пора миновала, и мы
совершим отличное путешествие. Валломбрез поедет с нами, я
возьму также и Чикиту, - она будет рада повидать родные края.
После коротких сборов вся компания тронулась в путь.
Путешествие оказалось недолгим и приятным; Валломбрез заранее
позаботился о подставах, и через несколько днейпутники
достигли того места, где от большой дороги отходит аллея к
замку Сигоньяк. Было около двух часов пополудни, и погода
стояла лучезарная.
Когда карета свернула в аллею, откуда как на ладони
открывался замок, Сигоньяк обомлел, - он не узнавал с детства
привычныхмест.Дорога была разровнена, колеи сглажены,
обстриженные изгороди больше не норовили оцарапать прохожего
своимиколючками. Искусно подрезанные деревья отбрасывали
умеренную тень, а зеленый их свод обрамлял совершенно новую
панораму. Вместо плачевной картины жалких развалин, которая,
конечно, запомнилась читателю, под веселыми солнечными лучами
красовался обновленный замок, похожий на прежний, как сын похож
на отца. В архитектуре его ничто не изменилось; только за
несколько месяцев он помолодел на столетия. Отвалившиеся камни
встали на свои места. Стройные белые башенки, заново крытые
шифером, симметрично и горделиво, как феодальныестражи,
возвышались по четырем углам здания, врезая в небесную лазурь
золоченые флюгера. Крыша, увенчанная изящным металлическим
коньком, заменила старые щербатые черепицы, изъеденные плесенью
и поросшие мхом. Окна, освобожденные от досок, блистали новыми
стеклами в свинцовых переплетах, образующих круги и ромбы; ни
единой трещины не заметно было на фасаде, восстановленном
полностью. Великолепная дубовая дверь с богатым металлическим
прибором закрывала портал, где прежде болтались две изъеденные
червями, облупленные створки. На выступе, в центре свода,
посреди умелореставрированныхзавитковсверкалгерб
Сигоньяков: три аиста на лазоревом поле с благородным девизом,
прежде стертым, а нынче четко наведенным золотыми буквами:
"Alta petunt"1.
Сигоньяк несколько минут хранил молчание, созерцая это
сказочное зрелище, а затем повернулся к Изабелле и произнес:
- Вам, благодетельная фея, обязан я превращением моего
замка. Стоило вам коснуться его своим волшебным жезлом, чтобы
вернуть ему былой блеск, молодость и красоту. Я безмерно
благодарен вам за этот сюрприз - он чудесен и восхитителен, как
все, что исходит от вас. Хоть я не сказал ни слова, вы угадали
мое заветное желание.
- Поблагодарите также некоего чародея, который немало
помог мне в этом предприятии. - И она указала на Валломбреза,
сидевшего в углу кареты.
Баронпожалруку молодому герцогу. Во время этого
разговора карета выехала на площадку, разбитую перед замком, из
красных кирпичных труб которого валили густые клубы белого
дыма, показывая, что здесь ждут важных гостей.
Пьер в роскошной новой ливрее стоял на пороге дверей,
которые раскрыл на обе створки, когда карета остановилась у
крыльца и барон с баронессой и герцогом вышли из нее. Восемь
или десять лакеев, выстроенных в ряд на ступеньках, низкими
поклонами приветствовали своих новых господ, которых еще не
видели в лицо.
Умелые живописцы вернули настенным фрескам былую свежесть.
Атланты, снова став мускулистыми в духе флорентийской школы, с
довольным видом поддерживали ложный карниз. Римские императоры
щеголяли ярким пурпуром плащей. Дождевые подтеки уже не пятнали
свода, и сквозь рисованную решетку виднелось безоблачное небо.
Чудесное превращение коснулось всего. Панели и паркетные
полы были исправлены. Старая мебель заменена новой, сходной с
прежней. Прошлое не было изгнано,атолькоомоложено.
Фландрские шпалеры с охотником на чирков по-прежнему украшали
спальню Сигоньяка, но их тщательно отмыли, освежив краски. И
кровать была все та же, только терпеливый мастер закупорил
дырки, просверленные древоточцем, восстановил у фигурок на
фризе носы и пальцы, доделал листья к обломанным гирляндам,
вернул орнаментам стершиеся грани и привел старинное ложе в
первоначальный вид. Штофные зеленые с белым занавеси того же
рисунка, что и прежние, ниспадали между тщательно навощенными
витыми колонками.
ЧуткаяИзабеллавоздержалась от чрезмерной роскоши,
которой легко злоупотребить, когдарасполагаешьбольшими
деньгами; она хотела доставить душевную радость нежно любимому
мужу, вернув ему воспоминания детства,освобожденныеот
убожества и тоски. Все дышало веселостью в этом некогда
печальном жилище. Даже портреты предков, очищенные от слоя
грязи, реставрированные и покрытые лаком, по-молодому улыбались
из золоченых рам. Сварливые вдовицы, чопорные аббатисы уже не
морщились при виде Изабеллы, из комедиантки ставшей баронессой,
они принимали ее как родню.
Во дворе не осталось ни крапивы, ни лопуха, ни всех тех
сорных трав, что способствуют сырости, беспорядку и запустению.
Между обмазанными цементом плитами не было теперь зеленого
ободка, признака заброшенных усадеб. Сквозь прозрачные стекла
окон в заколоченных прежде комнатах виднелись занавеси дорогого
шелка, показывая, что здесь все готово к приему гостей.
Молодыехозяеваспустились в сад по скрепленным и
очищенным от мха ступеням, которые уже не шатались под чересчур
доверчивой ногой. У самой террасы зеленел бережно пестуемый
куст шиповника, некогда, в день отъезда Сигоньяка, подаривший
розочку молодой актрисе. На нем и теперь цвела роза, которую
Изабелла сорвала и спрятала за корсаж, увидев в ней знак
прочности своего счастья. Садовник потрудилсянеменьше
архитектора; ножницы его навели порядок в этом девственном
лесу. Исчезли раскидистые ветки, преграждавшие путь, исчезли
когтистые заросли кустарника, по дорожкам можно было пройти, не
рискуя ободрать платье о шипы. Прирученные деревья вновь
расположились аллеями ибоскетами.Зановоподстриженные
самшитовыеизгородиокаймлялицветники со всеми, какие
существуют, дарами флоры. На дальнем конце сада исцеленная от
проказы Помона белела божественной наготой. Ловко приделанный
нос вернул ей греческую линию профиля. А в корзинке у нее
вместо ядовитых грибов виднелись мраморные плоды. Из львиной
пасти изливалась в раковину струя прозрачной влаги. Ползучие
растения,помавая разноцветными колокольчиками и цепляясь
усиками за крепко сбитый зеленый трельяж, живописным ковром
закрывали стену ограды, придавая сельскую приятность гроту,
выложенному ракушками и служившему нишей статуе богини. Никогда
еще, даже в лучшие времена, дом и сад не были убраны с таким
богатством и вкусом. Замок Сигоньяк, совсем было захиревший,
сверкал теперь во всем своем великолепии.
Изумленный и восхищенный Сигоньяк двигался, как во сне,
прижимая к своей груди руку Изабеллы и не стыдясь слез
умиления, катившихся по его щекам.
- А теперь, обозрев все, следует объехать угодья, которые
я скупила, чтобы восстановить по возможности в былом виде
исконные владения Сигоньяков, - сказала Изабелла. - Если
разрешите, я пойду надену амазонку. Долго я не задержусь,
прежнее мое ремесло научило меня быстро менять костюмы. Вы же
тем временем выберите себе лошадей и прикажите их оседлать.
Валломбрез повел Сигоньяка в конюшню, где прежде было
пусто, а теперь оказалось десять кровных лошадей, разделенных
междусобойдубовымистойлами; под ними были плетеные
подстилки, их упругие холеные крупы отливали атласом. Услышав
шум голосов, благородные животные обратили на посетителей свои
умные глаза. Внезапно раздалось ржание: славный Баярд, узнав
хозяина, приветствовал его на свой лад; этот старый слуга,
которого Изабелла и не подумала удалить, занимал в конце ряда
самоетеплоеи удобное место. Кормушка его была полна
дробленого овса, чтобы облегчить работу старческим зубам: между
ног Баярда спал его старый приятель Миро, который поднялся и
облизал руку барона. Если же Вельзевул не появлялся до сих пор,
причиной тому отнюдь не его доброе кошачье сердечко, а присущая
его породе осторожность: вся эта суматоха, перевернувшая вверх
дном обычно столь спокойное жилище, порядком озадачила кота.
Спрятавшись на чердаке, он дожидался темноты, чтобы объявиться
и засвидетельствовать почтение своему возлюбленному хозяину.
Потрепав шею Баярда, барон облюбовалсебекрасавца
гнедого,которогототчасже вывел из конюшни; герцогу
приглянулся испанский жеребец с горделиво изогнутой шеей,
достойный носить инфанта, а для баронессы выбрали прелестную
лошадку, белую с серебристым отливом, на которуюнадели
роскошное зеленое бархатное седло.
ВскорепоявиласьИзабеллавкокетливойамазонке,
подчеркивавшей все изящество ее фигуры. Костюм этот состоял из
синего бархатного казакина, отделанного серебряными пуговицами
и галунами, расшитого серебряным сутажом и падающего фалдами на
длинную светло-серую атласную юбку. На голове у нее была белая
фетроваяшляпамужскогофасона с завитым синим пером,
спускавшимся сзади до шеи. Чтобы белокурые волосы молодой
женщинынерастрепалисьот быстрой езды, их покрывала
прелестная голубая сетка, унизанная серебряными бусинками.
В таком виде Изабелла была очаровательна,исамым
высокомерным красавицам пришлось бы стушеваться перед нею.
Задорный наряд выдвигал на первый план горделивые черты ее
обычно скромной и мягкой грации и напоминал о том, что в ней
течет доблестная кровь. Это была прежняя Изабелла, но вместе с
тем и дочь принца, сестра герцога, супруга дворянина, чей род
брал свое начало до крестовых походов. Отметив это, Валломбрез
не мог удержаться, чтобы не сказать:
- Сегодня у вас, сестрица, особо величавая осанка! У
Ипполиты,царицыамазонок, не могло быть такого
победительно-торжествующего вида!
Изабелла, которой Сигоньяк держал стремя, легко вспорхнула
в седло; герцог и барон сели на своих коней, и кавалькада
выехала на площадку перед замком, где встретила маркиза де
Брюйера и нескольких соседей из местных дворян, явившихся
приветствовать новобрачных. Хозяева собрались возвратиться, как
того требовали приличия, а гости твердили, что не хотят быть
помехой начатой прогулке, и, повернув лошадей вспять, вызвались
сопутствовать молодой чете и герцогу де Валломбрезу.
Увеличившись еще на пять-шесть всадников, одетых как на
парад, ибо провинциалы расфрантились вовсю, кавалькада стала
весьма импозантной. Этот поистине королевский кортеж двигался
по укатанной дороге мимо зеленеющих лугов и полей, ставших
плодородными при помощи тщательнойобработки,мимо
благоустроенных ферм и бережно ухоженных лесов.
Все это принадлежало Сигоньяку. Ланды, поросшие фиолетовым
вереском, казалось, отступили от стен замка.
Когда кавалькада проезжала сосновым лесом вдоль границы
баронских владений, послышался лай, и вскоре из чащи появилась
Иоланта де Фуа в сопровождении дядюшки-командора и двух-трех
кавалеров. Тропа была узкая, и всадникам с трудом удалось
разминуться, хотя те и другие сторонились, как могли. Лошадь
Иоланты била копытами и становилась на дыбы, а сама наездница
задела юбкой юбку Изабеллы и, покраснев от досады, старалась
придумать оскорбление поязвительнее. Изабелла же душой была
выше женского тщеславия; ей даже не пришло на мысль отомстить
Иолантезапрезрительныйвзгляд и слова "странствующая
комедиантка", оброненные чуть ли не на этом самом месте;
подумав, что торжество соперницы могло бы ранить если не
сердце, то гордость Иоланты, она со спокойным и приветливым
достоинством поклонилась мадемуазель де Фуа, которая, кипя от
бешенства, принуждена была ответить легким кивком. А барон де
Сигоньяк с невозмутимым равнодушием отвесил ей учтивый поклон,
и в глазах своего бывшего обожателя Иоланта не усмотрела ни
искры прежнего огня. Яростно стегнув лошадь, она умчалась
галопом, увлекая за собой свою малочисленную свиту.
- Клянусь всеми Венерами и Купидонами, девица хороша
собой, только на вид чертовски строптива и сердита. Как она
посмотрела на мою сестру! Что ни взгляд, то удар кинжалом! -
весело сказал Валломбрез ехавшему рядом маркизу де Брюйеру.
- Она долго и полновластно царила здесь, - пояснил маркиз,
- а быть свергнутой с трона не так-то приятно, победа же явно
осталась за баронессой де Сигоньяк.
Кавалькада воротилась в замок. В зале, где когда-то
бедняга барон, не имея у себя никакой провизии, угощал актеров
ужином из их собственных припасов, сейчас пышная трапеза
ожидала гостей, пришедших в восторг от роскошного убранства. На
камчатной скатерти,гдесредиузоровбыливплетены
геральдические аисты, сверкало тяжелое серебросгербом
Сигоньяков. Отдельные предметы из старого сервиза, мало-мальски
целые, были благоговейно сохранены и приобщены к современной
утвари, чтобы ее роскошь не колола глаза своей новизной и чтобы
древняя колыбель Сигоньяков внесла свою лепту в великолепие
нового замка. Все уселись за стол. Изабелле было предназначено
то же место, которое она занимала в знаменательный вечер,
изменивший судьбу барона. Оба супруга, вспомнив об этом,
обменялись нежной улыбкой, полной умиленных воспоминаний и
радужных надежд.
Подле буфета, где мажордом разрезал мясные кушанья, стоял
мужчина атлетического сложения с широким и бледным лицом,
окаймленным густой темной бородой, весь в черном бархате, с
серебряной цепью на шее и важным тоном отдавал распоряжения
лакеям. Подлепоставца,загроможденногоразнообразными
бутылками, пузатыми иудлиненными,оплетеннымиилине
оплетеннымисоломой, смотря по происхождению, без устали
суетился, невзирая на старческую дрожь в ногах, чудаковатый
человек с носом пьяницы, усеянным угрями, с нарумяненными
виноградным суслом щеками, с лукавыми разномастными глазками
под остроугольными бровями. Случайно взглянув в их сторону,
Сигоньяк узнал в первом из них трагика Ирода, а во втором -
комика Блазиуса. Изабелла заметила его взгляд и на ухо пояснила
ему, что, желая избавить славных стариков от тяжелой жизни
бродячих актеров, она сделала одного из них управителем, а
другого дворецким в замке Сигоньяк, - должности спокойные и не
требующие большого труда, в чем барон согласился с женой,
одобрив ее решение.
Всамый разгар пиршества, когда бутылки, стараниями
хлопотливого Блазиуса, без задержки сменяли однадругую,
Сигоньяк вдруг почувствовал, как чья-то голова легла ему на
одно колено, а острые когти царапают другое, словно перебирают
струны гитары, наигрывая знакомый мотив. Это Миро и Вельзевул
прошмыгнули в приоткрытую дверь и при всем страхе, который
внушало им нарядное и многолюдное общество, все же явились
требовать у хозяина свою долюспиршественногостола.
Разбогатев,Сигоньякне изменил смиренным друзьям своей
бедности: погладив Миро и почесав безухую голову Вельзевула, он
щедро наделил их лакомыми кусками. На сей раз объедки состояли
изломтиковжирного паштета, крылышек куропатки, рыбьих
ребрышек и прочих деликатесов. Вельзевул не помнил себя от
упоения и, царапаясь когтистой лапкой, требовал все новых и
новых подачек, а Сигоньяк с неистощимым терпением не уставал их
подкидывать,забавляясьтакойпрожорливостью. Наконец,
раздувшись, как бочонок, раскорячив ноги и почти не имея сил
мурлыкать, старый черный кот удалился в спальню,обитую
фландрскими шпалерами, и свернулся клубком на привычном месте,
чтобы переварить столь обильную трапезу.
Валломбрез не отставал в возлияниях от маркиза де Брюйера,
соседние дворяне только и знали, что пили до дна за здоровье
молодых супругов, а Сигоньяк, воздержанный от природы и по
привычке, в ответ старался лишь пригубить свой бокал, ни разу
не осушив его. Наконец захмелевшие соседи, пошатываясь, встали
из-за стола и не без помощи лакеев добрались до приготовленных
для них комнат.
Изабелла, под предлогом усталости, покинула гостей еще во
время десерта. Чикита, возведенная в ранг горничной, переодела
еекосну с обычным своим молчаливым усердием. Чикита
превратилась в красивуюдевушку.Неподвергаясьболее
воздействиям непогоды, цвет ее лица стал светлее, однако не
утратил той жгучей бледности, которую так ценят живописцы.
Волосы, спознавшись с гребнем, лежали гладко, связанные красной
лентой, концы которой падали сзади на смуглую шею. А на шее
по-прежнему блестело жемчужное ожерелье, подарок Изабеллы,
ставшее для странной девушки знаком ее добровольного рабства,
своего рода обязательством, которое может разорватьлишь
смерть. Она всегда носила черное платье в знак траура по своей
единственной любви. Госпожа ее не перечила этой причуде. Так
как Чиките больше нечего было делать в спальне, она удалилась,
как всегда, поцеловав руку Изабеллы.
Когда Сигоньяк вошел к себе в спальню, где провел столько
печальных и одиноких ночей, отсчитывая каплю за каплей минуты,
долгие, как часы, слушая жалобный вой ветра заветхими
шпалерами, он увидел при свете китайского фонаря, висевшего под
потолком, милое личико Изабеллы, которое выглядывало между
зеленымисбелымштофнымизанавесками,улыбаясьему
целомудренной и нежной улыбкой.
Так полностью осуществились мечты, которые он лелеял,
когда, потеряв всякую надежду вновь встретиться с Изабеллой,
взглядом, полным неизбывной тоски, смотрел на пустую постель.
Поистине, судьба знает, что творит!
Под утро Вельзевул, не находя себе покоя, сполз с кресла,
гдепровел ночь, и через силу вскарабкался на кровать.
Ткнувшись носом в руку спящегохозяина,онпопробовал
замурлыкать, но урчание перешло в хрип. Сигоньяк проснулся и
увидел, что Вельзевул смотрит на него, как бымоляо
человеческой помощи, а его широко раскрытые зеленые глаза уже
потускнели и подернулись пленкой. Шерсть утратила шелковистый
блеск и слиплась, как от смертного пота. Он весь дрожал и лишь
неимоверным усилием держался на трясущихся лапах. Казалось,
некое страшное видение возникло перед ним. Наконец он упал на
бок, судорожно дернулся несколько раз, испустил стон, похожий
на крик ребенка, которого режут, и застыл в неподвижности,
словно незримые руки вытянули его во всю длину. Предсмертный
вопль его разбудил молодую женщину.
- Бедный Вельзевул! - сказала она, увидев труп кота. - Он
столько лет терпел все бедствия замка Сигоньяк, а теперь не
может насладиться его процветанием!
Говоря по правде, Вельзевул пал жертвой собственного
обжорства. Изголодавшийсяжелудок,непривычныйктаким
роскошествам, не справился с переизбытком пищи. Смерть кота
сильно поразила Сигоньяка. Он не считал животных простыми
автоматами, а полагал, что у них есть душа, хоть и низшего
порядка, но способная чувствовать и понимать. Такого мнения,
кстати, придерживаются все, кто долго жил одиноким, только лишь
с кошкой, собакой или каким-либо другим животным, и, постоянно
общаясь с ним, успел его изучить. Не мудрено, что Сигоньяк со
слезами на глазах и с болью в сердце бережно завернул беднягу
Вельзевула в шелковый лоскут, чтобы похоронить его попозже
вечером, опасаясь, как бы эта церемония не показалась смешной
или кощунственной грубым и пошлым душам. Когда стемнело, он
взял заступ, фонарь и окостеневший труп Вельзевула, завернутый
в шелковый саван. Спустившись в сад, барон принялся копать
землюоколошиповникапри свете фонаря, лучами своими
разбудившего насекомых и привлекшего ночных бабочек, которые
бились пыльными крыльями о роговые пластинки. Кругом стояла
темень. Только краешек луны проглядывал сквозь разрывы черных
туч, и вся обстановка, пожалуй, была не в меру торжественна для
похорон кота. Сигоньяк все рыл и рыл, ему хотелось закопать
Вельзевула как можно глубже, чтобы хищные звери не добрались до
него. Внезапно железный заступ высек искру, будто ударившись о
кремень. Решив, что он наткнулся на камни, барон стал рыть с
удвоенной силой; но удары заступа отдавались каким-то странным
звоном, и работа не двигалась с места. Тогда барон поднес к яме
фонарь, чтобы разглядеть, в чем тут препятствие, и не без
удивления увидел крышку дубового сундука, обитого железными
полосами, заржавленными, но еще крепкими; он выкопал землю
вокруг ящика и, вооружась заступом, как рычагом, изловчился
поднять таинственную находку, несмотря на ее вес, до края ямы и
поставитьна твердую землю. Затем опустил Вельзевула на
освободившееся место сундука и засыпал яму землей.
Покончив с этим делом, он попытался отнести свою находку в
замок, но это оказалось не под силу одному человеку, даже
такому крепкому, как барон, и ему пришлось позвать на помощь
верного Пьера. Слуга и хозяин взялись за ручки сундука и
понесли его к дому, сгибаясь под тяжестью ноши.
Пьер взломал замок топором, и крышка, отскочив, обнаружила
внушительное количество золотых денег: унций, двойных пистолей,
цехинов, дукатов, крузад, ангелотов, генуэзских, португальских
и других монет разных стран и разного достоинства, но одинаково
старых. Среди золота находились старинные уборы, украшенные
драгоценнымикаменьями.Наднеукладки Сигоньяк нашел
пергаментный свиток, скрепленный гербом Сигоньяков, но сырость
смыла письмена. Только подпись была еще чуть-чуть различима, и
барон букву за буквой разобрал слова: "Раймон де Сигоньяк". Так
звали одного из его предков, уехавшего воевать в дальние края,
откуда он не вернулся, унеся с собой тайну своей смерти или
исчезновения. Он оставил дома единственного малолетнего сына и,
отправляясь в чреватый опасностями поход, зарыл свои богатства,
рассказав об этом надежному человеку, который,повсей
вероятности, внезапно был застигнут смертью и не успел указать
законному наследнику место, где зарыт клад. С этого-то Раймона
иначался упадок дотоле богатого и могущественного рода
Сигоньяков.Таковабылавполнеправдоподобнаяистория
происхождения клада, которую барон восстановил на основании
этих слабых примет; бесспорно было одно - найденное золото по
праву принадлежало ему. Он велел позвать Изабеллу, чтобы она
увидела его сокровища.
- Положительно, Вельзевул был добрым гением Сигоньяков, -
сказал барон. - Через свою смерть он сделал меня богатым, а
когда явился ангел, он исчез. Роль его была окончена, потому
что вы принесли мне счастье.
Примечания
1 "Зубом памятный знак [в губы вожмет тебе]" (лат.).
1 Среди опасностей моря (лат.).
1 Змеи гремучей страшно жало,
Но нет лекарства от кинжала (исп.).
1 Танцовщица, играющая на бубне (исп.).
1 Крупица соли (лат.).
1 Деревяшкой, движимой нитями (лат.).
1 Целую, кавалер, руку вашей милости (исп.).
1 Разодетыми (итал.).
1 Изысканные фразы, сравнения (итал.)
2 Остроты (исп.).
1 Любыми путями (лат.).
1 Верный Ахат (лат.).
1 Смуглянка (исп.).
1 Ломаю, но сам не сломлюсь (лат.).
1 Высшая степень, предел совершенства (лат.).
1 Вторым заходом (лат.).
1 Второе "я" (лат.).
1 Блестящие поэтические изыски (итал.).
1 Перевод Мориса Ваксмахера.
1 На низком существе (лат.).
1 Грабитель (исп.).
1 "Стремиться к высокому" (лат.).
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
395
396
397
398
399
400
401
402
403
404
405
406
407
408
409
410
411
412
413
414
415
416
417
418
419
420
421
422
423
424
425
426
427
428
429
430
431
432
433
434
435
436
437
438
439
440
441
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
470
471
472
473
474
475
476
477
478
479
480
481
482
483
484
485
486
487
488
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
499
500
501
502
503
504
505
506
507
508
509
510
511
512
513
514
515
516
517
518
519
520
521
522
523
524
525
526
527
528
529
530
531
532
533
534
535
536
537
538
539
540
541
542
543
544
545
546
547
548
549
550
551
552
553
554
555
556
557
558
559
560
561
562
563
564
565
566
567
568
569
570
571
572
573
574
575
576
577
578
579
580
581
582
583
584
585
586
587
588
589
590
591
592
593
594
595
596
597
598
599
600
601
602
603
604
605
606
607
608
609
610
611
612
613
614
615
616
617
618
619
620
621
622
623
624
625
626
627
628
629
630
631
632
633
634
635
636
637
638
639
640
641
642
643
644
645
646
647
648
649
650
651
652
653
654
655
656
657
658
659
660
661
662
663
664
665
666
667
668
669
670
671
672
673
674
675
676
677
678
679
680
681
682
683
684
685
686
687
688
689
690
691
692
693
694
695
696
697
698
699
700
701
702
703
704
705
706